По бесплодным мрачным землям медленно шёл мужчина в чёрных одеждах, держа на руках стройного юношу. В небе за его спиной лиловыми языками и алыми цветами вспыхивало пламя.

Не успели пурпур и багрянец сплестись в единый гобелен, как мужчина остановился. Чёрные одеяния были едва различимы во тьме, как и черты его лица. Можно было увидеть лишь тонкие губы, слегка тронутые улыбкой бесконечной нежности.

С величайшей осторожностью он уложил юношу на землю. Обнажённая бледная кожа среди алых лепестков — будто изысканный десерт поверх кровавого подношения, настолько соблазнительный, что и демон бы не устоял.

В этот момент лицо юноши сияло безупречной красотой, и одно лишь это зрелище могло заставить целые армии сложить оружие, сдаваясь без боя. Пара влажных блестящих глаз зачарованно смотрела на мужчину в чёрном снизу вверх. Мягкие яркие губы были приоткрыты, словно хотели что-то сказать, но не могли, и от этого трепетали самые потаённые струны сердца.

Лицо мужчины по-прежнему было скрыто чёрным одеянием, и выражения лица было не разобрать. Он слегка наклонился и что-то негромко произнёс глубоким приятным голосом.

Щёки юноши слегка зарделись, а робкий взгляд сделал его лишь привлекательнее… Он едва заметно кивнул, скрывая предвкушение и нетерпение.

А затем…

«Пиу!» — Это выскочило уведомление.

— ЭЙ! — Со Фэй, истинный герой этой игры, зарычал от злости и чуть не разбил мышь. Мир сузился до размеров монитора, он был полностью сконцентрирован на происходящем, а тут такое.

Да зачем вообще показывать диалоговое окно в такой важный момент? Тут же самое интересное началось!

Но стоило лишь мельком взглянуть на текст, как он посерьёзнел и принялся очень внимательно его изучать.

[Пожалуйста, выберите: А: Овладеть спереди; В: Овладеть сзади; С: Овладеть снизу.]

«О-о-о, а вот мы и переходим к близким контактам!» Со Фэю предстоял сложный выбор. Он быстро схватил мышь и принялся водить ею между тремя вариантами, время от времени отвлекаясь на то, чтобы приблизить и покрутить изображение светлокожего юноши, разглядывая его со всех сторон.

Он замер в нерешительности.

Выбирать вариант А всегда как-то жаль. Тут следует знать, что Со Фэй вот уже который день* старательно проходил игру, и лишь сейчас ему наконец удалось сорвать цветок невинности возвышенного и неприступного представителя расы небожителей. Нельзя просто овладеть им спереди, лицом к лицу. Не-е-ет, этого определённо будет мало!

[*Который день (三天三夜, sān tiān sān yè) — букв. три дня и три ночи (идиоматическое выражение, означающее очень долгий период времени, часто без перерыва)]

А если сзади?.. Со Фэй бросил взгляд на светлую кожу на изящной спине, на мягкие очертания ещё не раскрытых крыльев, и его бросило в жар.

Наконец он снова посмотрел на третий вариант, и воображение услужливо подкинуло картинку: юноша верхом на нём, тонкая податливая талия в его руках, грациозные движения, переходящие в неистовый танец… Эх-х-х, ну до чего же заманчиво!

Со Фэй сидел так уже добрых пять минут. В очередной раз взвесив все варианты, он наконец выбрал последний…

И с тяжёлым сердцем подтвердил выбор щелчком мыши. Диалоговое окно исчезло, мужчина с юношей поменялись местами…

А затем…

Бум!

Экран погас, и всё вокруг погрузилось во мрак.

Прошло пять мучительно долгих секунд, но ничего не происходило.

— Сука, сука, сука!!! — яростный рёв Со Фэя в наступившей темноте составил бы достойную конкуренцию рыку тираннозавра.

Отрубили долбаный свет так невовремя!

Со Фэй был просто вне себя, но, выпустив пар, немного успокоился. Если так пойдёт дальше, ему останется только тайно пронести в офис энергокомпании сумку, набитую взрывчаткой, и взорвать там всё к хренам. Нельзя же так с людьми поступать!

Но даже планирование гипотетического преступления не могло утолить его горечь и праведное негодование.

Со Фэй сердито встряхнул злосчастный компьютер, который так его подвёл. Запустить подачу электричества вручную не получилось, и, решив позже отправить заявку на возмещение ущерба, он наконец признал поражение.

Похоже, сегодня поиграть уже не получится…

Вот уже неизвестно сколько дней Со Фэй спал по пять часов, а то и меньше, проводя всё время в «Ялансе». И именно сейчас, на пороге решающего выбора в финале игры, когда триумф был так близок, вырубается сраное электричество!

Со Фэй несколько раз обернулся на чёрный монитор компьютера, с которым его разлучили против воли, и, недовольно вздыхая, забрался в постель. Раз так, он доспит все упущенные часы, а завтра с новыми силами приступит к игре.

Его сразу сморила сильная усталость, и вскоре он заснул, хотя было всего восемь вечера.

Поэтому он не заметил, что весь район ярко освещён, и тёмным оставалось лишь окно его однокомнатной квартирки.

Диск с надписью «Яланс», отброшенный в дальний угол, вдруг вспыхнул ослепительным светом.

Но Со Фэй уже сладко спал. Ему снилось, что его желание исполнилось: он наконец овладел последним, девятым юным шоу из расы небожителей и стал непревзойдённым гуном**. Яланс был у его ног, как и все девять юных шоу из девяти великих рас, каждый — воплощение уникальной красоты и неповторимого очарования. И всё это для него одного!

[**Шоу (受, shòu) — пассив/боттом; гун (攻, gōng) — актив/топ]

Да, игра определённо побаловала его бонусной сценой.

Со Фэй, восседающий на высоком престоле царства демонов, наделённый дьявольским обаянием, безграничной властью и подавляющей аурой непревзойдённого гуна, обводил хозяйским взглядом девятерых юных шоу, которые сейчас будут его ублажать.

Легендарное, долгожданное празднество десятерых. И все девять уже готовы всячески угождать десятому.

Уф-ф-ф… Даже во сне он млел от счастья.

Его шестой шоу Маньци Аргу

Со Фэй сворачивал одеяло, лёжа поверх него и понемногу откатываясь назад, пока не упёрся в очень холодную стену.

Он ощутил, что из одежды на нём лишь какие-то совершенно крохотные трусы. А открыв глаза, увидел, что на краешке его кровати примостилась невероятно красивая девушка.

Со Фэй завис.

Какого хрена тут происходит?

«Ладно, дорогуша. Как видишь, у меня стояк, но не принимай это на свой счёт. Просто утро наступило.»

Он стопроцентный, необратимый, абсолютный гун до мозга костей, самый гейский из всех геев, доминатор высшей пробы. Покажи ему женщину неземной красоты — он и глазом не поведёт. То ли дело юный очаровательный шоу… Но сейчас не об этом. Сейчас нужно выдворить её туда, откуда она явилась. Он только проснулся, хватит с него потрясений этим утром.

О, ему было, что сказать. Но увы, Со Фэй не только предпочитал парней, но и вдобавок был социофобом и затворником* максимального уровня. Так что ему оставалось лишь прижимать к себе одеяло и в немом ужасе взирать на незваную гостью.

[*Затворник (死宅, sǐzhái) — сленговое слово; обычно используется для описания человека, который очень любит проводить время дома, избегает социальной активности и часто увлекается аниме, мангой, видеоиграми и другими подобными хобби. Можно также перевести как «домосед», «задрот», «хикикомори», отчасти как «отаку».]

По счастью, у неё самой проблем с коммуникацией не было.

— Фер, матушка вчера была слишком строга к тебе.

Голос так же бесподобен, как и облик. Вот бы ещё понять, о чём она вообще говорит.

Матушка? Со Фэй принялся внимательно изучать девушку перед собой. На вид лет восемнадцать. Светлая кожа, огромные глаза, небольшой миленький подбородок — как ни крути, на чью-то мать она похожа не была.

— Прошу, не сердись на меня, хорошо? — продолжило прекрасное создание.

Со Фэй был в ступоре…

Он пытался разобраться в ситуации, но в голове был сумбур. Неужели эта девушка действительно обращается к нему? И, более того, называет себя его матерью?

Да ладно!

Со Фэй сирота и родную мать никогда не встречал. Ему двадцать семь. Даже если предположить, что та родила его в двадцать, сейчас ей должно быть сорок семь, то есть почти пятьдесят.

Она не может быть настолько молодой и такой возмутительно красивой!

Погодите-ка. Допустим на минутку, что это правда, и его мать вторая Тяньшань Тунлао**. Но почему у этой девушки длинные волосы цвета серебра и такого же оттенка глаза? А эти вызывающе торчащие острые уши?

[**Тяньшань Тунлао (天山童姥, tiān shān tóng lǎo) — букв. «юная старуха с горы Тяньшань». Персонаж из китайского романа о боевых искусствах «Полубоги и полудьяволы», написанного Цзинь Юном. Могущественная, вечно молодая и очень эксцентричная женщина, которая живёт в уединении на горе Тяньшань.]

Сюжет определённо свернул куда-то не туда. Надо просто лечь спать во сне, и тогда картинка сменится. Да, точно.

Но такой возможности ему не представилось.

Следующая фраза была как ледяной душ.

— Пора вставать. И приведи себя в порядок. Его высочество принц Маньци вернулся в Валинор.

Анализ ключевых слов: Маньци, Валинор.

Шестерёнки в мозгах Со Фэя закрутились с бешеной скоростью и наконец щёлкнули. Он довольно быстро сообразил, что к чему, но не благодаря своей превосходной памяти: любой дурак запомнит эти названия, если будет просиживать за игрой сутки напролёт.

Валинор: священные эльфийские земли, также известные как город Звёзд.

Маньци: полное имя Маньци Аргу. Молодой принц эльфийского народа. Благороден, грациозен и необычайно хорош собой.

Но главное — Валинор находится в игровом мире «Яланс»! А Маньци был шестым шоу в коллекции непревзойдённого гуна Со Фэя. Он казался холодным и невозмутимым, но на самом деле был тем ещё похотливым развратником, искушённым в удовольствиях.

Да что здесь творится? Лёг поспать, называется…

Гостья ушла, а Со Фэй, наконец свернув одеяло, слез с постели и подошёл к зеркалу.

Морально он немного подготовился, но реальность превзошла самые смелые ожидания. В зеркале отражался непривычный, хоть и смутно знакомый образ: пышные и вьющиеся короткие волосы серебристого оттенка, кожа белее снега — внешность настолько совершенная, что казалась отфотошопленной. И только в выражении лица угадывалась тень прежнего Со Фэя.

Он попробовал пошевелить заострёнными ушами. Отражение повторило его движения.

Больше двадцати лет он прожил человеком, много дней сидел в игре и почти не спал, а стоило немного вздремнуть — и теперь он, мать его, эльф. Да-да, благородное создание из легенд.

Та приятная девушка назвала его Фер. Он напряг извилины, перебирая в памяти всех персонажей игры, но так и не смог вспомнить никого с таким именем.

Наверное, он был каким-то мелким NPC***.

[***NPC (non-playable character) — неигровой персонаж.]

Учитывая немалые масштабы вселенной «Яланс», настоящих легенд здесь было не счесть, а второстепенных персонажей и того больше.

Со Фэй был даже немного раздосадован. Вот же неудача, не успел стать легендарным непревзойдённым гуном, активнейшим из всех активов, чтобы максимально доминировать, эх!

Ну, быть эльфом тоже не так плохо. По крайней мере, он сможет снова увидеть несравненную красоту своего драгоценного Маньци.

Да, Маньци произвёл на Со Фэя поистине неизгладимое впечатление. А уж сколько времени тот убил в игре в попытках добиться его расположения! Один его вид заставлял сердце биться чаще.

Эльфы прекрасны от природы и наделены незаурядным темпераментом, а Маньци превосходил даже себе подобных: серебристые волосы, струящиеся до пола, словно сотканы из света; уши заострённые, а кожа такая нежная и светлая, что даже лучший нефрит с ней не сравнится.

А ещё… Под бронёй ледяного совершенства билось сердце, полное кипящих страстей. А как этот эльф любил оседлать его в моменты близости! Тонкая талия так и изгибалась…

Уф… У него сейчас кровь из носа пойдёт!

Со Фэй заставил себя прекратить разыгрывать сценки в голове, титаническим усилием воли усмиряя разбушевавшееся воображение. Ему не терпелось увидеть Маньци воочию.

Вопреки всем ожиданиям оказалось, что ловкие и проворные эльфы облачались в невероятно сложные наряды, изобилующие мельчайшими деталями.

Дверь распахнулась, и комнату наполнило священное сияние. Оно лилось с неба, омывая Валинор безграничным светом, и каждое строение купалось в ярком, но не слепящем ореоле.

Валинор называли городом Звёзд не только из-за великолепия ночных небес. Днём они щедро дарили каскады света, роняя вниз разноцветные искорки звёзд. Казалось, до них рукой подать, но эта близость была обманчива.

Визуальные эффекты игры «Яланс» ещё тогда, на мониторе компьютера, потрясли Со Фэя: разработчики постарались на славу. А уж наяву они поразили его в самое сердце.

Похоже, юный эльф рос в состоятельной семье: горничная проводила его по длинной галерее и затем через внутренний двор в главный зал, где его уже ждала Виксанна Эванс. Со Фэй изобразил простой поклон и, преодолев внутреннее сопротивление, прошептал:

— Матушка.

Виксанна кивнула, слегка улыбнулась и жестом поманила сына к себе. Поправив ему воротник, она тихо проговорила:

— Твой отец сегодня до рассвета побывал в Храме и узнал о возвращении принца Маньци из странствий. Подождём его здесь и затем все вместе отправимся к его высочеству.

Со Фэй кивнул, показывая, что всё понял, но мыслями был уже далеко. Это будет отличный вечер, просто замечательный. И он будет безумно рад увидеть своего драгоценного Маньци.

Виксанна позвала Со Фэя завтракать. Еда у эльфов лёгкая, но вкусная. Особенно хороша их раса в производстве алкоголя, хотя здешние традиции разительно отличаются от гномьих.

Гномы предпочитают всё, что покрепче; вкусы эльфов более утончённые. И напитки, под стать их народу, все как на подбор великолепны, многоцветны и изысканны.

Со Фэй ел с удовольствием; Виксанна же почти не притронулась к еде, уделяя внимание сыну. Видя его довольное лицо, она не смогла удержаться от улыбки.

— Всё же вчера твоя матушка была с тобой слишком сурова.

Услышав, что она вновь вернулась к этой теме, Со Фэй поднял взгляд на «мать».

Хотя общались они всего ничего, можно было с уверенностью назвать Виксанну не только красивой, но также деликатной и внимательной. Сирота Со Фэй был тронут до глубины души таким проявлением доброты.

Из-за этого он тут же почувствовал укол вины: он понятия не имел, куда подевался настоящий Фер и почему. Тем не менее, его страх перед незнакомой обстановкой немного утих благодаря заботе Виксанны.

Со Фэй решил, что будет держаться «матери» и попытается наладить с ней хорошие отношения, хоть и знал её всего день.

Поэтому, желая успокоить Виксанну по поводу случившегося накануне, он с запинкой произнёс:

— Всё в порядке, матушка, всё хорошо.

Виксанна явно опешила, но потом улыбнулась, и выражение серебристых глаз смягчилось.

— Я вовсе не собираюсь держать тебя в заточении, я лишь хочу быть уверенной, что ты не покинешь Валинор в течение месяца после наступления совершеннолетия.

Теперь Со Фэю стал понятен предмет спора матери и сына. У эльфов есть обычай: по достижении совершеннолетия они просят дозволения отправиться в странствие, которое может длиться от года до многих десятилетий. Похоже, Виксанна была сильно привязана к сыну и потому хотела, чтобы тот подольше оставался с ней. Так что Со Фэй не стал придавать этому особого значения.

День пролетел намного быстрее, чем ожидалось. Священное сияние померкло на горизонте, и небо усыпали звёзды. Муж Виксанны, отец Фера, вернулся домой.

Он оказался привлекательным и статным эльфом зрелых лет. Они с Виксанной казались просто идеальной парой. По крайней мере, сам Со Фэй считал, что лучше и вообразить нельзя.

Виксанна назвала его Грандлин. В памяти мелькнуло узнавание, но слишком смутное, чтобы послужить зацепкой.

Грандлин… Кажется, это имя Со Фэй слышал, но определённо не в основном сюжетном квесте, иначе точно запомнил бы.

Погрузившись в размышления, он не увидел устремлённый на него взгляд Грандлина, полный невысказанного беспокойства и глубокой, неизбывной печали.

Ну ещё бы

По случаю возвращения принца Маньци в Храме было устроено пиршество. Эльфийская раса не отличалась многочисленностью даже здесь, в Валиноре, а знать и вовсе можно было пересчитать по пальцам. Эльфы особенно любят тишину, и каждый из них — воплощение изящества, поэтому под сводами огромного святилища они были особенно сдержаны и церемонны, демонстрируя превосходные манеры и благородство.

Со Фэй ощущал себя незваным гостем на великосветском рауте для высоких, богатых и привлекательных членов высшего общества. Сам он выглядел как молодой господин из второго поколения очень состоятельной семьи, но чувствовал себя ровно тем, кем являлся на самом деле, — застенчивым, уродливым, нищим коротышкой. От этого ему было не по себе.

Если бы не его предвкушение от встречи с драгоценным Маньци, и ноги бы его не было в подобном месте!

По счастью, Фер ещё не достиг совершеннолетия, так что за него говорила Виксанна — уж у неё-то язык был хорошо подвешен. А ему оставалось лишь молча улыбаться и кивать.

Едва она успела обменяться ничего не значащими фразами с несколькими знакомыми, как прибыл виновник торжества.

Со Фэй занимал весьма выгодную позицию: слева стойка с разнообразием разноцветных напитков, справа лучезарная Виксанна. Со своего места он увидел, как в Храм входит тот самый эльф.

Яркий свет внутри Храма затмевал мерцание звёзд, превращая их в едва различимые искры за дверным проёмом.

Высокий эльф шагнул из уличного сумрака в яркое сияние зала, отбрасывая длинную тень, и на свету казался ещё ослепительнее. Водопад серебристых волос — отличительная черта эльфийского народа — ниспадал, как завеса живого льда, переливаясь невероятным блеском.

Со Фэй во все глаза смотрел на эльфийского принца Маньци Аргу во плоти.

Вот он, его шестой шоу!

Этот холодный прищур безразличных глаз, эти бледные губы, это невозмутимое лицо… Но лишь одна улыбка полностью его меняет, уж он-то знал! Такой улыбкой можно покорять города и целые страны. Со Фэй был настолько восхищён, что у него перехватило дыхание.

Наверное, он пялился слишком пристально, потому что Маньци замедлил шаг, проходя мимо, и бросил в его сторону мимолётный взгляд. В серебристых глазах не отражалось никаких эмоций, но холодная аура заставила сгорающего от волнения Со Фэя вздрогнуть, возвращая в реальность.

Он сморгнул и осознал, что Маньци остановился напротив него. Его присутствие как будто давило, рождая смутное, но настойчивое ощущение тревоги.

Виксанна тут же перехватила инициативу, выручая сына.

— Добро пожаловать домой, ваше высочество, — она присела в реверансе.

Маньци отвёл взгляд от Со Фэя, удостоил Виксанну коротким кивком и, развернувшись, продолжил путь.

Когда высокая фигура принца удалилась, Со Фэя пронзила внезапная мысль. Его шоу, его ненаглядный Маньци… Когда это он успел так вымахать? Чтобы взглянуть ему в глаза, теперь приходится голову задирать…

Он помнил его стройным и хрупким, с талией насколько узкой, что её можно обхватить одной рукой!!

Что за несостыковки?

Пока он терялся в догадках, Маньци окружили другие эльфы. Прекрасное лицо принца было именно таким, как ему запомнилось, а вот телосложение и характер разительно отличались от образа в его памяти.

Уступая демонам в росте, эльфы всё же превосходили людей. А Маньци возвышался даже среди себе подобных.

Это из-за того, что сейчас он видит его не в игре, а наяву? Неужели большой монитор настолько искажал?

Шёпот Виксанны вырвал Со Фэя из раздумий:

— Помнится, ты с ранних лет почитал его высочество Маньци и надеялся стать таким же выдающимся воином нашего народа, как он.

Со Фэй вынырнул из сладких грёз и понял, что Виксанна говорит о прошлом настоящего Фера. И хотя в душе он потешался над эльфийским парнишкой, внешне никак этого не показал.

Сам-то он не питал ни малейшего благоговения перед Маньци. Всё, чего он действительно хотел, — это сорвать со своего маленького шоу его дурацкие тряпки и убедиться, так ли тонка талия, какой он её помнил на мониторе…

Увы, теперь он больше не дерзкий гун, а всего лишь жалкий статист, второстепенный персонаж. Нечего и мечтать о том, чтобы завоевать такого красавчика; этот мир казался реальней самой реальности, а такое социофобное днище, как он, даже поздороваться нормально не может!

С глубоким вдохом Со Фэй наконец отвёл горящий взор от Маньци.

С его появлением пиршество достигло апогея.

Эльфы извечно питали любовь к звёздам, сияющим на тёмных небесах, поэтому их ночная жизнь весьма насыщенная, а разнообразными празднествами и балами никого не удивишь.

Конечно же, танцы на таком вечере должен открывать главный герой, притягивая все взгляды, как магнит.

Арфа дарована эльфийскому народу самими божествами, и струны этого утончённого инструмента создают поистине волшебную и умиротворяющую музыку.

Маньци вёл в танце ослепительно прекрасную эльфийскую деву: голубая юбка в пол подчёркивает изгибы точёной фигуры, длинные волосы развеваются в такт мелодии, дивные глаза с восхищением взирают на Маньци, раскрасневшиеся щёки выдают волнение и душевный подъём.

Да, дева была чудо как хороша, но в этот вечер все взгляды были прикованы к её партнёру. Всем своим видом излучая благородство, присущее его расе с рождения, он ступал так грациозно и плавно, что движения его завораживали даже больше внешности.

Музыка смолкла, и даже флегматичные эльфы, не сдержавшись, в восхищении зааплодировали.

Со Фэй замер, как статуя, и, кажется, даже не моргал.

Ох, этот гун так гордится своим красивым маленьким шоу!

Когда первый танец был окончен, в центр зала высыпали все, наслаждаясь чарующими звуками арфы и движением.

Виксанна и Грандлин тоже присоединились к остальным, оставив своё дитя в одиночестве.

Их сын, может, и умел танцевать, а вот Со Фэй… Скажем так, можно заставить затворника ходить, но нельзя заставить его танцевать. Это даже сложнее, чем убедить его на какое-то время вынырнуть из 2D-мира в реальность.

По счастью, Фер был юношей. Он сам никого не приглашал, ну а девушки первыми не подойдут, так что он наслаждался спокойными минутами

Он тихонько присел на корточках в стороне, намереваясь и дальше беззастенчиво разглядывать своего маленького шоу, но не нашёл его в толпе. Похоже, после первого танца звезда вечера покинула зал.

Со Фэй был немного разочарован, но мог понять причину: любовь к покою и тишине была в характере Маньци. Само его присутствие на таком мероприятии — уже проявление большого уважения, так что уйти пораньше для него было вполне естественно.

И поскольку объекта его вожделения больше не было в зале, Со Фэй затосковал и захотел домой.

Он перевёл взгляд на Виксанну и Грандлина. Те танцевали один танец за другим, и он явственно ощутил, что мешать этой сладкой парочке будет преступлением.

Так что он продолжал скучать, и тут ему на глаза попались разноцветные напитки. Что ж, нужно воспользоваться этой возможностью и проверить, так ли безупречно мастерство хвалёных эльфийских виноделов.

Расплата наступила через час.

Виксанна и Грандлин по-прежнему не отлипали друг от друга, а Со Фэй уже успел перепробовать целую палитру разнообразных напитков.

Даже эльфам не чужды естественные потребности. И сейчас ему срочно требовалось отлить.

Он выскочил на улицу под небеса, усеянные звёздами, и только сейчас осознал масштаб проблемы. Где у них здесь туалет?

Вернуться и узнать у Виксанны? Да ни за что! Пусть она и мать этого эльфа, но перед её юным девичьим лицом он со стыда сгорит, если даже заикнётся о таком.

Спросить у кого-то ещё? Но нельзя просто взять и наступить на горло своей социофобии, это так не работает! Со Фэй был в отчаянии. И зачем он столько выпил?! Да, свои возможности он явно переоценил…

Теперь он гордый сын эльфийского народа, так что облажаться никак нельзя! Нет, он не должен уронить достоинство перед другими, это будет страшный позор. Виксанна была к нему так добра, он не может отплатить ей унижением.

Даже гоняя в голове всякие глупости, Со Фэй продолжал быстро шагать и посматривать по сторонам. Раз никого спросить нельзя, он найдёт туалет самостоятельно. Да.

Обширные земли Валинора нельзя назвать густонаселёнными. Храмовый комплекс служит эльфам не только святилищем, но и средоточием власти, и масштабы его настолько грандиозны, что поражают воображение. Захочешь обойти его весь — упадёшь от изнеможения.

Со Фэй уже еле переставлял ноги, но искомого всё не находил.

Терпеть больше не было сил, поэтому он решил найти укромное местечко и наконец решить свою проблему.

Он уже и сам толком не понимал, насколько далеко ушёл и где находится. Вдруг откуда-то спереди до него донёсся томный вздох удовольствия, и юный эльф замер на месте.

Что за… Он активировал какой-то скрытый квест? Только этого ещё не хватало.

Крадучись, юноша осторожно заглянул за циклопическую каменную колонну, и от открывшегося зрелища у него отвисла челюсть.

Под бархатным пологом ночи, украшенным яркой луной и мерцающими звёздами, парочка эльфов самозабвенно предавалась безудержной страсти на лоне природы, даже не заботясь о том, что их могут застать врасплох!

Со Фэй расплылся в улыбке извращенца. Ну ещё бы, ведь его обожаемый «Яланс» был очень откровенным BL-шедевром игровой индустрии, неустанно радующим фанатов!

Любо-дорого смотреть, как тяжело дышит и стонет этот маленький шоу, покрытый испариной и прижатый к земле. Впору даже немного его пожалеть.

Но следующее мгновение стёрло улыбку с лица Со Фэя: сверху был…

Утончённое лицо, вызывающее зависть даже у богов, серебристые льдистые глаза, в глубине которых таится холод даже в такие жаркие моменты…

Это же его драгоценный Маньци!

Он теперь непревзойдённый шоу

Когда тайное становится явным, белый лотос* пылает от стыда и гнева.

[*Белый лотос (白莲花, bái liánhuā) — в современном китайском языке уничижительный термин для описания кого-то (чаще женщины), кто выглядит невинным и добродетельным, но на самом деле является лицемерным, расчётливым и злым. Такой человек играет роль жертвы, чтобы манипулировать другими; ср. рус. «белый и пушистый», «невинная овечка».]

Если Со Фэю не изменяла память, его драгоценный Маньци в жизни не стал бы вести себя, как белый лотос, даже если близкую встречу, не предназначенную для лишних глаз, увидел кое-кто третий. Он не какой-то нежный цветочек; он холоден и внутри, и снаружи.

Да, принц не станет краснеть и стесняться, он просто избавится от случайного свидетеля без малейших угрызений совести. Со Фэй, низведённый до роли слабого второстепенного персонажа, ощутил, как внутри всё сжалось от напряжения и страха.

Теперь красоты Валинора его не волновали: чтобы ими любоваться, нужно было и дальше оставаться в живых, а на этот счёт у него были сильные опасения. Со Фэй поспешно отступил, стараясь не поднимать шума.

Идея, несомненно, была хороша, но реальность жестока.

Эльфы Яланса известны острым чутьём. Маньци не заметил бы нежеланного гостя лишь в одном случае — если бы у того не билось сердце.

Со Фэй испуганно отпрянул и застыл в ужасе, не в силах шевельнуться. Маньци неуловимым движением возник рядом. Всё произошло в одно мгновение.

Учитывая обстоятельства, на плечи Маньци была наброшена лишь тонкая длинная накидка, обнажавшая почти всю его грудь, — и вид этот притягивал взгляд куда сильнее, чем какие-то там звёзды.

Желание Со Фэя сбылось: хоть и мельком, но он увидел талию своего драгоценного Маньци. Не столь изящная и точёная, какой он её помнил, но всё так же несравненно прекрасна.

Он был настолько поглощён открывшимся зрелищем, что потерял бдительность. Сильная рука схватила его за подбородок, заставив рывком запрокинуть голову, и он встретился с холодным взглядом безразличных глаз, смотрящих на него сверху вниз.

Со Фэй мигом пришёл в себя. Сердце болезненно сжалось, и он понял: дело плохо.

Он не просто увидел, как Маньци оприходовал того паренька, но ещё и с вожделением на него пялился! Зная характер принца, он мог с уверенностью сказать: даже если не убьёт, то покалечит точно.

Его жизнь буквально висела на волоске. Со Фэй и рад был бы поклясться в вечном молчании и подхалимски улыбнуться, но в такой ответственный момент снова напомнила о себе чёртова социофобия.

Юный эльф не мог выдавить из себя ни звука, какие уж тут сладкие речи! Губы его сжались в скорбную ниточку, и всем видом он выражал готовность скорее принять героическую смерть, чем покориться.

Но что, если Маньци сочтёт это дерзостью?

Со Фэй запаниковал. Он был обычным парнем, стойкостью характера не отличался никогда, а сраная социофобия делает из него какую-то несгибаемую Лю Хулань**. Ужасное, чудовищное недоразумение!

[**Лю Хулань (刘胡兰, Liú Húlán) — китайская героиня, молодая шпионка времён гражданской войны в Китае в XX веке.]

«Мне конец! Мне конец!» — он зациклился, мысленно повторяя это снова и снова, как будто в голове не останавливался поток спама.

Но судьба — та ещё шутница: стоит только отчаяться, как всё налаживается.

Маньци вдруг ослабил хватку и разжал пальцы, отпустив его подбородок. В ледяных серебристых глазах мелькнуло тепло, и даже неприветливое выражение лица как будто смягчилось. Он снова посмотрел на Со Фэя и едва слышно спросил:

— Ты искал меня?

Глаза Со Фэя расширились, и он даже не нашёлся с ответом. Что… Что это вообще значит?

Если он сейчас заговорит — может всё испортить. Со Фэй еще плотнее сжал губы, всё больше вживаясь в роль Лю Хулань.

Но его драгоценному Маньци, похоже, это даже понравилось! Его лицо стало ещё немного добрее.

— Ну же, не броди, где попало. Завтра я буду ждать тебя в Храме Звёзд.

Со Фэй опешил. Он по-прежнему не понимал, что происходит, но инстинкт самосохранения подсказывал, что он должен согласно кивнуть.

Маньци взъерошил ему волосы и спросил:

— Проводить тебя обратно?

Со Фэй торопливо помотал головой и еле выдавил:

— Нет, не нужно.

— Тогда возвращайся сам, — не стал настаивать принц.

Юный эльф кивнул и повернулся, чтобы уйти. Всё было как во сне: чёрт знает что творится!

Со Фэй не знал, что и думать. Маньци вёл себя так, будто они близко знакомы, и даже не пришёл в ярость из-за вторжения незваного гостя в столь деликатный момент. Словно Фер был не простым персонажем, как подозревал вначале, а кем-то значительным.

В животе предательски заурчало. Со Фэй схватился за него, согнувшись пополам и изменившись в лице. Совсем вылетело из головы, зачем он вообще сюда пришёл!

Минуту назад была угроза поважнее, а сейчас тело вновь настойчиво заявило о себе. И терпеть уже не было сил!

Его захлестнуло отчаяние. Он уже даже не мог думать о том, что там происходит между Маньци и Фером, ему просто надо было в туалет. Безотлагательно!

Но ничего похожего поблизости по-прежнему не наблюдалось. Его лицо приняло горестное выражение. Что же ему остаётся в эту тёмную и ветреную ночь? Неужели сделать свои дела прямо здесь?

Нет, он не может так поступить! Попаданец из другого мира, да ещё и ставший благородным эльфом (пусть даже не главным персонажем), не будет вести себя как животное в первый же день жизни в новом мире.

Это так унизительно. Встретить бы божество, которое его сюда забросило, — прибил бы!

Хватит с него! Со Фэй поспешил обратно. Да, Виксанна выглядела юной восемнадцатилетней девушкой, но всё же она была матерью Фера. Если уж позориться, то перед близким человеком.

Сделав несколько торопливых шагов, он едва не налетел на Виксанну.

— Фер, не бегай, где попало, — проговорила она с лёгкой укоризной.

Со Фэй опустил голову, показывая, что всё понял.

— Матушка, я слишком много выпил… — ужасно стесняясь, промямлил он.

Виксанна на мгновение растерялась, но быстро поняла его деликатный намёк.

— За мной, — её губы тронула едва заметная улыбка.

Достигнув заветной цели, Со Фэй едва не прослезился от радости. Прежде, чем он вошёл внутрь, Виксанна строго наказала:

— Я буду ждать тебя в Храме, и чтобы больше никаких побегов.

Её фальшивый сын энергично покивал и юркнул в дверь уборной.

Наконец решив свою физиологическую проблему, Со Фэй как заново родился. Виксанна уже ушла, и теперь он тоже направился к Храму.

Но едва успев сделать несколько шагов, он встретил знакомое лицо.

Точнее, немного знакомое. За этот день Со Фэй повидал не так уж много обитателей Валинора, но этого эльфа хорошо запомнил. Именно он был тогда с Маньци, обнажённый и горящий от желания.

Вне всякого сомнения, перед ним сейчас стоял тот самый привлекательный юный эльф, второй участник сцены безудержной страсти.

Теперь он был полностью одет. Во взгляде, направленном на Со Фэя, не было ни капли дружелюбия, лишь неприкрытое отвращение.

Со Фэй в ответ молча смотрел на него.

Тот надменно вскинул подбородок.

— И чем ты так гордишься? Если ты и впрямь так дорог принцу Маньци, почему же он после возвращения первым делом отправился ко мне? — мелодичный голос услаждал ухо, в отличие от слов. — Не воображай о себе невесть что. Не будь ты из Эвансов, думаешь, его высочество удостоил бы тебя хоть взглядом?

А это ещё что за бесполезный ушлёпок? Вот ему-то точно гордиться нечем: ведёт себя, как девица, ревнует*** и соперничает за внимание. Ещё и нагородил целую кучу всякой ерунды. Со Фэй так-то гун! Это другие бегают за ним, и никак иначе.

[***Ревновать (吃醋, chīcù) — букв. «пить уксус».]

«Вёл бы ты себя хорошо, маленький эльф, этот старый гун взял бы тебя под крылышко, но характер у тебя явно не подарок.»

Конечно, вслух Со Фэй ничего подобного не произнёс и вообще не воспринял эту тираду близко к сердцу. Ни капли не изменившись в лице, он уже собрался уходить, даже не взглянув на собеседника.

Того задело такое неприкрытое пренебрежение. Юный эльф повысил голос и крикнул в спину Со Фэю:

— Для тебя это добром не кончится, Сайфер Эванс!

Со Фэй мысленно отмахнулся от назойливой помехи. Это и бранью-то назвать нелья! По сравнению с виртуозными ругательствами подданных великой и обширной Китайской державы навыки этого эльфа были настолько жалкими, что даже такой социофоб, как Со Фэй, нимало не почувствовал себя оскорблённым.

Погодите-ка… Он замер на месте, обернулся и спросил, чеканя каждое слово:

— Как ты меня назвал?

Серебряные глаза Со Фэя, лишённые всякого выражения, казались ледяными. Этот взгляд будто пригвоздил Роми к месту, и того пробрала невольная дрожь, поднявшаяся из самых глубин сердца.

Но в следующее мгновение он успокоился. Юный эльф Роми как никто знал, насколько труслив и робок Сайфер Эванс. Должно быть, почудилось.

Серебристые волосы и такого же оттенка глаза были отличительными чертами прямых потомков эльфов Валинора. Обладать ими означало иметь принадлежность к чистейшей крови, тысячелетиями хранимой родом.

Увы, Сайфер Эфанс не унаследовал от славных предков ничего, кроме благородного цвета глаз и волос, — ни уникальных способностей чистокровных эльфов, ни их телосложения. Он был даже слабее своего среднего ровесника.

Вспомнив всё это, Роми отогнал странное ощущение и оживился.

— А в чём дело? — заносчиво процедил он. — Хочешь, чтобы я обращался к тебе «ваша милость»? Считаешь, что достоин? Да ты же пустое место. Слабак и бездарь. Позор своего рода!

Со Фэй стоял, как вкопанный, не говоря ни слова.

Роми увидел то, что ожидал, и приободрился. Вот теперь перед ним истинный Сайфер Эванс — трус, не смеющий поднять глаз, не способный на сопротивление, покорный своей жалкой судьбе.

Высказав всё это, Роми ушёл в прекрасном расположении духа. Что толку от безупречной родословной и чистой крови, если с таким нравом и полным отсутствием дарований Сайфера всё равно не ждёт ничего хорошего.

Он просто ничтожество и бесполезный неудачник.

Это же просто жесть!

Климат Валинора круглый год мягок, словно весной. Ночами дует лёгкий тёплый ветерок, а сильных морозов не бывает.

Поэтому Со Фэй, уже долгое время стоящий неподвижно, будто каменная статуя, ничуть не замёрз. Лишь немного болели ноги и спина.

Будь здесь Виксанна, он бы, конечно, не вёл себя столь жалким образом.

После завершения празднества Виксанна и Грандлин отвели его домой, а до того он так и не пришёл в себя, настолько велико было потрясение.

Имя Фер оказалось сокращённым ласковым прозвищем, а его полное имя было Сайфер. Сайфер Эванс.

«Грандлин» и «Эванс» сами по себе были знакомыми словами, но Со Фэй не мог их ни с чем связать.

А теперь, когда недостающий кусочек встал на место, головоломка сложилась.

Сайфер Эванс — личность, в «Ялансе» очень известная, и судьба этой личности примечательна. Это скрытый персонаж, чья важность для сюжета почти не уступает важности непревзойдённого гуна. Поговаривали, что начать игру за него можно лишь после полного прохождения других сюжетных квестов и открытия всех хороших и всех плохих концовок.

Со Фэй всегда считал себя гуном, поэтому, играя в «Яланс», в основном уделял внимание пути гуна и получению скрытого достижения «непревзойдённый гун», а по сюжетной линии шоу лишь скользнул незаинтересованным взглядом.

А грёбаный Сайфер Эванс был ему знаком из-за имени. Оно было транслитерированным, не китайским, но напоминало имя самого Со Фэя. Поэтому он когда-то из любопытства изучил историю этого персонажа.

И после её прочтения даже Со Фэй, который в сарказме и злословии не знал себе равных, не смог придумать ни одной насмешки.

Что это ещё за главный мазохист среди всех мазохистов, квинтэссенция пассива? Непревзойдённый, мать его, шоу…

Сайфер происходил из состоятельного и знатного рода. В Валиноре осталось всего три чистокровных семейства, и Эвансы были одним из них. Нынешним главой семьи был Грандлин, а Сайфер, как его единственный сын, уже с рождения был назначен следующим.

Казалось бы, с такой предысторией его ждало блестящее будущее и прекрасные перспективы.

У Сайфера были хорошие детство и юность: любящие родители, дружная семья… Мелкие неприятности, конечно, случались — как у всех, — но они были лишь каплей в тёплом море его беззаботной жизни.

Всё изменилось после наступления совершеннолетия.

Эльфы достигают его в шестьдесят лет, и церемония совершеннолетия крайне важна. Будучи чистокровным представителем своей расы, Сайфер Эванс, конечно же, отнёсся к этому обряду крайне серьёзно.

Церемония совершеннолетия проходила в Храме Звёзд. То была особая честь, которой удостаивались лишь чистокровные эльфы.

Однако в назначенный день город Звёзд содрогнулся от ужасного бедствия.

Помимо своих несравненных звёзд Валинор также славился тем, что в его землях росли два Священных Древа, созданные самими божествами. Они не просто служили источниками света и величия, но и олицетворяли саму суть эльфийского народа.

И эта суть была стёрта с лица земли.

Грандлин, глава семьи Эванс, унаследовал необычайные способности чистокровных эльфов и был поистине выдающимся воином, известным всему Валинору.

А после церемонии совершеннолетия его единственного сына имя Грандлина прогремело на весь Яланс, ведь он собственноручно срубил одно Священное Древо, тем самым отринув славу и силу, дарованные божествами.

Половина несравненного сияющего Валинора, города Звёзд, навсегда погрузилась во мрак и лишилась божественной милости.

Так Грандлин Эванс стал предателем своего народа.

На него открыли охоту, но он как сквозь землю провалился, и весь гнев эльфов обрушился на его род.

Семью Эванс, история которой исчислялась тысячелетиями, вырезали за одну ночь.

Эта трагедия перевернула жизнь Сайфера Эванса, единственного выжившего в той резне. Избалованный беспечной жизнью, столкнувшись с суровыми испытаниями, он явил свою истинную, трусливую натуру.

Со Фэй не знал, как ему удалось остаться в живых: в истории персонажа упоминались только ключевые события, без подробностей. К тому же, Со Фэй никогда им не играл, поэтому здесь в его знаниях здесь был пробел.

И именно в этот момент, после падения Валинора, официально начинается квест Сайфера Эванса.

Лишившись семьи, на которую можно было положиться, он бежал с родины и скитался по землям разных народов, терпя невзгоды и лишения. И тут сюжет окончательно скатывается в мелодраму*, безвкусицу и клише.

[*Мелодрама (狗血, gǒuxiě) — букв. «собачья кровь». Предсказуемые и преувеличенные драматические повороты, часто с элементами слёз и страданий.]

Если коротко — куда бы ни попадал Сайфер, он то и дело встречал какого-нибудь властного гуна, который всячески подавлял его, был ревнивцем и собственником, и вообще причинял немыслимые моральные страдания. Однако благодаря чит-кодам**, которыми игра наделила этого персонажа, Сайфер не мог ни умереть, ни сойти с ума. Поначалу он всякий раз сопротивлялся, потом понемногу поддавался, а после даже начинал получать удовольствие от происходящего.

[**Чит-код (金手指, jīnshǒuzhǐ) — букв. «золотой палец». Последовательность букв, цифр или нажатий клавиш, которая может быть введена в игру для добавления чего-либо полезного и дающая игроку преимущество перед другими.]

По мере развития сюжета каждый главный гун всех девяти рас становился им просто одержим, не в состоянии отвлечься на что-то иное и перестать думать о нём.

Со Фэй не был уверен, чем именно всё это закончится, но ему с лихвой хватило и того, что он знал из введения в историю персонажа.

Неужели кто-то по своей воле играет в эту нелепую шаблонную слёзовыжималку?

По сравнению с путём Сайфера Эванса квест непревзойдённого гуна, который так старательно проходил Со Фэй, был абсолютно прост и ясен. Да, ему пришлось попотеть, покоряя сердца девяти шоу из девяти великих рас, но каждый из них принимал гуманоидную форму, чтобы отдаться ему. В отличие от многострадального Сайфера Эванса, которому гуны в человеческом обличии попадались редко…

Тот в своих скитаниях по разным землям вдоволь хлебнул унижений и домогательств от людей, зверей, зверолюдей, орков, а также всевозможных странных и причудливых созданий, не похожих ни на людей, ни на зверей.

Чёрт, это же просто жесть! Со Фэю подумалось, что сам он слишком наивен и точно не готов к такому.

А теперь ему, такому нежному и невинному, предстоит ступить на этот мрачный и тернистый путь.

Ну и что прикажете делать?

Это не совпадение. Он тот самый Сайфер Эванс, в игре не может быть двух персонажей с одинаковыми именами. Сюжетная линия пока не началась, так что у него в запасе есть немного спокойного времени на подготовку, но что делать, когда всё покатится по наклонной?

Как он, крутой, непоколебимый и гордый гун, может стать жалкой подстилкой? Нонсенс!

Ещё и куча откровенных сцен в сюжете… Все эти межвидовые забавы были хороши, когда дело касалось людей и небожителей, — те хотя бы могли быть нежны и ласковы. Встретить же демона или сильфа — участь похуже смерти. А ведь есть ещё гномы, орки, тролли… «О нет, верните мне мою игру! Не надо всё портить!» — мысленно взмолился Со Фэй.

На секунду он даже задумался, вернётся ли в свой мир, если прямо сейчас заколет себя кинжалом.

Увы, он прекрасно знал, что не сможет этого сделать. Да, положение было плачевным, но всё же он был жив и даже примерно знал, что его ожидает.

Кроме того, ему было известно, что причиной всего этого бардака станет его славный папаша Грандлин Эванс.

В других семьях сыновья создают проблемы отцам, а у них, наоборот, отец испортил жизнь родному сыну!

О чём он вообще думал? «М-м-м, отличный денёк для того, чтобы срубить Священное Древо»? Почему ему спокойно не жилось? Ещё и сбежал, бросив семью на произвол судьбы. Просто отец года…

Со Фэй всего пару раз встречал Грандлина в игре и не мог похвастаться близким знакомством с ним. Но они с Виксанной казались идеальным примером любящей семейной пары. Да и к сыну он вроде бы хорошо относился…

Что тогда толкнуло Грандлина на такое страшное преступление?

Предать расу, отринуть веру, оставить жену и сына, стать причиной почти полного уничтожения семьи — на такую жестокость способен далеко не каждый.

Со Фэй старательно ломал голову всю ночь, пока не раскрылись ветви Священного Древа, знаменуя рассвет. Тогда он принял решение: назад пути нет, так что надо жить здесь. И не просто выживать, а жить хорошо.

Он не повторит плачевную судьбу Сайфера Эванса, о нет. Пока ещё есть время, Со Фэй переломит ход событий, разобравшись с первопричиной своих бед. Даже в этом немощном теле никчёмного шоу он пойдёт своим путём и станет непревзойдённым гуном!

Так, стоп... Облачаясь перед зеркалом в свои сложные одежды, Со Фэй вдруг понял, что нужно кое-что прояснить.

Его прошиб холодный пот. Быстро закончив одеваться, он ринулся на поиски Виксанны и бежал всю дорогу, пока не нашёл её.

— Что такое? — нахмурилась та, увидев сына в таком виде.

Тяжело дыша после бега, Со Фэй так и впился взглядом в лицо Виксанны.

— Матушка… Сколько мне лет?

Да, идиотский вопрос получился.

— В чём дело? Ты как будто встревожен. — Виксанна с недоумением смотрела на своё неразумное дитя.

— Скажи, умоляю!

— Пятьдесят девять, — медленно, как совсем маленькому, ответила она.

Ещё целый год в запасе!

Со Фэй вздохнул с облегчением. Очень даже неплохо, за год столько всего можно успеть. Хватит, чтобы подготовиться и предотвратить трагедию в семье Эванс.

Но не успел он перевести дух, как следующие слова Виксанны произвели эффект разорвавшейся бомбы:

— Сегодня тебе исполняется шестьдесят. Завтра ты уже проснёшься взрослым, не подобает вести себя как ребёнку.

— Что? — Со Фэя будто пыльным мешком огрели.

— Сегодня твоя церемония совершеннолетия, — мягко ответила Виксанна. — А раз уж ты всё равно здесь, можешь облачиться в свои одежды в моих покоях.

Долбаная! Церемония! Совершеннолетия!

Со Фэй оцепенел. Меньше всего он ожидал, что она будет проводиться именно сегодня.

Позавчера он ещё был самим собой, вчера узнал, что он Сайфер Эванс, а уже сегодня станет взрослым, и завертится квест, знаменующий начало его тернистого пути непревзойдённого шоу.

«Сюжет, дружище, не надо жестить!»

Ладно, сейчас не время ныть и паниковать. Со Фэя много в чём можно было упрекнуть, но точно не в отсутствии упорства. Кто, как не он, столько времени безвылазно сидел за прохождением «Яланса»?

Быстро взяв себя в руки, Со Фэй глянул на Виксанну:

— Матушка, где отец? Я не вижу его.

В первую очередь нужно найти Грандлина. Если Со Фэй не сможет его переубедить, так, может, хотя бы свяжет. Что угодно, лишь бы тот не стал рубить Священное Древо! Тогда, возможно, сюжет не будет к нему таким суровым.

Та не переставала удивляться странному поведению сына, но списала всё на нервозность по поводу предстоящего торжества, потому успокаивающим тоном ответила:

— Твой отец уже направился в Храм Звёзд, чтобы всё подготовить к церемонии.

«Храм Звёзд? И как я его найду без чёртовой карты Валинора?»

— Мне нужно его увидеть. Прямо сейчас.

— Не поднимай шум. Сегодня такой важный день, а ты своевольничаешь, — Виксанна не воспринимала его всерьёз и даже не подумала отвечать на вопрос. — Поскольку ты всё равно уже здесь, переодевайся. Я распоряжусь, чтобы сейчас же принесли твои парадные одежды для церемонии.

Со Фэй был в таком нетерпении и тревоге, что у него всё зудело. Его так и подмывало всё выложить Виксанне: её муж, отец Сайфера, великий и могучий воин Грандлин Эванс, вскоре их покинет. Сейчас не до всяких там церемоний. Сегодня вырежут всю их семью, и кому какое дело, признают его взрослым или нет? Но он не может всё это вывалить на Виксанну. Она всё равно не поверит, да ещё и решит, чего доброго, что сын умом тронулся.

Нет, ему надо немедленно отыскать Грандлина.

— Я собираюсь отправиться в Храм Звёзд.

А если она не захочет указать путь, он спросит у кого-нибудь ещё.

Терпение Виксанны, похоже, было на исходе.

— Фер, твой отец со вчерашнего дня стоит на страже Храма Звёзд, готовя всё для церемонии, и никому не дозволено ему мешать, — её голос был по-прежнему мягким, но теперь в нём звучала сталь.

Со Фэй был в отчаянии. Так значит, Грандлин ушёл туда ещё вчера. Ни к какой церемонии он там не готовится, а просто собирается срубить Священное Древо!

Что ж, раз по-хорошему не получилось, будет по-плохому. Со Фэй, больше не пытаясь подобрать нужные слова, уже собрался рвануть из покоев «матери» на поиски Грандлина.

Но прежде, чем он успел сделать хоть шаг, рука Виксанны цепко схватила его за воротник.

Он обернулся, горестно глядя на неё, но та была непреклонна:

— Даже не думай. Побудь здесь и веди себя прилично.

Ничего другого Со Фэю теперь не оставалось: мать Сайфера была архимагом, с ней шутки плохи. Одно заклинание — и вот он уже не может даже дёрнуться.

Трагическая судьба Валинора

Со Фэй окаменел, лишённый сил и дара речи.

Он мог лишь неподвижно сидеть на стуле и беспомощно наблюдать, как вокруг него хлопочут прекрасные эльфийские девы.

Церемониальные одежды полностью оправдывали своё гордое название, и совладать с многочисленными слоями ткани в одиночку было не под силу никому. Потому его и окружили все эти красавицы.

Но даже то, что его могли увидеть в неподобающем виде и — о ужас — прикоснуться, не шло ни в какое сравнение с душевными муками.

У Со Фэя сердце кровью обливалось, пока он беспомощно ожидал своей участи. Он ощущал, как против своей воли несётся к неминуемой погибели и не в силах это остановить.

А порхающие вокруг него помощницы принялись делиться свежими сплетнями:

— Никто не удостаивался такой великой чести со времён церемонии совершеннолетия его высочества Маньци, а ведь это было больше века назад.

— Что ж, наш молодой господин — наследник рода и будущий глава семьи. Где ещё проходить его торжеству, как не в Храме Звёзд?

— И принц Маньци собственноручно облачит молодого господина в мантию, только представьте!

— Это очень, очень важно: отец передаст власть, а близкий друг дарует новый статус. Все увидят, насколько высоко король ценит нас, Эвансов!

Но Со Фэя ничто не волновало. Перед лицом смерти померк даже его интерес к своему ненаглядному Маньци.

Он мысленно скрежетал зубами от злости и пилил сам себя, сожалея, что в своё время не прошёл основной квест за Сайфера Эванса. А ведь тогда бы знал больше о том, что его ожидает дальше…

Сейчас он знал о тех событиях лишь в общих чертах: Грандлин срубил Священное Древо в день церемонии совершеннолетия своего сына. Но когда именно это произошло — во время обряда? До? После?

— Конечно, это событие первостепенной важности! Ведь там будет не только его высочество Маньци. Я слышала, сегодня в Храм Звёзд прибудут потомки всех трёх великих чистокровных семей, чтобы почтить церемонию своим участием…

Услышав эти слова, Со Фэй тут же сложил два и два. Вот тогда Грандлин и провернёт свой план — прямо во время торжества!

Должно быть, он долго всё продумывал. Сайфер Эванс — молодой господин из чистокровной семьи Эванс, её будущий глава. Вне всякого сомнения, его церемония совершеннолетия должна быть пышной и грандиозной. Как и сказала та эльфийка — Маньци облачит его в мантию в присутствии потомков всех трёх великих семей.

И что это значит?

А это значит, что весь цвет Валинора соберётся в одном месте, и никто не сможет помешать Грандлину осуществить задуманное!

А высокое положение послужит ему пропуском, и он беспрепятственно подойдёт прямиком к Священному Древу.

Со Фэй бросил взгляд в окно. Весь Валинор был омыт сиянием.

Теперь он точно знал: незачем спешить в Храм Звёзд, всё равно Грандлина там нет. Он наверняка затаился где-то возле Священного Древа, выжидая подходящего момента.

И эта мысль его наконец успокоила.

Помощницы, бесцеремонно крутившие юного эльфа туда-сюда, как манекен, наконец завершили работу. Теперь он был полностью облачён в громоздкие и сложные церемониальные одежды.

Виксанна сняла чары, и в лёгкой прострации он взглянул на своё отражение.

Сайфер Эванс не обладал выдающейся внешностью, а уж блистательному Маньци даже в подмётки не годился.

И почему, в таком случае, по сюжету к нему всех тянуло, как магнитом? Неужели всё благодаря его божественной ауре главного героя?

Со Фэй тяжко вздохнул. Нет смысла искать логику в действиях разработчиков. Может, гейм-дизайнеры понаделали слишком много красивых гунов и шоу, а с ним решили схалтурить — видимо, этого персонажа игроки выбирают не так уж часто.

Поскольку заклинание было снято, к юному эльфу вернулась способность двигаться, но тот не спешил ею пользоваться. Теперь он вёл себя образцово-показательно, устремив взгляд в зеркало и плотно сжав губы. При этом он больше походил на статую, чем на живое существо.

Видя это, Виксанна издала вздох облегчения и продолжила приготовления.

Через несколько минут Со Фэй увидел, что она ослабила бдительность, и тихонько произнёс:

— Матушка, я немного нервничаю.

Та с сочувственной улыбкой присела рядом с ним.

— Всё будет хорошо, переживать не о чем. Твой отец лично возложит на твою голову венец, а его высочество Маньци облачит в мантию, и с божественным благословением ты непременно станешь выдающимся воином во славу Валинора.

Со Фэй понуро повесил голову, но сидел по-прежнему смирно.

Виксанна погладила его по коротким мягким волосам, одарив ещё одной ласковой материнской улыбкой.

— Матушка…

— А теперь что?

— Мне… Мне нужно в уборную, — после некоторой заминки признался Со Фэй.

— Несносное дитя. Поспеши, нам скоро нужно отбывать.

Он немного смущённо кивнул и, поднявшись, вышел за дверь.

Церемониальные одежды были вычурными и сложными. Помощницы постарались на славу, тщательно накрутив на него множество слоёв ткани, и теперь он с трудом передвигался. Но, может, это было и к лучшему — медленная походка замаскирует внутреннее волнение, и никто не заподозрит, что он страшно переживает и спешит.

Неспешно шествуя к туалетной комнате, Со Фэй отчаянно проклинал своё невезение: тело снова его подвело в неподходящий момент. Он принялся судорожно тащить ткань в разные стороны, пытаясь немного ослабить тугие платья. Вздумай он расстегнуть все одеяния, как полагается, Священное Древо уже сто раз бы успели срубить.

Если что-нибудь не сделать с этими невыносимыми одеждами, он так и будет ползти, как улитка*, и неизвестно когда доберётся до места.

[*Улитка (黄花大闺女, huánghuā dàguīnǚ) — букв. «девушка с жёлтыми цветами», девица на выданье. В китайской культуре незамужние девушки часто ассоциировались с нерешительностью, медлительностью и осторожностью.]

После такого варварского обращения роскошный наряд стал больше напоминать лохмотья, зато Со Фэй мог нормально идти, да и в целом ощущал себя довольно неплохо.

Медлить было некогда. Выйти незамеченным через главные ворота было никак нельзя, поэтому он принялся перелазить через стену.

Наконец он на свободе! Со Фэй припустил что было сил, не оглядываясь по сторонам.

Он по-прежнему не знал, где находится Храм Звёзд, но найти Священное Древо было проще простого: оно являлось источником света для Валинора, и если идти туда, где ярче всего, то безошибочно попадёшь, куда нужно.

Эльфы крайне ловкие и проворные, и бегают они намного быстрее представителей других рас, но Сайфер Эванс, кажется, был не в лучшей форме — пробежав большую часть пути, он совсем запыхался.

Вдалеке уже виднелось Священное Древо. Со Фэй с трудом волок ослабевшие ноги, грудь горела от нехватки воздуха, но он не обращал на это ни малейшего внимания.

Священное Древо было поистине уникальным явлением: его сияние настолько яркое, что освещает половину Валинора, но чем ближе подходишь, тем больше оно меркнет, чтобы не слепить глаза, а совсем рядом с ним можно даже рассмотреть коричневые ветви и изумрудную листву.

Со Фэй обрадовался: он уже близко, а Древо по-прежнему невредимо. Он успел вовремя!

И пусть он не сможет остановить Грандлина силой, у него есть другие козыри. Тот собирался срубить Священное Древо в разгар церемонии, когда все соберутся в Храме и никто не сможет ему помешать.

Со Фэй намеревался разрушить этот план: поднять шум и выиграть время, пока по душу Грандлина не примчатся остальные и не остановят его.

И тут издали донёсся страшный треск!

Всё вокруг застыло, как стоп-кадр в фильме, и сам Со Фэй тоже замер на месте.

Раздался громоподобный раскат, как будто упало что-то поистине огромное, потом послышались крики, которые становились всё пронзительней и громче, а после этого воцарился настоящий хаос.

Со Фэй повернулся на звук и мертвенно побледнел.

Лучезарный Валинор, казалось, рассекли надвое огромным мечом. С оглушительным грохотом одна его половина погрузилась во тьму, и всё начало рушиться.

Священное Древо пало.

Так вот как всё было! Именно так половина Валинора лишилась божественной благодати.

Грандлин всё же добился своего. Со Фэй успел вовремя, да только не к тому Древу!

Их было два — одно на востоке, другое на западе, далеко друг от друга. А теперь осталось лишь западное.

На миг застыв в нерешительности, Со Фэй развернулся и со всех ног бросился к Древу на востоке. Вокруг поднялась суматоха; эльфы были в панике, на их лицах читались ужас и неверие. Для эльфийского народа падение Священного Древа было самым страшным бедствием, какое только можно вообразить.

Он замер между светом и тьмой, не находя в себе сил ступить во мрак.

И там, на границе, он встретил отца Сайфера.

В руке Грандлин сжимал угольно-чёрный меч. Длинные серебристые волосы, обагрённые чужой кровью, развевались и приобрели яркий неестественный оттенок. А за его спиной творилась резня.

Семеро, с головы до ног затянутые в чёрные одеяния и вооружённые ослепительно сверкающим оружием, яростно сражались со стражами Священного Древа.

Силы были неравны, и защитники дрогнули под неумолимым натиском. То была не битва, а настоящая бойня.

Повсюду была лишь кровь и мёртвые тела. Бледный, как полотно, Со Фэй не смог вынести этого зрелища. Он судорожно согнулся, и его стошнило.

Рядом раздался странный смешок, и чей-то голос издевательски протянул:

— Так-так-так, кто это у нас тут?

Одна из фигур в чёрном приблизилась к Со Фэю, будто соткавшись из из тьмы, но ещё шаг — и Грандлин угрожающе поднял меч, преграждая путь.

Воин в чёрном едва заметно вздрогнул, будто опасаясь отца Сайфера. Он презрительно хмыкнул и замер, но взгляд алых глаз по-прежнему был прикован к Со Фэю — словно голодный зверь учуял добычу после долгой охоты.

Грандлин, наполовину стоящий во тьме, посмотрел на Со Фэя сверху вниз. В серебре его глаз плескалось ледяное равнодушие.

От резкого запаха крови у Со Фэя кружилась голова, но он заставил себя поднять лицо и, глядя Грандлину прямо в глаза, выдавил лишь одно слово:

— Почему?

Почему он предал свою расу, свой род, свою жену?

Ответом был резкий и сильный взмах меча, а за ним — рвущая боль.

Убрав оружие, Грандлин безразлично взглянул на кровавый росчерк, наискосок пролёгший от плеча до пояса Со Фэя. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки; он тихонько и насмешливо вздохнул:

— Мой непутёвый бесталанный сын…

Со Фэй опустился на колено. От боли в груди рассудок мутился, но последние остатки здравого смысла подсказывали, что терять сознание сейчас нельзя, никак нельзя!

Грандлин осуществил задуманное, и теперь семью Эванс ожидает неумолимое возмездие.

Ему нужно бежать, спасая свою жалкую жизнь. И бежать быстро.

Но… Чёрт, в доме же осталась Виксанна! Он совсем забыл о Виксанне!

Фер… Мама тебя любит

Виксанна…

Секунду помедлив, Со Фэй рванул обратно к особняку Эвансов.

Он не имеет права так бессовестно поступить. Хватит с неё и предательства мужа, она не может потерять ещё и сына. Что тогда будет с Виксанной?

Зажимая кровоточащую рану, он последними словами проклинал чёртова урода Грандлина. Да что он вообще за отец такой? Поднасрал родному сыну, натворил дел и свалил! Бедняге Сайферу и так, похоже, осталось недолго, а этот ушлёпок ещё и пытается приблизить его погибель!

Со Фэй зашипел от боли и мысленно поклялся, что Грандлин возглавит список тех, кому он отомстит, пусть даже на это уйдут годы. Воистину, месть благородного мужа не знает срока давности.

«И когда я преуспею, когда я стану сильнее, лучше не попадайся мне, «отец», не то сильно пожалеешь, что родился на свет.»

События развивались с головокружительной быстротой, и все вокруг были настолько потрясены, что пока не знали, что делать. А Со Фэй сегодня в беге, кажется, превзошёл сам себя.

Тяжело дыша, он ворвался в особняк Эвансов. Там тоже царила паника, но лишь из-за падения Священного Древа. Никто ещё не знал, что в этом чудовищном злодеянии повинен глава их собственной семьи.

Со Фэй направился прямиком в главный зал. Распахнув двери, он увидел Виксанну. Её прекрасные глаза наполнились ужасом от того, в каком плачевном состоянии пребывал её сын: роскошные церемониальные одежды превратились в окровавленные лохмотья, тело от левого плеча наискосок к талии рассекает страшная рана, волосы спутаны, в лице ни кровинки.

Мать бросилась к сыну и осторожно поддержала, чтобы тот не упал от изнеможения. Слёзы безостановочно текли по её лицу.

— Кто это сделал? Сильно болит? — поток священного сияния, хлынувший из её ладони, мгновенно впитывался в порез.

То было её лучшее заклинание исцеления, но даже оно могло лишь остановить кровотечение. О мгновенном заживлении, как в игре, не стоило и мечтать.

Но всё же ему стало лучше. Боль утихла, и юный эльф ощутил прилив сил.

— Матушка, идём скорее… Нельзя здесь оставаться, — с тревогой произнёс он.

— Что стряслось? Ты изранен, мы не можем…

— Ты не понимаешь, нужно поспешить… — при этих словах на ране вновь выступили алые капли, но Со Фэй даже не обратил на это внимания, продолжая торопливые уговоры. — Матушка, Священное Древо упало не само по себе. Это… Это отец срубил его.

Последняя фраза прозвучала, как гром с ясного неба, и лицо Виксанны залила смертельная бледность.

Так же, как Священное Древо было сутью и опорой для эльфийского народа, Грандлин был опорой для неё.

— Нет, невозможно, просто немыслимо…

Со Фэй взял руки Виксанны в свои и крепко сжал. Встретив её взгляд, он без тени сомнения произнёс:

— Матушка, я видел это своими глазами. Нужно скорее бежать! Когда об этом узнает наш король, нам будет уже не уйти…

Грохот распахнувшихся дверей прервал его на полуслове.

Шанс на спасение был упущен.

За ними пришли лучшие эльфийские воители, личная гвардия принца. И возглавлял их он сам, в руке — меч, в голосе — ледяная сталь.

— Куда же ты, Сайфер Эванс?

Увидев своего драгоценного Маньци в подобной ситуации, Со Фэй мог думать лишь об одном: «Вот дерьмо, теперь я точно труп!»

В попытках завоевать благосклонность неприступного принца он досконально изучил его наклонности и характер: будучи представителем эльфийской расы, тот всем сердцем любил свой народ, а к предателям испытывал глубочайшее отвращение. Да что там, он их просто ненавидел!

Если Со Фэй правильно помнил, одним из первых квестов в цепочке по покорению сердца Маньци было задание помочь ему устранить предателя эльфийского народа. Чтобы порадовать прекрасного юного шоу, он постарался на славу — на теле бедолаги живого места не осталось.

Ну что за херня? Даже в игре ему не везёт!

В лоб Со Фэя упёрся острый кончик меча, и Маньци холодно вопросил:

— Где Грандлин Эванс?

«Если бы я*, сука, знал, где он, давно бы уже сам попытался его прирезать! Но кто ж мне поверит?» — взвыл про себя Со Фэй.

[*Я (老子, lǎozi) — очень грубое и фамильярное местоимение «я». Часто используется в разговорной речи для выражения сильных эмоций, иногда с оттенком пренебрежения или вызова, а также при непристойной брани, обращенной к собеседнику. Со Фэй сильно негодует.]

Ответь он, что понятия не имеет, разве не будет это воспринято как попытка выгородить отца? Беда в том, что он и правда не знал, где сейчас Грандлин. Ну и какие слова подобрать, чтобы его убедить? Долбаная социофобия, чтоб ей провалиться!

В этот момент Виксанна вдруг шагнула вперёд, закрыв собой сына, и степенно проговорила:

— Это дитя ничего не знает.

Со Фэй взглянул на Виксанну. На её лице не осталось и следа растерянности или страха, только собранное спокойствие.

И лишь он один знал, что это всего лишь маска, которая держалась на ней титаническим усилием: её ладонь, крепко сжимающая его руку, была влажной от холодного пота.

Маньци перевёл взгляд на неё; та бестрепетно смотрела в ответ, не отводя глаз. Голос её звучал ровно и уверенно, манеры оставались безупречными.

— Ваше высочество, прошу, дайте мне немного времени, и я расскажу всё, что может вас заинтересовать.

У неё был такой вид, будто она знает, что делает; даже Со Фэй поверил, что ей что-то известно.

Маньци пребывал в нерешительности.

— Я ведь не смогу покинуть эти покои, — с улыбкой заверила его Виксанна. — И лишь прошу совсем недолго подождать снаружи.

— А если я не соглашусь?

Ещё одна мягкая улыбка, контрастирующая с твёрдым тоном.

— Прошу прощения, но в таком случае вы ничего не узнаете, даже если убьёте Фера прямо у меня на глазах.

Сощурившись, Маньци всё-таки опустил меч.

— Хорошо же, я подожду.

Перед тем, как выйти, он обернулся и окинул Со Фэя внимательным взглядом.

Как только дверь за ними закрылась, Виксанну покинули остатки самообладания, и она в изнеможении прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Но время поджимало, так что ей пришлось вновь встать на ноги, хоть и с трудом. Достав из-за пазухи мешочек бледно-розового цвета, Виксанна торопливо взялась складывать в него всё, что попадалось под руку.

Со Фэй наблюдал за этим действом, вытаращив глаза от изумления. В игровом мире Яланса немало магических предметов, и «бездонные» пространственные мешочки** среди них не редкость, но то, что один — да ещё и такой вместительный — оказался у Виксанны, было большим везением. Казалось, в него могли влезть вообще все вещи в помещении от мала до велика.

[**«Бездонный» мешочек (空间袋, kōngjiān dài) — термин, часто используемый в фэнтези и научной фантастике для обозначения контейнера, вмещающего больше, чем кажется на первый взгляд.]

Закончив хлопотать, Виксанна вручила мешочек Со Фэю.

— Береги его, — наказала она.

Тот принял его, хоть толком и не понимал, зачем. Их жизни висят на волоске, к чему сейчас собирать пожитки?

Обведя взглядом опустевшие покои, Виксанна прокусила палец до крови и принялась чертить ею на полу магическую печать.

Со Фэй хотел было начать расспросы, но мать жестом остановила его.

По мере того, как печать обретала очертания, Со Фэй всё больше изумлялся — то были чары мгновенного перемещения.

Эта магия позволит им ускользнуть!

Она, в отличие от мешочков, была в Ялансе настоящей диковинкой. Даже неподвижные порталы встречались редко, а уж о таких заклинаниях телепортации, которые можно было применять в любом месте, и говорить нечего.

Безусловно, они были подвластны самым могущественным волшебникам, и всё же одному человеку такая магия не по силам. Грандлин и сопровождающие его воители в чёрном смогли сбежать, используя эту магию, исключительно благодаря своей численности: их было восемь, и они объединили силы.

И Маньци позволил Виксанне остаться одной только потому, что не ожидал от неё такой прыти. А она взяла и в одиночку справилась с подобными чарами.

Со Фэй был поражён. До этого он лишь в общих чертах знал, что специализацией Виксанны была магия. Поскольку у эльфов врождённая предрасположенность к магии, ей, чистокровной эльфийке, всё давалось просто. Но он не думал, что она настолько хороша в своём деле. Охренительно крутая! Чёртов гений! Серьёзно, она же весь Яланс может на уши поставить.

Ему захотелось пасть ниц перед этой богиней магии.

Благодаря этой печати они с Виксанной смогут беспрепятственно и незаметно ускользнуть. Земли Яланса велики и обширны; если вести себя тихо и не высовываться, Маньци со своей свитой может искать их хоть до посинения и всё равно не найдёт.

Печать была готова и теперь сияла бледно-голубым светом.

Эльфийская волшебница хотела было позвать Со Фэя, но он уже сам поспешил навстречу ей.

— Матушка, это просто потрясающе! — с восхищением выдохнул он.

Фарфорово-белое лицо Виксанны было лишено обычного оживления и лоска — видимо, сказывался колоссальный расход маны. Она взъерошила его короткие волосы и с нежностью произнесла:

— Мой наивный неразумный сын…

Со Фэй с облегчением рассмеялся. Кажется, сегодня им всё-таки удастся избежать смерти.

Виксанна жестом поманила его встать в центр печати перемещения и тихо напуствовала:

— Береги этот мешочек как зеницу ока.

Кивнув, Со Фэй спрятал его за пазуху и взволнованно произнёс:

— Матушка, идём же, быстрее. Время на исходе.

После активации печать перемещения работает недолго. Как только она засветится ярче всего — значит, пора.

Виксанна сделала было шаг вперёд, но затем остановилась.

Светло-голубое сияние налилось тёмной синевой. Встревоженный Со Фэй потянулся к Виксанне, но та оттолкнула его руку.

Синева перешла в лазурь и стала такой нестерпимо яркой, что обжигала глаза. Но Виксанна и теперь не сдвинулась с места.

В его душе зародилось страшное подозрение.

Побледневший от испуга Со Фэй посмотрел на Виксанну.

Та в ответ лишь улыбнулась.

— Фер, малыш, будь счастлив, — её голос звучал мягко и ласково.

Глаза Со Фэя расширились, и вся радость тут же улетучилась.

— Матушка, матушка, сюда! Скорее же, ну! — с надрывом закричал он.

Но было слишком поздно. Чары телепортации заработали, и виски сдавило сильное головокружение. Он заставил себя открыть глаза. Последним, что он увидел, была Виксанна, стоящая в отдалении; её длинные волосы водопадом ниспадали по плечам. Хотя её прекрасное лицо было немного бледным, выражение его оставалось спокойным и умиротворённым.

Её губы дрогнули. До Со Фэя не донеслось ни звука, но он и так знал, что она произнесла.

— Фер… Мама тебя любит.

Со Фэй против демона кошмаров

Обнаружив, что он теперь Сайфер Эванс, Со Фэй всё не мог взять в толк, как так вышло, что вся их семья погибла, а такой слабак, как он, сумел выжить.

Теперь он знал, как, — мать отдала ему свой единственный шанс на спасение.

Он лежал на земле, совершенно измотанный и ещё более несчастный, чем в тот момент, когда только-только угодил в этот мир.

Прокручивая в памяти недавние события, он понимал, что вёл себя слишком беспечно.

Со Фэй знал, насколько редкими были чары телепортации, но в тот момент ещё наивно верил, что Виксанна в одиночку могла сотворить такое сложное заклинание. Он должен был заподозрить неладное уже тогда, когда она использовала для печати свою кровь! Эта штука явно была запретной, раз для неё требовалась кровь в качестве проводника и жизненная сила мага в качестве жертвы.

И пространственный мешочек… Если бы Виксанна планировала бежать вместе с сыном, стала бы она расставаться с такой ценной вещью?

Со Фэя захлестнула волна горького сожаления*.

[*Сожаления (肠子都青了, chángzi dōu qīng le) — букв. «кишки стали зелёными», идиоматическое выражение. В китайском языке «зелёный» (青, qīng) может означать что-то очень плохое, неприятное.]

Если бы он был хоть чуточку внимательнее, если бы тщательнее оценивал ситуацию… Если, если, если…

Его охватило острое чувство бессилия. Хотя что изменилось бы, пойми он всё с самого начала? Разве он мог отговорить Виксанну, силой утащить с собой? Тогда бы их обоих схватили, вот и всё.

Она могла сбежать одна, но отказалась от этой возможности ради него.

Со Фэй был сиротой. Когда ему было три года, его родители погибли в автомобильной аварии, и мальчика растила бабушка. Хотя их маленькая семья и была обеспеченной, но всё же в ней остались лишь старушка да ребёнок. Вдвоём, без взрослых, им пришлось несладко. Со Фэй пережил множество трудностей, пока не поступил в университет. Теперь уже пришла его очередь заботиться о бабушке, но, увы, та вскоре покинула этот мир.

Так он остался совсем один.

Именно поэтому первая встреча с Виксанной вызвала у него такое изумление: Со Фэй был уверен, что его родная мать не может быть настолько юной и прекрасной. Но за несколько дней, проведённых с ней, он понял: мать всегда остаётся матерью независимо от внешности и возраста и всегда будет согревать любимое дитя теплом своего сердца.

Ему было неведомо, куда подевался настоящий Сайфер Эванс. Но раз он теперь занял его место, то должен защитить её в благодарность за доброту и заботу.

Со Фэй горько усмехнулся. Он-то думал, что знает, к чему всё идёт; клялся себе, что перепишет сюжет и изменит судьбы персонажей. Но вот реальные факты: он не смог сделать вообще ничего. Он смехотворно беспомощен и жалок.

И ещё более беспомощным он себя ощущал сейчас, когда на него накатили апатия и печаль. Со Фэй лежал неподвижно, не желая даже осмотреться.

Да и зачем это всё?

«Ты всегда был и будешь одинок. Все бросили тебя.»

«Где бы ты ни был, кем бы ты ни был, в конце концов ты останешься один.»

«Какой смысл продолжать жить?»

«Зачем такая жизнь, если никого нет рядом?»

«Лучше... Отдай её мне...»

Со Фэй по-прежнему лежал, безвольно запрокинув голову, и из серебристых глаз постепенно уходила жизнь. Он пробормотал себе под нос:

— Да, лучше я...

Внезапно раздался яростный рёв, подобный глухому раскату грома, и пустой взгляд тут же прояснился.

Он резко подскочил и настороженно огляделся. «Твою-то мать, чуть не повёлся! Хорош бы я был тогда! Получается, Виксанна зря пожертвовала собой.»

У его ног, оскалив клыки, сидел детёныш какого-то животного, смахивающий на помесь тигра и леопарда. Этот малыш и издал рёв, который привёл его в чувство.

Теперь, когда в голове прояснилось, Со Фэй увидел опасность.

Рядом колыхалось облако чёрного тумана с неясными очертаниями, источающее густую ауру отчаяния. Юный эльф прищурился, пытаясь припомнить, слышал ли он о чём-то подобном. Кажется, это создание — демон кошмаров. Он не имеет тела, но может поглотить что угодно. И хотя ему не под силу в полной мере контролировать чей-то разум, он обязательно воспользуется слабостью и станет нагонять чёрные мысли. А когда разумное существо поддастся унынию, демон завладеет его телом и сожрёт.

Не такое уж и сильное существо, но на редкость мерзкое. Только зазеваешься — и проблем не оберёшься, будь ты хоть самый сильный маг.

А поскольку физического тела у него нет, обычные атаки не причинят демону ни малейшего вреда. И хотя всё, что он может, — это вызывать негативные эмоции, Со Фэю в своём теперешнем состоянии его не одолеть.

Эту сволочную тварь невозможно отогнать, она будет всё время крутиться рядом, дожидаясь момента, когда человек потеряет позитивный настрой. Стоит хоть немного ослабить бдительность — и он снова атакует. И вот так он будет изматывать жертву, пока у неё не останется никаких сил. Потому-то демон и был таким омерзительным.

Сердце Со Фэя колотилось, как барабан. Надо же было наткнуться на эту дрянь.

— Гр-р-р! — рычание вывело его из прострации, и он перевёл взгляд на кроху рядом с собой.

Размером тот был примерно с домашнюю кошку, только при этом круглый, как шарик. Шерсть блестящая; лапки короткие, но крепкие и сильные. Выгнув спину, малыш отважно рычал на демона кошмаров.

Со Фэю в общих чертах был знаком бестиарий Яланса, но такого создания он раньше не видел. Да и то сказать — игровой мир огромен, а он не биолог, где тут всех упомнить?

Похоже, детёныша очень заинтересовал демон. Он выпустил коготки и вытянул лапу, собираясь его оцарапать.

А бесплотный дух, кажется… Опасался его?

Хотя сложно было сказать наверняка, дрожит сгусток чёрного тумана от страха или колышется от ветра. Одно было ясно точно: он определённо не мог за себя постоять.

Вот и славно! А будет ещё лучше, если эта мелочь сможет убить гнусное создание, ну а Со Фэй в свою очередь был готов ей в этом помочь.

Чего боялись эти демоны? Всё просто: они боялись смеха, боялись веселья и оптимизма, боялись искреннего желания жить...

Чего-чего, а этого у Со Фэя всегда было в избытке. Став сиротой в раннем детстве, он остался на попечении бабушки, и они могли рассчитывать лишь друг на друга. И он, как настоящий мужчина, старался быть стойким и сильным. Не мог же он, в самом деле, из-за каждой жизненной неурядицы плакать на руках у бабуленьки.

Жертва Виксанны глубоко его тронула, а собственное бессилие страшно расстроило. И всё же это ещё не повод впадать в уныние.

Сейчас было неясно, что с Виксанной. Что, если она жива и нуждается в спасении? И от пассивности и бездействия толку не будет ни хрена!

Со Фэй поднялся на ноги и обошёл демона кошмаров. Его социофобия проявлялась исключительно в отношении людей, а вот демон его нимало не смущал. Уперев руки в бока, эльф собрался с силами и приготовился нанести решающий удар.

— Ой-ой-ой, посмотрите, это же маленький кошмарик, — рассмеялся он. Облачко затряслось и съёжилось.

Ещё раз хихикнув, он произнёс:

— Не трясись ты так, чернушка.

Облачко совсем растерялось.

Теперь Со Фэй смеялся во весь голос:

— Давай поиграем, туманчик.

Облачко принялось хныкать и скулить.

Добивая демона, Со Фэй захохотал, как безумный, и его противник совсем утратил боевой дух. В этот момент детёныш, выжидавший подходящего момента, с протяжным воем набросился на чёрное облачко и одним махом проглотил его.

Теперь, когда демон кошмаров больше ему не угрожал, юный эльф ощутил облегчение и неподдельную радость. А глядя на довольную мордочку маленького зверёныша, он уже считал его своим союзником.

Детёныш выглядел таким милым, а его шерсть была такой блестящей и мягкой, что даже Со Фэй, будучи парнем, не склонным к сантиментам, захотел его погладить.

Он наклонился, чтобы потрогать его… И кто бы мог подумать, что тот окажется таким своенравным. Как только Со Фэй приблизился, он быстро перекатился и оскалился на него. Зверёк, похоже, ничуть не считал этого глупого здоровяка своим союзником.

Со Фэй улыбнулся, пытаясь изобразить дружелюбие, но чем шире он улыбался, тем более настороженным становился малыш.

Наконец он с высокомерным видом задрал нос, игнорируя Со Фэя.

Надо же, как важничает. Со Фэй даже немного растерялся, но, желая вести себя по-взрослому, решил проявить великодушие и не доставать детёныша.

Его рана больше не болела. Длинный порез от левого плеча до пояса хоть и выглядел устрашающе, но был поверхностным. К тому же, благодаря исцеляющим чарам Виксанны он перестал кровоточить и постепенно заживал.

В животе у Со Фэя заурчало. После всей этой суеты он понял, что ужасно голоден.

Осмотревшись по сторонам, он обнаружил, что понятия не имеет, где находится. На вид перед ним был обычный лес с множеством деревьев и кустарников; были и поляны — как та, на которой он сейчас стоял.

На вид всё выглядело вполне заурядным. Таких уголков в Ялансе были тысячи, если не десятки тысяч.

Было совершенно непонятно, куда идти. Бурю в животе уже невозможно было игнорировать. Со Фэй вспомнил о пространственном мешочке и, помедлив, с тяжёлым вздохом открыл его.

Тот был больше, чем он ожидал, и внутри царил хаос — Виксанна впопыхах побросала туда всё, что попалось под руку, не заботясь о порядке.

Со Фэй отодвинул несколько крупных предметов в сторону и увидел, что в глубине мешочка вещи сложены аккуратно, — видимо, их она подготовила заранее.

Быстрый взгляд выхватил несколько больших сундуков, стоящих друг на друге, возле них — книжный шкаф, полный книг, а рядом груду разнообразных мелочей.

Со Фэй не стал тщательно всё рассматривать: от голода у него уже начала кружиться голова. В углу он увидел какие-то рассыпанные сладости и быстро их подобрал. Это же его завтрак, который он не съел утром, — сплошь изысканные десерты. Виксанна каким-то образом умудрилась затащить всё это добро в мешочек прямо со столом. Жаль только, что напитки разлились, и не осталось ни капли.

Он с жадностью уплетал еду, пока не наелся. Десерты были хоть и менее питательными, чем мясо или рыба, зато быстро усваивались, и слабость от голода как рукой сняло.

Тем временем зверёныш смотрел, как эльф с аппетитом ест, и уже не мог сохранять высокомерный и надменный вид.

Утолив голод, Со Фэй снова захотел подразнить его. Похрустывая кусочком печенья, он то и дело неодобрительно поглядывал на малыша.

«Ишь ты, игнорирует меня! Если такой крутой, так стой на своём до последнего. Посмотрим, сколько ещё ты сможешь воротить нос от еды.»

Это свирепый зверь седьмого ранга!

Со Фэй ел с огромным аппетитом, нарочито хрустя сладостями, чтобы детёныш тоже почувствовал голод. Тот, доселе не видавший таких вкусностей, сглотнул голодную слюну, хотя держался непреклонно, как гордец, не желающий ронять достоинство ради пустяка*. Но большие глаза влажно заблестели, выдавая внутреннюю борьбу.

[*Ронять достоинство ради пустяка (不为五斗米折腰, bú wèi wǔ dǒu mǐ zhéyāo) — букв. «не стоит того, чтобы кланяться за пять доу риса».]

Со Фэй обрадовался. С улыбкой он извлёк из мешочка кусок пирога с кремом и положил на ладонь.

— Дай я тебя поглажу, и тогда можешь съесть.

Малыш заскулил, словно говоря: лучше умереть, чем продаться за еду.

Со Фэй достал ещё один кусок и положил себе на ладонь рядом с первым:

— Хорошо, два.

Детёныш неуверенно взвыл: теперь его хотят подкупить двумя лакомствами? Он… Он на это не польстится!

Эльф лукаво хихикнул; так могла бы смеяться кокетливая хозяйка публичного дома, готовая на любые уловки ради привлечения клиентов. Он повысил ставки и теперь держал в руках целый пирог, размерами вдвое превосходящий голову маленького хищника.

Большие глаза заблестели сильнее, и хотя он всё ещё порыкивал, но всем телом немного подался вперёд.

Со Фэй осторожно протянул руку, но как только он собрался коснуться, пушистый комочек тут же оскалил на него зубы.

Рука тут же отдёрнулась.

— Поешь сначала, а поглажу потом.

Детёныш окончательно растаял. Коротко взвыв от радости, он зарылся мордочкой в пирог, как маленький поросёнок.

Когда с угощением было покончено, Со Фэй наконец получил желаемое.

Сидя на траве где-то в лесу Ноэль, известном на весь Яланс, он довольно гладил малыша по мягкой шёрстке, размышляя примерно о следующем: «Вот вырастет, продам его шкуру — и озолочусь.»

Лёжа на траве где-то в лесу Ноэль, известном на весь Яланс, с огромным удовольствием вытянув лапы после сытной еды, детёныш думал примерно о следующем: «Вот вырасту большим и сильным священным зверем — и первым делом сожру этого мерзкого эльфа.»

—— Вот он, легендарный лавхейт**.

[**Лавхейт (相爱相杀, xiāng ài xiāng shā) — букв. «взаимно любить, взаимно убивать». Описание отношений, в которых присутствуют конфликты и борьба, но одновременно взаимное уважение или даже привязанность.]

Вот так один эльф и один детёныш священного зверя заключили негласное соглашение: один был рад билету в богатую жизнь, другой с неохотой согласился сопровождать свой будущий обед.

Со Фэй по неопытности решил, что подкупил этого милого малыша горой пирогов, печенья и прочих десертов. Ну а детёныш был уверен, что большой глупый эльф, очарованный его величием и красотой, добровольно поступил к нему в услужение.

—— Много думать вредно, от этого потом одни беды.

После плотной еды и хорошего отдыха сил у Со Фэя прибавилось.

Он встал в полный рост, размышляя, как выбраться из этого места. Ему было неведомо, что сейчас с Виксанной и в каком она состоянии. Использование запретных чар отнимало много сил, не всегда убивая мага, но неизменно сокращая срок его жизни.

А учитывая особый статус Виксанны, можно было даже не сомневаться: сородичи не позволят ей просто так умереть.

Она ведь крайне умна: даже в момент сильного потрясения мгновенно сориентировалась в ситуации и выстроила чёткий план.

Виксанна очень тщательно подбирала слова, обращаясь к Маньци: сперва попросила дать ей немного времени, чтобы успеть спасти сына, затем заявила, что знает правду, — эту карту она приберегла для себя.

Вот почему Со Фэй был убеждён: эльфы будут всеми силами оберегать ценную пленницу, знающую «правду».

Он невольно вздохнул. Нужно поторапливаться и придумать, как вырвать Виксанну из их лап.

Но прежде всего… Куда его вообще занесло?

Деревья вздымаются к небесам, а подняв голову, неба не разглядишь — только непроницаемый зелёный полог листвы.

В Ялансе наблюдение за небом было целой наукой. По его оттенкам человек сведущий мог определить, на чьей земле стоит.

Валинор, обитель эльфов, днём купался в сиянии Священных Древ, а по ночам его небеса были усеяны звёздами.

Благословенные владения небожителей не знали ночи; царство же демонов, их извечных врагов, никогда не видело света дня.

У людей и гномов всё было просто и ясно: днём небо светло-голубое, ночью — тёмно-синее.

Земли троллей и орков были схожи, и небеса там в любое время суток тускло отсвечивали жёлтым, словно в воздухе висели песок и пыль.

У сильфов же всё было по-своему. Поскольку они умели летать, их территория располагалась в воздухе прямо между небесными владениями небожителей и земной вотчиной людей и была защищена особым барьером.

Что до драконов, Со Фэй помнил, что они крайне загадочны и скрытны: даже его персонаж, без пяти минут непревзойдённый гун всего Яланса, так и не смог проникнуть в их пространство.

Но с того места, где он стоял, неба было не видно, и определить местоположение не представлялось возможным даже приблизительно. Что ж, ничего не оставалось, кроме как немного прогуляться и оглядеться. Пусть даже не удастся выбраться из этой глуши, вдруг получится встретить кого-то из разумных обитателей леса и разговорить?

Он шагал уже два часа. Ноги налились свинцом, а окружающие виды всё не менялись.

Детёныш начал поскуливать — видимо, тоже устал, — так что они устроили привал. Со Фэй достал два куска пирога, и невольные спутники приступили к еде.

Но не успев прикончить угощение, малыш встрепенулся и выгнул спину, почуяв опасность. С оглушительным шлепком рядом упало что-то огромное.

Со Фэй подскочил, как ужаленный, и резко обернулся на звук. Открывшееся зрелище пригвоздило его к месту.

Ну и жуткая же пасть! И какая здоровенная! Каждый клык размером с самого Со Фэя. Этому огромному чудовищу он был на один зуб!

От ужаса эльф оцепенел, и только укус крохи привёл его в чувство.

Дерьмо, дерьмо, дерьмище! Надо валить, и живо! Со Фэй пожалел, что у него нет десяти быстрых ног, чтобы одним махом унестись за сто восемь тысяч ли***.

[***Сто восемь тысяч ли (十万八千里, shí wàn bā qiān lǐ) — употребляется образно в значении «очень далеко», «на огромное расстояние». Персонаж классического китайского романа «Путешествие на Запад» Сунь Укун обладал искусством одним прыжком сквозь облака покрыть расстояние в сто восемь тысяч ли (54000 км).]

Он рванул с места, как угорелый, и бежал до тех пор, пока не подкосились ноги. Лишь тогда, упёршись руками в дрожащие колени и жадно глотая воздух, он осмелился обернуться.

Столько бежал, а огромная голова до сих пор маячила позади. Это ж насколько она, блин, здоровенная?! Неправдоподобно большая!!

Однако теперь, наблюдая издали, он вдруг понял, что гигантская башка совсем не движется. Со Фэй вспомнил, сколько шума натворило её падение, и призадумался…

Монстр, что, издох?

От этой мысли трусливое сердечко Со Фэя перестало так сильно колотиться и забилось ровнее. Теперь им двигало любопытство.

Кроме большой головы, в глаза бросалась светло-голубая шкура, покрывающая всё тело чудовища. Она лоснилась и переливалась, а поверх неё располагались девять огненно-красных кисточек меха. Всё это ослепительное великолепие напоминало пламя, застывшее на льду.

Глаза Со Фэя вспыхнули жадностью*: перед ним был монстр, и монстр весьма известный — свирепый зверь ледяного пламени.

[*Вспыхнули жадностью (眼睛都绿了, yǎnjīng dōu lǜ le) — букв. «глаза стали зелёными». В данном контексте это идиоматическое выражение означает сильное желание чем-то завладеть.]

Свирепый, мать его, зверь седьмого ранга! Мёртвый зверь ледяного пламени!

«А что это значит? А это значит… Что я богат!» — ликовал он про себя.

От радости Со Фэю захотелось поднять лицо к небу и заорать что есть силы. Быть может, божество, которое его сюда забросило, всё-таки одним глазком за ним присматривает и подкинуло плюшек. Богатство само идёт прямо в руки, отлично же!

Он улыбался до ушей. Усталости как не бывало, и он с новыми силами припустил обратно.

Говорят, жадность до добра не доводит**, и в отношении Со Фэя это оказалось чистой правдой.

[**Жадность до добра не доводит (人为财死，鸟为食亡, rén wèi cái sǐ, niǎo wèi shí wáng) — букв. «люди гибнут в погоне за богатством, птицы гибнут в погоне за пищей».]

Приблизившись к туше монстра, он вдруг понял, что всё не так просто…

Это ведь свирепый зверь седьмого ранга. Даже хорошо сыгранная пати из мага, лучника и мечника вряд ли разделается с таким жирным боссом. И что же, он вдруг удумал тихо-мирно испустить дух прямо на глазах у Со Фэя?

Он собрался дать дёру уже в третий раз за сегодняшний день. Ну конечно, всегда есть подвох! Наверное, его убил ещё более зубастый и кровожадный босс. Куда обычному персонажу с ним справиться…

Хотя встретить свирепого зверя седьмого ранга — это большая удача, нужно ещё и выжить, чтобы вкусить её плоды.

Но, уже собравшись бежать, зоркий Со Фэй заметил впереди расплывчатую фигуру. Приглядевшись, он не поверил глазам.

«Это что, человек? Да быть не может, чтобы он в одно лицо уложил свирепого зверя седьмого ранга, ахах! Это как муравью слона завалить!»

Пока Со Фэй топтался на месте, «человек» тоже его обнаружил и тихо, шаг за шагом, двинулся навстречу.

Когда между ними осталось метра три, не больше, Со Фэй смог в подробностях рассмотреть незнакомца. Уши не острые — значит, не эльф. Крыльев нет — стало быть, не небожитель и не сильф. Ростом меньше пяти метров — точно не тролль. Ну а высокая и стройная фигура исключала родство с гномами. Но эти фиолетовые глаза…

Твою-то мать! Это демон!

Юный эльф был готов разрыдаться. Встреча с демоном сама по себе не предвещала ничего хорошего, а уж встреча с демоном, который собственноручно прикончил монстра седьмого ранга, пугала Со Фэя до усрачки!

Насколько он помнил, демоны были извечными врагами небожителей и эльфов. Встреча демона с эльфом порой обходилась без смертоубийства, но один никогда не упускал возможности помучить другого, при этом изукрасив так, что мать родная не узнает.

«Похоже, бежать уже поздно, да?»

Дела в Ялансе обстояли следующим образом: сильфы были соблазнительны и очаровательны, эльфы — грациозны и изящны, небожители — величественны и благородны. Эти три расы, без сомнения, восхищали каждого. Люди и гномы были середнячками, ну а орки и тролли сокрушали всякие понятия о красоте.

Демонам же были свойственны крайности: они были либо невероятно прекрасны, либо столь же невероятно уродливы. Первородные чистокровные демоны когда-то обладали поразительной красотой, затмевая даже эльфов и небожителей. Но для них самих превыше всего была сила, а чистота крови их заботила мало. В погоне за могуществом они не гнушались даже кровосмешения с орками, тем самым создав новую расу, троллей, и это многое говорит о демонах.

Эльф настороженно наблюдал, как незнакомец подходит всё ближе. Внешностью он как минимум не уступал его драгоценному Маньци, и Со Фэю невольно захотелось преклонить перед ним колени.

Длинные волосы цвета воронова крыла, фиолетовые глаза, точёные черты лица — перед ним определённо стоял первородный демон.

В Ялансе есть поговорка: не говори с гномами о росте, а с демонами о морали***.

[***Мораль (三观, sānguān) — букв. «три взгляда». Современный китайский термин, обозначающий мировоззрение, ценности и взгляды на жизнь.]

В особенности это касалось первородных демонов — для тех мораль давно была пустым звуком.

Так что эльф не рассчитывал остаться в живых; он лишь надеялся, что покинет этот мир быстро и без мучений.

Демон стоял уже совсем рядом, и у Со Фэя сердце ушло в пятки.

А тот посмотрел на эльфа напротив него, легко, почти незаметно, усмехнулся, и в фиолетовых глазах заплясали злые искорки. Он схватил Со Фэя за подбородок и, склонившись к нему, накрыл его губы своими.

Самаэль Лоне

Со Фэй был геем, и понял он это довольно рано, ещё в наивные подростковые годы. Пока его приятели бегали за девушками, он сам с интересом поглядывал именно на тех самых приятелей.

Но уже тогда социофобия не давала ему жить; всё, что ему оставалось, — в одиночестве погружаться в мир BL-игр, где он мог утолить жажду любви. В реальной жизни Со Фэй действовать не осмеливался.

В виртуальных мирах он отрывался по полной и даже собирался устроить отнюдь не платоническую вечеринку со своими девятью шоу, а с живым человеком даже не целовался ни разу, не говоря уже о чём-то более интересном.

Так что…

«╯‵□′）╯︵┴─┴ Это ж, блин, был мой первый поцелуй!» — негодовал Со Фэй.

И надо же было ему случиться именно так: спонтанно, бестолково и непонятно почему. Гнев придал юноше смелости, и в тот момент он был готов броситься в драку, отстаивая свою честь, будь перед ним хоть псина подзаборная, хоть целый демон.

Он изо всех сил оттолкнул нахала. И могущественный демон, в одиночку сразивший свирепого зверя седьмого ранга, вдруг с глухим звуком рухнул на землю.

Изумлённый Со Фэй присел на корточки и принялся разглядывать незнакомца.

Странности продолжались: прямо на его глазах тот как будто сжался, в мгновение ока превратившись из взрослого почти что в подростка.

Тело уменьшилось в размерах, длинные волосы стали короче, и даже зловещая тёмная аура как будто померкла. Теперь на земле лежал прекрасный светлокожий юноша, устало прикрывший глаза. Длинные густые ресницы трепетали, словно крылья бабочки.

Со Фэй был ценителем красоты, а больше того — любителем очаровательных шоу, поэтому вид юного демона привёл его в полнейший восторг и смятение чувств.

Он собственноручно помножил на ноль свирепого зверя седьмого ранга? Неважно*. Он первородный демон, лишённый всяческих моральных принципов? Неважно. Он воплощение зла? Неважно. Зато какой красивый, просто с ума сойти!

[*Неважно (算个毛, suàn ge máo) — букв. «считаться волоском»; в разговорном китайском это неформальное выражение означает сильное пренебрежение или обесценивание.]

Нервно сглотнув, Со Фэй протянул руку и легко коснулся бледной щеки. Уф-ф-ф, кожа такая нежная, такая гладкая, такая упругая!

Он ещё несколько раз украдкой прикоснулся к манящей щеке. Демон по-прежнему не подавал признаков жизни. Тогда Со Фэй, совсем осмелев, потрогал основательнее. К-какие непередаваемые ощущения! Его рука будто сама тянулась к нему.

Видя, что демон по-прежнему не двигается, эльф уже не испытывал такого удовольствия. Тогда он положил на очаровательное лицо обе ладони и стал растирать нежные щёки, на которых от такого обращения заиграл румянец. Со Фэй почувствовал необычное тепло в груди.

Он лукаво хихикнул… И вдруг встретился со взглядом фиолетовых глаз.

Демон очнулся в такой неоднозначный момент!

Ладони Со Фэя всё ещё гладили его кожу. Эльф смотрел прямо в эти фиолетовые глаза, постепенно осознавая, что перед ним чёртов первородный демон, которому неведомо милосердие!

Он окончательно скис, не смея теперь даже пошевелиться. Ему очень хотелось молить о пощаде, но его старая подруга социофобия опять спутала все карты.

Со Фэй медленно, с величайшей осторожностью отвёл руки от демона, словно опасаясь, что даже лёгкое движение может его спровоцировать. Он сжал в ниточку и без того тонкие губы. Благородная внешность чистокровного эльфа придавала ему безразличный и немного высокомерный вид: холодные глаза, густые серебристые волосы… Даже после того, как он бесцеремонно лапал лицо незнакомца, Со Фэй выглядел так, будто одно его прикосновение было высочайшей милостью.

«Эй, это просто недоразумение, пощади!» — мысленно взмолился он.

К его удивлению, атмосфера снова изменилась. Юный демон опять прикрыл глаза.

Сейчас он выглядел не таким уж грозным. Что, если он не так силён, как себе напридумывал Со Фэй? Да, он в одиночку одолел зверя ледяного пламени, но чего это стоило самому демону? Может, он вообще уже помер, а это был последний предсмертный всплеск**.

[**Предсмертный всплеск (回光返照, huí guāng fǎn zhào) — букв. «возвращение света и отражение солнца». Выражение описывает внезапное, но кратковременное возвращение сознания, ясности ума или памяти незадолго до смерти.]

Фух, пронесло.

Чудом избежав беды, он решил не испытывать судьбу и быстрее уносить ноги. И кто бы мог подумать, что его милый крошечный спутник откажется уходить? Вместо этого он угрожающе скалился на поверженного зверя седьмого ранга.

Ну вот, ещё одно напоминание о том, что жаль будет уходить с пустыми руками. Повстречать зверя ледяного пламени — редкая удача, и не будет преувеличением сказать, что всё его тело — бесценное сокровище.

Одежды, сшитые из его светло-голубого меха, отличались не только роскошным видом; они дарили прохладу летом и согревали в зимнюю стужу. А главное — они обладали невероятными показателями защиты. Мех, конечно, уступал по прочности шкуре демонической крысы — ту вообще не брало ни оружие, ни стихийные атаки, — зато его было много.

К тому же, шкура той древней крысы была не больше ладони, а гигант перед ним был размером с небольшую гору. Если всё это добро собрать и пустить на пошив одежды для продажи, можно сказочно озолотиться***.

[***Сказочно озолотиться (数钱数到手抽筋, shǔ qián shǔ dào shǒu chōujīn) — букв. «считать деньги до судороги в руках», то есть заработать огромное количество денег.]

Мясо этого зверя считалось исключительным деликатесом: сочное и нежное, но не жирное, оно так и таяло во рту. А ещё давало определённые усиления. Если Со Фэй правильно помнил, в нём содержались какие-то бодрящие компоненты, после употребления которых ощущаешь небывалый прилив сил и воодушевление.

Если продать его воинственным зверолюдям, падким на мясо, то на вырученное золото, по самым скромным подсчётам, можно будет купить хоть целый город.

Кости этого монстра были твёрдыми и прочными и тоже пошли бы в дело: они отлично подходили для ковки, а ещё, кажется, ценились лекарями.

Воистину, перед Со Фэем была настоящая сокровищница. И было бы очень обидно уйти, ничем не поживившись. Но оставался ещё демон. Что, если он всё-таки не умер?

Ладно, может и умер, конечно… Тогда Со Фэй до конца своих дней будет корить себя за упущенную возможность.

После долгих раздумий он, скрепя сердце, сделал выбор. Кто не рискует, тот не выигрывает, так ведь? И он решил дерзнуть.

Со Фэй только собрался засучить рукава и взяться за дело, как столкнулся с другой проблемой: монстр был здоровенной скотиной, а он сам — всего лишь немощным эльфом. Ну и с какой стороны к нему подступиться?

Не пилить же его карманным кинжалом… Он так до скончания веков* тут будет торчать.

[*До скончания веков (猴年马月, hóu nián mǎ yuè) — букв. «в год обезьяны, месяц лошади», неопределённо долгий срок.]

В это время его маленький спутник, оставшийся без внимания, заскучал и решил напомнить о себе протяжным рычанием. Со Фэй повернул голову в его сторону, и у него брови взлетели на лоб. У крохи слюна уже почти до пола достала!

«Дружочек, есть ли вообще на свете хоть что-то, что ты не хотел бы сожрать? — эльф мысленно схватился за голову. — Тебе с твоими габаритами этой туши на всю жизнь хватит.»

Не в силах больше сдерживаться, детёныш бросился вперёд, чтобы жадно вцепиться в огромную вкусно пахнущую штуку.

«Совсем ещё глупенький и наивный, — Со Фэй с сомнением покачал головой. — Шкура-то толстенная! Он так все зубы себе обломает.» Зубы не пострадали, но было ясно как день: эту шкуру малышу не прокусить. Хотя попыток он не оставлял, то и дело бросаясь на добычу и покусывая её, и со стороны могло показаться, будто он точит клыки.

Видит око, да зуб неймёт! Зверёныш обиженно и громко взвыл. Насколько помнил Со Фэй, показатели защиты у шкуры этого монстра не топовые, но всё же пробить её можно было лишь оружием ранга «редкое» или выше.

Да только где ж его взять? Уф-ф-ф… И тут Со Фэй вспомнил о пространственном мешочке. Быстро заглянув внутрь, он поискал взглядом что-нибудь подходящее, но увы, там не завалялось даже железки ранга «обычное».

Виксанна была архимагом, и ей, классической волшебнице с низким показателем физической силы, холодное оружие было ни к чему.

Со Фэй некоторое время размышлял, пока взглядом не зацепился за демона, который то ли спал глубоким сном, то ли всё-таки отошёл в мир иной. И тут ему в голову пришла одна идея… Демоны были особенными созданиями: из-за уникальной среды обитания их раса была напрочь лишена магических способностей, зато каждый был могучим воином. И тот, что перед ним, не должен быть исключением.

Раз он смог убить монстра седьмого ранга, стало быть, оружие у него явно есть. Может, по редкости даже «священное».

Со Фэй довольно потирал руки в предвкушении: вот и нашёлся ещё один повод снова облапать этого красавчика. О, он определённо был готов!

Одежды юного демона были сильно изодраны, но, присмотревшись, можно было понять, что в лучшие дни эти лохмотья были серой мужской накидкой из обычного хлопка. Он нахмурился: для демона как-то простовато. Да даже человек побрезговал бы такими убогими обносками.

С некоторым сомнением Со Фэй приблизился к юноше справа. Ножны должны быть на этом боку... Но там было пусто. Вообще ничего.

Может, на спине? Эльф аккуратно перевернул его лицом вниз, но и там ничего не обнаружил. Он что, завалил монстра голыми руками?

Снова погрузившись в раздумья, Со Фэй скользнул рассеянным взглядом по спине демона. Через прорехи в одежде проглядывала чистая белоснежная кожа, и даже в этом рванье тот дышал неповторимой красотой.

Смущённо кашлянув, он опустил взгляд. Уникальные костяные крылья демонов в сложенном виде были совсем небольшими (и крайне соблазнительными, добавил бы Со Фэй), но могли разворачиваться до огромных размеров.

Ему стало любопытно, как выглядят крылья настоящего первородного демона. Эльф легонько оттянул край одежд, и от увиденного его сердце ёкнуло.

На светлой коже зияли две огромные страшные раны. Ему отрезали крылья!

На Со Фэя нахлынуло сильнейшее чувство дежавю: лес, свирепый зверь седьмого ранга, бескрылый демон…

Желая убедиться в своей правоте, он осмотрел левую руку юноши. Так и есть — в изящной ладони покоился неприметный кинжал.

—— Клинок Асуры.

Юноша был без сознания, поэтому хватка разжалась, и Со Фэй беспрепятственно завладел его оружием. На вид кинжал был ничем не примечателен и вряд ли привлёк бы чей-то взгляд. Однако…

Эльф осторожно провёл лезвием по кончикам пальцев демона, и стоило выступившей алой капле попасть на металл, как тот преобразился.

Оружие впитало энергию демонической крови, и… какой ещё кинжал? Теперь перед ним был божественный артефакт, несущий бесчисленные бедствия, чья история терялась в глубине тысячелетий, — Клинок Асуры.

Легенды гласят, что Клинок Асуры заключает со своим хозяином договор на крови, питается ею и признаёт лишь кровь его одного, а мощь его не знает себе равных; во всём Ялансе существовало всего три божественных артефакта, и из них только Клинок Асуры был оружием, что говорит о его исключительной редкости.

Одной капли крови хватило, чтобы поддержать эту форму лишь на краткий миг, после чего Клинок Асуры вновь принял вид обыкновенного кинжала.

Теперь Со Фэй задумался очень надолго, с нечитаемым выражением лица глядя на юного демона.

Он знал, кем был этот юноша. Его звали Самаэль Лоне.

А раз это и правда он — значит, скорее всего, они в лесу Ноэль. Вспомнив, насколько коварна чаща этого леса, Со Фэй теперь не мог думать ни о чём другом.

Бросив обеспокоенный взгляд наверх, он поспешно взял Клинок Асуры и направился к зверю ледяного пламени.

В неактивном состоянии Клинок Асуры выглядел как неприметный кинжал. Но не стоило недооценивать это оружие — по остроте оно не знало себе равных, и сквозь тушу зверя ледяного пламени прошло бы как нож сквозь масло.

Со Фэй без труда вонзил оружие прямо в ногу зверя, и лезвие легко рассекло шкуру и мясо. Правда, даже с таким острым клинком разделать эту гору будет непросто.

Но с этим затруднением кое-кто вызвался ему помочь…

Первая встреча

И не просто вызвался, а уже даже протянул лапу помощи.

Завидев свежее мясо, зверёныш метнулся вперёд и жадно вонзил зубы в желанное лакомство. Поначалу Со Фэй не возражал: пусть поест немного, от огромной туши не убудет. Он станет малышу добрым и щедрым хозяином.

Но пока он упивался своей щедростью, одной ноги зверя как не бывало!

Ошарашенный Со Фэй уставился на объеденную ногу, от которой остались кожа да кости, и повернулся к детёнышу. Тот в ожидании смотрел на него огромными блестящими глазами. «Ну нет, этого не может быть. Показалось, наверное…» — успокаивал себя Со Фэй.

С растерянным видом эльф принялся разделывать вторую ногу, и всё повторилось: стоило его питомцу увидеть разрез, как тот радостно бросился вперёд. И в мгновение ока от второй ноги тоже ничего не осталось, кроме шкуры и костей!

Перед лицом столь вопиющей реальности успокоить себя уже не получалось. Это крохотное создание размером с пару ладоней только что сожрало невероятное количество мяса и даже не поморщилось. Это всё равно что муравью съесть две слоновьи ноги. И при этом мелкий ничуть не изменился в размерах!

Он взял детёныша на руки и принялся вертеть туда-сюда, разглядывая со всех сторон. Едва ли больше трёх-четырёх цзиней* в нём наберётся. Куда только подевались две огромные ноги? Да уж, не в коня корм!

[*Цзинь (斤, jīn) — китайская мера веса, равная 0,5 кг. (3-4 цзиня = 1,5-2 кг).]

Эх, если бы он понимал звериную речь, засыпал бы малыша градом расспросов. Впрочем, съеденного не вернуть, так что нечего забивать голову всякими глупостями. Со Фэй вернулся к прерванной работе.

Увы, он сильно недооценивал своего милого маленького спутника. Стоило клинку сделать разрез, как мясо с третьей ноги тут же исчезло в ненасытной пасти! И снова на земле остались лежать лишь шкура да обглоданные кости.

Вот так и получилось, что разделка завершилась стремительно… Да только из четырёх ног огромной зверюги при этом осталась лишь одна передняя. Чтобы уберечь хотя бы её от прожорливого молодого организма, Со Фэй шустро закинул мясо в пространственный мешочек.

— Ты… Ты… Чёрная дыра, вот ты кто! — взревел он, глядя на донельзя довольную мордочку. — Столько умял, что на целый город хватило бы! Ты меня так разоришь, проглот несчастный!

«Будь у этого священного зверя зубы, как у взрослого, тогда бы от шкуры и костей тоже остались одни воспоминания! — думал в это время малыш. — И тебе ни крошки не досталось бы, глупый слуга!»

На самом деле Со Фэй был не так уж и зол. Туша монстра была настолько огромной, что всё его мясо и кости не влезли бы даже в бездонный мешочек: места в нём и так уже почти не оставалось. Сперва Со Фэй собирался взять столько, сколько сможет унести. Теперь же, когда самая объёмная часть — мясо — была съедена маленьким обжорой, оставшуюся шкуру и кости можно было легко скатать в тугой рулон и сложить в пространственный мешочек.

Был от зверёныша и прок — тот обглодал кости начисто, избавив хозяина от лишней мороки.

И ещё кое-что… Со Фэй припомнил, что все свирепые звери Яланса, которые делились на ранги, обладали особым энергетическим ядром, и чем выше ранг монстра, тем ценнее оно было.

Ядра низкоранговых зверей были бесполезны и годились разве что на некоторые низкосортные снадобья, а вот те, что имели ранг пять или выше, уже ценились: они использовались и как самостоятельные артефакты, и для изготовления превосходной одежды и оружия, и как вставки** в экипировку. Они способны и усилить уже существующие характеристики, и наделить предмет новыми свойствами.

[**Вставки (镶嵌物, xiāngqiànwù) — русскоязычные игроки часто называют их инкрустацией или аугментацией. В экипировке имеются специальные слоты для таких вставок, улучшающих характеристики.]

А такому слабаку***, как Со Фэй, подобное ядро могло в прямом смысле жизнь спасти.

[***Слабаку (弱鸡, ruòjī) — букв. «слабая курица», сленговое обозначение игрока, который плохо играет, не вкачал скиллы или постоянно проигрывает. Ср. рус. «рак», «нубас» и т.д.]

После долгих поисков Со Фэй нашёл магический предмет среди останков монстра, сложенных в мешочек, и извлёк на свет божий. Овальное ядро, величиной с его ладонь, пульсировало алыми и синими всполохами, и в руках оно становилось то прохладным, то тёплым.

Чем крупнее было ядро, тем больше раз его можно быть применить. Такое, как сейчас лежало на ладонях эльфа, можно было использовать десятки тысяч раз! Ядра седьмого ранга встречались крайне редко. А если им инкрустировать какой-нибудь посох мага, например, то количество использований, вероятно, удвоилось бы.

Хотя Со Фэю пока было неведомо, какой способностью наделял обладателя этот предмет, он всё равно был страшно рад. С довольным видом он спрятал находку обратно в мешочек. Ну вот, теперь у него появились хоть какие-то шансы вызволить Виксанну из Валинора.

Вспомнив о ней, Со Фэй воспрял духом. Главное теперь — выбраться отсюда.

Его взгляд вновь остановился на юном демоне, по-прежнему не подававшем признаков жизни, и лицо его приняло неоднозначное выражение.

Неужели это и правда Самаэль Лоне?

С тяжёлым вздохом присев рядом на землю, он принялся разглядывать юношу. В душе у него бушевали самые разные чувства.

Ну почему всё так? Если в этой версии Яланса существовал Самаэль, почему Со Фэй не стал им?

При прохождении игры он, естественно, выбирал Самаэля Лоне, и стать им было бы самым логичным исходом. За Сайфера Эванса он не играл никогда, и сходства между ними не было никакого, кроме отдалённо похожих имён… Да и то лишь из-за глупой транслитерации английского имени на китайский язык.

И если Сайфер Эванс был непревзойдённым шоу, то Самаэль Лоне был непревзойдённым гуном.

Они были полными противоположностями во всём, от характеров до жизненного опыта.

До начала своего сюжетного квеста Сайфер Эванс был молодым господином из богатой знатной семьи, о таких часто говорят — баловень судьбы. У него было всё: благородное происхождение, любящие родители, безоблачное будущее…

Ну а Самаэля Лоне с рождения преследовали одни несчастья. Мало того, что родители пропали сразу после его рождения, так ещё и не просто пропали, а оставили его в царстве демонов, чьи кровожадные обитатели славятся своей жестокостью*. Вдоволь хлебнув лишений и чудом выжив, Самаэль сумел сбежать в земли людей. Поскольку выглядел он в ту пору, как трёхлетний ребёнок, к тому же крайне милый, его усыновил один человек.

[*Жестокостью (吃人不吐骨头, chī rén bù tǔ gǔtou) — букв. «есть людей и не выплевывать кости». Образное выражение, описывающее кого-то беспощадного и безжалостного.]

Казалось, теперь его бедам конец, но не тут-то было — всё только начиналось. Хотя человек, приютивший его, был лишь простым трудягой из низших слоёв общества, а его семья едва сводила концы с концами, мальчика растили как собственное дитя.

Но всё хорошее быстро кончается. Самаэль был демоном; длительность его жизни превышала человеческую в сотни, если не тысячи раз, и рос он очень медленно. Прожив в той семье пять лет, он по-прежнему выглядел, как трёхлетний ребёнок.

Жители глухой деревеньки, отрезанной от внешнего мира, были людьми невежественными, и необычность Самаэля внушала им суеверный страх. Все демоны без исключения были для них исчадиями ада, даже хуже нечисти и оборотней. И когда соседский ребёнок оказался демоном, они, конечно, были напуганы до крайности.

Время шло. Теперь его стал побаиваться даже приёмный отец. В конце концов, послушав жителей деревни, мужчина решил избавиться от Самаэля.

Он отвёл его на сто ли** от деревни и оставил в лесу, а сам вернулся в деревню. Но через какое-то время мальчик нашёл дорогу домой. В следующий раз приёмный отец отвёл его ещё дальше, но тот пришёл снова. И как бы далеко его ни отводили, он вновь и вновь возвращался. И сельчане не выдержали.

[**Ли (里, lǐ) — китайская мера расстояния. Современный метрический ли, принятый КНР, равен 500 м (100 ли = 50 км).]

Они задумали убить Самаэля.

Тогда-то и пришла беда. Обычным людям не сладить с демоном привычными методами, и за свою опрометчивость деревенские заплатили страшную цену.

Когда острый клинок пронзил тело маленького Самаэля, внезапно пробудилась невероятная мощь, дремлющая в глубине его сущности. Ярость этой силы была способна стереть всю деревню с лица земли, хотя сам мальчик об этом и не подозревал.

Даже в такой момент Самаэль инстинктивно пытался уберечь односельчан, но от выживших благодарности не дождался. После случившегося они затаили в сердцах страх и злобу и принялись заискивать перед Самаэлем, пытаясь втереться в доверие и после этого вновь нанести удар, теперь ещё более жестокий.

Со Фэй отчётливо помнил эти кадры из вступительной кат-сцены, которую ему показали при выборе персонажа, хотя сам в эту историю не вживался. Максимум, что он мог сделать, это повздыхать о том, как же не повезло бедняге Самаэлю и сколько вокруг него мрака и безысходности.

Ну а закончив вздыхать, он всякий раз приходил к выводу, что злосчастная судьба уготована Самаэлю не просто так, а во имя дальнейшего развития сюжета.

Так случилось и с Сайфером Эвансом: будучи нежным тепличным цветочком, тот сломался под тяжестью жизненных потрясений и покорился неизбежному, позволяя другим помыкать собой.

Однако Сайфер и Самаэль отличались друг от друга, как небо и земля. Последнему с самого рождения пришлось несладко.

До совершеннолетия он скитался по землям Яланса, встречая в своих странствиях представителей разных рас, и из-за своего демонического происхождения часто терпел нападки отовсюду. Использование и предательство были для него обыденностью. Неудивительно, что такие нездоровые условия превратили Самаэля в настоящее олицетворения возмездия.

Он больше никому не верил и ненавидел весь мир. И месть стала самым естественным продолжением его истории.

В начале игры персонаж Самаэля был уже взрослым. Кровь первородных демонов наделила его необычайными способностями, а чёрное сердце не знало жалости. Начав с чистого листа, он должен был обойти весь Яланс, покорить сердца девятерых прекраснейших шоу, а потом…

А что должно быть потом, Со Фэй понятия не имел: именно в тот момент вырубилось долбаное электричество и его выкинуло из долбаной игры! И его празднество десятерых из-за этого тоже накрылось, даже не начавшись.

Сейчас самой трагической фигурой в игре был, несомненно, Со Фэй. Он смотрел на Самаэля, стоявшего на пороге своего триумфального превращения в самого крутого персонажа Яланса, и у него сердце кровью обливалось.

Это он, он должен быть на месте Самаэля!

И девять очаровательных юных шоу тоже должны принадлежать ему. В жопу сюжет этого недоделанного сладенького шоу, Со Фэй хочет стать гуном! Вот бы загрузить игру со своего последнего сохранения…

Целиком поглощённый жалостью к себе, Со Фэй не заметил, как лежащий на земле демон открыл глаза.

Самаэль тем временем смотрел на эльфа и читал в его прекрасных серебристых глазах знакомые эмоции: отвращение (на самом деле нет) и презрение (точно нет). К этому привыкаешь, когда видишь столько раз. Самаэль криво усмехнулся. Он встал, притянул эльфа к себе и, пока тот ещё не успел ничего сообразить, вонзил зубы в нежную бледную кожу его шеи.

Со Фэй поначалу даже не дёрнулся, потому что мыслями витал далеко. Он почувствовал лёгкое прикосновение языка к шее, а потом ахнул от внезапной острой боли, и вот тогда всё встало на свои места.

Демон пил его кровь!

Теперь всё ясно, как день: они в лесу Ноэль; Самаэль обрёл здесь свой легендарный Клинок Асуры и не преминул опробовать его на проходящем мимо звере ледяного пламени, благополучно того прикончив.

Для пробуждения Клинку Асуры была необходима кровь хозяина, а чтобы завалить монстра седьмого ранга, её требовалась просто прорва. Это оружие было поистине непобедимым, но немногие отважились бы заключить с ним такой договор: риск был слишком велик. Клинок Асуры мог просто выпить досуха незадачливого претендента, и ни до какого контракта дело бы просто не дошло.

Но не таков был Самаэль. Пропустив персонажа через сюжетную мясорубку, разработчики сменили гнев на милость и щедро наделили его разнообразными плюшками: по какой-то причине он мог пить чужую кровь, восполняя потерянные запасы своей собственной. Да что тут говорить — этот чит-код был введён в игру только для того, чтобы Самаэль мог использовать Клинок Асуры.

Кровь вместе с жизнью постепенно покидала тело Со Фэя, и вскоре у него закружилась голова.

Ему конец. Теперь ему точно конец.

Быть может, в сердце юного Самаэля ещё можно было найти толику милосердия… Но взрослая его версия обращала в позорное бегство даже первородных демонов.

Я очень великодушен!

Со Фэй не умер. Но вовсе не потому, что внезапно обрёл неведомые силы и одним ударом сразил Самаэля.

Всё проще: тот сам его отпустил.

Со Фэй был озадачен: до совершеннолетия Самаэля оставалось всего ничего, он давно уже должен быть отринуть всякую совесть и мораль. Так почему пощадил его? Впрочем, такому исходу он был безмерно рад, а приставать с расспросами не осмелился бы.

Самаэль, не шелохнувшись, перевёл взгляд на него. Эльф, поборов непрошеную дрожь, всем своим видом попытался изобразить, что он великодушен, благороден и не помнит обид. Подумаешь, немного крови у него выпили, ну бывает. Да он ради спасения ближнего вообще на многое готов. Со Фэй старался выразить всё это в одной улыбке, но, увы, потерпел фиаско.

Демон посчитал улыбку неискренней и воспринял как насмешку. Фиолетовые глаза потемнели.

«Чёрт, научите меня срочно, как изобразить доброту!» — мысленно взмолился Со Фэй.

Ладно, не умеет притворяться святошей — нечего и пытаться. Он прекрасно понимал, что так только усугубит своё положение. И чем делать то, в чём он не силён, лучше другими поступками показать готовность помочь.

Со Фэю не знал, почему Самаэль не выпил его досуха, зато точно знал другое: демону всё ещё нужна кровь, ведь первая активация Клинка Асуры требовала её немало. Он помнил, что во время его собственного прохождения количество очков здоровья у его персонажа упало почти до нуля. Похоже, демону сейчас не слаще.

В оригинальном сюжете Самаэль, убив зверя ледяного пламени, выпил его кровь и восстановил силы. Но сейчас ему спутал карты Со Фэй и в особенности его прожорливый маленький спутник, так что демону и крошки не досталось. Хорошо хоть, в бездонном мешочке оставалась одна нога зверя, и сейчас главная задача — быстро её достать и продемонстрировать дружелюбные намерения.

Разумеется, Со Фэй был не настолько глуп, чтобы позволить демону догадаться, чья это конечность. К счастью, он уже освежевал её раньше, чтобы удобнее было хранить, и теперь не то что Самаэль, но даже сам хозяин этой ноги её не признал бы.

Кровь зверя ледяного пламени была белой и на первый взгляд напоминала молоко, поэтому Со Фэй смог разделать тушу без особой брезгливости и отвращения.

Выудив из пространственного мешочка первую попавшуюся чашу, эльф до краёв наполнил её жидкостью, так напоминавшей молоко, и услужливо* подал Самаэлю:

[*Услужливо (他狗腿的, tā gǒutuǐ de) — букв. «собачья нога». Разговорное уничижительное выражение, которое используется для описания человека, ведущего себя подобострастно, раболепно, угождающего кому-то из страха или выгоды.]

— Вот, выпей. Это кровь зверя.

Самаэль обладал на редкость острым нюхом, а потому сразу определил, что в чаше действительно кровь, причём не чья попало, а монстра седьмого ранга — зверя ледяного пламени. Видя перед собой эльфа и пустое пространство без малейших признаков поверженного зверя, любой бы понял, куда делась добыча.

Окинув Со Фэя тяжёлым взглядом, он принял чашу и залпом выпил жидкость. Тот беззвучно вздохнул с облегчением: кажется, Самаэль не понял, кто умыкнул его лут.

Со Фэй вновь наполнил чашу и в той же подхалимской манере подал демону. Так он осушил три чаши крови. Оба хранили молчание.

Наконец маленький спутник Со Фэя не выдержал и с урчанием принялся тереться о его ноги. Тот легонько потрепал детёныша по голове:

— Тише, тебе такое нельзя.

«Этот священный зверь волен пить, что пожелает, даже если это опасно, ничтожный слуга!» — в ответ подумал тот.

Видя, что Со Фэй и не подумал пошевелиться, малыш стал ещё сильнее тереться о него, а потом сильно куснул за ногу.

Ощутив острую боль, эльф с упрёком зыркнул на детёныша, взглядом красноречиво намекая: «Сожрал еды на целый город, а тебе всё мало, жадное ты создание!»

«Это ты только и делаешь, что жадничаешь, глупый слуга! Всё время жадничаешь! — читалось в ответном взгляде крохи. — Этот священный зверь больше не будет за тобой присматривать и покидает тебя. А когда твоя жалкая жизнь закончится, я всего одну слезинку пророню, о большем и не мечтай!»

Коротко рыкнув, зверёныш собрался дать дёру, но Со Фэй шустро схватил его. Тот вырывался, пытаясь извернуться и укусить его.

Безучастно наблюдая за вознёй этой парочки, Самаэль холодно произнёс:

— Уже поздно.

Он впервые заговорил! Со Фэй замер, восхищаясь притягательным и соблазнительным тембром. Его любимый персонаж и впрямь был гуном до мозга костей, даже его голос звучал властно и весомо.

Так, стоп… Что значит «уже поздно»?

Бледное лицо Со Фэя побелело ещё сильнее. Твою ж, как он мог забыть?! Это же лес Ноэль, который не просто так называли Лесом тысячи ядов. На то была веская причина.

Ноэль существовал в Ялансе с незапамятных времён. Его обширные территории славились природными богатствами и граничили с землями четырёх рас: людей, гномов, зверолюдей и троллей. Он был и золотой мечтой каждого искателя приключений, и его худшим кошмаром.

Днём спокойные и безмятежные заросли ничем не отличались от обычного леса, но то была лишь видимость: в густой чащобе таилось множество кровожадных тварей. Малейшая оплошность — и неудачливый путник станет их ужином.

Но не свирепые высокоранговые звери были главной угрозой в лесу. Они, безусловно, были сильны, но хотя бы представляли определённую ценность — потому на них и охотились искатели приключений.

Истинной опасностью леса была ночь. В наступающей тьме над растениями, днём безобидными, поднимались ядовитые испарения.

Обычно в игре всё было не так уж страшно: любой мало-мальски сведущий мастер-фармацевт мог приготовить нужное противоядие, имея в своём распоряжении соответствующий яд, пусть даже самого сложного состава.

Но в лесу Ноэль за такой оптимизм и наивность можно было жестоко поплатиться: каждое растение источало свой вид яда! Потому-то он и пользовался такой дурной славой.

И было их неисчислимое множество. Можно создать одно противоядие, два, сотню, даже тысячу… Но миазмы растений, смешиваясь друг с другом, порождали всё новые и новые токсичные сочетания.

Так сколько же ядов в лесу Ноэль? Не меньше, чем звёзд на небе... Здесь даже самый искусный фармацевт лишь развёл бы руками. Не зря он именовался Лесом тысячи ядов.

Начинало смеркаться. А когда совсем стемнеет, жалкая жизнь Со Фэя, над которой он так трясся, неминуемо оборвётся.

Впрочем, насколько бы жуткой ни была ночь в лесу, её всё же можно было переждать в безопасном месте. Лес ведь служил домом для бесчисленных полчищ свирепых зверей. И раз они разгуливали по нему днём, стало быть, и ночь где-то коротали.

Когда наступала тьма, они укрывались в подземной пещере естественного происхождения. Неизвестно, как она образовалась, но устроена была очень хитро: днём внутрь можно было попасть через любой из четырёх входов; ночью же их перекрывали потоки таинственной жидкости, образующие плотную завесу, которая служила барьером и не пропускала ядовитые миазмы внутрь. Поэтому воздух в пещере всегда оставался чистым, превращая её в настоящий райский уголок**.

[**Райский уголок (世外桃源, shìwài táoyuán) — букв. «персиковый источник вне пределов людского мира». Это устойчивое выражение означает идиллическое, уединённое и прекрасное место, свободное от суеты и проблем внешнего мира; земной рай.]

Со Фэй уже не помнил, как нашёл это место, когда играл за Самаэля. К тому же, реальность разительно отличалась от игры: в последней хотя бы была карта.

Но эльф не очень-то переживал: его прожорливый спутник, которого он так и держал в руках, наверняка был обитателем этих мест, и если уж он дожил до этого дня, то наверняка знал, как добраться до спасительной пещеры.

Опустив малыша на землю, чтобы тот показывал путь, Со Фэй обернулся к Самаэлю:

— Идём со мной.

Демон молча посмотрел в ответ, и в выразительных глазах не промелькнуло ни тени эмоций.

Со Фэя сперва озадачила такая реакция, но вскоре он понял: Самаэль, видимо, ещё не знал об опасностях леса. К тому же, он уже озлобился на весь мир и явно не собирался доверять первому встречному.

Язык у Со Фэя никогда не был хорошо подвешен***, как ему уговорить этого упрямца? Не бросать же его…

[***Язык хорошо подвешен (舌灿莲花, shé càn liánhuā) — букв. «язык как лотос». Идиома, означающая «говорить красноречиво», «обладать даром убеждения».]

— Ночью здесь опасно, — проговорил он с запинкой. — Надо уходить. Я знаю безопасное место.

Демон не шелохнулся, продолжая молча буравить его взглядом.

Со Фэй собирался добавить ещё что-нибудь, но его маленький спутник всем своим видом красноречиво демонстрировал, что на болтовню нет времени, и если не выдвинуться сейчас, то можно не успеть!

Наконец зверёныш бросился наутёк. Видя это, Со Фэй встревожился, что не сможет за ним угнаться. Если потерять его из виду, они покойники.

Вновь оглянувшись на бесстрастное лицо юноши, Со Фэй ощутил, что его терпение на исходе. Отчаяние толкнуло его на смелый шаг: раз уговорами ничего не добиться, нужно действовать. Протянув руку, он собирался схватить Самаэля и потащить за собой.

Но прежде, чем он успел хоть прикоснуться, его руку резко оттолкнули.

Он огорчённо сжал кулаки, но, поразмыслив, решил, что зря беспокоится: Самаэль здесь точно не помрёт. И если уж кому-то и надо переживать за свою шкуру, так это ему, Со Фэю!

Так что он решил последовать за крохой, пока ещё не поздно. Но, повернувшись, обнаружил, что его и след простыл. Чёрт! Ну и зачем было нестись так быстро? Маленький предатель бросил его одного! Разве можно так с хозяином?

Так нечестно. Разве каждому уважающему себя попаданцу не полагался верный и преданный питомец? В книгах именно так пишут. А ему достался какой-то эгоист неблагодарный.* И это после того, как он слопал столько сладостей и целую гору мяса!

[*Неблагодарный (白眼狼, bái yǎn láng) — букв. «белоглазый волк» (т.е. тот, кто закатывает глаза, как волк). В китайской культуре это выражение означает злобного и коварного человека, который даже может предать своих благодетелей.]

Со Фэй кипел от злости. И что ему делать? Мелкий-то сбежал, как теперь искать пещеру? А если он не успеет укрыться, насколько мучительной будет его смерть от ядовитых миазмов?

Хотя Сайфер Эванс вроде как не может умереть… По сюжету ему в это время полагается скитаться по разным землям, терпеть домогательства, подвергаться унижениям и вот это всё. Тьфу! Он-то не Сайфер, он Со Фэй, и совсем не такой судьбы себе желает.

Тут он осознал, что масштаб бедствия куда грандиознее, чем ему представлялось вначале.

В игре «Яланс» существовало множество персонажей, с которыми можно было завести роман, но двое были исключениями: непревзойдённый гун Самаэль Лоне и непревзойдённый шоу Сайфер Эванс. А главное — эти двое не могли существовать в одной игровой сессии одновременно.

В мире, где есть непревзойдённый гун, не может быть непревзойдённого шоу, и наоборот. Именно поэтому, играя Самаэлем, Со Фэй никогда не встречал Сайфера Эванса. В его игре этого эльфа просто не существовало.

Но теперь, в настоящем Ялансе, они пересеклись, да ещё и в самом начале своего пути, когда оба только-только пережили большие перемены в жизни.

Вывод напрашивался сам собой.

Чтобы сюжетный квест продолжился для одного, другой должен умереть.

Отличный способ сменить тему

Со Фэй всё смотрел на Самаэля, и у него сердце кровью обливалось.

Один из них — слабак и нуб, у которого из вещей только пространственный мешочек, набитый мехом и костями, другой — могущественный демон, обуздавший Клинок Асуры и в одиночку уничтоживший свирепого зверя седьмого ранга.

На кого бы вы поставили? То-то же.

И всё же ситуация не совсем безнадёжна. Со Фэй утешал себя мыслью, что находится в более выигрышном положении: он всеведущий попаданец, которому наперёд известны все повороты сюжета. А вот Самаэль даже не подозревал о том, что рано или поздно им придётся сражаться до последнего вздоха.

Используя это преимущество, он сможет хитростью одолеть стоящего перед ним демона.

Сам о себе не позаботишься — никто не позаботится*. Со Фэй вдруг проникся к нему состраданием: бедняга просто оказался не в том месте не в то время.

[*Сам о себе не позаботишься… (人不为己天诛地灭, rén bù wéi jǐ tiān zhū dì miè) — букв. «если человек не живёт для себя, то его накажут небо и земля». Поговорка отражает прагматичный взгляд на жизнь, где забота о себе и личная ответственность считаются важнейшими вещами.]

—— Да уж, вот это воображение разыгралось,** конечно.

[**Воображение разыгралось (脑洞, nǎo dòng) — букв. «мозговая дыра». Современный сленг, означающий «буйная фантазия», «богатое воображение», «креативность».]

Листва зашелестела от налетевшего прохладного ветерка — верный признак приближения ночи. Снова взглянув на Со Фэя, Самаэль спросил глубоким голосом:

— Ты идёшь?

Тот вынырнул из мрачных раздумий, мысленно коря себя за то, что опять слишком загоняется и накручивает себя. Сейчас главное найти пещеру, а не то, что будет потом. Если Со Фэй туда не попадёт, то задохнётся от ядовитых испарений, и тогда Самаэлю даже пальцем шевелить не придётся, чтобы устранить конкурента.

Но как отыскать туда дорогу? Маленький предатель убежал, только его и видели, а в такое время уже ни один зверь не рискнёт высунуть нос. И нужно быть невероятно удачливым, чтобы наугад обнаружить в этих огромных зарослях вход в пещеру. Он совсем приуныл.

Эльф ещё и слова не успел вымолвить, как Самаэль приблизился и, чуть склонившись, протянул руку. Со Фэй непонимающе посмотрел на него. Юный демон вдруг улыбнулся. Тонкие черты и без того были совершенны, но улыбка озарила его лицо — словно вдруг распахнулась запертая шкатулка, полная сияющих драгоценностей.

Как уже говорилось, Со Фэй был ценителем красоты, а потому совсем потерял голову от такого зрелища.

— Я отведу тебя, — негромко продолжил демон.

Пропустив фразу мимо ушей, Со Фэй бездумно закивал, любуясь им, и вдруг ощутил, что его ноги отрываются от земли. Опомнившись, он страшно смутился: его… его держали на руках, как какую-то дамочку в беде! В таком виде он выглядит как посмешище, стыдно-то как!

Он пытался было вырваться, но Самаэль лишь перехватил его покрепче и шепнул:

— Не двигайся.

«И что, я должен взять и послушаться, потому что ты так сказал? Это мои ноги, не твои! Что хочу, то и буду делать!» — мысленно возмутился Со Фэй.

Он уже собрался спрыгнуть на землю, но тут его сковал страх: демон стремительно понёсся через лес. У Со Фэя язык не повернулся бы назвать это бегом: движение было не просто быстрым, а охренеть каким быстрым! Не сказать, что это был и полёт, но дух захватывало неимоверно.

Со Фэй перестал мысленно роптать по поводу унизительной позы: если упасть на такой скорости, он может потерять лицо уже не фигурально, а в самом прямом смысле. Чтобы точно не свалиться, он обвил руками шею Самаэля. Чего не сделаешь в момент смертельной опасности! Тут не до стеснения.

Наконец вдалеке показался вход в пещеру. Уже совсем смеркалось, и сверху начала сочиться светло-голубая влага, создавая непроницаемую для испарений завесу. Она была безвредной, но для питья не годилась, и единственной её задачей было полностью отрезать пещеру от ядовитых миазмов. Можно было лишь гадать, насколько густой она должна быть, чтобы справиться с этой задачей.

Когда они влетели внутрь, снаружи совсем стемнело.

Со Фэй испустил вздох облегчения: они были на волосок от гибели, подумать только! Минутное опоздание — и отведать бы им отравленные дары Леса тысячи ядов.

За это нужно благодарить Самаэля: даже знай Со Фэй точное расположение входа, его слабым ногам ни за что не хватило бы сил добраться туда вовремя.

Неужто у демона до сих пор зашкаливала юношеская наивность?*** Как ещё объяснить его поступки: сперва сохранил Со Фэю жизнь, хотя мог выпить всю кровь до последней капли, а теперь ещё и принёс сюда.

[***Юношеская наивность (中二, zhōng èr) — букв. «ученик второго класса средней школы» (т.е. подросток 13-14 лет). В переносном смысле — идеализм, незрелость, юношеский максимализм.]

Получается, демон дважды проявил милосердие: сначала не убил его, затем вообще спас. Это же полностью противоречит природе непревзойдённого гуна, рождённого, чтобы нести возмездие. Неслыханно!

Если так подумать, именно Со Фэй вынашивал коварные планы. Получается... это он здесь настоящий злодей! Эльф устыдился: он, конечно, не святой, но и не подлец. А Самаэль пришёл ему на помощь, невольно отплатив добром за зло…

Так, так, погодите! А откуда он знал, где находится вход? Со Фэй всегда быстро прощёлкивал диалоги и описания в квестах, но это место, похожее на подземелье-инстанс,* запомнил прекрасно.

[*Инстанс — особая игровая зона с усиленными монстрами и боссами, которая генерирует новую копию локации для каждой группы или определённого количества игроков, входящих в эту зону.]

В оригинальной игре Самаэль вошёл в лес Ноэль, обрёл Клинок Асуры, одолел свирепого зверя седьмого ранга, после чего упал без сил и потерял сознание. Ночью поднялись ядовитые испарения, и он был отравлен несколькими видами медленно действующих, но сильных ядов. В критический момент, уже находясь на пороге смерти, юный демон по счастливой случайности обнаружил эту пещеру и укрылся в ней.

И исходя из этого сюжета, Самаэль никак не мог быть в курсе, где расположено убежище, ведь Со Фэй встретил его сразу после сражения с монстром седьмого ранга. Ему даже ещё не полагалось знать, что это место зовётся Лесом тысячи ядов.

Однако он с лёгкостью нашёл вход. Как будто уже знал дорогу. Как будто бывал здесь раньше.

В его душе зародилось нехорошее предчувствие…

Что, если Самаэль не первый день в лесу Ноэль? Что, если он здесь уже долго?

Помня сюжет, Со Фэй предположил, что раз демон убил свирепого зверя седьмого ранга, значит, он только-только явился в ядовитую чащу. Но хоть такие монстры и не сбиваются в стаи, найти пару-тройку не составит труда.

Что, если Самаэль раньше уже охотился на зверя ледяного пламени, и Со Фэй был свидетелем второго или даже третьего убийства? Раз так, то понятно, откуда демону было известно о безопасном укрытии.

Теперь он понял, что Самаэль его пощадил вовсе не по доброте душевной, а с прицелом на будущее: эльф ему ещё пригодится. А он-то подумал было, что у будущего непревзойдённого гуна остались крохи совести. Ага, как же! У него сердце уже давно почернело.

Отравленный Самаэль, хоть и успел укрыться, но был крайне слаб. К его счастью, в пещере росло несколько видов лечебных трав, способных подавить воздействие ядов. Также помогла кровь монстра седьмого ранга, которая дала ему небольшое сопротивление отравлению, поэтому он не отдал концы сразу. Но полностью снять этот дебаф Самаэлю помогло лишь ядро зверя девятого ранга. И надо же, такой зверь как раз обитал в недрах пещеры!

Фармацевтам Яланса и впрямь было не под силу создать противоядие от всех миазмов Леса тысячи ядов, однако на всё найдётся управа. И управой на бесчисленные яды стало ядро одного из обитателей пещеры — монстра девятого ранга, десятицветного гигантского пёстрого зверя.

Как ни странно, это существо, выросшее в пещере с чистым воздухом и никогда её не покидавшее, обладало ядром, способным нейтрализовать отравление многочисленными ядами. Съев это ядро, Самаэль получил очередной удобнейший чит-код — абсолютную невосприимчивость к отравлениям. Теперь он мог безопасно странствовать, попутно предавая всё огню и мечу, сея хаос и бедствия и занимаясь прочими милыми его сердцу делами.

Но свирепый десятицветный зверь не просто так считался монстром девятого ранга, и одолеть его было задачей не из лёгких. Если бы его можно было легко победить, такая победа ничего бы не стоила.

Самаэль использовал целебные травы, чтобы немного подавить действие ядов. Впервые ступив в пещеру, он ввязался в драку с монстром. Поначалу тот чуть не сожрал демона, и никакой победой даже не пахло. Но невзгоды закалили юного Самаэля: сердце у него почернело, душа стала мстительной, а характер — несгибаемым. Так что он продолжал нападать на монстра снова и снова, изматывая его, пока на девяносто девятый день не обнаружил роковую слабость.

Пока зверь находился в своей первозданной форме, нужно было надавить на чувствительные рожки, венчающие его лоб: тогда магическая сила монстра упадёт до одной трети, и его легче будет одолеть.

Но сложности на этом не заканчивались. Все хищники леса Ноэль знали о невероятной силе десятицветного гигантского зверя, поэтому даже в относительно небольшом пространстве пещеры в радиусе километра вокруг него было пустое пространство, куда никто не осмеливался заходить. Не говоря уже о том, чтобы посягнуть на его авторитет и напасть…

Даже зная всё это, провернуть такое в одиночку Самаэлю было бы непросто, и здесь ему как нельзя кстати попался Со Фэй — подарок судьбы, да и только.

В своей первозданной форме десятицветный зверь был безобидным и даже милым: маленький пушистый комочек размером с ладонь. Монстры в пещере, наученные горьким опытом, даже не помышляли приближаться к нему. А вот Со Фэя можно было использовать.

Тщательно всё обдумав, Со Фэй совсем пал духом.

Он будет живой мишенью! Вот же дерьмище. Поэтому, видать, Самаэль его и не прикончил сразу — зачем просто так разбрасываться ресурсами, если от них может быть толк? Хотите узнать, как извлечь пользу даже из отбросов? Так уважаемый господин Самаэль сейчас для вас проведёт мастер-класс.

У Со Фэя совсем разыгралось воображение, и он в красках представлял картины мучительной смерти, одну ужаснее другой. От него и косточек не останется.**

[**И косточек не останется (死无全尸, sǐ wú quán shī) — букв. «умереть без трупа». Выражение означает «быть растерзанным», «ни кусочка не останется».]

Он замер на руках у демона, погрузившись в тревожные раздумья. В тусклом освещении пещеры его короткие серебристые волосы и такого же оттенка глаза, казалось, сами излучали едва уловимое сияние. Всё же эльфы по праву считались одной их самых красивых рас Яланса. Жаль, что для него всё так закончится.

— В чём дело? — с лёгкой полуулыбкой спросил Самаэль, понизив голос.

Со Фэй, вздрогнув, вернулся в реальность и обнаружил, что демон всё ещё держит его на руках в весьма двусмысленной позе. Он шевельнулся, показывая, что хочет вернуться на твёрдую землю, и тот отпустил его. Вновь стоя на своих двоих, он взглянул на Самаэля снизу вверх. Тот ответил улыбкой, и у Со Фэя заколотилось сердце. Безумно красивый, просто глаз не оторвать, но такой смертоносный, что в жилах кровь стынет.

Эльф быстро помотал головой, показывая, что всё в порядке.

В порядке, конечно же, ничего не было. Он лихорадочно перебирал пути спасения своей драгоценной жизни. О том, чтобы хитростью победить Самаэля, он теперь и думать не смел. Сейчас главное не дать демону погубить Со Фэя, а в идеале — ещё и стать ему полезным.

Самаэль настолько привык изображать заинтересованность и заботу, что даже теперь не выходил из роли. Он взял Со Фэя за руку.

— Здесь опасно, — тихо произнёс демон. — Я отведу тебя в безопасное место.

В голове Со Фэя эхом отозвалось: «Здесь опасно. Я отведу тебя к монстру, чтобы он тебя сожрал».

Эльф побелел, как полотно, но побоялся что-то говорить. И дело было даже не в социофобии, просто он опасался: если демон случайно поймёт, что Со Фэй знает о его намерениях, то прикончит прямо тут. Так что он, скрепя сердце,*** последовал за ним.

[***Скрепя сердце (硬着头皮, yìngzhe tóupí) — букв. «отвердив кожу головы». Означает «стиснув зубы», «без энтузиазма, но вынужденно».]

Изящная рука Самаэля была тёплой, но Со Фэй совсем не ощущал тепла, а его собственная ладонь, казалось, вот-вот покроется холодным потом.

Через некоторое время демон рассеянно обронил:

— Твой питомец, должно быть, тоже здесь.

«Чёрт, парень, отличный способ сменить тему,» — подумал Со Фэй.

Самаэль повернулся к нему с нежной улыбкой и продолжил мягким голосом:

— А если он не найдётся, пойдём и поймаем тебе другого.

Зараза, ну вот и понеслась. Знает Со Фэй, куда он пойдёт: прямиком в пасть к десятицветному монстру!

Назови своё имя

«Парень, да ты просто закапываешь свой актёрский талант в землю! По тебе «Оскар» плачет!»

Самаэль достиг в притворстве немыслимых высот, и всё выглядело так, будто он со всей возможной мягкостью (на самом деле нет), нежностью (точно нет) и обожанием (категорически нет) ведёт Со Фэя за руку куда-то в недра пещеры.

Не знай Со Фэй, как всё обстоит на самом деле, точно купился бы на это представление и поверил, что демон от него без ума. Но романтической любви место только в книгах, а никак не в откровеннейших, топовых и очень горячих BL-шедеврах игровой индустрии!

Любовь с первого взгляда? Что это за слово?

Любовь на хлеб не намажешь. Какой от неё толк? Со Фэй был настроен на этот счёт весьма скептически.

Вот так юный демон и юный эльф, всем своим видом излучая теплоту и умиротворение, рука об руку прибыли в логово свирепого зверя девятого ранга.

Десятицветный зверь полностью оправдывал своё гордое имя: шерсть переливалась десятью цветами; они сверкали, как неоновые огни, переходя один в другой.

Если его не злить, он был очаровательным крохой, который мог уместиться на ладони взрослого человека. Пушистый разноцветный меховой комочек был таким прелестным, что любая девушка запищала бы от восторга*.

[*Запищала от восторга (心肝乱颤, xīn gān luàn chàn) — букв. «сердце и печень дрожат». Выражение означает сильное эмоциональное волнение, трепет, учащённое сердцебиение от восторга или умиления.]

Со Фэй девушкой не был, зато был любителем красивого меха, а потому невольно залюбовался. Он прекрасно помнил, насколько опасен и безжалостен этот хищник после трансформации, но как же он хорош сейчас!

От Самаэля не укрылось восхищение в его глазах. Демон невозмутимо отвёл взгляд и непринуждённым тоном предложил:

— Если он тебе по вкусу — так забирай себе в питомцы.

Со Фэй, подняв голову, взглянул на демона в ответ. Оценил тон, выражение лица… Будь он наивной глупышкой, покраснел бы и тут же побежал навстречу хищнику, чтобы взять на ручки. Но он-то был не девушкой, а 27-летним взрослым парнем! По крайней мере, первоначально.

— Не нравится он мне, — наконец нашёлся с ответом он, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — Мохнатый какой-то.

— Да ну? — Самаэль прищурился и бросил многозначительный взгляд на розовый мешочек, висящий на груди у эльфа.

Тот вздрогнул.

— У меха зверя ледяного пламени всего два цвета, — продолжал демон, — а здесь целых десять. И тебе правда не по душе?

«Чёрт, чёрт, чёрт! Он знает, что это я тогда спёр его добычу, он всё знает!» Со Фэй через силу выдавил:

— Слишком пёстрый, как по мне.

Слишком пёстрый, как же. Да он от одного его вида млел от восторга!

— Значит, не нравится…

Фиолетовые глаза демона потемнели, их выражение посуровело. Какая ещё нежность? Какая забота? Теперь это был взгляд убийцы.

Понимая, что если по-хорошему не получится, тот будет действовать силой, Со Фэй поспешил пойти на компромисс.

— Вообще-то нравится. Да, да, даже очень нравится.

Нельзя забывать, что такому слабаку, как он, нечего противопоставить могущественному демону.

Со Фэй пустился в рассуждения: если он не поможет одолеть монстра, то Самаэль выпьет его кровь для восстановления сил. А если поможет и оба будут действовать быстро и слаженно, то у него появится шанс одолеть зверя и выжить.

Эльф принялся рыться в бездонном мешочке в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы в предстоящем бою.

Демон уже знал, что это Со Фэй прикарманил тушу зверя ледяного пламени, и намеревался использовать эльфа как живую мишень, так что тому было нечего терять. Он осмелел настолько, что извлёк из мешочка часть шкуры зверя и преувеличенно вежливо обратился к Самаэлю:

— Понадобится твой кинжал.

Демон вскинул брови. Не слишком ли быстро этот эльф из робкого и трусливого преобразился в решительного и даже величественного? В фиолетовых глазах мелькнула задумчивость. Впрочем, неважно. Он всего лишь приманка.

Как известно, Клинок Асуры был верен лишь своему хозяину, связанному с ним узами крови. Этот божественный артефакт нельзя было ни украсть, ни отобрать силой. Кроме того, никто другой не сможет его активировать, так что Самаэль без колебаний протянул клинок эльфу, проявляя великодушие.

Тот взял кинжал и ловко принялся за дело. Клинок был острым и резал без труда, и чем дольше его держишь, тем удобнее он ложился в руку. Для разрезания шкур лучше и придумать нельзя.

Шкура зверя ледяного пламени была идеальной — не слишком толстой, не слишком тонкой и поразительно чистой. Со Фэй расстелил её на земле и принялся кроить, разрезая снова и снова, пока она не приобрела очертания, напоминающие человеческую фигуру.

Убив кучу времени, он наконец закончил и вернул Самаэлю его оружие. Расправив импровизированную накидку, эльф набросил её на себя и плотно завернулся. Наружу выглядывала только пара глаз.

Его нелепый вид мог бы вызвать смех, но Самаэль даже не улыбнулся.

У шкуры зверя ледяного пламени были неплохие показатели защиты, и эльф явно пытается себя уберечь. А раз он так поступает, то, очевидно, знает об опасности.

Десятицветный зверь выглядел миленьким и безобидным — это был его способ приманивать добычу. Несведущие искатели приключений легко попадались на уловку, но этот эльф к их числу явно не принадлежал.

Он знает, какая судьба его ждёт, и всё равно идёт прямиком в лапы монстру? Демон наблюдал с холодным безразличием.

Тем временем Со Фэй стал приближаться к зверю. Но он так старательно замотался в спасительную шкуру, что еле ковылял, а страх ещё больше замедлял его движения. Не пройдя и половины пути, он вдруг остановился и обернулся на Самаэля.

Тот ещё больше помрачнел. Что этот эльф теперь задумал?

— Хочешь, тебе такую же сделаю? — после некоторой заминки предложил тот.

Демон не ответил. Со Фэй почувствовал себя глупо: это ведь он будет танковать, принимая на себя весь урон, и конечно, ему не важна скорость передвижения и ловкость. Демон же, будучи дамагером, должен шустро атаковать и уворачиваться, а в шкуре он потеряет всю свою манёвренность. Тогда им обоим точно конец.

И всё же самые важные части тела следовало защитить. Вытащив из мешочка лоскут шкуры размером не больше торса, он бросил его в сторону Самаэля:

— Нагрудник.

С сомнением посмотрев на шкуру, демон всё-таки поднял её и кое-как приладил к груди.

Сделав глубокий вдох, Со Фэй вновь двинулся вперёд, но тут услышал оклик сзади:

— Назови своё имя!

— Сайфер Эванс, — отозвался он после короткой паузы.

— Самаэль Лоне, — донеслось в ответ.

И правда, они ведь так и не познакомились, хотя уже какое-то время провели вместе. В отличие от него самого, демон не знал, с кем имеет дело. И, с горечью понял Со Фэй, не очень-то и хотел знать. Да и кому придёт в голову запоминать имя пушечного мяса, которое всё равно скоро сожрут.

Со Фэй с обречённым видом продолжал приближаться к свирепому зверю. Глядя на пушистый миленький комочек, он испытывал смешанные чувства**.

[**Смешанные чувства (五味杂陈, wǔ wèi zá chén) — букв. «пять вкусов смешаны вместе». Выражение часто используется для описания сложных и противоречивых эмоций.]

Среди умений эльфийской расы была повышенная ловкость. Уповая на неё, Со Фэй очертя голову*** бросился в атаку.

[***Очертя голову (壮士断腕, zhuàngshì duànwàn) — букв. «смелый муж отрубает руку, (укушенную змеёй)». Выражение означает «предпринять решительные меры»; «пойти на крайний шаг».]

Самаэль невольно удивился его точности, меткости и жестокости. Да, эльф и впрямь знал, что представляет собой этот зверь. Демон без раздумий активировал Клинок Асуры, и в мгновение ока огромное лезвие обрушилось на монстра.

Со Фэю удалось ухватиться  за рожки, но дальше ему придётся нелегко: они выступали наружу лишь в первозданной форме, а после трансформации прятались внутрь. Его задача как раз и заключалась в том, чтобы крепко их удерживать и не дать втянуться даже в финальной форме, и именно поэтому Самаэль не мог справиться в одиночку: у него просто не хватало рук.

Пока рожки торчали наружу, защита монстра составляла лишь треть от обычной. Если в этот момент разрубить его пополам, со зверем будет покончено, но и Со Фэй тогда тоже не выживет.

В момент гибели монстра его рожки взрывались; если Со Фэй их не удержит, они спрячутся, и зверь взорвётся изнутри. Не останется ни шкуры, ни мяса, ни даже ядра — одни ошмётки.

Если же ему удастся удержать их снаружи, рожки всё равно взорвутся после победы над монстром, но так вся остальная добыча останется невредимой, и Самаэль завладеет ценным ядром. Но тогда вместе с рожками ошмётками станет несчастный эльф…

Увидев демона с клинком наголо, Со Фэй мысленно взмолился, чтобы всё прошло гладко. Оставалось только надеяться, что шкура зверя ледяного пламени защитит от взрывной волны. Пусть даже он будет тяжело ранен — это ничего, лишь бы выжить!

И тут он с ужасом обнаружил, что Клинок Асуры нацелен не на свирепого зверя, а смотрит прямо на него!

«Эй, эй, парень, ты чего удумал? Нельзя пилить сук, на котором сидишь!»

Со Фэй ещё ничего сообразить не успел, как Клинок Асуры безжалостно обрушился на него. Его отшвырнуло прочь колоссальной волной энергии от меча.

Он жив?

Его руки сжимали что-то мягкое и податливое. Со Фэй взглянул и изумился: тем ударом Самаэль отрубил монстру рожки.

Со Фэй молниеносным движением забросил их в бездонный мешочек и рванул в противоположном направлении. Твою ж мать, так им обоим и погибнуть недолго!

Насколько он понимал, первоначальный план был такой: он крепко держит рожки, а Самаэль быстренько убивает свирепого зверя, хотя самому Со Фэю это грозило гибелью. А демон вместо этого взял и отсёк рожки. Теперь взрыв Со Фэю не грозит, но монстр всё ещё жив, и удобный момент упущен.

Да, сейчас его защита значительно ниже, но сила атаки-то осталась прежней! К тому же, теперь он может впасть в буйство, и тогда конец не только им двоим, но и самой пещере.

Со Фэй не знал, смеяться или плакать. Ясно, что Самаэль хотел спасти его… Но теперь эта пещера станет им могилой — и незадачливой парочке, и всем зверям. И стоило оно того?

Всё это промелькнуло в голове Со Фэя со скоростью света, пока он драпал со всех ног. В этот момент монстр атаковал, и от сильнейшей ударной волны вся пещера содрогнулась до основания.

Обернувшись, Со Фэй увидел, что демон едва успел выставить перед собой Клинок Асуры, парируя удар. Прекрасное лицо залила мертвенная бледность, из уголка губ текла струйка крови, но фиолетовые глаза смотрели хладнокровно и безжалостно. Он был серьёзно ранен, но отступать даже не думал.

Зверь яростно взревел. Самаэль одной рукой поднял Клинок Асуры и вонзил себе в грудь. Кровь хлынула потоком, и клинок жадно поглощал её, издавая зловещий гул. Лезвие, доселе чёрное, засветилось алым, когда кровь хозяина пробудила ярость оружия.

Самаэль резко вырвал меч, не замечая, как брызнувшая кровь насквозь пропитывает его одежды. Чёрные волосы развевались, фиолетовые глаза потемнели. Клинок Асуры, окутанный ослепительным сиянием, обрушил на монстра страшный удар и рассёк его тело.

Со Фэй с отвисшей челюстью наблюдал, как десятицветный зверь шумно падает на землю.

Демон, обессилев, одной рукой опирался на свой клинок и, похоже, лишь благодаря ему ещё держался на ногах. Теперь, когда алое сияние угасло, Со Фэй видел лишь очертания фигуры, стоящей спиной к нему. Силуэт этот был стройным и изящным, но в нём сквозило упрямство и непреклонность. Судьба была к нему неизменно сурова, но он никогда не сдавался.

Самаэль был сильно изранен: сперва миазмы Леса тысячи ядов, потом сильнейшая атака свирепого зверя, а под конец его чуть не доконал собственный кровожадный клинок.

Со Фэй знал: если не вмешиваться, у демона не хватит сил даже на то, чтобы дотянуться до туши монстра и забрать его ядро. Тогда останется лишь ждать, пока он отдаст концы.

А раз уж правила этой игры таковы, что Сайфер Эванс и Самаэль Лоне не могут существовать одновременно, он может просто равнодушно наблюдать, как демон умирает. И проблема решится сама собой.

Равнодушно наблюдать? Да хрена с два.

Он живой, он настоящий! Ему столько всего пришлось пережить, и всё же он не опустил руки. Да, возможно, он пытался убить беднягу Сайфера, но всё же решил пощадить. Со Фэй далеко не святой, но он не мог просто так смотреть, как живая душа угасает прямо у него на глазах. Это было выше его сил.

Бредовый сюжет, бредовые правила игрового мира! Если струсит и подчинится им, чем он тогда будет лучше никчёмного Сайфера Эванса?

Нет, он таким ни за что не станет, ясно? Со Фэй — это Со Фэй, и точка. В жопу сюжет этого жалкого шоу.

Он рванул обратно, сперва собираясь сосредоточиться на монстре, но затем вспомнил об одной важной детали.

Быстро приблизившись к демону, он выхватил из его руки Клинок Асуры. Лишившись поддержки, тот завалился назад и опустился на землю.

Медленно угасающий взгляд фиолетовых глаз был прикован к Со Фэю, и судя по их выражению, Самаэль явно ошибочно истолковал намерения эльфа.

Он не стал тратить время, развеивая паранойю демона, а вместо этого поспешно бросился к поверженному монстру и провёл клинком по его шкуре. Та с треском разошлась. В отличие от зверя ледяного пламени, у этого кровь была ярко-алой, неотличимой от человеческой, и источала густой запах железа.

Работа в таких условиях была крайне неприятной для непривычного к такому Со Фэя, но то был вопрос жизни и смерти, поэтому эльф, превозмогая тошноту, проворно взялся за дело, как заправский мясник.

Добравшись до ядра зверя, Со Фэй с неприятным удивлением обнаружил, что оно треснуло: похоже, удар Самаэля пришёлся прямо в него, и треть ядра исчезала прямо на глазах, впитываясь обратно в тушу.

В панике схватив остатки ядра, он бросился к Самаэлю.

Когда он приблизился, глаза демона блеснули. Он собирался что-то сказать, но Со Фэй, опередив его, с силой сунул ему в рот ядро, всё ещё горячее, в крови и ошмётках мяса.

От неожиданности демон едва не поперхнулся и широко распахнул глаза.

Со Фэй, опустив голову, смотрел на него. Восхитительные фиолетовые глаза были полны удивления и недоверия. На красивом лице больше не было ни холодного безразличия, ни притворной мягкости, ни обманчивой заботы — лишь искренние чувства, вырвавшиеся на свободу.

Самаэль потерял самообладание всего на короткий миг, но этого хватило, чтобы у Со Фэя бешено забилось сердце. Да, красоту он ценил всегда…

Медленно тая, ядро оставляло во рту запах крови и ощущение липкости, но через них пробивалась сильная освежающая сладость.

Самаэль поднял взгляд на своего спасителя. Взъерошенные короткие волосы, лицо, шея, руки — всё было перемазано кровью, и вид он имел донельзя потрёпанный и замученный.

Демон ненавидел кровь, ненавидел свою вампирскую сущность, но в этот момент эльф, весь в крови, был настолько прекрасен, что он не мог отвести глаз.

Сайфер Эванс, значит. У него был шанс уйти, но он решил вернуться. Что ж, потом пусть не жалуется.

Милота или смерть!

Увидев, что ядро начало действовать, Со Фэй с облегчением выдохнул. Вскочив на ноги, он вернулся к туше зверя, сжимая в руке Клинок Асуры. Какой всё-таки красивый мех, нельзя, чтобы он пропал. Другой такой возможности не будет!

После нескольких тренировок он стал мастерски обращаться с кинжалом, явно прокачав навык снятия шкур чуть ли не до предела. Да и кровь уже так не пугала, как в начале. К тому же, мех был особенным, к нему ни пылинки не приставало. И хотя его свойства по-прежнему оставались загадкой, один роскошный и стильный вид уже давал ему сто очков вперёд против меха зверя ледяного пламени.

В финальной форме десятицветный зверь был не так уж велик, всего вдвое больше Со Фэя. А для того после разделки зверя ледяного пламени, размерами напоминавшего небольшую гору, это было лёгкой разминкой.

Несколько взмахов кинжала — и вот уже мясо отделено от шкуры и костей и нарезано аккуратными кусками. Добыча отправилась в пространственный мешочек.

Похлопав по нему рукой, Со Фэй от души улыбнулся: сумка, набитая разнообразными полезными трофеями, наконец подарила ему ощущение уверенности и безопасности.

В этот момент стены пещеры с гулом затряслись. Звук нарастал, и вскоре превратился в оглушительный рёв, словно где-то рядом скакал бесчисленный табун диких коней.

Повернув голову на звук, Со Фэй от изумления потерял дар речи: к нему неслись все звери пещеры! Как же их невообразимо много!

Всё это напоминало корриду, где с одной стороны приближалась орда монстров, а с другой был несчастный эльф в роли красной тряпки. Отступать некуда. Его же сейчас просто затопчут!

Но тут, словно из ниоткуда, метнулась тень и заслонила его собой. Пробудив Клинок Асуры, Самаэль провёл чёрным лезвием по земле, оставив в земле глубокую длинную борозду, разделившую их двоих и зверей.

Те резко остановились, бросая настороженные взгляды на демона. Со Фэй от страха совсем перестал соображать.

— Ч-что вообще происходит? — пролепетал он.

— Десятицветный зверь мёртв, — обводя холодным взглядом разношёрстное сборище, глухо отозвался Самаэль. Он не выпускал меч из рук.

Вот оно как. Всё, что он него осталось, уже заботливо сложено в бездонный мешочек. А монстрам что с того? Они пришли его оплакивать всей стаей или что?

— Он был хранителем пещеры, — пояснил Самаэль. — Теперь, после его смерти, водяная завеса исчезнет. Ядовитые испарения попадут внутрь, и в лесу больше не будет безопасного убежища.

— Так это он создавал завесу?

— Его выделения, если быть точным.

Со Фэй позеленел от ужаса. Они нарушили экологическое равновесие между лесом и пещерой, и теперь всем этим зверям конец. И это не говоря о другой проблеме… Сгоряча он отдал Самаэлю всё звериное ядро без остатка, не оставив себе ни кусочка. Получается, он теперь тоже погибнет от отравления, как все эти бедняги?

«Эй, эй, эй! Можно стереть вот это всё и загрузить моё последнее сохранение? Я бы снова ему помог, но теперь поступил бы умнее! Умоляю…»

Самаэль, похоже, подумал о том же. Он без колебаний сделал надрез на своём запястье и протянул руку Со Фэю.

— Пей, — велел он. — На время это защитит от ядов.

Тот непонимающе похлопал глазами… А затем без малейшего стеснения приник губами к кровоточащему запястью.

Но стоило ему это сделать, как рана мгновенно затянулась. Кожа вновь стала чистой и абсолютно гладкой, и в рот не попало ни капли. Со Фэй был поражён: вот это регенерация!

Нахмурившись, Самаэль сделал ещё один надрез, но всё повторилось, и эльф вновь остался ни с чем.

Тем временем водяная завеса начала истончаться. Ядовитые миазмы хлынули внутрь, и некоторые слабые звери уже опустились на землю без сил. До Со Фэя отрава ещё не добралась, но в замкнутом пространстве пещеры это был лишь вопрос времени.

В отчаянной ситуации его осенило: десятицветный зверь! Да, ядро досталось Самаэлю, но уже после того, как часть его растворилась в зверином мясе. И был шанс, что последнее теперь тоже дарует устойчивость к отравлению.

Время поджимало. Со Фэй торопливо выудил из мешочка ломтик сырого мяса. Зажав нос двумя пальцами, он заставил себя проглотить его… Хм, а на вкус не так и плохо. Немного напоминает сашими.

От желудка поднялась волна прохлады, и дышать сразу стало легче. Похоже, сработало!

Со Фэй поделился мыслями с Самаэлем, и тот кивнул в знак согласия.

Десятицветный гигантский зверь от природы наделён сопротивляемостью к миазмам Леса тысячи ядов. Лучше всего от них помогает его ядро. А мясо, впитавшее часть ядра, даст пусть не пожизненный, но долгий иммунитет к отравлению — на несколько десятков лет точно хватит.

После того, как угроза смерти от отравления миновала, Со Фэй перевёл взгляд на толпу зверей, уже одурманенных и ослабевших. Некоторые, чувствуя приближение конца, начинали злиться.

— А с ними что делать? — растерянно* спросил он.

[*Растерянно (一个脑袋十个大, yīgè nǎodai shí gè dà) — букв. «одна голова стала десятью большими». Выражение описывает сильное замешательство, растерянность или головную боль от множества проблем.]

— Убить, — негромко отозвался демон, поигрывая клинком в руке. Это прозвучало так буднично, словно речь шла о готовке: капусту нашинковать, свинину обжарить, зверей убить.

«Твою ж мать, парень, как у тебя всё просто! Тут собралась живность со всего леса, и у тебя поднимется рука их в расход пустить?»

Однако Самаэль, кажется, не шутил…

Со Фэй не нашёлся, что сказать. В этот момент он краем глаза заметил знакомую мордочку, а вместе с ней круглые бока, покрытые блестящей шёрсткой, и четыре короткие сильные лапки. Ой, а кто это у нас тут? Не его ли это неблагодарный питомец, бросивший хозяина на произвол судьбы?

Малыш, похоже, уже успел надышаться ядовитых миазмов, потому что вид имел вялый и поникший. Он тоже заметил Со Фэя и сначала застыл, как будто не ожидал встретить его здесь в полном здравии. Потом подметил необычное поведение хозяина и того, второго рядом с ним. Зверёныш хоть и был невелик ростом, но жил на свете уже долго и многое успел повидать, поэтому смекнул, что к чему.

Покопавшись в памяти, он вспомнил, что эльфу пришёлся по душе мех зверя ледяного пламени. Подобравшись, он одним прыжком преодолел расстояние между толпой зверей и хозяином и принялся поскуливать.

Убедившись, что привлёк внимание Со Фэя, кроха состроил донельзя жалобный вид, и огромные агатовые глаза наполнились слезами. Бока засияли ярким золотом, словно на них упал луч солнца. Вытянув лапки, малыш перекатился через себя, отряхнув шёрстку, которая от этого стала выглядеть ещё более мягкой, гладкой и хорошенькой.

И Со Фэй растаял… Ну какой же он всё-таки умилительный! Так и хочется тискать и гладить.

Верно угадав настроение, маленький хитрец бросился к хозяину, уютно свернулся клубочком у него на руках, прижавшись к груди, и с преувеличенным трагизмом кашлянул.

Ну вы посмотрите на него, он совсем плох, ни дать ни взять бедная сестрица Линь!**

[**Сестрица Линь (林妹妹, Lín Mèimei) — речь идёт о Линь Дайюй, трагическом персонаже классического китайского романа «Сон в красном тереме», которая отличалась хрупкостью и болезненностью.]

Со Фэй был мягкосердечным, но далеко не глупым. Он прекрасно понимал, почему зверёныш разыгрывает драму: кто бы захотел умирать от отравления? Этот негодник бросил хозяина, но положа руку на сердце — их отношения ещё не стали крепкими и глубокими, поэтому неудивительно, что в критический момент он дал дёру, спасая свою хорошенькую шкурку.

К тому же, мяса ещё много, можно дать ему кусочек. Эльф скормил зверёнышу один ломтик. Проглотив противоядие, малыш сразу оживился. Он потёрся о Со Фэя и с довольным видом спрыгнул на землю.

Звери во все глаза наблюдали за этим действом. А потом…

Увиденного ему никогда не развидеть.

По ту сторону черты,  проведённой Клинком Асуры, столпилось бесчисленное множество зверей от мала до велика. Были среди них и пушистые, и гладкошёрстные, и вовсе лысые; в глазах рябило от всевозможных окрасов. И все, как один, принялись подражать маленькому хитрецу.

Чего они только не вытворяли! Строили жалобные глаза, перекатывались с боку на бок, отряхивались, переступали с лапы на лапу и даже подвывали…

Что ж, иногда обстоятельства диктуют условия… Если прожорливый священный зверь чему-то их и научил, так это тому, что нужно притвориться миленьким, если хочешь жить. Милота или смерть!

Виксанна...

Они всё продолжали и продолжали…

«Вот ты, здоровяк слева. Ты такой сильный и мощный, так с какой стати по земле катаешься? Мало того, что унижаешься, так ещё и пылищу поднял. А ты, мелкий справа, какого хрена отряхиваешься? У тебя ж даже шерсти нет, чем ты там пытаешься трясти? Твои голые складки выглядят жутковато, знаешь ли! И демон кошмаров здесь, надо же! Ну ты-то куда? Ты вообще бесплотный и ни разу не миленький!»

Ну и зрелище… Со Фэй закрыл лицо рукой. Если бы критикой можно было убивать, его комментарии обладали бы разрушительной силой как минимум в мегатонну. Но поводов и впрямь хватало; он мог бы жаловаться три дня безостановочно, и поток красноречия ещё не иссяк бы.

Он в полной заднице. Если так пойдёт и дальше, поводов для нытья ему хватит до конца жизни

В попытке отвлечься от тягостных раздумий (а то так и в уныние впасть недолго) Со Фэй вопросительно глянул на Самаэля.

— Можно я с ними поделюсь?

Всё-таки добыча по праву принадлежала демону, поэтому следовало спросить разрешения.

— Как хочешь, — после короткой паузы ответил тот. Всё это время он сохранял каменное лицо, комичная сцена не вызвала у него и тени улыбки.

«Ну талант, актёрище!» — мысленно восхитился Со Фэй.

Получив дозволение, эльф шагнул вперёд и взмахнул рукой.

— Ну всё, всё, хорош метаться! Строимся в очередь, подходим по одному, а до того ждём спокойно! Здесь на всех хватит.

Он нисколько не сомневался, что звери его поймут, — если уж догадались устроить такое представление, то точно сообразят, что он сказал.

Те и впрямь притихли и послушно выстроились в линию, но мелкие зверьки не осмеливались даже приблизиться: в сообществе, где сильный жрёт слабых, это было смертельно опасно. По счастью, крупных хищников было не так уж много. Все они сильно разнились между собой, и Со Фэй изрядно пополнил запас знаний о фауне Яланса.

Видя, что хозяин хочет помочь зверям, его маленький питомец вызвался навести порядок в очереди. Сам он был невелик, но авторитет, похоже, имел немалый: даже самые свирепые хищники расступались перед ним, освобождая дорогу. Со Фэй смотрел и диву давался.

Вообще-то мяса у десятицветного зверя было не так чтобы много. Если раздавать по кусочку, то достанется не всем. Но Со Фэя осенило: можно же сварить суп! Побросав мясо с костями в большой котёл с водой, он приступил к готовке.

Ядро даровало невосприимчивость к отравлению, но чем больше разбавлять, тем короче будет его действие. Эффекта от супа хватит лет на пять-шесть, пока этого будет достаточно.

Для эльфа это мгновение ока, а для этого места — целая эпоха; хватит, чтобы в пещере вырос новый десятицветный зверь, который восстановит равновесие между ней и Лесом тысячи ядов.

Со Фэй всего этого не знал. Мясом он поделился не только потому, что его подкупили красивые меха и жалобный вид зверей; он преследовал и более прозаичную цель.

Монстры преграждали им с Самаэлем путь наружу. Да, сейчас они были напуганы мощью Клинка Асуры и не рисковали приблизиться, но если им не помочь, выйти из пещеры пришлось бы очень дорогой ценой.

Ни одна, ни другая сторона не желала обострять ситуацию, поэтому мирное решение проблемы станет прекрасным выходом для всех. К тому же, парочка двуногих нарушила экологическое равновесие из корыстных побуждений. Как дитя своего просвещённого века, Со Фэй прекрасно осознавал, какими катастрофическими последствиями это чревато. И пусть беда уже произошла, он постарается свести ущерб к минимуму.

На исходе второго дня работа была завершена, и всем выжившим зверям досталась порция супа с мясом, пусть и довольно скромная. Со Фэй спас их от отравления, и те расступились, освобождая путь на свободу.

Дороги из леса Ноэль вели в земли людей, троллей, зверолюдей и гномов. Со Фэй хотел вернуться в Валинор, но не мог припомнить, чьи территории ближе всего к эльфийским, так что остановил выбор на человеческих.

Среди всех девяти великих рас человеческий род отличался наименьшей продолжительностью жизни. Зато плодились люди не в пример другим, так что были весьма многочисленны. Благодаря своей универсальности и поразительной способности к адаптации они неплохо ладили со всеми прочими расами, беспрепятственно обмениваясь знаниями.

До самой границы леса Со Фэя и Самаэля сопровождала процессия благодарных хищников, и искатель приключений, случайно ставший тому свидетелем, перепугался до полусмерти. А вскоре по Ялансу поползли слухи об эльфе-укротителе зверей высочайшего класса, красота и таланты которого не знают себе равных.

Если бы Со Фэй узнал об этом, то был бы невероятно польщён.

***

Так они покинули лес Ноэль. Со Фэй не знал, смеяться или плакать, наблюдая за своим четвероногим спутником: тот, даром что был размером всего с две ладони, вышагивал, гордо задрав голову и всем своим видом демонстрируя: я крутой шерстяной зверюга, смотрите, как мощны мои лапищи!

Питомец у него, конечно, непростой. Со Фэй это понял, увидев, как уважительно относятся к нему другие звери. Он думал, что мелкий останется в лесу, но тот сопровождал их с Самаэлем, словно это само собой разумеется.

— Ты зачем за нами увязался? — Со Фэй легонько ткнул его ногой.

Тот в ответ разразился целой тирадой из порыкиваний, абсолютно непонятной для уха эльфа. Он повернулся к Самаэлю:

— Ты понимаешь звериный?

В Ялансе был общий язык, широко распространившийся среди всех рас за миллионы лет сосуществования. Однако каждый народ обладал ещё и своим собственным языком, дающим уникальные умения. Эльфийское наречие, к примеру, позволяло общаться с растениями, обладающими духовной энергией, а зверолюди могли на своём языке вести беседы с дикими животными.

Тот нахмурился. Зверёныш сказал примерно следующее: «Глупый слуга, как смеешь ты проявлять такую непочтительность! Но этот священный зверь великодушен, а потому, так и быть, прощает тебя. В этом лесу было всего несколько сильных крупных зверей, и всех убили вы. Ты ведь не желаешь мне голодной смерти?»

— Нет, — помолчав, отозвался демон.

Со Фэй вздохнул. Раз так, ничего не поделаешь.

Лишь многие годы спустя Со Фэй, вспоминая этот случай, осознал: как мог Самаэль не понимать детёныша, если демон прекрасно владел не только звериным наречием, но и остальными восемью? Таков был его врождённый дар, подарок от разработчиков, упрощающий вступление в отношения с девятью шоу. Он просто поленился переводить, вот и всё. Но к тому времени Со Фэй уже скупил учебники, прокачивающие языковые навыки, и мог сам препираться со своим питомцем, так что поднимать шум было поздновато.

Земли людей носили название Артес. Из-за особенностей человеческой расы — многочисленности и многообразия верований — в Артесе было три крупных города, каждым из которых управлял градоначальник, и эти трое стояли над всеми людьми.

Как известно, среди всех девяти великих рас люди живут меньше прочих, всего около ста лет. Однако люди были и самой плодовитой народностью, так как быстро и без труда обзаводились многочисленным потомством.

Помимо численного превосходства, отличительной особенностью людей была их крепкая вера и дух. Тела их были слабы, но духовный потенциал огромен. В отличие от небожителей, с рождения наделённых значительным запасом духовных сил, у людей эти самые силы были весьма посредственны. Лучшие представители человеческой расы путём совершенствования и усердных тренировок порой могли даже превзойти небожителей, однако появление одного такого человека в тысячелетие уже было чудом.

Тем не менее, приспособляемость людей была поистине невероятной: веками существуя бок о бок с другими расами, они многое от них переняли и создали собственные духовные практики, с помощью которых улучшали физические способности и даже продлевали жизнь.

Градоначальники трёх величайших человеческих городов были лучшими из лучших; жили они в среднем около пятисот лет, а те, кто продолжал восхождение к совершенству, и того дольше. Однако взамен они лишались возможности иметь потомство. Таков был незыблемый закон равновесия: чтобы что-то обрести, нужно от чего-то отказаться.

С лесом Ноэль граничил один из таких городов — Майер. Со Фэй узнал его, лишь только вдалеке показались городские ворота.

В его сердце вспыхнула радость: повезло так повезло. Градоначальник Ариан Майер был самым первым шоу, которого он когда-то добился. Был он мягким и милым человеком, хоть и слегка недалёким. Очаровать его было несложно; тот с первой встречи был покорён всепоглощающей властной аурой главного героя.

Но подождите… Со Фэй вернулся из сладких грёз в жестокую реальность: он больше не в своей игре, а роль непревзойдённого гуна теперь уготована другому.

Эльф покосился на Самаэля, и в душе его полыхнули печаль и гнев. Неужели его милому наивному шоу суждено попасть в чужие руки?

«Я на такое не подписывался!»

От демона не укрылось напряжение спутника. Но, едва встретившись со взглядом фиолетовых глаз, Со Фэй поспешно отвёл свои… Не хочется, чтобы всё сложилось вот так, но что он мог поделать? Не говорить же Самаэлю: «Слушай, парень, мы вместе прошли огонь и воду, так что давай-ка не распускай руки и не отбивай у меня этого шоу, бла-бла-бла…»

Самаэль точно подумает, что он окончательно умом тронулся.

Среди девяти великих рас именно у людей было меньше всего предубеждений. Их земли были открыты всем, главное — пройди регистрацию да заплати пошлину в пару серебряных монет.

Однако у Со Фэя были свои опасения: слухи о трагедии в Валиноре, ясное дело, разнеслись быстрее ветра, и эльфы наверняка раскинули сети, чтобы поймать хитрую ускользнувшую рыбёшку.

Неприметным его никак нельзя было назвать. Даже в огромной толпе людей он будет выделяться. Нельзя быть уверенным, что он не попадётся на глаза кому-то с недобрыми намерениями.

Поэтому, покинув лес Ноэль, он наложил на себя простые чары, изменившие броский оттенок его волос и глаз. Всё благодаря предусмотрительности Виксанны: в пространственном мешочке была целая полка книг. Когда у Со Фэя появилось время изучить их, он обнаружил, что это всё были книги по магии, содержащие разнообразные заклинания, от простейших до самых сложных.

Будучи молодым господином из чистокровной эльфийской семьи, Сайфер Эванс почему-то не мог похвастаться ни выдающимися магическими способностями, ни особой ловкостью. Тем не менее, он значительно превосходил обычных людей, и базовые чары давались ему без труда.

Однако, чем проще заклинание, тем легче его распознать, так что одурачить им можно было разве что простой люд и городскую стражу.

Но он недооценивал, какой фурор произвело падение Священного Древа.

Едва войдя в город Майер, он был буквально ослеплён. Со всех сторон на прохожих кричали первые полосы газет, все как одна посвящённые Валинору и перемывающие косточки Эвансам.

Хватило и одного взгляда, чтобы Со Фэй побледнел чуть ли не до прозрачности.

«Некогда могущественный и процветающий род Эвансов уничтожен после падения Священного Древа!»

«Семейство, навлёкшее на себя гнев короля эльфов, казнено в полном составе!»

Виксанна… Мертва?

Кровавая баня

Со Фэй призадумался.

Это его соплеменники приложили руку или здоровье Виксанны подточило применение запретных чар? Кто бы знал…

Так-так… Он ещё раз прошёлся взглядом по строчкам, впиваясь в каждую букву, после чего оглядел окрестности. Ни единого упоминания некоего Сайфера Эванса он не нашёл — лишь прямым текстом сообщалось, что из семьи Эванс в живых не осталось никого.

Но почему?

Эльфы явно не простили ему побег. На человеческих землях обширный поток и странников, и информации; если где-то и вести поиски, то именно здесь.

К тому же, было чётко указано: выживших нет. Как будто… как будто кто-то защищал его.

Это вселило в него наивную надежду: вдруг Виксанна тоже жива? После трагедии Грандлин скрылся, сам Со Фэй тоже сбежал, и осталась лишь она. Как ни крути, эльфам выгоднее сохранить Виксанне жизнь: даже если они не смогут шантажировать Грандлина, то его мягкосердечного сына — вполне.

Но к чему тогда держать это в тайне?

Может быть, даже эльфийские старейшины оказались бессильны перед последствиями применения запретных чар и не смогли её исцелить?

Со Фэя осенило: он ведь может узнать, жива ли мать. В пространственном мешочке целый шкаф ломился от книг, и такое редкое и сильное заклинание наверняка было записано в одной из них. Виксанна не упустила бы такую возможность.

А прочитав полное описание, он поймёт, могли ли эти чары убить её.

Но книг там немало, и быстро найти нужную будет не так-то просто. После долгих размышлений он самым серьёзным тоном обратился к Самаэлю:

— Можешь помочь?

Смерив его взглядом, тот кивнул.

— За мной.

Отыскав взглядом ближайший постоялый двор, Со Фэй торопливо нырнул внутрь. Он небрежно бросил на стойку пригоршню золотых, снял комнату и втащил за собой Самаэля. Не успел тот произнести хоть слово, как эльф извлёк из мешочка целый книжный шкаф.

При виде такого количества книг глаза демона сверкнули.

Со Фэй широким жестом указал на шкаф:

— Пожалуйста, помоги найти одну книгу… — и, помедлив, добавил — о запретных чарах. Телепортации.

Эльф уже было засучил рукава, готовый взяться за дело, когда заметил, что Самаэль стоит, так и не шелохнувшись. Он бросил на демона вопросительный взгляд, и лишь после этого тот взял одну книгу с верхней полки. Длинные пальцы нежно скользнули по корешку.

— Вот то, что ты ищешь, — тихо произнёс он.

Изумлённый Со Фэй посмотрел на находку. Она была тонкой, всего в палец толщиной, и видно было, что хранили её очень бережно. Обложку украшала светло-голубая пентаграмма.

Узор до боли напоминал ту самую печать телепортации. Похоже, и впрямь она! Как Самаэль умудрился так быстро её найти?

Самаэль по-прежнему держал книгу в руке и отдавать не спешил. Выражение фиолетовых глаз было нечитаемым.

— Ты со всеми так себя ведёшь? — после долгой паузы поинтересовался он.

Со Фэй растерянно заморгал, не сразу уловив суть вопроса. Самаэль намекает на его беспечность?

— Нет, — он не настолько наивен, чтобы вываливать свои богатства перед первым встречным незнакомцем.

— Тогда почему со мной?

Со Фэй открыл было рот, но так ничего и не ответил. Даже не дави на него госпожа социофобия, он всё равно не смог бы сказать правду: он не хотел и не мог относиться к Самаэлю как к незнакомцу.

Видя, что тот замялся, демон не стал настаивать. Переведя взгляд на магическую книгу, он будничным тоном произнёс:

— Я ведь тебя использовал.

«Использовал? Ты ж наш великий благородный герой! Ты меня чуть в гроб не загнал!»

— И ты это знал, — неумолимо продолжал демон.

«Естественно! Если б не знал, давно бы уже помер по твоей милости!»

— И всё же спас меня.

«Да, вот такой я мягкотелый.»

— Итак, — Самаэль вперил взгляд в Со Фэя и отчеканил, выделяя каждое слово. — Почему. Ты. Так. Поступил?

Со Фэй лихорадочно перебирал в голове возможные ответы.

Видя, что эльф по-прежнему молчит, он приблизился вплотную, нежно коснулся его щеки и едва заметно улыбнулся.

Самаэль унаследовал неземную красоту первородных демонов. Обычно лицо его было суровым, а бесстрастные фиолетовые глаза придавали ему неприветливый вид. Но стоило ему улыбнуться, как в его облике явственно проступало демоническое очарование: зловещее, властное, не терпящее отказа.

— Скажи же.

Видя Самаэля так близко, Со Фэй поплыл.

Ему было ведомо прошлое демона: рождение, детство, юность и взрослая жизнь. Но раньше всё это было лишь кадрами на мониторе, не касаясь его лично.

Теперь, когда он стоял лицом к лицу с настоящим Самаэлем, игры кончились.

У него отняли детство. Безрассудно напав на него, люди подписали себе смертный приговор, и он, сам того не желая, уничтожил целую деревню. Выжившие были в ужасе, но, тщательно скрывая ненависть и отвращение, терпеливо пытались его умаслить, натянув маски дружелюбия.

В ту пору Самаэль был всего лишь ребёнком и не знал, что от этих кратких мгновений притворной теплоты предательство потом ранит ещё сильнее.

Не имея возможности убить демона обычными способами, жители деревни прибегли к святому учению. Они возносили искренние молитвы и пожертвовали церкви все сбережения, лишь бы только ужасному чудовищу пришёл конец.

И вот в день рождения Самаэля сельчане, усыпив его подозрения напускной доброжелательностью, вонзили ему в грудь острейший клинок, наполненный духовной энергией небожителей.

Кровь окрасила празднество алым, а подлое предательство пробудило доселе дремлющие демонические силы.

Самаэль очнулся посреди кровавой бани. С его рук медленно сочилась тёплая липкая кровь.

Он посмотрел на единственного выжившего сельчанина, и фиолетовые глаза, яркие, словно самоцветы, наполнили беспомощность и ужас. Он двинулся к человеку, но был встречен пронзительным воплем ярости и отвращения:

— Демон! Демон! Ты исчадие ада!

Самаэль замер на месте. Лицо человека было перекошено от ужаса; он бранился не переставая, обвиняя Самаэля во всех грехах. Его бледное, полное злобы лицо разительно контрастировало с алыми брызгами вокруг.

Вконец обезумев, сельчанин взревел и ринулся вперёд, вновь пытаясь вонзить в демона святой клинок. Лицо его превратилось в маску безумной ярости. Но, так и не сумев приблизиться, он рухнул навзничь.

Юный Самаэль смотрел на трепещущее сердце в своей руке, и сияющие фиолетовые глаза затопила тьма.

Воспоминания вспышкой мелькнули в памяти Со Фэя, и от образа Самаэля, в одиночестве стоящего на залитой кровью земле, его сердце болезненно сжалось.

Глядя на юношу перед собой, Со Фэй ощущал, что внутри бушует буря. Он был чужд красивым словам, не умел утешать, и даже лицо его имело непроницаемое выражение. С самого начала он решил, что не будет ни сочувствовать демону, ни жалеть его, ибо и тем, и другим нанёс бы ему невыразимое оскорбление.

— Я не оставлю тебя, — наконец выдавил из себя Со Фэй. Слова прозвучали невыразительно и бесстрастно, и всё же были очень похожи на обещание.

«Если я буду нужен тебе, то не брошу тебя, как все они.»

Сказав это, Со Фэй и сам смутился. Он принялся мысленно себя успокаивать: да ладно, всё нормально, они с Самаэлем уже не первый день знакомы. Да, начало получилось не очень-то дружеским, но дальше всё вроде как пошло неплохо… Они поладили, многое прошли вместе, да их почти братьями можно считать. Да, точно! У Со Фэя никогда не было братьев, но он был уверен, что оно примерно так и ощущается. Он хотя бы был честен с Самаэлем и точно не собирался лебезить перед ним, пытаться угодить, а потом отвергнуть безо всякой жалости.

Он поднял глаза на Самаэля, и тот невозмутимо вернул взгляд. Смотря в эти бездонные глаза, Со Фэй почувствовал, как у него перехватило дыхание.

«Чёрт! Кого я пытаюсь обмануть? Это же всё просто отмазки. Да, я развратник! Да, я обожаю смотреть на красавчиков! Да, я даже после смерти стану похотливым призраком!»

Самаэль слегка улыбнулся, но взгляд его не выражал ничего. Он передал эльфу книгу:

— Вот то, что ты хотел.

Тот притворно закашлялся и поспешно отвёл глаза. Взяв в руки книгу, он принялся её листать, чтобы немного успокоиться.

Страницы были испещрены причудливыми символами. Будучи чистокровным эльфом, Со Фэй без труда понимал их. Его не интересовало использование печати телепортации — он прекрасно осознавал свои более чем скромные способности. Даже Виксанне эта магия далась непросто, что уж говорить о нём.

Бегло просмотрев книгу, Со Фэй почувствовал себя намного спокойнее. Эти чары, несомненно, были опасными, а механизм их активации был схож с пробуждением Клинка Асуры: последнему требовалась кровь хозяина, а первым — кровь мага, их творящего.

Тем не менее, маг отдавал её не всю, а лишь столько, чтобы хватило на перенос одного человека. Виксанна была сильна; подобные чары её не погубили бы. Крови она, скорее всего, потеряла много, но у неё за спиной стояло многовековое наследие Эвансов. Как жена главы семьи, она обладала внушительной коллекцией разнообразных сокровищ, в которой наверняка найдутся ценнейшие травы для восполнения запаса крови.

Он был уверен, что Виксанна подготовилась. А даже если нет — всё ведь случилось так внезапно — Маньци точно должен был пощадить её после слов «я расскажу всё, что может вас заинтересовать».

И раз запретная магия её не убила, существует немалый шанс, что она всё ещё жива. У Со Фэя отлегло от сердца.

Теперь его главной задачей было спасение Виксанны, и для этого ему придётся встретиться со своим первым шоу Арианом Майером.

Украденные сокровища

Со Фэй сделал выбор в пользу человеческих земель, поскольку из четырёх рас, проживающих вблизи леса Ноэль, лишь люди худо-бедно поддерживали отношения с эльфами.

Зверолюди, к примеру, всегда придерживались принципа «кто сильнее, тот и прав». Естественно, магические расы, в том числе и эльфы, не вызывали у них ни малейшего уважения. Конечно, немало было и таких зверолюдей, которым эльфы преподали жестокий урок, и всё же первые со свойственным им оптимизмом и твердолобостью продолжали считать вторых слабаками.

Тролли в силу своей уникальности, напротив, жаждали дружбы с эльфами, но здесь уже последние воротили от них нос.

Гномы же, пожалуй, по духу более всего напоминали зверолюдей. Правда, высшей ценностью считали не физическую мощь, а скорее моральную: пусть ростом малы, но нрав у нас буйный, и круче нас нет никого на свете!

Да, во всём Ялансе точно не было никого увереннее гномов. Запретной темой был их малый рост: кто упомянет об этом в разговоре — горько пожалеет. Из-за непомерной гордыни у них были натянутые отношения не только с эльфами, но и со всеми прочими великими расами.

В сравнении с этими странными ребятами обходительные и сообразительные люди смотрелись не в пример выгоднее. Да, они были склонны пресмыкаться перед вышестоящими и презирать нижестоящих, но в логике и здравом смысле им отказать было нельзя.

Первый шоу Со Фэя, Ариан Майер, был одним из трёх градоначальников человеческих земель. Он мог беспрепятственно входить в Валинор и покидать его, и у Со Фэя появилась идея, как этим можно воспользоваться.

Однако Ариан был одним из лидеров человеческой расы, и подобраться к нему было не так-то просто. К счастью, у Со Фэя был план наготове.

Хотя Ариану было уже более пятисот лет, в игре он оставался жизнерадостным и смешливым светловолосым юношей. Среди девятерых шоу он не выделялся ни исключительной внешностью, ни страстным темпераментом, но его лёгкий характер и обаяние обезоруживали.

Со Фэй проходил его квест с улыбкой; сюжет был трогательным, умиротворяющим и даже исцеляющим.

Ариан сохранял юношескую свежесть лица и ребяческий нрав. Больше всего на свете он обожал заботиться о животных, особенно если те были милыми, маленькими и пушистыми.

Припомнив эту его слабость, эльф покосился на своего питомца. Перед ним Ариан точно не сможет устоять. Грех не воспользоваться такой возможностью!

Со Фэй тихонько хихикнул, подхватил малыша на руки и, прижав к себе, принялся нежно перебирать шелковистую шёрстку. И всё-таки жаль будет расставаться с таким миленьким спутником…

Что ж, на такой случай был другой план. В пространственном мешочке ждал своего часа роскошный мех десятицветного зверя. Подобное сокровище точно привлечёт внимание маленького наивного шоу.

Остаётся лишь поспешить на аукцион в центре города, выставить диковинку на всеобщее обозрение и ждать, пока глупенькая рыбка по имени Ариан заглотит наживку.

Однако… Со Фэй осознал, что и здесь есть проблема. Все эти события теперь предназначались вовсе не для него, а для того, кто рядом.

Он прекрасно помнил сюжет: Самаэль покинул лес Ноэль и отправился на аукцион в городе Майер, где выставил добытые трофеи. Именно там он повстречал Ариана, а позже, после нескольких встреч, шаг за шагом покорил его сердце и сблизился с ним.

А теперь выходит, что Самаэлю незачем идти на аукцион, ведь эльф умыкнул всю его добычу.

Со Фэя мучила совесть. Туша зверя ледяного пламени — это полбеды, но он беззастенчиво прибрал к рукам ещё и мех десятицветного пёстрого зверя. Да, Самаэль промолчал, но он же не слепой!

А ещё он размечтался о том, чтобы подобраться к своему первому шоу. Теперь-то Ариан должен сблизиться не с ним, а с Самаэлем, ведь он непревзойдённый гун. Нет-нет, Со Фэю просто нужно попасть в Валинор, так что знакомство будет для дела, а не ради удовольствия… Но если вдруг, по чистой случайности, Со Фэй всё же приглянется Ариану, то кто он такой, чтобы отказать красавчику и не прыгнуть к нему в постель? Эх…

Однако в таком случае получится, что он украдёт не только сокровища непревзойдённого гуна, но ещё и его шоу.

—— Ну никакого стыда!

Ожесточённая внутренняя борьба закончилась тем, что совесть одержала верх. Однако добыча хранилась в пространственном мешочке, как её незаметно достать? Да и места мех с костями занимали немало, Самаэлю некуда будет положить такую гору добра.

С неохотой Со Фэй отогнал сладострастные мысли о наивном милашке Ариане. Не станет он соперничать с тем, кто ему почти как брат. Если попытаться захапать всё себе — ничего хорошего из этого точно не выйдет.

…..

Ладно, ладно! Истинная причина в том, что, подтолкнув Самаэля к Ариану, он заслужит благодарность обоих, ну а себе потом найдёт привлекательных и безотказных шоу! Что поделать, вот настолько он падок на красоту…

…..

Да, Со Фэй воистину был аморальным бесстыдником. Приняв решение, он принялся обдумывать, как бы заманить Самаэля на аукцион, а там воспользоваться случаем и как бы невзначай столкнуть их с Арианом. Прикинув всё так и эдак, он посмотрел на Самаэля и очень серьёзно произнёс:

— Я хочу пойти на городской аукцион.

— Вот как? — удивился демон.

Поймав на себе его взгляд, Со Фэй пристально уставился в ответ и неожиданно настойчиво продолжил:

— Сходишь со мной? — ему было немного неудобно, но он старался подавить это ощущение.

Серебристые глаза эльфа в солнечном свете казались почти прозрачными и абсолютно спокойными, не омрачёнными даже легчайшей тенью эмоций. Но сейчас в них плескалось беспокойство.

Он боится отказа? Сердце Самаэля дрогнуло.

— Ладно, — отозвался он глубоким голосом.

От радости Со Фэй готов был запрыгать и захлопать в ладоши. Удобная штука это чутьё гуна! Самаэль, похоже, уже знал, что где-то рядом появился нежный привлекательный шоу, который не прочь познакомиться поближе.

«Брат, даже не переживай, я тебе этого милого дурачка на блюдечке принесу, всё сделаю в лучшем виде!»

Конечно же, наружу не прорвалось ничего, кроме суховатого и скромного:

— Спасибо.

Майер, один из крупнейших человеческих городов, бесспорно, входил в число самых процветающих поселений Яланса. Пусть ему и не хватало роскоши и великолепия эльфийского Валинора, богатством он нисколько ему не уступал.

Золото, серебро и прочие сокровища для гордых эльфов были всё равно что пыль под ногами. Небольшой интерес они могли проявить лишь к агатам, нефритам и прочим самоцветам.

Людей же интересовало всё, что могло принести выгоду. Они охотно сотрудничали с другими расами, и город отличался особым колоритом. В его облике угадывались отголоски разнообразных архитектурных стилей: здесь никого не удивляло, что хижина с соломенной крышей соседствует с роскошным дворцом. Просто её строили зверолюди, настоящие мужицкие мужики с суровым вкусом.

Аукционный дом возвышался на главной площади и был одним из самых красивых городских строений — в человеческом понимании, конечно.

Богатство хочется выставлять напоказ, а потому всё в этом доме было покрыто драгоценными металлами и служило единственной цели: указать заносчивым выскочкам* их место. Даже самые стойкие и бескорыстные не оставались равнодушными к такому великолепию.

[*Выскочкам (狗眼, gǒu yǎn) — букв. «собачьим глазам». Здесь выражение используется для описания людей, которые смотрят на других свысока, с пренебрежением, как будто считают себя выше других.]

Держа питомца на руках, Со Фэй шагал рядом с Самаэлем. Оба воспользовались чарами отвода глаз, чтобы не выделяться из толпы.

Ни эльфы, ни демоны не были редкими гостями в городе Майер, однако чистокровный эльф с волосами цвета луны и первородный демон с аметистовыми глазами привлекли бы внимание в любом уголке Яланса. Неприятности им были ни к чему, так что оба применили магию.

За вход в аукционный дом нужно было заплатить несколько золотых монет. Со Фэй не очень-то разбирался в ценах, но это не мешало ему сорить деньгами: в бездонном мешочке был целый сундук, набитый монетами и другими ценностями. Так что он небрежно бросил десять золотых служащему на входе.

В глазах вспыхнула жадность, и мужчина, заискивающе улыбаясь, предложил эльфу отдельную ложу для удобства. Тот кивнул в знак согласия, и служащий тут же подозвал какого-то юношу, приказав провести дорогих гостей и открыть им отдельный проход в аукционный зал.

Со Фэй с досадой подумал, что его обвели вокруг пальца, как легковерного простачка и транжиру. Но что сделано, то сделано: как разлитую воду не собрать обратно, так и потраченное золото не вернуть.

Аукционный зал был знаком ему по игре, но тогда тот был лишь картинкой на мониторе. Теперь же, оказавшись внутри, Со Фэй был поражён его размахом и великолепием: ну просто Дом народных собраний**, не меньше.

[**Дом народных собраний (人民大会堂, Rénmín Dàhuìtáng) — здание китайского парламента на площади Тяньаньмэнь в Пекине, называемое крупнейшим в мире домом для заседаний; место проведения важных политических мероприятий.]

Монстры девятого ранга были в Ялансе большой редкостью; даже если Со Фэй выставит на продажу мех десятицветного пёстрого зверя, девять из десяти присутствующих просто не поймут, что за вещь перед ними. А вот шкуру, снятую со зверя ледяного пламени, узнать будет довольно легко.

Поэтому выбор пал на первый вариант. Во-первых, он ярче и роскошнее. Во-вторых, когда кто-то наконец сообразит, чей это мех, они с Самаэлем уже будут далеко, так что лишних проблем не возникнет.

Со Фэй был не настолько наивен, чтобы выставлять мех целиком. Он отрезал с краю небольшой лоскут размером с носовой платок. Этого должно хватить.

Передав его аукционисту, они с Самаэлем проследовали в свою ложу.

Насколько он помнил, этот аукцион не был щедр на диковинки, там были лишь качественные материалы для крафта да несколько приручённых зверей низших рангов.

В оригинальном сюжете звездой мероприятия был, конечно же, Самаэль Лоне. Играя за него, Со Фэй ещё не знал пристрастий Ариана. Получив подсказку от игры, он выставил на аукцион всё добытое в лесу Ноэль, и по реакциям Ариана постепенно выяснил, что тому больше всего по душе.

Теперь такая расточительность была ни к чему: Со Фэй уже знал вкусы градоначальника.

Эльф томился в ожидании. И вот наконец объявили его лот — звериный мех. Аукционист подал его в выгодном свете, выставив в изящном прозрачном футляре под яркой лампой, и тот ослепительно сверкал и переливался.

Десять цветов перетекали друг в друга медленными волнами, словно жили своей жизнью, и заворожённые взгляды присутствующих не могли оторваться от этого зрелища.

Торги начались. Как и ожидал Со Фэй, ставки всё повышались, но, когда они дошли до шестисот золотых, большинство отказалось от дальнейшего участия: в конце концов, это просто мех неизвестного зверя. Если окажется, что он красив, но ни на что не годен, покупка не оправдает себя.

Из восточной ложи кто-то выкрикнул цену в восемьсот золотых… И её тут же перебила заоблачная ставка в две тысячи.

Больше желающих не было. Чистая победа.

Губы Со Фэя тронула лёгкая усмешка: рыбка клюнула.

Выставляя мех на торги, он приберёг козырь в рукаве. Такой маленький лоскут меха ни на что не годился, разве что на украшение, поэтому он шепнул аукционисту, что у него есть больше. Конечно, тот не преминул выслужиться перед градоначальником и всё ему передал. Так что Со Фэю не нужно было ничего предпринимать — Ариан сам попросит встречи.

Как и ожидалось, после окончания торгов аукционист вошёл в ложу и, вручив две тысячи золотых монет, услужливо сообщил, что его желает видеть некое высокопоставленное лицо.

Естественно, Со Фэй ответил согласием и прошёл за служащим к самой верхней ложе. Самаэль и зверёныш неотступно следовали за ним.

Подойдя к двери, аукционист попросил их подождать и вошёл один — видимо, чтобы получить дальнейшие указания. После недолгого ожидания их пригласили внутрь.

Эта ложа, без сомнения, была самой роскошной на аукционе. Толстый ковёр, хрустальная люстра, дорогие кожаные диваны — великолепие и изысканность ощущались в каждой детали.

В центре расположился молодой блондин. Яркие глаза цвета морской волны лучились улыбкой, а рядом с уголком рта то появлялась, то исчезала очаровательная ямочка. Перед ними был градоначальник Ариан Майер собственной персоной.

А на почётном месте, справа от него, восседал ещё кое-кто. Волосы его были длинными и серебристыми, уши — заострёнными. Взгляд ледяных глаз на строгом лице впился в Со Фэя.

У того сердце ухнуло в пятки. Вот дерьмо, это же Маньци Аргу…

Прости, булочка с корицей

Лишь один из ста присутствующих узнал бы мех десятицветного пёстрого зверя, и Ариан Майер был именно таким человеком.

Он наблюдал, как в ложу входят двое. От его взгляда не укрылись ни чары маскировки, ни истинный облик вошедших.

Первым был эльф с волосами и глазами цвета серебра. Чистокровный, без сомнения. Ариан украдкой бросил взгляд на Маньци. Второй, позади, был выше и изящнее. Несмотря на обманчивую юность, в очертаниях его фигуры ощущалась зрелая сила.

Глаза Ариана засияли, как звёзды. Чёрные волосы и фиолетовые глаза… Это демон? Первородный демон?

Костяных крыльев ему отсюда не было видно, но вполне вероятно, что юноша искусно их скрыл. К тому же, мех принадлежал монстру девятого ранга, победить которого не всякому под силу.

Значит, перед ним стоял первородный демон. И если в столь юном возрасте он уже смог одолеть такого зверя, насколько впечатляющей будет его мощь, когда тот достигнет полной зрелости?

Ариан и без того был улыбчивым, а теперь улыбка расцвела ещё шире. Он встал и приблизился к демону. Глядя на него снизу вверх, он спросил мелодичным звонким голосом:

— Ты принёс эти прекрасные меха?

***

Увидев Маньци Аргу, Со Фэй выпал из реальности. В голове сами собой замелькали разнообразные способы болезненной смерти. В конце концов свистопляска прекратилась, и перед глазами словно загорелся чёрный экран с тремя огромными кровавыми словами: «Как мне спастись?»

Ситуация застала его врасплох, не оставив времени на манёвры. Они с Маньци молча смотрели друг на друга, и Со Фэю не хотелось ничего говорить, только развернуться и бежать оттуда со всех ног. Но вряд ли ему бы это удалось…

В его представлении принц должен был взять его под стражу и допросить, а после пустить в расход. Однако после томительно долгого обмена взглядами тот лишь отвёл глаза, так ничего не сказав и не сделав, словно перед ним стоял незнакомец. Решимость на лице сменилась ледяным безразличием.

Со Фэй на мгновение даже растерялся… Зная горячий нрав Маньци, он был удивлён, что принц до сих пор не проткнул его мечом. Да что творится вообще?

Звонкий голос, раздавшийся рядом, привёл его в чувство. Он отвёл взгляд от Маньци и повернулся на звук.

Ариан стоял совсем рядом с Самаэлем. Короткие волосы сияли золотом, в бирюзовых глазах читалось неприкрытое восхищение. Невинность и очарование его лица, подчёркнутые маленькими ямочками на щеках, никого не оставили бы равнодушным.

Сердце Со Фэя, только начавшее возвращаться к нормальному ритму, вновь забилось, как пойманная птица. Этот ангельски прекрасный шоу точь-в-точь такой же, каким он его помнил в игре. Ох, ну что за миленькая булочка с корицей.

Однако следующая фраза Ариана была как гром с ясного неба.

— Составишь мне компанию сегодня вечером?

Эти слова были адресованы Самаэлю, а Со Фэй на этот раз был лишь сторонним наблюдателем. Но в душе этого наблюдателя бушевали страсти. Ну конечно, от сюжета не уйти, как ни пытайся. Стоило этим двоим встретиться и перекинуться парой слов, и они уже готовы прыгнуть в койку?

Да, он угодил в откровенный и горячий BL-шедевр игровой индустрии, но это всё-таки перебор!

«Но ты, малыш, человек прямой и открытый, за это тебе от меня лайк.»

Со Фэй с головой ушёл в сладкие фантазии, представляя себе этих двоих, но один взгляд на Маньци вернул его в реальность. О чём он вообще думает? Какой к хренам лайк? Им ещё рано быть вместе.

Он надеялся, что Самаэль убьёт Маньци и тем самым спасёт Сайфера от гибели.

«Дорогой мой непревзойдённый гун, я не могу допустить, чтобы ты сейчас запал на этого милашку.»

С этой мыслью Со Фэй схватил Самаэля за руку и выпалил:

— Нет!

«Прости, булочка с корицей, у вас двоих обязательно всё будет, обещаю! Но попозже!»

Вышло слишком резко; к тому же, он взял на себя смелость говорить за Самаэля. Другой на месте Ариана уже вспылил бы. Но тот лишь слегка опешил и, всё ещё улыбаясь, поинтересовался:

— Почему?

Этот простой вопрос поставил Со Фэя в тупик: не мог же он рассказать о своей глубокой ненависти к Маньци… Так что он плотно сжал губы и ещё крепче схватился за руку Самаэля, всем своим видом демонстрируя, что даже под страхом смерти её не отпустит.

Самаэль хранил молчание, как будто происходящее его не касалось, лишь сжал руку Со Фэя в ответ. Последний был слишком поглощён своими переживаниями, чтобы заметить этот жест. Зато он не укрылся от Ариана. Тот сощурил глаза, но не издал ни звука.

Тут Маньци перестал притворяться мебелью, приблизился к Со Фэю и наконец заговорил.

— Фер, останься, — взгляд льдистых глаз смягчился, голос звучал тихо.

«Сначала просишь остаться, а потом что? Скажешь подставить шею под твой меч?»

Многословный мысленный протест, дойдя до губ, вырвался наружу категоричным и кратким:

— Нет.

Маньци не рассердился, лишь взгляд стал острее.

— Разве тебе не хочется узнать, что случилось в Валиноре? — ровным голосом продолжил он.

Это был удар ниже пояса.

— Подумай о Виксанне… Или тебе больше нет до неё дела? — безжалостно припечатал его принц.

Шантаж! Наглый, бесстыдный шантаж!

Увы, он был бессилен против него. Маньци, несомненно, знал, что произошло после его бегства. А Со Фэю было жизненно важно выпытать подробности о Виксанне.

Кроме того, ему было очень интересно, что на уме у Маньци. Тот ненавидел предателей эльфийского народа, но Со Фэй ощущал, что к нему принц готов проявить снисхождение.

Да, Сайфер Эванс невиновен, преступником был его отец, но заяви он об этом — кто ему поверит?

Взвесив все «за» и «против», Со Фэй решил пойти на компромисс и остаться. Пока что.

***

Юный эльф прибыл в резиденцию градоначальника, знакомую ему по игре. Когда-то город Майер его впечатлил: он был первым большим поселением, куда ступила нога Со Фэя после начала игры. Тогда его всё удивляло и приводило в восторг, и он с нетерпением предвкушал приключения.

Чтобы подогреть интерес игроков на старте игры, первого шоу, Ариана, сделали нарочито очаровательным и податливым. Несмотря на высокое положение в обществе, добиться его благосклонности было легко, особенно в сравнении с хардкорными сюжетами следующих шоу.

Отношения с ним вспыхнули, как порох: первая же встреча закончилась поцелуем, и тем вечером они перешли к более близким контактам, хотя Ариан поначалу и пытался делать вид, что ничего такое его не интересует. А спустя три дня Ариан полностью принадлежал ему — и душой, и телом. Со Фэй, который в ту пору был в игре новичком, страшно радовался первым успехам.

Теперь же все эти плюшки достанутся Самаэлю. Эх…

Он то и дело украдкой поглядывал на демона, и сердце его терзали ревность и зависть.

Ариан, как радушный и гостеприимный хозяин, позаботился о роскошном сытном ужине, но Со Фэю кусок в горло не лез в присутствии Маньци.

А вот зверёныш, который прежде прятался под полами его одежд, почуял аппетитные ароматы и шмыгнул наружу, блестя голодными глазами. Взгляд Ариана тоже загорелся при виде такого чуда. И если до того он вёл себя за столом чинно и прилично, то тут, забыв про этикет и всякие приличия, подскочил к малышу и принялся восторженно его разглядывать.

— Продашь его мне? — шепнул он Самаэлю. Он сам почувствовал, как невежливо и резко это прозвучало, а потому добавил: — М-мне он так понравился! Проси всё, что пожелаешь, и если это в моих силах, ты это получишь.

Взгляд сияющих глаз устремился на демона с ожиданием и надеждой.

Эта беседа, как и вся сцена, была Со Фэю до боли знакома. Именно это Ариан сказал ему тогда в игре. В ответ будущий непревзойдённый гун, управляемый им, с дьявольски соблазнительной усмешкой приподнял лицо Ариана за подбородок и приблизил к своему. Сейчас он должен чувственным низким голосом сказать: «Я желаю тебя. Это в твоих силах?»

Со Фэя охватило приятное волнение. Да, он сам больше не играл Самаэлем, но смотреть никто не запрещает! Вживую наблюдать за тем, как разворачивается сюжет, было очень захватывающе. Это как фильм смотреть, только круче!

Он перевёл взгляд на Самаэля, ожидая той самой решающей реплики. Как он и хотел, Самаэль посмотрел на Ариана и приподнял уголки губ в лёгкой улыбке. Может, это и не была та самая легендарная усмешка непревзойдённого гуна, полная зловещего очарования, но в ней определённо сквозили властность и стремление доминировать. Потрясающе!

«Ну давай же. Готовьтесь, ибо сейчас вы узрите один из классических подкатов…»

— Он не мой. Ты не по адресу.

Э-э-э…

«Это что за самодеятельность? Не та фраза, парень! Не та фраза!»

Оторопевший Со Фэй увидел, как Ариан замер и залился краской, но не от смущения, как это было в его игре, а от пережитого унижения. Глаза его наполнились слезами.

А ведь Самаэль просто сказал правду, и крыть было нечем: он действительно не был хозяином зверёныша.

Со Фэю отчаянно хотелось разрядить обстановку и нарушить неловкое молчание, но что он мог сделать? Утешить Ариана, отдав ему малыша? Да, Самаэль ему как брат, и Со Фэю хотелось помочь ему, но и с мелким они пережили немало с момента встречи с демоном кошмаров. Не в его правилах предавать чужое доверие…

Ладно, ладно! Просто у питомца такая чудесная шёрстка, что отдать его будет преступлением.

Его высочество Маньци — которого, строго говоря, здесь вообще не должно было быть, — совершенно невозмутимо продолжал поедать внушительный кусок свиной рульки со своей тарелки.

Подавленному Ариану ничего не оставалось, кроме как вернуться на своё место. Трапеза продолжилась в полной тишине.

А вот виновник раздора был донельзя доволен: «Как же прекрасен этот священный зверь, как обаятелен! Каждый так и рвётся стать моим слугой. Преклонитесь передо мной, глупые смертные!»  。╮(╯▽╰)╭。

Ужин прошёл в гнетущей атмосфере, но Ариан был уступчив и не держал зла. Вскоре он позабыл о неловкости и с энтузиазмом помог Со Фэю и Самаэлю устроиться на ночь в своей резиденции.

Уходя, юноша бросил ещё один взгляд на питомца. На Самаэле его глаза задержались куда дольше.

Ни тот, ни другой никак не отреагировали, а Со Фэй в роли наблюдателя почувствовал себя ужасно виноватым.

«Мне правда жаль, булочка с корицей. Но ты ещё попадёшь в постель* к непревзойдённому гуну, вот увидишь!»

[*В постель (碗里, wǎn lǐ) — букв. «в миску»; сленг, означающий проявление симпатии, отсылка к фразе «Давай в миску!» из рекламы M&M’s.]

После того, как все разошлись по комнатам, Со Фэй уложил на свою кровать мирно спящего зверёныша, а сам примостился на стуле рядом и стал ждать.

Вскоре в дверь постучали.

Похотливый эгоист и безотказная подстилка

Со Фэй ждал Маньци. Раз уж принц попросил его остаться, значит, точно явится. Услышав стук, он шагнул к двери и открыл её.

Ночи Майера, сотканные из глубокой синевы, походили на бездонные океанские глубины и даже в разгар лета дарили свежесть.

Едва открыв дверь и не успев даже пикнуть, Со Фэй угодил в объятия ночного гостя. Из-за разницы в росте он уткнулся в его грудь, ощутив прохладу шёлковых одежд. Сильные руки крепко сжали его, как будто их хозяин боялся, что Со Фэй сбежит при первой же возможности.

Длинные серебристые волосы словно светились сами по себе в этой тёмно-синей ночи, привлекая взгляды. Со Фэй не видел лица, но по причёске и заострённым ушам мгновенно понял, кто к нему пожаловал. Маньци Аргу собственной персоной.

Это как вообще понимать? Какая страсть, ну надо же!

Неужто принц за этой тщедушной оболочкой почуял притяжение непревзойдённого гуна, каким, несомненно, по сей день оставался Со Фэй? Не потому ли он так жадно его сжимает?

«Полегче, мой хороший, а то и правда задушишь этого бедного старого гуна!»

Объятия были столь крепкими, что Со Фэй не то что вырваться, а даже шевельнуться не мог. Впрочем, у Маньци не было намерения душить его в эту тёмную ветреную ночь. Немного успокоившись, он выдохнул ему в ухо:

— Я так рад, что ты в порядке…

Тот в замешательстве принялся крутить эти семь слов в голове. По отдельности они были кристально ясны, но вместе лишь сбивали с толку.

Маньци наконец отпустил его. Лицо приняло привычное холодное и высокомерное выражение, и лишь взгляд хранил отблеск теплоты. Взяв Со Фэя за руку, он мягко произнёс:

— Здесь зябко, идём внутрь.

Тот послушно вернулся в комнату вслед за принцем, словно в оцепенении, но мозг лихорадочно соображал. У этих двоих явно была какая-то предыстория.

Если исключить ничтожную вероятность того, что Маньци ощутил его ауру непревзойдённого гуна... То между ним и оригинальным Сайфером Эвансом уже существовала любовная связь.

Невзирая на сильнейшую преданность семье, стране и народу; несмотря на то, что отец Сайфера срубил Священное Древо и едва не привёл всю расу к гибели, Маньци всё же был мягок и ласков, разговаривая с сыном предателя Грандлина. Эти отношения определённо немало для него значили!

Придерживаясь благородного принципа «сохранять спокойствие перед лицом перемен»*, Со Фэй плотно сжал губы, решив не произносить больше ни единого словечка. А то, чего доброго, ложь вскроется, и принц заставит его замолчать навсегда.

[*Сохранять спокойствие перед лицом перемен (以不变应万变, yǐ bù biàn yìng wàn biàn) — букв. «используя неизменное, реагировать на бесконечные изменения». Выражение означает не поддаваться мимолётным тенденциям, а опираться на проверенные временем принципы; неизменность — ответ на все перемены.]

В комнате они расположились друг напротив друга. Маньци по-прежнему не отпускал его руку.

— Зачем было убегать? Разве со мной тебе не безопаснее? — тихо спросил принц, пронзая его взглядом.

Со Фэй хранил молчание.

— Всё ещё обижаешься? — глаза Маньци блеснули. Вновь не услышав ни слова в ответ, он вздохнул, и в прекрасных глазах мелькнула печаль. — Фер, ты же знаешь, это всё пустое. Для меня важен лишь ты один.

Голос его звучал так проникновенно и нежно… Со Фэй растерялся. Вот это поворот! Между этими двоими точно что-то есть!** И, судя по словам Маньци, тот не прочь развлечься на стороне, но при этом ждёт, что он отнесётся к этому с пониманием.

[**Что-то есть (俩人有一腿, liǎ rén yǒu yī tuǐ) — букв. «у двоих человек одна нога». Это разговорное выражение используется для описания тайных или неформальных романтических отношений между двумя людьми, которые, возможно, не являются официальной парой или скрывают свои отношения.]

«Ха. Сайфер Эванс, да ты не просто непревзойдённый шоу, ты бесхребетная, безотказная, жалкая подстилка!»

Видя Маньци в таком настроении, Со Фэй задумал небольшую хитрость.

— Отец ведь срубил Священное Древо, — опустив голову, с тревогой начал он. — Я…

— Ты ни при чём, — прервал его Маньци. — Я тебе верю.

Со Фэй был донельзя изумлён, но сумел сохранить на лице скорбное выражение.

— М-матушка… Что с ней? — тихо проговорил он.

— Отправляйся со мной в Валинор, — чуть помедлив, отозвался принц, — и я отведу тебя к ней.

У Со Фэя камень с души упал. Жива!

Видя, что его лицо смягчилось, Маньци не остановился на достигнутом и поспешил добавить:

— Идём со мной. Мы наконец завершим церемонию твоего совершеннолетия.

Со Фэй пропустил последние слова мимо ушей, радуясь добрым вестям о матери. Церемония — простая формальность. Неважно, провели её или нет, он и так уже достиг совершеннолетия. Однако от следующей фразы принца у него холодок пробежал по коже.

— А после церемонии… Я хочу наконец получить всё. Договорились?

«Всё — то есть меня?»

Видя, что собеседник оторопел, Маньци одарил его неоднозначной улыбкой и запечатлел поцелуй у него на лбу.

— Фер, я ждал слишком долго, — голос его звучал хрипло. — Больше не покидай меня.

Принц удалился, а Со Фэй ещё долго сидел неподвижно, дав волю воображению. В конце концов он поднялся, хлопнув себя по бедру. Ну что за унылая сентиментальная мелодрама!

Доподлинно неизвестно, что случилось на самом деле, но воображение рисовало ему примерно следующие картины.

Итак, беспринципный похотливый эгоист Маньци Аргу в роли гуна и красивая безотказная подстилка Сайфер Эванс в роли шоу какое-то время переглядывались, флиртовали, медленно сближаясь, и наконец стали парой (по мнению Со Фэя, времени на это ушло немало). И даже после этого похотливый эгоист Маньци, не изменяя своей натуре, порой гулял налево***. Безотказная подстилка Сайфер Эванс, узнав о его похождениях, не желал это терпеть и устраивал сцены. Маньци всеми правдами и неправдами вымаливал прощение, они мирились, и так до следующего раза.

[***Гулял налево (野花野草, yěhuā yěcǎo) — букв. «полевые цветы и дикие травы». В данном контексте означает мимолётные связи, несерьёзные отношения на стороне.]

Однако, вопреки своей распутной природе, принц неожиданно полюбил юного шоу. Настолько, что даже не прикасался к нему, оберегая до наступления совершеннолетия. Похоже, они пообещали друг другу, что после церемонии совершеннолетия будут принадлежать друг другу и душой, и телом. Ну и всё в таком духе.

Ну и ну. Похоже, эти двое и впрямь очень давно были парой. Что ж, одной загадкой меньше. Ощущая удовлетворение, Со Фэй собрался лечь в постель, но в этот момент дверь открылась, и на пороге вновь появился Маньци.

Что ему опять надо? Со Фэй ещё не забыл свои домыслы, и его посетило неприятное подозрение. Жалеет, небось, что не получил своё желаемое «всё» прямо сейчас? Передумал ждать до церемонии совершеннолетия?

«Золотой ты мой, этому старому гуну ты, конечно, интересен, но моя хризантема* точно не для тебя цвела!»

[*Хризантема (菊花, júhuā) — в китайском сленге часто используется в переносном смысле для обозначения aнуса. Со Фэй намекает, мол, нечего тут на мой зад засматриваться.]

Он настороженно следил за ничего не подозревающим Маньци, который тем временем приблизился и извлёк из складок своих одежд шарик размером с ладонь. Тот мягко светился молочным светом, а поверхность блестела подобно драгоценному белому нефриту.

— Эту вещь я привёз тебе из странствий, только не успел отдать.

— Спасибо, — чуть помедлив, прошептал Со Фэй, принимая подарок.

— Не стоит благодарности. Ну, ложись спать, спокойной ночи, — он снова поцеловал его в лоб и покинул комнату.

Со Фэй застыл неподвижно, провожая принца взглядом до выхода, а после метнулся к двери и задвинул засов.

После этого эльф принялся разглядывать шарик, вертя его так и этак под светом лампы. Тот был гладким и красивым, но на первый взгляд ничего примечательного. Однако единственный принц и наследник эльфийского престола не преподнёс бы своему возлюбленному обычную вещь. Что ж, дарёному коню в зубы не смотрят. С этой мыслью Со Фэй спрятал шарик в бездонный мешочек.

Затем он вспомнил о ядре зверя ледяного пламени, которое уже давненько лежало в том же мешочке, и ему стало любопытно, какие у него всё-таки свойства. Отыскав его среди прочих запасов, он опешил…

***

Главная спальня резиденции градоначальника Майера.

Ариан завершил омовение и вышел из ванной комнаты. Влажные золотистые вихры игриво топорщились, что придавало ему несколько озорной вид. На тело был накинут лишь тонкий халат, совершенно не скрывающий очертаний стройной фигуры.

Он был ещё босиком и только хотел кликнуть кого-нибудь из слуг, как вдруг замер.

В спальне не горел свет, но городские ночи не отличались кромешной тьмой, и в густой синеве смутно проступала размытая человеческая фигура.

Фигура эта была облачена во всё чёрное — настолько матовое, что оно впитывало в себя весь свет, лишь воротник украшал полукруг блестящего меха. Будь здесь Со Фэй, он бы не сдержал удивлённый возглас: точно так же была одета свита Грандлина в тот роковой день.

Узнав пришедшего, Ариан раздражённо отмахнулся:

— Говорил же: я не присоединюсь к вам. Я просто не могу…

— Не будь так категоричен, — перебил его незваный гость. Голос его звучал медленно и глухо, словно проходя через какую-то преграду.

Ариан насторожился, сжав губы в тонкую линию и не сводя глаз с человека в чёрном. Тот стоял неподвижно, с ног до головы окутанный непроглядной тьмой.

— Я здесь не для того, чтобы спорить.

— А для чего? — ещё один подозрительный взгляд.

— Сегодня в город прибыл первородный демон, не так ли? — немного помедлив, поинтересовался визитёр.

Ариан нахмурился: он говорил о Самаэле. Совсем не удивительно, что ночной гость знает о прибытии демона, удивляло другое: почему тот вообще привлёк внимание чёрного.

— Да, я дал ему кров в своей резиденции.

— И как же так вышло, что он ночует не на твоём ложе? — по голосу было слышно, что собеседник улыбается.

Это прозвучало очень двусмысленно. Ариан растерялся: даже его обычный жизнерадостный настрой спасовал перед такой откровенной насмешкой.

Теперь он занимал высокий пост, и былые прегрешения давно никто не смел упоминать, хотя они по-прежнему жили в его сердце и памяти. А этот «старый знакомец», видно, совсем страх потерял, раз так открыто глумится над ним.

Ариан хранил молчание. Разница между ними была колоссальной: у него не было ни сил, ни возможностей ему противостоять. Но гость в чёрном, казалось, нечаянно задел эту тему и вовсе не собирался раздувать конфликт. Он понизил голос:

— Я лишь вижу, что ты в затруднительном положении. Так что просто хочу напомнить, чтобы ты не упустил редчайшую возможность. — Помедлив немного, собеседник продолжил. — Сейчас совсем рядом находится божественный артефакт. Жаль будет, если он уплывёт у тебя прямо из-под носа, правда?

С этими словами человек растворился в тенях. Он выдал себя ни единой чертой; ему подобных можно было узнать лишь по необычным чёрным одеяниям да по искажённому голосу.

Один из трёх божественных артефактов Яланса сам идёт к нему в руки! От одной мысли об этом бирюзово-зелёные глаза Ариана просияли.

Дай ещё вкусненького!

Бездонный мешочек полностью оправдывал название: пространства в нём было предостаточно. Со Фэй давно рассортировал всё по категориям и аккуратно сложил.

Он собирался поместить ядро зверя ледяного пламени в ящик, но всё руки не доходили, и пока небрежно бросил его рядом с ногой того же зверя. Теперь, когда появилось время разобрать припасы, Со Фэй нашёл взглядом ядро… И даже растерялся от открывшегося зрелища.

Бросок был таким метким, что ядро попало точно на мясистую часть звериной ноги. Красные и синие всполохи больше не переливались внутри, теперь цвета застыли, словно инь и ян: с одной стороны огненно-алый, с другой — льдисто-голубой.

Та часть мяса, что соприкасалась с голубой стороной, основательно заиндевела, и от неё ощутимо тянуло холодом. Другая же, напротив, настолько прожарилась, что шипела, пузырясь жиром, и источала невообразимо аппетитные ароматы.

Мясо зверя ледяного пламени и без того славилось отменным вкусом, а хорошая прожарка, должно быть, сделала его просто божественным. Даже у Со Фэя, который досыта наелся за ужином, непроизвольно выделилась слюна.

Сверху образовалась хрустящая корочка. Со Фэй оторвал кусочек и попробовал. Тот был в меру тёплым, не обжигающим, и восхитительным на вкус. Пальчики оближешь! Ему хотелось пищать от восторга.

Не удержавшись, Со Фэй оторвал шмат побольше. Но стоило извлечь его из мешочка, как тут же встрепенулся зверёныш, прежде мирно дремавший. Шёрстка на голове была взъерошена после сна под одеялом, глазёнки сонно моргали, но нос уже учуял дразнящие ароматы и дышал так часто, что звук напоминал похрюкивание.

— Ну ты и прожорливый, — рассмеялся его хозяин. Улучив момент, он потрепал питомца по спинке, после чего угостил небольшим кусочком жареного лакомства.

И тут малыш пронзительно взвыл! Со Фэй торопливо зажал ему пасть, испугавшись, что он всех перебудит: как-никак, ночь на дворе. Но даже так зверёныш продолжал отчаянно поскуливать, извиваясь и пытаясь вырваться.

Хоть Со Фэй и не понимал звериную речь, он был готов поспорить: тот страстно желает ещё мяса. Он сам был непритязателен и не возводил еду в культ, но даже ему блюдо пришлось по вкусу. А уж такой гурман, как его питомец, наверняка ни о чём другом сейчас думать не может.

Выбора не было. Он оторвал ещё кусок, и малыш жадно проглотил его, кажется, даже не жуя. Ну точно Чжу Бацзе и женьшень*. Во рту снова было пусто, и зверёныш издал недовольный рёв.

[*Полная фраза звучит так: Чжу Бацзе ест женьшень — проглотил, не разжёвывая (猪八戒吃人参果 — 整吞活咽, Zhu   Bajie   chi   renshenguo — zhěng tūn huó yàn). Чжу Бацзе — комический свиноподобный персонаж классического китайского романа «Путешествие на Запад», жадный до еды. Женьшень (плод дерева жизни) — очень ценный и редкий фрукт; по легенде, тот, кто его съест, проживёт сорок семь тысяч лет. Чжу Бацзе съел его, даже не распробовав; это выражение обычно используется для описания недалёкого, неразборчивого человека.]

Со Фэй прекрасно помнил, как три ноги зверя ледяного пламени со свистом улетели в эту пасть, только их и видели. Да он же бездонный, если его кормить досыта — так и разориться недолго. Лучше уж игнорировать.

Зверёныш, даром что был небольшим, жил на свете почти тысячу лет. Все эти годы он питался лишь сырой дичью и никогда ещё не пробовал такого чудесного лакомства. Вкус жареного пробудил в нём поистине неутолимый голод. Всё, что он ел прежде, и в подмётки не годилось этой пище богов.

Но Со Фэй был непреклонен и больше не выдал ему ни крошки. Малыш от нетерпения ходил кругами у его ног и в конце концов, не выдержав, вновь принялся рычать и подвывать, глядя на хозяина.

Будь здесь Самаэль или другой знаток звериного языка, Со Фэй ни за что не упустил бы редчайшую возможность, которую предлагал ему питомец: «Дай ещё вкусненького! Ну дай ещё! Я проведу тебя в сокровищницу Сальвадора!»

Увы, Со Фэй не понял ничего из горячей тирады зверёныша. А тот сам прикусил язык, проклиная себя за несдержанность и тупость. Впрочем, его глупый хозяин не понимал звериное наречие, и малыш успокоился. Вспомнив о жареном деликатесе, хрустящем снаружи и нежном внутри, он сглотнул голодную слюну, но выть больше не посмел.

Видя, что зверёныш старается вести себя прилично, Со Фэй смягчился. Мяса и впрямь было много, и даже в бездонном мешочке оно не могло вечно оставаться горячим и свежим. Так что он оторвал от него ещё кусок и положил на свою ладонь — размеры как раз совпадали.

Подманивая прожорливого питомца угощением, эльф принялся его увещевать:

— Мелкий, ну ты хоть сейчас не торопись. Если и теперь не распробуешь — я не виноват. Больше точно не получишь.

Тот переживал из-за недавнего промаха и меньше всего ожидал, что хозяин сжалится. На миг он замер, а потом медленно приблизился и стал есть, тщательно отрывая маленькие кусочки. От восторга у него даже слёзы на глаза навернулись**. Про себя он причитал: «Как же вкусно, просто невыносимо вкусно, я не могу удержаться! Гадкий слуга, не давай мне больше есть, а то я снова выболтаю свой секрет! Этот божественный зверь не хочет его рассказывать! Ты меня так до неприятностей доведёшь…»

[**Слёзы на глаза навернулись (内牛满面, nèi niú mǎn miàn) — популярный китайский мем, который буквально означает «внутренний бык полон лица». Искажённое 内流满面 (nèi liú mǎn miàn), что означает «слёзы текут по лицу», «заливаться слезами».]

Но Со Фэй по-прежнему не понимал его, и все его мысли занимало ядро зверя. Итак, ему было известно следующее: оно было довольно редким и обладало двумя, казалось бы, взаимоисключающими свойствами — заморозкой и нагревом. Сейчас оно работало как духовка и морозилка, но в дальнейшем могло бы пригодиться для более важных целей.

Совершенно довольный, он положил ядро обратно на мясо и улёгся спать.

На следующее утро Ариан радушно пригласил всех на невероятно обильный и сытный завтрак, но Со Фэй, поглощённый тяжкими раздумьями, почти не ощущал вкуса роскошных блюд.

Маньци хотел вместе с ним вернуться в Валинор. Это избавляло Со Фэя от необходимости действовать через Ариана, что значительно упрощало дело. Однако истинные намерения принца оставались для него загадкой.

Неужто всё дело в их отношениях? Маньци и впрямь насколько дорожит Сайфером Эвансом, что готов закрыть глаза на такой серьёзный проступок? Смешно. Будь Со Фэй юной романтичной мечтательницей, может, и поверил бы в такое.

Маньци что-то замыслил, хотя Со Фэй и не знал точно, что именно. Сейчас он собирался действовать по ситуации: увидит Виксанну — тогда и придумает, как освободить её и сбежать вместе. Всё лучше, чем слепо метаться, как курица без головы***.

[***Курица без головы (无头苍蝇, wú tóu cāngying) — букв. «безголовая муха». Это устойчивое выражение означает человека, который действует хаотично, без цели, не знает, что делать, находится в замешательстве или панике. В Китае муха, у нас курица :]

Однако в своей безопасности он по-прежнему не был уверен. Покосившись на Самаэля, Со Фэй молча сжал кулаки. Вот бы этот читер мог отправиться с ним, чтобы защищать…

Его размышления прервал вошедший эльф — похоже, из прислуги Маньци. Приблизившись, тот что-то прошептал принцу на ухо, и до сидевшего неподалёку Со Фэя донеслись обрывки слов на эльфийском, среди которых он явственно услышал «Священное Древо».

Маньци резко положил нож и вилку. В тишине обеденного зала они оглушительно звякнули о тарелку. Прищурившись, он перевёл взгляд на Ариана:

— Ваша милость, благодарю за гостеприимство в эти дни. Увы, у меня возникли неотложные дела, а потому не смею вас больше беспокоить.

Ариан растерялся. Он не понял ни слова из речи на эльфийском, но догадался, что что-то произошло, и Маньци нужно их покинуть. Вспомнив новости, полученные накануне, он даже обрадовался, что принц отбывает, однако, не проявляя истинных чувств, учтиво ответил:

— Ваше высочество, сам ваш визит в наш город — большая честь. Прошу великодушно простить, если я где-то допустил промах и не оказал должного гостеприимства.

Маньци ответил на почтительную речь лёгким кивком, после чего перевёл взгляд на Со Фэя, и ледяные глаза потеплели.

— Фер, сейчас мы не можем вместе отбыть в Валинор, — вполголоса произнёс он. — Ожидай меня здесь, я вернусь за тобой через три дня.

Со Фэй моргнул. Он понятия не имел, что происходит, но возразить не успел. Маньци вновь обратился к Ариану:

— Могу лишь скромно надеяться, что господин градоначальник позаботится о моём младшем брате на время моего отсутствия.

Конечно, тот пообещал, и Маньци спешно покинул их. Похоже, в Валиноре случилось что-то серьёзное. Со Фэя посетило подозрение: неужели оставшееся Священное Древо тоже срубили? Кому так не угодил древний раскидистый старец?

После просьбы принца Ариан стал ещё сердечнее относиться к Самаэлю и Со Фэю.

После завтрака он предложил гостям прогуляться по городу. Со Фэй был без настроения и собирался было отказаться, но тут поймал взгляд, который Ариан украдкой бросил на демона, и понял, к чему всё идёт… Эта милая славная булочка с корицей спит и видит, как бы подобраться к непревзойдённому гуну. Вспомнив своё мысленное обещание помочь им сблизиться, Со Фэй важно кивнул в знак согласия.

Майер был одним из трёх крупнейших человеческих городов, нужно ли говорить о его богатстве и размахе? Тем сложнее было представить, что Ариан отправится с ними один, без свиты стражей.

Трое покинули резиденцию градоначальника. На Ариане был лёгкий наряд для верховой езды. С золотистыми волосами и бирюзовыми глазами, сияющими улыбкой, он выглядел наивным и неискушённым. Он старался держаться поближе к Самаэлю, рассказывая ему о каждой достопримечательности, и мелодичный звонкий голос был полон нескрываемого энтузиазма.

Демон выслушивал всё это с равнодушным незаинтересованным видом. Со Фэй, напротив, всё больше нервничал, наблюдая за ними.

«Ну же, ты непревзойдённый гун или как? Прояви инициативу! Не видишь, что ли, этот красавчик к тебе так и липнет, он уже на всё готов. Если собираешься и дальше игнорировать намёки, лучше отойди и не мешай, я сам за тебя всё сделаю!»

Ни один из троицы не оценил городские пейзажи по достоинству: каждый думал о своём.

Ариан шёл впереди, указывая путь, и вскоре они покинули черту города. Здесь было небезопасно: совсем недалеко начинался лес Ноэль, из которого к городским стенам из чащи порой забредали монстры. Кроме них, здесь частенько можно было встретить представителей иных рас — следствие человеческой политики открытости. В основном они были искателями приключений и направлялись в лес за добычей и славой.

Со Фэй нахмурился. Почему они уходят всё дальше от города? Да, группа из человеческого правителя, первородного демона и чистокровного эльфа (хоть и слабенького) была практически непобедимой, но что они забыли в этой глуши? Они вроде как вышли на экскурсию, а здесь и смотреть-то не на что.

Он глядел попеременно то на Ариана, то на Самаэля, и в мысли закралось подозрение.

Неужели… Неужели…

Милашка Ариан собирается беззастенчиво соблазнить Самаэля в этом укромном месте без свидетелей?

«Чёрт. Чёрт! Эй, булочка, я вообще-то тоже здесь и всё вижу, даже не смей делать это при мне! Я не собираюсь быть третьим лишним!*»

[*Третьим лишним (电灯泡, diàndēngpào) — букв. «лампочка»; в переносном значении — человек, который мешает паре остаться наедине.]

Чем больше он это обдумывал, тем сильнее убеждался в своей правоте. Не удержавшись, Со Фэй легонько потянул Самаэля за рукав, привлекая внимание.

— Устал? — тот повернулся к нему.

Со Фэй собирался ответить, но тут Самаэль внезапно схватил его и резко прижал к себе. Не понимая, что происходит, он упал в объятия демона, ударившись головой о его грудь так, что даже в глазах потемнело.

Едва он поднял многострадальную голову, как в ушах зазвенело от оглушительного рёва. Словно из ниоткуда возникла огромная зверюга. Со Фэй не знал, что за тварь на них выскочила, но, судя по виду, рангом она была не ниже пятого.

Ариан стоял слева от Со Фэя, бледный и явно ничего не понимающий. Тем не менее он, как один из лучших представителей человечества, обладал отменной реакцией, поэтому молниеносно выхватил посох и атаковал зверя магией огня.

Почувствовав боль, тот повернулся к Ариану и обрушил на него лапу с огромными когтями.

У Со Фэя ёкнуло сердце. Как и все маги, Ариан обладал значительным уроном, но крайне низким показателем ловкости. Трудно сказать, сможет он уклониться от такой атаки или нет. Но эльф даже себя защитить не мог, не то что кого-то другого.

К счастью, столетия тренировок не прошли даром: Ариан не стал уворачиваться, а вместо этого создал перед собой огненный щит.

Это дало ему пару секунд передышки, и Ариан использовал их с толком, увернувшись от мощнейшей физической атаки. Огромная когтистая лапа ударила по земле, подняв облако пыли, и аккуратный наряд посерел от грязи.

В это краткое мгновение градоначальник успел обернуться к эльфу с демоном и проорать:

— Бегите!

Вот это поворот!

С этими словами Ариан применил чары опутывания, чтобы удержать зверя и выиграть им время для бегства.

Со Фэй, который ещё недавно мучился сомнениями, теперь отбросил их прочь. Несмотря на столетия совершенствования и немалое мастерство, Ариан был всего лишь человеком, ограниченным природными талантами. Выше головы не прыгнешь. А он в одиночку, рискуя жизнью, собрался сражаться с монстром.

Эльф выхватил из бездонного мешочка ядро зверя и метнул огненный шар в сторону твари. Магическая сила превзошла его самые смелые ожидания, и монстр, охваченный пламенем, издал жуткий вой. Теперь его внимание переключилось на Со Фэя. Зоркий эльф заметил, что взгляд налитых кровью глаз блуждает, смотря в никуда: монстр явно впал в безумие.

Как такое возможно? Не успел он додумать эту мысль, как зверь яростно бросился на него.

Зрелище внушало ужас, но Со Фэй не особо беспокоился: его жизни ничто не угрожало, ведь позади стоял Самаэль.

Но он совсем забыл об Ариане.

Когда чудовище ринулось на Со Фэя и Самаэля, Ариан побледнел как полотно и, вновь подняв огненный щит, бросился наперерез. Было яснее ясного: он всеми силами пытался заслонить их от неминуемой гибели.

Самаэль молниеносно пробудил Клинок Асуры. Физической мощи ему было не занимать, а в его случае к ней прилагались ещё и внушительные природные таланты.

Неуловимым движением он оказался под брюхом монстра. Острейший клинок кровожадно загудел, что-то сверкнуло, и зверь, ещё мгновение назад скаливший клыки и размахивавший когтями, бессильно рухнул на землю.

Чистая победа*.

[*Чистая победа (秒杀, miǎoshā) — убийство одним ударом за несколько секунд. Слово пришло из онлайн-игры Legends и означает «сражать наповал», «мгновенно убивать». В английском называется seckill (second+kill).]

Даже Со Фэй, уже имевший представление о его мощи, был потрясён до глубины души, а об Ариане и говорить нечего — тот так и застыл от изумления. Спутанные золотистые волосы покрылись пылью и грязью битвы, но пара бирюзовых глаз ярко сияла.

—— Такова разрушительная мощь божественного артефакта. Невероятно!

Огромный монстр был повержен.

Испустив вздох облегчения, Со Фэй бросил взгляд на Самаэля. Клинок Асуры вновь принял вид обычного кинжала. Кончики пальцев алели кровью, ослепительной на бледной коже.

Со Фэй нахмурился, ощущая, что что-то не так. Самаэль взглянул на свою руку, аметистовые глаза блеснули и вдруг пристально посмотрели на губы эльфа.

Обжигающий взгляд заставил Со Фэя почувствовать себя неловко. Он был смущён и совершенно сбит с толку. Он где-то измазался? Со Фэй уже собрался коснуться губ и проверить, когда демон отвёл глаза и небрежно протянул ему Клинок Асуры:

— Теперь ты.

Теперь… Он? Держа в руках кинжал, Со Фэй не сразу понял, что от него требуется.

Что ж, похоже, теперь его специализацией стало снятие шкур и разделка туш. Он поднял глаза на зверя, неподвижно лежащего на земле... А не такое уж и плохое занятие!

С довольным видом он приблизился к поверженному чудовищу и принялся за дело. Спящий Клинок Асуры плавно танцевал в его руках, слой за слоем снимая шкуру и мясо с костей, движения были выверенными и размеренными. Тела эльфов ловкие и выносливые, и Со Фэй в полной мере использовал расовые бонусы.

Ариан, восстанавливающий силы в стороне, ошарашенно наблюдал за ним. Если демон изумил его мощным ударом и быстрой победой над монстром, то от действий этого эльфа  у него холодок пробежал по спине.

Высотой свирепый зверь был никак не меньше четырёх метров. Хоть эльфы и славились высоким ростом, Со Фэй был ещё совсем юн и не вошёл в полную силу, и назвать его хрупким на фоне этого монстра означало бы сильно ему польстить.

Однако этот худощавый юноша без тени смущения (и даже с энтузиазмом) занёс над зверем кинжал и принялся разделывать разрубленную надвое тушу.

Шкура отделялась от мяса, кровь и плоть смешались. Бросив несколько кратких взглядов, Ариан, не выдержав, отвернулся… Для него это было слишком.

Знай градоначальник, что этот эльф тренировался на зверях десятого и седьмого ранга, — причём последний был размером с небольшую гору — не стал бы так удивляться.

Со Фэй сперва был новичком, но, как говорится, первый раз страшно, второй — привычно. Всё шло как по маслу. Он ловко и проворно отделил друг от друга мех, кости и мясо и аккуратно разложил на земле на три части.

Утерев пот, он сверкнул глазами и обратился к Самаэлю:

— Твою долю могу хранить у себя.

Тот ответил согласием.

— А это твоё, — эльф посмотрел на Ариана и указал на третью кучку, по величине больше напоминавшую холм.

Тот надолго потерял дар речи. Осознав наконец, что Со Фэй не шутит, Ариан поспешно замахал руками:

— Нет, нет, не нужно, я ведь даже ничего не сделал. Вы его сразили — значит, и трофеи ваши.

Добыча была поделена на три части, но их с Самаэлем доли вместе взятые равнялись доле Ариана: прежде всего Со Фэй хотел, чтобы Самаэль расположил к себе Ариана, а кроме того, эльф был благодарен градоначальнику. Всё-таки тот укрыл их щитом, рискуя жизнью.

Со Фэй никогда не умел складно говорить, поэтому мог выразить благодарность лишь поступками. Теперь, когда Ариан отказался принимать дар, он растерялся и не знал, как быть.

— Так он желает тебя отблагодарить, — вмешался Самаэль, верно истолковав его намерения.

Со Фэй согласно закивал. Ариан на миг замер.

— Майер — мои владения, — опустив глаза, немного сбивчиво начал он. — В них появился этот зверь, и если бы не ваши невероятные способности, я бы погиб на месте. Как правитель, я не выполнил свой долг и допустил такое на своей земле. Это моя оплошность.

Голос его становился всё тише. После схватки чистые нарядные одежды для верховой езды были сильно изорваны, а на белой ткани налипшая грязь смотрелась ещё более неряшливо. В порыве самобичевания он совсем повесил голову и вид имел весьма жалкий.

Со Фэю ужасно хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее, но ещё до того, как превратиться в затворника, он не отличался общительностью, а после всё стало только хуже. Сейчас в голове у него роились идеи, как лучше утешить самозабвенно обвиняющего себя красавчика, но он так и не смог выдавить из себя ни слова.

Его осенила новая мысль: сейчас самое время Самаэлю проявить нежность, участие, заботу и другие свои лучшие качества неотразимого непревзойдённого гуна.

«Ну ты только глянь на него! Не видишь, что ли, какой он нежный и уязвимый, как нужно ему сейчас утешение и крепкое плечо?!»

Если использовать эту возможность, очаровательный шоу точно будет поражён стрелой Купидона!

Чем дольше Со Фэй об этом думал, тем лучше казалась идея. Он, как мог, принялся намекать Самаэлю, чтобы тот не упустил шанс, и подмигивал так интенсивно, что веки чуть судорогой не свело.

— Что ж, если не хочешь, оставим эту тему, — наконец заговорил Самаэль.

«Чего?.. Парень, и это всё?»

В такой ситуации, когда всё пошло наперекосяк, непревзойдённому гуну следовало бы обнять удручённого растерянного шоу и утешить его своим глубоким сексуальным голосом, похожим на звучание виолончели. Неплохо также было бы добавить, что тот не виноват, ведь событие было совершенно непредвиденное, а бедный шоу и так сделал всё, что мог, рискуя жизнью и проявив невероятную храбрость и самоотверженность!

Увы, бестолковый непревзойдённый гун отвлёкся на меха и кости и совсем позабыл о своей роли.

Со Фэй вздохнул, разочарованно** глядя на Самаэля.

[**Разочарованно (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — букв. «досадовать, что железо не становится сталью». В переносном смысле означает испытывать сильное разочарование в ком-то, кто не оправдывает ожиданий или не достигает своего потенциала.]

— Теперь это всё твоё, — демон едва заметно улыбнулся ему.

Когда до Со Фэя дошло, он залился краской. «Твою мать! Сдурел, что ли? Твоя цель не я! Нечего на мне использовать свои приёмчики, целься точнее! Вот он, твой шоу, прямо перед тобой!»

Но у Самаэля, похоже, сбился прицел.

Голова Ариана по-прежнему была опущена; золотистые волосы ниспадали на лоб, скрывая глаза и едва уловимую улыбку.

Естественно, прогулка была безнадёжно испорчена, и троица вернулась в резиденцию градоначальника.

Вышеупомянутый градоначальник, разумеется, не был праздным и бестолковым человеком. Он распорядился, чтобы его люди тщательно осмотрели Самаэля и Со Фэя, после чего спешно удалился.

Ни тот, ни другой совсем не пострадали. После осмотра целители по настоянию Ариана наложили на обоих немало усиливающих заклинаний — просто на всякий случай. Затем они тоже ушли.

Оставшись наедине с Самаэлем, Со Фэй повернулся к нему, желая поговорить.

О чём именно? Конечно же, с высоты своего опыта он желал наставить зелёного юнца на путь истинный и указать ему его цель. Сейчас ему следует сосредоточиться на очаровательном шоу и соблазнить его, в полной мере насладившись началом сбора своего будущего гарема.

Но как подобрать слова для обсуждения столь важной и глубокой темы? Со Фэй ушёл в раздумья.

В это время Самаэль неожиданно поднялся и, подойдя к двери, запер её на засов, после чего приблизился к Со Фэю.

— Будешь сейчас наводить порядок в вещах? — поинтересовался он.

Тот даже растерялся. Он завёл привычку бросать всё в бездонный мешочек, а потом уже разбирать, когда появляется время, и Самаэль это подметил. Но сейчас у Со Фэя были дела поважнее, тут не до наведения порядка.

— Позже, — отмахнулся он.

— Хорошо. Давай кое-что проверим.

Чего? Со Фэй озадаченно посмотрел на Самаэля.

Тот взял в руку Клинок Асуры, легонько провёл им по пальцам, и нежная кожа тут же окрасилась кровью. Жадно впитав её, оружие приняло истинную форму.

Ч-что происходит? Со Фэй оторопел.

Поблизости нет ни монстров, ни врагов, здесь лишь они с Самаэлем, а последний ни с того ни с сего пробудил свой клинок… Он хочет его убить?

Твою мать, вот это поворот!

Со Фэй быстро припомнил все недавние события. Да нет, ничего плохого он точно не делал. А ведь так дружили, так дружили! Что началось-то?

Не целуй кого попало

Самаэль шаг за шагом приближался. Клинок Асуры возбуждённо гудел в предвкушении, а Со Фэя прошиб холодный пот.

Он готов был сунуть руку в пространственный мешочек и лихорадочно размышлял, найдётся ли там хоть что-нибудь, что поможет отбиваться. Сдаваться без боя он не собирался.

Самаэль был уже совсем рядом. Почему-то он заставил Клинок Асуры вновь принять форму обычного кинжала…

— Что… — в полнейшем замешательстве начал Со Фэй, но ему тут же заткнули рот. И нечего тут думать всякое! Это была рука Самаэля, всего лишь рука.

В нос ударил запах крови, на языке появился лёгкий привкус железа. А потом… Ничего. Со Фэй поднял растерянный взгляд и увидел лишь гладкую нежную кожу. Ни следа пореза!

Глаза Самаэля загорелись. Прежде чем Со Фэй успел его остановить, демон снова провёл клинком по руке, теперь ещё сильнее, и из пореза хлынула кровь.

Ему больно было даже смотреть на рану, но Самаэль и бровью не повёл, лишь молча поднёс руку к его лицу. Сейчас только идиот не понял бы, что от него требуется. Он послушно приложился губами к ране, и как только ощутил вкус крови, всё зажило как по волшебству.

Оправившись от удивления, Со Фэй вспомнил, как прежде, в лесу, Самаэль рассёк себе руку, чтобы он выпил его крови и получил сопротивление ядам, но невероятно быстрое исцеление не позволило этого сделать. Что, если виной тому была не демоническая регенерация, а способность Сайфера Эванса?

Это что получается — его поцелуй может исцелять раны? Ну это уже за гранью добра и зла!

Оба притихли, размышляя. Наконец Самаэль вновь взялся за Клинок Асуры. Видя, что он опять собирается себя поранить, Со Фэй поспешил остановить его: пусть он сможет всё вылечить, но это ведь больно, в конце концов. Нельзя же себя так мучить.

— Всё в порядке, — заверил его Самаэль, — и в этот раз рот не открывай.

Со Фэй смекнул: тот опытным путём хочет выяснить, что именно обладает целебным действием, — слюна или простое прикосновение губ.

Не дожидаясь согласия, Самаэль сунул эльфу под нос кровоточащую руку. Тому стало немного не по себе. Немного помешкав, он опустил голову и, плотно сжав губы, коснулся ими руки демона. Рана затянулась. Невероятно!

Со Фэй никак не хотел мириться с этим фактом. Выхватив кинжал, он полоснул себя по руке. Кривясь от боли, эльф прикоснулся губами к порезу, и как только это произошло, он явственно ощутил, как в рану проникает тёплый поток. Боль тут же утихла, и пореза как не бывало.

Неудивительно, что Самаэль заподозрил неладное: ощущения были необычными и вполне отчётливыми.

После многочисленных экспериментов было установлено: губы Сайфера Эванса имели поистине чудотворный эффект и действовали как сверхмощная исцеляющая повязка. Достаточно одного поцелуя, чтобы рана мгновенно затянулась, не оставив и следа.

Однако проверить, любые ли травмы можно вылечить таким образом, не удалось. Что, если рана смертельная? А если перелом? Ставить на себе такие рискованные эксперименты — безумие.

Самаэль смерил взглядом Со Фэя.

— Не используй эту свою способность направо-налево. И больше никому о ней не рассказывай.

Тот согласно кивнул. Это же просто имба*. Узнай об этом кто-то ещё — неизвестно, какие беды это принесёт.

[*Имба (сокращение от imbalance) — элемент игры, дающий одной из сторон необоснованное преимущество и тем самым нарушающий игровой баланс.]

Со Фэй не раз задавался вопросом, как так вышло, что Сайфер Эванс, чья внешность не отличалась привлекательностью, а характер был трусливым и не вызывал симпатии, был центром всеобщего внимания, где бы ни появился. Прежде он списывал это на ауру Мэри-Сью**, которой его наделили разработчики. Но, возможно, дело было в этом его скрытом умении… Получается, непревзойдённый шоу стал таковым именно благодаря своей читерской способности?

[**Мэри-Сью — персонаж, лишённый недостатков, часто обладающий исключительными способностями и вызывающий восхищение у других персонажей; при этом он часто нереалистичнен и вызывает раздражение у читателей/зрителей.]

Со Фэй не мог подобрать слов. Да, «Яланс» был в первую очередь BL-игрой для взрослой аудитории, делающей ставку на фансервис, но шедевром его называли отнюдь не за великолепную графику или неисчислимые квесты, а за детально проработанную предысторию каждого персонажа и хитросплетения их взаимоотношений.

Кроме того, у каждого играбельного персонажа был свой, чётко выстроенный сюжетный квест. Но игра предлагала нечто большее, чем просто отношения с гуном или шоу.

Взять, к примеру, Самаэля. Похоже, разработчики придерживались мнения, что все проблемы идут из детства, которое у демона выдалось откровенно хреновым. Безрадостное прошлое наделило его сумрачным нравом и заложило фундамент для дальнейшего перехода на тёмную сторону.

Позже, когда Самаэль начнёт собирать гарем из девятерых шоу разных рас, игроки следят за квестом с его точки зрения, шаг за шагом постигая причины его нисхождения во тьму. С каждой расой его связывала история предательства и боли.

Впервые встречая каждого из своих будущих шоу, непревзойдённый гун вспоминает, как кто-то из этой расы оставил рану в его душе. Однако по мере прохождения квеста Самаэля открываются более поздние воспоминания, когда его душа уже почернела, и тогда игрок обнаруживает, что в значительной части этих историй его персонаж вёл себя иррационально и неразумно, создавая проблемы на ровном месте.

Взять, к примеру, случай, когда кто-то из зверолюдей мимоходом отпустил шуточку в его адрес. Она глубоко запала демону в душу, и позже он жестоко отомстил за нанесённую обиду. Внимательные игроки замечали, что к тому времени тёмная сторона окончательно возобладала, превратив Самаэля в хладнокровного манипулятора и настоящее чудовище.

И вот наш квест непревзойдённого гуна, который покоряет сердца девятерых шоу, из романтической комедии внезапно превращается в историю о мщении. Его выбор целей не оставляет сомнений — это тщательно спланированная вендетта.

Вот почему Со Фэй так его боялся. Он прекрасно знал, как далеко у демона уедет крыша к концу игры. По сравнению с тем Самаэлем юноша перед ним казался милым и безобидным ангелочком.

При этой мысли Со Фэй нахмурился. Когда он играл Самаэлем, тот был уже взрослым. Так почему сейчас выглядит таким юным?

Мысль мелькнула на краю сознания и пропала; сейчас его больше занимала судьба Сайфера Эванса. Учитывая прошлое этого эльфа и его врождённые исцеляющие способности, он, кажется, понял злую иронию оригинальной игры.

Это также объясняло, почему Сайфер Эванс, не отличавшийся ни выдающейся красотой, ни искромётной харизмой, пользовался небывалой популярностью и подвергался преследованиям и домогательствам.

В игре «Яланс» заклинания исцеления редки и неэффективны. Они лишь временно притупляли боль, а вот быстро залечить раны с их помощью было крайне сложно. Неудивительно, что такие невероятные способности, как у Сайфера Эванса, так волновали сердца честолюбивых правителей. По сути, он был бесконечным зельем регенерации на ножках; с таким любой станет непобедимым.

Конечно, за него боролись…

После недолгих размышлений Со Фэй пришёл к неутешительному выводу: теперь он Сайфер Эванс, а значит, обладатель донельзя неудобной читерской способности. Проще говоря, он крайне эффективно исцеляет, а заодно может и кому-то согревать постель. Вашу ж мать.

Ариан весь день где-то пропадал. Со Фэй устал досадовать и понемногу успокоился. Злиться бесполезно: способность у него уже есть, избавиться от неё всё равно не получится, так что остаётся лишь смириться.

К счастью, это активный навык. Если он не станет целовать всех без разбора, никто ничего не узнает, а значит, и преследовать не будет. Стало быть, его обойдёт стороной печальная участь превращения в зелье на ножках.

От такого самоутешения на душе немного посветлело… Пока Со Фэй не сообразил, что Самаэль выяснил это даже раньше него! Он взглянул на демона и обнаружил, что тот тоже смотрит на него. Прежде чем Со Фэй успел открыть рот, Самаэль предупредил:

— Не целуй кого попало. — И ещё серьёзнее напутствовал: — Тогда никто не узнает о том, что ты умеешь.

Самаэль беспокоится о нём? Со Фэй не знал, что и думать. Порой он забывал, что за этой ослепительной красотой скрывается юношеская непосредственность и некоторая наивность.

Возможно, он слишком предвзят к Самаэлю. Да, его зрелая версия была поистине устрашающей и обладала донельзя скверным характером, однако нынешний Самаэль ещё далеко не взрослый; он просто несчастный парень, который по жизни хлебнул горя, и до превращения в мрачного злодея, короля драмы и духа мщения ему ещё ой как далеко.

Проведя столько дней бок о бок с ним, Со Фэй понял, что несмотря на немногословность Самаэля и его нежелание лезть не в своё дело, с ним несложно поладить и он лёгок в общении. И даже подметил, что нравится Со Фэю…

Эта внезапная догадка его изумила и обрадовала. Может, Самаэль просто пытается с ним подружиться? Немного неловко, но очень старательно и искренне.

***

Ариан сорвал с себя лохмотья, в которые зверь превратил его костюм, принял ванну и наконец почувствовал себя свежим и бодрым. Взгляд его упал на одежду, лежащую на кровати, и в бирюзовых глазах мелькнуло едва заметное отвращение.

Подавив мимолётный импульс, он ловко набросил на плечи новый наряд и замер перед напольным зеркалом. В стекле отражался босоногий юноша с тонкими чертами лица. Белоснежная гладкая кожа дышала нежнейшим румянцем, будто хрупкие лепестки.

Наряд этот едва ли можно было назвать одеждой: широкий халат и длинные рукава струились вдоль тела, но лёгкая ткань была подобна тонкой вуали, за которой угадывались дразнящие очертания стройной фигуры.

Где-то в глубине покоев слабо засветился портал телепортации, из которого возник массивный силуэт трёхметрового гиганта, на вид невероятно сильный. Безрукавка обнажала мощные мускулистые руки. Даже в полумраке ночи было видно, что кожа его темна и слегка отливает зеленью.

Он приблизился к Ариану сзади и одной ладонью полностью накрыл тонкую талию. Грубая тёмная рука скользнула по нежной коже, разительно контрастируя с её белизной.

— Сокровище моё, как ты прекрасен, — пророкотал хриплый голос.

Тело Ариана на миг застыло, но тут же оттаяло. Обернувшись, юноша чуть прикрыл веки, и прежде живые, блестящие глаза наполнились нежностью и желанием, а голос стал мелодичным и мягким, как вода.

— Балнор… — выдохнул он.

Страница книги Возрождение в слэш-игре в интернете

Table of Contents

1 - 1

2 Его шестой шоу Маньци Аргу

3 Ну ещё бы

4 Он теперь непревзойдённый шоу

5 Это же просто жесть!

6 Трагическая судьба Валинора

7 Фер… Мама тебя любит

8 Со Фэй против демона кошмаров

9 Это свирепый зверь седьмого ранга!

10 Самаэль Лоне

11 Первая встреча

12 Я очень великодушен!

13 Отличный способ сменить тему

14 Назови своё имя

15 Милота или смерть!

16 Виксанна...

17 Кровавая баня

18 Украденные сокровища

19 Прости, булочка с корицей

20 Похотливый эгоист и безотказная подстилка

21 Дай ещё вкусненького!

22 Вот это поворот!

23 Не целуй кого попало

О книге