Книга 1. Глава 1

14 февраля 2013-го года как раз исполнилось десять лет нашим отношениям с господином Чжаном. Это время, с восемнадцати до двадцати восьми лет, пролетело как один миг, я и не заметил. Сун Кай сказал:

– В сообществе геев это событие считают чуть ли не чудом. Обязательно нужно устроить вечеринку по этому поводу, следует позвать всех знакомых геев, чтобы они все праздновали вместе с вами. Ну, действительно, устроим вечеринку, да?

За три дня до этого выяснилось, что господин Чжан изменил мне. Наверняка не первый раз, но как кстати! Хотя это был только первый раз, когда я догадался, я же не Шерлок. Говорил, что задерживается на работе, вернулся в два ночи, но весь чистенький и свеженький. Г-н Чжан объяснил это тем, что слишком устал и просто после работы зашёл сделать массаж. И после этого я продолжал верить, но стал замечать что–то странное в его взгляде. Он начал прятать свои всегда такие честные глаза. Я позвонил Цзян Чао, его коллеге–приятелю, а тот сказал, что господин Чжан не только не задержался на работе, но ещё и ушел чуть пораньше.

Получается, он лгал мне... Я, улыбаясь, прямо его об этом спросил. Сначала он молчал, уголки его прекрасных губ слегка дёрнулись, некоторое время он не мог на меня посмотреть, потом взглянул. Конечно, немного больно, мы так много лет вместе, но зачем ставить его в неловкое положение? И если сказать нечего, то нужно уходить. Уходить так, как уходят навсегда – не оглядываясь.

Ладно, ладно, всё в порядке. Я не спрашивал его ни о чём. Поднялся и пошел на кухню ставить чайник. Уже было девять с лишним часов вечера, в это время я обычно готовлю Г-ну Чжану воду с мёдом, она помогает прочистить кишечник. Но он, вместо того чтобы пройти на кухню, стоял у двери и не знал, что делать – как тупица топтался на одном месте целую вечность, потом сказал:

– Прости, я залюбовался.

Я взглянул на смущенного Г-на Чжана и не удержался от смеха. В человеке 1.80 с лишним роста, почти 30 лет, а засмущался, как малое дитё. Он пошел в гостиную за стаканом, ну, ладно, ничего страшного.

Этой ночью в постели было жарко, хороших полгода не было такой страсти. Сначала думал ткнуть его во всё это носом, вчера как раз придумал, что и как, но сегодня было так здорово, что я отложил эту идею. Мы же не десятилетние пацаны, чтобы сразу давать волю своим чувствам и наговорить лишнего, чему сами будем не рады – в этом нет никакого смысла.

На следующий день мы с Сун Каем вместе обедали. Говорили о его новой любви, и он жаловался, что тому чёртовому парню совсем нельзя доверять. Сун Кай – моя лучшая подружка; он на три года младше меня, гримёр, постоянно куда–то летает; я вечно над ним шучу, мы вместе прошли и Крым, и Рым, и медные трубы.

– Только не говори мне, что он тебе купил сумочку от МСМ! Богатый попался, очень щедро с его стороны, – заявил я.

У Сун Кая идеальная кожа, все парни в заведении оценили его красоту, которой можно только позавидовать. Только вот о нём говорят, что он безжалостен к другим, много лиц ощутило ярость его пощёчин. Взял сумочку, перепихнулся пару раз, но ведь это принцип покупки–продажи, а не настоящие чувства.

Сун Кай закусил трубочку зубами. Немало мужчин еще поразят эти его надутые губки.

Я всегда слушаю, как он рассуждает о настоящих чувствах. Слушаю, но не принимаю всерьёз. Если ты общаешься с человеком, то сначала нужно смотреть, каким парфюмом он пользуется, потом на то, что надето на запястье – Ролекс или Лонжин, ну и в конце уже решать любовь это или нет? Я без понятия, я не специалист в области искренней любви.

Посреди обеда позвонил Г-н Чжан:

– Купи рёбрышки, стушим их вместе с корнем лотоса на ужин, я вернусь сразу после работы.

– Угу.

У меня, наверное, было счастливое выражение лица, потому что у сидящего напротив Сун Кая на лбу прямо было написано «Идите нафиг, любовнички».

– Чжан Чжэ, все геи должны тебя укокошить, с каждого человека по пощёчине – и ты труп. За какие такие заслуги тебе достался такой прекрасный парень?! – Сун Кай говорил мне эти слова уже не первый раз, но я всё время радовался. И я не против, чтобы меня укокошили геи, хоть женушка будет довольна.

Да, кстати, моя фамилия тоже Чжан, поэтому мы оба зовёмся господин Чжан...

Господин Чжан – искусный кулинар; люблю смотреть, как он возится у плиты: без суеты, будто управляет жизнью. У него каждое поднятие руки, каждый шаг, каждый взмах ложкой – все движения под контролем.

Прекрасно; изменил разок, «полакомился вкусненьким», так ещё и во время ужина преподнёс мне всё это на блюдечке с голубой каёмочкой. Такую чудесную возможность для «реванша» нужно ценить.

После того, как помыли посуду, мы уселись на диван смотреть телевизор. Я опустил голову на плечо Г-на Чжана, а тот, воспользовавшись возможностью, приобнял меня и начал играться моими волосами.

– Ты меня так легко простил, а ведь должно быть наоборот.

Я прижал голову к груди Г-на Чжана и услышал, как сильно бьется его сердце.

– Ну а как надо было поступить? Мы вместе так долго и должны расстаться из–за такого? Смешно, – я беззаботно рассмеялся как ни в чём не бывало. Но в душе ликовал: «Как хорошо, что я первый узнал, что ты изменяешь. А то если бы ты пронюхал о моей измене, то в данный момент не я был бы хозяином ситуации».

Книга 1. Глава 2

Подъехала машина Цун Ли Тяна, уже стемнело. Я не попрощался, да и раньше этого не делал. Г-н Чжан занимается продажами в своей IT–компании, поэтому два раза в месяц уезжает в командировки. И когда его нет, я иногда занимаюсь любовью с Ли Тяном.

Я особо не осторожничал в этой странной ситуации, у меня был повод не чувствовать себя предателем. Обычно я ждал его у Макдональдса, что у восточного входа в Ориентал Плазу (торговый центр), и когда Ли Тян подъезжал, то он присылал мне смс. На перекрёстке меня уже ждала машина, и пока я к ней шёл, попутно удалял сообщение.

Ля Тян сам нашёл место – экспресс–отель вблизи Шуанцин (район в Пекине). Двое мужчин снимают номер на пару часов, все эти мудаки и так понимают, в чём дело. Просто кому сейчас какое до вас дело?

Ли Тян эгоист в постели, нежности и ласки от него ждать не стоит. Г-н Чжан диаметрально ему противоположен – весь в деталях, нежно интересуется на ушко больно или нет. Иногда люди допускают ошибку, не уделяя должной заботы своему партнёру, но он ставит твоё удовольствие и комфорт на первое место.

Однажды Ли Тян даже залепил мне пощёчину, ударил настолько сильно, что аж в ушах зазвенело. Я не только не разозлился, мне это даже понравилось. «Это какое–то извращение» – думал я, лежа в объятиях Г-на Чжана. Думать в его объятиях о другом мужчине уже вошло в привычку и стало настолько естественным, что он этого не замечает. Это можно считать изменой? Как вообще происходит предательство в человеческих отношениях?

Уже почти не помню, как познакомился с Ли Тяном. На самом деле мы очень мало общаемся. Каждый раз, когда смотрю на свет задних фар его быстро уезжающей машины, мне кажется, что это конец, потому что он спешит убежать. Как–то раз я ему сказал: «Если о нас узнают, то туго придётся только мне, мы же не пара изменников, которых подвергнут цинчжулун (древняя китайская казнь, которой подвергалась пара прелюбодеев: их помещали в клетку, подвязывали канатами к прутьям и опускали в реку), как в старые времена».

Прошло немало времени, я написал ему: «Свободен?» Он не ответил. И я решил, что он меня бросил. Ну бросил так бросил, всё равно это была не любовь, а желание. Снова прошло время, я отправил: «Хочу тебя». Это было средь бела дня, и хорошо, что я сидел за письменным столом, а то, перечитывая это сообщение, я почувствовал себя довольно странно – мой дружок в штанах затвердел – вообще уже ни стыда, ни совести. Именно в тот вечер Ли Тян резко ударил меня. Даже на загорелом лице проявился четкий фиолетовый след.

«Я женился», – внезапно услышал я, одеваясь. На секунду замер, потом продолжил натягивать свои розовые носки.

***

«Почти тридцатилетий мужик, а носит розовый цвет», – так Г-н Чжан постоянно меня подтрунивал, но голос был полон обожания и теплоты. А сейчас гнушается того, что я женоподобный? Забыл, как раньше, без зазрения совести писал мне любовные письма?!

Больше всего Г-н Чжан боится, когда я напоминаю ему о неловких моментах далекого прошлого, до сих пор помню, как он выписывал мне записки. Не знаю, откуда он это копировал, но в то время он не стремился к оригинальности. Сейчас, пораскинув, думаю, что это было искренне, от всего сердца.

Все записки, которые он мне писал, я сложил в хлопчатобумажную сумку, и когда переехал из своего родного города в Пекин, просто закинул её в шкаф возле кровати. Доставал очень редко, тогда, когда наводил в комнате порядок и из любопытства снова лез в сумку посмотреть, что же за хрень там лежит.

***

Ли Тян не отвечает – ну и ладно.

Меня не касается кто ты, чем ты занимаешься, и есть ли у тебя жена; не хочу снова связываться с тобой. Меня напрягало слушать твою болтовню. Потом ты надолго пропал, не отвечал на сообщения. Можно было понять, что семейный человек не может уже так свободно распоряжаться собой.

Так было до сегодняшнего утра, пока не раздался телефонный звонок и не прозвучал резкий вопрос: «Свободен сегодня?»

По счастливому стечению обстоятельств Г-н Чжан как раз вчера уехал и вернется только через неделю. Жизнь такова, что иногда людям в чём–то невероятно везет, и я сейчас тихонько радовался тому, что мне таки подфартило.

***

Скоро будет год, как я изменяю Г-ну Чжану с Ли Тяном, а он так ни разу меня в этом и не уличил. Когда я выходил из машины Ли Тяна, мне позвонил Сун Кай:

– Ты где?

– Я тут собираюсь побродить по Ориентал Плазе, коллега сказал, что сейчас в Су–Се скидки.

Су–Се – это наш с Сун Каем любимый бренд, его вещи будто специально сшиты для геев, и каждый раз, прогуливаясь, нет–нет, да и словишь парочку обольстительных взглядов.

– Но я увидел, как ты выходишь из машины какого–то мужчины. Чжан Чжэ, ты же ничего плохого не делаешь?

Какое совпадение, вот так взять и наткнуться на Сун Кая! Разумеется, что нас могут увидеть. Не сказать, что я бежал по надземному переходу – я бежал, пританцовывая!

– Это мой сослуживец, нам было по пути. Чё ты пристал?

***

Я взял в руки милую мордашку Сун Кая и непринужденно начал болтать о другом.

Два человека идут, держась за руки, а яркое пальтишко Сун Кая притягивает косые взгляды прохожих. Г-н Чжан всегда говорил: «Гей – тоже мужчина, поэтому нечего вот так выставлять себя напоказ. Нам и без этого с тобой прекрасно живется, разве это не замечательно?»

Я не говорю, что он не прав, но что значит «выставлять себя напоказ»? В Пекине полно таких людей; проще говоря, мы лишь пылинки в этом большом городе и иногда показываем то, кем являемся на самом деле. Ведь когда не стараешься скрыть себя, то становится немного легче, разве это не замечательно?

В Су–Се не было никаких скидок, и Сун Кай начал что–то подозревать.

– Чжан Чжэ, ты мне наврал?

– Я тут при чём? Мне об этом коллега рассказал.

Я потащил Сун Кая в HoneymoonDessert(сеть кондитерских, основанная в Гонконге), поесть их знаменитого десерта «Белоснежный чёрный жемчуг»(состоит из свежих фруктов, таких, как дуриан цибетиновый и манго и др. ингредиентов). В такое время года холодновато его есть.

Позвонил Г-н Чжан, сказал, что на северо–востоке Китая сейчас охренеть как холодно, и что командировка в это проклятое место посреди зимы – настоящая каторга. Я дал ему наставление: чтобы он был паинькой, вечером остался в отеле, укутанный в теплое одеяло, включил обогреватель, и чтобы не забывал пить воду с медом, который я ему дал. В этот момент я увидел, как на лице Сун Кая снова появилось выражение «Идите нафиг, любовнички».

Что поделать, такая вот я счастливая жёнушка.

Книга 1. Глава 3

Г-н Чжан вернулся из Харбина, завтра как раз начинаются выходные. Сун Кай предложил организовать званую игру в маджонг. А я возразил, что может не хватить людей.

Я сейчас смотрю в зеркало, и то, что я там вижу, мне совсем не нравится. Я порой спрашиваю себя: «Может, лет десять назад я всё–таки был симпатичным?» Но не решаюсь посмотреть старые фотографии десятилетней давности – вдруг я на них слишком страшный – я этого не переживу. Иногда я внезапно чувствую всю свою неполноценность и иду плакаться Г-ну Чжану. А он мне говорит: «Ты некрасивый только когда плачешь – выглядишь, как сморщенная картошка. Будь паинькой и быстро умойся».

Только я начинаю плакать, он отправляет меня умываться. Будто это каким–то волшебным образом сделает меня красивее. Но Г-н Чжан вырос настоящим красавцем, каждый педик, увидев его, пускает слюни. И такой красавчик, как он, вместе со мной уже десять лет. Я часто задаюсь вопросом: «Это он слишком тупой, или просто я счастливчик?»

– Я, наверное, позову одного своего друга – и всё, – послышалось с балкона, где Г-н Чжан сушил вещи.

– Что ещё за друг?

Так и знал, что это лишний вопрос. Нет ничего криминального в том, чтобы он позвал друга к нам домой. Я слишком придираюсь. Конечно же, ответа на вопрос не последовало.

На следующий день Сун Кай пришел рано и, как обычно, в своём броском пальтишке.

– Не замёрз? – спросил я.

– Думал, окоченею нафиг. Пойду, погреюсь у вас в кроватке, – и с голыми ногами запрыгнул в нашу с Г-ном Чжаном постель.

Господин Чжан давно уже привык к такому детскому поведению Сун Кая. Я как–то спросил у него: «Ты хотел бы переспать с Сун Каем?» Он честно ответил: «Нет». «Почему?! Он же такой невинный, и так мило себя ведет!» – не унимался я. Г-н Чжан презрительно фыркнул: «Потому что я не педофил».

Думаю, ему и правда такое не нравится, но я, как истинный зануда, продолжал спрашивать его снова и снова. Неужели мне нужно было услышать утвердительный ответ, чтобы угомониться?

Сун Кай начал рыться в моих книжках возле кровати.

– Ты что, читаешь Фен Тана?! (известный китайский писатель, включён в список писателей журнала Форбс) Лучше бы читал о том, как удержать мужчину. Выучишь пару приёмчиков и приручишь своего муженька, будет с тобой до самой смерти.

Я забрал у Сун Кая книгу.

Я начал читать книги уже очень давно. В жизни случаются счастливые моменты или хаос, а в мире книг – всегда спокойно.

– Ты ещё общаешься с тем парнем, что подарил тебе рюкзак МСМ?

– Порвал с ним. Я же тебе говорил, у него вот такусенький, – и показал большой палец, утрированно указывая на маленький размер (имеется ввиду, что член его бывшего размером с большой палец). А если у мужчины хрен меньше шестнадцати сантиметров, то он не имеет права считаться геем!

– Это что ещё за теория? Как скажешь. Какая–то малолетка придумала, даже лень спорить.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Пришёл друг Г-на Чжана. Я побежал, чтобы первым открыть дверь и изобразил сияющую улыбку хозяина, принимающего гостей. В дверях появился человек хоть и характерно гейской наружности, но ни разу не привлекательной. Теперь я спокоен.

– Я у вас впервые, купил папайю, она увеличивает грудь.

Ци Ми говорил нарочито тонким голосом, будто пытался доказать, что он самый настоящий гей. Подошёл Г-н Чжан, взял у него папайю и представил нас:

– Мой лучший друг – Ци Ми. А это мой парень – Чжан Чжэ.

Мы перекинулись парочкой любезностей, подготовили стол для игры в маджонг, позвали сидевшего на кровати Сун Кая и начали.

Небольшой любитель маджонга, сегодня Г-н Чжан играл с завидным энтузиазмом и, в перерывах между партиями, донимал меня своей болтовней. В этот день ему везло, я бы даже сказал, фартило. Сун Кай всё это дело запечатлял на телефон.

Говорит: «Напишу пост в Вейбо (китайский аналог Твиттера), и пусть весь мир узнает, что старушке (о Чжан Чжэ) в эти выходные совсем не одиноко».

У Сун Кая куча подписчиков, ему часто пишут и предлагают перепихнуться.

– Не надо нас фотографировать, мы не хотим потом краснеть, – сказал я.

Ци Ми рассмеялся и спросил ник Сун Кая в Вейбо, чтобы сразу его добавить. Сун Кай засмущался, и, не имея намерения испортить чью–то репутацию, убрал телефон обратно.

Мы временно прервали игру.

– Пойду на кухню, нарежу папайю – надо перекусить.

К моему удивлению, Ци Ми знал, куда идти. Не зря у меня было предчувствие.

– Я помогу тебе найти нож.

Я собирался уже пойти к нему, но из кухни донеслось: «Не надо, я нашёл».

Получается, человек притворялся, говоря, что пришёл к нам впервые, и попросту врал. Я поднял глаза на Г-на Чжана, и он, зная меня уже десять лет, сразу понял, что значит мой вопрошающий взгляд, и молчаливо опустил голову.

Все кушали папайю в хорошем настроении. Я продолжал бать радушным хозяином:

– Кушай–кушай, вот этот кусочок очень сладкий.

Дождавшийсь окончания игры, как ни в чем не бывало убрал со стола. Г-н Чжан сидел на диване, как провинившийся ребёнок, не проронив ни звука. Я спросил:

– Это ты с ним тогда?

Г-н Чжан кивнул.

– Хочешь изменять – так найди себе что–то стоящее. Его внешность, манера поведения, специально писклявый голос... Куда это вообще?

Я совсем не злился, просто сказал:

– Мы договорились, что это наш дом. Хочешь потрахаться – не нужно кого–то сюда приводить. С твоей зарплатой ты можешь себе позволить снять комнату.

Договорил и ушёл в спальню. На одеяле валялись книги Фен Тана. Вспомнил Сун Кая: «Ты что, читаешь Фен Тана?! Лучше бы читал о том, как удержать мужчину. Выучишь пару приёмчиков – и приручишь своего муженька, будет с тобой до самой смерти».

А надо ли оно мне теперь?

Книга 1. Глава 4

Сун Кай уехал в Шаньси. Вернулся недовольный. ¶– Чуть не умер. Рассказывал прессе о своих любимых маленьких животных и пришлось погладить бродящую собаку! В отеле сразу же продезинфицировал руки. Её непонятно из какой мусорки достали, куча микробов.

Сун Кай жаловался на одну звезду. Кто б сомневался! Я засмеялся:

– Тебе человек платит деньги, а ты ещё и ругаешься.

– Она мне не за спасибо платит деньги. Если бы не мой макияж, то люди бы давно уже раскусили, что у неё не свой нос.

Мы с Сун Каем сидели в торговом центре в Старбаксе. Время ужина – людей было немного, но некоторые из тех, кто всё же присутствовал, пялились на нас. В основном всех их привлекал нежный голос Сун Кая.

– Г-н Чжан сейчас хорошо зарабатывает? Купил тебе Gucci, – Сун Кай указал на сумочку у меня на боку. – Коллекция осень–зима 2012. Цена в Интернете не меньше 20 000 юаней.

***

По правде говоря, меня не особо прельщают дорогие бренды, я не имею о них ни малейшего понятия. Мне всё равно есть у меня эта вещь или нет. Г-н Чжан преподнес мне ёё в качестве извинения, чтобы избавиться от чувства вины и успокоиться.

Я, пройдясь пальцами по изгибам сумки, спросил его:

– Ты не задумывался, что я когда–то могу тебе изменить?

Г-н Чжан на секунду остолбенел, но потом окинул меня насмешливым взглядом, мол, если такой человек, как я, хочет изменить, то он должен быть очень умелым.

– Ты никогда этого не сделаешь.

Он обхватил меня сзади и начал тереться своим твердеющим членом. А я только и думал, что о том, как он так же терся о спину Ци Ми; о том, что Ци Ми мог делать в этот момент; о том, как он нарочито тонким голосом шептал Г-ну Чжану: «Муж, трахни меня».

Мне стало противно, я захотел вырваться, но если я это сделаю, то Г-н Чжан начнет что–то подозревать. И поэтому я развернулся, нежно–нежно обнял его и сказал: «Завтра на работе все обзавидуются моей новой сумочке».

***

Я не рассказывал Сун Каю о том, что Г-н Чжан изменил мне. Он помогал нам с вечеринкой по поводу 10–летия отношений. Рассказать всё было бы слишком ироничным. Но была вещь, связанная с Ци Ми, о которой я хотел поговорить с Сун Каем.

– Вы же подписаны друг на друга в Вейбо? Интересный у него блог?

–Типичный показушник! – завелся Сун Кай. – Больше всего ненавижу таких геев – «великих» знатоков в области чувств. Думают, что постигли и знают всё в этом мире, учат других, как правильно строить отношения, а сами одиноки и никому не нужны.

С этими словами он достал телефон, открыл один его пост и дал мне посмотреть.

«Мне не нужно, чтобы ты был со мной или признавался мне в любви. Мне достаточно того, что когда я буду хотеть тебя, ты мне это дашь».

Я тупо пялился в экран, подозревая, что он посвятил эти строки Г-ну Чжану, но у меня снова не было никаких доказательств. Я открыл комментарии и вдруг увидел аватар своего парня. Он ответил всего лишь сконфуженным смайликом, но для меня это всё равно было ударом. Мне резко захотелось вернуться домой, ткнуть ему телефон прямо в лицо и закатить грандиозный скандал. Но... что дальше?

«Какой балабол! Если он тебе не нравится, то отпишись, – высказывал бы я Г-ну Чжану. – Он не какой–то там лучший друг, а просто партнёр по игре в маджонг, который приходит, когда его зовут».

Сун Кай увидел, как я поменялся в лице, и подумал, что мне противно от блога Ци Ми. Он сразу забрал телефон и отписался от него.

***

Бок о бок два человека прогуливались по второму этажу ShinKong (большая китайская компания, которая специализируется на многих областях: безопасности, производства, потребительства, медицины и благотворительности), держась за руки. Мысленно я был не здесь и кое–как пытался нормально проводить время.

***

Когда я вернулся домой, Г-н Чжан сидел в интернете. Он был одет в свободную белую футболку, и со спины выглядел, как прекрасная белая линия.

Я, как обычно, принёс ему воду с мёдом и поставил возле руки. Сам сел рядом и опёрся на его бедро.

– Небритый...

Я провел рукой по его щетине. Г-н Чжан перехватил её и мягко вернул себе на бедро.

– Утром забыл побриться, а ты не напомнил.

– Я тоже забыл. После того, как я узнал о Ци Ми, всё изменилось, я не уделяю больше внимания таким мелочам, как раньше. Но не нужно меня во всём этом винить. Я не мудрец, который относится к жизни с философским равнодушием.

Г-н Чжан закрыл ноутбук, неспеша выпил воду и ушёл в душ. Я смотрел ему в спину и думал: «Я всё–ещё люблю этого мужчину?» Я часто задаюсь этим вопросом, но ответить на него не могу.

***

Через три дня Г-н Чжан уехал. Я написал Ли Тяну: «Путь свободен».

В постели Ли Тян был безумен, он будто наказывал меня, но я остался полностью доволен. Я наблюдал, как Ли Тян снимает презерватив, полный спермы – итога его искусных стараний, и бросает на пол. Как ни крути, люди любят такие подробности.

– Чем секс с женщиной отличается от секса с мужчиной? – я впервые задал этот вопрос.

Ли Тян, вытирающий с ноги смазку, явно удивился, но потом рассмеялся.

– Моя жена никогда не делает мне минет.

Вот оно что. Человек может изменить из–за одного минета, может нарушить данную другому клятву – настолько он слабый.

***

Я вышел из машины, но не спешил домой. В Пекине поднялся ветер, не давая людям уснуть на ходу. Мужчина и женщина... Мужчина и мужчина... Что держит их вместе и что разлучает? Никогда не мог найти нормального ответа.

Книга 1. Глава 5

Господин Чжан неожиданно заболел. Посреди ночи резко поднялась температура, лоб был будто раскалён. Я повёз его в больницу, и оказалось, что у него воспаление миндалин, потребовалась переливание. Я всё время сидел возле него и гладил его похолодевшую руку, из которой брали кровь.

Все наши десять лет я постоянно находился рядом с ним, когда он болел, это уже вошло в привычку. В прошлый раз, когда Г-н Чжан заболел, он сказал:

– Не знаю, что бы я без тебя делал.

Я рассмеялся:

– Не будь меня, нашёлся бы другой человек. Тебе стоит только захотеть – сразу появится куча желающих.

Он тогда разозлился:

– Других не будет, мы вместе на всю жизнь.

Я ему, конечно же, не поверил. Как можно быть с одним и тем же человеком всю жизнь? Толком не пожив, не стоит говорить такие вещи. Но я показал свою самую сладкую улыбку, взял его за руку и притворно растроганным голосом ответил:

– Значит, будем вместе всю жизнь. Я счастливчик.

Сун Кай тоже думает, что я тот ещё счастливчик, если вместе с господином Чжаном. У меня обычная внешность, простая работа, я звёзд с неба не хватаю, и поэтому мы с ним совершенно не похожи. То есть, вполне естественно, что он мне изменил, и нечего страдать.

Г-ну Чжану было очень скучно, и он попросил меня почитать ему вслух. Я как раз захватил с собой сборник рассказов Шубигера (швейцарский писатель и психотерапевт, известный своими книгами для детей), поэтому устроился поудобнее и начал. Г-н Чжан любит, когда я читаю ему вслух.

Когда он был студентом и учился в Университете транспорта и коммуникаций, я приходил туда к нему, мы находили лавочку в кампусе, и я читал ему книги. Он клал голову мне на колени, закрывал глаза, позволяя солнечным лучам касаться его прекрасных ресниц. Иногда он засыпал, ровно дыша, а я боялся даже пошевелиться, чтобы не разбудить. Г-н Чжан всегда говорил, что у моего голоса убаюкивающий эффект. Сейчас в палате я читаю ему книгу, и он уже уснул. Другие пациенты удивлённо уставились на нас или шептались между собой, обсуждая странную связь между мной и господином Чжаном.

К полуночи температура начала спадать, лоб покрылся испариной. Я взял полотенце и начал легонько вытирать, чем его разбудил. Он улыбнулся.

– Ч–ш–ш. Я принес тебе шарф и шапку, сейчас плотненько тебя укутаем, вернемся домой – поспишь, наутро станет легче.

Больной Г-н Чжан, как маленький ребёнок, лишь послушно кивал головой. На второй день он действительно «ожил», занимался с гирей в гостиной, специально издавая рычащие звуки.

– Мужчина так легко не сдастся, – изрёк он не без гордости в голосе и самодовольно на меня посмотрел.

Увидев его оголённые руки, я почувствовал, что хочу его. Эти руки, которые десять лет прижимали меня к себе, и сейчас не утратили своей притягательной силы.

– Ты говорил, впереди ещё целый месяц. Что ты наденешь на вечеринку?

Я перед зеркалом перебирал рубашки. У меня торчит пузико, которое никак не втянуть. Я уже думал похудеть, даже пить специальный чай для похудения, чтобы вернуть любовь Г-на Чжана. «Какой гей не захочет поразвлечься со стройным парнем?» – говорил я ему, но он не воспринимал мои слова всерьез.

– На выходных походим с тобой по магазинам и купим что–то подходящее.

Поэтому я был полон надежд. Позвонил Сун Кай и спросил, какие у меня планы на выходные и можем ли мы встретиться. Он рыдал:

– Я только что вернулся от одного парня, к тому же не просто парня, а настоящего гения. Но я не понимаю, с какой стати он сказал, что я слишком худой?! Если тебе нравятся толстые, какого чёрта ты зовёшь меня к себе на ночь!

Я утешил Сун Кая и сказал, что мы встретимся за обедом и всё детально обсудим.

Когда мы с господином Чжаном выехали из дому, он сказал:

– Вы с Сун Каем друзья, так что объясни ему, что нечего поднимать истерику.

Он впервые заговорил о Сун Кае, раньше ни разу не заводил о нём речь.

– Это не истерика, ему просто больно оттого, что он ещё не встретил своего человека.

Господин Чжан лишь хмыкнул:

– Каждый неуравновешенный человек прикрывается тем, что просто ещё не встретил своего человека.

Не буду больше ничего объяснять, не хочу, чтобы он подумал, что я злюсь. Всю дорогу мы ехали молча, и лишь когда приехали, он вдруг сказал:

– Для меня этот человек ничего не значит.

По «этим человеком» он подразумевал Ци Ми. Но эти такие искренние слова наоборот меня разозлили.

***

«Если это был просто секс и удовлетворение своей похоти, то чего ты ждешь и почему не можешь это закончить?» – я напечатал это сообщение, но так и не отправил.

Я сидел у себя в офисе и, не удержавшись, зашёл на страничку Ци Ми. Итак, они говорили с господином Чжаном? Просил ли он удалить тот пост? Я не знал ответа, но мне было очень любопытно. Если человек ошибается и слишком сильно вгоняет себя в заблуждения, то он может помешаться. Так и я, проведя два часа в иллюзорных догадках, в итоге отправил Ци Ми сообщение: «Я всё знаю».

Это было очень глупо, я сразу же пожалел, но в Вейбо нельзя отменить отправку сообщения. И я начал томиться в ожидании, что он мне ответит, надеясь, что всё–таки не ответит ничего.

«Вы так много лет вместе, не удивительно, что приелись друг другу. Поэтому не принимай близко к сердцу». Когда я это прочитал, весь гнев, что клокотал у меня в груди, вмиг рассеялся, просто разом ушёл. Сообщение Ци Ми было вызовом, провокацией, и выглядело как сочувствие.

Позвонил Сун Кай:

– Я жду внизу.

В этот момент у меня в памяти всплыло его выражение лица «Идите нафиг, любовнички» и мои слова: «Что тут поделать, такая уж я счастливая жёнушка». И то чувство счастья, которое тогда горело в моей душе, вдруг пропало.

Книга 1. Глава 6

Мне позвонил коллега.

– Ты знаешь, что Эльза сегодня утром родила? Девочка, три пятьсот. С мамой и дочкой всё хорошо.

Не знаю почему, но мне захотелось плакать.

Эльза – моя близкая подруга, сестра не по крови. Когда она ещё не знала, что я гей, и просто находила меня чутким и отзывчивым, то делилась со мной всем, что у неё творилось в душе. Она рассказывала мне обо всём: и о том, что её не устраивает в парнях, и о том, у кого какой размер и как он хорош в постели. Как–то раз плакала о том, что должна выходить замуж за нелюбимого мужчину, и это очень больно, а тому, которого любит, нужен от неё только секс. Г-н Чжан тогда сказал, что она падшая женщина. Но я не считаю, что право на измену имеют только мужчины. Поэтому я разозлился и сказал, что он тиран. А если бы вышло так, что она обручилась не с натуралом, что тогда? Что в таком случае делать этой несчастной женщине? Женщина, которая изменила – сразу плохой человек? Я не стал продолжать спор с господином Чжаном, потому что это вообще меня не касалось. Чего ради портить отношения с любимым человеком из–за проблем других? Это очень опрометчиво.

Потом я открыл Эльзе, что люблю мужчин. У неё был ошарашенный вид, будто я превратился в какого–то монстра, от которого нужно убегать. Мы быстро начали отдаляться, она старалась со мной меньше контактировать, совместно работать над чем–то, а в конце мы вообще перестали общаться. Я в свою очередь не обращал на это внимания, на Земле куча людей понимают и уважают гомосексуальность как выбор, но нельзя требовать, чтобы все остальные разделяли эти чувства.

Когда просматривал блог Эльзы в Вейбо, конечно же, нашел пост о её ребенке, в котором каждая строчка говорила о невероятном счастье. Поэтому, может ребёнок развеял все её сомнения насчёт своих чувств? Возможно настолько, что она готова выйти замуж за нелюбимого человека?

А что делать геям в таком случае? Как им подвести черту? Изменить или умереть?

Хотел оставить комментарий «Поздравляю», но решил, что это лишнее и можно обойтись без этого. Г-н Чжан вышел из уборной, сказал, чтобы я завязывал играться с телефоном и шёл собираться. Хотел рассказать ему о том, что Эльза родила, но только я отложил телефон – он ушёл в ванную за парфюмом.

После обеда я, укутанный дремотой, сидел в офисе; целый день бездельничал, перебирал бумажки, листал Вейбо, кое–как день закончился. Вечером позвонил Г-н Чжан и сказал, что вечером у него встреча с клиентом, и он не сможет со мной поужинать. Тогда погуляю с Сун Каем. Только я собрался его набрать, как мне, к моему удивлению, пришло сообщение от Ци Ми: «Свободен вечером? Давай поужинаем».

Телефон лежал рядом, и всё моё внимание было захвачено этим сообщением. Так ему его прошлой провокации было мало?! Он и правда собирается выяснить отношения с глазу на глаз? Я немного поколебался, но ответил: «Окей. Место?» А чего мне бояться? Я настоящий парень господина Чжана, он – интрижка на стороне. По сути, это я должен быть уверенным и смелым.

Условились встретиться в половине седьмого на Саньлитунь (улица в Пекине, где расположено большое количество пабов и ночных клубов), я намеренно опоздал на полчаса. Ци Ми был одет в серый костюм. Он, которого я впервые встретил у себя дома, и он, стоящий сейчас передо мной – просто два разных человека. Приехал сразу после работы, не успел переодеться. Когда мы присели, то заставили других чувствовать себя неловко, заказ делали в полной тишине. Первым начал Ци Ми:

– На самом деле мы с господином Чжаном коллеги. Во всём, что случилось между нами, нельзя винить его, вся вина на мне. Несколько месяцев назад мы поехали в командировку в Шаньси и жили вместе в одном номере. Он напился, я его довел до комнаты, и когда помогал раздеться, то просто не удержался и сделал ему минет.

Он специально громко произнёс это слово, я думал, оглохну. Он продолжил:

– Господин Чжан говорил, что он с тобой вместе уже десять лет, и это есть самая настоящая любовь, а со мной он спит только для того, чтобы расслабиться. Кто из геев не изменял? Сможешь простить измену – сохранишь отношения.

Похоже, он решил мне прочитать лекцию, тыкая носом в то, что я не рассудительный.

Я уставился на его большой рот, и мне стало смешно. Этот человек «без имени» и без статуса сейчас сидит передо мной и взывает к моему здравому смыслу? И что я должен на это ответить? «Спасибо, что просветил меня, желаю вам всех благ»?

Когда мы ели куриный бульон в Middle–8th Restaurant (ресторан в Пекине), Ци Ми немного обжег горло. Я перелил бульон в другую тарелку, чтобы тот остыл, передал ему и заботливо произнёс:

– Каждый гей мечтает встретить истинную любовь. Даже если находит кого–то для того, чтоб развеяться, в душе всё равно ничего не ощущает. То, что было у вас с господином Чжаном, прошло – ну и пусть.

Ци Ми рассмеялся, в глазах блеснул саркастический огонёк.

– Не каждый гей ищет то, о чём ты говоришь. Тебе нравится, когда два человека беззаботно коротают свою жизнь. Я приверженец страсти, порыва, когда после перепихона двое влюбляются и не хотят обременять себя монотонными отношениями. Какой в этом смысл?

Я побагровел от злости, хотел уже что–то сделать, как Ци Ми поднялся и, полон блеска в глазах, уставился мне за спину. Я подсознательно обернулся и встретил изумлённый взгляд господина Чжана, который, как дебил, остолбенел на месте. Значит, встреча с клиентом – всего лишь прикрытие, он снова соврал мне о Ци Ми.

Слёзы предательски покатились из моих глаз. Господин Чжан торопливо пошел навстречу, чтобы всё мне объяснить, я его не слушал, оттолкнул руку прочь, схватил свою одежду и ушёл.

Уже стемнело. На улице свистел холодный ветер, как жаль, что он не может заморозить мои слезы. Я слонялся один. Если вернусь домой, то это будет не то место, в котором я буду чувствовать себя тепло и уютно. А если не вернусь, то разве такой большой город, как Пекин, утешит блуждающую душу?

Книга 1. Глава 7

Господин Чжан звонил три раза.

Первый раз он просто названивал, а я поставил телефон на вибрацию, не в силах совладать со своей болью. Второй раз я сбросил вызов, не колеблясь долго. На третий раз я просто отключил телефон, требуя спокойствия.

Начал думать, куда б податься. В Пекине суровая зима, а одному шататься без дела – очень тупо. Хотя, четыре года назад, когда я окончил университет, и мы с господином Чжаном уже жили вместе, был момент, когда мне необдуманно пришлось искать убежища в другом месте.

Я не мог со своим заплаканным видом пойти к Сун Каю, и таким образом подорвать его симпатию к господину Чжану. Я не мог позвонить Ли Тяну, который сейчас наверняка со своей женой и строит из себя примерного мужа. А когда я смотрел на все эти придорожные отели, я чувствовал себя еще более опустошенным. В итоге решил вернуться домой, в конце концов, я тоже плачу за нашу квартиру. И на этом всём, полный решимости, я вызвал такси, вспоминая переезд на новое место после окончания школы.

Господин Чжан в кампусе распродавал свои старые книги и общажное барахло (в Китае студенты после окончания учебного года перед общежитиями устраивают распродажу своих ненужных вещей). Он в своей футболке и закатанных джинсах, оголяющих его прекрасные мужественные голени, был самой красивой достопримечательностью студенческого городка.

«Чё ты уставился, как завороженный? Помоги мне привлечь покупателей», – крикнул мне тогда Г-н Чжан.

Я всегда боялся незнакомцев и не решался с ними заговорить. Я пристально посмотрел на него и словил лукавую улыбку. Тогдашний, он был безудержным повесой, не ровней теперешнему, серьёзному, хоть и помешанному на расширении компании.

Он яростно торговался с какой–то девчонкой за английский словарь и продал его за пятнадцать юаней, поднял деньги и самодовольно протянул мне. Я прошёл мимо, обронив:

– Купи мороженного и раздай одногрупникам.

Господин Чжан клятвенно изрёк:

– Я хочу, чтобы именно ты потратил их.

Это были первые деньги, которые он мне дал, с тех пор они всегда лежали в моём кошельке. Каждый раз, когда я менял кошелёк, я их бережно доставал и акуратно складывал в новый, словно это какой–то божественный амулет.

У господина Чжана талант к продажам, однако он не пустозвон. Иногда думаешь, что он искренне о чем–то говорит, а когда выясняется, что нет – все в шоке. После выпуска он первым делом нашёл работу, а аренду квартиры полностью взял на себя. Я же сам по себе всегда был крайне нестабильным: мужчина–гей, Скорпион, я не привык, чтобы меня содержали как домашнего питомца. Когда я получил свою первую зарплату, я сразу же отдал её господину Чжану и взял на себя половину обязательств. А он взял и разозлился, в тот вечер обиделся на меня и перестал разговаривать. Я знаю, он меня жалеет, моя зарплата не такая большая, как у него, у меня не было и «брендовой» жизни, но быть рядом с ним – вот что делает меня счастливым.

Я свернулся в объятьях господина Чжана, как послушный котёнок, поглаживая рукой вздымающиеся волосы на его груди. Он прикрикнул, что ему щекотно, но ещё крепче прижал меня к себе. С тех пор мы делили квартплату пополам, что весьма разумно.

Такси подъехало к дому, на верхних этажах свет был выключен. Я вышел из машины и поплелся к лифту. Я никогда не думал, что дома может быть так тяжело. Тот же диван, та же кровать, я прилёг, и сразу хлынули слезы. Почему я плачу? Я простил измену господина Чжана, история Ци Ми о минете меня мало тронула. Получается, из–за того, что я увидел его в последнюю секунду?

Г-н Чжан когда–то сказал: «Человек – это животное, которое больше других знает, что такое самозащита, а самообман – есть лучшая самозащита».

Почему я так стремлюсь обличить реальность, если научился обманывать себя? Если бы сегодня не случилось то, что случилось, я бы закрыл глаза на то, как вы развлекаетесь. Но как это все закончить? Закатить господину Чжану скандал? Устроить потасовку? Как сварливая баба, проклясть их обоих, или побить дорогостоящие вещи? Время не заканчивается на звоне разбитой посуды, и когда всё затихнет, ничто не вернется на круги своя. В последнюю секунду мы вынуждены встретиться с реальностью лицом к лицу.

Конечно, мы не расстанемся, я и не мечтал об этом. Это не слабость и не сильная любовь, просто я не в силах быть отдельно от него. Я живу в этом мире двадцать восемь лет, десять из них я вместе с господином Чжаном, он почти проник во всю сущность моей жизни. Расстаться – невозможно.

Я начал думать о господине Чжане, и совсем забыл о Ци Ми и о том, что я, так сказать, был не вполне доволен. Я пошел на кухню сделать воду с мёдом. Господин Чжан вернётся домой и беззаботно улыбнётся и спросит: «У нас всё по–прежнему? Все хорошо?» Я достал телефон, чтобы отправить ему сообщение, узнать, где он, и сказать, чтобы поскорее возвращался домой. Но мне неожиданно пришло два уведомления в Вейбо. Первое – фотография полуголого господина Чжана, который был только в трусах на чьей–то чужой кровати. Во втором – пара предложений: «Господин Чжан вдрызг, останется у меня, так что успокойся, я о нём хорошо позабочусь. Я ещё разок освежу в памяти наш прошлый раз, а потом оставлю вас в покое».

Телефон вывалился из рук на землю, издав печальный писк, но тело осталось неподвижным, я не мог пошевелиться. Я не помню, как долго это длилось, но, вырвавшись из кухни, наспех накинув пальто, я собирался домой к Ци Ми, залепить ему пару пощёчин. Но откуда я знаю, где он живет? И даже, если я приду к нему домой, хватит ли у меня смелости на эти пощёчины? Я резко сел на кровать и очень долго бездумно пялился в подушку. Потом начал хихикать.

Я с самого начала был таким беспомощным, был не в состоянии отстаивать вещи, которые изначально принадлежат мне. Небеса сжалились надо мной и дали мне счастье, но малейшие перемены меня полностью сбили с вектора.

И тут мне в голову пришла очень плохая идея. Нужно, чтобы господин Чжан увидел, как я занимаюсь любовью с другим человеком. Тогда и посмотрим, как он будет держать себя в руках.

Книга 1. Глава 8

Проснувшись, пошёл к зеркалу умываться и чистить зубы. Лицо в зеркале – первопричина всех бед. Почему гей обязательно должен быть красивым? Некрасивым геям теперь написано быть одинокими до самой смерти? Вспомнил, как впервые с господином Чжаном взобрались на гору, был сильный ветер. Я спросил: «За что ты меня любишь? Я самый обычный».

Когда я учился в старших классах, у меня ещё не было опыта «первого раза», и я закрывался в туалете, чтобы помастурбировать, мне было очень стыдно.

Господин Чжан, указывавший на маленькие дома и постройки у подножия горы, ничего не ответил. Немного погодя, сказал: «Этот мир такой большой, а мы такие маленькие». Я смотрел на его развевающиеся на ветру волосы и решил, что не хочу слышать ответ, хочу просто быть вместе с ним, так, как сейчас.

Когда мы спускались вниз, он крепко держал меня за руку, чтобы я не упал. Я к такому не привык, тем более под прицелом взглядов окружающих. Когда я захотел одернуть руку и пойти сам, он сжал её ещё крепче.

– Чего ты боишься? Как рядом со мной ты можешь потерять лицо?

Господин Чжан всегда действовал бесстрашно. Когда меня хотели оставить на второй год, он вломился в кабинет учителя и потребовал, чтобы тот посадил нас за одну парту. Тот спросил: «На каком основании?», А Г-н Чжан небрежно ответил: «Чжан Чжэ хорошо учится, если мы будем сидеть вместе, то мы оба повысим свою успеваемость». Он гарантировал это. И я сдал ежемесячный заключительный экзамен на сто баллов (максимальная оценка).

Почему он просто так приходил ко мне домой на дополнительные занятия? Мы выполняли вычисления по одной задаче, и он вдруг меня поцеловал. Потом мы договорились, что будем целоваться один раз, после каждой задачи, которую я решу сам. Я послушно выполнял дифференциальные исчисления, а его напряжённое внимание меня мотивировало.

Когда мы вместе сидели на уроке, я медленно водил рукой по его ноге. Как–то раз положил её ему на промежность и ощутил, как он стал твердым. Я весь урок не мог думать ни о чём другом, как о том, какой он твёрдый, затаив это чувство у себя в сердце. В отличие от моей, успеваемость господина Чжана ни капли не повышалась, и учитель жёстко нас рассадил. Мы не могли больше выражать свои чувства. А в тот раз, на горе, я первый раз спросил его, за что он меня любит, он же и последний.

После умывания, когда я стоял у шкафа и выбирал одежду, зазвонил домашний телефон, и я пошёл в гостиную поднять трубку. Это был Сун Кай. Он плакал ещё сильнее, чем в прошлый раз.

– Чжан Чжэ, мне так страшно, у меня сзади сильно идёт кровь, мне кажется, я умру!

Я привык к тому, что Сун Кай творит разную хрень, но не ожидал, что он настолько перейдёт черту.

– Не плачь. Я сейчас приеду и отвезу тебя в больницу.

Не было времени выбирать наряд, я схватил первую попавшуюся ветровку и наскоро выбежал из дома, но внизу столкнулся с господином Чжаном. У него был уставший вид. Он схватил меня за руку и спросил:

– Почему ты не отвечал? Я тебе звонил несколько раз.

Только тогда я вспомнил, что телефон упал на землю и разбился. Я был не в состоянии с ним ссориться, лишь сказал:

– У Сун Кая неприятности, подбрось меня.

Сев в машину, проматывал в голове наше с господином Чжаном время, прожитое вместе, стало тяжко. Он ехал молча, думаю, он ещё не знает, что я получил эти сообщения от Ци Ми. Хотел спросить его, как прошёл вчерашний вечер, и посмотреть, соврёт он или нет, но потом подумал, что это бессмысленно. Почему всё должно быть именно так? Почему, вместо этих хитросплетенных игр, просто ни расстаться?

Мы забрали бедного Сун Кая. В больнице господин Чжан взял на себя регистрацию, оплату и решение других формальностей, а я сидел возле Сун Кая и выслушивал его стенания. Доктор сказал, что у него небольшой разрыв заднего прохода, совсем ничего страшного. Нужно принимать противовоспалительные средства, питаться жидкой пищей, и если не будет температуры, то он быстро придёт в норму.

Наблюдая за стоявшим в очереди господином Чжаном, я вздохнул. Сколько ещё в мире осталось настолько ответственных мужчин, особенно геев? Дома я сказал Сун Каю прилечь, а он настоял на том, чтобы я лег рядом, и устроился у меня под боком.

– Не ожидал, что у корейца будет такой большой. Он вошёл только наполовину, а мне показалось, что меня насквозь проткнули.

– На будущее: прекращай спать, с кем попало, найди надёжного мужчину и спокойно с ним живи.

У Сун Кая появилось выражение лица «Иди на хрен, дорогуша», и он сказал:

– Ты думаешь, найти такого хорошего мужика, как господин Чжан, очень легко и просто?

Я повернул голову на господина Чжана, который как раз в этот момент принес два стакана разведенного противовоспалительного.

– Это понизит жар, регулярно принимай лекарства.

Было бы круто, если бы вчера вечером не произошло то, что произошло. Я бы гордо сказал Сун Каю: «Вот такая я счастливая жёнушка». Но теперь я только с горькой улыбкой сказал господину Чжану:

– Иди на работу, а я о нём позабочусь.

– Я пойду куплю овощей и приготовлю постный рисовый суп. Поедим – потом пойду, это не страшно.

Господин Чжан – хороший кулинар, даже если готовит что–то незатейливое. Сун Кай покушает и сразу забудет о том, что у него что–то там сзади болит, и о том, как плохо ему было сегодня утром.

– Как ты его разбил? Я нашёл это на кухне.

Он говорил о моём телефоне.

– Ци Ми прислал мне два сообщения, которые я не хочу больше видеть никогда.

– Ничего страшного, я куплю тебе новый.

Я ничего не ответил, а он мягко улыбнулся. В глазах читалось сожаление, которое я заметил, но намеренно не обращал на это внимание.

Для господина Чжана купить новый телефон – проще простого, но не всё разбитое в этом мире можно заменить новым.

Книга 1. Глава 9

Я весь день пробыл возле Сун Кая, к вечеру он сказал, что ему нужно идти.

– Не забывай принимать лекарства и не трахайся ни с кем это время.

Сун Кай совершенно никак не отреагировал на мои наставления. Неужели все геи такие: в риске каких–то событий – теряются, но как только пройдёт опасность – сразу же берутся за старое. Говорят, многие из них раскаиваются после таких историй из–за одной ночи и чувствуют себя невыносимо опустошенными. Не представляю, скольких это даже привело к смерти.

Я подумал о Ли Тяне. Возможно, он тоже чувствовал себя таким опустошенным после секса со мной. Из–за сломанного телефона у меня пропал его номер, так что если он сам не проявит инициативу, чтобы меня найти, скорее всего, мы больше не увидимся. Я расстроился.

Я смотрел из окна, прямо как тогда, когда мы только переехали, и я выглядывал господина Чжана с работы. Тогда ещё у него не было машины, и он ездил на странном скутере, как у детей, нагрузив заднюю корзинку продуктами на ужин. Только я видел, что он уже у дома, как сразу шёл открывать дверь и ждал, когда он придёт, а потом крепко–крепко его обнимал и от преизбытка чувств кусал щёки.

«Ай, больно!» – всегда преувеличенно громко кричал он, а затем сменял рабочий костюм на спортивные штаны и шёл готовить ужин. Господин Чжан не любил, когда я смотрел на то, как он готовит; говорил, что вся копоть и дым плохо влияют на кожу. Но у меня с кожей всегда всё не слава богу, только один он думает, что она какая–то драгоценная.

Иногда я тихо прокрадывался на кухню и одним махом снимал его лёгкие спортивки, обнажая упругий зад. Господин Чжан выключал огонь и, не надевая штанов, тут же относил меня на диван в гостиную и, возбужденный донельзя, имел меня в рот. Почему было так сладко?

***

После того, как господин Чжан оставил машину, он вернулся домой другой дорогой. Машину припарковал прямо в подземном гараже. Мне не хватает этих ожиданий у окна. Могут ли чувства двух людей исчезнуть из–за какой–то привычки? Я даже боялся думать об этом.

Он зашёл в квартиру, я помог ему донести сумки. Вечером мы снова ели постный рисовый суп, но у меня совершенно не было аппетита. Я знал, что он может заговорить о Сун Кае и сказать пару ласковых, впрочем, как и всегда. Мне не нравится то, что он не понимает: каждый человек имеет право на свою личную жизнь, в том числе и геи. Я не считаю, что быть добрым и любить друг друга всю жизнь – это невесть какое великое достижение, но и разгульную жизнь не считаю деградацией.

Сун Кай ещё слишком юн, и он ещё не знает, чего ему по–настоящему хочется. Это приносит ему неприятности, но ещё больше он набирается собственного опыта. Это, в любом случае, лучше, чем у меня: прожив десять лет в полном порядке и спокойствии, будто тепличный цветок, вдруг столкнулся с жизненными проблемами и не знаю, что делать дальше.

– Я купил тебе новый телефон, позже покажу, как пользоваться.

Говоря это, господин Чжан подложил мне в тарелку еды.

– Я что, сам не разберусь? Не маленький ведь.

Смешно, будто всё, как прежде: разговор ни о чём, пара остроумных шуток время от времени. Господин Чжан тоже рассмеялся, внезапно взял меня за руку и поцеловал уголок губ. Без сомнения, такой приступ нежности застал меня врасплох.

После ужина он остался мыть посуду и убираться в гостиной, а я завалился на кровать и возился со своим телефоном. На кровати лежал телефон господина Чжана. Я всегда знал его пароль, но никогда туда не лез. Жалкий Скорпионишка, из–за врождённой чувствительности я в ту же секунду бесконтрольно, будто бесноватый, за него схватился и быстро ввёл пароль.

Проверяя сообщения, я не обнаружил ничего необычного, даже не наткнулся на имя Ци Ми, хотя, боюсь, он давно уже его удалил. Зато я увидел Ци Ми в журнале вызовов, последний звонок – вчера в три часа дня, как раз перед тем, как Ци Ми отправил мне те сообщения. Одно меня порадовало: это был входящий вызов, именно он проявил инициативу, а значит, господин Чжан просто отправился на условленное место.

Я положил телефон на место, и у меня выступили слёзы, в сердце я вновь обрёл надежду. В таком случае, я просто прощу господина Чжана, и к чёрту это сведение счётов, всё равно это была глупая идея.

Я зашёл в гостиную, он как раз мыл пол. Я крепко обнял его сзади и прижался своим лицо к его спине. И вдруг я схватился за его штаны и резко спустил их вниз. Я застал его врасплох, но он быстро сообразил, что к чему, бросил швабру, развернулся, решительно сорвал с себя штаны и, подхватив меня одной рукой, понёс на кровать.

После бешеной страсти, господин Чжан гладил мои волосы и мягко шептал мне на ухо: «Прости».

– Забудь, что было, то прошло.

Но у меня лились слёзы, будто я еле избежал своей гибели.

– Надеюсь, Сун Кай скорее поправится, ему ещё устраивать вечеринку в честь нашего юбилея.

Господин Чжан встал и собрался идти принимать ванну, но зазвенел телефон. Когда он прочитал смс, то резко стал серьезным.

– Я отойду ненадолго, скоро вернусь.

Не принял ванну, наспех накинул вещи, ничего толком не объяснил – это точно не по работе. А если не по работе, то обязательно из–за Ци Ми. Я, как ненормальный, вырвал у него из рук телефон, и, конечно же, сообщение было от Ци Ми: «Я очень много выпил, хочу умереть. Ты мне нужен».

Я был в ярости:

– Хочет сдохнуть – пусть сдохнет!!! Какого хрена ты тут к нему!!

Господин Чжан молча продолжал одеваться, вёл себя так, будто если не увидит Ци Ми в эту последнюю секунду, то будет сожалеть до конца жизни.

– Если ты сейчас уйдёшь, я покончу с собой! Кто важнее: он или я?!

Я продолжал орать, но господин Чжан не обращал на меня никакого внимания. И только когда он полностью оделся и захватил головной убор, он сказал:

– Чжан Чжэ, успокойся. Ничего ты с собой не сделаешь.

Сказав это, он поспешно ушёл, забрав у меня из рук телефон.

Книга 1. Глава 10

После того как господин Чжан ушёл, я остался один среди всего этого беспорядка. На полу лежал использованный презерватив... Как же это всё жалко. Я поднял его и выбросил в мусорное ведро, не хочу больше на это смотреть.

Он сказал: «Ничего ты с собой не сделаешь», – будто видел насквозь мою слабость и не воспринимал, что я всерьёз могу покончить с собой. Я и, правда бы этого не сделал, поэтому использовал такую девчачью угрозу, и сейчас понимаю, что просто опростоволосился. Я не хочу вникать во все подробности измены господина Чжана, мне неинтересно, было это плотское желание или душевное притяжение. Нет смысла думать об этом. Будет, как будет, я с самого начала не был особо настойчивым человеком.

Я не хотел заморачивать себе голову, но не смог уснуть – самому скучно. Я включил компьютер, думая о том, как же геи находят друг друга в этом городе. Я никогда до этого не посещал сайты знакомств для геев. Я ввёл в поисковой строке «гей–знакомства», и появился целый ряд ссылок. Я выбрал один чат, но там требовалась регистрация. Я немного подумал и решился, назвал свой профиль «Мёртвый дикий Скорпион». Возможно, я был слишком милым все эти двадцать восемь лет, если сейчас докатился до такого, лучше быть диким – в этом нет ничего предосудительного. Зашёл в болталку и разозлился – чего только там не писали для того, чтобы перепихнуться на одну ночь.

Не прошло и минуты, как два человека написали мне в личные сообщения. Один писал, что он может сделать мне настоящий медицинский массаж, только это «услуга с приездом на дом». Второй писал, что он военный в отставке, крепкого телосложения и обладатель аппарата в двадцать один см.

Я закрыл страницу. Не потому, что я весь соткан из моральных ценностей, а потому что даже и не подозревал, какой в мире творится бардак. Все эти годы с господином Чжаном были чистыми и святыми. Я зашёл в Вейбо и не удержался от того, чтобы посмотреть, как там сейчас обстоят дела у Эльзы. Она опубликовала фотографию своего малыша. У него были закрыты глазки, будто он не хотел смотреть на этот мир. Если даже ребёнок знает, что впереди его ждёт столько боли и разочарований, то разве ему захочется взрослеть? Похоже, мы не способны сами контролировать собственную судьбу. Мне очень захотелось, и я написал: «Такой милый малыш». Через секунду Эльза мне ответила: «Перестань быть геем, женись, заведи ребёнка – и будет тебе счастье». Я смотрел на монитор и не знал, что на это сказать.

Разве один человек может сказать, что такое истинное счастье? Если ты счастлив сейчас, то какая разница, что будет потом. Вспомнил ситуацию два года назад, когда на господина Чжана наседали со свадьбой. «Я ещё не встал на ноги. Какая свадьба?» – вот такая была у него отговорка для мамы. Конечно же, он не мог признаться в своей гомосексуальности и в том, что уже восемь лет влюблён в одного мужчину. Господин Чжан рос без отца, мама поздно вышла замуж и родила ребёнка, сейчас ей почти шестьдесят лет. Здоровье уже не то, старая закалка – и как она должна справиться с такой новостью?

Как–то раз я спросил у господина Чжана: «И куда движутся наши отношения? Однажды тебе придётся жениться». Он ответил: «Потом будет потом, а сейчас нам хорошо вместе». Видимо, это самый ходовой аргумент у большинства геев – «потом будет потом». Но «потом» ведь тоже когда–то настанет!

После того как мы стали совершеннолетними, я наведывался к господину Чжану домой намного реже, чем до этого. Я не мог показаться его матери, потому что у меня всё и так было написано на лице.

Я сказал ему: «Если когда–то ты не выдержишь, то бери и женись. Хорошие пары тоже иногда распадаются». И он заплакал. Я впервые видел, как он плачет: такие прекрасные глаза и эти слёзы способны покорить человека.

– Не говори чепухи, я с тобой вместе не ради шутки.

Сказав это, он крепко сжал меня в своих объятиях, больше всего боясь, что я внезапно уйду от него. Больше мы не поднимали вопрос о свадьбе, а если не говорить о каких–то вещах, то можно притвориться, что проблемы просто не существует. Но я знал, что рано или поздно господин Чжан меня бросит, а до тех пор нужно дорожить каждым моментом.

Я ничего не ответил Эльзе. Возможно, она искренне надеется, что со мной всё будет хорошо, что я найду свой путь к счастью и буду идти рука об руку с другим человеком. Но проблема в том, что идти по одному пути с совершенно чужим человеком – не то, что сделает меня счастливым.

В половине двенадцатого я услышал, как открылась дверь – господин Чжан вернулся и тихонько прошёл в спальню, думая, что я уснул.

«Ты, наверное, устал. Иди, прими ванну и ложись спать», – сказал я, и вся моя боль и обида, которую я испытывал несколько часов назад, куда–то улетели.

По сути, это тоже дом господина Чжана. Мне нужно было только, чтобы он выполнил своё обещание и вернулся, чтобы сказал, что он меня по–прежнему любит – и я прощу. Тем более это касается нашей совместной жизни, день прошёл – и слава богу.

Господин Чжан не пошел в ванную, а сел рядом на кровать, засунул свою руку под одеяло и взял мою.

– Ци Ми очень несчастен, он с самого детства сирота, когда учился – жил со своим дядей–тираном (по маминой линии). Сейчас он нелюдим и любит доказывать своё первенство, это отпечатки его юности. Я за него волнуюсь, потому что он действительно когда–то пытался покончить с собой, резал вены. К счастью, я его вовремя обнаружил. Кстати, это было как раз тогда, когда ты обо всём узнал. По правде, у нас было только раз – в гостинице, и это больше не повторялось. И после этого я о нём заботился лишь потому, что он был один, весь в себе и всё принимал близко к сердцу. Он на самом деле мучается. Все геи – страдают, и всегда нужно иметь рядом человека, который поможет и поддержит. Сегодня мы договорились, что видимся в последний раз, и больше никаких тайных встреч. Чжан Чжэ, ты веришь мне?

– Я тебе верю.

Монолог господина Чжана совсем меня не растрогал, и тем более я не поверил, что у них был только один раз, но я, как всегда, покорно и мягко опустил голову ему на бедро.

Я сказал, что верю ему, чтобы обмануть его, или чтобы обмануть себя?

Книга 1. Глава 11

Господин Чжан кокетливо попросил: «Подстриги мне ногти». Когда он так ластится, совсем как раньше, мне спокойно на душе. Я привык подстригать ему ногти, не помню, когда это началось. Они у него прочные и врастающие, поэтому нужно быть очень осторожным, чтобы его не поранить. Этот почти тридцатилетний мужчина достал из шухлядки щипчики и протянул мне руку.

– Чжан Чжэ, спасибо, что доверяешь мне.

Вспомнил, как много лет назад я то же самое сказал господину Чжану. После окончания школы на летних каникулах мы жили у него дома. Его мама уехала в Хэйлунцзян (провинция в КНР) к младшей сестре, и дома остались только мы вдвоём, наслаждаясь совместным досугом. Господин Чжан очень любил футбол, и каждый вечер до утра смотрел матчи. Однажды к нему пришёл Чень Хао и сказал, что у него дома женщины оккупировали телевизор, и он сбежал сюда, чтобы посмотреть игру.

Чень Хао – наш одноклассник, ответственный за физкультуру и спорт. Ростом невысок, но крепкого телосложения. Они вместе с господином Чжаном гоняли мяч и были хорошими друзьями.

– В таком случае, сгоняй за пивом, вечер обещает быть приятным.

Господин Чжан хотел, чтобы я спустился вместе с Чень Хао за пивом, а сам он остался готовить на кухне. Его тогдашнее кулинарное мастерство многим уступало теперешнему, он ещё был профаном. Чень Хао, ругнувшись, вышел со мной на улицу, а по дороге загадочно спросил: «Так что, в конце концов, происходит между тобой и Чжан Нань?»

– Что думаешь, то и происходит.

Я засмеялся, а в душе ликовал, будто это наш с господином Чжаном маленький секрет, и неважно, раскроет его кто–то или нет, важно лишь то, что мы любим друг друга.

– Ну вы же не трахаетесь?

Чень Хао не унимался. Я снова ушёл от ответа и спросил его: «Ты будешь Цинтао или Харбин?» (марки пива)

Мы были не совсем в том возрасте, чтобы употреблять алкоголь, но никто не хотел показаться неопытным, поэтому мы расположились в гостиной, приговаривая бокал за бокалом. Мы быстро опьянели и вырубились на полу. Я очнулся с ещё затуманенной головой, ощутив, что кто–то трогает меня внизу. Подумал, не слишком ли господин Чжан расхрабрился, что даже не боится быть застуканным Чень Хао. Я почувствовал прилив возбуждения, ведь никогда в момент нашей близости не было третьего человека.

Я начал ласкать его в ответ, он был крайне возбуждён. Я приблизился к его лицу и высунул язык, но понял, что это вкус не господина Чжана. Я сразу открыл глаза и осознал, что передо мной Чань Хао, я немедленно одернул руку. К такому повороту я был не готов. В надежде, что господин Чжан ничего не видел, я повернул голову и увидел его, опирающегося на пол, с совершенно осоловевшими от гнева глазами. У меня вся кровь с лица сошла, сверху донизу обдало холодом, я быстро подскочил на ноги. Господин Чжан поднялся и направился в свою комнату. Я последовал за ним, и он закрылся на замок.

– Я думал, что это был ты! Я думал, что это ты!

Всё произошло очень неожиданно, я выпалил эти пару предложений и просто не сдержал слёз. Господин Чжан сменил гнев смехом:

– Болван, я тебе доверяю.

Потом он поманил меня рукой на кровать, и мы занялись с ним любовью, бросив Чень Хао одного в гостиной. Нам было всё равно, что с ним там творится. После того, как мы кончили, господин Чжан начал меня подтрунивать: «У кого больше: у Чень Хао или у меня?» Я его стукнул, но был растроган, и у меня само сорвалось с языка: «Чжан Нань, спасибо, что доверяешь мне».

В прошлом году я получил приглашение на свадьбу Чень Хао, и господин Чжан сказал: «А тогда ты чуть не стал его». Я выбросил приглашение и зло выпалил:

– Не неси чушь! Я не собираюсь ехать к нему на свадьбу, просто отправлю деньги. Равнодушно, но так и должно быть.

Я не знаю, почему я разозлился, ведь по факту, Чень Хао никогда больше ни на что не намекал. Возможно, это всё случилось только потому, что он был пьян.

После того как я закончил подстригать ногти господина Чжана, он легко чмокнул меня в лоб и ушёл в ванную комнату чистить зубы и собираться на работу. Зазвонил телефон – это была сестрица Чжан – я так ласково называю свою маму. Она мне всегда говорила, что чувствует себя молодо, будто она и не мама мне вовсе – когда мы вместе, её принимают за мою сестру.

– Через пару дней Новый год, вы с Нань Нань можете не приезжать, празднуйте в Пекине и не беспокойтесь.

Сестрица Чжан знает, что мы с господином Чжаном живем вместе, но думает, что мы очень хорошие однокашники, которые рядом и заботятся друг о друге в чужом городе. Она никогда не думала «ни о чем таком». Господин Чжан говорил: «Все эти годы мы с тобой никогда не проводили Новый год вместе, и в этом году, когда нашим отношениям исполняется десять лет, нужно это осуществить». Поэтому мы договорились с родными, что не будем кататься туда–сюда во время новогодних праздников, а навестим их, когда уляжется вся суета.

Сестрица Чжан возмущалась:

– Взрослые сыны – не дочки, рано или поздно ты родных родителей вообще даже не вспомнишь.

– С каких пор ты превратилась из моей сестры в мою девушку?

Шутя с мамой по телефону, я мечтал о том, как проведу Новый год с господином Чжаном. Закончив разговор, я испытывал несколько смешанные чувства. На кого можно положиться в этом мире, кроме родителей? Понятно, что счастливая жизнь с господином Чжаном не будут длиться вечность. Но что потом? А потом – будет потом? В последние минуты моей жизни, кто возьмет меня за руку, кто споёт мне последнюю песню?

Господин Чжан вышел из ванной.

– Почему ты ещё не собран?

– Звонила моя мама, сказала, чтобы мы запаслись всем необходимым в канун Нового года и не забыли налепить цзяоцзы (китайские пельмени).

– Ты живешь со мной и еще боишься, что мы останемся без цзяоцзы?

Господин Чжан мне улыбнулся такой теплой улыбкой, что я хотел разрыдаться.

Книга 1. Глава 12

Я проснулся и увидел, что господин Чжан смотрит на меня.

– На что ты смотришь?

Господин Чжан провел пальцем по моим векам.

– Ты стареешь, уже появились морщины.

Я испугался, меня никогда не заботило старение, но, когда мне об этом сказал господин Чжан, я запаниковал.

– А Ци Ми не такой старый, как я?

Я не знаю, почему я это ляпнул. Раньше я никогда не выдавал таких острот. Но господин Чжан не разозлился, только лишь одернул руку и промолчал.

Я смотрел в зеркало: конечно же, у меня есть мелкие морщинки, я никогда не обращал на них внимания, потому что не замечал, но чем больше вглядывался, тем чаще задавался вопросом: «Почему они такие глубокие?» Я позвонил Сун Каю и спросил, как нужно ухаживать за кожей.

– После работы сходим, купим тебе крем для век, а господин Чжан заплатит.

***

Сун Кай уже оправился и теперь бегает вприпрыжку, как и прежде.

– На самом деле, потом этот кореец мне ещё пару раз звонил, искренне говорил, что хочет со мной общаться. Но у него там такой большой, что мне за себя страшно.

Я прервал Сун Кая:

– А то, что он кореец, и вы говорите на разных языках, и ты не знаешь, о чём он думает, и что чувствует – это совсем ничего страшного.

– Даже если бы мы как–то понимали друг друга, даже если бы виделись каждый день, то всё равно чужая душа – потёмки. Ты никогда не узнаешь того, что человек прячет в себе.

Сун Кай, конечно же, не имел в виду мои отношения с господином Чжаном, но ранил меня, как ножом в сердце. А может ли господин Чжан мне гарантировать, что больше не увидится с Ци Ми? Что он делает, пока я сейчас гуляю с Сун Каем? Может, он вместе с Ци Ми? Я чувствовал себя каким–то ненормальным, думая об этом.

Сун Кай уже протоптал дорожку к прилавку питательных средств для лица. Мы быстро нашли подходящий крем и пошли ловить такси. Мне пришло сообщение с незнакомого номера: «Когда увидимся?» Привычный вопрос, не стоило большого труда догадаться, что это Ли Тян.

***

Через три дня после того, как господин Чжан уехал в свою последнюю в этом году командировку, я встретился с Ли Тяном на нашем месте. Он сказал, что хочет попробовать новую позу.

Да как угодно, мы с ним вместе именно для того, чтобы получить удовольствие.

В процессе он остановился и сказал:

«Я хочу, чтобы ты вошёл в меня».

Это было чуть неожиданно, не то чтобы я не смог, но я никогда такого не практиковал вместе с господином Чжаном, и поэтому я испытывал некий дискомфорт. Но всё–таки я это сделал, и это произвело более впечатляющий эффект, чем я себе представлял. Ли Тян тонко стонал, а это резко отличалось от того, как он обычно ведет себя в постели. Я даже засомневался в том, что он состоящий в браке натурал.

«В Интернете пишут, что самое приятное – когда в тебя входят», – после всего поделился со мной Ли Тян с милым простодушием.

«То есть, ты говоришь, что только так люди могут получить удовольствие?» – я перекрутил его утверждение.

Выйдя из ванны, он тщательно вытер воду с головки своего члена и ответил:

«На самом деле, открывать для себя какие–то новые способы поразвлечься и воплощать их – вот от чего люди получают огромное удовольствие».

Таков был ответ Ли Тяна, однако я не мог ответить на этот вопрос.

Я не разрешил Ли Тяну подвезти меня до дома. В дороге отправил господину Чжану сообщение: «Много не пей, ляг пораньше». Всё как всегда: пять слов, два знака препинания – ни много, ни мало. Он ответил: «Я знаю». Всё так же: два слова, одна точка – ни много, ни мало. Иногда задумываюсь, я пишу все эти сообщения по привычке или действительно из–за какой–то связи между мной и господином Чжаном? Так же и он: отвечает мне, просто чтобы ответить, или потому что действительно хочет меня успокоить? Наверное, это не важно, а важно то, что мы до сих пор вместе, и никто из нас не хочет расстаться.

Позвонил Сун Кай и спросил, как там крем для век, и сказал, что ту маску для глаз, которую он помог мне выбрать, нужно не забывать использовать каждый вечер перед его нанесением.

Я внезапно произнёс:

«Если тот кореец и правда хочет быть вместе с тобой, то следует дать ему шанс. Быть может, этот человек сделает тебя счастливым».

Он, смеясь, ответил:

«Нужно пригласить его на ваш с господином Чжаном юбилей, пусть все геи нас благословят».

Положив трубку, я вспомнил себя три года назад: я был такой же, как Сун Кай, мне едва исполнилось двадцать пять. Тогда господин Чжан не дотрагивался до моих век и не говорил о том, что у меня появились морщины. Тогда я еще не был знаком с Ли Тяном, но поклялся себе, что больше никому, кроме господина Чжана, не позволю притронуться к своему телу.

Книга 1. Глава 13

– Тебе не обязательно это делать.

Господин Чжан говорил о моей маске для глаз, которую я сейчас надел. Я лежал на постели, как окоченелый труп. Сейчас половина десятого вечера, я сделал господину Чжану воду с медом, всё привел в порядок и, наконец–то, выкроил время на маску для глаз. Чем старше человек становится, тем больше тяжелых событий происходит в его жизни. Да взять даже эту маску: в годы беззаботной юности кто думает о том, что его это когда–то коснется?

«Ты мне сам сказал, что у меня морщины», – захотел ответить я, но промолчал. Кажется, я всё чаще держу в себе то, что хочу ему высказать, словно это может разрушить наши отношения. Пожалуй, это тревожный звоночек – мы уже не так близки, как раньше.

Зазвонил мой телефон, господин Чжан поднял трубку вместо меня. Он неловко поднялся, затем зажал микрофон и шёпотом произнёс: «Это Чень Хао».

– Чень Хао?! Наш одноклассник, который уже женился? Чего это он мне звонит?

Суть в том, что на звонок ответил не я, а господин Чжан. Я никому из своих школьных товарищей не рассказывал об отношениях с ним, в этом не было никакой необходимости. Если бы они узнали, то мы бы стали предметом сплетен. Они бы клялись и божились, что всё хорошо, а потом за спиной говорили бы, что мы какие–то извращенцы, и они этого совсем не понимают. Поэтому тот факт, что господин Чжан принял звонок Чень Хао, означает, что первому придётся хорошенько объяснить, почему мы двое вместе так поздно вечером. Я начал быстро придумывать какие–то аргументы, но господин Чжан был спокоен и, казалось, ничего не собирался объяснять, будто то, что мы сейчас вдвоём – в порядке вещей.

***

Помню, как на втором курсе я пришёл к нему в учебный корпус. Это были выходные, и много студентов осталось в кампусе. А он резко взял меня за руку и сказал: «Если мы будем так идти, все поймут, что мы вместе».

– Не дури.

Я высвободил руку, а он разозлился.

– У нас какие–то проблемы? Я люблю тебя и хочу, чтобы и другие об этом знали, так в чём проблема?

Он меня даже напугал, я никогда не видел его таким серьёзным, поэтому послушно протянул ему руку. Он меня потянул за собой, специально покачивая нашими руками, будто исполнял это представление для кого–то. Это сразу же притянуло много взглядов. Сначала мне было стыдно, а потом я почувствовал себя совершенно спокойным. Двум любящим людям нечего стыдиться перед другими. Если это поймешь, то осознаешь, насколько ты счастливый.

Потом господин Чжан мне рассказал, что одна старшекурсница с его факультета, помахав ключами прямо перед лицом, заявила ему, что хочет подарить ему машину.

«Я сказал ей, что я гей, но она не поверила. Увидит, как мы с тобой ведем себя вместе – быстро передумает».

Господин Чжан пользовался популярностью, его не считали каким–то странным, безусловно, его внешность, фигура и незаурядная индивидуальность привлекали девушек. Такой чудесный парень, а гей. Жалко.

– Так я тебе нужен был для массовки.

Я специально так сказал, но совсем не злился, потому что быть под прицелом стольких взглядов в этот прекрасный солнечный день и держать свою руку в его руке, было очень романтично. И еще больше мне понравилось то, как господин Чжан проявил свой характер и не обращал внимания ни на кого.

Так и сейчас я услышал, что он в очень естественной манере разговаривает с Чень Хао.

– Он сейчас сделал маску для глаз и не может разговаривать, он тебе потом перезвонит.

Мне стало уютно просто от одних этих слов.

«А ты не боишься, что Чень Хао подумает о нас что–то не то?» – специально спросил я, когда господин Чжан положил телефон.

– Ты что, этого боишься?

***

Ложась спать, я, как всегда, удобно устроился в объятиях господина Чжана. Но я думал о том, зачем Чень Хао приехал в Пекин и позвонил мне. Даже в Пекине я не самый близкий из одноклассников, и когда он женился, я просто отправил ему деньги.

На следующий день мы договорились с ним встретиться на шестом этаже Shin Kong в Дин Тай Фэн (известный тайваньский ресторан баоцзы), который выбрал Чень Хао.

– Коллега посоветовал. Говорит, что если выпадает редкая возможность туда попасть, то обязательно нужно попробовать их баоцзы.

Я смерил взглядом Чень Хао: его лицо совсем не изменилось, но сам он сильно растолстел. Когда–то он был ответственным в нашей группе за физкультуру и спорт, он обожал баскетбол, футбол, и когда на спортивной площадке снимал футболку, то под ней красовались все шесть кубиков. А теперь они все заросли жиром.

– У них ещё неплохой куриный бульон.

Дальше мы не говорили, я лишь наблюдал за тем, как он пожирает еду, словно свинья. Выглядело это всё крайне неприглядно.

– Ты утончённый, как и прежде.

Короче, когда он наелся, то лишь тогда удостоил меня беседой. Я передал ему салфетку, чтобы тот вытер жир у себя с лица.

– Мне, правда, неудобно, что я не смог приехать к тебе на свадьбу. Слышал, ты работаешь в Даляньской нефтяной компании и зарабатываешь больше всех твоих одноклассников.

Я думал, что парочки заурядных вежливых реплик для бывшего земляка и одноклассника, с которым я столкнулся случайно, будет достаточно, но Чень Хао резко повернул тему разговора:

– Почему ты не приехал на мою свадьбу?

Я засмеялся. Я не хотел ему врать и не хотел говорить о себе с господином Чжаном, поэтому лучше просто промолчать. Он был тактичным и не стал меня допрашивать, поняв, что я не хочу касаться этой темы.

Расплатившись, он сказал, что задержится в Пекине ещё на пару дней, и если у меня будет время, то мы можем встретиться снова. О том, что прошлым вечером господин Чжан принял звонок, адресованный мне, ничего сказано не было.

Каждый вызвал себе такси, и, вспоминая эту встречу с Чень Хао, я чувствовал, что что–то здесь не так. Обедать с человеком, с которым не так уж тесно знаком – уже достаточно странно.

Завибрировал телефон – смс от Чень Хао и подозрительно много слов. Я прочитал половину и покрылся холодным потом.

«Чжан Чжэ, я приехал в Пекин не по командировке. На самом деле, есть подозрение, что у меня СПИД. Анализы в Даляне показали положительный результат, но я не смирился и приехал в Пекин на ещё одно обследование. Я гей, и давно знаю, что ты тоже, я вижу это в твоих глазах. Я надеюсь, ты сохранишь это в секрете и не расскажешь даже Чжан Нань. Я хочу, чтобы ты поехал со мной в больницу, а то ехать туда одному очень страшно».

То, что он гей, было для меня удивлением. Во–первых, потому, что он на всю страну заявил о своей свадьбе, а, во–вторых, потому что он вёл себя, как натуральный мужлан. Но это не суть. Самое главное, что в Даляне у него обнаружили положительную реакцию на ВИЧ. Я слышал, что те, у кого есть ВИЧ, не всегда приобретают СПИД, это очень редкое явление, поэтому я понимаю, почему Чень Хао приехал в Пекин. Если говорить о геях, то эти три слова, синдром приобретённого иммунодефицита, означают катастрофу.

Поколебавшись, я всё–таки ответил: «Напиши мне, в котором часу нужно быть в больнице. И не волнуйся, я никому ничего не скажу». Не то чтобы у нас с Чень Хао была очень крепкая дружба, но я вспомнил слова господина Чжана: «Все геи – страдают, и всегда нужно иметь рядом человека, который поможет и поддержит».

Вечером господин Чжан спросил, как прошла встреча с Чень Хао, было ли что–то интересное. Я отрицательно покачал головой.

– Он только похвастался, что зарабатывает приличные деньги в нефтяной компании.

Так или иначе, врать господину Чжану мне уже не впервой.

Книга 1. Глава 14

В такси Чень Хао резко схватил меня за руку и напряжённо произнес:

– Ничего страшного, так или иначе, я должен это сделать.

Мне было неприятно, что он меня так схватил, но я не убрал руку, а захотел его пожалеть.

Никогда не думал, что когда–нибудь попаду в Дитань Госпиталь, по коридору туда–сюда ходили люди, и я специально их сторонился, будто они были переносчиками какой–то заразы. Во время регистрации я указал вымышленное имя. А какая разница? Сейчас люди слишком заняты собственной жизнью, у каждого свои проблемы. Кому какое дело до твоей болезни?

Я заметил, что у Чень Хао на лбу выступили капельки пота.

Господин Чжан как–то спросил: «Хочешь, вместе сходим, проверимся?» Он задал этот вопрос очень неожиданно, я обомлел на месте. Целый день в голове крутилось – «проверка на ВИЧ». Первая мысль: «Он сомневается в том, что я здоров». Скорпионы чувствительны, одно слово может заставить их погрузиться в себя. В то время я был очень простодушным и сразу решил, что господин Чжан во мне сомневается, но мне и в голову не пришло, что, возможно, он волновался о себе.

– Ага, если надо – пойдём.

Но выражение моего лица говорило об обратной реакции. Господин Чжан не зациклил на этом внимание, лишь сказал: «Это всем полезно, проверка бесплатная».

В выходные мы поехали на обследование, на душе было спокойно, и лишь только приехав туда, я заволновался, а перед тем, как сдать кровь, вообще расплакался. Я схватил господина Чжана за руку и спросил: «Я умру?»

Он, гладя меня по голове, ответил: «Глупыш, люди от такого не умирают. Это нужно для того, чтобы себя успокоить».

Результаты нужно было ждать неделю, и прежняя жизнь стала невыносимой. Я страдал бессонницей, только засыпал, как снова просыпался от кошмаров. Я подвигался к господину Чжану и плакал.

«Если бы я знал, что так будет, то ни за что не пошёл с тобой на обследование. Всё равно покажет негативный результат, и окажется, что ты зря переживал».

Я спросил у господина Чжана: «Ты думаешь, я мог тебя заразить?»

Он начал смеяться: «Так ты полдня ныл и плакал не потому, что боялся, а потому что обиделся? Конечно же, я тебе доверяю, просто я прочитал в журнале, что партнерам советуют регулярно проверять своё здоровье, и тогда они будут вместе долго и счастливо».

Я только тогда узнал, что господин Чжан периодически читает журналы для геев, до этого я думал, что он, в принципе, не гей, а обыкновенный мужчина, который меня любит. Оказывается, я его совсем не знал.

Когда неделя прошла, господин Чжан сам поехал в больницу за результатами, а потом по телефону, смеясь, сообщил мне, что сегодня ночью я могу спать спокойно. Хотя я предвидел такой результат анализов, но всё равно, я будто родился заново.

В тот же вечер, после занятия любовью, я вздыхал, лёжа на массивной груди господина Чжана.

«В следующей жизни я ни за что не стану геем. Быть геем слишком тяжело и страшно».

Господин Чжан стал серьёзным:

«Это ценно именно потому, что непросто».

***

Выйдя из больницы, я заставил Чень Хао надеть шапку.

– Дует сильный ветер, ты можешь заболеть.

Чень Хао поменялся в лице, казалось, он сейчас расплачется. И только в такси на него будто сошла предсмертная благодать, он повернул голову и взволновано спросил:

«Пойдём сегодня вечером со мной в караоке. Какая разница, буду я жить или помру? Сегодня жив – так нужно провести этот день с удовольствием».

Я не хотел с ним никуда идти, но не мог от него отделаться, поэтому согласился, но сам прикидывал, что же мне соврать господину Чжану. Он знает всех моих друзей, и если я вернусь поздно, то нужно придумать объяснение. Мне было не по себе, но всё–таки я придумал. Я тут же ему позвонил и спокойно сказал:

«У нас коллега уходит в отставку, и сегодня прощальный ужин, вернусь поздно».

«Какой коллега? Где будет ужин? Тебя забрать?»

Это были обычные вопросы, но мне показалось, будто меня заподозрили.

«К чему эта болтовня? Я не старик, как закончится – сам вернусь!» – в конце концов я разозлился.

Видимо, господин Чжан испугался, поэтому просто ответил: «Тогда будь осторожен».

Я положил трубку, и мне стало стыдно, я никогда не был так дерзок с господином Чжаном. Сказав эти слова, я почувствовал себя каким–то посторонним человеком. Чень Хао спросил:

«У тебя есть друзья, которые хотят присоединиться? Вместе веселее».

Его вопрос перебил моё чувство стыда, я начал перебирать в голове имена знакомых. Список моих друзей ничтожно мал – в нем есть только Сун Кай.

Мы пришли в караоке, но перед тем, как пойти петь песни, поужинали запеченной курицей в ресторанчике по соседству. Я задал Чень Хао вопрос:

«Как ты мог жениться? Ты же гей».

Чень Хао рассмеялся.

«Мужчина, который не женится, становится посмешищем, а когда у тебя семья, работа – смело можно двигаться дальше».

Мне не особо понравился его аргумент, но я не захотел спорить, только подумал про себя: «Слава богу, я не был у вас на свадьбе и не лицезрел сие ироничное лицедейство».

Я спросил: «Сколько у тебя было серьёзных отношений?»

Он снова рассмеялся, надев на лицо маску беззаботности, что отнюдь не вызвало у меня симпатии.

«Геям разве обязательно заводить серьёзные отношения? Ты действительно сейчас собираешься говорить о любви? Это слишком утомительно. Когда я хочу поразвлечься – я просто нахожу кого–то для этого, если интерес взаимный, то замечательно. Но для мужчины самое главное – личный успех».

Я не хотел продолжать этот разговор и просто продолжил есть свой бульон, размышляя о том, что любовь между геями ничем не отличается от всех других видов любви в этом мире: та же чистота, та же невинность и взаимное уважение. Но есть что–то небезынтересное в суждениях Чень Хао. А что, если все эти десять лет с господином Чжаном были лишь развлечением?

Зазвонил телефон, приехал Сун Кай. Ну, наконец–то, пришло хоть какое–то спасение, и мне не придется снова говорить с Чень Хао непонятно о чём. Если раньше я испытывал к нему сочувствие по поводу того, что у него могут обнаружить СПИД, то теперь это чувство испарилось. Сун Кай в ярко–алом пальтишке влетел в ресторан, и всё помещение заполнил дух юности.

Бросив на Сун Кая лишь взгляд, Чень Хао сразу приметил его прелестные щёчки. Сун Кай устроился на стуле и подозрительно спросил:

«А где господин Чжан? Я уверен, что внизу видел его машину».

«Ты точно уверен, что это была его машина?» – взволновано выпалил я.

«Я ездил в ней тысячу раз. Как я мог ошибиться?» – Сун Кай не ожидал от меня такой реакции.

Я не знал, что думать. Если вдруг появится Нань, то как мне ему объяснить свою ложь?

Книга 1. Глава 15

Мы с Сун Каем сидели друг против друга, но всё время переписывались по телефону. Через три минуты он понял, в чём дело. Я написал: «Чень Хао – мой школьный друг, приехал в Пекин на обследование. Я не хочу, чтобы он знал обо мне с господином Чжаном, подыграй мне. Если что–то о нём услышишь, то ориентируйся по ситуации».

«А что, если мы поедем в другой KTV (сеть караоке), в тот, который в Soho (клуб)? Здесь приватные комнаты так себе, а в Soho, в принципе, всё примерно такое же, но там атмосфернее», – предложил Сун Кай.

Вот артист! Ни разу не выдал, что мы с ним чатимся в Вичате.

Пока мы ели, Чень Хао пристально следил за малейшим движением Сун Кая. Полагаю, он в его вкусе. И как только Сун Кай предложил поехать в другой клуб, он сразу согласился и сказал, что внизу мы поймаем такси.

Расплатившись, мы спустились вниз, и я начал переживать, что могу столкнуться с господином Чжаном. К счастью, путь был чист. Когда я озирался у входа, то действительно углядел его машину: фары были включены, внутри был Нань, а на пассажирском месте сидел Ци Ми. Меня будто огрели обухом по голове. Господин Чжан как раз посмотрел в нашу сторону, я быстро схватил Сун Кая за руку и потащил его вперёд, ни на секунду не сбавляя шаг.

И только когда мы сели в такси, у меня заболела переносица, в глазах выступили слёзы, но я со всей силы сдерживался, я не мог разрыдаться прямо тут. Он точно меня видел, на какое–то мгновенье наши взгляды встретились, и два обмана всплыли наружу. Только чей более жестокий?

«Чжан Чжэ, ты чего?»

Хоть было темно, Сун Кай сумел разглядеть, что у меня поменялось настроение. Я среагировал мгновенно. Что, исключая старость, приходит к людям со временем? Ответ: умение притворяться. За считанные секунды я принял своё обычное выражение лица.

«Да в глаз что–то попало, мы слишком быстро шли», – с улыбкой заверил я Чень Хао, который обернулся на звук.

И вот, мы в KTV. Чень Хао заказал Чивас (виски) с чёрным чаем – сладкая горечь.

Сун Кай любит петь, он всё время заказывал песни Цай Илинь (китайская певица), а Чень Хао курил и общался со мной. Я был весь поглощён собственными мыслями, слышал, как тот рассказывал что–то о мальчиках, с которыми он встречался в Даляне.

«Если уж на чистоту, то хер есть хер: у кого–то длиннее, у кого–то толще, у кого–то твёрже, но это неважно. Они все ищут наслаждения, и без разницы, какой хер в тебя засунут – удовольствие одно и то же, а вот цена, действительно, существенно отличается. 100 и 1000 юаней, 1000 и 10 000 юаней, ведь есть разница?

В Даляне смазливых мальчиков, которым нужны деньги – студентов, старшеклассников – завались. За триста юаней студент может сделать мне минет, да ещё и будет свято лгать и приговаривать: «Муж, я люблю тебя».

«Ты утверждаешь, что любовь можно купить за деньги?»

У меня в голове начало проясняться. Я вспоминал выражение глаз господина Чжана, когда тот усмотрел меня из машины. Удивление? Злость? Взгляд был слишком мимолётным, чтобы я успел что–то в нём разглядеть. Меня должен больше заботить тот факт, что на втором сиденье сидел Ци Ми. После того, как Нань снова мне изменил, я должен злиться, но мне действительно всё равно. Это как кто–то кидает льдинку тебе за воротник: первый раз очень холодно, второй – всё ещё холодно, а на третий – уже теряется чувствительность.

Господин Чжан поклялся больше никогда не видеться с Ци Ми, ну и что с того? Я ему и тогда не поверил. Сейчас меня больше всего беспокоит то, что он уличил меня во лжи, и теперь мой надёжный образ для него разрушен. А это значит, теперь я не смогу пользоваться своим положением идеального возлюбленного, чтобы обвинять его в какой–то безнравственности. Мы теперь друг друга стоим. Единственное, что меня сейчас волновало, и из–за чего я резко запаниковал, это то, что я больше не смогу с важностью мудреца тыкать его носом в его же самомнение.

Ну и кто я после этого? Действительно ли я люблю господина Чжана?

«Сун Кай, я хочу с тобой спеть», – громко крикнул Чень Хао, прервав мой ход мыслей.

Лучше мне притормозить и послушать, как Чень Хао и Сун Кай вместе поют «Ты самое дорогое».

У Сун Кая фальцет лучше, чем у самой певицы. Он прям какая–то ведьма.

Мы тусили до полуночи, Чень Хао напился вдрызг, и мы с Сун Каем дотащили его на себе в гостиницу. В такси он, не переставая, душераздирающе рыдал:

«Чжан Чжэ, я не хочу умирать. Мне даже ещё нет тридцати. Я не могу умереть!»

В гостинице его начало тошнить, он изгадил весь туалет.

Сун Кай спросил: «Он чё, смертельно болен? Плачет, как баба».

Я ответил: «СПИД».

Сун Кай сразу же замолчал, издав испуганный вздох. В глазах появилось сочувствие.

Геи действительно страшатся слова «СПИД». Но что теперь: «обман» и «предательство» не такие уж и страшные?

Выйдя из гостиницы, мы с Сун Каем каждый себе поймали такси, но перед тем, как попрощаться, он вдруг спросил:

«А что ты скажешь господину Чжану, почему так поздно вернулся домой?»

Я рассмеялся: «Он обо мне не беспокоится».

Это был апогей моего притворства.

По дороге домой я отправил господину Чжану смс: «Спишь? Скоро буду дома». Он ответил: «Осторожно там. Жду». Всё абсолютно нормально. Неужели там, внизу, он меня не увидел? Но я же чётко помню, как мы пересеклись взглядами. Или он притворяется, что ничего не произошло? На меня резко навалилась усталость, сильно разболелась голова. Я закрыл глаза и услышал, как по радио заиграла одна старая песня Джеки Чун Хок–Яу (гонконгский певец, актёр) – «Прощальный поцелуй».

Книга 1 . Глава 16

Следующие три дня мы жили в мире и согласии. Ни я, ни господин Чжан не вспоминали о том вечернем инциденте, сохраняя чуднОе молчание. Я тихонько за ним приглядывал: он вёл себя, как обычно. Каждый вечер готовил ужин, а после на диване смотрел телевизор или сидел в интернете, а когда я приносил ему воду с мёдом, то дарил мне свою нежную улыбкой.

Если бы каждый день был таким... Я уже начал подумывать, что ради таких моментов готов терпеть присутствие Ци Ми. Пусть себе время от времени встречаются и насыщаются друг другом. Они пытаются разнообразить свою жизнь, так какая разница, обращаю я на это внимание или нет.

За эти три дня мне позвонил только Чень Хао и невозмутимо спросил «номер того парня, с которым мы пели в караоке».

«Сун Кай мой лучший друг, не лезь к нему», – серьёзно сказал я.

Выслушав самодовольные излияния Чень Хао о его успехах на гейском фронте, я его и близко не подпущу к Сун Каю.

«Да прекращай. В школе ты так не выделывался».

И это он говорит МНЕ?! Тому, кто ходил с ним в клинику и поддержал в самый нелёгкий момент?! Быстро же он забывает всё хорошее. Я отключился.

– Ты чего злишься? – спросил Нань.

– Ничего, просто кое–кто сказал, что я выделываюсь.

Я по–прежнему не собирался говорить о том, что общаюсь с Чень Хао. Мы, конечно же, не сделали ничего постыдного, но если уж я солгал, то нужно придерживаться маршрута.

Господин Чжан протянул мне листок бумаги.

– Новогоднее меню. Я его придумывал несколько дней. Посмотри и скажи, как тебе.

Пока я вглядывался в его витиеватый почерк, моё раздражение как рукой сняло. Он хорошо всё продумал: вегетарианские блюда, мясные блюда, дзяоцзы, бульон – всё было на своих местах. Я не успел ещё всего попробовать, но уже ощутил себя счастливым. Я притянул Чжан Наня за руку.

– Долго ты будешь так обо мне заботиться?

Он положил свою вторую руку на мою и, пристально посмотрел в глаза так, что я не знал, куда себя деть. Помолчав так немного, ответил:

– Ничто не вечно. Даже хороший день – просто ещё один день, – и вздохнул.

Больше мы не разговаривали, сам воздух, будто стал холодным и спёртым, вокруг царила нагнетающая атмосфера. Я знаю, Чжан Нань не хотел меня специально обманывать. И так ясно, что мы не будем вместе всю жизнь, но зачем было так часто это повторять? Если копнуть глубже, то наша идиллия, лишь хорошо замаскированная огромная проблема.

Я позвонил Сун Каю, чтобы решить, что написать на торте в честь десятой годовщины.

– Я уже всё решил, напишем «Навеки вместе».

– Надо бы поменять – звучит, как проклятье. Пусть будет «Мы счастливы вместе».

– Чжан Чжэ, с каких это пор ты начал выделываться?

И он туда же! Сказал точно таким же тоном, как и Чень Хао.

– Я просто хотел поправить надпись на торте и всё. Зачем всё так усложнять?

Я прокрутил в голове наши с господином Чжаном отношения на протяжении всех этих лет.

Я всегда оставался достойным его, я был верным, обо мне нельзя было сказать и кривого слова. Но правда ли я такой невинный? Я не хотел отвечать себе на этот вопрос, ибо я начну думать, что если я не такой уж и хороший, то какой любви его ко мне я тогда заслуживаю? Будет вполне естественно, если он меня бросит. Когда я думаю в таком ключе, то в сердце зарождается нечто, похожее на панику.

Неужели мне и правда не остаётся ничего другого, кроме как уйти от него? Я разрыдался посреди ночи, легонько всхлипывая. Господин Чжан обнял меня сзади и спросил:

– Что случилось?

– Просто кошмар. Мне приснилось, что мы с тобой вместе убегали, а потом ты меня потерял.

Я не мог повернуться к нему, иначе он увидит мои слёзы и сразу поймёт, насколько я от него зависим. Зачем ему это надо?

– Да о чём ты вообще?! Ты бегаешь намного быстрее меня. Помнишь тот раз после окончания школы? Я вообще не мог тебя догнать, хоть и пытался.

Нань говорил о летних каникулах после выпуска. Мы решили вдвоём посмотреть Далянь. После обеда договорились поехать в местный Лаохутань Оушен Парк, но ему кто–то позвонил. На другом конце провода раздавались безудержные всхлипывания, потому что на ЕГЭ что–то пошло не так и нужно проходить курс повторно. Я прямо почувствовал всю катастрофичность ситуации, а господин Чжан утешал его, как только мог.

Тем не менее, я всё время поглядывал на часы. Мы должны были выехать в половине второго, а часики тикают. Я достал из сумки журнал и начал вырывать страницу за страницей, потом каждую из них рвал на кусочки, издавая раздражающий звук, но безрезультатно. Я прямо в номере отеля нашёл зажигалку и начал поджигать клочки бумаги, в нос ударил резкий запах дыма. Это был мой окончательный протест, потому что Нань прикрыл трубку рукой и крикнул на меня:

– Ты угомонишься или нет?!

Я окончательно вышел из себя, вылетел из комнаты на улицу и побежал, куда глаза глядели. Сейчас я вспоминаю и осознаю, каким самодуром я был, но господин Чжан всё терпел. Сначала я бежал медленно, но, когда услышал, как за спиной кричат моё имя, сразу же припустил. И откуда у меня нашлись силы? Я убежал настолько далеко, что он меня не смог догнать.

– Да если я тебя потеряю, то вовек не успокоюсь.

Господин Чжан глубоко вдохнул и крепко сжал мою руку, будто боялся, что я снова убегу. Вся моя злость на него уже растворилась, и я начал посмеиваться сквозь слезы.

Этот город большой... Действительно большой. И если я побегу налево, а господин Чжан последует за мной, то вполне возможно, что мы будем бежать всю жизнь, но так и не встретимся. И сейчас меня это пугает.

Я повернулся к нему и, перебирая волосы у него на животе, тихонечко вздохнул.

– Если бы вернуть время назад, то этой грустной сцены можно было бы избежать...

– А сейчас что, плохо? Не думай слишком много, ты себя накручиваешь.

Книга 1. Глава 17

Позвонила сестрица Чжан, и мы с ней поболтали о кануне Нового года.

«Мы в Дунбэй (север Китая) уже вовсю лепим пельмени. Хоть вы с Нанем не здесь, но привычка осталась».

«Конечно. Я помню, как господин Чжан уже с самого утра готовил начинку и ставил косточки на бульон».

Я пригласил Сун Кая провести с нами старый год. Он осторожно спросил:

– А можно я приведу своего корейца?

– Конечно.

Не думал, что Сун Кай зайдёт с ним так далеко. Круто, если это тот человек, которого он так долго искал. У корейца фамилия – Цзинь, а мы называем его Сяо Цзинь. Так–то он уже немаленький, старше господина Чжана на год, мягкий характер. Пусть он выглядит старше, но в нём нет этого мещанства. Я никогда не разглядывал его там, внизу, но только до тех пор, пока Сун Кай не сказал, что у того просто дубовый член, и ему сильно больно. Сяо Цзинь так себе говорит на китайском, и мы всегда смеёмся, когда он что–то коряво произносит, а он простодушно смеётся в ответ. Замечательный человек.

В гостиной господин Чжан и Сяо Цзинь курили сигареты. Обычно Нань не курит, но когда у нас гости, он может подымить за компанию. А мы с Сун Каем закрылись в комнате и обсуждали его нового парня. Я произнёс:

– Он такой хороший! Сразу видно – душевный человек.

– Да, только у него совсем нет денег. Корейская фирма, в которой он работает, даже предоставила ему временное жилище. И вообще, его могут снова отправить в Корею.

Как бы он ни возмущался, но лицо у него было счастливое. Это было лицо человека, который по уши влюбился – мне ли не знать. Такие эмоции скрыть невозможно. Не помню, когда последний раз испытывал эти чувства.

– Так поезжай вместе с ним, какая разница, в каком городе жить с любимым человеком? Если бы я был на твоём месте, мне было бы всё равно, – небрежно обронил я.

Но Сун Кай очень серьёзно отнесся к моим словам.

– Думаешь, он стоит того, чтобы уехать из родной страны?

Я не хотел давать советы насчёт того, что меня не касается. К счастью, Сун Кай вовремя сменил тему разговора и заговорил о Чень Хао.

– Когда ты сказал, что у него СПИД, я подумал, это конец.

– Чень Хао вчера уже уехал из Пекина с лёгкой душой – анализы показали отрицательный результат, врачи в Даляне просто ошиблись в диагнозе.

***

– Вернусь в Далянь – всё выскажу этим врачам. Из–за таких ошибок от испуга умереть недолго. Я все эти дни так переживал, что похудел.

Сидящий напротив Чень Хао заливался кофе. Всегда думал, что он слишком много его пьёт и, соответственно, транжирит кучу денег. Думал что–то сказать, но так ему и надо. Я сегодня был не особо общительным и, лишь прощаясь, признался:

– Мы с господином Чжаном вместе.

Чень Хао мрачно засмеялся.

– Я давно уже в курсе. Вы от меня ничего не скроете, но я скажу только одно, Чжан Чжэ. Смотри не заиграйся. Ты сам хоть веришь в то, что двое мужчин могут пожениться, завести ребёнка и любить друг друга до самой старости?

***

Этим же вечером, обнимаясь с Нанем в кровати, я как бы невзначай сказал:

– Чень Хао уже улетел, у него был рейс сегодня после обеда. А перед этим позвал меня, и мы пропустили пару стаканчиков.

– Ну и что он в этот раз делал в Пекине? – спросил господин Чжан.

– Какая–то командировка, я не расспрашивал. Он всё время кичился, как у него хорошо всё в жизни схвачено.

Я ничего не сказал о проверке на СПИД и о его словах перед отъездом. Он, конечно, поступил, как сволочь, сказав это, но, если хорошенько подумать, разве он неправ?

«Двое мужчин будут любить друг друга до самой старости, ты сам в это веришь?» Господин Чжан уже начал посапывать, а я держал его руку и был не в силах уснуть. Я всё время прокручивал в голове этот вопрос и, в конце концов, не сдержавшись, вздохнул.

***

Когда Нань лепил пельмени, Сун Кай и Сяо Цзинь пытались помочь, но только мешали.

– Не переводите продукты, господин Чжан и без вас справится.

Я никогда не сомневался в кулинарных способностях своего парня, и мы его только отвлекали своими советами.

Ещё не было шести, а на плите уже бурно кипел казанок с цзяоцзы, из кухни доносились аппетитные запахи. Нань поставил еду на стол.

– Вы ешьте, пока горячее, а я ненадолго отлучусь.

Мы удивились, куда можно идти в такое время? Господин Чжан взял на кухне контейнер для еды, насыпал в него пельменей и закинул в бумажный пакет. Потом накинул пальто и достал обувь.

– Мой коллега заболел и сейчас в больнице, а о нём некому позаботиться. Я принесу ему еды и сразу вернусь.

И даже не покраснел, без лишней дрожи в голосе просто взял и соврал. Он прекрасно понимал, что я не стану ничего предпринимать и злиться, пока Сун Кай и Сяо Цзинь у нас в гостях. Вот это ход, господин Чжан... Так нагло, у всех на глазах, уходишь, чтобы принести Ци Ми поесть. Это всё, конечно, было до смешного больно, но я не злился. У меня не было ни капли возмущения.

– Сходи. Вернись пораньше, мы подождем, а потом вместе поедим бульона.

Я услышал, как за ним захлопнулась дверь, и у меня дрогнуло сердце, но я этого не показал, лицо осталось невозмутимым. Я, смеясь, повернулся к Сяо Цзинь.

– Это та самая начинка, которую делают на севере. Попробуй, тебе понравится.

Книга 1. Глава 18

Когда я зашёл на страницу Ци Ми в Вейбо, уже была полночь, и господин Чжан давно спал. Из–за врождённой мнительности Скорпионов я достал телефон и ввёл в поиск имя Ци Ми, даже не вылезая из постели.

«Провести старый год, кушая пельмени, которые он собственноручно приготовил – просто незабываемо». На прикреплённой фотографии красовался наш контейнер для еды, который когда–то покоился в верхнем шкафчике на кухне. Знакомый цвет. Сейчас он, должно быть, лежит где–то там, у Ци Ми.

Ци Ми не виноват, что он такой счастливый, это не противозаконно. Так кого же мне винить, господина Чжана?

***

Он вернулся домой как ни в чём не бывало и спросил:

– Почему вы ещё не ели бульон?

– Чжан Чжэ сказал, что мы его поедим только тогда, когда ты вернёшься, – пожаловался Сун Кай.

Господин Чжан посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах виднеется сожаление, но вполне вероятно, я сам себе это придумал.

– Пойду, разогрею. Наш северный бульон даже повторно нагретый – безумно вкусный.

Нань пошёл на кухню, а я последовал за ним. Я подошёл и обнял его со спины. Он только–только снял пальто, и его тело всё ещё дышало холодом, который резко ударил в нос и меня пробрал.

– Как там твой коллега?

Я почувствовал себя ничтожеством. Мне ведь прекрасно известно, что он встречался с Ци Ми. К чему эти дурацкие расспросы? Наша стратегия общения очень утомляет – сказать что–то, лишь бы не молчать.

– Его всё еще температурит, немного бредит из–за жара. Я поел цзяоцзы вместе с ним, а потом он уснул. Это Цзян Чао, ты должен его знать.

Я не понимаю, с каких пор Нань стал настолько тупым? Он прикрывается именем Цзян Чао. Да я всего лишь одним звонком могу вывести его на чистую воду. Ладно, я ещё не решил, хочу ли я что–то выяснять. Я даже вполне осознанно собирался поверить в то, что господин Чжан навещал Цзян Чао, а сам я попросту накрутил себя на пустом месте.

Внезапно в дверном проёме вырос Сун Кай.

– Вы вообще уже! А нельзя как–то поменьше нежничать? Вы ещё не наобнимались за десять лет?! – начал он возмущаться. Эти случайно брошенные слова меня задели.

«Вы ещё не наобнимались за десять лет?!» Я машинально убрал руки с талии Наня, а тот начал разливать бульон по тарелкам. Сначала отнёс Сун Каю, потом Сяо Цзиню и спросил:

– Тебе притрусить кинзой? У нас она уже покрошена.

***

Я люблю, как пахнет кинза, а господин Чжан – нет, поэтому каждый раз, когда мы едим, он отдельно нарезает кинзу и кладёт ее в небольшую тарелочку, чтобы я мог добавить в свой бульон.

– Если тебе не нравится запах, то я сам нарежу, чтобы тебе не стало плохо.

Как–то раз, когда он нарезал кинзу, я силой попытался отобрать у него нож. Он пристально на меня посмотрел и сказал:

– Со всем, что есть на кухне, иметь дело буду только я. Ты сюда не допускаешься. Если я не могу дать тебе хорошую жизнь, то для чего мы тогда вместе?

Если подумать, то он сказал мне это меньше, чем два года назад.

***

Ужин официально закончился. Сяо Цзинь всё расхваливал, какой вкусный у господина Чжана получился бульон.

– В следующий раз оценим твою корейскую кухню, смотри, не опозорь Сун Кая, – засмеялся Нань.

Сяо Цзинь специально сделал непонимающий вид, сморщил брови и, недоумевая, открыл рот:

– Этот ваш китайский такой сложный, я ничего не понимаю.

И все снова от души посмеялись.

Когда мы распрощались с гостями, господин Чжан пошёл мыть посуду, а я на диване смотрел вечерние телешоу, но мысли были совсем о другом. Этот канун Нового года точно незабываемый.

***

Я снова пялился на пост Ци Ми. Одно предложение, одна фотография, но по всему этому видно, насколько тот счастлив. Не удержался и написал: «Счастливых праздников». Только отправил, как уже очень сильно об этом пожалел. В роли кого я в данный момент? В роли добросердечной и великодушной первой жены? Вот прямо очень нужно было как–то это комментировать? Мудро было бы никак на это не среагировать. Я хотел удалить комментарий, но обнаружил, что мне ответили.

– Извини, ничего не могу поделать. Не получилось выполнить своё обещание и больше к вам не лезть. Он слишком хороший, не хочу его бросать.

Вспомнил ту фотографию спящего господина Чжана, которую когда–то прислал Ци Ми и написал, что это будет последний раз, а потом господин Чжан – весь мой. А теперь он, видите ли, ничего не может поделать. Так, может, это член господина Чжана слишком хороший, а бедный Ци Ми не может разобраться? У меня вырвался холодный смешок.

Какая ирония. Получается, я даже начал ненавидеть его превосходство над собой, которого, по факту, быть не должно. Я посмотрел на сладко спящего господина Чжана. Как у него получается так искусно мне врать?

Я отложил телефон, ибо был вообще без понятия, что отвечать Ци Ми, и резко ощутил, что не хочу спать с господином Чжаном в одной кровати. Под одеялом было тепло, но меня начал бить озноб. Накинув вещи, я пошёл спать на диван в гостиной. Кондиционер был включен на тридцать градусов. Из–за сухости в Пекине постоянно не хватает влаги. Я открыл холодильник и достал пиво. Холодная жидкость заполнила желудок, и мне сразу полегчало.

Может, просто расстаться с господином Чжаном? Боюсь даже думать об этом, мне не хватит мужества жить без него. Это равно страху человека перед смертью. Но вот так терпеть его измены – это не жизнь.

Пока я вёл внутреннюю дискуссию, из комнаты вышел Нань. Сначала сходил в туалет, потом молча достал из холодильника пиво и сел рядом.

– Почему не спишь?

– Не спится. Вспоминаю то время, когда мы только узнавали друг друга, и как ты спросил, почему мы вместе. Я тогда был хорошим учеником, а ты плохим.

Господин Чжан погладил меня по ноге, будто тоже вспомнил. У него такая красивая щетина на подбородке. Ну как можно быть таким соблазнительным?

– Хорошему и плохому ученикам просто суждено было быть вместе, – уголки губ дёрнулись в прекрасной улыбке.

– И не поспоришь.

Мы стукнулись банками пива и разом их осушили.

В гостиной было темно, и лишь из спальни мерцал тусклый свет. Может, это было незаметно, а может и слишком заметно, но я ощутил, как мы с господином Чжаном резко отдалились.

Книга 1. Глава 19

На следующие выходные после сочельника я встретился с Ян Чуньцзы в Costa Koffe (кофейня) в Централ Парке (район в Пекине).

Я с ним познакомился на одной сходке геев, куда меня потащил Сун Кай. Я чувствовал себя не в своей тарелке, обедая за столом с совершенно незнакомыми мне людьми. Ян Чуньцзы сидел сразу слева от меня и был самым запоминающимся из всех присутствующих. Под «самым запоминающимся» я, в первую очередь, подразумеваю то, что он был слишком женственен: макияж и все его движения были как у дам из высшего общества. Это приводило других людей в некую степень смущения, потому что он будто сошёл со страниц романа «Легенда о Чжэнь Хуань» (1).

«Эта плебейская посуда одним своим видом убивает аппетит».

Это были первые слова, которые я услышал из уст Ян Чуньцзы. Полагаясь только на слух, а не на глаза, я бы принял его за женщину.

Сун Кай как–то сказал: «Такие старые транссексуалы всегда одиноки. Внешне они кажутся полными сил и независимыми, но приходят в пустую квартиру и сидят там, никому не нужные. В обществе геев такие встречаются на каждом шагу. Не хочу когда–то стать одним из них».

Я же, напротив, не видел в Ян Чуньцзы ничего странного. Геи априори не похожи на обычных людей, они выглядят более вызывающе. Но совсем немного, и это никому не мешает.

После окончания застолья мы с ним обменялись номерами телефонов, и он был единственным человеком, кому я дал свой контакт.

Ян Чуньцзы спросил:

– Как думаешь, сколько мне лет?

Я боялся ошибиться, потому что его возраст был спрятан под тонной макияжа.

Он громко рассмеялся, будто прочитал мои мысли:

– Я 79–го года, мне тридцать три – уже старый хрен.

Вот так откровенно он выдал мне свой возраст.

– Если тебе тридцать три, то ты старше меня всего на пять лет. Что в этом страшного?

Он возразил:

– Каждый гей, особенно педик, после того, как ему исполняется тридцать – уже неформат. Как бы он из кожи вон ни лез, если протух – значит, протух, и нужно просто принять это как неизбежность. У тебя есть ещё целых два года, потрать их с пользой.

После этих слов я напрягся. Я и так боялся числа тридцать, а теперь начал паниковать.

Я пару раз вскользь упоминал Ян Чуньцзы в разговоре с господином Чжаном, просто говорил о работе, о характере и тому подобных вещах. Но я избегал любых упоминаний о его внешности, о гипнотизирующих глазах с заключённой в них мудростью всего человечества.

– Чжан Чжэ, никогда не поручай своё счастье другому мужчине. Запомни это – и не придётся разочаровываться.

Тогда я не воспринял его слова всерьёз, потому что как раз с высоко поднятой головой проходил этап «счастливой жёнушки». Я считал, что никто из всех мужчин не идёт даже в сравнение с моим господином Чжаном.

А сейчас я сижу напротив Ян Чуньцзы, смотрю на то, как изящно он попивает свой кофе, и меня одолевает грусть.

– Мы с господином Чжаном готовим вечеринку в честь годовщины. Ты придёшь?

Я говорил без особой уверенности. Да и вообще, нужна ли эта вечеринка?

– Гм? Посмотрим.

Ян Чуньцзы оценивал каждого мужчину, который входил в заведение. Это был скорее взгляд «на вскидку», чем заинтересованность или возбуждение. Будто все эти мужчины – лишь товар на полках. Разница только в названии и дате производства.

Он очень красив, многие могли только позавидовать. То, как он одевается, с каким достоинством и харизмой себя ведёт, все его возвышенные и грациозные движения будто бы говорили о том, что он может в одиночку покорить целый мир.

– Вечером пойдёшь со мной в клуб, побудем там немного, – внезапно произнёс Ян Чуньцзы, глядя в другую сторону.

Раньше я сразу бы отказался, меня не прельщает нездоровая клубная атмосфера. Тем более, у меня есть Нань, и мне незачем идти туда и выискивать себе «жертву».

Я замешкался, но вспомнил слова Ян Чуньцзы: «Никогда не поручай своё счастье другому мужчине». Я тоже имею право на личную жизнь. Не касающуюся господина Чжана, только мою личную жизнь.

– Да. Хорошо. Там есть какой–то дресс–код или мне можно не переодеваться?

Ян Чуньцзы остановил на мне свой цепкий взгляд. Уголки его губ изогнулись в улыбке, и он рассмеялся.

– Не нужно. Тебя вот такого бесполезно переодевать.

Сколько презрения полетело в мою сторону. Меня «вот такого»? Это какого «вот такого»?! Наверное, такого, который слишком уродлив, чтобы быть геем. У которого нет ни скульптурного лица, ни рельефного тела, лишь плоская задница. Да если я расстанусь с господином Чжаном и начну знакомиться с кем–то в клубе под видом совершенно свободного человека, то меня просто засмеют. Додумался до того, что почувствовал себя полным ничтожеством.

Я набрал номер господина Чжана.

«Я сегодня вечером иду в клуб с Ян Чуньцзы. Не жди меня, ложись спать».

Я не собираюсь лгать о том, куда я пойду, здесь нечего скрывать. Я сказал всё прямо для того, чтобы посмотреть на его реакцию.

«В клуб? – он растерялся, и несколько секунд молчал. – Сходи, развейся. Только не пей много, ты не умеешь пить».

Закончив разговор, я остался полностью доволен собой. Будто мы с господином Чжаном вели «тихую войну», и я только что выиграл битву.

Нань знает о существовании Ян Чуньцзы и, от случая к случаю, слышал, как я о нём рассуждаю. Как–то он выразился:

– Когда человек достигает определённого возраста, и по–прежнему один, то это не потому, что ему просто не выпала счастливая карта, и не потому, что в мире не существует любви. Проблема заключается конкретно в нём. Он вечно ноет о том, что любви нет, но проблема только в нём одном.

– Ян Чуньцзы не ноет. Ему прекрасно живётся одному, – запротестовал я.

Господин Чжан слишком торопится с выводами о человеке, которого не знает.

Потом я встретился с Ян Чуньцзы, но господину Чжану об этом ничего не сказал – он и без того не очень интересуется кем–то из моих друзей.

Я положил трубку и, улыбнувшись своему визави, допил кофе. Я и сам не понимал, чему я улыбаюсь.

– Сходишь со мной один раз, освоишься, и всё будет нормально, а не то совсем одичаешь.

Он поднялся. В каждом его движении скользила возвышенность, действительно, как у второй жены императора, а я у него за спиной – точно робкая придворная служанка.

В кармане завибрировал телефон – пришло сообщение от господина Чжана.

«Чжан Чжэ, не нужно ехать в клуб, хорошо? Просто ответь мне».

(1) "Легенда о Чжень Хуань" повествует о временах Династии Чжоу и правлении императора Юн Чжена. Это роман о взаимоотношениях наложниц в гареме, борьбе за власть, трагической любви и закрученных интригах. Главная героиня из обычной наложницы стала второй женой императора и унаследовала трон. Именно её манеру поведения подразумевает Чжан Чжэ, когда говорит о Ян Чунь Цзы.

Книга 1. Глава 20

Destination Club звучит как какое–то классное место и, наверное, отлично подходит для того, чтобы кого–то себе найти. Но я не ожидал, что внутри будет такая давка, и практически все будут курить. Не прошло и десяти минут времени, как из–за дыма я уже не мог открыть глаз. Мне только и оставалось, что хлебать пиво и перемещать своё внимание с одного человека на другого.

Ян Чуньцзы вообще ни с кем не общался, и потащил меня в какой–то угол. В темноте, под сверкающими лучами светомузыки, его вид источал прямо–таки психоделическое очарование.

Я спросил:

– Ну и что дальше?

Ян Чуньцзы холодно ответил:

– Ничего дальше.

То есть, мы так и будем тут стоять и смотреть на толкающуюся толпу, которая давится дымом, что аж слёзы с глаз? У меня в ушах, будто бомбы взрывались из–за этой громкой музыки. Это вот так веселятся геи? Внезапно я затосковал по господину Чжану, я захотел вернуться домой и просто быть рядом с ним. Всё равно, чем бы мы занимались, в любом случае, всё будет интереснее, чем сейчас здесь.

Но я уже выключил свой телефон и так и не ответил на сообщение Наня. Всё это время я был очень внимательным, потому что считал себя недостойным его. Я удовлетворял все его потребности, для меня его слово было законом. Господин Чжан привык к моей беспрекословности. Дошло до того, что я перестал понимать: он со мной, потому что любит меня, или потому что я во всём его слушаюсь. В таком случае, лучше разок не выполнить приказ. И в ту секунду, когда Ян Чуньцзы привёл меня в Destination Club, я ощутил всю гордость победителя.

Я осушил свой стакан и сообщил Ян Чуньцзы:

– Пойду, закажу что–нибудь ещё.

Тот меня задержал и указал на стоящего рядом с барной стойкой парня с взъерошенными волосами. Он был чист и свеж, как сама природа.

– Очередной проститут. Мы как раз вчера переспали, – небрежно обронил Ян Чуньцзы будто между делом.

Я хорошо рассмотрел этого юношу. Вполне очевидно, он ещё студент, и было трудно поверить, что он проститут, как о нём отозвался Ян Чуньцзы. Я вообще не понимал, зачем тот посвятил меня в эту информацию. Бахвальство? Это ему не свойственно.

– Ты не находишь, что быть с другим человеком очень страшно? Мы вчера спали в одной кровати, всю ночь он вонзал в меня свой член. И он кончил три раза, а я один. Это самый интимный физический контакт, который может существовать между двумя людьми.

И только сейчас, когда он, глядя мне в глаза, в этом признавался, я впервые увидел его другим. Он говорил увлечённо.

– Правда, любопытно? – рассмеялся Ян Чуньцзы. Мне же казалось, что он расплачется в ту же секунду.

– Иди, а то стоишь тут, как вкопанный! И не давай мне, нахрен, больше пить, иначе я начну плохо себя вести, – прокричал Ян Чуньцзы, поставил свой бокал и направился прямо к выходу, глядя прямо перед собой.

Я остался позади и наблюдал, как тот паренёк, казалось, взглянул на него, но затем, отвернувшись, продолжил болтать с другими людьми.

Человеку, который покупает парня за деньги, не хватает секса, или он очень одинок? Парню, продающему себя, действительно нужны деньги, или он просто себя не ценит?

В ушах звенели разные шутки и громкие выкрики, я уже начинал нервничать. Наверное, в этот день я увидел больше геев, чем когда–либо. Разной комплекции, внешности, стиля – у меня разбегались глаза.

Они собираются здесь каждые выходные, но чего они ищут? Господин Чжан говорит, что все они ходят в гей–клубы, потому что одиноки. Но кто в этом мире по–настоящему не одинок? Взять даже самого господина Чжана. Чувствовал ли он себя одиноким когда–то?

У входа в клуб было свободное место, парочка геев переводила там дух. В толпе, за спиной Ян Чуньцзы, вдруг показалось знакомое лицо, но я не сразу вспомнил имя.

— Чжан Чжэ! – громко окликнули меня.

Такого я не ожидал. Облегающая цветастая рубашка, а сверху – только яркий пиджак. Не слишком ли он легко одет для зимы?

В этот момент человек отошёл от своей компании и направлялся ко мне.

Так это же Цзян Чао, коллега господина Чжана. Он был сам на себя не похож в своём пестрящем наряде. «Он что, тоже гей?» – успел подумать я, прежде чем поздороваться с ним.

– Ты сам? А где же Чжан Нань?

Он оглядывался по сторонам, не допуская даже мысли о том, что я могу пойти в такое место один, без него.

– Он не здесь, я с подругой, – я указал на Ян Чуньцзы, но тот, лишь посмотрев в нашу сторону, определённо не хотел обращать на нас никакого внимания.

— Чжан Чжэ, как ты себя ведёшь? Господин Чжан один дома, а ты тут один развлекаешься.

Цзян Чао всё сказал правильно, но его слова были возмутительны, будто меня только что обвинили в том, чего я не совершал. Я не захотел продолжать разговор, поэтому поспешно попрощался со своим знакомым. Ян Чуньцзы хотел меня отвезти домой, но я сказал, что возьму такси.

Пока ехал, вспоминал всё, что произошло сегодня ночью. Меня не воодушевили ни клубное «веселье», ни случайная встреча с Цзян Чао. Очевидно, такой никчёмный человек, как я, не может жить одним днём.

Когда я вернулся домой, господин Чжан уже спал. Я тихонько принял ванную и забрался под одеяло.

– Я отправил тебе сообщение. Ты его получил?

Всё–таки я его разбудил, в голосе слышались нотки упрёка. Я повернулся к нему спиной.

– Какое сообщение? У меня телефон разряжен, я не видел, – не решаясь посмотреть в глаза Наня, ответил я.

– А, ну неважно. Всё, спи.

Больше мы не разговаривали. Я лишь услышал, как он отворачивается. Так мы и лежали: спиной к спине, перетягивая одеяло каждый на себя.

Я не мог уснуть. Голую спину обдавало неприятным холодом.

Книга 1. Глава 21

Мне позвонил Сун Кай. Они с Сяо Цзином поссорились, и он решил уйти из дома. Сун Кай почти всё время жил у него в квартире, и когда мы как–то раз выбрались вместе пообедать, я наконец–то увидел на его лице выражение «счастливой жёнушки».

Я засмеялся:

— Больше не кровоточит?

Он смерил меня презрительным взглядом и ничего не ответил. Наверное, любить кого–то – это терпеть боль, не замечать её и просто быть счастливым.

— У Сяо Цина есть одна странность, – произнёс Сун Кай. — Он разговаривает во сне, и всё – на корейском. Я ничего не понимаю, но уверен, что он постоянно зовёт кого–то по имени. Мне кажется, у него есть кто–то другой, и он мне изменяет.

— Ты раздул проблему на пустом месте. С чего ты взял, что он зовёт кого–то по имени? Даже если и так, то это может быть имя какого–то близкого человека, родственника. Отношения между двумя мужчинами, особенно те, которые завязались недавно, очень хрупкие. Если вы будете ссориться из–за каждой мелочи, то долго не протянете, – убеждал я Сун Кая, но знал, что тот меня не поймёт.

Конечно же, всё дошло до того, что он ушёл из дома.

Я сказал господину Чжану, что сегодня Сун Кай останется у нас. Тот лишь угукнул, достал из шкафа одеяло и понёс его в гостиную. У нас всегда одна схема: Нань спит в другой комнате, когда Сун Кай ночует у нас дома, но никогда не возмущается по этому поводу.

После моей ночи в клубе мы и дальше жили в мире и согласии. Я думал, господин Чжан спросит хоть что–то, но он молчал. Только перестал обнимать меня по ночам. Возможно, я себя просто накручиваю.

— Когда у тебя начинается отпуск?

Господин Чжан наводил порядок в холодильнике и выбрасывал просроченное молоко в мусорное ведро. Я сидел на диване, рассматривал его силуэт и вдруг осознал, насколько сильно он похудел.

— 9–го числа. Начальник – жлоб. Ни днём раньше, ни днём позже.

— Ничего страшного, я сам куплю красные ленты (1). У меня отпуск на день раньше.

Мы первый раз празднуем Новый год в Пекине, но, как и дома, традиционно будем покупать украшения с пожеланиями благополучия и повесим их на дверь. Если бы господин Чжан не спросил, то я бы и не вспомнил.

Мне стало стыдно, что сколько мы с ним живём, всё время обо всех мелочах заботится он, а я лишь «его старушка», которая наслаждается жизнью.

— А что, если я отпрошусь с работы, и мы выберем их вместе?

Я подошёл к господину Чжану в попытке чем–то помочь, но не знал, с чего начать.

— Не нужно.

Господин Чжан закрыл холодильник и, завязав мусорный пакет, поставил его за дверь, потом вернулся на кухню мыть руки. А я стоял рядом, совершенно ненужный, и проглатывал свою обиду.

— Что такое? – спросил господин Чжан.

— Ничего! Иди и покупай свои красные ленты сам, всё равно я ни на что не гожусь! – я развернулся и ушёл в комнату, яростно хлопнув дверью и оставив Наня стоять одного.

«На что я сейчас злюсь?» – спросил я себя, но не мог дать вразумительного ответа. Ведь он ничего не сделал. Даже сейчас, я сидел на диване и плевал в потолок, пока он наводил дома порядок. Я уже, как Сун Кай, устраиваю скандал на пустом месте.

— Можно войти? – осторожно спросил господин Чжан, приоткрыв дверь.

Я увидел его прекрасное лицо и сразу же разрыдался. Он меня крепко обнял, а я начал плакать ещё сильнее, потому что чувствовал, как несправедливо с ним поступил. Нань гладил мои волосы и молча похлопывал по спине.

Когда я выплакался, то пошёл умывать лицо. Господин Чжан, стоящий в дверях ванной, вдруг произнёс:

— Чжан Чжэ, я люблю тебя.

Я остолбенел, не решаясь даже повернуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза и выяснить, правильно ли я расслышал. Слёзы снова покатились из глаз, только в этот раз я не мог остановиться. Ледяная вода била по лицу, смешиваясь со слезами, и тут же стекала. Я посмотрел в зеркало. Почему я такой уродливый?

Этой же ночью Нань снова меня не обнял, только, засыпая, всё время не отпускал мою руку. За окном начал заниматься рассвет. Я смотрел на его точёные черты лица и вспоминал о его словах, сказанных накануне. Он и правда меня любит? В тот день, в сочельник, он меня кинул и пошёл к Ци Ми относить цзяоцзы. Тогда как называется то, что происходит между ними двумя?

У меня настолько сильно разболелась голова, что я больше не мог думать. Пришлось все свои опасения, подозрения и злость отложить в долгий ящик.

Раздался дверной звонок. Я открыл Сун Каю дверь и сразу увидел его красные глаза. Стало быть, он недавно плакал.

— Когда один мужчина плачет из–за другого мужчины, значит, это настоящая любовь, – сказал я Сун Каю, но тот лишь отмахнулся.

— Он разозлился на то, что я залез в его телефон! Но ведь если тебе нечего скрывать, то что случится, если я посмотрю?

Сун Кай был прав, но я рассмеялся.

— Если два человека решают быть вместе, то должно быть взаимное доверие. Сяо Цзинь вспылил не потому, что у него от тебя какие–то секреты, а потому, что ты ему не доверяешь. И если изначально ты ему не доверяешь, то зачем вообще нужны такие отношения?

Сун Кай недоверчиво спросил:

— И ты никогда не проверял телефон господина Чжана?

— Конечно, нет. Можешь сам его спросить, – я указал на Наня, который как раз смотрел телевизор в гостиной.

Господин Чжан, вроде, услышал наш разговор, но сделал вид, что нет. Посмотрел на нас и продолжил дальше смотреть передачу.

— И ты что, не боишься, что он может тебе изменить?

Этот вопрос оборвал мой смех. Я на долю секунды растерялся, но быстро собрался и ответил:

— Просто мне повезло встретить такого чудесного парня.

Я посмотрел на господина Чжана. Со стороны он казался ещё более худым. Я резко ощутил большой прилив нежности к этому человеку, нащупал свой телефон и, пока Сун Кай не видит, отправил короткое сообщение: «Я люблю тебя». Нань посмотрел на телефон, поднял голову и мягко мне улыбнулся.

(1) Красные ленты – традиционное новогоднее украшение в Китае. Парные полосы красной бумаги с новогодними пожеланиями (вывешиваются на дверях дома).

Книга 1. Глава 22

За день до Нового года я сидел без дела у себя в офисе. Мог бы отпроситься пораньше, офис уже наполовину опустел. Я немного жалел о том, что не пошёл с господином Чжаном покупать красные ленты.

Я листал ленту Вейбо и увидел пост Эльзы: «У ребёнка подскочила температура, срочно везём в больницу». Не знаю почему, но я ощутил лёгкое злорадство. Больше ты передо мной не выступаешь, что всё будет хорошо, когда выйдешь замуж и родишь ребёнка? Теперь ты не знаешь, за что хвататься из–за ребёнка. Поделом.

Не понимаю, откуда во мне взялись эти недобрые мысли, но я ответил ей: «Не волнуйся, всё наладится», – а сам холодно рассмеялся в экран телефона.

Спустя минуту, мне пришло сообщение от Ци Ми.

«Чжан Чжэ, ты должен меня поблагодарить. Всё ваше «семейное благополучие» – исключительно моя заслуга».

Затем он отправил фотографию. Я сразу на ней узнал господина Чжана. Я сам подал ему из шкафа эту землистую куртку, когда тот уже стоял у двери. Ещё спросил: «Мне пойти с тобой? Я могу отпроситься». А он ответил: «Не нужно. Если я пойду один, от этого ничего не изменится, а ты ещё заболеешь. Просто пораньше возвращайся домой».

Если он был так уверен, что справится один, то почему рядом Ци Ми? Они вдвоём выбирают красные ленты, закупаются разными мелочами для Нового года. Какая сладкая парочка! Если бы один из них не был моим парнем, я даже поздравил бы их. Я окончательно потерял терпение и написал ответное сообщение: «В таком случае, можете вместе встретить Новый год».

Господин Чжан уже перешёл черту. Всё равно он будет завтра вечером именно со мной вести обратный отсчёт до Нового года, потому что Я – его настоящий парень. Я так много проигрывал Ци Ми в этой войне, нужно же и выиграть хоть раз. Я набрал Наня.

— Какие ленты купил? Я уйду с работы раньше, и мы дома вместе всё украсим.

Он невозмутимо ответил:

— Тогда жди меня дома, я по пути куплю ещё фруктов и овощей.

Приехав домой, я решил побыть добродетельной женой. Я достал из холодильника кусок мяса, который господин Чжан заблаговременно купил, и начал рубить его для начинки на пельмени. Между делом мне позвонила сестрица Чжан и тоже начала говорить о подготовке к Новому году.

— Нань Нань очень собранный, а ты нет. Когда он рядом с тобой, то маме спокойнее, не разрешу же я тебе встречать Новый год в Пекине одному.

***

Хоть господин Чжан старше меня всего лишь на год, но в глазах старших он всегда был взрослым мужчиной, а я маленьким ребёнком.

Помню, как–то в университете на летних каникулах он пришёл ко мне домой. Моя мама взяла его за руку и сказала:

— Мы все очень надеемся, что ты позаботишься о Чжан Чжэ в Пекине. Он такой изнеженный ребёнок. Я не знаю, как он выживет, если рядом никого не будет.

Нань вежливо согласился.

В ту ночь мы лежали под одним одеялом, и он тихонечко мне сказал:

— Твоя мама зря переживает. Я и так всю жизнь буду о тебе заботиться и больше никому другому не позволю этого делать.

— Это мы ещё посмотрим, кто о ком будет заботиться, – отрезал я и гордо повернулся спиной к господину Чжану. И тут я ощутил, что он возбудился.

— Ты совсем обалдел? У меня родители спят через стену!

Нань не унимался, но, в конце концов, он тихонечко вошёл в меня, и мы начали наслаждаться друг другом. Господин Чжан одной рукой прикрывал мне рот, чтобы я не издавал никаких звуков.

— Я бы всю жизнь так провёл, – шептал он мне в ухо.

Вот так, молча, мы и провели эту ночь.

Утром сестрица Чжан постучалась в дверь и крикнула, чтобы мы вставали. Мы испугались и разлетелись по разным сторонам. Во время завтрака мы не переставали поглядывать друг на друга и украдкой улыбаться, вспоминая то плохое, что мы вытворяли ночью.

***

Закончив разговор, я дальше продолжил трудиться на кухне. Мясо, лежавшее в морозилке, напрочь покрылось льдом, а я не знал, как его убрать. Я подумал, если откалывать по кусочку, то постепенно его очищу.

Затем левой рукой я крепко прижал мясо, а в правую взял нож, и изо всей силы им ударил. Брызнула кровь, оказалось, я разрубил себе палец. Прошло примерно пять секунд, прежде чем головной мозг подал сигнал о боли. Я беспомощно поднял руку вверх, не зная, как лучше поступить. Я беспрерывно вытаскивал бумажные салфетки и прикладывал их к пальцу, но они очень быстро пропитывались кровью.

В панике я начал звонить господину Чжану, но линия была занята. И тут я вспомнил о Ян Чуньцзы, позвонил ему и сказал, что мне нужна помощь.

***

Врач неотложки сказал, что нужно зашивать и может остаться шрам.

— Срочно зашивайте! – не дожидаясь моего ответа, принял решение Ян Чуньцзы.

Когда приехал господин Чжан, с бинтовкой пальца уже было покончено. Лишь на полу кабинета скорой помощи остались кровавые следы.

— Я ухожу, – сказал Ян Чуньцзы, даже не взглянув на господина Чжана.

Развернулся и ушёл. Я даже не успел его поблагодарить.

Я посмотрел на своего парня и рассмеялся.

— Ничего страшного, рана неглубокая. Уже не болит.

Перед тем, как это сказать, я хотел поступить иначе. Я думал, если я сделаю жалобный вид, то ему станет меня жаль, и он начнёт всячески нежничать. Но потом я забросил эту идею. Я же не могу так делать постоянно. Как мне после этого себя – настоящего мужчину, который прибегает к женским уловкам – уважать?

Сидя в машине господина Чжана, я начал рассматривать красные ленты. На одной из них ослепительными золотистыми буквами сверкала надпись «Семейного благополучия!».

— Мне не нравится эта лента. Вон та, с пожеланием мира и спокойствия – лучше, – сказал я.

— Я специально купил две, чтобы ты выбрал. Приклеим ту, которая тебе нравится.

Когда мы подъехали к дому, я дождался, пока Нань уехал парковаться, порвал ленту с пожеланиями семейного благополучия на мелкие клочки и выкинул в мусорное ведро.

Повреждённый палец легко побаливал. Доктор сказал, может остаться шрам. Ну и прекрасно.

Книга 1. Глава 23

31 декабря мне позвонил Сун Кай, который уже уехал к себе домой, и сказал, что скучает по Сяо Цзиню.

— Теперь я знаю, каково это, быть одному. Я так хочу увидеть его хотя бы на секундочку, обнять, погладить, поцеловать, всё наладить. Я снова хочу быть с ним вместе.

Я тоже понимаю, как ему паршиво. После окончания университета мы первый год жили с господином Чжаном, и он впервые уехал в командировку. Я лежал в одинокой постели и не мог уснуть. В те времена ещё не было фэйстайма и, соскучившись, я мог только позвонить по телефону. Но разве хватит лишь одного голоса? Я хотел его увидеть, вот прямо немедленно.

Я вредничал в трубку:

— Найди другую работу, просто смени фирму. Мне нужно видеть тебя двадцать четыре часа в сутки.

— Я вернусь через три дня и привезу тебе подарочек, – успокаивал меня господин Чжан.

Но я не унимался и не хотел класть трубку.

На следующий день он молниеносно примчался домой и, даже не успев перевести дыхание, сразу кинулся меня обнимать и целовать. Я просто забыл, как дышать. Тогда господин Чжан поставил меня на первое место. Но сейчас мне не особо хочется, да и я даже боюсь предположить своё «место в рейтинге».

Договорив с Сун Каем, я к своему удивлению обнаружил, что мне пришло сообщение от Ли Тяна: «Как же, блядь, всё надоело. Я поссорился со своей прямо перед Новым годом. Сейчас шатаюсь один. Что делаешь?»

Я не ответил и, как обычно, удалил сообщение.

Я подошёл к кухне.

— Тебе помочь?

Господин Чжан был очень занят и, не поворачивая головы, ответил:

— Ты потерпевший, так что сядь на кровать и послушно жди обеда.

Ой, я почти забыл, что у меня ранена рука. Я посмотрел на свой туго забинтованный палец и увидел, что просочившаяся кровь, уже почернела. Может, если бы не Ци Ми, то я не был бы таким рассеянным и не порезал бы себе палец. Но, если подумать, это не причина, чтобы его ненавидеть. В конце концов, именно я не привлекаю господина Чжана. Так что мешает кому–то этим воспользоваться? Тем более, если не Ци Ми, то нашёлся бы другой парень.

На диване зазвонил телефон Наня. Я встал, чтобы отнести его на кухню. Лучше всего, мне туда не смотреть. Ну и что я там увижу? Сообщение от Ци Ми или поздравления с Новым годом от коллег, которые меня никак не касаются. Вспомнил своё последнее сообщение, адресованное Ци Ми: «В таком случае, можете вместе встретить Новый год». Как жаль, что я не могу его отозвать.

Протягивая телефон, господин Чжан повернулся ко мне, норовя что–то сказать, но в итоге промолчал и продолжил лепить пельмени. У него они получались очень «упитанными».

Как–то раз у меня дома господин Чжан помогал моей маме лепить пельмени, а она всё нахваливала:

— У человека, который лепит такие упитанные пельмени, обязательно будет хорошая семья!

Конечно же, она говорила не о нашей с Нанем семье, но я сидел без дела, и мне было обидно.

Когда господин Чжан долепил пельмени, у него снова зазвонил телефон. В этот раз, когда я его нёс, посмотрел, кто звонит. Спокойно, не задавая лишних вопросов, просто наблюдал за изменениями событий. Так или иначе, вечером ему придётся выбрать кого–то одного.

Благодаря этой мысли, я чувствовал себя, как зритель, который с нетерпением ждёт кульминации интересного представления. В итоге, продолжится ли наша пьеса, зависит только от господина Чжана.

Телефон зазвонил шестой раз. Нань закончил лепить цзяоцзы и пошёл в ванную мыть руки, странно на меня поглядывая.

— Я... Отлучусь ненадолго. Сейчас шесть вечера, я к восьми обязательно вернусь, и посмотрим «Новогодний вечер» (1).

Эту пару коротких фраз он говорил ужасно запинаясь. Очевидно, он сделал свой выбор. Так пусть же имеет смелость признать это!

— А–а... Ну, я подожду.

Мне было даже лень спрашивать, куда тот собрался. Какой смысл портить всем настроение? Или мне нужно закатить скандал, перевернуть пельмени, раскричаться, как сварливая баба, что я устал так жить?

Я даже не стал надевать фальшивую улыбку. Молча достал господину Чжану куртку и слушал, как, одна за другой, за ним закрываются двери, хлопая так, будто что–то разбивается.

И тут я понял, что хочу отомстить. Не Ци Ми, а господину Чжану. Я схватил телефон и отправил Ли Тяну сообщение: «У меня дома никого. Хочешь расслабиться – можешь заехать». И прикрепил адрес. Ответ пришёл очень быстро: «Хорошо, скоро буду».

Я в приподнятом настроении пошёл принимать душ, даже напевал себе под нос какую–то песню. Кажется, я уже давно не радовался так, как сейчас.

Вспомнил тот раз, когда Ци Ми заявился к нам домой и расхаживал тут со своим пронзительным голосочком, будто уже всё видел. Но затем я подумал, что скоро и мы с Ли Тяном в этом доме будем предаваться страсти, вместе кончим. И я успокоился, моё сердце запрыгало от радости.

«Я на месте», – пришло сообщение от Ли Тяна.

Обернувшись полотенцем, я пошёл открывать дверь и услышал запах перегара. Так ещё лучше, секс будет жарче. Я сказал ему, чтобы снял обувь и принял душ.

Он был немного напряжён и вкрадчиво спросил:

— Дома точно никого?

Я рассмеялся.

— Да! Я целый вечер здесь сам.

Я лежал на кровати, откинув полотенце, и слушал доносящиеся из ванной звуки воды. Для меня они превращались в волшебные ноты, создающие прекрасную мелодию.

Полностью голый, Ли Тян прошёл через гостиную в спальню и собирался закрыть за собой дверь, но я его остановил.

— Ничего, оставь открытой. Всё равно никто не придёт.

Между спальней и входной дверью – только один метр расстояния. Господину Чжану, когда он придёт, нужно будет только повернуть налево и пройти меньше двух шагов к спальне. Я уже всё придумал: положу голову на грудь Ли Тяна и рассмеюсь ему в лицо: «Секундочку. Сейчас я оденусь, и пойдём смотреть «Новогодний вечер».

(1) «Новогодний вечер» – передача, транслируемая в Китае перед каждым Новым годом.

Книга 1. Глава 24

– Есть фильмы? – спросил Ли Тянь.

Я знал, что он имеет в виду гей–порно, но зачем натуралу это смотреть?

– Нет.

У нас дома его действительно не было. Три года назад мы ввели запрет на такие фильмы. Неважно, на диске или на компьютере, всё было выброшено и удалено.

***

Три года назад как–то вечером господин Чжан задал мне вопрос, осторожно подбирая каждое слово:

– Хочешь посмотреть эротический фильм?

Я сначала обалдел, а потом уже отреагировал:

– Без проблем. Давай! – обрадовался я, не замечая в этом ничего такого.

Два человека, занимающихся любовью, вполне могут использовать какие–то дополнительные средства для возбуждения. Если господин Чжан тоже так думает, то я должен радоваться.

Он достал из сумки диск и вставил его в компьютер. Похоже, он заранее подготовился. Я первый раз смотрел подобное видео и не мог не восхищаться потрясающе милыми главными героями – у них на теле не было ни единой складочки.

Господин Чжан очень быстро пришёл в полную боевую готовность и захотел, чтобы я сделал ему минет. Всё шло гладко ровно до тех пор, когда он в меня не вошёл и не начал двигаться. Я открыл глаза и понял, что его взгляд прикован к монитору, а движения иду полностью в ритм с теми, что в фильме.

И тут я дико разозлился. С человеком, которого там «обрабатывали», обращались как с вещью. Он ничего не мог сделать и не издавал ни звука.

Господин Чжан почувствовал, что что–то не так и спросил:

– В чём дело?

– Ни в чём, просто мне расхотелось заниматься сексом, – холодно произнёс я, отвернув голову.

На самом деле, в тот момент я был разочарован, как никогда в жизни. Я почувствовал себя дешёвкой. Получается, господин Чжан хотел трахнуть того персонажа, а я нужен был только в качестве тела, и всё.

– Ты же сказал, что всё нормально. Если бы я знал, что тебе не понравится, я бы даже не предлагал.

Нань выключил фильм и начал гладить меня по плечу. Только сейчас до меня дошло, что я перегнул палку. Он всё сказал правильно. Я же сам согласился, почему я сейчас так себя веду – непонятно.

– Но не обманывать же мне самого себя, – сказал я. – Да, я согласился на это, но потом мне стало дискомфортно. Я почувствовал, что ты думаешь совсем не обо мне и, рано или поздно, можешь бросить меня ради кого–то получше.

Он рассмеялся, будто я сказал что–то по–детски наивное, лёг на меня сверху и заключил в свои объятия. Поглаживая меня по голове, Нань объяснял:

– В мире так много красивых тел, всех и не увидишь. Если ты выбираешь кого–то за его тело, то обязательно найдётся кто–то лучше него. Это бессмысленно, скучно.

После этих слов я успокоился.

На следующий день я обнаружил в мусорном ведре диск господина Чжана, поломанный пополам. Я тогда подумал: «Ему не обязательно было это делать. Вдруг через какое–то время я смогу всё принять».

***

Я вернулся к разговору с Ли Тянем. Даже обнажённый, он меня совсем не возбуждал, ему далеко до господина Чжана.

Мы впервые вот так занимались этим, я был без понятия, с чего начать. Когда–то по воле случая мы обменялись номерами, потом он присылал мне сообщение и всё. Я никогда не думал, что смогу изменить Наню, а уж тем более, вот так открыто и дерзко. О какой преданности может идти речь, если я так поступаю? И кто кого в итоге предал и сохранил всё в секрете?

Когда мы занимались сексом с Ли Тянем, я думал совсем не об этом. Мне так хотелось взять телефон и посмотреть на время. Посмотреть, сколько его ещё осталось до восьми часов. В восемь часов вернется господин Чжан, он пообещал. Надеюсь, он сдержит своё слово.

Ли Тянь кончил и сразу выкинул презерватив. После того, как он вернулся из душа – закурил.

Я молчал, мне было противно. Я хотел, чтобы он поскорее убрался из этой комнаты. Она принадлежит только мне и господину Чжану. В чём смысл этого «реванша»? Увидеть удивление, гнев, горе на его лице? Тогда я буду счастлив?

Да я же люблю Наня! Единственный человек, которого я могу любить всем сердцем – это он! Ладно, пусть. Да, он мне изменил. Ну и что с этого? Разве я святой? Всё, чего я хочу, это чтобы он просто был со мной. Я должен рассказать ему, что всё знаю о нём и Ци Ми, что знаю, но не обращаю внимания. Я просто хочу, чтобы мы были вместе, а остальное – неважно.

Я посмотрел на Ли Тяня и почти умоляющим голосом попросил:

– Уходи. Мы больше не должны видеться.

Я застал его врасплох, рука с наполовину скуренной сигаретой застыла в воздухе. Ещё чуть–чуть и пепел упадет.

– Как хочешь, – он равнодушно хмыкнул в ответ, изо всей силы затянулся последний раз и кинул окурок прямо на пол. Он неспешно начал собираться. Мы резко стали друг другу совершенно незнакомыми людьми. Нас будто разделило стеной, но, благодаря ней, я чувствовал себя спокойно. Благодаря ней я снова мог стать тем верным, спокойным и понимающим человеком, которого полюбил господин Чжан.

– Давай уже скорее!

Я уберу в комнате и буду ждать Наня, будто ничего не случилось. Мы вместе сварим пельмени, будем смотреть «Новогодний вечер» и, ведя обратный отсчёт, встретим Новый год. Самое странное, я совсем перестал злиться на то, что он ушел. Вся злость испарилась. Ведь любить человека, значит, мириться с неразумными поступками и прощать обиды?

Ли Тянь начал обуваться, а я стоял возле спальни и лишь наблюдал. Вдруг в замке провернулся ключ. Пришёл господин Чжан.

– Уходишь? – спросил он.

– М–гу, – ответил Ли Тянь.

– Секунду, я заплачу за этот раз тоже.

Господин Чжан достал кошелёк, отсчитал несколько сотен и отдал Ли Тяну.

Тот выпалил: «Спасибо», – и вылетел за дверь, успев одарить меня презрительной улыбкой.

Книга 1. Глава 25

9 января 2013 года, китайский Новый год, мы с господином Чжаном впервые праздновали вместе. Никакой шумихи, никаких родственников и соседей, в комнате лишь мы вдвоём.

***

В прошлом году после всех праздников мы самолётом возвращались в Пекин. Он протяжно вздохнул:

– Наконец–то все мучения позади.

Понимаете, геям, которые ещё не «вышли из шкафа», бывает очень трудно выдержать все эти упрёки и расспросы по поводу личной жизни. «Почему нет девушки? Когда ты, наконец, женишься?» Люди, которых это вообще не касается, считают, что у них есть право допрашивать тебя, будто ты преступник. Вроде как они сидят за судейской трибуной и готовы убить тебя своим презрительным взглядом. Но в чём они виноваты? Это просто забота.

Я вздохнул и взял Наня за руку.

– В самолёте никого из них нет, и мы снова можем показывать свои чувства и самозабвенно любить друг друга.

Иногда мне думается, что наша любовь такая хрупкая, такая ненастоящая. Мы должны скрываться в каком–то другом месте от собственных близких, ведь только тогда сможем жить той жизнью, которой наслаждаются нормальные пары. А что нас связывает за пределами этого «другого места»? И сколько ещё мы сможем так жить?

***

9 января 2013 года, китайский Новый год, мы с господином Чжаном впервые праздновали вместе.

Обнявшись, мы смотрели новогодние передачи, не говоря ни слова. Мы проникались весельем на экране, и оно уносило нас далеко от всего этого.

Перед этим мы поели пельменей. Господин Чжан, как всегда, мастерски приготовил рыбу, даже лучше обычного.

– Выпей немного, – сказал он, доставая бутылку «Эрготоу». Прозрачная жидкость заполнила стакан (1).

– Хорошо, – послушался я и осушил его.

Я не умею пить, даже с пива пьянею уже после второй бутылки.

«Эрготоу» проник в горло, распространяя жгучую боль. После второго стакана из моих глаз брызнули слёзы. Мне не было больно. Меня, правда, ни капли ничего не задевало. Вкусные пельмени, потрясающая рыба, любимый человек, с которым мы вместе уже десять лет. Из–за чего тут убиваться? Но я начал плакать, рыдать навзрыд. Приговорив водку одним глотком, я спросил:

– За что ты так со мной?

Господин Чжан, как всегда, сохранял невозмутимость и смотрел на меня своим по–прежнему нежным взглядом.

– Не бери в голову. Было и было.

– То есть, вот так, ничего не объяснив... Было и было?

Я не был пьян, но уже начал срываться на крик. Я не знаю, откуда во мне взялись силы и мужество орать на господина Чжана. За десять лет мне даже ни разу не приходилось повышать на него голос.

– Ты думаешь, я такой урод, что даже не смогу изменить?! Ты поэтому нанял мужика, чтобы тот со мной развлекался??

Я с силой сбросил тарелку с цзяоцзы. Она не разбилась, пельмени разлетелись по полу. Нань поднялся и начал собирать их обратно, игнорируя мой вопрос.

Наблюдая за тем, как он ставит тарелку на стол, за его прекрасными пальцами, опрятными ногтями, я сразу же смягчился и застыл на месте, как электрический утёнок, у которого кончился заряд.

Сейчас эти слова звучали нелепо и даже смешно. Будто Нань приготовил для меня ловушку, а я, баран, в неё попался. Будто это всё – его вина. Но я же сам пошёл у него на поводу! Я не отказал Ли Тяну, когда тот впервые написал мне. Теперь мне думается, что тогда, в попытках удовлетворить собственные желания, я не колебался. Я все время резко осуждал неверность Наня. Ну а сам что? А сам я тоже далеко не преданный. И все мои рыдания не потому, что мне больно, а потому что я чувствую себя жалким.

Господин Чжан взял меня за руку, повёл к дивану и легко усадил. На нём была лишь футболка, я мог почувствовать, как, бешено бьющееся в его горячей груди сердце, затихает.

– Чжан Чжэ, ты ко мне так хорошо относишься, правда. Я считаю, мы с тобой можем быть очень счастливы всю жизнь. Иногда я чувствую, что недостоин тебя. Твоей юности, твоего первого раза, всего. Ты всё отдал мне. Но перед тем, как у нас всё сложилось, я был и с другими людьми. Я нашёл Ли Тяна потому, что хотел, чтобы и ты получил опыт с другими мужчинами. Я не хочу, чтобы ты был со мной одним всю жизнь, это нечестно по отношению к тебе. Я видел, как много геев наспех сходятся, наскоро расходятся. Они не то, чтобы не пытаются найти настоящую любовь, им нужен человек, с которым они могли бы провести десять лет. Такого тяжело найти. Я далеко не хороший. Учился плохо, мы с тобой занимались допами. В университете так вообще потерял какую–либо надежду на светлое будущее. Но ты мне её вернул. Я не знаю, кем бы я стал, и что со мной было бы, если бы не ты рядом все эти годы. Честно. Чжан Чжэ, мне каждый раз очень тяжело, когда я вижу, что ты занимаешься самоуничижением, потому что, по сравнению с тобой, это Я неполноценный. Я действительно боюсь того, что ты уйдешь от меня. Ты всегда такой спокойный, любишь притворяться, что ничего не случилось. В этот раз ты меня напугал. Я думал, тебе действительно всё равно, считал, что всё каким–то образом хорошо. Но меня пугала мысль, что когда–то ты решишь меня бросить без лишних слов. Я не знаю, что бы я тогда делал.

У Наня перехватило голос, я знаю, он сейчас плакал. Я спросил:

– Ты веришь, что перед тем, как ты вернулся, я сказал Ли Тяну, что мы больше не увидимся?

Ничего не ответив, он крепко прижал меня к себе. Наверное, верит... А если не верит, то мне неважно.

Два человека, просто обнявшись, смотрели новогодние передачи. Они молчали. Они проникались весельем на экране, которое уносило их далеко от всего этого. 9 января 2013 года, китайский Новый год.

После боя курантов мы с господином Чжаном, каждый отдельно, пошли звонить и поздравлять с Новым годом своих родных.

Сестрица Чжан не могла успокоиться, постоянно спрашивала: «Кушали пельмени? А какая начинка? Что за ленты вы наклеили? Не забывай, наши северные пожелания благополучия нужно клеить вверх ногами! Не забывайте есть рыбу, это же год Рыбы!»

Я её уверил, что у нас всё хорошо, и взглянул на господина Чжана, на его похудевший силуэт. Он как раз давал какие–то напутствия своей тёте. Мне вдруг подумалось, да разве важно, как долго мы вместе? Своё счастье в эту самую секунду я запомню на всю жизнь.

Книга 1. Глава 26

В девять утра мне позвонил Сун Кай, ему было нужно, чтобы господин Чжан забрал его из аэропорта. Тот с неохотой согласился, но явно не обрадовался.

– Сун Кай как ребёнок! Он постоянно думает, что все мужчины ему что–то должны, но он забывает, что молодость не вечна. Рано или поздно настанет день, когда у него не будет никого, кто бы удовлетворял все его прихоти.

Я не стал спорить. В последние несколько дней я очень осторожен и соглашаюсь с господином Чжаном. Я не знаю, откуда во мне взялось это чувство ничтожности, будто то, что он со мной вместе – лишь благодеяние с его барского плеча.

***

Я удалил номер Ли Тяна со своего телефона, но это всё равно ничего не значит. Если господин Чжан не заплатит, то Ли Тянь мне не позвонит. Как–то я спросил Наня: «Значит, ты не боишься, что я изменю?» – а он смерил меня презрительным взглядом. Сейчас понимаю, что тогда я сам напрашивался на неприятности. Господин Чжан уже был уверен, что я ему никогда не изменю, и в действительности всё так и есть.

Все эти дни он постоянно куда–то уезжал средь бела дня, а я не задавал лишних вопросов. Во время зимних праздников все люди собираются со своими близкими, но лишь Нань ходил на какие–то встречи и был чем–то загружен. Ходил ли он к Ци Ми? Я не решался об этом думать, а уж тем более – спрашивать.

Я всё больше ощущал свою ненужность и, будучи дома, мог расплакаться просто так.

Я позвонил Ян Чуньцзы. Мы перекинулись парочкой фраз, и я не знал, о чём говорить дальше. Я не могу рассказать ему о господине Чжане, не могу вынести сор из избы. Другим незачем знать об этом, ведь сам факт лишь ударит по моему самолюбию и покажет мою ничтожность.

Господин Чжан возвращается как ни в чём не бывало, выпивает приготовленную воду с мёдом и мягко мне улыбается. Иногда смотрит со мной в обнимку телевизор, а потом, как обычно, уставший, не занимается со мной сексом и засыпает.

Когда я не мог уснуть и просто ворочался в постели, слушая ровное дыхание Наня, то начинал беспокоиться ещё больше. Потом начал искать в Интернете способы лечения бессонницы, но ничего не нашёл. В основном, пишут о том, что это из–за сильного стресса или мечтаний. Лучше всего пойти в больницу за рецептом снотворного.

На праздники в больницах очень оживлённо, среди пациентов много иностранцев, но я смотрел на это всё, а в душе – пустота.

Я спрятал лекарство в прикроватной тумбочке и тайком принимал таблетки только тогда, когда Нань засыпал.

Прошлой ночью я резко дёрнулся, и господин Чжан проснулся.

– Что ты делаешь?

– Ничего, пью воду.

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Больше всего я боялся, что он разозлится. Только я отдавал себе отчёт в том, что он такой же, как и прежде, а вот это всё – мои личные тараканы.

***

Снова позвонил Сун Кай и сказал, что не нужно беспокоить господина Чжана, Сяо Цзинь согласился сам его встретить.

– Он такой хороший парень, этот Сяо Цзинь, – не сдержался и охнул я.

Господин Чжан меня услышал и внимательно посмотрел. Я понял, что он недоволен, сразу же положил трубку и больше ничего не говорил.

Я хотел встать и разогреть обед – того, что приготовил вчера господин Чжан, хватит на ещё один раз – но Нань не пустил.

– Я сам пойду. Сегодня один из тех редких дней, когда мне никуда не надо.

Если ты знаешь, что все эти дни тебя не бывает дома, то разве так трудно признать свою ошибку? Раньше у меня хватило бы смелости высказать это, но теперь я совершенно не мог ничем возразить. Случай с Ли Тяном уничтожил остатки моего самоуважения, и сейчас я не могу даже поднять голову перед господином Чжаном.

Наблюдая за тем, как он суетится на кухне, мне снова захотелось разрыдаться, но я сдержался и ушёл умываться. Из зеркала на меня смотрела пара таких несчастных глаз, словно сейчас мне предстояло подняться на эшафот.

Разве можно полюбить такое унылое лицо? Я презирал Ци Ми, но он, по крайней мере, излучает жизнерадостность, по сравнению со мной.

За обедом господин Чжан внезапно произнёс:

– Ты потолстел, можешь не влезть в тот костюм, который мы купили тебе к годовщине.

Я машинально опустил голову и посмотрел на свой выпирающий живот. Еда стала комом в горле, я не мог даже сглотнуть.

***

В честь завтрашнего дня Нань купил мне недешёвый костюм. Я говорил, что это совсем не обязательно, а он ответил:

– Мы не знаем, будет ли у нас возможность пожениться, поэтому, если нет, то каждые совместные десять лет будут, как свадьба.

– О... Ну ладно, – невозмутимо откликнулся я, но его слова были – как бальзам на душу.

В тот же вечер я похвастался Сун Каю и скинул ему пару фотографий, чтобы тот обзавидовался.

«Только не вздумай поправиться, а то не влезешь», – написал мне тогда Сун Кай. Он меня сглазил, я и не думал, что такое может случиться.

***

Я вернулся в комнату и достал из шкафа костюм, страшно боясь его снова примерять. К счастью, оказалось, я всё ещё в него влезаю. Я пошёл в гостиную и крикнул:

– Что за бред ты несёшь? Я влезаю в этот костюм!

Я сказал это настолько громко и раздражённо, что не только напугал господина Чжана, но и сам опешил.

Нань подошёл ко мне и с любовью прижал к себе. Мы спокойно постояли пару секунд, и он произнёс:

– Я же пошутил. Правда.

Я вздохнул с облегчением и обнаружил, что меня бросило в холодный пот.

***

После обеда к нам пришли Сун Кай и Сяо Цзинь. Мы несколько дней его не видели, и, казалось, Сяо Цзинь стал ещё красивее. Я белой завистью завидовал Сун Каю и даже чуть–чуть ревновал.

Сун Кай взял меня за руку.

– Волнуешься?

Я рассмеялся и, взяв себя в руки, ответил:

– Да чего тут волноваться?

– Это же десять лет! Даже подумать страшно. Я не знаю, сколько пробуду вместе с Сяо Цзинем – три года или пять лет – но я прихожу от этого в ужас.

***

Я до самой ночи думал о том, что сказал Сун Кай. Время – это самое страшное в мире чудовище, оно не подвластно ни одному человеку.

Завибрировал телефон, в Вичате пришло сообщение: «Я приготовил тебе один подарочек на десятую годовщину. Жди!»

Это Ци Ми!

У меня в груди начала подниматься злость. Жаль, что нельзя разбудить господина Чжана и спросить, что этому Ци Ми от меня нужно.

В итоге я так ничего и не сделал, лишь положил телефон, открыл прикроватный шкафчик, достал снотворное и выпил всё оставшиеся таблетки.

Книга 1. Глава 27

– Чжан Чжэ, иди к нам!

Сун Кай помахал мне рукой. У меня всё ещё немного кружилась голова, я изобразил вымученную улыбку и подошёл к нему с Сяо Цзинем, чтобы сфотографироваться.

Господин Чжан как раз заказывал песню и донимал всех присутствующих вопросом, кто из них самый мастак петь, и какую песню лучше заказать. Весь одетый в чёрное, он не только выглядел как жених, так ещё и как самый привлекательный в мире жених.

Я тысячу раз мечтал о нашей с Нанем десятой годовщине, но даже и не подозревал, что она станет самым ужасным днём в моей жизни.

Я выпил около четырёх таблеток снотворного. Конечно, от такого не умирают, но у меня были адские вертолёты.

На выходе из зала Нань перехватил меня.

– Мне не нравится цвет твоего лица.

Я рассмеялся, чтобы его успокоить.

Мы все располагались в большом гостиничном номере Шангри–Ла в квартале Чаоянмэнь. Я и не думал, что придёт столько людей. Всё–таки много кто уехал из Пекина на новогодние праздники. Сейчас все оставшиеся разбрелись по большому залу, из–за чего комната казалась опустевшей.

Просто чудесно, что пришёл Ян Чуньцзы, он принёс бутылку розового шампанского. Поприветствовав господина Чжана, он стоял в углу, больше ни с кем не общаясь.

Сун Кай подзывал всех и каждого с нами фотографироваться. Он усадил нас двоих рядом, и мы были похожи на двух молодожёнов. С первого и до последнего снимка Нань не отпускал мою руку. Мне хоть и было плохо, но я прекрасно понимал, что это всё фарс, имитация.

Я как–то сказал ему:

– Самое главное – что мы вместе, а все поздравления и слова не имеют никакого значения.

Сейчас же мне казалось, что поздравления, это нечто драгоценное. Каждое слово – вдохновляло, каждая улыбка – трогала. «Если у человека есть единственный в жизни шанс обрести своё счастье, – думал я, – то я свой уже получил, о лучшем и мечтать нельзя».

Сун Кай принёс заранее приготовленный iPad, чтобы все посмотрели слайды. Это были фотографии, сделанные на протяжении наших десяти лет. На самом деле, их было не так уж и много – я не люблю фотографироваться. Всегда думал, что если рядом стоит господин Чжан, то моё присутствие портит кадр. Поэтому на всех фотографиях я прикрываю лицо или прячусь за спиной Наня.

Некоторые моменты на фотографиях я уже и не помнил. В памяти всплывали разные эпизоды из нашей жизни, а мне было всё равно. Вроде и ёкало, но нет.

Когда всё закончилось, Сун Кай был первым, кто расплакался. Он отложил планшет, повернулся ко мне и, крепко обняв, разрыдался. Сяо Цзинь растерянный стоял в стороне и не знал, как его успокоить.

– Чжан Чжэ, я так тебе завидую! Мне кажется, у меня никогда в жизни не будет таких чувств, как у вас двоих. Правда! Быть геем так сложно! Почему мы геи?!

Эти слова вновь пробудили во мне всё то, через что я прошёл за последние несколько дней. Эта обида, тоска, ничтожность, страх грянули с новой силой. Я обнял Сун Кая, и слёзы непрерывным ручьём покатились из глаз. Мне было всё равно, как это выглядит, и что думают окружающие. Так или иначе, я хотел плакать.

Пару раз господин Чжан пытался меня оттянуть, но я вырывался.

Я не знаю, сколько мы так проплакали, но в итоге успокоились. Сяо Цзинь принёс нам салфетки, чтобы мы вытерли лицо. Извинившись, я ушёл умыться.

Пробравшись сквозь столпотворение людей, я вышел из зала и направился в ванную, закрыв за собой дверь на замок. Господин Чжан последовал за мной и постучался:

– Всё нормально?

– Да. Иди, развлекай гостей.

За дверями стало тихо. Наконец–то я мог один успокоиться перед зеркалом. Почему я расплакался? Потому что те светлые времена больше не вернуть? Или из–за слов Сун Кая, что быть геем очень сложно? Я не знал.

Я чувствовал, будто всё моё счастье висит на волоске, и он вот–вот порвётся.

Холодная вода обдала лицо. Я сразу начал ополаскивать глаза, надеясь, что они не сильно опухли. Это ещё не конец. Нужно разрезать торт. Все думают, что у нас с господином Чжаном крепкие отношения, мне нельзя просто стоять там с вытянутой физиономией.

Я приоткрыл дверь ванной и увидел, что Сун Кай стоит у порога и странно на меня смотрит.

– Посмотри на это!

Он передал мне телефон, и я сразу увидел пост Ци Ми в Вейбо. Там были фотографии, где он трахается с господином Чжаном, и всего лишь три слова: «Вот это – правда». Он отметил под фотографиями многих людей, в том числе Сун Кая и Цзян Чао.

Так вот какой «подарочек» он имел в виду? Я выдавил холодный смешок, отдал телефон Сун Каю и, обронив «неважно», собрался пойти петь караоке.

Сун Кай разозлился, как чёрт, и преградил мне дорогу.

– Не входи! Он заявился сюда! Ты совсем ополоумел?! Ты знал об этом?!

Я замер как вкопанный.

Он всё–таки пришёл? Вот так открыто, у всех на глазах, испортил мою десятую годовщину? Он так запросто вывернул на всеобщее обозрение наше с Нанем «грязное бельё»? Он разрушил всё счастье, что я с таким трудом собирал по кусочкам?

Я трус, у которого не хватило смелости войти в зал, не хватило мужества встретиться лицом к лицу с Ци Ми, как последний идиот, стоял в дверях, пока он и Нань оттуда не вышли. Я сразу же схватился за костюм Чжана и упал на колени.

Это костюм, который он специально купил к нашему празднику! Это свидетельство наших с ним десяти лет отношений! А Ци Ми собирается просто так взять с ним и уйти?!

– Я не позволю!

Я вообще не понимал, что делаю. Я не помнил даже, что говорил. «Пожалуйста, не уходи? Я прошу тебя? Ци Ми, сука?» Я не соображал, но надеялся, что другие меня не слышат.

– Чжан Чжэ, ты нормальный? Вы уже десять лет в отношениях. Угомонись. Чжан Нань тебя больше не любит.

Ци Ми подлетел в попытке разомкнуть мне руки, но господин Чжан придержал его и оттолкнул в сторону. Я поднял голову и умоляюще на него посмотрел.

– Это правда, то, что он говорит? Ты меня больше не любишь?

Нань взглянул на меня и спрятал глаза в сторону.

– У тебя хоть капля совести есть?! Катись отсюда, тварь!

Сун Кай, как сумасшедший, налетел на Ци Ми и начал мутузить его по лицу. Тот не успел даже среагировать. Господин Чжан его оттащил и заорал:

– Это вообще тебя не касается!

Нань защищает Ци Ми.

У меня похолодело сердце, но сил в руках не убавилось. Я продолжал держаться за подол его одежды. Если отпущу, то Нань больше не вернётся. Я не могу с этим смириться, я не могу представить свою жизнь без него. Лучше умереть.

– Чжан Чжэ, ты, блядь, мужик или нет?! – закричал Ян Чуньцзы и влепил мне пощёчину.

По лицу прошла жгучая боль, я разомкнул пальцы. Всё вокруг начало проясняться.

Он всё правильно сказал. Что я сейчас делаю? Я умоляю Чжан Наня на коленях, забыв об остатках своего достоинства. Все геи, которых я знаю или не знаю, сейчас стояли и смотрели на меня с насмешкой. Возможно, сейчас кто–то уже снимает прямой эфир на Вейбо, и весь мир знает, что меня бросили. Ещё и с таким позором.

Я хотел подняться с колен, но у меня не получилось. Ян Чуньцзы нагнулся и помог мне встать, поддерживая меня, как мать поддерживает своего ребёнка. Затем повернулся к господину Чжану с Ци Ми и ледяным тоном произнёс:

– Убирайтесь отсюда. На сегодня достаточно.

Нань замешкался на несколько секунд, будто пытаясь мне что–то сказать, но, так ничего и не сказав, ушёл вдоль по коридору.

У меня помутилось в глазах, я еле держался на ногах, борясь с желанием упасть.

Конец первой книги.

Книга 2. Глава 1

– Удали, – говорю я Сун Каю, тем не менее, не могу удержаться и бросаю взгляд на камеру Кая.

Всего несколько часов назад мы радостно фотографировались, его рука была в моей руке. Кажется, до сих пор чувствую тепло его ладони. Все было будто во сне.

Дома у Ян Чуньцзы на диване сидим вдвоём, только я и Сун Кай. Ян Чуньцзы заявил, что не собирается смотреть на мою грустную мину, поэтому ушел в другую комнату, чтобы не видеть меня.

А какое еще у меня должно быть лицо, если я потерял любимого человека, с которым встречался целых десять лет? Как я могу сидеть с приятным выражением? Боюсь, что я даже не могу произносить слово «любимый».

– В этом мире точно нет ни одного хорошего мужчины, – произносит Сун Кай, погрузившись в тяжелые размышления. Камеру он положил позади, решив не следовать моему совету и не удалять фото.

Мне все равно, удалит или сохранит, ведь в этом уже нет никакого смысла. Все равно он не вернётся.

Я смотрю на телефон: нет ни пропущенного звонка, ни СМС, ни сообщения в Вичате. Я что, дурак? Неужели я, как и раньше, еще жду его сообщение с извинением после ссоры?

Возможно, я уже давно надоел ему, но он просто это скрывал. Да, точно, он просто это скрывал.

Опять глаза наполняются слезами, и я думаю: «Чжан Чжэ, потерпи, блять, ты просто потерял любимого, да, это в первый раз, но это не имеет большого значения, у тебя впереди целая вечность!» Но все равно не могу сдержаться, никак не могу сдержаться.

Сун Кай дает мне салфетки, чтобы вытереть слёзы, и я так и делаю.

Мне не следует демонстративно отказываться от его помощи, как это бывает в фильмах. Я просто расстроен, но, в конце концов, все будет хорошо.

Я, немного полакав и почувствовав усталость, поворачиваюсь к Сун Каю и, смеясь, говорю ему, что проголодался.

Я говорю очень тихо, но Ян Чуньцзы в другой комнате всё равно всё слышит, как будто только и ждет моих слов.

Он открывает дверь, заходит в кухню и начинает готовить пельмени.

Ян Чуньцзы – парень высокого роста, совсем не похожий на господина Чжана, но, глядя на него, я снова думаю о господине Чжане, вижу такой знакомый силуэт... Только успокоившись, через несколько минут опять начинаю плакать.

Я много раз вспоминаю тот момент расставания с господином Чжаном. Хотя я был расстроен, не могу сказать, что я так к нему привязался. Ведь вечная любовь между двумя мужчинами невозможна, рано или поздно господин Чжан женится, заведет ребенка, ему захочется жить нормальной жизнью, которой живёт большинство людей.

Между реальной и идеальной жизнью всегда существует большая разница, ну, ладно...

Пельмени сварились, такие горячие... Мы поставили их на стол перед диваном. Ян Чуньцзы подал мне палочки, но его взгляд был полон отвращения.

Так, ладно, теперь я никому не нравлюсь. Это нормально. У меня даже нет сил жевать пельмени, да ещё и тошнит, поэтому я быстрее бегу в ванную.

Сун Кай подбегает ко мне, мягко стучит мне по спине, приносит воды, а я опять заплакал, сидя на полу рядом с унитазом.

– Твою мать, опять. Если ты еще хоть раз заплачешь, то свалишь нахрен отсюда. И двигай на все четыре стороны, – говорит Ян Чуньцзы.

Он почти кричит, его голос звучит грубо и устрашающе.

– Ты с ума сошел, что ли? Вот, смотри, ему же больно, а ты орёшь на него, пидорас ты бесчувственный! – Cун Кай тоже кричит, и его голос такой же громкий, как голос Ян Чуньцзы.

Вдруг мне стало стыдно, что они поссорились из–за меня, и главное, что это моя вина. Не стоило мне снова плакать. Я просто урод.

– Все хорошо, все хорошо... Сейчас уже все в порядке, реально, – говорю я.

Я решаю сдерживать слёзы, медленно встаю, умываюсь холодной водой, говорю себе, что все прошло, это мое дело, нельзя мучить других людей.

Я возвращаюсь в гостиную, но у меня уже нет аппетита, еле–еле доедаю один пельмень, а у Сун Кая и Ян Чуньцзы прошу прощения за беспокойство.

Сун Кай обиделся, ничего не съел, надел пальто, выпрямился и говорит:

– Пойдем со мной, тебе надо поспать, и завтра утром все будет хорошо.

Я смотрю на Ян Чуньцзы, хочу узнать, о чем он думает на самом деле. Сейчас у меня вообще нет идей: куда идти, что надо делать, что будет завтра, короче, даже сил нет, и Ян Чуньцзы является моей последней надеждой, и даже не знаю, почему я ему так безмерно доверяю.

– Уже очень поздно, оставайтесь здесь, вы вдвоем будете спать на кровати, а я на диване, – сказал Яну Чуньцзы.

Его слова звучат как приказ, никто не возражает, мы направляемся в комнату Ян Чуньцзы. У него простыня алая, как кровь, выглядит немного страшно.

Я ложусь на кровать, Сун Кай обнимает меня.

Было чудесно, когда вчера я провёл ночь с господином Чжаном. Его запах, ритм сердцебиения, все так знакомо...

В будущем у меня уже не будет такого шанса.

Я вспоминаю, как Чжан купил мне костюм и сказал, что раз мы не сможем пожениться, тогда пусть каждый год мы будем праздновать этот день, как день нашей свадьбы. Уффф, такие смешные слова.

Тут пришло новое сообщение. Неужели это господин Чжан?

Я чувствую радостью, как будто пришла новая надежда. Открываю телефон, там написано: «Как замечательно, что теперь я с любимым, не переживай, я смогу дать ему больше счастья, чем ты».

Это... Ци Ми?

– Кто это? – спрашивает Сун Кай с настороженным взглядом.

– Ничего, фигня, – отвечаю я.

Я так спокоен, как будто ничего не случилось. Но если бы у меня был хоть один способ убить Ци Ми, я бы реально мог попробовать, хотя тогда пострадали бы все. Точно, из–за этого я способен совершить такое зло!

Но, может быть, он нужен господину Чжану, если он умрёт, то господин Чжан будет очень расстроен. Я все равно хочу, чтобы он жил счастливо, не важно, что отношения между нами будут ухудшаться, я просто надеюсь, что у него все будет хорошо.

Книга 2. Глава 2

Через три дня закончатся новогодние каникулы, а я все еще живу дома у Ян Чуньцзы, совсем никуда не выхожу, только иногда сижу за компьютером.

В «Вейбо» Elsa рассказала о рождении своего ребенка, если кратко, то женщина ради своего ребенка может вытерпеть столько боли...

Последние слова заставили меня почувствовать, что мы думаем, будто не сможем справиться со всем, но когда наступает реально трудный момент, мы действительно справляемся.

Все верно, спустя три дня я все еще расстроен, но уже не чувствую такую сильную боль, и нет никаких мыслей о самоубийстве. Может быть, отношения между мной и господином Чжаном не такие крепкие, как я раньше думал. Короче, я просто горжусь собой.

Написал комментарий Elsa: «Ты смелая».

Она ответила мне: «Смелость не заслуживает похвалы».

Верно, смелость не заслуживает похвалы, смелость – это просто основой инстинкт человека.

Вчера вечером, когда я сидел рядом с Ян Чуньцзы на диване, он играл в компьютерную игру в Ipad, а я смотрел на это со скукой.

Вдруг он поднял голову и, глядя на меня, сказал:

– Хочу рассказать тебе одну историю о себе, курам на смех, но если дослушаешь, на душе станет легче. Несколько лет назад я влюбился в одного мужчину, не знаю почему, может из–за его хорошей фигуры? Или из–за большого члена? Ну, короче, просто я его полюбил, и мы стали жить вместе. Я был вечно занят на работе, часто ездил в командировки и я не боялся, что он может мне изменить. Любили друг друга, так что чего мне было бояться? Однажды я пораньше вернулся из командировки, нет, не чтобы проверить, просто так получилось, что я открыл дверь и увидел на кровати двух голых мужчин.

Я сразу вспылил и вскрикнул: «Почему ты так поступил?» Мужчина поднялся с постели (у него всё ещё стоял) и очень спокойно произнес: «У тебя сейчас есть два варианта: либо мы расстаёмся, либо сейчас ты уходишь и возвращаешься тогда, когда мы закончим».

Я простоял в оцепенении несколько секунд и продолжил орать: «Почему я должен уходить, пусть он валит к чертям. Это мой дом!» У него все еще была эрекция, и он сказал с каменным лицом: «Он пришёл ко мне, чтобы потрахаться, и мы еще не закончили, поэтому он никуда не пойдёт, а если ты не уйдёшь, то мы расстаёмся».

Знаешь, у него было такое безжизненное лицо, которого я раньше никогда не видел.

И потом... Я ушёл. Это смешно, не правда ли? – Ян Чуньцзы отложил Ipad и мрачно усмехнулся. Он такой амбиционный человек, как он так много вытерпел...

– И что было дальше? – спрашиваю я.

– Я ждал на улице несколько часов, пока не увидел, что его любовник ушел, и написал ему СМС: «Можно я зайду?», а дома извинился за беспокойство.

– Да как такое может быть! Он тебе изменил, а ты перед ним извинился. Где логика?

Хотя, что вообще можно сказать, ведь в отношениях между людьми вообще нет логики. Трудно представить, на какой компромисс может пойти человек, чтобы не потерять своего любимого.

– Это не помогло, мы расстались, и я так и не нашел любимого, – сказал Ян Чуньцзы.

– На самом деле я думаю, что у каждого свои недостатки, измена – это, можно сказать, нормально, ведь двум геям трудно быть вместе, и если не терпеть, то как поддерживать такие отношения? Но дело не в том, что нужно только терпеть, а в том, что у нас были поверхностные отношения. Реально, слишком поверхностные, – сказал он.

Ян Чуньцзы усмехнулся, и вдруг его лицо показалось мне таким старым, мне даже стало немного больно из–за этого.

Перед сном я вдруг спросил у него:

– Нужно ли мне забыть господина Чжана?

Он взглянул на меня и сказал:

– Это не поможет, ты никак не сможешь забыть, а если уже забыл, то это тоже не имеет смысла, в жизни вообще нет никакого смысла.

Неужели я не смогу его забыть? И что значат его слова «нет смысла»?

Ладно, только стоит мне подумать о Чжане, и я сразу расстраиваюсь. Опять хочу заплакать, идиот...

На другой день я встретился с Сун Каем и господином Сяо Цзинем в Санлидуне.

Я увидел, что отношения между Сун Каем и господином Сяо Цзинем становятся всё лучше и лучше, я даже и не знаю, как описать это ощущение в сердце... Вначале все всегда так счастливы, как я с господином Чжаном, но в результате всё происходит так... Ох, черт его знает, что случится в будущем.

Я, было, подумал, что смогу прогуляться с Сун Каем, и он сможет осушить мои слезы, но он принес информацию о господине Чжане.

– Он мне позвонил, я хотел было на него наехать, но решил, что это того не стоит, он же просто урод! Даже не хочу говорить с ним, – сказал Сун Кай.

Сун Кай был так обеспокоен, что я не хочу думать о нем, но на самом деле я очень хочу узнать, о чем он говорил с господином Чжаном.

В этой момент я сам понимал, что все еще думаю о нем, точно, я проиграл.

– Господин Чжан сказал, что он надеется, что ты будешь дома, он хочет забрать свои вещи, чтобы ты лучше себя чувствовал, плату за аренду дома он уже внес на полгода вперед. И еще он хочет, чтобы ты не терял надежду.

Я сразу рассмеялся, даже сам не знаю почему.

Так вот какие дела, он еще и наделся, что я не обижаюсь? Это что вообще? Успешный человек утешает лузера?

В последнее время мне действительно нужно подумать, где я буду жить, ведь когда я жил с Чжаном, оплату аренды дома можно было делить пополам, но сейчас мы расстались, а как теперь мне рассчитываться? И простыня, одеяло, подушка, тапочки, фен, расческа, духи... Как рассчитаться за это?

Уже не хочу думать об этом, голова раскалывается.

А теперь Чжан сделал это для меня. Господи, мы уже расстались, а он все еще думает, что он может решить все проблемы.

– Передай ему, что я верну его деньги, я знаю номер карты, – сказал я.

Мне не нужна его жалость и подачки. Если расстались – то расстались, не нужно больше ничего.

Сун Кай посмотрел на меня странным взглядом и сказал:

– С ума сошел? Он внес плату за аренду дома, это нормально, он же тебе изменил, это ему надо вернуть все долги.

Тогда я очень серьезно сказал:

– Ему – не нужно. Он не несет никакой ответственности за меня, чтобы заботиться обо мне, и также не существует никаких обязательств, чтобы заботиться друг о друге. Я был с господином Чжаном уже десять лет, всё, хватит.

Книга 2. Глава 3

Открывая дверь, я слышу такой знакомый звук. Этот звук я слышу уже целых четыре года.

На самом деле, когда мы только окончили университет, нам было неважно, будет у нас хороший дом или нет, главное, чтобы была хоть какая–то крыша над головой, и это уже счастье для нас. А потом, когда господин Чжан захотел новый дом, я отнекивался как мог. Ведь мы долго жили в этой квартире, уже привыкли. Новый дом – это, конечно, здорово, но пока я думаю, что никак не смогу привыкнуть.

«Рано или поздно, но у нас обязательно будет новый дом, мечта всей моей жизни – купить для нас новый дом в Пекине», – клялся господин Чжан.

Тогда он еще был молод, у него только проросли усы.

«Дурак, что ли? Эти деньги для того, чтобы ты женился и кормил детей», – говорил я.

Не знаю, почему я тогда говорил такие разочаровывающие слова... Мы молчали, господин Чжан был, кажется, очень опечален. Но был такой момент, когда я понял, правда ли он был печален или нет.

Мы потом еще много беседовали о доме, он очень серьезно говорил: «Если я смогу больше зарабатывать, то куплю даже две квартиры, одну для тебя, одну для того, чтобы жить в ней после моей женитьбы».

Он вообще нормальный? Только вот тогда я смеялся. Думал, что он, как ребенок.

В Пекине невозможно купить квартиру лишь своими силами. Да и счастье не зависит от наличия квартиры, если есть где жить рядом с любимым, то что еще надо?

Пусть в комнате и было всего 50 кв.м, но она выглядела неожиданно большой, как будто бы от двери до туалета можно было идти очень долго.

Одинокий человек думает о мужчине, который хотел купить ему квартиру, в пустой комнате... Смешно.

Когда я вернулся домой, Ян Чуньцзы спросил:

– Ну, что надумал? Не советую тебе переезжать, живи со мной.

– Нет уж, на самом деле я боюсь, что стану таким человеком, как ты.

Знаю, что мои слова были немного печальными, но зато они были честными. Я жил с Ян Чуньцзы несколько дней, его жизнь – дичайшая скука, хоть мы иногда и шутили друг с другом, но все равно это адски скучно.

Но Ян Чуньцзы все равно, для него в жизни уже ничего не имеет значения.

– На самом деле принять правду труднее, чем сбежать от правды, – сказал Ян Чуньзцы.

Он говорил и продолжал играть в ipad, я не думаю, что он получал радость от игры, просто ему слишком скучно.

Я позвонил Сун Каю и сказал, что я уже дома и что все в порядке.

Сун Кай немного беспокоится обо мне, говорил, что хочет приехать.

– Не надо, твое самое важное дело – пойти на свидание с господином Цзинем. У меня все хорошо, – сказал я.

Не нужно со мной нянчиться, это просто моя будущая жизнь: один в комнате, потом на работу, с работы... Не буду есть на кухне, где готовил господин Чжан. Ничего, сам научусь готовить.

Ах–х–х, да, нужно в интернете найти рецепты, чтобы научиться.

Пошел в спальню, сел за компьютер, но тут же увидел пустую кружку на столе.

Господин Чжан каждый вечер в 9 часов обязательно пил воду с медом: 1/3 теплой воды, 2/3 горячей воды, сначала добавить в теплую воду мед и размешать, а потом добавить горячей воды и еще раз как следует размешать и подождать пару минут, и можно пить.

Мне уже двадцать восемь лет, а я могу только приготовить воду с медом, но теперь кому мне ее готовить?

Я взял кружку, отнес ее на кухню. Не хотел видеть ее, просто не хотел.

Включил компьютер и сижу как в оцепенении, даже не знаю, что следует сделать.

У господина Чжана был больной желудок, он уже привык пить воду с медом, и если уже долго не пил, все ли у него в порядке с желудком? Блин, никак не могу ничего поделать, если думаю о нем, то так беспокоюсь, боюсь, что если он не пьет воду с медом, то что это значит? Что он привык к боли или нет? Боюсь, что Ци Ми не сможет о нем позаботиться.

Ну ладно, самоуважение – это то еще дерьмо.

В Вэйбо я написал Ци Ми, что у господина Чжана есть такая привычка, и даже говорил ему, как правильно готовить воду с медом.

Если Ци Ми реально любит Чжана, он будет делать то, что я говорил. А если Чжан пил воду с медом, он ... Будет думать обо мне? Или нет?

Опять заплакал, неужели расстроился? Не знаю, вроде просто наплыв...

Минуту поплакал и болезненно улыбнулся, ведь в жизни обязательно встречаются такие ситуации, это богатый жизненный опыт.

Сидел за компьютером и ждал ответ от Ци Ми, но он не ответил.

Через полчаса Ци Ми в Вэбо выложил новые фото и написал: «Ты говорил, что в будущем будешь готовить только для меня». Такие знакомые слова и блюда.

Вот, господин Чжан в другой квартире, готовит другому человеку, а я просто стал посторонним зрителем.

Выключил компьютер, теперь уже неважно ответит он или нет.

Не знаю, почему сейчас так хочу написать сообщение господину Чжану, хочу посмотреть, ответит или нет, ведь он сейчас кушает вместе с Ци Ми.

«Что делаешь? Скучаю по тебе», – отправил Чжану.

Только отправил сообщение, как вдруг почувствовал раскаяние, но сейчас ничего не сделаешь, уже отправил.

Сижу на диване в гостиной, включил телевизор, но совсем не обращаю внимания на программу, только смотрю в телефон, который лежит от меня в полуметре.

Не знаю, когда, может быть, через некоторые минут, а может и несколько часов, я получил сообщение.

В ней было написано: «Чжан Чжэ, так интересно, да? Не доставай, это последнее сообщение, в будущем не пиши мне. Наши отношения – не твое дело, и как мы живем – весело или нет – это тоже не твое дело. Все, я блокирую тебя после этого сообщения, спокойной ночи», – это написал Ци Ми.

Я был с господином Чжаном 10 лет и только раз посмотрел его телефон, думал, что надо уважать личные секреты друг друга. А сейчас Ци Ми может залезть в его телефон и даже вместо Чжана написать сообщение.

Я не верю, что господин Чжан сможет удалить мой номер, мне срочно нужно спросить его, почему он так сделал?

Но там написано: «Вы не являетесь его другом, добавьте в контакт и общайтесь».

Господин Чжан меня удалил!!!

Я положил телефон на стол, не плача и очень спокойно, просто посидел там минуту, пошёл на кухню, разбил его кружку, а потом выкинул осколки в мусорный ящик.

Книга 2. Глава 4

Начал ходить на работу, все в порядке, только вот опаздывал, потому что господин Чжан не отвозит меня на машине.

Господин Чжан и Ци Ми теперь смогут вместе ездить на работу и с работы. Это здорово, так удобно, если так подумать, то вроде бы их всё устраивает, и мне, и правда, следовало расстаться с господином Чжаном.

Сижу в кафе, которое находится на нижнем этаже здания нашей компании, Сун Кай рассматривает кошелек, который Сяо Цзинь только что подарил ему, кошелек марки MCM, подходит красивому молодому парню.

– Если хочешь, то Сяо Цзинь тебя проводит, ладно? Ведь он свободен, – сказал Сун Кай.

Я ничего не ответил, только посмеялся. Знаю, что он просто так это сказал, это была шутка, ведь это странно, если меня проводит любимый самого лучшего друга.

Действительно, если я о чем–то попрошу Сяо Цзиня, то он обязательно это сделает.

Сун Кай реально думает, что я хотел, чтобы Сяо Цзинь меня проводил, и продолжает говорить мне об этом, по его лицу видно, что он так самоуверен, не знаю, была ли и у меня когда–нибудь такая самоуверенность?

– Не требуй от Сяо Цзиян слишком много, он уже сделал очень много для тебя, – посоветовал я ему.

Не знаю, почему я дал ему такой совет, ведь я только что расстался с любимым, в моей жизни всё так печально, а сейчас я посоветовал ему как гуру любви, нормально?

– Произошедшее между тобой и господином Чжаном произвело на меня неприятное впечатление. Кто сказал, что чем дольше люди вместе, тем крепче их отношения? Все равно, в конце концов, последует расставание, так почему бы сейчас не использовать его, пока я ему не надоел? Буду делать все, что я хочу, – сказал Сун Кай.

Я больше ничего не сказал, не думаю, что в его словах не было правды, ведь в любви между геями молодой красивый парень может делать все, что захочет.

– Подожди, сейчас я ему позвоню, пусть он сначала тебя проводит домой, – сказал Сун Кай. Его лицо гордо сияло, мне даже стало неприятно. Посмотрев на его кошелек, я вспомнил, как два месяца назад сам же показывал ему кошелек, который подарил мне господин Чжан, брендовый кошелек, почти 10 тысяч юаней, а теперь так грустно...

Господин Чжан приехал тогда в очках, он выглядел даже слегка элегантно.

Отказавшись от помощи, я сам заказал такси до дома, в интернете нашел рецепт, который хочу попробовать приготовить дома.

В такси я получил сообщение в Вичате, неожиданно это оказалось сообщение от Цзян Чао.

– Надеюсь, что ты не расстроился, если будут какие–то проблемы, то я могу тебе помочь, – написал он.

Такой добрый человек, на самом деле я не так тесно знаком с ним, это просто коллега господина Чжана, между ними только такие отношения.

– Спасибо, – ответил я. Сейчас мне бы хотелось поблагодарить всех, кто заботится обо мне.

Дома я включил компьютер и начал готовить еду по кулинарному рецепту.

Буду жарить яйца с помидорами, такое простое блюдо, но все равно готовлю по рецепту.

Ведь первым блюдом, которое мне приготовил господин Чжан, были жареные яйца с помидорами.

Первый семестр в высшей школе, четвёртый урок только начался, как вдруг одноклассник, который сидел позади меня, передал мне записку.

Тогда я уже сидел не с господином Чжаном, и у нас стала популярна эта забава с передачей записок. Господин Чжан каждый урок передавал мне записки, ему всегда было что сказать, а его почерк всегда был таким непонятным, что каждый раз приходилось подолгу разбирать.

– Хватит передавать записки, скажи господину Чжану, что он мешает мне заниматься, – говорил одноклассник, который сидел позади меня.

Вечером после уроков одноклассник сказал мне, что он будет передавать записки. Только представьте: мне это говорил заплаканный парень в очках. Господи, не знаю, как Чжан его так запугал.

Я ругал Чжана и спрашивал, почему он так сделал?

Но он лишь ответил, что если он знает, как правильно учиться, то как же ему можно помешать? Это невозможно.

Я открыл записку, а там написано: «Подними руку и скажи, что хочешь в туалет, давай!!!»

Я ничего не понял, не хотел в туалет, но все равно поднял руку, ведь я никогда ему не отказывал, делал все, что он хотел.

Только я вышел из аудитории, как господин Чжан вышел следом и сказал мне с радостью:

– Давай домой, я тебе готовить буду.

– Ты что, с ума сошел?! Урок еще не закончился!

Он ничего не ответил, держал мою руку и бежал к выходу из школы. Там была охрана, он сказал, что мне нужно зажать живот руками и ничего не говорить, а сам он наговорил охране, что у меня болит живот и мне нужно к врачу.

Охранник пропустил нас, и мы бежали как от огня, он крутил педали велосипеда, а я сидел сзади, держал его за одежду, но не трогал его тело.

Тогда он нравился мне независимо от его тела, а только потому, что его поступки привлекали меня.

У Чжана дома никого не было, я спросил его:

– Почему вдруг ты захотел мне приготовить?

– Представь, что это наш дом, мы супруги, я – муж, а ты – жена. А когда муж готовит жене, это так здорово.

– Что за фигня, как это «мы – супруги», дурачок!

Сейчас, спустя много лет, думаю об этом и до сих пор не понимаю, был он серьёзен тогда или просто шутил? Не знаю только теперь, было ли это реально или нет, все это уже неважно, уже все прошло.

Ужин приготовил, рад, что получилось вкусно.

Вот, я со всем справляюсь, сам себе готовлю, один живу, все не так уж сложно.

Сфоткал еду и выложил в Вэйбо, и сразу кто–то оставил комментарий.

«Приеду к тебе, когда буду свободен, попробуешь мою еду», – опять написал Цзян Чао.

Ответил: «Хорошо».

Вдруг подумал, что если я приглашаю его в гости, то, возможно, смогу от него узнать, как дела у господина Чжана, но не хочу ничего делать, просто... Просто хочу узнать, вот и все.

Перед сном Сун Кай позвонил мне, пытался ненавязчиво сказать, что на выходных мне следует выйти из дома на минуточку, потому что господину Чжану нужно забрать свои вещи.

Он вроде бы тоже не хочет видеть меня.

Хотел спросить у Сун Кая, но думаю, что не стоит. Мы уже расстались, так зачем же нам ещё встречаться?

– Давай его вещи выкинем на улицу, он же тебе изменил, пффф, – сказал Сун Кай.

Не понимаю, почему он так обижается.

– Это не он виноват, он просто ушёл от меня к другому человеку, ведь я тоже переспал с другим, – сказал я.

Выключил телефон, открыл шкаф и собрал его одежду, тогда смогу потом сразу отдать ему.

Книга 2. Глава 5

В пятницу вечером дома я устроил небольшие посиделки, пригласил Сун Кая, Сяо Цзиня, Ян Чуньцзы, Цзян Чао.

По телефону Сун Кай мне сказал, что ему не нравится Ян Чуньцзы, потому что он труслив и не уверен в себе, рядом с ним он всегда чувствует себя неприятно, и что в этом мире лишь только я могу с ним дружить.

Согласен с Сун Каем, но также я благодарен Яну Чуньцзы, ведь когда я только расстался господином Чжаном, если бы он не дал мне пощечину, я бы, как идиот, так и стоял на коленях, раболепствуя, и выставил себя на посмешище перед другими людьми.

– Вы почти не общаетесь, а я и так уже несчастен, у меня всего несколько друзей, станет ещё одним меньше, мне будет жаль.

Говоря по телефону, я мрачно усмехнулся, подумал, что я в Пекине уже почти восемь лет, но все время я был только с господином Чжаном, у меня толком не было друзей, я всегда считал, что буду лишь с ним...

А сейчас я одинок, я чувствую, что мне так грустно...

Когда ты один на кухне, то руки заняты, а ноги путаются. Когда еще я был с господином Чжаном, мне никогда не нужно было возиться на кухне, он готовил, мыл посуду и делал все остальное, а я только обнимал его сзади и был счастлив.

Все, не стоит думать об этом.

– Давай я доделаю, а вы пообщайтесь, – сказал Цзян Чао.

Немного стыдно, если я ничего не буду делать, поэтому все еще помогаю, боюсь, что не успею все сделать.

Стою и смотрю на Цзян Чао: его фигура плотнее, чем у господина Чжана. Но все равно нормальная. У такого мужчины, как Цзян Чао, несомненно, много любовников.

Я вернулся в гостиную и сел на диван, Ян Чуньцзы все еще играл на своем ipad и молчал как рыба.

Сун Кай с Сяо Цзинем препирается, выглядит таким обиженным, а Сяо Цзинь непрерывно извиняется, как будто он сделал что–то ужасное.

Вот, наконец–то, в доме не так тихо.

Господин Чжан говорил с улыбкой, как будто говорил сам с собой.

Сун Кай повернулся и, взяв меня за руку, сказал:

– Переезжай ко мне, мне уже надоело жить с Сяо Цзинем.

– Не хочу, мне еще нужно найти мужчину, а ты мне мешаешь, – сказал я.

Эти слова просто вылетели. Мне, правда, нужен мужчина? Любовь на ночь? Секс? Или настоящая любовь? Что реальнее? Что лучше?

Через час Цзян Чао приготовил еду, вкус которой был так похож на то, что готовил господин Чжан. Может, потому что они все с севера–востока Китая. Вкус так знаком и навевает тоску.

Очень вкусно, я смотрю на Цзян Чао с благодарностью.

Жизнь чудесна, вот кто знал, что сегодня Цзян Чао приедет сюда и приготовит нам ужин? Поэтому не нужно планировать на завтра, ситуация всегда изменяется.

Цзян Чао получил восхищенные отклики от всех и так смеялся, что даже было видно морщинки около глаз.

Вдруг Сун Кай спрашивает Цзян Чао:

– Сколько тебе лет?

– 25, – ответил он. И все замолчали.

Короче, никто не поверил, что ему ещё 25 лет, около глаз уже собрались морщинки. Сун Каю тоже 25, но Сун Кай выглядит моложе, чем Цзян Чао.

– Можно мне немного риса? Очень вкусно, – сказал Ян Чуньцзы.

Он поднял чашку, но дал не мне, а Цзян Чао, видно, что в его взгляде было что–то странное, неужели он влюбился в Цзян Чао?

Если это так, то можно представить, что, может быть, они будут вместе.

После ужина я мыл посуду, Цзян Чао опять захотел помочь мне, но я отказался и сказал, чтобы он лучше шел играть с господином Яном.

Я подметал пол и сказал Ян Чуньцзы:

– Сегодня вечером я переночую у тебя, и в выходной день, а то господин Чжан собирается вернуться за своими вещами, не хочу его видеть.

Вдруг в доме стало тихо, все замолчали.

«Господин Чжан» – это имя сейчас уже стало таким неприятным, кажется, никто не хочет его слышать.

– Ага, – сказал Ян Чуньцзы и продолжил играть.

Только Сун Кай встал и спросил:

– Мне нужно завтра вместо тебя понаблюдать за Ци Ми, боюсь, что он будет рыться в твоих вещах.

– Не надо, не стоит, да у меня и нет каких–то дорогих вещей.

Реально, у меня точно нет дорогих вещей, а если и есть, то лишь те, что господин Чжан мне подарил, если будет рыться в моих вещах, то все равно.

Наш «банкет» закончился, дома у Ян Чуньцзы я всю ночь не спал.

Мне точно не больно, просто представляю то, как господин Чжан собирает свои вещи, и когда он видит кровать, на которой он спал со мной, больно ему или нет?

Целый день в субботу я сидел дома, весь как на иголках, очень беспокоясь.

– Хочешь кушать?– спросил Ян Чуньцзы.

– Нет аппетита, – ответил я.

– Ага, тогда я поем, – сказал Чуньцзы и пошел на улицу, конечно, мне не нужны тёплые слова, и, конечно, он не обязан мне говорить что–то такое.

Около 4 часа дня кто–то позвонил мне, ЭТО ГОСПОДИН ЧЖАН!

Не могу поверить, просто смотрю на экран, даже когда телефон уже перестал звонить, и начинаю думать, надо ли брать трубку или нет.

Но сейчас звонок уже не идёт, и он не будет мне перезванивать.

Чувствую раскаяние, как будто меня режут ножом, господин Чжан будет думать, что я не хочу отвечать, но я просто не успел ответить.

Все еще жду, надеюсь, что он мне еще раз перезвонит. Когда Ян Чуньцзы вернулся, то спросил, почему я так странно выгляжу, что случилось? Лицо будто перекосило, как будто выпил яда.

– Да ничего, – ответил я, а сам уже решил, что позвоню ему, и к черту самоуважение!

Пошел в туалет, закрыл дверь и набрал номер.

И сразу дозвонился, услышал голос господина Чжана, все еще такой прекрасный, и опять разрыдался.

– Ничего особенного, просто ... Ну... Кружка, из которой я пью воду с медом, ну... Не могу её найти,– сказал господин Чжан.

– Эм... Ну... Я её случайно... Ну... Разбил... – ответил я.

Даже не знаю, как ему сказать, поэтому я наврал.

– Ну ладно, все, вещи собрал, позаботься о себе, – так он ответил.

Все. Разговор закончился, и я так громко заплакал и подумал: Чжан Чжэ, твою мать, ты дурак? Почему разбил кружку? Ну ладно, разбил и разбил, но почему врал?

Я так плакал, что Ян Чуньцзы очень сильно стал стучать в дверь, как сумасшедший, но я не хочу выходить из туалета, хочу отправить господину Чжану СМС и сказать, что это я разбил кружку, но боюсь, что если я так скажу, то от наших отношений совсем ничего не останется.

Книга 2. Глава 6

Я вышел из дома Ян Чуньцзы, напоследок он спросил:

– Тебя проводить?

– Нет, – ответил я с улыбкой.

Я вышел один, один шел по улице, один стоял и ждал такси. Я много думал и вдруг понял, что на самом деле в этом нет ничего страшного. Разве любовь важнее, чем жизнь?

Сев в такси, я позвонил Ян Чуньцзы и сказал:

– Можешь помочь мне найти какую–нибудь работу? Хочу пораньше вернуть его деньги.

Ян Чуньцзы посмеялся и сказал:

– А что ты умеешь? Ты уже привык быть домохозяйкой, без работы, только и умеешь, что развлекаться.

– Я не домохозяйка! Я – мужчина, который может сам себе зарабатывать, – крикнул я. Но мне все равно было немного стыдно, ведь, действительно, я после университета кроме половины оплаты за квартиру ничего не платил, все остальные расходы взял на себя господин Чжан.

А я только работал в маленькой компании, не хотел зарабатывать больше.

Во время обучения в университете в глазах преподавателя я всегда был лучше, чем он, но после университета все стало наоборот. А если все так, то почему он меня любил?

Внешность? Фигура? Таланты? Уф, да нет ничего особенного! Меня он терпел, ну из доброты, можно сказать.

Честно говоря, во время учебы в университете я написал хорошую статью, теперь хочу попробовать написать что–то, чтобы заработать.

Ян Чуньцзы видел, как я серьёзен, и сказал:

– Когда ты станешь сильным, то поймешь, что быть мужчиной – это дерьмо.

Войдя в квартиру, я был в шоке.

Так пусто в комнате... Можно сказать, очень пусто.

В комнате не было многих вещей, так непривычно, как будто это и не моя комната.

Открыл шкаф – в нем не было половины одежды. У меня мало одежды, поэтому почти вся одежда в шкафу принадлежала ему, а сейчас в шкафу почти пусто.

В углу я увидел один галстук, одну шапку. Это, конечно, его вещи, может, он их забыл.

Хотел ему позвонить, но не стал, может быть, они ему не нужны.

Включил горячую воду в душе, хотя даже не почувствовал тепла. Я вспомнил слова Ян Чуньцзы «Когда ты станешь сильным, то поймешь, что быть мужчиной – это дерьмо».

Всё так и будет? Но я не хочу быть таким человеком как Ян Чуньцзы!

На работу, с работы, за покупками в магазин... Теперь я готовлю каждый день, кажется, что все уже в порядке.

Иногда я звонил Цзян Чао, хотел встретиться с ним и перекусить и предлагал ему приехать ко мне домой, ведь он хорошо готовит.

Мы кушаем, кушаем, и тут я спрашиваю у него, почему он так и не нашел своего любимого?

Цзян Чао ответил:

– Не хочу, ну, чтобы было, как у тебя с господином Чжаном. Вы много лет были вместе, но все равно расстались.

Вроде он понял, что сказал что–то не то, смотрит на меня с извинением.

Да ничего, я спросил:

– Что ты думаешь о Ян Чуньцзы?

– Страшный, как баба, – ответил он.

Не ожидал, что он так думает о Ян Чуньцзы, неужели все думают, что Ян Чуньцзы страшный человек? Тогда почему я так не думаю?

– Я даже хотел, чтобы ты и Ян Чуньцзы были вместе,– сказал я.

Цзян Чао чуть не разбил чашку и сказал:

– Твою мать, ты чего, Чжан Чжэ?!

После еды я мыл посуду на кухне, а он стоял рядом и сказал:

– Можно я немного посижу у тебя дома? Дома я один, так скучно...

Я задумался. Может, я ему нравлюсь? Не может быть, я такой ленивый человек, да еще он младше меня на три года.

Я помыл два яблока, дал ему одно и говорю:

– Если тебе так скучно, то почему бы тебе не сходить с друзьями в бар, или провести ночь с парнем, с которым ты познакомился в баре, это же так здорово.

– Ага, пересплю с ним, и станет еще скучнее... – сказал он.

Вдруг стало так печально, даже не знаю, что сказать.

Он доел яблоко, встал и ушёл. Я смотрю на него: он такого высокого роста, что мне даже почему–то стало больно.

Перед сном я получил сообщение от Цзян Чао в Вичате, там было написано: «Чжан Чжэ, ты очень хороший человек. Такой человек, каких очень мало в мире. Все правильно, ты обязательно в будущем встретишь мужчину, который будет даже лучшее, чем господин Чжан».

Я даже немного растрогался. Нет, не потому, что он говорил, что я хороший человек, а потому что сейчас есть человек, который хочет меня утешить.

Ответил ему: «Спасибо, брат, побыстрее найди своего любимого, так тебе не будет грустно».

Я написал ему «брат» чтобы дать понять, что мы не сможем быть вместе, но у меня есть брат, который и готовить умеет, и просто добрый человек, это уже супер, разве нет?

Он ничего не ответил, как я и думал.

На следующий день на работе я включил компьютер и сразу увидел одно сообщение в личке Вэйбо от Ци Ми, где он написал: «Это последний подарок тебе. Внизу есть ссылка».

Я открыл её, а там было видео...

На нем господин Чжан собирает вещи в комнате, в которой мы вместе жили четыре года. Он, как обычно, худой, в рубашке, очень сосредоточенный на своем занятии. Все так знакомо, как будто мы все еще вместе, просто собираем вещи, чтобы отъехать на выходной день.

А дальше слышен голос Ци Ми: «Всю одежду, которую купил тебе Чжан Чжэ, нужно выкинуть».

Господин Чжан поднял голову, посмотрел на него с отвращением, да, это точно отвращение. Я вдруг даже обрадовался.

И сразу засмеялся. Да, господину Чжану всё это немного надоело, и что же? Все равно он решил быть вместе с Ци Ми.

Досмотрел, совсем не чувствуя, что плачу, хотя на самом деле слёзы льются рекой.

Ответил Ци Ми: «Спасибо за подарок, я его сохраню».

Я даже благодарен ему, когда подумаю о господине Чжане – буду смотреть это видео. Ци Ми думает, что из–за этого я потеряю надежду, но благодаря этому видео я начну новую жизнь.

Книга 2 . Глава 7

В полночь я проснулся из–за кошмара. Мне приснилось, что у господина Чжана все тело было в крови. И он подбежал ко мне, его глаза налились слезами, как будто перед смертью.

Никак не мог уснуть, просматривал фотографии господина Чжана. У меня был новый телефон, поэтому на нем было мало фотографий и совсем не было наших общих фото, большинство фотографий я сделал тайно.

Когда я был с господином Чжаном, иногда я вёл себя будто его фанат: я чувствовал, что он самый лучший мужчина на свете, хотел запечатлеть каждый момент его жизни.

Однажды он отнял мой телефон и сказал:

– Почему ты вечно фотографируешь? Я каждый день рядом с тобой, или ты боишься, что я могу уйти?

– Конечно, мы все равно когда–нибудь расстанемся. Не знаю когда, но я буду скучать, – ответил я.

Встал, пошёл в душ. В зеркале я увидел, что у меня видно живот. Мне это очень не нравится, вот Ци Ми не очень красивый парень, но его фигура лучше, чем у меня. В этом я уже проигрываю ему.

В метро я позвонил Сун Каю и спросил:

– Давай пойдем в фитнес–клуб? Весна пришла, хочу похудеть.

Сун Кай очень взволнованно сказал:

– Конечно, я только за, надо тренироваться. Если у тебя будет хорошая фигура, разве стоит бояться, что ты не найдёшь любимого?

Выключив телефон, я мрачно усмехнулся: разве тренироваться стоит для того, чтобы найти себе мужчину? Разве я смогу забыть господина Чжана и найти нового? На самом деле я просто хочу верить в то, что моя жизнь не так уж скучна, все равно нужно самому ухаживать за собой.

Во время перерыва мне позвонил Ян Чуньцзы:

– Есть работа с интервью, хочешь попробовать?

– Да, конечно, – сразу ответил я.

Надо начать новую жизнь, не только мою личную жизнь, но и мою новую работу. И начать прямо сейчас.

Сун Кай сказал, что очень редко видел меня таким счастливым.

Мы встретились в Сан Ли Дун, сначала поели, а рядом с рестораном как раз был фитнес–клуб. Можно заглянуть туда и осмотреться.

Когда мы вспомнили в разговоре о господине Чжане, то оба сразу немного погрустнели.

– У меня такое чувство, будто Сяо Цзинь меня уже не любит, не знаю, изменит ли он мне, как господин Чжан, – сказал Сун Кай.

Не знаю, так это или нет, но почему каждый раз, когда мы говорим об измене, мы вспоминаем о господине Чжане?

– Да, точно! Представляешь, мы не занимались сексом уже три дня! – сказал Сун Кай.

На самом деле, это немного обидно, но я вдруг сразу захотел посмеяться и сказал:

– А ты думаешь, что он не любит тебя лишь потому, что у вас три дня не было секса? Это что, причина? Мужчина – не секс–робот, и секс это не главная задача влюблённых, так что три дня без секса – это нормально. Если тебе нужен только секс, то ваши отношения не будут долговечными.

Конечно, он не верит. Эх, молодёжь, у них свои убеждения.

– Я хочу ещё зарегистрировать новый аккаунт. Хочу скинуть ему фотки обнаженки, чтобы проверить, будет ли он мне изменять. Если да, то значит, что он меня не любит, я не его единственный, и если так, то нам лучше расстаться, – сказал Сун Кай.

Господи, что творится у него в голове? Неужели сейчас все молодые люди так думают? Если Сяо Цзинь узнает, что Сун Кай проверял его, то обязательно расстроится, а если он реально уже не любит Кая, то что тот будет делать?

Хотел посоветовать ему не делать так, но подумал, что он не станет меня слушать, так что пусть попробует это на своём опыте.

После еды мы с Сун Каем направились в фитнес.

– В Сан Ли Дун почти все геи, – Сун Кай указал на другую гей–пару. Точно, раньше я не замечал, а сейчас тоже так чувствую.

Смотрю на этих красивых парней: такие разные люди, такие разные проблемы...

Абонемент на год стоил дороговато, но Сун Кай указал на сексуальную попу тренера и сказал:

– Вот, это того стоит, даже за такие деньги.

Консультант сначала проводил нас в тренажёрный зал, потом в бассейн и в раздевалку.

Давно я не видел так много голых мужчин, поэтому даже смутился.

Когда я был ещё в университете, у нас была общая душевая. Мне не нравилось раздеваться на глазах у других людей, поэтому я каждый раз ходил в душ с господином Чжаном ближе к закрытию.

Однажды, когда в душевой были только я с господином Чжаном, он вдруг обнял меня со спины, и я почувствовал, как что–то твёрдое скользит по мои ягодицам.

– Ты чего, с ума сошёл? – крикнул я и отскочил.

Вечером я всё ещё думал о его члене и написал ему СМС:

– Ты – жопа, не могу уснуть.

– Здорово, как раз можешь думать обо мне, – ответил он.

И так мы общались всю ночь.

– Чжан Чжэ, пойдём, – окликнул меня Сун Кай. Я обернулся и увидел, что он изменился в лице. Да, потому что Ци Ми тоже здесь! Он стоял голый и тоже смотрел на нас, и я увидел, что у него отличный пресс.

А Ци Ми смотрел на нас и смеялся.

В голове мелькнула мысль, что нам нужен другой фитнес–клуб, и я поспешно удалился из комнаты.

Вид его пресса крепко засел у меня в голове. Мне было так стыдно.

Видно, я ещё так слаб. Почему я так себя чувствую? Ведь я уже готов начать новую жизнь. Но сейчас можно сказать, что это бессмысленно.

– Знаешь, я так хотел его убить, – сказал Сун Кай.

Ему было очень обидно, и я все понимаю, не только потому, что я его самый лучший друг, но и потому что он ненавидит Ци Ми. Я тоже хочу его убить, но не могу.

Но... Что потом? Все равно я ещё не готов начать все с чистого листа.

Книга 2. Глава 8

Я все ещё был расстроен после неожиданной встречи в фитнес–клубе, после расставания с господином Чжаном я все еще не смирился, всё ещё не мог поверить в произошедшее. Вопрос в том, почему господин Чжан выбрал Ци Ми? Разве он просто хотел попробовать что–то новое?

Увидев голое тело Ци Ми, я понял, что это, потому что его фигура лучше, чем моя.

Но если я буду тренироваться и тоже накачаю себе красивый пресс, то неужели господин Чжан вернётся ко мне? Чувствую, что я рассуждаю как дурак, ведь причина явно не в этом...

На самом деле я и сам сомневаюсь в том, что смогу похудеть.

Ян Чуньцзы позвонил мне и сказал:

– Давай пойдем перекусим где–нибудь, и еще позовём Цзян Чао.

Вот, значит, Чуньцзы нравится Цзян Чао, может быть, я не ошибся.

Но я не хочу напрямую спрашивать об этом Ян Чуньцзы, иначе это будет выглядеть странно. Я вспомнил слова Цзян Чао о Ян Чуньцзы: «Страшная баба»... Да уж, если Ян Чуньцзы услышит это, то что он почувствует?

Но я все равно позвал его и сказал, что его пригласил Ян Чуньцзы, а идти или нет – пусть сам решит.

Здание «Новый мир», ресторан «Ди Тай Фэн».

Ян Чуньцзы сказал:

– Куриный суп в этом ресторане просто отличный, попробуйте.

Мне не было дела, но Цзян Чао очень много ел и повторял:

– Такие ленивые мужики, как я, вообще не ходят в такие рестораны.

– Да? Тогда, может, со мной ты сможешь каждый день есть такую вкусную еду, – вдруг ответил Ян Чуньцзы.

Я от такого немного смутился и, не зная, что делать, решил отойти в туалет.

Хочет ли Ян Чуньцзы встречаться с Цзян Чао? Или он просто играет? Я беспокоюсь о Цзян Чао, хоть это и не мое дело.

Из туалета я захотел отправить Цзян Чао сообщение, но что написать? Стоило мне только напечатать одно слово, как я получил сообщение от Цзян Чао: «Ты где? Спаси меня!»

Я вдруг сразу успокоился. Значит, Цзян Чао не хочет быть с Ян Чуньцзы, но разве это моё дело?

Вернувшись, я попробовал сменить тему – поговорить о работе, о том, как я писал статью...

– Ничего особенного, но ничего, в журнале и не нужны какие–то высококлассные статьи. Продолжай работать, иначе тебе не стать богатым при помощи одной лишь статьи. Хотя вернуть деньги твоего бывшего мужа – это не проблема, – сказал Цзян Чао.

Первый раз мне было немного больно, когда я услышал слова «бывший муж». Но такого ощущения у меня раньше никогда не было, я не думал, что он уйдёт от меня и станет мне «бывшим мужем».

– Ты что? Ещё не вернул ему деньги? – спросил Цзян Чао.

Но я не хотел говорить на эту тему. Да, я пока не вернул его деньги, и хоть господин Чжан не попросил, я хочу вернуть все. Думаю, что это вопрос самоуважения.

После еды Ян Чуньцзы захотел в бар, но мне это было совсем неинтересно, я отказался и сказал, что Цзян Чао составит ему компанию.

Не знаю, почему в душе я так хочу, чтобы Цзян Чао больше был со мной, погулял или сделал ещё что–то, но я все равно отказал.

Сейчас мне так не нравится мой характер.

Я увидел, что они уходят, прошёлся один по «Новому миру», спустился в метро и поехал домой.

Сейчас уже нельзя заказать такси, денег не хватает, но ничего страшного, надо ко всему привыкать.

Дома мне все еще было неспокойно, все время поглядывал на телефон. Не знаю почему, но перед сном я понял, что жду сообщение от Цзян Чао.

С человеком, который тебе не нравится, разве не скучно? Если тебе скучно, то можешь поговорить со мной в Вичате. Но почему–то никаких сообщений не приходило.

Поэтому ему, и правда, не скучно. Вроде ему очень даже хорошо, я знаю, что я, как дурак, ждал его сообщения.

И это смешно, ведь между нами даже нет никаких отношений.

Эх, ладно, пойду спать.

На другой день, Цзян Чао пригласил меня в кино, я сразу ответил:

– Давай больше не будем общаться, мне это совсем не интересно.

Он не понял и спросил, почему вдруг я так сказал?

Я ответил:

– Потому что ты коллега господина Чжана, не хочу.

Выключив телефон, я почувствовал такое безразличие... Такого со мной ещё не было.

Потерял я друга или нет, мне уже не важно. Важно то, что мне надо больше зарабатывать, чтобы вернуть деньги господина Чжана. Так я смогу начать все с нуля.

Сижу в кабинете, проверяю статью и смотрю Вэйбо. Вдруг увидел, что кто–то написал: «На самом деле у нас нет других вариантов в жизни, есть только один – вперёд и только вперёд».

Согласен, лайкнул.

Теперь вспоминаю и думаю, что это очень правильно сказано. С ума я сошёл или нет, сам не понимаю.

Ещё помню, что господин Чжан сказал мне: «В твоей жизни всегда буду я, а то ты не можешь нормально жить».

Тогда я совсем не поверил, ответил: «Ты что, Бог? Я смогу жить без тебя, это ты не сможешь жить без меня».

Но теперь это я почти обезумел, а не он, он с Ци Ми, и у них все хорошо.

После работы я не захотел ехать домой, очень грустно. Такого ощущения раньше никогда не было. Думаю, это потому что даже сейчас никто не сможет быть со мной.

Хочу написать Цзян Чао, но не могу.

Я долго думал и наконец–то отправил сообщение, но не Цзян Чао, а господину Чжану.

«Как дела? Очень скучаю по тебе».

Только отправил и сразу почувствовал, что я идиот.

Но он ответил: «Через несколько дней отключат отопление, запомни, что нужно взять электротермический ковёр, он в последнем ящике в шкафу, а утром не забывай выключать его, в это время ты легко можешь простудиться».

Что? Не могу поверить, что господин Чжан еще беспокоится обо мне? Сейчас же захотел ему позвонить, хотел услышать его голос или броситься прямо к нему.

Но я сразу успокоился, точно, я – дурак, который уже сошёл с ума.

Книга 2. Глава 9

Я все ещё не стёр СМС господина Чжана. Почему? Он ведь ушел от меня.

Одно СМС от господина Чжана – это просто набор иероглифов, он мне написал просто потому, что хочет быть добрым человеком. А если из–за этого сообщения у меня испортилось настроение.... Пф, зачем? Это того не стоит.

Написал Сун Каю: «Что делаешь вечером?»

Он даже позвонил мне и сказал, что хочет сегодня вечером прийти ко мне ночевать, и ещё хочет жить со мной некоторое время, чувствую, потому что ему немного печально.

Не сомневаюсь, это из–за ссоры с Сяо Цзинем.

Точно, он мне говорил, что на самом деле все в порядке, он зарегистрировал другой аккаунт и проверил его, но Сяо Цзинь не изменил ему и сказал, что у него есть парень.

И вот уже все было в порядке, но Сяо Цзинь случайно заметил, что Кай проверял его, это было очень обидно. Он спрашивал его: «Почему ты мне не веришь?»

– Если он реально меня любит, то почему мне нельзя его проверять? Хотя я и поступил неправильно, но он должен меня понять! – сказал Сун Кай.

Сун Кай говорил очень огромно, а я ничего не отвечал, только вымыл яблоко и дал ему.

Если друг поссорился с любимым, то я, конечно, всегда поддержу его, хотя этот его поступок действительно был неправильным. Это правда. Но я знаю Сяо Цзиня, скоро он наверняка изменит Сун Каю.

Я валялся на кровати, слушал музыку и общался с Сун Каем. Сун Кай спросил меня:

– Что случилось между тобой и Цзян Чао? Он мне сказал, что ты обиделся на него?

– Ты тоже с ним общаешься? Этого даже я не знал, – сразу ответил я.

Немного неприятно, я чувствовал, что я дурак: мои друзья втайне общались, а я даже не замечал... Бедный я человек.

– Ты чего? Я в него не влюбился, не думай, – сказал он, увидев моё неприязненное выражение лица.

– Ой... Видимо, Цзян Чао для тебя очень важен, да? Раз тебе так важно, с кем он общается... – сказал Сун Кай и рассмеялся.

Но тут в моей душе тоже возник такой вопрос. Важен ли он мне? Невозможно, просто мне не нравится, что они общались втайне от меня. Вот и все.

– Цзян Чао – коллега господина Чжана, каждый раз, увидев его, я сразу вспоминаю господина Чжана, и настроение сразу ухудшается, – сказал я.

Такая тупая причина, Сун Кай сразу понял и сказал:

– На самом деле ты ревновал, потому что он был со мной в баре, а не с тобой. Ты считаешь его своим.

Я ничего не ответил, это все того не стоит просто.

В этом мире ни один человек не принадлежит другому, а если человек так считает – то он настоящий дурак. Теперь я чувствую, что мой поступок смешон.

Ну и что? Когда я был с господином Чжаном, то часто ради него делал все, не смотря на то, что иногда не хотел. А сейчас я один, и разве теперь мне нельзя делать все, что хочу я?

– Невозможно, что бы Цзян Чао был вместе с Яном Чуньцзы. Цзян Чао не сможет полюбить Ян Чуньцзы, или у них просто был секс, и я думаю, что Ян Чуньцзы совсем не любит его – он просто играет с ним, – сказал Сун Кай.

Я с трудом представляю себе, что Сун Кай в самом деле моложе меня. Он все объяснил яснее, чем я, и опять я чувствую себя как дурак.

На следующий день во время обеда Цзян Чао позвонил мне и сказал, что хочет пригласить меня на обед, в ресторан, который находится на первом этаже здания компании.

Я сразу засмеялся, наверняка он тайно связался с Сун Каем, а тот сообщил ему, что я не обижен. Если я останусь равнодушным, это будет ненормально.

– Разве ты не думал, что дружить со мной для тебя очень полезно? Я смогу рассказывать тебе новости о господине Чжане и Ци Ми. Если они поссорятся или даже расстанутся, ты все узнаешь, – сказал Цзян Чао.

А я просто подумал: «Ты не шутишь? Разве ты думаешь, что я уже забыл господина Чжана?» Было немного неприятно, но я постарался этого не показать, не хочу выглядеть жалко в глазах Цзян Чао.

За едой в голове всё ещё были мысли о словах Цзян Чао: господин Чжан и Ци Ми расстанутся? Если да, то я очень рад, но если они точно расстанутся, сможем ли мы снова быть вместе? Трудно представить такое, думаю, что это нереально.

Фактически, несколько лет назад господин Чжан часто в полдень незаметно сбегал, чтобы составить мне компанию за обедом.

Но всё уже прошло.

Когда я только устроился на работу, господин Чжан уже работал много лет, я его спрашивал:

– Как подружиться с коллегами? Чувствую, что будет очень трудно, я что, слишком нелюдимый?

Он ответил:

– В компании, если ты успел подружиться с другими, то это хорошо. Но если не успел, то это тоже не страшно, на самом деле в компании это не главное. Если тебе скучно, то я каждый день буду рад пообедать с тобой.

– Не надо, ты же так далеко живёшь, – ответил я, но на душе мне стало очень тепло.

А потом господин Чжан каждый день был рядом со мной, чтобы мне не было скучно. Ещё он много шутил, и так каждый мой день проходил очень весело.

А вечером господин Чжан очень рано засыпал. Я знал, что это из–за меня. Я нежно гладил его лицо, чувствовал, что мне так повезло, встреть такого заботливого мужчину.

– Я тоже ради любимого могу пойти на всё, – он вдруг резко посмотрел на меня и сказал это.

Я испугался его твердого тона, совсем не был готов услышать такое. И еще Цзян Чао это так не идёт. Притворившись дурачком, я сказал:

– Я привык есть с коллегами, с тобой до смерти скучно, в будущем нам не стоит обедать вместе.

Видно, что ему стало обидно, но ничего не поделаешь.

Когда я вернулся домой, Сун Кай уже заказал еду в ресторане. Чтобы он сам готовил? Невозможно.

– Ты говорил с Сяо Цзинем? – спросил я его.

Я поднял голову и заметил, что в его глазах стоят слезы.

– Как ты думаешь, он точно хочет общаться со мной? Я боюсь, что я его потерял, а без него я не могу, – сказал он сквозь слёзы.

Видно, что Сун Кай реально его любит.

– Если скучаешь по нему, то позвони или отправь сообщение и извинись.

– Не могу, даже если потом мы расстанемся, я всё равно не стану извиняться, я не виноват, – упёрся он.

«Тупой ты», – сказал я про себя.

Пусть будет так, как он хочет. Я выкинул мусор и пошёл смотреть телевизор, и Сун Кай всё ещё сидел и думал о чем–то своём.

Книга 2. Глава 10

Мы с Цзян Чао решили сходить в кинотеатр, посмотреть фильм. Он сидел слева от меня, держал попкорн и угощал меня.

Раньше я только с господином Чжаном ходил в кино, и я думал, что могу ходить в кино только с ним.

Когда мы прожили с господином Чжаном уже два года, я сказал ему:

– Смотреть фильм дома тоже хорошо, зачем обязательно ходить в кино?

Он ответил:

– Парам нужно ходить в кино, смотреть фильм дома и в кинотеатре – это совсем разные ощущения. Дома смотрят фильм только старые пары, а мы молодые.

Я любил его, потому что он всегда думал, что мы еще молодые, мы дети. Мне тоже нравилось такое ощущение.

Я смотрел на его чистую рубашку, которую он сам прогладил. Я чувствовал, что у этого мужчины совсем нет недостатков. Почему в моих глазах он был идеальным мужчиной?

Господин Чжан никогда не ел попкорн и даже не пил воду, он говорил, что это из уважения к режиссёру, и когда в фильме был напряжённый момент, он обязательно меня обнимал и давал салфетки.

Поэтому смотреть фильм с господином Чжаном было просто чудесно.

Когда фильм заканчивался, мы с ним обязательно шли в ресторан. Там мы заказывали пельмени с морепродуктами, пельмени «Сан Сянь», два кислых напитка, а по дороге в ресторан мы обсуждали фильм, режиссёра и актёров.

Иногда у нас был горячий спор, и он всегда думал, что он прав, но мне было всё равно, главное, что ему было приятно.

А теперь все уже в прошлом. Я повернулся и посмотрел на Цзян Чао, он это заметил и спросил:

– Что?

– Да ничего, – ответил я, жуя попкорн. Думаю, что если бы господин Чжан это увидел, было бы ему обидно или нет? И он бы обязательно сказал, что я не проявляю должного уважения к режиссёру.

На половине фильма Цзян Чао поставил пакет на пол и очень медленно взял мою руку.

Я ведь не наивная молодая девушка, не нужно притворяться и смущаться, только вот тепло рук Цзян Чао кажется таким чужим и заставляет меня чувствовать себя предателем господина Чжана. Природные инстинкты вышли наружу, я сразу отдернул руку. Лучше просто смотреть фильм, без этого.

Цзян Чао тоже очень медленно повернулся, ничего не сказал. Я не видел его лица из–за темноты, не знаю, было ему грустно или нет.

Я и правда совсем не понимаю, разве он любит меня? На самом деле, зачем ему это? Я некрасивый, моя фигура несексуальная, у меня нет денег. Почему он любит меня?

Может, он просто выражает сочувствие? Увидел, что когда я потерял любимого, мне было очень грустно.

Но этого мне тоже не нужно, хоть мне и грустно, но все равно не нужно, я пока не хочу новых отношений.

Когда я встречался с господином Чжаном, я понял, что я – гей. А теперь, когда я потерял его, кто я? Сам уже не знаю.

Фильм продолжался. Рано или поздно в фильме обязательно наступает печальный момент. В конце фильма девушка погибла ради своего любимого, и я заплакал. Я ждал, что кто–то даст мне салфетку, но заметил, что Цзян Чао никак не отреагировал и продолжал просто сидеть. Мне стало немного неприятно.

Что ж, я сам возьму салфетку из сумки, раз слезы никак не унять.

Плачу из–за фильма? Не стоит, это же все не реально.

Когда фильм закончился, Цзян Чао сказал мне, что он не понял, почему я заплакал. Господи, если бы господин Чжан был рядом со мной, он бы обязательно понял меня.

Ну ладно, Цзян Чао – это Цзян Чао, господин Чжан – это господин Чжан. Люди совсем разные, тем более, у меня нет отношений с Цзян Чао.

Вышли из кинотеатра, и Цзян Чао спросил:

– Хочешь где–нибудь перекусить?

– Хорошо, здесь недалеко есть один ресторан с пельменями из морепродуктов,– сразу ответил я. Вроде бы я уже привык, что после фильма мы сразу шли в ресторан за пельменями. Интересно, хорошо это или плохо, что я не меняюсь?

По дороге в ресторан мы вообще не разговаривали. Наконец мы дошли, но там увидели, что этого ресторана уже нет, сейчас там идёт ремонт. На месте ресторана теперь будет новый салон красоты... Всё кажется таким незнакомым.

Это ресторан закрыт? Как же? Ничего не понимаю...

Сердце опять болезненно сжалось. Через окно я увидел, что помещение все было захламлено и разрушено. Я пытался найти место, где мы с господином Чжаном часто обедали, но его уже не было.

Недолго я просто стоял и смотрел... Эх, ладно.

И поднял голову, посмотрел на Цзян Чао и сказал:

– Тебе не повезло, в этом ресторане были отменные пельмени и кислый напиток.

– Ничего страшного, пойдем в Хого, – ответил он. Он совсем не заметил, что я опять расстроен. Я усмехнулся и пошёл за ним. Больше ничего не хотел говорить.

После ужина я один поехал домой, вышел за две остановки от моего дома – решил немного пройтись пешком по ночным улицам.

В это время на улице всё ещё много людей, но я не мог разглядеть их лица. Не знаю, были они счастливы или грустили...

Увидел одну пару: девушка очень громко плакала, а её парень просто стоял рядом с ней и не знал, что делать. Хотел обнять её, но девушка отстранилась.

Вдруг я почувствовал, что очень завидую им: они поссорились, потому что ещё любят друг друга, а после ссоры все будет в порядке, и их отношения станут еще крепче.

Можно так сказать, что наши отношения с господином Чжаном были слишком уж спокойные, в течение десяти лет у нас почти не было настоящих ссор, иногда возникали некоторые недопонимания, и я сразу первый сдавался.

Думал, что я поступаю мудро, что хорошо знаю, как поддерживать отношения, но сейчас понимаю, что нет, так поступать вообще нельзя.

Вернулся домой. Сун Кай лежал на диване смотрел телевизор. Увидев меня, он сразу встал с дивана.

– Ну, как все прошло? У вас что–то получилось? Думаю, что мне нужно возвращаться домой, чтобы ты смог жить с ним вместе, – сказал он.

– Дурак! – ответил я. Я устал, поэтому сразу пошёл в душ.

Но Сун Кай продолжал эту тему и очень громко говорил:

– Думаю, что Цзян Чао хороший человек, он немого тупой, но зато честный. Он лучше, чем мужчины, которые просто хотят с тобой переспать. Чжан Чжэ, не обманывай себя, одному жить и сложно, и скучно. Тебе нужен мужчина. Хоть ты и не любишь Цзян Чао, но ты можешь просто встречаться для своего удовольствия.

Слова Сун Кая звучат так безответственно. Но, пока я был в душе, то подумал, смогу ли я жить один? Ещё не было и месяца, как мы расстались с господином Чжаном, а я уже встречаюсь с другим мужчиной. Это звучит как–то аморально, ведь я был с господином Чжаном 10 лет. Такое нелегко забыть.

Книга 2. Глава 11

Через три дня Сун Кай наконец не вытерпел и позвонил Сяо Цзиню. Его слова «Я не буду ему звонить, я не буду извиняться первым» – это ерунда.

Нельзя так делать, самому тоже печально.

По телефону Сяо Цзинь сказал, чтобы Сун Кай пообещал ему, что в будущем он так не будет делать.

Сун Кай согласился.

Вечером в пятницу Сяо Цзинь приехал к нам, чтобы встретить Сун Кая. Я пригласил его немного отдохнуть у нас дома, он очень культурный мужчина.

Налил ему воды и спросил:

– Ну как? Скучал по нему?

Он ничего не ответил, только улыбнулся и крепко обнял Сун Кая.

Я не стал им мешать, сразу ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Пусть они там занимаются, чем хотят, в пределах разумного, конечно.

Через некоторое время Сяо Цзинь зашёл ко мне и сказал:

– Спасибо за беспокойство, я хочу пригласить вас на обед.

У него не очень хороший китайский, но слушать так интересно.

Вспомнил, что когда мы с господином Чжаном впервые встретились с ним, то стали учить китайскому языку. Это было как будто совсем недавно.

Сун Кай ушёл. Я один остался дома. Мне сразу опять стало печально и скучно.

В это время мы обычно много разговаривали, не думал, что мне будет так скучно. Иногда мы разговаривали о господине Чжане, неплохо всё равно.

Сун Кай часто мне говорил, вздыхая: «Вы с господином Чжаном были вместе так много лет, это очень нелегко».

Правда, что ли? Возможно, в глазах окружающих людей это уже общеизвестная история, но что касается меня, это все–таки не перестаёт печалить меня

– Да, кстати, не говори, что в будущем мы с Цзян Чао будем вместе. Я уже ему сказал, что сейчас ещё хочу побыть один, так мне будет лучше, – сказал я Сун Каю.

Но он опять заволновался и сказал:

– Ты слышал песню Лю Жо Ина? Там поётся о людях, которые не ценят людей, пока их не потеряют. Он так беспокоится о тебе, а ты вечно всем недоволен. Когда у него появится другой, то он забудет тебя.

Если забудет – то так тому и быть, на самом деле у нас не такие уж близкие отношения с Цзян Чао. Я серьёзно думал, нравится он мне или нет? Но всё равно решил, что нет. Пусть мы будем просто друзьями и всё, так лучше, так я ответил Цзян Чао.

Цзян Чао сидел рядом со мной и смотрел на меня с удивлением, и тут вдруг засмеялся, словно я пошутил, а смысл шутки дошел до него только сейчас. Не знаю, почему.

– Чжан Чжэ, ты меня неправильно понял. Мне с тобой просто комфортно, вот и всё, ты только что расстался с господином Чжаном, поэтому я не буду так делать, это было бы неправильно, – ответил Цзян Чао.

Я знаю, что он соврал, но мне всё равно, это даже хорошо, что все стало проще.

Мы вдвоём вышли из ресторана, и только я хотел сказать, что не нужно меня провожать, и тут же он мне сказал:

– Ночью я с друзьями пойду в бар, не смогу тебя сегодня проводить домой.

– Ага, – ответил я. Я смотрел на его удаляющийся силуэт и чувствовал, что отношения между людьми такие странные: иногда мы будто бы так тесно знакомы, а иногда – так холодны, как будто не знакомы совсем.

Ну, в будущем он, наверное, не захочет пригласить меня на обед или в кино. Мне печально из–за этого? Не знаю, сейчас даже не хочу думать об этом.

На следующий день наступило воскресенье. Я один дома, убирался в квартире. Смотрел на эти грязные простыни и думал: нужно их стирать или нет.

Эти простыни, которыми мы пользовались вместе с господином Чжаном, на них всё ещё остался его запах. А если я буду стирать их, то в этой комнате не останется ничего, связанного с господином Чжаном.

Я решил постирать, но передумал, они выглядят... Ну, не такими уж грязными. Ладно, потом их постираю.

И ещё я разобрал холодильник, просроченную еду всю выкинул. Вдруг кто–то позвонил.

Это позвонил Цзян Чао, спросил:

– Ты дома? Мне нравится один парень, хочу привести его к тебе. Ты мой хороший друг, хочу, чтобы ты посмотрел, как он, и как раз вместе приготовим чего–нибудь.

Что за? На кой черт мне нужно смотреть на него. Знаю, почему он ведёт его ко мне, потому что хочет показать мне, что у него много парней.

– Ну, хорошо, приходи, это здорово... – ответил я.

Вечером они приехали. С Цзян Чао был очень симпатичный парень. Он сказал мне:

– Это мой любимый – Сяо Ай.

Сяо Ай стеснительно улыбнулся. Когда он улыбается, у него появляются ямочки на щеках. Выглядит очень симпатично и очень молодо. Думаю, что ему около 20 лет.

– Вы пообщайтесь, а я пойду готовить, – Цзян Чао взял овощи и отнёс на кухню, видно, что он был очень доволен собой.

Смешной он, мне было немного обидно и хотелось смеяться одновременно.

Мы сидели с Сяо Аем в моей комнате и разговаривали. Он точно очень молод, родился в 1989 году, этим летом он заканчивает учёбу.

– Как вы познакомились? – спросил я.

– Мы познакомились в баре, я как раз искал себе мужчину. И вот мы вместе, – ответил он.

Он так легко все это говорил, я даже был в шоке.

Они так легко решили быть вместе? Тогда почему же я так много над этим думаю, разве я уже настолько стар?

– Я слышал, что ты живёшь один в такой большой квартире, завидую, хочу жить, как ты, – сказал Сяо Ай.

Сяо Ай так искренне посмотрел на меня. Значит, в глазах других людей моя жизнь не так уж плоха?

Я улыбнулся и ответил:

– Будешь. Скоро ты будешь так жить.

Книга 2. Глава 12

Цзян Чао сегодня приготовил очень вкусные блюда. Даже вкуснее, чем раньше.

Во время обеда он все время угощал Сяо Ая. Я знаю, что все это представление он устроил для меня. На самом деле, не стоит так делать, если вы любите друг друга, я рад, но не стоит мне это демонстрировать.

– Почему ты никак не найдёшь любимого, живёшь один? Разве когда гей становится твоего возраста, то уже совсем не хочет любимого? Даже просто другого мужчину? – спросил Сяо Ай.

Вот же разговорчивый парень, но мне уже все равно.

– У меня был любимый, но мы уже расстались, – ответил я.

Я поднял глаза на Цзян Чао. Смотрю, что ему стало немного стыдно: он ничего не сказал, просто продолжил есть.

Дальше последовало долгое молчание, я встал и сказал:

– Я забыл колу в холодильнике.

Господин Чжан не любил колу, поэтому дома её никогда не держали, только воду и пиво.

«Это вредно», – говорил господин Чжан, поэтому я никогда не покупал колу.

Иногда я думал: что, здоровье важнее счастья? Если несчастлив, то зачем тебе здоровье? Я всегда так думал. Но я никогда не обсуждал это с господином Чжаном, если я хотел выпить колы, то втайне покупал бутылку на улице и выпивал, словно вор.

Сейчас я понял, что если даже просто чтобы выпить колу, приходилось делать это втайне от господина Чжана, то отношения между нами действительно не были нормальными.

После расставания с господином Чжаном я первым делом купил себе колы. Купил очень много, расставил бутылки в холодильнике, как солдат на параде. Просто мне так нравилось. Если меня спросят, что может доставить мне радость после расставания с господином Чжаном, то ответ, несомненно, будет – «свобода покупать колу».

Я вытащил бутылку колы их холодильника и предложил ее Сяо Аю.

Он покачал головой, отказываясь, и сказал:

– Как можно это пить? Это вредно.

Его слова были прямо, как слова господина Чжана, даже эмоции на лице похожи. Боже, ладно, как угодно, не хочешь – не пей. Я открыл свою банку и, не обращая внимания на других, начал пить.

Теперь я могу делать всё, что я хочу. Не нужно думать о других, и это просто замечательно.

Вечером Цзян Чао написал мне: «Ну как он тебе? Он красивый, да?»

«Если ты думаешь, что он хороший – то хороший, это не моё дело», – ответил я.

В этом спектакле я уже составил тебе компанию, сыграв очень хорошо, игра уже закончилась, незачем добавлять в неё что–то новое.

Понятно, что их любовь не продержится долго. Цзян Чао просто заигрывает с Сяо Аем, он просто хочет мне показать то, что он легко находит себе парней. И Сяо Ай тоже просто хочет поиграть, вот и всё.

На следующий день я один пошёл в фитнес–клуб. Твою мать, Сун Кай же обещал ходить со мной тренироваться, а сейчас уже не хочет.

Ну и ладно, мне всё равно, одному тоже неплохо. Тем более я уже оплатил абонемент, сейчас пока занимаюсь с личным тренером, а потом смогу заниматься сам.

Мой личный тренер очень сильный. А ещё он выглядит как очень честный человек, но на самом деле он очень хитер.

Вообще я с ним особо не говорю, только запоминаю, как следует выполнять упражнения, и после тренировки сразу иду домой. Не нужна мне дружба с этими людьми, зачем? Совсем не понимаю, почему многие геи влюбляются в своих тренеров.

Позвонил Сун Каю, чтобы спросить, не хочет ли он перекусить?

– Нет, не могу, друг Сяо Цзиня приехал из Кореи, и Сяо Цзинь хочет, чтобы мы все вместе пообедали у нас, – ответил он.

Когда человек влюблен, он забывает про себя, если забываешь себя, только тогда это и есть настоящая любовь? Ладно, не буду думать об этом.

Один пошёл прогуляться по Восточной площади, там увидел ресторан «Мань ци», зашел и заказал мороженое «Снег и чёрный жемчуг».

Так хорошо... Это ощущение свободы, наконец–то я делаю всё, что хочу. Если бы я был с господином Чжаном, то он обязательно думал бы о местах или еде, которые любит он. На самом деле, иногда я уставал от этого, а иногда воспринимал это привычно.

Сейчас так хорошо: если хочу куда–то пойти, то иду туда, если хочу что–то поесть, то ем, а если хочу поплакать – плачу, хочу смеяться – смеюсь. И есть время, чтобы подумать о том, что мне на самом деле нужно.

В детстве я любил читать книги. Я чувствовал, что книга – это чудесный мир, и завидовал писателю, который, используя свои слова, умеет пленить души людей.

Я думал, что если я тоже смогу когда–нибудь писать книги, то это будет так хорошо...

И потом, когда я уже был вместе с господином Чжаном, я спрашивал его: «Какая у тебя мечта?», – а он отвечал: «Зарабатывать больше, чтобы ты смог лучше жить», – и задавал мне такой же вопрос, а я сразу отвечал: «Быть с тобой – вот моя мечта».

Да, тогда в моих мыслях уже был только господин Чжан.

А если бы я не был вместе с господином Чжаном? Сейчас, может быть, уже опубликовал бы свою книгу... Не знаю, все уже в прошлом, и моя мечта – это просто мечта. Это не реальность.

Всё в этой жизни не успеть, я сразу посмеялся.

В возрасте с 18 до 28 лет у человека есть много возможностей, но только один шанс, чтобы выбрать свой путь, и если я выбрал один, то нельзя пройти и по другим, всё уже упущено. А если бы я выбирал снова, то выбрал бы совсем другой.

Мороженое «Снег и чёрный жемчуг» очень сладкое и очень холодное.

Посмотрел вокруг: здесь много пар, потому что это воскресенье.

Рядом со мной сидят двое мужчин, весело разговаривают, сразу видно, что они пара.

Нет, один из них... Это Сяо Ай! Только вчера вечером он был у меня дома, ужинал. Да, точно, это он, никогда не забуду эту улыбку и ямочки на щеках!

Но с ним рядом не Цзян Чао.

Сяо Ай повернулся и, увидев меня, сначала опешил, а потом встал и направился прямо ко мне.

– Какими судьбами? Наслаждаешься одиночеством? – спросил он.

Он совсем не волновался, что я засёк его измену... Что за молодёжь сейчас, я просто в шоке. Сейчас я понял, почему Ян Чуньцзы говорил, что мы уже старые.

– Мне нравится Цзян Чао, но у него не денег. А вот этот парень сможет покупать мне дорогие вещи. Цзян Чао не сможет. Ты его друг, не говори ему об увиденном, а то ему будет больно, я буду вместе с Цзян Чао, но тратить деньги другого человека. Ему же лучше, – сказал Сяо Ай.

Он повернулся и слащаво улыбнулся своему спутнику, и ямочки на его щеках выглядели так невинно.

Посмотрел на него и вспомнил о нашем вечере, как горд был Цзян Чао. Это так смешно, даже нет слов. Ян Чуньцзы однажды сказал, что мне повезло, что я смог прожить с господином Чжаном 10 лет, и не было необходимости сближаться с этим кругом. Фактически, мир геев полон измен. Вот сегодня я тоже это заметил.

Книга 2. Глава 13

Мы сидели на диване дома у Ян Чуньцзы и разговаривали о Цзян Чао и Сяо Ае.

Ян Чуньцзы сделал крем–маску, поэтому почти ничего не говорил.

– Сейчас я беспокоюсь о Цзян Чао. Если он узнает, что Сяо Ай такой человек, ему будет очень больно, – сказал я.

Ян Чуньцзы улыбнулся, но всё ещё ничего не говорил. Знаю, о чём Ян Чуньцзы хочет сказать – «не моё дело».

Можно подумать, что я не просто так говорю о Цзян Чао. Ян Чуньцзы считал, что у нас с Цзян Чао что–то есть, но теперь я так прямо ему и сказал, что я не встречаюсь с Цзян Чао, и он хочет быть с Сяо Аем. Такой хитрый парень...

Вдруг Ян Чуньцзы сел и сорвал свою маску. Я увидел, что глаза у него покраснели. Почему? Ему тоже грустно из–за Цзян Чао?

– На днях я нашёл парня. Он бедный и он почти ничего не умеет в сексе, после секса он рассказал историю о гей–паре, где муж платил ему за секс со своим же партнером. Это же ужас? Если я встречу такого мужчину, то что буду делать? На мой взгляд, просто умру и всё, – ответил Ян Чуньцзы.

Он говорил, глядя на меня, а потом пошёл в туалет и хлопнул дверью.

Сейчас я ненавижу Ян Чуньцзы. Он всегда так, его слова, его взгляд, его ироничное отношение... Не знаю, говорил ли он о Ли Тяне или нет, знает ли, что господин Чжан тоже нашёл парня и дал ему денег, чтобы он со мной переспал? Но его слова мне не нравятся.

– У тебя даже не было настоящей любви, ты не понимаешь, что такое любовь, – закричал я. Сейчас я не такой, как раньше, не буду терпеть.

– У тебя была настоящая любовь. Ты думаешь, что это нормально? – он открыл дверь и очень серьёзно посмотрел на меня, его взгляд такой острый... Я сразу замолчал... Да, он правильно сказал, не было...

Выйдя из дома Ян Чуньцзы, я бормотал себе под нос: «Несмотря на это, у меня, во всяком случае, есть мужчина, которого ты хочешь!»

Я уже даже с Ян Чуньцзы говорил об этом. Сейчас думаю, почему так? Не стоит.

Но тут я вспомнил Ли Тяня, второго мужчину, который переспал со мной. Мне он не нравился, но я переспал с ним, не знаю, как он сейчас?

Вернувшись домой, я зашел в Интернет, хотел найти его в группе для геев, но ничего не получилось.

Да и зачем мне искать его? Разве что, чтобы услышать о том, что господин Чжан дал ему денег... Или чтобы он вытащил несколько сотен и высокомерно сказал: «Сегодня я сам расплачусь, чтобы развлекаться с тобой».

Ужас вообще!

Цзян Чао позвонил и сказал:

– Давай сходим в ресторан в пятницу вечером, там очень вкусная жаренная рыба, рядом с «Шуан Цзин».

– Тебе бы стоило следить за любимым, откуда у него такие дорогие часы? – ответил я.

Не знаю, почему я так ответил, почему я сейчас стал таким человеком? Или я на самом деле такой?

Цзян Чао долго молчал и вдруг ответил:

– Ты чего? Все хорошо? Хочешь, я приеду к тебе?

Я ничего не ответил, только начал плакать, мне было очень плохо.

Не знаю, почему я плачу, и не надо спрашивать «почему», просто мне очень плохо. Хочу, чтобы все люди в мире сдохли, и потом я бы покончил с собой.

Через час кто–то постучался в дверь.

Я открыл дверь: это Цзян Чао. Я сидел на диване и продолжал смотреть скучный сериал, иногда смеялся без причины.

Цзян Чао стоял недалеко от меня, молчал. Только пронзительно смотрел на меня.

Вдруг, спустя некоторое время, и он подошёл ко мне и крепко обнял, захотел меня поцеловать.

– Твою мать, с ума сошёл? Вали отсюда, – закричал я, но он всё равно крепко обнимал меня и пытался целовать мои губы. Я только сейчас заметил, что он такой сильный.

Я почувствовал его язык, его слюну и, главное, его горячий и твёрдый член, который вошел в мое тело.

Что это, это изнасилование?! Что мне нужно делать? Если я продолжу кричать, то спасёт ли меня кто–то? В голове крутилось множество мыслей, но, наконец, они рассеялись от удовольствия, которое чувствовало тело. Конечно, я так давно не занимался этим, не получал удовольствия от секса.

Я начал гладить его живот, его спину, ласкал себя. Мне уже стало так хорошо, очень приятно. Мне нравилось, и он так активно двигался... Я громко стонал и, наконец, мы оба кончили.

Потом я сидел в туалете, пытаясь выпустить его сперму из своего тела. И мне было очень спокойно.

Через стекло в двери было видно его крупное тело.

– Прости, я не мог больше терпеть, я... – говорил он.

Нет необходимости в извинениях, когда я был вместе с господином Чжаном, то спал с Ли Тянем, а сейчас я один и свободен распоряжаться своим телом.

Когда я испытывал оргазм, в моей голове не было никаких мыслей о Господине Чжане. Это было так приятно, как мне никогда не было раньше.

Я встал, обмылся, а потом открыл дверь и сказал Цзян Чао:

– Когда пойдешь в душ, возьми синее полотенце. Это полотенце господина Чжана, ну, если ты не против, то пользуйся.

Сказав это, я вышел из туалета, сел на диван и продолжил смотреть телевизор, как будто ничего не случилось.

Слушая, как он мылся в душе, я заметил, что когда разные люди в душе, то звуки тоже разные. Раньше я привык, что в душе моется господин Чжан, а сейчас я слушаю Цзян Чао и чувствую это вновь.

Кто–то отправил СМС Цзян Чао. У этого дурака даже нет пароля на телефоне. СМС было от Сяо Ая, он написал:

– Любимый, что делаешь? Я скучаю по тебе.

Хах, я засмеялся. Не знаю, может Сяо Ай был со своим любовником, когда отправил это СМС.

Может наша жизнь, как сериал. И такая жизнь лучше, чем настоящая жизнь.

Книга 2. Глава 14

Стоя на балконе, я развешивал выстиранную одежду.

Сегодня на улице очень тепло, очень приятно.

Синее полотенце на балконе – это полотенце, которое два года назад мы с господином Чжаном купили в IKEA. «Мне – зелёное, тебе – синее», – такими были его слова.

Это полотенце уже не синее, я много раз его стирал. Ну и ладно, оно уже не принадлежит господину Чжану.

Я сказал Цзян Чао: «Ну, мы можем остаться просто друзьями, а ты будь с Сяо Аем, так будет лучше».

«То есть как друзья по постели?» – ответил он.

Цзян Чао усмехнулся, но его взгляд был так печален...

В современном обществе, если люди переспали, даже если они только познакомились – это нормально, ведь они геи. Не нужно никакой ответственности.

В Вэйбо сейчас много народу обсуждают легализацию однополых браков, я увидел много геев, которых это реально очень волнует. Думаю, что это нормально.

Разве лишь брак – способ, который позволяет долго поддерживать отношения? А если двое мужчин поженятся и потом разведутся, то что это? Это и есть хваленый брак?

Я продолжил тренировки, тренер много раз рассказывал мне о своих занятиях, но я всё равно не стану оплатить – я не старая женщина, которая хочет переспать с мускулистым тренером. Это мне абсолютно не интересно.

После начала тренировок мой стиль жизни немного изменился: например, часто в зеркале смотрю на своё лицо, или смотрю, есть у меня лишний жир или нет, а ещё думаю, какая одежда и какие духи мне подходят.

Сейчас я заметил, что если уделять все внимание себе, то это тоже очень приятно. Раньше никогда не испытывал такого.

В субботу после обеда я пригласил Сун Кая в кафе. Мы сидели, и я заметил, что у него грустное лицо, он сильно изменился.

Спрашиваю:

– Ты опять поссорился с Сяо Цзинем?

Он хотел что–то сказать, но не стал.

– Что? Даже не хочешь рассказать мне? – сказал я.

Я взял его за руку, но заметил, что какой–то человек бросил на меня странный взгляд. Я подумал: «Что, здесь, в этом месте, как–то не так относятся к геям?»

Сун Кай долго молчал и, наконец, сказал мне:

– Ты помнишь про его друга из Кореи? Оказалось, что это парень Сяо Цзиня в Корее.

Он сказал это и допил кофе.

– В последнее время я почти сошел с ума. Он жил вместе с нами, а еще Сяо Цзинь спал только с ним, а не со мной. А вчера ночью я слышал, что они трахались, я всю ночь не спал, – добавил он.

Я не мог в это поверить. Не верю в то, что у Сяо Цзиня есть другой парень. А что касается его отношения к этому событию, то если бы я увидел, как господин Чжан трахается с Ци Ми в соседней комнате, то, может быть, я бы взял нож и убил их.

– Почему ты не сказал мне сразу? Давай жить вместе, тебе не нужен Сяо Цзинь, – ответил я.

Он посмотрел на меня и ничего не ответил. Но видно, что Сун Кай не хочет расставаться с Сяо Цзинем.

– Я просто не хочу. В его парне, этом корейце, нет ничего особенного, кроме фигуры, а Сяо Цзинь говорил мне, что он только несколько дней пробудет в Пекине, а потом вернётся обратно в Корею, тогда мы опять будем вдвоём, – сказал Сун Кай.

Он продолжал говорить:

– Хотел поругаться с ним, но знаешь, это того не стоит, он даже сказал ему, что я просто его сосед, когда я услышал это, то чуть не расплакался.

Что? Я в шоке.

Сейчас я, правда, не понимаю его: мы уже так долго знакомы, он – нетерпеливый человек, но молодой, красивый, у него хорошая фигура, много мужчин хотят быть с ним. Так почему же у него любовь к этому злому корейцу?

Мне больше не нравится Сяо Цзинь. Хочу сказать Суну Каю, что в будущем я не хочу видеть Сяо Цзиня. Но не говорю.

Ладно, все мы люди. У каждого человека свой выбор, особенно в любви. Ничего не поделаешь, можно только посмотреть, что будет дальше.

– А когда он возвращается в Корею? – спросил я.

Мы вышли из кафе и ждали такси.

– Вроде бы уже завтра или послезавтра, – ответил Сун Кай.

Он улыбается, но его улыбка очень печальная. Мне немного больно.

Такси подошло, и Сун Кай сел в машину. Я думал: «Почему Бог создал геев, и почему между нами обязательно возникает так много сложностей?»

Получил сообщение от Цзян Чао, он написал: «Можно мне вечером к тебе?»

«Хорошо», – ответил я.

Позже мы много занимались сексом с Цзяном Чао, и я почувствовал себя очень хорошо. Только сейчас обнаружил, что занятие сексом это не всегда лишь желание быстро получить физическое удовольствие, секс позволяет человеку менять свои чувства и веру в себя, этим можно доставить приятные ощущения другому мужчине и это куда более важное и настоящее чувство, чем просто плотское наслаждение. После того, как Цзян Чао кончал, он падал на меня ничком и, крепко обняв, словно впадал в спячку.

А я отталкивал его и шёл в туалет и в душ, чтобы его спермы не осталось в моем теле.

Думая о прошлом, я вспоминаю, сколько раз спал с господином Чжаном лишь ради его удовольствия? А сколько раз это нужно было мне? Сам уже не знаю.

И сам себе говорю: «Ладно, теперь мне не нужно жить ради кого–то. Я абсолютно свободен».

Книга 2. Глава 15

Сегодня мне позвонила мама и спросила:

– Почему ты в последнее время ты ничего не рассказываешь о господине Чжане?

– А, он просто в командировке, вернется ещё не скоро, – ответил я.

На самом деле я мог рассказать маме, что уже расстался с ним, но не хотел. Не знаю, почему.

– В Пекине вы лишь вдвоем, обязательно хорошо заботьтесь друг о друге, – говорила она.

– Хорошо, – ответил я и подумал: если она узнает, что мы уже расстались, то что она сделает? Будет плакать? Не знаю.

С этой точки зрения быть геем нелегко, если два человека любят друг друга, получить благословение семьи весьма тяжело, так же и получить утешение от близких, если вы расстались. Радуемся мы или горюем – все нужно вытерпеть самостоятельно.

Я собирался в фитнес–клуб, но получил сообщение от Сун Кая, он написал, что скоро приедет ко мне.

Через полчаса он постучал в дверь, его лицо выражало огорчение.

– Кореец ещё не уехал? – спросил я.

Он смотрел на меня и долго молчал, а потом ответил:

– Чжан Чжэ, я чувствую себя идиотом.

Мы сели на диван, я дал ему колы. Думал: «Господи, такой солнечный, уверенный мальчик, почему он стал таким?»

– Он принимал душ, этот кореец, а я смотрел телевизор. Вдруг он на английском языке сказал мне, что бы я подошёл к нему, чтобы помочь потереть спину. Ну, я подумал, что это нормально, снял одежду и обувь и зашёл в ванную. Его фигура, и правда, просто отличная. И тут он повернулся и начал целовать меня. А потом мы занялись сексом. Не долго, но очень жёстко и быстро, а когда он кончил, то холодно усмехнулся и, набросив на плечи банное полотенце, говорил мне: «Я знаю, какие отношения между тобой и Сяо Цзинем. Я сказал, что хочу поиграть с тобой, и он согласился», – сказал Сун Кай.

– Его английский плохой, но суть можно понять. Он говорил, что просто хотел поиграть со мной, а Сяо Цзинь позволил. Я что, его игрушка? – он говорил это и плакал. – Кореец ничего больше не говорил. Он оделся и спросил, не хочу ли я пообедать с ним? Сяо Цзинь пригласил его в Суши–бар. А я ответил, что нет, не люблю Суши. Когда я остался один, то ворвался к ним в комнату, увидел кровать, на которой они трахались, очень расстроился. А потом я резал их простыню ножницами, кидал куски на пол и громко плакал. В конце концов, я её выкинул, – сказав это, Сун Кай уже дрожал всем телом.

Я попытался представить картину, описанную Сун Каем, подумал, что он может простудиться. Тогда встал, вынул плед из шкафа и подал ему.

– Кола слишком холодная, давай я налью тебе горячей воды, – сказал я.

– Не нужно, я ещё не договорил. Сяо Цзинь сказал мне, что нужно оформить сим–карту, но нужен мой паспорт, потому что он кореец, а это неудобно. Я не хотел давать, но всё равно отдал. И вечером они пришли. Я было хотел поругаться с ними, но посмотрел в глаза Сяо Цзиня и сразу расхотел. Сяо Цзинь мне сказал: «Давай сегодня вечером будем спать все вместе». Я не мог поверить своим ушам, как может человек сказать такое своему парню? Но все–таки я согласился, и мы втроем, голые на одной кровати трахались. В занятии любовью не нужно что–либо говорить. Но Сяо Цзинь считает, что в такой момент нужно сделать что–то, чтобы запомнить его. И он использовал камеру, которую он приготовил уже давно, чтобы запечатлеть наш секс. Я знаю, что если он использует моё удостоверение, чтобы оформить ему сим–карту, то это опасно. Но у него есть видеозапись нашего секса, и я боюсь, что если я не соглашусь, то он сможет сделать что–то плохое, – сказал он.

Сказав это, он немного успокоился: его глаза не выражали никаких эмоций. Сун Кай испугал меня. И я даже не знаю, как его утешить. А что касается секса, то я чувствовал некую опасность, хоть и не знал, почему. У одного человека есть несколько лиц, и когда он улыбается тебе, ты не можешь сказать, нет ли у него чего дурного на уме. На самом деле, может, в этом и нет ничего страшного, и я просто слишком много об этом думал.

Сун Кай увидел, что я замолчал, и даже усмехнулся и сказал:

– Не бойся, не переживай. Сяо Цзинь мне сказал, что в будущем он обязательно будет очень хорошо относиться ко мне, просто этот кореец – его первая любовь, и он не смог это подавить. Однако пока он один в Китае, его любимый человек – это я. Двое мужчин никогда не будут вместе в течение всей жизни, может быть это и хорошо для меня, и я должен быть доволен, – рассказал Сун Кай.

– Чжан Чжэ, ты можешь назвать меня дураком, я и сам понимаю, что я – дурак. Но я просто не могу! Сяо Цзинь – это первый человек, который воспринимал меня всерьёз. Я с самого начала думал, что он не сможет жить без меня, а теперь понимаю, что это я без него не могу. Может, это болезненное чувство – тоже часть любви.

Я хотел сказать Сун Каю, что нельзя так поступать. Раньше я бы согласился, а сейчас я уже понял, что это неправильно. Нельзя терпеть такое, от этого будет только больнее.

– Сегодня останешься со мной? – спросил я.

– Да, – ответил он.

Мы валялись на кровати, выключив лампу, лунный свет пробивался в щели на шторах. Стало так темно, смутно было видно только как в соседнем здании ещё кто–то включает свет. Я пытался представить, кто может там жить? Такие же пары геев или обычные пары? Ссорятся они сейчас или обнимаются? Не знаю.

Вдруг Сун Кай спросил:

– Чжан Чжэ, ты еще думаешь о господине Чжане?

Я ничего не ответил – не хотел врать. Господин Чжан, а что же сейчас делаешь ты?

Книга 2. Глава 16

Кто–то постучал в дверь. Это Сяо Цзинь – пришёл, чтобы забрать Сун Кая домой.

Я смог сказать ему только «Привет» и думал, что его лицо выглядит таким добрым. Так почему же его поступки такие плохие?

Сун Кай уехал и отправил мне сообщение: «Чжан Чжэ, не говори другим про это все, я не хочу, чтобы кто–то узнал».

«Конечно, не переживай, я не скажу», – ответил я. Мы же друзья, конечно, я не буду так делать. И еще, я не такой человек. Счастлив он или нет – это не моё дело.

Пойду в душ и стану собираться на работу, но лампа в туалете вдруг перегорела.

Я сразу позвал:

– Господин Чжан.

Но тут же замолчал. Да, я же здесь один.

Раньше, когда мы жили с господином Чжаном, если что–то ломалось, то я сразу звал его – у него золотые руки.

Однажды, когда он был в командировке, дома почти закончился лимит электроэнергии, и я спросил его, что мне нужно оплатить? А он с уверенностью сказал:

– Не переживай, тебе хватит электричества до моего приезда.

И правда, когда он вернулся, на электросчетчике еще оставалось два киловатта, и он был очень доволен собой.

– Нужно пойти купить вместе с тобой? Где можно купить? В энергетической компании? Или в банке? Я должен это знать, – говорил я.

– Зачем? Со мной тебе это не нужно, – ответил он и даже немного обиделся.

И потом мы уже не говорили об этом, вошло в привычку полагаться на него.

Теперь я один стоял в туалете без света, почистил зубы, сходил в душ и сразу поехал на работу.

В метро я позвонил Цзян Чао и спросил:

– Ты можешь отремонтировать светильник?

Он казался немного смущенным, когда спустя продолжительное время ответил:

– Можно я завтра вечером приеду к тебе? Я обещал Сяо Аю сегодня сходить в кино, если не пойду, то мы опять поссоримся.

До этого он говорил мне, что Сяо Ай очень избалован. Даже если любая мелочь пойдет не так, как он хочет, сразу закатывает истерику.

Ладно, он же ещё совсем ребёнок.

Я успокоил его, убрал смазку и салфетки в ящик, я только что мастурбировал. Теперь между нами только секс, но думаю, что это хорошо для меня: если я захочу секса – то буду с ним, а после секса, могу вернуться к своей жизни.

– Я просто не хотел потерять лицо перед ним, он такой красивый и молодой. Каждый раз, когда я иду с ним в бар, всегда находятся те, кто мне завидует, и мне нравится это чувство. Короче, сейчас в обществе уже нет настоящей любви, вот ты был с господином Чжаном 10 лет, но всё равно вы расстались, – сказал Цзян Чао.

Я ничего не ответил, хоть он ещё много об этом говорил. Ничего, сейчас мне уже все равно.

– Ну ладно, я позвоню в энергетическую компанию, – ответил я и выключил телефон.

Не стоит обижаться, Сяо Ай – его парень, он должен в первую очередь думать о нем. Мне тоже нужно постепенно привыкнуть к этому, не надо опираться на кого–то.

Я сидел в кабинете и смотрел Вэйбо, Elsa опять выложила фото своего ребёнка.

Каждая женщина, родив ребенка, делает его центром жизни? И как бы ужасен он не был, она всегда хочет, чтобы люди хвалили её дитя.

– А почему он так похож на господина Хуна? – написал я в комментариях.

Господин Хун это – её любовник, раньше она мне всё рассказывала о сексе с ним.

– Он может доставить мне удовольствие, однако с ним невозможно создать семью, – когда она говорила это, глаза ее покраснели.

А потом она удалила мой комментарий и добавила меня в чёрный список.

Наверное, я понимаю, в чем дело. Если раньше я гадал, почему она, выйдя замуж, всё ещё трахается с другом мужа, то сейчас я думаю, что это нормально, ведь в мире нет настоящей любви.

После работы я нашел номер компании управления материальными ресурсами и только хотел позвонить им, как вдруг получил СМС от Цзян Чао. Он написал:

– Подожди, я скоро приеду к тебе.

Разве он не должен быть с Сяо Аем в кино? Откуда у него время на меня?

Но я ничего не спросил, только стоял и смотрел, как он меняет лампу, видно, что он умеет это делать – он справился очень быстро.

– Вот, всё, работает, – он мыл руки и хихикал, а я не знаю, почему он смеялся.

Когда мы вернулись в гостиную, он сам налил воды в стакан, отпил половину и внезапно сказал:

– Мы расстались, всё хорошо, так что больше не зачем терпеть.

Я ошеломленно молчал: рано или поздно это бы случилось, просто я не ожидал, что это произойдет так быстро.

– На самом деле, однажды, я встретил Сяо Ая с другим мужчиной в Oriental Plaza. Он тогда мне сказал, что этот мужчина содержит его, а с тобой он просто играл, – высказал все я.

Я думал только о том, что ему нужно узнать, что за человек Сяо Ай. Если он узнает, то ему будет немного легче.

Но вопреки ожиданиям, вытаращив глаза, Цзян Чао сразу начал гневно кричать на меня:

– Чжан Чжэ, твою мать, ты видел такое, но ничего мне не сказал? Тебе что, нравится смотреть, как мой парень мне изменяет, да? Господин Чжан тебе изменил, и теперь ты захотел, чтобы все люди сделали то же самое, да?

Он испугал меня, я совсем не думал о таком.

– Я знаю, тебе не нравится, что я был с ним. Ты как собака на сене: не отдаёшь другим то, что тебе не нужно. Не отрицай этого, ты такой человек, – сказал он.

– Я всегда думал, что ты такой бедный, потерял своего любимого. И я ненавидел господина Чжана, думал, что он дебил. А сейчас я понял, что ты – ужасный человек, – добавил Цзян Чао.

Когда он закончил, то бросил бумажный стаканчик, который держал в руках, и оставшаяся в нем вода вытекла. А потом он уехал.

Я закрыл дверь, вытер тряпкой воду с пола. Вопреки ожиданиям я быстро успокоился.

«Да, вроде он прав, я такой человек: выгляжу добрым, но на самом деле я – очень злой человек», – подумал я.

Подняв бумажный стаканчик, я выбросил его в мусор. Хотел отправить СМС Цзян Чао, чтобы извиниться, но передумал. Мы просто любовники, и от него мне нужен только секс.

Книга 2. Глава 17

Во вторник вечером я пошёл подстричься в парикмахерской, в которой был в первый раз по совету Сун Кая.

Я общался с ним по телефону, но мы не говорили о Сяо Цзине. Я просто чувствовал, что жизнь этих двоих такая странная.

Но Сун Кай мне сказал:

– Сяо Цзинь хочет, чтобы я оформил визу в Корею, чтобы я смог путешествовать. Я никогда не был в Корее. А ещё я смогу купить тебе корейской косметики, говорят, что так выходит дешевле.

Так ему приятно? Вроде у него все хорошо.

Хотя это немного странно: если они поедут в Корею, то Сяо Цзинь опять будет встречаться со своим любовником, это... Точно нормально?

Но я ничего не сказал об этом, Сун Кай уже не ребёнок.

Я только попросил:

– Не уезжай надолго, а то я останусь один в Пекине, мне будет скучно.

Конечно, с тех пор, как я расстался с господином Чжаном, я понял, что у меня очень мало друзей, а мой единственный настоящий друг – Сун Кай.

Мне следует больше знакомиться с другими людьми? Или нет? Не знаю, что лучше.

– Какую причёску вы хотите? – спросил парикмахер.

– Совсем короткую, и чем короче – тем лучше, – ответил я.

Я никогда не попробовал носить короткие волосы, ведь господин Чжан любил длинные.

Я почувствовал ностальгию, вспомнив школу. Тогда мы ещё не были вместе с господином Чжаном. Мне нравилось каждое утро мыть голову и, не до конца высушив, идти на учебу. В то время у меня еще была определенная уверенность в себе, я чувствовал, что немного влажные развевающиеся волосы придают мне некую туманную красоту.

Конечно, сначала было непривычно: вокруг у всех были короткие волосы, и только у меня – такие длинные, но потом я привык. Каждый день, когда я смотрел на свои волосы, моё настроение поднималось.

В тот год, когда я окончил высшую школу, господин Чжан поделился со мной, гладя мои волосы, что считает их настоящим сокровищем:

– Раньше я думал, что если бы ты был девушкой, то я бы приложил все усилия, чтобы заполучить тебя. Но потом я понял, что мне все равно, и я хочу этого, потому что ты – особенный человек.

Я нежился в объятиях господина Чжана и был так счастлив. В моей голове абсолютно не было мыслей о том, что я гей. Я думал лишь о том, что мы уедем в Пекин, станем жить вместе, и все будет хорошо.

– На самом деле, короткие волосы тебе идут, длинные, они закрывают твои красивые брови и глаза, что достойно сожаления, – парикмахер приподнял мои волосы и показал мне.

Да, точно, хоть в зеркале и был совсем другой я, но выглядит очень стильно. Если бы на улице я прошёл мимо господина Чжана, он узнал бы меня? Боже, зачем я думаю об этом?

Сун Кай сказал, что в этой парикмахерской работает и стрижётся много геев. Я взглянул через зеркало: да, это так.

Подождите–ка... Этот человек, который сидит рядом со мной... Почему он мне кажется таким знакомым? Да это... Это же Ли Тянь! Я сразу занервничал.

Раньше я долго не мог найти его в интернете, а сейчас встретил его здесь. Вот это судьба.

Вроде бы он часто здесь стрижётся. Он как раз разговаривал с парикмахером, и я краем уха слышал их диалог.

– Сегодня ты без жены? – спросил парикмахер.

– Да нет, она ещё на работе, скоро придёт, – ответил он.

– У вас такие хорошие отношения, вы никогда не ссоритесь.

– Мужчине не стоит ссориться с женщиной, стоит потерпеть – и все уляжется само собой, – ответил Ли Тянь.

Смешно. Он так много раз трахался со мной, а сейчас говорит с другими о своей жене и семье, как примерный муж. Разве не он говорил мне в отеле: «Если я трахаюсь с мужчиной, то мне больше нравится жёсткий секс, это супер»? Я просто не могу поверить, что он – хороший муж и любит свою жену.

Он не солгал, когда сказал, что женат, но я не знаю, правдивы ли остальные слова.

Полуправда, это и есть нормальные отношения между людьми?

Я захотел взглянуть на его жену – какая она, почувствует ли она себя печально или нет, если узнает, что её муж занимался любовью с другим, чтобы подзаработать.

Подстригся и помыл голову, стою, жду, когда волосы высохнут.

И вот одна женщина зашла в парикмахерскую и встала позади Ли Тяня, улыбнулась и спросила:

– Почему так долго, я уже проголодалась, давай пойдем, поедим.

Они выглядят как обычные супруги, каких я встречал в прошлом, довольно гармоничная пара.

Мне даже стало обидно: почему у них все хорошо с отношениями, хоть он уже изменил ей, а я так любил господина Чжана, но я ему не нужен? Почему он взял деньги господина Чжана, чтобы соблазнить меня на измену?

Когда волосы просохли, я оплатил счет, повернулся к нему и сказал:

– Какими судьбами? Я долго смотрел, ты ли это? Кстати, я поменял телефона, и у него нет в памяти твоего номера, напиши мне. Ты так хорош в постели, мне понравилось с тобой. Я бы хотел встретиться ещё раз, но не смог с тобой связаться. А теперь хорошо, что я тебя встретил, будь уверен, я могу позволить себе заплатить больше, чем господин Чжан, – сказал я, нежно погладил его по лицу, обернулся и посмотрел на жену Ли Тяня, а потом ушел.

Всю дорогу мое сердце было словно огненный шар, меня согревало бесконечное наслаждение от свершившейся мести.

Я подумал, что Ли Тянь не сделал мне ничего плохого, он просто получил деньги господина Чжана и сделал то, о чем Чжан его попросил. Это нормально. И сейчас он женился и он счастлив, так что это уже не моё дело.

На самом деле человек с самого начала не обязан жить по разуму. Фактически даже всяческие попытки стать добропорядочным человеком не гарантируют, что твоя жизнь будет благополучной, радостной, без помех и препятствий. Лучше всего следовать своим желаниям, и не важно, правильно это или нет. Главное, что у тебя есть эти мгновения счастья.

В такси я получил сообщение: «Чжан Чжэ, ты сука, твою мать». Хоть номер был мне неизвестен, но сразу ясно, что это от Ли Тяня.

Невозмутимо ответил: «Правда, если ещё раз захочешь заняться этим со мной – то просто скажи, я могу тебе заплатить».

Он ничего не ответил, это неудивительно.

Не буду представлять то, как он объясняется с его женой. Это не моё дело. А сейчас я только заметил, взглянув в зеркало заднего вида такси, что выгляжу очень красиво с новой короткой стрижкой.

Книга 2 . Глава 18

Ян Чуньцзы сказал мне, что не следовало мне делать такое. Он имеет в виду мои волосы. Он сидит напротив меня и выражение его глаз наводит на размышления.

Продолжая дружить с Ян Чуньцзы, в душе я все же чувствовал некое лицемерие, Ян Чуньцзы мог помочь мне с подработкой, а это доход. Тем более я ненавидел его в большей мере именно из–за Цзянь Чао, сейчас же меня с Цзянь Чао уже ничего не связывало.

– Уже тепло, а короткими волосами прохладно, – ответил я.

Смешно, ведь он уже не такой, каким я увидел его в первый раз. Он был как смущенная девушка. Не существует человека, который был бы настолько стойким. Я уже падал однажды, и это был всего один раз.

– Как думаешь, сейчас с короткими волосами мне лучше, да? – спросил я.

Он тоже засмеялся и сказал:

– Да, лучше, так сможешь забыть прошлое?

Сейчас я подумал, что я очень тороплюсь начать новую жизнь. Что же я раньше сделал не так, разве раньше я был плохим человеком?

Ладно, не буду больше думать об этом. Я спросил Яна Чуньцзы, как у него дела в последнее время. Хотя я уже догадывался, что ему тоже скучно.

Но мне он сказал, что нашел нового парня, с которым просто хочет поиграть. Это тоже неплохо.

Неожиданно я спросил:

– Как его зовут? Кем работает?

Но он не ответил, будто подумал, что не нужно этого говорить. Ведь его парень – просто игрушка.

Есть парень – ну и хорошо, даже если это несерьезно. Так жизнь не столь скучна. Трудно даже представить, как сильно человек может измениться из–за другого человека или любви.

– Потом я тебе расскажу. А если через полмесяца мы не расстанемся – то даже покажу, – сказал он.

Он улыбнулся. Видно, что он счастлив.

Я рад за него, но и беспокоюсь о нём. Все вокруг уже начали встречаться, и только я остался один. Мне ещё нужно привыкнуть.

Я составил компанию Ян Чуньцзы, он хотел купить сумку марки "Burberry", мужскую модель. Он очень хочет купить её своему парню.

Может он встречается с Ян Чуньцзы лишь из–за денег? Эта мысль всплыла у меня в голове, и я сразу помрачнел. Он – богатый человек и купить сумку парню для него – не проблема, даже если эта сумка стоит 10000 юаней, тем более, когда я ещё был вместе с господином Чжаном, то тоже получал дорогие подарки, но мы были вместе вовсе не ради них.

Прежде чем попрощаться Ян Чуньцзы спросил:

– Ты уже сможешь вернуться его деньги, да?

– Да, мне осталось поработать ещё над двумя статьями, и мне хватит денег, – ответил я.

Тогда я пришлю ему деньги, позвоню и гордо скажу: «Между нами теперь ничего нет». Это здорово.

Два человека вместе 10 лет, и вот все заканчивается деньгами, как же жестоко это выглядит.

Я вернулся домой уже вечером, после девяти. Мне позвонил Сун Кай и сказал:

– Ты свободен? Можешь приехать ко мне?

Ему нужно, чтобы я приехал? Домой к Сяо Цзиню?

– Не переживай, его нет дома, – сказал он.

Я быстро собрался и опять выскочил на улицу. В любом случае одному дома все равно скучно, а если вдвоём – то уже лучше.

Сяо Цзинь жил в арендованной квартире с очень элегантной планировкой, впрочем, подходящей ему по темпераменту.

Сун Кай открыл дверь. Он был в жёлтой футболке и синих шортах. Все было как всегда, но я заметил, что на руках у него синяки, очень отчетливые, с первого взгляда обратишь на них внимание.

– Что? Он тебя бил? – напряженно спросил я.

Он ничего не ответил, только... Улыбнулся? Да, точно.

Внезапно я разозлился: да что он за извращенец, позволил постороннему играться со своим любимым, вынудил сняться на видео, а теперь прибегает к насилию!

– Надо просто позвонить в полицию! Он иностранец, его сразу же депортируют... – сказал я.

– Ты дурак? Как сказать об этом? Мы геи, он мне изменил и бил меня, а я не хочу потерять лицо, – сказал он.

Я даже не нашёл, что сказать, и на душе стало очень тяжело. Неужели геи – это самые несчастные люди в мире? Если между нами возникают какие–то проблемы, у нас даже не хватает мужества открыто искать юридической помощи.

Он включил компьютер. Там было много фотографий обнаженных мужчин. Я заметил, что это Сяо Цзинь с другим мужчиной. Они мастурбировали друг другу.

– Вот здорово, да? – Сун Кай повернулся, продолжая смеяться, но от его улыбки сердце болезненно сжималось. Это компьютер Сяо Цзиня, он запаролен, но пару дней назад Сун Кай увидел его пароль и запомнил, а когда Сяо Цзинь уехал, то он включил компьютер и увидел все это.

– Я думал, что, может быть, это потому что ему просто было слишком скучно, когда он еще не знал меня. Поэтому он мастурбировал с другими. Но самое обидное, что на каждом фото есть число и неделя, вот смотри, на стуле халат, который я ему подарил неделю назад.

Я не знал, что сказать, я был шокирован увиденным.

– Где он нашёл этого парня? У него есть ты, почему он еще встречается с другим? – спросил я.

– Есть такое приложение для мобильных телефонов, называется «Цзе гэ». Там можно найти гея поблизости, можно пообщаться и потом заниматься сексом, я тоже через это приложение познакомился с ним. Сначала мы просто трахались. А потом мы решили быть вместе, и я его спрашивал, почему он до сих пор не удалил это приложение? Он ответил, что ему просто интересно, как игрушка, – ответил Сун Кай. – Я больше ни о чем не думал, всё равно я уже знал, что если у гея есть любимый, но он всё ещё пользуется этой программой – а геи любят смотреть на красивых парней – это нормально. Но сейчас я понял, что он всегда хочет трахаться с другими, и все его слова, кроме слов любви с его первым парнем – это ложь.

Он расплакался.

Я боялся, что он ответит «да», а теперь, если он еще и захочет быть вместе с Сяо Цзинем, то, значит, он сумасшедший.

– Я обязательно заберу это видео и карту, которую он оформил через мой паспорт. А потом выскажу ему все. Знаешь, я хочу убить его, но не могу. Не могу смотреть, как он страдает. Я, бля, просто идиот, – сказал он.

– Все влюбленные люди – идиоты. Не смотри, выключи, – я держал руку Сун Кая, его рука, усыпанная шрамами, и моя рука вместе выглядят как два сердца на краю обрыва, которые вот–вот сорвутся вниз.

Книга 2. Глава 19

Через два дня, когда Сун Кай позвонил мне, я был ещё на работе. Он очень взволнованно сказал:

– Сейчас я приеду к тебе, я всё забрал.

Я обрадовался в тот момент, ведь сейчас он, наконец–то, сможет уйти от Сяо Цзиня.

Мы встретились на первом этаже моей компании, он сразу обнял меня. Его тело дрожало, я знал, что он сейчас плачет, в последнее время ему было слишком тяжело.

– Я дам тебе ключ, жди меня дома, нам надо вечером это отметить, – сказал я.

После расставания с господином Чжаном прошло больше месяца, за это время я еще не был так воодушевлен, я словно возродился вместе с Сун Каем.

Я вернулся домой, открыл дверь и остолбенел.

Квартира просто сияла – ещё никогда она не была такой чистой, даже при господине Чжане.

– Так. Впредь это место станет нашим раем, и я оплачу половину квартплаты, – ответил он.

Я сразу согласился. Одному жить слишком скучно, а вдвоём так хорошо.

– Где вещи, которые ты украл? – спросил я после ужина, сидя рядом с Сун Каем на диване.

– Фото я удалил, видео тоже, но я беспокоюсь, что у него есть копии на компьютере. Ну ничего, сейчас это уже не страшно.

Вопреки ожиданиям, в глазах Сун Кая была ненависть, и чем глубже она становилась, тем больше это заставляло переживать.

Есть ли между геями настоящая любовь или нет? Почему все расстаются, никак не пойму.

Перед сном ему позвонил Сяо Цзинь. Что? Ему не стыдно? Ещё и звонит?

– Что? Удали его номер и выключи телефон, – сказал я.

Он мгновение колебался, глядя на имя Сяо Цзиня на экране, а потом взял телефон и заплакал:

– Он – первый человек, который хотел настоящих отношений со мной. Ладно, не буду удалять, может быть, в один прекрасный день он изменит номер, и это останется просто памятью, – сказал Сун Кай.

Я не знал, что сказать, рассердился и лег спать.

Через час я увидел, что он не спит.

– Чего тебе? – спросил я.

– Я смотрю сообщения в Вичате, раньше мы так хорошо общались, – говорил он.

Я не мог вытерпеть этого, в одно мгновение вспомнил, как когда–то был с господином Чжаном, и заплакал.

– Было замечательно. И что? Всё уже прошло, мне завтра ещё нужно на работу. Убери телефон и не трогай его, – я почти что сорвался на крик.

– Чжан Чжэ, сейчас я понял, что когда ты был с ним, ты всегда думал, что он – самый хороший человек. Но вы расстались, и ты понял, что он плохой человек. Но в сердце все еще тянет к нему, – сказал Сун Кай.

– Ладно, мне всё равно. Кстати, завтра мне скинь программу, через которую можно познакомиться с другим, я хочу нового парня, – ответил я.

И мы больше не разговаривали, каждый, думая о своем, постепенно уснули.

На следующий день Сун Кай встал очень рано и приготовил завтрак. Но глаза у него были красные и опухшие, видимо ночью он много плакал.

Ну, все нормально, ему необходимо пройти через это.

– Скажи, сожалеет ли он?

Зачем спрашивать такие глупости? Допустим, он действительно сожалеет, и что? Все эти травмы уже есть, и от его раскаяния не исчезнут. И ещё Сяо Цзинь – кореец, Китай не является местом его жительства, все, что происходит в Китае – это временно, в Корее у него любимый парень, о котором он действительно заботится.

– Ничего, что ты будешь один дома? – спросил я.

Я немного беспокоился, ведь эти условия совсем не похожи на те, что были вчера, когда во время телефонного разговора ощущался прилив сил. Это слишком сложно, человек хочет победить себя, а это сложнее, чем кажется.

– Не беспокойся обо мне, ну, представь, что у меня была тяжелая болезнь, а если человек болеет, то в результате он либо умирает, либо выздоравливает. Очевидно, что мне придется умереть, – ответил он.

Столкнувшись с такой ситуацией, можно говорить такие многозначительные слова. В Вэйбо есть люди, которые считают, что один плохой мужчина может помочь тебе вырасти за одну ночь, в этом все дело.

Я оставил Сун Кая одного дома и потом каждые полчаса писал ему сообщения, чтобы узнать о его состоянии.

Ещё я написал Ян Чуньцзы и спросил его, можно ли мне получить внутренний справочник его компании. Это компания, в которой работает Ци. Я хотел кое–что сделать.

«Хорошо, я попробую, но не наделай лишнего», – ответил он.

Предупредил меня, как будто почувствовал мою злость из моих слов, точно, ведь он Рыбы по гороскопу, может видеть людей насквозь.

«Теперь я буду вершить справедливость». Написав эти слова, я посмеялся. Раньше я жил только ради господина Чжана, постоянно думал, весело ему или нет, не имел своего мнения, был очень слабым и не мог сказать таких слов.

После работы Сун Кай уже приготовил мне ужин. И после работы я вернулся домой и ел горячую еду. Так хорошо.

Я научился скачивать эту программу, разобрался, как её использовать. Ой. Там почти все фото – тела лишь в нижнем белье.

Как здесь найти настоящую любовь? Здесь только секс.

Но я всё–таки увлечённо обсуждал с Сун Каем каждого человека. У Сун Кая был ядовитый язык, он всегда говорил о плохих поступках людей, как будто эти люди ко всему относятся с такой безответственностью в своей жизни.

Наконец я нашел одного парня в очках, характер которого похож на характер Сяо Цзиня, и я замолчал, ничего не говорил. Наверное, следует пообщаться с ним, он работает в области IT, должно быть, у него лёгкий характер.

Ну, я решил попробовать и написал ему: «Hi!», – и он сразу ответил.

Сун Кай смотрел телевизор, а я сидел на кровати и общался с ним, мы даже уже договорились о встрече.

– То есть сможем заняться любовью? – спросил я.

– Если хочешь, то не вопрос, – ответил он.

В душе появилось некоторое беспокойство, неужели я начал вставать на путь встреч ради перепиха?

Книга 2. Глава 20

Два дня подряд мы с Хуаном Сяобо общались и договорились, что в пятницу вечером встретимся.

Спрашиваю Суна Кая:

– Что лучше надеть?

Господи, это как в первый раз с девушкой встретиться. В такой ситуации я впервые оказался в 28 лет.

Сун Кай спрашивает:

– Ты точно хочешь пойти?

В последнее время Сяо Цзинь ему звонит, иногда Сун Кай хочет перезвонить, но я отбираю телефон.

– Смотри на свою руку, ты ещё хочешь такого? Он хулиган, ты разве не знаешь? – говорю я.

И потом он снова плакал в голос, потому что его Сяо Цзинь отправил ему сообщение в Витчате:

– На карте есть мои деньги, могу я вернуться?

– Он совсем не любит меня, только хочет эти деньги, – Сун Кай, уже сорвав голос, хрипло кричит, упав на колени посреди гостиной, потом швыряет телефон в угол дивана.

Переступив через Сун Кая, я подошел к дивану, подобрал телефон и отправил сообщение в ответ: «Отвали, сука».

И удалил его из контактов.

– Давай поедем работать в другой город, так будет лучше, – говорю я.

Он работает стилистом, часто летает в другой город, но в последнее время из–за всего этого уже отказался от многих приглашений. Боюсь, что если это будет так продолжаться, то у него будут проблемы.

– Поеду поработать в другой город на несколько дней, сменить обстановку, – сказал Сун Кай.

Вечером я услышал, что кто–то ему позвонил, и Сун Кай поедет через два дня в Далянь работать, хотя его голос ещё печальный, но это хорошо.

Хуан Сяобо живет в месте неподалеку от моего дома.

Но у меня топографический кретинизм, как разобраться в каком из зданий его квартира?

Я позвонил ему:

– Не могу найти твой подъезд, можешь меня встретить?

Он долго не отвечал:

– Сам попробуй, я занят, давай сам.

Как же так, такой ленивый мужчина. Он действительно хочет секса? И так ждет меня?

Я всё еще пытаюсь найти его жилье, чувствую себя заключенным.

Наконец нашел, постучал в дверь, дверь открыл мужчина в очках, в клетчатой рубашке, по виду он напоминает студента, и похож на фото. И в то же время не очень похож.

– Прости, я сейчас делаю свою программу, немного занят, проходи внутрь и подожди, – так он говорит.

Сижу рядом с ним на табуретке и смотрю на его комнату, мебели мало, просторно, но хорошо, что очень чисто.

Особенно впечатлил шкаф на всю стену со множеством книг, значит любит читать книги, вроде бы он хороший человек.

– Ты один?– вдруг спрашивает он, не отрывая взгляд от экрана. Мужчины, работающие в IT, всегда так с людьми разговаривают?

– Да, один, уже некоторое время, – ответил.

Хочу сказать, что только недавно расстался, но так и не сказал. Зачем ему говорить это, мы сегодня впервые увиделись, не стоит, «10 лет» – эти слова, как тяжелый камень в моем сердце.

– Почему никого не нашёл? – снова спрашивает он. И все так же, не поднимая головы. Считаю, что это неуважение.

– Не знаю, – ответил я.

В нынешнем состоянии я нахожусь в поисках себя: сначала я разберусь, какой я человек, какая жизнь мне нужна. Когда забываю про 10 лет с господином Чжаном, то чувствую себя так, словно мне все еще 18 лет.

– Хочешь в душ сначала? – он, наконец–то, поднимает голову и смотрит на меня. Но тут же снова ее опускает.

Не знаю, что и думать, ведь в первый раз с незнакомцем трахаюсь. Неужели, только оттого, что мы с Хуан Сяобо незнакомы, мысль о сексе меня так возбуждает?

В сердце нет предвкушения того, что случится, ведь секс – это только приятное ощущение тела, если он в этом плох, то даже такого ощущения в теле не будет.

Но встаю, нахожу ванную, молча моюсь, также промываю себя внутри.

Я ещё не закончил, как вдруг Хуан Сяобо открыл дверь и стал рассматривать меня, задержав внимание на нижней части тела.

– Ты не такой, как я представлял, ты не похож на фото, думал, что у тебя хорошая фигура... Но у тебя живот виден.

Выражение его лица стало даже немного неприязненным. Как будто на рынке ему дали испорченную капусту, он не хочет брать, но не может отказать.

– Ну, ничего, тогда я домой пойду, можно мне полотенце? – сказал я.

Внешне я оставался спокойным, но для сердца это был удар. Хуан Сяобо говорит настолько прямолинейно и холодно.

Тем не менее, нельзя заниматься этим без желания, секс – это приятное занятие, трахаться с человеком, который не нравится – это просто мучение.

– Так, сегодня оставайся здесь на ночь, мы просто пообщаемся, но трахаться не будем, – говорил он. И дал мне полотенце, разве он не понимает, что когда так говорит, мне еще больше становится стыдно.

– Нет, я домой, – ответил я и стал одеваться.

Одевшись, выхожу на улицу, весной в Пекине ветрено, холодный ветер задувает песок прямо мне в рот, у меня даже кожа заболела из–за ветра.

Я забил встречу для перепиха, а человек даже со мной трахаться не хочет, я как мусор, никому я не нужен. И откуда тут взяться уверенности в себе. С горьким смехом вспомнил такой искренний взгляд Хуана Сяобо, когда он погнушался мной.

По дороге домой на телефон пришло сообщение. Хуан Сяобо спрашивает, не я ли взял его очки? Он никак не может их найти.

Как так же? Сомневается, что ли? Зачем мне нужны его очки?

«Нет», – неохота даже обращать на это внимания.

Непонятно, чего он так привязался, эти очки не какого–то известного бренда, они стоят мизер, зачем мне их брать? Тем более мы культурные люди и ничего не крадем.

Утверждает с уверенность, что я вор, потому что ему не нравится мой живот? Значит, я украл его очки, смешно!!! Больше никаких IT мужчин!

«Ну, ладно, в будущем не буду приглашать других на свидание домой, геи слишком ненадежные, всё, удачи!» – написал он напоследок.

Уффф, так хочу вернуться и поругаться с ним. Он ужасен.

Ладно, забудь об этом. Пусть он думает, что это я украл, пусть ему будет дискомфортно какое–то время, это послужит в качестве наказание за то, как он опустил меня.

Когда вернулся домой и открыл квартиру, там меня ждали двое, Сун Кай стоит, а на диване кто–то сидит, это оказался Цзян Чао.

– Чжан Чжэ, меня ограбили, – сказал Цзян Чао.

Он поднимает голову, вокруг глаз будто чернота, глаза заплывшие. Обернулся на Сун Кая и обнаружил, что тот втихаря хихикает, очевидно, это ситуация что Цзян Чао ограбили так развеселила его...

Книга 2. Глава 21

Слушаю старую песню Xia Shao Sheng «Никогда не сдавайся», в ней поётся: «В жизни обязательно встретится сложный момент, но надо всегда находить новые интересы, я отказываюсь сдаваться, наивно планировать новый путь, но я не боюсь падения...»

Я слушаю ее уже много раз, даже уже плачу.

В жизни, действительно, можно не сдаваться? Действительно есть люди, которые никогда не сдаются?

– У тебя все хорошо? – спрашивает Цзян Чао.

– Что? Ой, прости, музыка тебя разбудила.

После обеда мы легли с Цзян Чао вздремнуть, но где–то у соседей залаяла собака и разбудила меня, больше не смог уснуть, поэтому встал и слушаю музыку.

У Цзяна Чао глаза все еще опухшие. Он выглядит забавно.

– Ты взрослый мужчина, как случилось, что тебя ограбили? – спрашиваю я. Это интересно.

– В Интернете познакомился с одним парнем, на фото он, как только что поднявшийся из воды лотос, такой же утонченный. Такие парни не бывают проститутками, но я как раз вопреки распространенному мнению столкнулся с таким, ловким и смышленым. Потом мы с ним договорились встретиться за городом. Хотя это и далеко, но мальчик того стоил. Мы встретились в крошечной закусочной, в жизни он оказался еще лучше, чем я мог вообразить. Я думал про себя: как могло случиться, что мне так повезло познакомиться с ним? Он сказал мне подниматься наверх, он живет там. Радостный, я поднялся вслед за ним, вошел в дверь и остолбенел: в комнате находились пятеро здоровенных мужиков, тоже северян, увидев их, я обезумел от страха. Не сказав и пары слов, они повалили меня на кровать, отняли у меня все ценные вещи. Я сопротивлялся, но они ударили меня дважды по лицу, и я примирился с судьбой. В итоге у меня отобрали сотовый телефон, деньги, все вместе на сумму около 10 000. В детстве, я видел на улицах северо–востока такие драки и подумать не мог, что подобное произойдет со мной.

Цзян Чао закончил свой рассказ о произошедшем инциденте. Сун Кай рассмеялся и сказал:

– Хорошо, что они интересовались только твоими деньгами, а если бы их заинтересовал твой зад, и они тебя по очереди трахнули, думаю, что у тебя было бы совсем другое ощущение.

– Почему твои слова звучат, как слова Чжан Наня?! – спрашивает Цзян Чао.

Сун Кай в мгновение ока побледнел и обиделся.

Но всё моё внимание сразу сосредоточилось на этом имени. Чжан Нань... Это господин Чжан? Почему, слыша это имя из уст посторонних, становишься таким чувствительным?

– Ну, у меня не было денег, я попросил телефон у одного человека и позвонил господину Чжану, чтобы он забрал меня и проводил сюда, – говорил Цзян Чао.

Когда он закончил говорить, я обернулся к Сун Каю, злорадствуя, он открыл Вейбо.

«Это господин Чжан... Привез Цзян Чао сюда? Его машина снова приезжала, по этому, так хорошо знакомому много лет маршруту? Он... По дороге думал обо мне?»

В душе буря, но я очень спокойно говорю наобум:

– Я и не знал, что у господина Чжана есть Вэйбо.

Цзян Чао похоже понял, что проговорился:

– Ну, он только что зарегистрировался, и я только его добавил.

Вечером я включаю компьютер и смотрю Вэйбо господина Чжана, в его Вэйбо его зовут Чжан Чжан.

Почему такое имя? Это что значит? А почему не «Чжан Ци» или «Чжан Ми»? Он все еще скучает по мне, что ли?

У него в Вэйбо только две страницы, как Цзян Чао и говорил – он только зарегистрировался, у него там практически ничего нет, но я видел одно предложение «как хочу рядом с тобой». Сердце дрогнуло, он это написал три дня назад.

Разве господин Чжан по мне скучает? И видел внизу комментарий: «Завтра я вернусь, скоро ты сможешь увидеть меня», – это Ци Ми его написал.

Я горько рассмеялся, какой же я наивный. Если господин Чжан скучает по мне, почему ушел от меня, прямо посреди вечеринки по случаю нашего десятилетнего юбилея? Смешно.

Мне обидно, но не знаю что делать.

Я внезапно вспомнил о Цзян Чао. Если он в друзьях в Вэйбо у господина Чжана, то пусть он опубликует, что мы встречаемся... Пусть господин Чжан об этом узнает.

На другой день звоню Цзяну Чао:

– Давай встретимся, не хочу уже один жить, мне так сложно.

Он долго молчал, но согласился.

После работы сразу иду домой и готовлю ужин.

– Чжан Чжэ, ты, наконец–то, все понял, я знаю, что ты сможешь быть вместе с Цзяном Чао. Этот глупец на своем опыте убедился и понял, что нужно дорожить хорошим человеком, – говорит мне Сун Кай.

Я улыбаюсь, но в душе думаю о том, как предложить Цзян Чао в Вэйбо показать наши отношения.

После ужина Цзян Чао извинился передо мной:

– В прошлый раз я накричал на тебя, на самом деле это просто львиное самолюбие (в смысле знак зодиака Лев), потому что я чувствовал, что мое достоинство было растоптано, когда гнев рассеялся, только тогда я понял, что это было уже слишком.

– Ничего страшного, я с тобой, только с одним условием, поклянись перед всем миром, что больше не будешь изменять мне, я не хочу снова страдать, – сказал я.

Так мы обещали друг другу, и он скинул наше фото в Вэйбо, подумал, что я буду счастлив, но мне больно.

Увидит это господин Чжан или нет, будет ему печально или нет? Он пожелает мне счастья? И нужно ли мне его пожелание?

В Пекине весной после обеда солнце, на улице очень тепло, я включил музыку, и мы с Цзян Чао валяемся на кровати. Он повернулся и положил руку мне на живот, стал нежно поглаживать. Через некоторое время рука остановилась, он уже уснул.

Я осторожно убрал его руку и встал, смотрю на улицу, время летит так быстро.

Книга 2. Глава 22

Хуан Сяобо сидит напротив меня, как обычно, в клетчатой рубашке. Люди, которые работают в IT, все не любят переодеваться?

Цзян Чао звонит мне и спрашивает:

– Когда домой?

– У меня сверхурочная работа, позже, – ответил я.

Вру так легко.

Даже сейчас преклоняюсь перед собой, а к другим отношусь так нечестно.

Сун Кай будет в командировке в Даляне в течение трех дней, поэтому Цзян Чао сможет пока жить у меня.

Это вовсе не весело, по своей собственной инициативе я связался с ним только для того, чтобы он опубликовал это в Вейбо, чтобы поразить господина Чжана, однако он решил ухватиться за этот удобный случай, чтобы жить вместе со мной один на один. Два человека стремятся в разных направлениях и все же крепко схватились друг за друга, отношения людей, разве это не забавно?

Два дня подряд ничего не делал на работе, только смотрел в Вэйбо господина Чжана и Цзян Чао, хотел дождаться напишет ли господин Чжан что–нибудь или нет.

На самом деле господин Чжан не любит Вэйбо, ему не нравится смотреть личную жизнь других людей, и он там никогда не писал. Но сейчас Ци Ми заставил его снова зарегистрироваться с новым именем, это значит, что он уже готов встретить новую жизнь?

Ладно, не буду думать, а то мне сразу становится больно.

В конце концов, зачем мне обязательно нужно, чтобы господин Чжан узнал то, что у меня есть новый парень? Даже если он действительно уже знает, и что? Когда на душе было спокойно, всегда думал, что не стоит так делать, но большую часть времени на душе неспокойно.

Когда я провожал Суна Кая в аэропорту, Цзян Чао тоже был с нами.

На контрольно–пропускном пункте Сун Кай неожиданно схватил мою руку и говорит:

– Надеюсь, что в Даляне я смогу встретить нового человека, и это поможет мне забыть Сяо Цзиня.

Говорят, что если хочешь забыть бывшего, то нужно завести новые отношения. Ну что за логика?

Но всё равно улыбаюсь и говорю:

– В Даляне много красивых мужчин.

По дороге домой Цзян Чао ничего не говорил. Вроде бы он о чём–то думал.

И мне тоже не охота спрашивать, что у него на душе: радость или печаль. Все это не имеет ко мне отношения.

Когда я вышел из метро, он вдруг спросил меня:

– Ты не устал быть геем? А почему ты так устал? Раньше всегда думал, что я некрасивый, оттого много проблем, красивым парнем быть всегда хорошо, но посмотри на Суна Кая. Ему сейчас тоже нехорошо. Выглядит так, что будто он уже плачет, но не плачет. Просто его взгляд такой печальный.

Его голос дрожит, и я подумал, что он плачет, но когда повернул голову, обнаружил, что его взгляд словно застыл, в этот момент мне стало за него немного больно.

Я вытянул его руку из кармана, взял его за руку и так, вместе, снова засунул наши руки в карман его пиджака:

– Не думай так много, давай домой.

Рука Цзян Чао остается в кармане, он крепко держит меня, и наши руки быстро потеют, становится жарко и влажно. Мне это непривычно, я вытащил свою руку со вздохом облегчения.

Он непринужденно спросил:

– Почему?

– Ты хочешь устроить моей руке баню? – в душе мне понятно, что если бы эта потная рука принадлежала господину Чжану, несмотря на то, насколько она горячая и влажная, я бы ни за что не отпустил её.

Хуан Сяобо сидит напротив меня в своей клетчатой рубашке, и я не знаю, он хотя бы стирал ее или нет. Причина, почему мы сидим друг напротив друга в том, что он вчера вечером прислал мне сообщение с извинениями, написал, что очки нашлись, он сам положил их в ящик стола.

– Прости, я просто был очень взволнован, знаю, что было неуважение к тебе, хочу пригласить тебя на обед в качестве извинения, – сказал он.

Хотел сказать ему, что ничего страшного, но он продолжает говорить:

– У меня есть друг, тоже гей, как я, работает в правительственном учреждении. Он жил вместе с парнем, но заметил, что у него каждый день стали пропадать из кошелька деньги. Тогда он очень серьёзно сказал своему парню: если нужны деньги, то говори мне, не используй такой постыдный способ. Но его парень не признавался, клялся жизнью и своей любовью. Однажды он притворился, что принимает ванну, наполовину намылился, но быстро смыл все и вернулся в комнату, и вовремя, он буквально поймал своего парня за руку. Ну и конечно, они расстались. Кто мог подумать, что у него еще появятся из–за этого неприятности. Его парень ворвался к нему на работу, плакал и скандалил, говорил: «Этот гей меня трахал, но денег не давал». Эта новость до обеда уже распространилась по всему зданию, он стал объектом злых насмешек коллег.

Как это ужасно. Если люди не понимают друг друга и продолжают жить вместе, то результат только такой.

Кажется, я понял, почему он заподозрил меня в тот день, у него имелся трагический опыт друга. Но разве это моё дело? Но я до сих пор не могу забыть, как он стоял у входа в ванную, выражение его глаз, когда он смотрел на мое обнаженное тело, и фразу: «Я думал у тебя хорошая фигура, но... у тебя живот...»

– Давай мы просто будем друзьями, и всё. Просто ты не в моем вкусе, чтобы спать с тобой, – сказал он.

Я совершенно не осмелюсь в разговоре с мужчиной заговорить о чувствах, это действительно бесполезно, в иступляющем желании, когда сдают нервы, самое нормальное – это договориться на перепих. Я живу уже в течение долгого времени действительно одиноко. Рабочее окружение у меня – сплошь натуралы, и не с кем поговорить по душам, если продолжать так подавлять себя, то чувствую, что наступит депрессия.

Хуан Сяобо выглядел хотя и не красивым, но очень чистым, если бы встретил его на улице, ни за что не поверил бы, что он гей, и с трудом представляю, что между нами был такой момент, ладно, пусть просто так.

Каждый обыкновенный человек в большом городе одинок, его жизнь днем, как водная гладь, а ночи напролет сердце будто пронзает ножом, боль накатывает волнами. Проснувшись на утро, он продолжает бесцветное существование. И так проходит вся жизнь.

– Кстати, твой друг сейчас как поживает? – спрашиваю я.

Он допил колу и смеётся.

– Обратно в родной город уехал, женился, пару дней назад скинул мне фото дочки. И посоветовал мне найти себе девушку, чтобы жить нормально, не понял, разве гей – это ненормально, что ли?– ответил он.

Я ничего не ответил, просто улыбнулся и прощался с ним. Пусть будет просто другом, на самом деле у меня мало друзей, иногда я жалею об этом.

Дома Цзян Чао даже ещё не ел, он ждал меня.

– Давай вместе поедим, – сказал он и, встав с дивана, поставил еду разогреться в микроволновку.

Хочу ему сказать: «Нет, я уже поел, давай ты кушай», – но ничего не говорю. Сидя за столом напротив Цзян Чао, приготовившего отличный ужин, выдаю счастливую улыбку, спрашиваю:

– Это суп с фрикадельками? Какой прекрасный аромат!

Книга 2. Глава 23

Мне позвонил Сун Кай из Даляна:

– Угадай, кого я встретил?

Не могу догадаться, чем больше опыта, тем больше ощущается, что в жизни слишком много возможностей, некоторые из них могут удивить, а некоторые могут расстроить.

Но вдруг телефон взял другой мужчина, и я услышал:

– Это я, Чэнь Хао, я только что с женой вышел из ресторана и встретил его, он сильно изменился, на него жалко смотреть. Чжан Чже, я был прав, какая может быть любовь с мужчиной? Вот видишь, Сун Кай, такой хороший, красивый парень, мучается из–за никчемного человека. Вечером я позвал его в ресторан, здесь морепродукты очень вкусные и полезные.

Услышать его голос было весьма неожиданно, но еще больше – волнительно. Я сказал:

– Если ты навредишь Сун Каю, я приеду в Далянь и найду вашу жену, пускай тебе не будет покоя.

Я смутно помню, что перед этим в Пекине Чэнь Хао проявлял недвусмысленный интерес к Сун Каю, но вообще ужасно связываться с этим человеком, у которого уже есть жена. Тем более Сун Кай только что потерял свою любовь, его состояние было очень хрупким, я был обязан защитить его, не позволить, чтобы ему снова нанесли раны.

Из телефона донесся смех.

– Ха–ха–ха, конечно, Чжан Чжэ, ты стал таким жестким. Неужели несчастье в любви может превратить слабую овцу в тигра?

Я тоже был ошеломлен, почему, ведь раньше никогда так не говорил, а сейчас я как тигр, и это тоже замечательно.

– Ну ладно, я уже знаю, что ты расстался с господином Чжаном. В свободное время приезжай в Далянь, развеешься. Сменив обстановку люди быстрее идут на поправку, – сказал он.

Я выключил телефон и, по–прежнему волнуясь, отправил Сун Каю сообщение: «Чэнь Хао неподходящий объект для интрижки, держись от него подальше».

Ответ пришел быстро: «Не беспокойся, он не в моем вкусе».

Цзян Чао проскользнул мимо меня из душа, тело было только лишь обмотано банным полотенцем, тем синим банным полотенцем, которым пользовался господин Чжан. Теперь я уже не чувствовал себя неловко.

Вздыхаю. «Если бы человек был банным полотенцем, то ему было бы безразлично, чье тело он обматывает, у него бы не было никаких ощущений, и если в результате его выкинут, то ему тоже не будет больно».

Перед сном мы валялись на кровати, и я говорил:

– Сун Кай послезавтра вернётся, и ты должен поехать домой.

Но он стал выкручиваться, как ребенок, сначала говорит:

– Нет, нет, мы будем спать вместе, кровать очень широкая, три человека поместятся без проблем.

Но отклонил это, тогда он продолжил:

– Тогда давай я буду спать на диване, так или иначе, я не хочу возвращаться домой. Как это возможно, чтобы пара не жила вместе?

Он прав, если люди любят друг друга, то, конечно, они оба хотят каждый день быть вместе, ну, просто у меня так было с господином Чжаном.

Все четыре года в университете днём я почти не ходил на учёбу, каждый утро приезжал на автобусе в университет господина Чжана, завтракал с ним, потом проводил весь день в его общаге, читал книгу, он играл в компьютерные игры или спал.

Когда наступало время обеда, то мы вместе шли в столовую, а если господин Чжан еще играл, то я покупал ему еду. Я даже покупал еду его соседям, его соседи шутили: «Нельзя вам расставаться, а то мы будем голодными».

Странно, четверо соседей господина Чжана не были геями. Но они были не против, что я встречался с господином Чжаном, возможно потому что все их внимание было сосредоточено на играх.

Всего мы так прожили четыре года, мы либо вместе в библиотеке писали диплом, либо вместе стирали, либо сидели в столовой, но всегда – вместе. Я был очень счастлив.

Вечером он провожал меня на автобусе, но чаще мы вместе шли пешком и были очень рады.

Часто мы гуляли с ним на площади, которая находилась рядом с университетом. Там парни катались на скейтбордах.

Мы садились на скамейку и подолгу наблюдали, как они катаются, господин Чжан не хотел возвращаться, и дело было не в скейбордистах, просто так мы могли дольше побыть вместе.

– Я хочу скорее закончить учёбу, так я смогу каждый вечер засыпать, обнимая тебя, – эти слова я говорил ему много раз, словно моя мечта – засыпать, обнимая его.

Вроде бы все пары хотят делать так, может быть, каждый человек стремится к свободе, а когда он обретает свободу – теряет себя.

Я повернулся спиной к Цзян Чао, он продолжал приставать ко мне, но я не обращал внимания.

Думаю, я не люблю его. Если бы любил, то обязательно хотел бы его. Честно говоря, Цзян Чао хороший парень, может, с ним мне тоже будет хорошо, и мне повезло.

Просто сейчас я никак не могу привыкнуть, не могу обманывать себя, такое счастье я испытывал только с господином Чжаном.

Некоторое время спустя движения за спиной прекратились, я посмотрел на Цзяна Чао – он уже уснул. Я взял одеяло, укрыл его и выключил свет. Я открыл Вэйбо Цзян Чао, там нет комментариев, а в своем Вэйбо господин Чжан оставил новый комментарий: «Очень устал, пойду спать», – это было 10 минут назад.

Перед глазами эти четыре слова, в ушах – храп Цзян Чао, даже не знаю, что я сейчас чувствую.

За те 10 лет, что мы были вместе, я никогда не слышал, как он говорит: «Я устал». Будто у него всегда было так много сил, чтобы работать. Почему же сейчас так, что случилось? А ведь я даже никогда не спрашивал как у него дела на работе, все ли в порядке, не устал ли он?

Может быть, я плохо знаю его, ладно, всё уже в прошлом. Уже слишком поздно.

Хотел оставить ниже комментарий, но не знаю, что написать, надо ли чтобы он знал, что я беспокоюсь о нем? Он выбрал хорошую жизнь, лучше не буду вмешиваться в нее.

Положил телефон на стол, но никак не мог уснуть, в голове повторял его слова «Я устал». Что, в конце концов, заставляет его устать? Устал телом? Или все–таки устал душой? Очень хочу быть рядом и нежно обнимать его.

Положил руку на живот Цзян Чао, представляю, что это господин Чжан, нежно глажу его, как ребёнка, стало казаться, что это точно господин Чжан, и тогда шепчу: «Я люблю тебя».

Пока Цзян Чао не повернулся и не уронил мою руку, я сразу очнулся и понял, что это не господин Чжан. Я посмотрел на потолок и вздохнул.

На другой день, как обычно, пошёл на работу, словно ничего не было.

Ян Чуньцзы появился и сказал мне, что он получил материалы о компании, там все данные и контакты. В документе формата excel были указаны имена, должности, номера телефонов и адреса электронной почты сотрудников компании Сяо Цзиня.

Я выбрал с флешки фото, на которых Сяо Цзинь мастурбировал с другими парнями и отправил по почте сотрудникам его компании. И написал: «Вот, полюбуйтесь, как ваш коллега развлекается в Китае».

И потом я рассмеялся. Да, Чэн Хао правильно говорил, сейчас я – тигр, а не овца. И я обожаю это чувство.

Книга 2. Глава 24

– Я видел твоего бывшего мужа и его любовника на шестом этаже торгового центра, у входа в ресторан морепродуктов, – сказал Ян Чуньзы.

Я пригласил его на обед и первый раз буду угощать. Он очень мне помог, поэтому обязательно следует его отблагодарить.

Ян Чуньцзы по–прежнему имеет привычку назвать господина Чжана моим бывшим мужем. Это уже не важно, важно, что первый раз слушал новости о господине Чжане от другого человека. Первый раз за два месяца Ян Чуньзы сказал, что видел господина Чжана и Ци Ми.

– Тебе должно быть приятно, я увидел их, они вроде бы только что поссорились, один шел, а другой вслед ему кричал, они привлекли много внимания, надо же так опозориться.

Ян Чуньцзы смотрел на меня туманным взором, разве так делают не при влюбленности? Я ощущал не такие острые чувства, как раньше, да ещё и с примесью нежности.

И я спрашиваю:

– А когда ты увидел их?

Как я и предполагал, день совпал с днем, когда в Вэйбо господина Чжана появился комментарий «я устал».

Он часто ссорится с Ци Ми, поэтому чувствовал себя уставшим, конечно, у Ци Ми очень злой характер, никто не сможет его стерпеть.

Устраивать этот фарс с криками в торговом центре – это действительно крайне тяжело для господина Чжана. За 10 лет вместе у нас тоже были скандалы, однако, все разногласия мы решали дома, без посторонних. Господин Чжан всегда держал лицо, никогда не допускал таких неловких ситуаций.

Когда они ссорятся, господин Чжан вспоминает, как ему было комфортно со мной или нет??

– А что ты думал? Люди такие низкие, если ты понятливый и послушный, он устает от тебя, а если любовник орет на него, он не хочет от него уходить. Столько лет гей и все еще не понимаешь такого, ну и ладно, забудь об этом! – сказал Ян Чуньцзы.

Он одной фразой заставил меня прийти в себя. Только что я погружался в радость от ссоры господина Чжана и Ци Ми, а теперь думаю, что даже если они ссорятся, господин Чжан по–прежнему хочет оставаться рядом с Ци Ми, и от этого чувствую еще большую горечь.

– Разве ты не говорил, что встречаешься? Давай лучше поговорим о хорошем.

Притворяется, что не обращает на это внимания, но по выражению лица можно заметить счастье. Не стоит раньше времени делать выводы и принимать твёрдые решения в жизни, пока ты не умер, все ещё может случиться. Ян Чуньцзы мне раньше говорил, что это окружение он видит насквозь: «В мире только два типа мужчин, либо просто с тобой играют, трахаются, либо ты тратишь деньги, чтобы с ним играть, так что ничего более».

Сейчас все же он, наверное, утонул в любовных делах, даже не говоря той самой фразы, можно почувствовать сладость и счастье в сердце.

– Давай ты нам как–нибудь покажешь своего парня, что у него 6 пальцев, что ли? – сказал я.

– В другой раз, кто знает, может, мы завтра расстанемся, и все это уже не будет иметь смысла, – ответил Ян Чуньцзы.

И хотя слова его были в некоторой степени негативными, на душе у меня было радостно. Про себя я помолился, чтобы этот мужчина не навредил Ян Чуньцзы, а то он будет такой же подавленный, как и я.

Возвращаясь домой, перед глазами видел картину, которую описывал Ян Чуньцзы: господин Чжан гневно идет впереди, а Ци Ми позади вопит, как сварливая баба. Вдруг поднялась ненависть к Ци Ми, с какой стати рычит на моего господина Чжана? Но ненависть бесполезна, пусть идут.

Когда приехал домой, Цзян Чао собирал свои вещи, сегодня вечером Сун Кай вернется. Несмотря на отговорки, Цзяну Чао нельзя больше здесь оставаться.

Я помогаю ему собраться.

Цзян Чао вдруг поднимает голову, смотрит на меня с обидой и говорит:

– Чжан Чжэ, «привет», «мой хороший». Ты мне даже слова сказать не хочешь? Я тебе совсем не нужен, что ли?

Для чего лицемерить? Все взрослые люди, это ни к чему.

Всегда думал, что Цзян Чао всё понимает и отношения между людьми рассматривает как игру, но на самом деле, он как ребёнок, серьезно относится ко всему. К сожалению, сейчас я не хочу серьезных отношений, я не верю в наше будущее.

– Можно я пойду домой после ужина? Я уже всё приготовил, хочу с тобой вместе поесть, – говорит он.

Собранный рюкзак жалостливо стоит у кровати, глядя на Цзян Чао, вопреки ожиданиям, в душе огорчаюсь.

– Я уже поужинал с Ян Чуньцзы, наелся до отвала, не хочу, ты сам кушай, у меня еще статья не дописана. Пойду работать, – отвечаю я.

Сижу за компьютером, но на самом деле ничего не пишу.

Цзян Чао один ужинает в гостиной, тихий звук как он пережевывает пищу, для моих ушей, как пытка. Наконец, не сдержавшись, выхожу из комнаты и с улыбкой говорю:

– Твоя еда слишком ароматная, я так упорно занимаюсь фитнесом, хочу похудеть, но не могу сдержаться, и все насмарку.

Он воодушевился, подал мне палочки и сказал:

– Мне нравится, что ты полный, ешь скорее.

Мы съели уже половину, и тут кто–то постучал в дверь, это должно быть Сун Кай. Когда открываю дверь, то не успеваю отреагировать, как получаю удар в лицо, щека сразу же становится горячей, тут же вслед за этим получаю еще одну затрещину.

– Сун Кай, ты с ума сошёл? Ты почему его бьешь?! – Цзян Чао с криком подбегает ко мне.

Неподвижно стоя в стороне, наблюдаю, как Цзян Чао удерживает руки Сун Кая, и как они сцепляются друг с другом. Внезапно понимаю, что все это из–за Сяо Цзиня, Сун Кай должно быть винит меня, что я так жестоко с ним поступил.

– Тебя бросил господин Чжан, псих ненормальный! Те, кто причинил тебе боль – это господин Чжан и эта шлюха, Ци Ми, раз ты такой «крутой», почему не сведешь счеты с ними?! Почему ты не отправил фото их секса в компанию?! Почему бы тебе не взять кухонный нож и не прирезать Ци Ми? С какой стати ты суешься не в свое дело и вымещаешь свои обиды на Сяо Цзине? Отношения между мной и Сяо Цзинем – это не твоё дело, твою мать! Не думай, что ты хороший парень и герой. Ты делаешь это не для того, чтобы помочь мне, а только лишь потому, что тебя бросили! Ты просто бессердечный, твою мать! – Сун Кай дрался с Цзян Чао и одновременно гневно бранил меня.

Я даже рта не открыл, чтобы возразить. Может быть, Сун Кай прав, я думал, что, отомстив, поступлю справедливо. А на самом деле все это – моя темная сущность. У меня не хватило смелости, чтобы нанести удар господину Чжану, а также я не настолько крут, чтобы конкурировать с Ци Ми. Все что я могу, это лишь дать возможность выпустить гнев...

Не знаю, как долго это длится, Сун Кай как будто устал, неподвижно сидит на диване и беззвучно плачет.

Хочу перед ним извиниться. Но не могу, кажется, что бы я ни сказал в этот момент – все будет лишним.

Цзян Чао стоит передо мной, загораживая, как будто опасается, что Сун Кай снова набросится. Я легонько отстраняю его, сажусь рядом с Сун Каем на диван и спокойно говорю:

– Прости, если хочешь бить меня, то бей, главное, чтобы тебе было лучше. Во всяком случае, сделанного не воротишь.

Сун Кай оборачивается и кидается в мои объятья, потом неожиданно начинает рыдать в голос. Его тело бьет дрожь, слезы текут без остановки и быстро пропитывают мою одежду.

– Чжан Чжэ, прости, я дурак, я знаю, что у меня ничего не получится с Сяо Цзинем, а я еще и ударил тебя из–за него! Я виноват, извини меня! Я говорил Сяо Цзинем, он сегодня утром уволился с работы и уехал, и мне тяжело на душе.

Почему я так переживаю за того, кто причинил мне боль? В прежней жизни я был должен ему?!

Нежно глажу его спину, хочу с ним вместе плакать, но сдерживаюсь.

Сколько раз в жизни человек теряет голову из–за любви? Возможно, с первого и до последнего раза так и бывает, а вспомнив это спустя годы, она уже не кажется такой драгоценной?

Книга 2. Глава 25

Через три дня Сун Кай переехал, опять живет вместе с Сяо Цзинем. Он также оплатил вместо него аренду квартиры и взял на себе все расходы на проживание.

Он говорит:

– Сяо Цзинь сейчас очень расстроен, после того как уволился, он даже хотел уехать обратно в Корею, но я не хочу, чтобы он уезжал, пусть ругается и бьёт меня, но всё равно я буду рядом с ним.

Я ничего ему не говорю, потому что это его выбор. Правильно или нет, это не моё дело. Ведь он достаточно взрослый человек, чтобы нести ответственность за свои решения.

– Чжан Чжэ, прости ещё раз, за то, что ударил тебя, но я считаю, что прав, это моё дело. Я сам справлюсь с этим, сейчас я понял, что другой человек не должен помогать мне, – говорил он.

Помогаю ему собрать багаж и провожаю до выхода, а на улице жду с ним такси.

Смотрю на его лицо: такой молодой, но уже не как ребёнок, разве только под ударами судьбы человек может научиться быть сильным и повзрослеть? Такая цена взросления, это не слишком жестоко?

Дождавшись такси, он быстро садится и уезжает. А я еще долго там стою, очень долго.

Потом иду в банк, хочу вернуть деньги господина Чжана. Набираю его номер. И вспоминаю, как раньше трудно было запомнить его.

Окончив университет, мы вместе снимали квартиру. Я всегда приходил домой раньше господина Чжана и слушал музыку, читал книги, ждал, пока господин Чжан, купив продукты, вернется домой, и смотрел как он готовит.

Однажды, уйдя с работы, я обнаружил, что ключи и телефон забыл в компании, хотел позвонить господину Чжану с телефона в супермаркете, но никак не смог вспомнил его номер.

Меня охватил небывалый панический страх, я вдруг осознал, что все, что нас связывает с господином Чжаном – это арендованная квартира и номер телефона, потеряв это в таком большом городе как Пекин, есть ли возможность найти друг друга снова?

Сижу на лестничной клетке и жду, когда увидел господина Чжана, сразу заставил его записать мне свой номер мобильного, рабочий телефон, номер удостоверения личности. Дома, закрывшись в своей комнате, как сумасшедший, долго заучивал эту информацию наизусть.

Сидя за обеденным столом, я быстро написал на память номер мобильного господина Чжана и был очень горд собой. Господин Чжан, глядя на меня, беспомощно улыбнулся и сказал:

– Так нравится быть студентом и зубрить что–то?

– А ты сможешь выучить мой номер телефона? Знаю, что я люблю тебя сильнее, чем ты меня, – ответил я, спровоцированный господином Чжаном. Почему он пренебрежительно относится к результатам моего труда? Хотя выученный номер телефона вовсе не значит, что любви больше или меньше.

Но на самом деле, он всё помнил. Я ещё что–то хотел сказать, но он сразу дал мне свиную отбивную и сказал:

– Кушай, не переживай, если потеряешься, то я тебя обязательно найду.

Раньше я не видел в этом ничего особенного, казалось, что так оно и должно быть, но сейчас, поразмыслив, чувствую печаль.

Я кладу деньги в терминал и нажимаю «Подтвердить», мне сразу становится грустно, что сейчас у нас нет отношений.

Выйдя из банка, отправляю ему сообщение: «Деньги за аренду тебе вернул, посмотри».

Хочу добавить еще несколько слов, но, ладно, не буду, не стоит.

Странно, почему сейчас так тяжело на душе, думал, что если верну его деньги, то смогу начать новую жизнь, но легче не стало.

На самом деле, за совместные 10 лет, я обязан господину Чжану гораздо большим, чем деньги за аренду.

Звоню Ян Чуньцзы:

– Я вернул деньги, благодаря твоей помощи.

У Ян Чуньцзы вроде хорошее настроение, он спрашивает:

– Хочешь вечером вместе со мной поужинать? Ты ведь хотел познакомиться с моим парнем.

– Хорошо, – все равно возвращаюсь домой в одиночестве, встретиться с Ян Цуньцзы и его парнем – не худший вариант провести время.

Договариваемся встретиться на шестом этаже в торговом центре. Я приезжаю пораньше и сажусь почитать журнал. Через мгновение чувствую знакомый аромат, это духи Ян Чуньцзы, поднимаю голову и вижу, что это действительно Ян Чуньцзы, а за ним его парень... Это... Цзян Чао!!!

Все мысли из головы исчезают на несколько мгновений, я не знаю, что сказать, только повторяю про себя: этого не может быть, не может быть...

Затем я вижу сумку Цзян Чао, которую несколько дней назад купил для своего парня Ян Чуньцзы, когда мы вместе гуляли. Итак, его парень – это Цзян Чао? Однако совсем недавно он спал со мной в одной постели!!!

Цзян Чао тоже в большом шоке, улыбка на его лице застыла, неужели Ян Чуньцзы ему не говорил, что мы договорились вместе поесть?

Я перебарываю неуверенность в душе и ослепительно улыбаюсь этим двум: держите от меня секреты, ясно же, что я все узнаю.

Погруженный в счастье Ян Чуньцзы не замечает странное выражение лица Цзян Чао, он уткнулся в меню и, подняв голову, небрежно говорит:

– Тебе, пожалуй, креветки в ананасном масле, чтобы ты не хотел есть в дороге.

Цзян Чао прячет от меня глаза. Почему мне кажется, что на самом деле все это совсем не важно.

Я вспоминаю, что в первый раз мы втроем также ели на шестом этаже, я скрылся в уборной, хотел написать Цзян Чао сообщение, но внезапно получил от него «Ты где? Спаси меня!». Теперь люди за столом все те же, но атмосфера резко отличается.

Действительно превосходно, в самом деле. Без усилий он демонстрирует доброжелательное выражение лица.

– Цзян Чао, ты ни в коем случае не должен обижать мою «сестру», в противном случае я не дам тебе спуску.

Мобильный телефон вибрирует в кармане, я знаю, что это Цзян Чао мне сейчас написал, вижу, как он согнулся, притворяясь, что отвечает по работе, очень смешно. Не хочу смотреть, нет необходимости смотреть сейчас, можно сделать вид, что ничего не происходит.

После ужина Цзян Чао идет в уборную, а Ян Чуньцзы хватает меня за руку и спрашивает, почему я сегодня выгляжу так странно.

– Это последняя попытка, если снова не срастется, то буду жить один до конца жизни, – говорит Ян Чуньцзы.

Сразу сердце сжалось, такой смелый человек, как Ян Чуньцзы, тоже боится поражения. Но все будет еще хуже, если он узнает об отношениях меду мной и Цзян Чао. Что он будет делать тогда?

Хочется сказать несколько слов ободрения, но стесняешься сказать, остается только дождаться Цзян Чао и, улыбнувшись им, попрощаться.

В такси достаю свой мобильный, чтобы посмотреть сообщение, отправленное Цзян Чао.

«Чжан Чжэ, поверь мне, я люблю только тебя. Но я хочу объяснить, почему я с Ян Чуньцзы, просто Ян Чуньцзы очень уязвим, ему нужен кто–то рядом, чтобы заботился о нем. У меня, действительно, сердце разрывается причинять ему боль». Он даже использовал время в туалете, чтобы так много написать.

«Всё в порядке, ничего страшного, позаботься о нем, чтобы с ним ничего не случилось. Я не буду упоминать о наших прошлых отношениях», – отвечаю я.

Выключаю телефон, открываю окно, с трудом дышу, уффф, мне надоел этот город, господин Чжан, Сун Кай, Цзян Чао, Ян Чуньцзы, прощайте.

Сейчас решил, что не буду жить в этом городе.

Если человеческие отношения, это всего лишь арендная плата за квартиру и телефонные номера, то нужно переехать в другое место, поменять телефонный номер и возможно когда–нибудь некогда глубокие чувства исчезнут без следа, и вы почувствуете себя чужими друг другу.

Книга 2. Глава 26

Из аэропорта звоню Сун Каю и говорю:

– Я улетаю.

– Тебе не нужно в командировку? И почему вдруг в другой город? – спрашивает он.

– Я просто хочу попутешествовать, – отвечаю я.

– Чжан Чжэ, ты... вернешься в Пекине? – слова Сун Кая звучат нерешительно, на самом деле он уже догадывается, что, уехав, я больше не вернусь.

С работы я уже уволился, срок аренды квартиры истекает через несколько месяцев, сейчас она пустует, ну и ладно. В этой квартире с господином Чжаном мы прожили много лет, не знаю, как она привыкнет к новому владельцу?

У меня нет багажа, только одежда, здесь ничего не вызывает во мне приятных воспоминаний. Я долго думал, но всё же взял лишь синее банное полотенце, которое покупал господин Чжан. Ведь его использовали и господин Чжан, и Цзян Чао, и сейчас оно выглядит довольно изношенным.

Вылет в 9:10, в 10:30 посадка в аэропорту Даляня, но я не хочу сразу ехать домой, потому что боюсь напугать маму, не хочу, чтобы родные обо мне беспокоились. Сначала встречусь с Чэнь Хао, поживу некоторое время у него, осмотрюсь, попытаюсь найти подходящую работу, устроюсь, а потом поговорю с мамой, объяснив, что переезд связан с переходом на другую работу.

– Ты с Сяо Цзинем? У тебя все хорошо сейчас? – спрашиваю я.

Единственное, о чем я беспокоюсь – что будет с Сун Каем. Он так твёрдо решил остаться с Сяо Цзинем. Волнуюсь, как он будет жить.

– В последнее время он пристрастился играть в азартные игры, постоянно приглашает людей, и они играют в маджонг. Где это видано, чтоб кореец играл в маджонг? Конечно же, он проигрывает. А когда проигрывает, снова хочет играть, и часто ночи напролёт не спит. К счастью, я каждый день рядом, присматриваю за ним, он больше не сходит с рельсов.

Он говорит спокойно, однако я вижу, что Сун Кай переживает. Но я не знаю, что ему посоветовать.

Ладно, у каждого – свой выбор, и надо его уважать. И я выключаю телефон.

Через иллюминатор смотрю на город, в котором я прожил восемь лет, его огни постепенно уменьшаются и гаснут. Внезапно я чувствую, что этот город – словно коробка с лабиринтом, каждый человек пытается найти выход, но постоянно натыкается на глухую стену, возможно считая, что нужно добиваться своей мечты. Ему ничего не остаётся кроме как бороться из последних сил в этой коробке. Единственный способ убежать – улететь, как я сейчас...

Господин Чжан, прощай! В городе, где тебя не будет, я хочу прожить ещё более смело и спокойно. Если говорить о том, с чем я не могу смириться, так это вечеринка нашего десятилетнего юбилея, если бы она состоялась в полной мере, было бы очень здорово. Не хватило всего нескольких часов, чтобы эти десять лет стали самыми лучшими воспоминаниями, действительно, всего нескольких часов.

Внезапно вспоминаю о Ли Тяне, все–таки мне немного стыдно за тот раз, это было действительно чересчур. Мысленно прошу у него прощения. Может быть, есть еще кто–то, кого я обидел? Так или иначе, все это самокопание уже бессмысленно.

Садимся в аэропорту Даляня, выйдя, вижу, что Чэнь Хао уже ждёт меня, он в синей спортивной одежде, машет мне руками.

Вспоминаю последний раз, когда видел его, он сильно изменился, в прошлый раз он был очень подавлен, потому что подозревал, что у него СПИД, но сейчас он просто сияет и выглядит здоровым.

– Тебе давно нужно было уехать из Пекина, что там хорошего? Большой, но как пустыня, – он ведет машину и говорит со мной. Но я ничего не отвечаю, только через стекло смотрю на улицу.

Какая разница между Пекином и Далянь? По–моему, нет разницы, те же здания, дороги, уличные фонари, прохожие.

Через два часа, наконец, доезжаем до его дома. Дверь нам открывает женщина, должно быть, это жена Чэнь Хао. Она представляется сама:

– Я – Ли Сяося.

Чэнь Хао особо не смотрит на жену. В этом мире слишком много странного, такая красивая женщина замужем за гомосексуалистом, уфф!

– Вы пообщайтесь, а я хочу спать, – говорит жена Чэнь Хао и уходит в свою комнату.

Я совершенно не хочу, чтобы она так церемонилась со мной, напротив, даже в мыслях такого не было. Если такая добрая женщина суетится вокруг меня и хозяйничает, я наоборот чувствую себя неловко.

– Тебе нужно учиться курить, ты же мужчина, – говорит Чэнь Хао, сидя на диване и закуривая.

То, что я не курю, подобно тому, что я слабак. Беру сигарету с кофейного столика и неуклюже поджигаю её. Чэнь Хао сразу отнимает мою сигарету и говорит:

– Ладно, не выпендривайся. Давай в душ и спать.

Чэнь Хао сейчас видимо много зарабатывает, у него большой дом, три спальни и гостиная, внутри очень чисто, комфортно, выглядит как дом, в котором живущим людям тепло и радостно.

Выйдя из душа, я заваливаюсь на кровать, включаю телефон, но не знаю с кем связаться, ну и выключаю. Неожиданно дверь открывается от толчка, и в комнату входит Чэнь Хао.

– Моя жена уже спит, не хочу разбудить её, давай сегодня будем спать вместе.

Я не знаю, что ответить. Он видит, как я смущен и смеется:

– Чего ты? Ты думаешь, что я голоден? Не переживай, просто я беспокоюсь, что тебе будет неуютно спать одному на новом месте.

И это он еще говорил, что из овцы я превратился в тигра? По телефону он тогда держался весьма грубо, но сейчас я вижу его перед собой, он как будто неживой, если это и тигр, то только депрессивный тигр.

Он выходит, закрыв за собой дверь и оставив меня в покое, но с осадком в душе. Словно старый я уже умер... Тогда, действительно, нужно ещё больше дорожить своей новой жизнью.

Не хочу больше думать, заставляю себя уснуть. Ночью мне снится много всякого, и хорошего, и плохого, так что на рассвете я просыпаюсь с головной болью.

Когда выхожу из комнаты, дома уже никого нет, только на столе лежит ключ и записка: Еда в холодильнике, если что, позвони мне.

Не хочу есть, голова болит, мне нужно лекарство от головной боли.

Звоню Чэнь Хао и спрашиваю про лекарство. Он отвечает, что лекарства нет, но недалеко от дома есть аптека, можно купить там.

Умываюсь, беру ключ и выхожу из дома. Даляньский воздух очень свежий, глубоко вдыхаю и чувствую, что голова уже не болит.

Спрашиваю у нескольких прохожих, как найти аптеку. Покупаю таблетки, выхожу из аптеки и тут натыкаюсь взглядом на фигуру, которая кажется мне очень знакомой. Человек тоже повернулся и смотрит на меня.

Это... Господин Чжан.

Не могу поверить своим глазам, в моей голове проносится множество мыслей. Замешательство, восторг, паника – все эти эмоции разом теснятся у меня в груди. И наконец, все это преобразовывается в такие простые слова:

– Давно не виделись.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Книга 3. Глава 1

«Давно не виделись».

Так сказал я господину Чжану.

Прежде я много раз фантазировал о том, как мы встретимся с ним где–нибудь. Я предполагал, что он меня увидел, и гордо прошел мимо господина Чжана, не оглядываясь, как незнакомец. Этот поступок не был выражением высокомерия, а напротив – сильного, до сбившего дыхания, напряжения.

Господин Чжан, оцепенев, застыл на месте, затем спросил:

– Ты откуда здесь?

– Ушел с работы, решил развеяться.

Было заметно, что эта встреча стала для него неожиданностью, лицо застыло. Мы не виделись несколько месяцев, господин Чжан, казалось, слегка постарел, верно ли, что все люди стареют вот так неожиданно и вдруг.

Расстояние между мной и господином Чжаном на первый взгляд не превышало двух метров, и вроде бы близки, но все же очень далеки. Не знаю, как долго мы стояли так друг против друга, вдруг господин Чжан сказал:

– Я собираюсь пойти в магазин за покупками, а ты?

– А, я... Я тоже собираюсь пойти в магазин.

Не знаю, почему вдруг сумбурно выдал эту фразу, я совершенно не хотел идти в магазин, я четко намеревался пойти купить лекарство от головной боли, вернуться домой и принять его, но как же теперь поступить? Ничего не оставалось, кроме как развернуться спиной, он пусть идет своим путем, я – своим.

Ничего больше не говоря, господин Чжан пошел вперед, я пошел позади, господин Чжан зашел в супермаркет, я тоже зашел, господин Чжан остановился у стенда с напитками, я остановился неподалеку у стенда с молочными продуктами.

На первый взгляд мы были просто двумя не связанными между собой людьми, которые просто в одно время зашли в один и тот же супермаркет. Продукты, которые мы покупали, были разными, то, на что мы смотрели, тоже было неодинаковым.

В поле моего зрения то и дело попадался господин Чжан, он, похоже, чувствовал это и снова делал вид, что ничего не случилось. Изредка я тоже чувствовал на себе скользящий взгляд господина Чжана и, стараясь быть спокойным, также притворялся, что ничего не произошло.

На самом же деле разве я хотел что–то покупать? Битком набитый супермаркет неожиданно стал таким свободным, словно внутри остались только мы с господином Чжаном, что бы ни хотелось сказать, сделать, я ничего не предпринимал, только знал, что не хочу уходить из супермаркета, хотел только подольше побыть в одном месте с господином Чжаном. Пусть даже это будут несколько лишних секунд, уже хорошо.

В конце концов, господин Чжан пошел к кассе, я взял баночку йогурта и направился следом.

– Посчитайте вместе, – произнес он только, показав на йогурт у меня в руках.

Кассир поднял глаза и удивленно посмотрел, как будто спрашивая: Почему вы двое только что выглядели, как совершенно незнакомые люди?

Я хотел сказать, что не надо, но подумал, что это лишнее и позволил кассиру забрать мой йогурт, отсканировать и поставить к продуктам господина Чжана.

– Положить все в один пакет? – спросил кассир.

– Отдельно! – сразу же отрезал я. Сказав это, я не осмеливался посмотреть в глаза господину Чжану.

Когда мы вдвоем вышли из супермаркета, господин Чжан спросил:

– Куда хочешь пойти?

В это время я мог только сказать, что возвращаюсь домой, разве ему не хочется уйти отсюда? Нас с господином Чжаном уже не связывают никакие отношения. Несколькими днями ранее я перевел ему на карту плату за аренду квартиры, считая себя сильным, я тогда сказал Ян Чуньцзы, что наконец я ничего больше не должен.

Единственное, что сейчас могли сделать два человека, которые ничего друг другу не должны, это пойти каждый своей дорогой.

Я поплелся к району, где жил Чэнь Хао, всю дорогу я уговаривал себя не оборачиваться. Господин Чжан, наверное, приехал в командировку в Далянь? Когда погода становится теплой, количество его командировок увеличивается.

Когда я еще был с господином Чжаном, то жаловался ему: «Ненавижу весну, всеобщее оживление, а ты уезжаешь далеко от меня».

Господин Чжан тогда сказал: «Я хочу часто ездить в командировки, только так ты еще больше будешь скучать и думать обо мне».

Сейчас он уже полностью отлучился от меня.

На сей раз, когда он поедет в командировку, разве Ци Ми не составит ему компанию? Ха, какие два прекрасных человека: жить можно вместе, работать тоже можно вместе, создается впечатление, что они завидная пара.

Я вернулся домой; делать было нечего, и я спросил у Чэнь Хао:

– Как можно дома убить время?

– На книжной полке есть фотоальбом, там много фотографий с поры нашего студенчества, можешь полистать.

Я нашел его – очень толстый фотоальбом, вопреки ожиданиям, Чэнь Хао не забывал старую дружбу. Внутри были фотографии, начиная от старшей школы и до окончания университета, разложенные соответственно по годам. На первой странице размещалась одна большая групповая фотография, на ней все были одеты в спортивную форму, и там не было меня, я не был членом их футбольной команды.

В правом нижнем углу стояла надпись: 2002 год. В то время я еще не был с господином Чжаном.

Я нашел там Чэнь Хао, в то время маленький и худенький парень, если сопоставить, то такой контраст с нынешним толстым и пузатым. Позади него, на удивление, оказался господин Чжан, худой и высокий, он словно возвышался среди других учащихся.

Иногда я тоже стоял на стадионе и наблюдал, как они играют в футбол, обращал внимание, что господин Чжан, который старше меня на один курс, хотя и не был особенным мастером игры, но казался очень сильным и агрессивным. Как жаль, что на весь стадион только он один герой.

Однажды он неожиданно направился ко мне, стянул насквозь пропитанную потом футболку и кинул мне в руки: «Потом вернешь мне».

Затем, обнаженный вернулся на стадион, на теле отчетливо прорисовывались линии мускул, я завис, смотря на него.

Футболка у меня в руках была влажная, воспользовавшись тем, что люди не обращают на меня внимания, я поднял и понюхал ее, вопреки ожиданиям я не почувствовал отвращения.

«Держи!» – после окончания соревнований подал он мне непонятно откуда взявшуюся бутылку минеральной воды «Nongfu Spring», это была благодарность за хранение его одежды.

Я вернул ему футболку, однако он не торопился одеваться, а подошел к месту для умывания рядом со стадионом, открыл кран, набрал воды в рот и выпил. Придурок, раз уж хотел пить, зачем было отдавать воду мне?

Я подошел к нему и вручил бутылку, сказав: «Пей это».

Неожиданно он рассмеялся, обнажая ровные красивые зубы, капельки воды медленно скользили с его волос по лицу, солнечный свет, преломляясь в них, сверкал и слепил глаза.

Как могло так получиться, что такой красивый, такой приятный парень начал встречаться со мной?

Впоследствии я спросил господина Чжана: «Почему ты хотел, чтобы я подержал твою одежду?»

Он дал мне много разных вариантов ответа, непонятно, что из них было правдой, а что ложью. Жизнь была такой счастливой, что не было желания спорить и препираться тогда.

Я не хотел продолжать смотреть, поэтому закрыл фотоальбом, подошел к окну и замер.

Чем занимается господин Чжан в эту минуту?

Объясняет клиенту новую разработку программного обеспечения их компании? Или прогуливается с Ци Ми где–то в городе? Их ссора уже давно закончилась.

Я вернулся в гостиную, взял со стола йогурт и сразу вспомнил только что сказанную господином Чжаном фразу «Посчитайте вместе», сорвавшуюся у него с языка по привычке.

Много ли прошло времени с того момента, когда я привык, что господин Чжан полностью оплачивает все? Сейчас такое дело можно считать просто случайностью или удачей.

Я сунул йогурт в холодильник, не желая пить его, и лег на кровать, тоскливо включив телефон. В Вичате была одна заявка на добавление в друзья... Чжан Нань.

Господин Чжан хочет снова добавить меня в друзья? Я... Хочу ли я принять заявку?

Книга 3. Глава 2

Чэнь Хао пригласил меня на барбекю из морских деликатесов. Его жена, скучая, сидела рядом и играла на телефоне.

– Во что играешь? – вежливо поинтересовался я.

Она подняла телефон и показала, но я так и не разобрал что там, потом вернулась к игре.

Если так подумать, за столько лет у меня было очень мало контактов с женщинами, что за вид эти женщины? Я не понимаю.

Я только лишь задумался, почему между Чэнь Хао и его женой не чувствуется близких отношений? Даже если Чэнь Хао гей и не может притворяться, что любит женщину, то почему реакция Ли Сяося – тоже чрезмерное безразличие, разве так называемый святой дух супружества такой?

На встрече мы ничего не говорили, барбекю, несомненно, было вкусным, только вот настроения лакомиться этими деликатесами не было.

– Как думаешь, мои короткие волосы выглядят уродливо? – неожиданно спросил я у Чэнь Хао. Сидевшая рядом Ли Сяосяо казалась застигнутой врасплох, не ожидая такого вопроса. Да, эта тема для разговора оказалась внезапной.

Десять минут назад я получил сообщение в Вейчате, оно было от господина Чжана: «Все–таки мне нравится твой прежний облик, короткие волосы как–то непривычны».

Разве мог еще оставаться интерес к еде? Одним махом я сдвинул фокус на свои собственные волосы, как жаль, что в руках не может появиться зеркало, чтобы сравнить длину волос теперь.

– Чего вдруг тебе пришло в голову подстричься? Почему изменил облик на непривычный для господина Чжана? Ты непрерывно винишь себя, сам не знаешь, кого слушать.

Слова, сказанные Чэнь Хао, действительно превосходные, ха, мужчина изначально должен был иметь короткие волосы.

Я опомнился, произнес «угу» и больше ничего не сказал.

Взял один кружочек твердого прожаренного морского гребешка, он оказался обжигающим, но я не чувствовал боли.

––––

Срок заявки на добавление в друзья от господина Чжана к вечеру истекал.

Внутри не было сильной психологической борьбы, я просто кинул телефон поблизости, не хотел смотреть его и не хотел связываться.

Я лежал на кровати и перелистывал книгу, довольно увлекательную, был даже кусочек сюжета, шокирующий до слез, я сочувствовал герою романа, думая про себя, что это же всего лишь роман, не более.

Позвонил Чэнь Хао:

– Давай встретимся, поедим барбекю.

Нажав отбой, я не сдержался и открыл Вейчат, снова мельком посмотрел на имя господина Чжана.

К чему столько думать об этом, разве после расставания мы не можем остаться друзьями? Специально избегая этого, я, напротив, выгляжу еще более мелочным.

Когда же вспомнил и обдумал его сообщение, то разозлился. Я уже не твой человек, и в том, какую я оставляю прическу, как меняю облик, мне нет необходимости считаться с твоим вкусом. То, к чему ты привык, однажды изменится на непривычное. Например, после того как ты бросил меня, некоторые непривычные для меня вещи стали привычными, вот и все.

––––

После еды Чэнь Хао предложил пойти в караоке, Ли Сяося сказала, что она устала, хочет вернуться домой и лечь спать.

– Тогда вызови такси и езжай, не нужно меня ждать.

Абсолютно никакого проявления мягкости к жене; познакомившись с такими супружескими отношениями между Чэнь Хао и Ли Сяося, я получил очередной опыт.

– Может, это плохо? Это не повлияет на ваши чувства? – спросил я, сидя в машине Чэнь Хао.

– Не принимай близко к сердцу, – стекло автомобиля открылось наполовину, он стряхнул пепел с сигареты и не пожелал откликнуться на мое внимание к ним.

Мне стало неудобно снова говорить на эту тему, я развернулся и стал смотреть в окно.

Будет ли у меня в дальнейшем свое место в этой городской жизни? Похоже, я совершенно не подготовился к этому. Квартира, работа, отношения, будущее – это все нереальные задачи, целиком и полностью не имеющие плана.

Дожив до 28 лет, я неожиданно попал в это меняющееся и неопределенное положение, я хочу сказать, разве это не забавно?

Вдруг я почувствовал вибрацию, достал телефон, снова господин Чжан: «Что сейчас делаешь?».

Что это значит? Почему вдруг скука достигла такого предела? Разве в этой командировке Ци Ми не сопровождает его? Тогда должны быть другие способы разогнать скуку, к чему вот так тревожить мою жизнь?

«В дороге, компанией собираемся петь в караоке».

Нарочно сказал про компанию, чтобы казалось, что моя жизнь проходит весело.

Ответа не было, неожиданно во мне родилось разочарование, то и дело я брал телефон и проверял Вейчат. Потом снова выключал.

– Еще помнишь Ван Хунцзюна? – заговорил Чэнь Хао. – Тот, из 6–ой группы? Таким мощным и сильным он вырос.

С усилием я припомнил, кажется, осталось что–то в голове, кажется, из–за проблем с первой любовью его фотографию приклеили на доску объявлений, и он был раскритикован директором на собрании.

– Он тоже гей, можешь себе представить? А во время учебы еще и чуть не обрюхатил девушку.

Я был слегка изумлен, но не более, геи изначально очень специфичный вид, а если один гей смеется над другим – это противоречит здравому смыслу, разве это не похоже, что ты надсмехаешься сам над собой?

– Он нашел себе мальчика, жил с ним полгода, потратил на него кучу денег, и вот однажды тот исчезает, оставив лишь записку: спасибо, что заботился обо мне эти полгода. Заодно забрав с собой все ценные вещи из квартиры, включая сбережения на карточке. И только когда мальчик исчез, он, наконец, осознал, что помимо имени и номера телефона, он ничего не знает о нем. Как много ужасающего между двумя людьми.

Закончив говорить, он снова достал сигарету и закурил.

Я не знал, что сказать, это не что иное, как негативная история, имеющая отношение к геям. Услышав её сейчас, я почувствовал оцепенение, но не сочувствие и совсем не жалость.

Мобильник снова задребезжал, все–таки господин Чжан ответил: «Не хочешь выйти ненадолго?».

Внезапно меня пробрал смех. Господин Чжан, что за махинации ты проводишь, где же прошлая решительность, неужели Ци Ми все поглотил?

«Уже поздно, оставь» – легко ответил я, чувствуя себя высокомерным показушником, который все–таки добился своего.

– Настаиваешь попеть? Какой смысл в том, что два человека будут петь в караоке? Давай найдем бар и выпьем, – сказал я Чэнь Хао.

Не знаю, почему я вдруг так захотел напиться. Во всяком случае, у меня совершенно нет идей о будущем, так что лучше всего бестолково провести это время.

В детстве я изо всех сил старался быть послушным мальчиком, хорошим учеником. Повзрослев, снова стал покорно слушающейся женой господина Чжана, разве не пришло время для бунтаря внутри меня?

Чэнь Хао развернул машину и поехал в другое место, на полпути я снова получил сообщение от господина Чжана: «Выйди ненадолго, я лишь на немного задержу тебя».

Не вникая в сообщение, я положил телефон в карман и стал вести шутливый разговор с Чэнь Хао.

Мы соревновались, кто кого перепьет и, смешивая вместе разный алкоголь, весело выпивали. Затем стало невмоготу, пока я, наконец, не вломился в уборную, где меня выворачивало раз за разом, и слезы катились из глаз.

В винном угаре я отправил сообщение господину Чжану: «Чжан Нань, я ненавижу тебя! Я, блядь, всю жизнь буду ненавидеть тебя!»

Книга 3. Глава 3

Я свалился на кровать, вспоминая, что прошлый раз, когда я так напился, был восемь лет назад.

После окончания школы, как я и хотел, мы с господином Чжаном вместе поступили в Пекинский университет. В тот же день мы отправились в путь на поезде, перед отъездом мы поели пельмени в маленькой кафешке вблизи железнодорожной станции Даньдун.

– Выпьем немного? – указал господин Чжан на пиво, стоящее сбоку в шкафчике, и посмотрел на меня с вызовом.

В конце концов, я никогда раньше не пил, казалось бы, я не рискну пить словно за двоих. Я одновременно пил и мечтал о студенческой жизни, этот знакомый и такой далекий город превратился в колыбель наших сплетающихся надежд и фантазий.

Не знаю сколько в итоге я выпил, однако голова шла кругом, я шел позади господина Чжана, мы сели в поезд, отыскали свои места, жесткие сидячие.

Поезд только–только тронулся, как в желудке замутило, и я выблевал все, что только что съел и выпил, в битком набитом поезде поднялась паника.

В голове было мутно, сил не было, я сидел на своем месте и смутно видел, как господин Чжан беспрестанно просит прощения у окружающих пассажиров, он побежал к кондуктору и взял швабру, чтобы навести порядок, затем влажным полотенцем помог мне вытереть остатки еды с лица.

После этого я отключился.

Из Даньдуна в Пекин идет поезд К28, он отравляется вечером в 6.30, весь путь занимает 14 часов, а прибывает на рассвете.

Незадолго до прибытия я проснулся и обнаружил, что лежу калачиком, заняв два места, поискал господина Чжана, он стоял в стороне, подпирая рукой голову, и дремал.

Господин Чжан уступил мне свое место, а сам всю ночь провел на ногах.

– В школе ты был таким воспитанным и хорошим учеником, как можно было так опозориться? – я услышал бубнеж над ухом и, хотя это была насмешка надо мной, однако я почувствовал тепло. Кроме господина Чжана никто иной из попутчиков, которые постоянно сменяются в поезде, не мог знать, что я был пьян.

Это была моя первая дальняя поездка, и поскольку господин Чжан был рядом, не было ни малейшего страха.

Поезд прибыл, толпа людей начала пробиваться наружу, господин Чжан громко крикнул: «За мной!». Одной рукой взял багаж, другой крепко схватил меня и, как бы окружающие люди ни толкались и не налетали на нас, до самого конца не отпускал мою руку.

У меня было предчувствие, что здесь наш будущий дом.

Выйдя со станции, мы спустились по указателям вниз, и тогда я вдохнул полной грудью. На мое плечо легла рука, он смотрел на меня глазами, полными решимости.

В то время слова «потом, в будущем» были словами, которые позволяли предаваться мечтам. Сейчас же, напротив, мне кажется, что, если бы этих «потом, в будущем» было меньше, было бы намного лучше.

Кто–то растолкал меня, это был Чэнь Хао, он подал мне стакан воды с медом:

– Выпей, станет легче.

Я взял стакан и отставил, сказав:

– Вчера я купил йогурт, он в холодильнике, выпил его?

– Сяося вчера вечером выпила, она не знала, что это ты купил.

Случившееся было таким несерьезным, однако это заставило меня разозлиться. Тот йогурт купил мне господин Чжан, я еще не отказывался выпить его!

Ах, ну хватит.

Просто забудь об этом, если подумать, это не более чем бутылочка йогурта, которую мимоходом господин Чжан помог купить, к чему мне принимать это так близко к сердцу?

Я встал с постели, голова все еще болела, выпил медовую воду и пошел в ванну принять душ.

Проходя мимо мусорного ведра в гостиной, я опустил голову и мельком посмотрел туда: пустая бутылочка из–под йогурта спокойно лежала внутри. Взгляд задержался на несколько секунд, потом я поднял голову и продолжил идти.

– Нужно мне отпрашиваться с работы сегодня, чтобы остаться с тобой дома? – громко спросил Чэнь Хао, стуча в дверь ванной комнаты.

– Я в порядке, не беспокойся, иди на работу.

Теплая вода стекала с макушки вниз по телу, я наконец полностью пришел в себя. На самом деле несколько минут назад я уже принял решение пойти на станцию, купить билет и вернуться домой.

Не привыкший к такому квартированию в чужом доме, я не мог долго терпеть эту временную аренду, словно болезнь, которую человек не в силах стерпеть.

Кроме того, я еще обещал матери, что после Нового года вернусь и навещу ее, задержавшись немного дома, подумаю о своем будущем, разберусь во всем и приму решение.

Я вытер волосы насухо, вернулся в комнату и взял телефон, чтобы прослушать голосовое сообщение, которое вчера прислал господин Чжан.

Почти рыдающий голос звучал так незнакомо, он произнес: «Ах, человек, которого ты ненавидишь, это, действительно, я?» Почему после этой истерии я все же не получил воображаемое освобождение?

Я оделся, собрался немного развеяться, а потом пойти на вокзал и купить билет.

Завибрировал телефон, сообщение от господина Чжана: «Сегодня вечером я возвращаюсь в Пекин, действительно не хочешь увидеться?».

Господин Чжан, несколько часов назад получивший сообщение «Я тебя ненавижу», вот так, как ни в чем не бывало присылает мне сообщение. Как будто вчера ничего не произошло.

Я снова зашел в ванную, посмотрел в зеркало, потом впервые воспользовался глиняной маской, придал волосам аккуратную форму, легонько вбил в опухшие веки холодную воду, чтобы снять отеки. Затем одел куртку, взял телефон и вышел.

И в Макдональдсе недалеко от работы Чэнь Хао случайно встретился с господином Чжаном.

Рабочий день, 9 часов утра, в Макдональдсе никого не было, господин Чжан был одет в синее пальто с красноватым оттенком, выглядел он подавленно.

– Садись, я помогу тебе.

Какая знакомая картинка, в который раз я уже сижу вот так в Макдональдсе и смотрю на силуэт господина Чжана, делающего заказ, жду, когда он возьмет его, а потом повернется и повернется ко мне своим улыбающимся, словно лучик света, лицом. Такие дни приблизительно похожи на вчерашний.

Не нужно стоять в очереди, ну и хорошо.

С искрящимся лицом он уже возвращался с подносом еды, вручил мне бургер с яйцом и сыром и стакан Колы.

Мой взгляд упал на Колу, мы прожили вместе десять лет, каждый раз это был апельсиновый сок или кофе со льдом, никогда он не разрешал мне пить Колу, не так давно мы расстались, а он уже забыл?

В душе сразу похолодело, я утешал себя, что мы уже не влюбленная пара, ни к чему запоминать привычки.

Однако он словно понял изменения в моем лице и неожиданно сказал:

– Цзян Чао сказал мне, что на самом деле ты любишь пить Колу.

Я не решался поднять глаза на господина Чжана, он все–таки знал о моих делах с Цзян Чао, но не стал оставлять сообщение в его Вейбо, наверное, считая, что в этом нет необходимости.

Этот замысел, которым я хотел напустить ему пыль в глаза, неожиданно показался жалким.

– На самом деле...у нас ничего нет, – сделав глоток, медленно проговорил я, эти несколько слов были произнесены бессильно.

– Когда он сказал мне, я еще не верил, потом я увидел в его блоге опубликованную фотографию и тогда поверил. В те дни я чувствовал себя, словно безжизненный призрак, и сам воспринял это как иронию. Цзян Чао очень хороший, вы... должны быть вместе.

Услышав последние слова господина Чжана, я внезапно разозлился, стакан был полон больше, чем на половину, я поднял руку и выплеснул все ему в лицо. Теперь красивое чистое лицо Чжана вмиг превратилось в мокрое, по которому стекали грязные слезы.

Книга 3. Глава 4

Господин Чжан вышел из уборной, восстановив опрятный вид, однако остались несколько еле заметных пятен на белой рубашке, которые он не заметил.

– Пойду и снова принесу тебе стакан, ты все еще не пил.

У него был спокойный тон, когда говорил о коле. Сказав это, он обернулся и пошел прямо за заказом. Не знаю, показалось ли мне, но шаги господина Чжана были медленными, как будто он внезапно состарился.

Внезапно я почувствовал сожаление, этот мужчина, которого я любил столько лет, узнал, что я был вместе с Цзян Чао, будет ли он переживать?

После расставания двух людей, они действительно становятся врагами?

Он вернулся, поставил передо мной стакан колы, словно говоря: если хочешь, можешь снова плеснуть в меня.

Мы смотрели в окно, не осмеливаясь смотреть друг на друга. Пара влюбленных проходила мимо окна, на вид очень молодая, шумная и беззаботная. Я не смог сдержаться, легонько вздохнул.

– Почему ты ушел с работы? Есть какие–либо планы?

На удивление, он задавал вопрос таким тоном, как будто мы все еще были вместе.

Когда мы были с господином Чжаном, он часто спрашивал меня таким тоном.

Например, когда в торговом центре я брал одежду странного фасона, чтобы примерить, он сразу же спрашивал: «Зачем тебе это примерять? Как мужчина может носить подобное?»

Когда я ему на ухо кокетливо сказал, что думаю о том, чтобы подстричь волосы, он опять спросил: «Зачем менять прическу, чем эта плоха?».

Постепенно я начал наслаждаться этим жестким и нежным вопросом, как будто имею удивительное чувство принадлежности кому–то в таком большом мире, и только он один имеет право вмешиваться в мою жизнь.

– Хотел сменить обстановку... Да, я теперь беру интервью для журнала, предыдущая работа была скучна, только чтобы как–то скоротать время, не хочу провести так всю жизнь.

– В интервью этого духовного учителя, по–моему, все беспросветная ложь о том, что самое главное в жизни людей – это отправиться на поиски себя, это занятие не имеет смысла.

– Удивительно, журнал вышел только несколько дней назад, я ни с кем не разговаривал об этом, как ты его увидел? Случайно? Или специально искал?

Опустив голову, я выпил колу, затем впихнул в рот бургер с яйцом и сыром. Я не был голоден, просто не хотел разговаривать, поэтому искал, чем бы занять себя.

– Во время учебы я завидовал твоему литературному таланту, за каждый экзамен и сочинение у тебя всегда была высокая оценка. Теперь это пригодится. Это очень хорошо. О, да, кстати, жена коллеги работает в журнале и скоро возвращается в Пекин, если хочешь, я могу познакомить тебя с ней.

Возвращаться в Пекин? Я все еще планирую вернуться?

Первоначально непоколебимое решение уехать, внезапно стало колебаться.

Господин Чжан все еще расспрашивал о моей жизни, все, что я писал за последние дни, оказалось напрасным.

– Когда придет время, поговорим еще раз.

В конце концов, я не сразу отказался, при этом обвиняя себя в том, что такой мягкотелый. Неужели твердость характера – это та вещь, которая в конечном счете имеет какую–либо ценность?

Как раз, когда я хотел заговорить, зазвонил телефон господина Чжана, это было сообщение в Вейчате.

Подняв телефон, он взглянул на меня, приложил его к уху, чтобы услышать сообщение. Он не хотел, чтобы я услышал его, это нормально.

Однако, кажется, он не успел переключиться на режим телефонной трубки, и раздался резкий голос Ци Ми. В Макдональдсе было слишком тихо, голос Ци Ми усилился и стал более отчетливым. Каждое слово, словно радиовещание, передавалось очень четко.

– Ты вышел, чтобы купить завтрак, почему так долго? Немедленно возвращайся, еще нужно собрать вещи!

Наблюдая за выражением лица господина Чжана, внезапно я признал, что он очень милый, он смущен и хочет притвориться спокойным, все это вернуло его в то время, когда он был ребенком.

На самом деле он все еще вместе с Ци Ми, до этого я только предполагал, но теперь я получил ответ.

Вдруг я вспомнил, что со вчерашнего до сегодняшнего дня, когда он отправлял мне сообщения в Вейчате, промежуток времени был немного странным. Внезапно понял, что он избегал Ци Ми, тайком отправляя мне сообщения.

Почему так сложно? Раз уже он с Ци Ми, то какой в этом смысл – видеться со мной тайком?

Перед глазами мелькнули картинки прошлого вечера, получив мои истеричные сообщения в Вейчате, он занимался любовью с Ци Ми и не смог найти удобного момента отправить ответ?

Эта картина, действительно... забавная.

– Ничего, иди первым, я еще посижу, не заставляй его волноваться, – я продемонстрировал широкую улыбку, как раньше, такую же изящную. Почему бы не улыбнуться ему с нежностью? Дожив до 28 лет, немного актерской игры мне не помешает.

Я наблюдал за господином Чжаном, он повторно сделал заказ, на сей раз не для меня, а завтрак для Ци Ми, потом помахал мне и вышел из Макдональдса.

Я словно услышал звук падения с обрыва – «бах», но на самом деле это фантазия.

Всего секунду я питал большие надежды, что господин Чжан положит телефон и твердо скажет: «Пофиг, я остаюсь с тобой». Прекрасно понимаю, что это просто фантазия, но не могу не думать об этом, чувствую себя каким–то нервным.

Не знаю сколько времени я просидел в одиночестве в Макдональдсе, пока решил уйти, поехать на вокзал и купить билеты.

Прежде чем я вышел, завибрировал телефон, в душе я надеялся, что это господин Чжан, но это было очень длинное сообщение от Цзян Чао.

«Чжан Чжэ, я только что узнал, что ты уезжаешь из Пекина, если причина во мне, мне очень жаль. Я, действительно, не хотел тебя обидеть. Есть вещь, которую я не говорил тебе. На самом деле, когда мы собирались вместе, Чжан Нань расспрашивал меня, и это он сказал мне, что ты любишь добавлять петрушку, когда ешь суп. Также сказал, чтобы я хорошенько заботился о тебе. Я не смог рассказать об этом, боясь, что ты снова будешь думать о нем. Я был эгоистом, прости. Я не знаю, вернешься ли ты в Пекин или нет, так или иначе я хочу тебе сказать, что ты мне действительно нравишься».

Глядя на мобильный телефон, я рассмеялся, что это за жизнь, к чему ей быть такой смешной?

В тот вечер Чэнь Хао договорился с Ван Хунцзюном пойти поужинать.

Мы много лет не виделись, в годы учебы этот мрачный, крупный мужчина выглядел немного грязным мальчиком. Теперь же – это зрелый, женатый, среднего возраста человек.

– Ты изменился, я помню, когда мы учились, ты был таким же застенчивым, как девочка, – так Ван Хунцзюн сказал мне, и я не мог не вспомнить себя в старшей школе, похоже, что воспоминания могут быть действительно страшными.

– Я слышал, что в Пекине очень дорого? Несколько лет назад я планировал отправиться в Пекин, чтобы развиваться, но там у меня не было хороших знакомых. Я отбросил эту идею, не зная, как быть дальше.

Ван Хунцзюн, в конце концов, стал дантистом, профессия звучит красиво, но не соответствует его внешности.

– Я снимаю дом в Пекине, контракт еще не истек, если хочешь, то можешь пожить там.

Не знаю почему, но я хотел немного помочь Ван Хунцзюну, наверно из–за того, что Чэнь Хао рассказал слишком грустную историю, рождая во мне сочувствие к нему.

– Иначе вы двое попросту будете вместе брошены, это так печально, – Чэнь Хао шутил, однако эта фраза ранила двух людей, атмосфера сразу стала напряженной.

Съев половину ужина, я получил сообщение в Вейчате, от господина Чжана: «Я уехал, надеюсь, вернувшись в Пекин, смогу встретиться с тобой».

Это короткое предложение заставило меня растеряться.

Надо ли возвращаться в этот город? Я не сразу вернулся домой, разве не потому что идее об окончательном отъезде не достает решимости?

Господин Чжан, видимо, где–то спрятался, и отправил мне сообщение в Вейчат?

Обязательно нужно хорошо спрятаться, чтобы Ци Ми не обнаружил, только так будет правильно.

Книга 3. Глава 5

Через два дня я отправился домой.

В прибрежный городок, расположенный между Далянем и Даньдуном, если отправиться из Даляня, дорога займет три часа.

Накануне отъезда из–за плохой звукоизоляции я в первый раз услышал звуки секса Чэнь Хао и его жены. Ли Сяося стонала очень странно, с самого начала ее стоны были надрывными, как будто в любую секунду может кончить. Интересно, Чэнь Хао со своей женой во время занятия любовью действительно испытывает удовольствие?

Когда гей занимается сексом с геем, которого он не любит, это приносит только страдания, но, если он занимается сексом с полом, который ему не нравится, разве это не еще большие мучения? Нет смысла узнавать об этом, это просто произвольное умозаключение.

Эта супружеская жизнь Чэнь Хао, похоже, тоже тяжка, возможно, если люди будут выбирать отношения самостоятельно, таким образом они, по крайней мере, будут выглядеть счастливыми.

Чэнь Хао пришел на станцию чтобы проводить меня, Ван Хунцзюн тоже пришел. Они вдвоем составили мне компанию, мы молча сидели и скучали.

На станции Чэнь Хао неожиданно сказал:

– Чжан Чжэ, найди женщину, нормальный мужчина должен следовать по этому пути.

Я не ответил, лишь улыбнулся и, развернувшись, пошел к перрону предъявить билет на проверку.

Является ли «нормальным мужчиной» тот, кто берет в рот член другого и все равно неизменно повторяет, что хочет вести нормальную жизнь? Не устает ли он от этого?

Поскольку день не выходной, автобусы не переполнены, рядом две девушки громко болтают, они говорят на знакомом родном диалекте.

Кажется, эти две девушки работают в Даляне, и они отправились домой на празднование дня рождения своей матери.

Наблюдаю за этой нормальной жизнью, на их лицах были настоящие улыбки, это заставило меня почувствовать стыд.

Я позвонил матери и с улыбкой спросил:

– Угадай, где я сейчас?

Мать потеряла дар речи от волнения и, узнав, что я возвращаюсь домой, сказала, что старый господин Чжан с радостью приготовит еду, мои любимые цзяоцзы с квашеной капустой, и как только я сойду с поезда, то смогу отведать их.

Я хотел сказать, что сейчас на самом деле я не люблю цзяоцзы.

В новогодний сочельник господин Чжан понес их Ци Ми, с того момента во мне зародилось отвращение к цзяоцзы. Как будто неожиданно брошенная граната, которая в любой момент может уничтожить мою жизнь.

Но я все равно ел, не переставая хвалить мастерство отца в готовке, которое улучшается с каждым разом.

Мама совсем не изменилась, это сделало меня счастливым. Только после ужина вдруг разрыдалась, испугав и заставив нас подскочить.

– Почему ты так исхудал, так сильно устаешь?

Это на самом деле меня растрогало.

Внезапно мне стало неудобно. В этом мире беспокоится и переживает обо мне лишь семья, даже просто из–за того, что я немного изменился. И мне кажется, нужно держать с ними дистанцию, из–за опасения, что они смогут проникнуть в мою жизнь. Если они узнают, что я люблю мужчин и что в этой жизни я не смогу жениться и иметь детей, то сколько слез они прольют?

– Потеря лишнего веса, ежедневные занятия фитнесом – это и есть путь к здоровью.

После того как успокоил маму, я вытащил из сумки купленную косметику и отдал ей, также отдал отцу две пачки сигарет.

Оказалось, он бросил и некоторое время не курил.

– Старый Чжан оставил курение в прошлом.

– О... правда?

Я был ошеломлен и чувствовал смущение. Старый господин Чжан бросил курить, как я мог не знать этого?

За последние несколько лет моя забота о них, оказывается, была так мала.

В тот вечер я составил компанию двум пожилым людям за просмотром телевизора. Обычно я не люблю смотреть телевизионные программы, поэтому притворился заинтересованным и оживленно обсуждал увиденное.

Внезапно зазвонил мой мобильный, это оказалось сообщение из Jackd.

Неужели в этом отдаленном городке также есть люди, которые используют эту удивительную вещь, чтобы договориться о встрече для секса? Это замечательно.

На самом деле это было приветственное сообщение, на аватарке молодой парень по имени Бао Тай. Он написал: «Откуда Вы? Никогда не видел Вас».

Ответил: «Пекин. Дом здесь». После этого он поддержал беседу несколькими фразами: «23 года, не окончил старшую школу, работаю кассиром в супермаркете, два года назад обнаружил, что я гей».

На следующий день договорились встретиться, чтобы просто поговорить. В этом городке непросто встретить гея.

Согласился, поскольку так или иначе, я собирался пожить дома еще некоторое время. Товарищи по школе были разбросаны по разным городам, в этом городке, не считая воспоминаний, мне все чужое.

Перед сном мама внезапно постучала в дверь и, войдя, спросила:

– Привык к подушке? Подушку, на которой ты прежде спал, я убрала в шкаф, и там она покрылась плесенью, пришлось дать тебе новую.

– О, все в порядке, с плесенью нужно выбросить.

Однако ночью мне плохо спалось.

Я по–прежнему спал на той же кровати, что и в детстве, даже одеяло осталось прежним, поменяли только подушку, все остальное осталось неизменным.

Вещь, лежавшая долгое время, может заплесневеть, это судьба, от которой не уйти.

На следующий день, встав и поговорив с матерью, я вышел, чтобы навестить матушку Нань Наня.

На самом деле, это был просто предлог, чтобы встретиться с Бао Таем в интернет–кафе в центре города.

Мать сказала, что матушка Нань Наня больна, сейчас она в больнице, у нее был инсульт, но за последние дни она пошла на поправку.

– Как такое могло произойти? Почему вы не сообщили господину Чжану об этом?

Если он узнает, то будет волноваться в командировке, и вместе с Ци Ми они вернутся в Пекин.

– Не сообщили, боясь, что он будет беспокоиться. Тетя Нань Наня помогает в больнице. Вам и так трудно, это семейное дело, чем меньше мы вам рассказываем, тем меньше давления.

– В чем логика? Таким образом, мы будем только больше беспокоиться! – я выкрикнул эту фразу неожиданно для себя, а затем подробно расспросил про больницу и выбежал из дома.

Назначенную встречу с Бао Таем пришлось отменить.

Я вышел из машины, встал возле входа в больницу, только тогда и пришел в себя.

«Я... взволнован, ого! Заболевший не кто–то из моей семьи, а только... мама моего бывшего парня».

Но все равно взял фрукты, спросил на стойке регистрации номер палаты и пошел туда.

В больничной плате стоял резкий запах дезинфицирующего средства, этот запах заставлял переживать людей.

Сейчас в этой больничной палате, наверное, есть люди, которые не желают покинуть этот мир. А также люди, которые плачут, навещая родственников, надеясь, что близкие смогут вернуться домой. Не решаюсь много думать об этом, это действительно страшно.

Мама господина Чжана лежала, опираясь на спинку кровати, она выглядела немного уставшей. Очевидно, она не ожидала увидеть меня и через силу улыбнулась мне.

– Ты более преданный, чем наш Нань Нань, ты обязательно вернешься и навестишь, а он всегда говорит, что занят. Зарабатывает деньги, чтобы купить дом. Образ мыслей молодых людей мне непонятен. Зачем покупать дом так далеко? Очевидно же, что его дом здесь.

Я хотел успокоить матушку Чжан несколькими словами, однако не знал, что сказать, просто взял мандарин и начал чистить его от кожуры.

– Тетушка, ешьте фрукты.

Руки матушки Чжан чуть–чуть дрожали, на моих глазах выступили слезы, но я их сдержал.

Книга 3. Глава 6

Три дня подряд каждый вечер я приходил в больницу, навестить матушку Чжан. Тетушка господина Чжана сказала:

– То было самое лучшее время для психического здоровья матушки Чжан.

Мама немного ревновала:

– Никогда так не заботился о собственной матери, вернулся на несколько дней и в больнице проводишь больше времени, чем дома.

Я знал, что она просто говорила, не подумав, от природы у нее был добрый и сердечный характер, она совсем не умела спорить и придираться.

– Нань Нань уделял мне много внимания в Пекине, сейчас же я подменяю его и забочусь о его маме, это вполне естественно.

Только сказав так маме, я, наконец, осознал, что уже расстался с господином Чжаном. Я привык говорить только хорошее о господине Чжане, кроме того, иногда мог намеренно приукрасить, словно вылепливал прекрасный образ господина Чжана для других людей, тут же чувствуя прилив гордости.

Я спрашивал себя: поступать таким образом, разве это не помешательство? Ответ был положительным, я чувствовал, что это так. Лучше всего молчать об этом, господин Чжан не должен знать этого, так будет лучше.

Вчера, после обеда, перед тем как пойти в больницу, я встретил Бао Тая на входе в интернет–кафе, мы поболтали всего ничего, но на душе потеплело.

Одежда Бао Тая была немного простовата, но прическа, тем не менее, была безупречна, что выдавало в нем гея, лишь на лице были прыщи, но это было лишь свидетельством юности, заставлявшее людей завидовать.

Он сказал мне, что год назад он нашел одного парня в Шеньяне, старше него. Не задумываясь, он купил билет на поезд и поехал, в гостинице, где остановился тот парень, у них и случился бурный секс.

Это был первый раз в его жизни, когда ему вставляли, и это было крайне больно, но в глубине души он ликовал. Потому что он очень давно мечтал об этом. Лишь на следующий день он узнал, что мужчина женат и не сможет проводить с ним каждый день, однако хотел, чтоб он оставался в гостинице и ждал телефонного звонка.

– Вначале я, действительно, чувствовал себя прекрасно, – говоря об этом, он посмотрел на меня нежным взглядом, все–таки он был привлекательный юноша, мягкий, несомненно, он нравится мужчинам. – В дальнейшем я хотел заставить его остаться со мной на ночь, но, всякий раз, кончив, он уходил. Я же оставался один в гостинице и лежал на кровати не в силах заснуть. Очень сурово он сказал мне, что у него есть семья, и каждый вечер он должен возвращаться домой, если я хочу быть с ним, следует принять эту действительность. С какой стати я должен это делать? Мин Мин сказал, что любит меня, но мне стало обидно, сколько я должен с ним страдать, спрашивать, действительно ли он любит меня? И если это настоящая любовь, то почему ради меня он не разведется? Разозлившись, он сказал, что я не разбираюсь в жизни, а после даже не помог мне оплатить расходы за гостиницу. Все что я мог, это, рыдая, вернуться домой, а перед отъездом я отправил ему длинное СМС, проклинал его и желал ему провести всю жизнь в тяжбе.

– Разве мужчина такого возраста из–за нескольких проклятий не смог бы жить дальше? – я улыбался, а про себя немного завидовал, ох уж эти молодые годы, вся горечь и слезы, воскресшие в памяти, бесценны.

– Почему ты говоришь так же, как остальные, с возрастом действительно становишься снисходительным, все безразлично? Разве это не плачевно?

Фраза пронзила меня, как нож в сердце, и слова ответа застряли у меня в горле. Я смирился с этим, потому что ясно представлял, что спорить бесполезно. Только такое восприятие.

Бао Тай спросил:

– Действительно ли в Пекине легко найти жениха, там везде есть геи, и можно самому сделать выбор?

Я горько рассмеялся, вспомнив своих так называемых друзей: Сун Кай, Цзян Чао, Ян Чуньцзи, Сяо Цзинь, Сяо Ай, Ли Тян, Хуан Сяобо. В Пекине действительно так, там везде есть геи, только легко ли найти себе жениха, я и сам не знаю ответа.

– Завидую тебе, Пекин так далеко, семья хочет меня контролировать, я страдаю, мне 23 года, а меня принудили вступить в брак, каждый день думаю о бегстве и о том, чтобы не возвращаться к этой жизни.

Я не знал, как утешить его, только наспех попрощался, посмотрел на Бао Тая, сидевшего на велосипеде, его взгляд постепенно потухал.

И гей, и обычный человек знает, что такое страдания, эти скрытые в душе страдания никто кроме тебя самого не сможет увидеть и почувствовать.

В больнице мама Чжана как раз разговаривала с теткой Чжана. Увидев, как я вошел, она протянула мне клубнику, сейчас как раз сезон, когда ее собирают, на вкус она очень сладкая.

– Говоря о детстве, у Нань Наня и его отца отношения были плохи. Он был непослушным и плохо учился, отец избивал его у кровати. Упрямый, он вызвал такси и молча ушел. В итоге отец пожалел его и купил ему «Трансформер», даже несмотря на то, что жилищные условия были отвратительны, где уж там тратить деньги на игрушки. Отец полагал, что он будет рад, кто же мог подумать, что тот возьмет игрушку и бросит о землю, превосходная игрушка разбилась вдребезги. Отец разозлился и, потянув его, снова устроил взбучку, тем не менее, он не издал ни звука, словно не зная, что такое боль. В то время ты был популярен, хорошая академическая гимназия, симпатичный, я всегда говорила ему: Посмотри на Чжан Чжэ, у вас обоих фамилия Чжан, почему ты не можешь учиться так же? На что он сказал, что ты идиот, чтобы я не произносила больше твое имя. Кто бы мог подумать, что повзрослев, вы так хорошо будете ладить друг с другом.

Матушка Чжан закончила говорить и закашляла, я спешно передал стакан с горячей водой. Оказывается, когда он был молод, господин Чжан уже слышал мое имя, но он никогда не упоминал об этом. Упрямец, он молчал, впрочем, эта черта характера не изменилась у него и по сей день.

– Когда позже отец скончался, перед всеми родственниками он не проронил ни слезинки, я полагала, что этот ребенок жесткий и скупой, оттого что отец бил его. Однажды сквозь щель в двери я увидела, как он один прячется в комнате с фотографией отца и горько рыдает. Этот ребенок, чтобы у него не таилось в душе, о чем бы он ни думал, он никогда ничего не говорит мне. Ему уже скоро 30, а он все еще не женился. Время от времени я действительно переживаю, в один прекрасный день я уйду, и нет женщины, которая позаботится о нем, я уйду не удовлетворенной.

Внезапно на душе стало тяжело, перед моими глазами был несчастный пожилой человек, однако я не мог сказать ни одного слова утешения.

Как–то уже я видел в интернете монологи геев о том, что родители не понимают их, на самом же деле пожилые родители просто волнуются, что однажды они умрут и некому будет позаботиться о нас, боятся, что мы до старости будем одиноки.

Выйдя из больничной палаты, я был окликнут тетей, она шепотом сказала:

– Я хочу позвонить Нань Наню, позвать его вернуться, он единственный сын, каждый день она бормочет о нем, это вызывает жалость.

Хм, Нань Нань должен знать, что тетушка заболела и не может о себе позаботиться, испытает ли он угрызения совести?

Из больницы я пешком отправился домой, в магазине у обочины дороги играла веселая песня, не знаю почему, у меня потекли слезы. Когда мы переплетаемся в подобных отношениях любви и ненависти, мы совершенно не думаем о том, что воспитавшие нас родители уже так постарели.

После еды я забрал у матери столовые приборы и посуду и сказал:

– Я сам все приберу, ты иди в гостиную смотреть телевизор.

Она посмотрела на меня удивленными глазами и тут же рассмеялась.

– Действительно, солнце взошло на западе... – бормотала она, смотря телевизор.

Я только собрал приборы и посуду, это такая мелочь, которой я никогда раньше не делал. В действительности я хотел упасть на колени перед мамой и надавать себе пощечин, в знак раскаяния. Однако чувствовал, что это слишком неестественно и, напротив, может разозлить ее.

Закончив с уборкой, я сел рядом с мамой на диване, чтобы составить ей компанию и поболтать.

– Есть что–то, в чем я тебя разочаровал? В детстве я учился очень хорошо, был примером для соседей, однако сейчас ни в чем не преуспел, не зарабатываю больших денег и не попал ни в одно известное учреждение.

Мать без раздумий произнесла:

– Какая польза от зарабатывания денег? Что значит «нажить опыт»? Главное – безопасность и спокойствие, этого достаточно.

Я искренне хотел обнять ее, однако, в итоге только слегка улыбнулся.

Завибрировал телефон, это было сообщение от господина Чжана: «Завтра самолет после обеда, вечером буду дома, там увидимся».

Я поднял телефон и протянул маме, она сказала:

– Нань Нань завтра возвращается, приготовлю что–нибудь вкусное, хочу, чтобы он приехал и поел.

Книга 3. Глава 7

Весь день я был поглощен своими мыслями, самолет из Пекина в Даньдун вылетел днем в два часа сорок минут, примерно в половине пятого он долетит.

Я неотрывно смотрел на телефон, но ничего не приходило в Вейчате.

Я чувствовал себя смешно, сейчас у нас с господином Чжаном не было каких–либо отношений, в какое время он отправился, в какое прилетел, разве он должен уведомлять меня?

Однако я все же отправил одно сообщение, как раз была половина пятого: «Долетел?».

Ответа не было, я сразу начал беспокоиться: самолет задерживается или что–то случилось, в любом случае ответь мне...

Я сидел на диване в гостиной и беспрестанно обновлял сообщения в телефоне, мама несколько раз проходила мимо меня и, в конце концов, не вытерпела и спросила:

– В телефоне есть что–то необычное? Весь день не выпускаешь его из рук.

Мне только и оставалось, что отпустить телефон, я сделал вид, что спокоен и отправился на кухню:

– Что ты приготовила сегодня на вечер?

– Кусочки свинины в кляре, Нань Нань разве не любит это?

Это повседневная еда в семьях в Дунбее, несколько лет тому назад господин Чжан кушал у нас дома и непрерывно нахваливал свинину, приготовленную мамой, даже съел всю пиалу риса.

С тех пор, когда приходил господин Чжан, мама всегда готовила свинину в кляре, и это стало уже привычкой.

Через полчаса мой взрывной характер Скорпиона взял вверх, я схватил телефон и просто набрал номер господина Чжана, в итоге он очень быстро ответил на звонок, сказал:

– Уже сошел с самолета, как раз на такси еду домой.

Я готов был рассердиться, спросить его почему, приземлившись, он не оповестил меня, что все хорошо, почему не обратил внимания на отправленные сообщения и ничего не ответил! В итоге же я просто безразличным голосом сказал:

– А, приезжай к нам кушать, мама приготовила твое любимое блюдо.

– Посмотрим по ситуации, я сначала поеду в больницу увидеться с матерью.

Я выключил телефон, мне было невыразимо обидно и очень хотелось плакать, но я боялся, что мама снова заметит это. Я спрятался в туалете, притворившись, что мою руки, включил мощную струю воды и только тогда заплакал.

Однако разве я могу попрекать господина Чжана? Если кого и упрекать, то только себя за то, что поднимаю скандал без всякой причины.

Пришло время ужина, мать спросила:

– Нань Нань еще не вернулся? Нужно покушать.

Я снова позвонил, чтобы узнать.

Глаза стоявшей напротив матери были сосредоточены на телефоне, посмотрев на нее, я сказал:

– Еще немного, как насчет того, чтобы вы первые поели?

Пожилые родители были полны решимости дождаться господина Чжана и кушать вместе, я боялся, что они проголодались, поэтому хотел, чтобы сначала поели они.

Через час кто–то постучал в дверь, на этот раз это был господин Чжан.

Когда дверь открылась, мама первая поприветствовала его, словно встречала своего второго сына, сразу потянула господина Чжана внутрь, усадила и стала хлопотать с едой.

– Мама, можешь посмотреть телевизор с отцом, я сам составлю ему компанию.

Я хотел выпроводить маму, однако она не хотела мириться с этим, взяла стул, села рядом с господином Чжаном и стала забрасывать его вопросами, то и дело помогая ему брать еду палочками.

Господин Чжан тоже не был стеснен, он одновременно нахваливал еду матери и тут же отвечал на разного рода задаваемые ею вопросы.

Глядя на такую хорошо знакомую картину со стороны, чувствую себя как во сне, как будто мы и не расставались с господином Чжаном, словно такой же день, как и прежде.

– Вы же вдвоем праздновали Новый Год в Пекине, интересно было? – неожиданно спросила мама, весьма обычный изначально вопрос, однако, это немедленно вызвало заминку, я перестал жевать рис, господин Чжан тоже оцепенел на секунду.

Что касается нас двоих, то этот Новый год действительно будет трудно забыть. Такие впечатления, одни лишь воспоминания заставляют сердце болеть.

– Неплохо, хотели запускать петарды, но Чжан Чжэ такой трус, так и не решился, – неожиданно без раздумий соврал господин Чжан, я сидел рядом и сам почти поверил в то, что он сказал.

С течением времени, если подумать, в конце концов, оседает столько лжи, что в душе каждый человек чувствует скверность.

После еды господин Чжан поднялся и принялся собирать посуду и приборы. Мать тоже не препятствовала этому, так или иначе она стала привыкать к этому.

Я стоял в дверях кухни, сверля взглядом надетую на господине Чжане синюю рубашку, раньше я ее совсем не видел, наверное, купил уже после нашего расставания, Ци Ми, наверное, помогал выбрать?

Внезапно я почувствовал себя низко, в чем смысл увлекаться бесплодными фантазиями и так мучить себя?

– Заново отстроенное шоссе очень хорошее, потом будет удобно ездить по нему на машине, – сказал он мне, внезапно подняв голову во время мытья тарелок.

В прошлом эта фраза была бы вполне естественна, однако сейчас я чувствовал, что господин Чжан просто не мог найти, что говорить.

Почему именно так? Если не хочешь разговаривать со мной, ну, просто молчи. Я не твой клиент, нет необходимости заговаривать мне зубы.

Ответа не было, я повернулся и ушел в комнату, однако обратил внимание, что мама как раз держит одеяло и несет в мою комнату.

– Только посмотри, снаружи идет дождь, Нань Нань сегодня не пойдет никуда, в любом случае его мама сейчас в больнице, нет причин возвращаться домой.

Я подошел к окну и отодвинул шторку, действительно, шумел дождь, по стеклу стекали капли.

В такой дождливый день, если возможно лежать в обнимку под одним одеялом с человеком, который нравится, нежно держа его в руках, нет ничего более уютного во всем мире.

Но сегодняшний Я разве еще может спать под одним одеялом с господином Чжаном?

– Тетя, не нужно, я обещал матери, что приеду в больницу дежурить у ее кровати, мне уже пора.

Услышав слова господина Чжана, я оказался слегка разочарован.

Не стерпев, я начал в душе смеяться над собой, о чем ты думаешь? Что он захочет спать с тобой вместе?

Я застыл на месте, не осмеливаясь повернуться к господину Чжану. Мама окликнула меня, хотела, чтобы я с зонтиком спустился вниз.

У меня сердце ушло в пятки, я взял два зонтика и вышел.

Внизу господин Чжан взял зонт и сказал:

– Возвращайся, я сам пойду.

– Я провожу тебя, – сорвалось у меня, только закончив, я почувствовал себя действительно смешным.

Господин Чжан больше ничего не сказал, только раскрыл зонтик и, держа его одной рукой, другой крепко обнял меня за плечо.

Вдвоем мы вот так шли под дождем, дождевые капли неспешно барабанили по зонтику, заглушая наши шаги.

– Я слышал от матери, что эти несколько дней ты каждый день приходил проведать ее, спасибо.

– Без проблем, я давно не виделся с тетей, так что не волнуйся так.

И снова наступило молчание, рука господина Чжана, лежавшая на моем плече, была горячей, в эту дождливую холодную ночь я всем телом ощущал тепло и мягкость.

Внезапно я захотел, чтобы этот дождь никогда не кончался, небо никогда не разъяснилось, а рука господина Чжана вот так вот бы лежала на моем плече и двое мы могли бы идти вперед.

Только я все–таки сказал слова прощания перед входом в больницу, господин Чжан помог мне поймать такси, проследил, чтобы я сел и только потом развернулся и пошел в больницу.

Сидя в такси, я не смог удержаться, достал телефон и написал в Вейбо: «Спасибо тебе за тепло, оставшееся на моем плече».

Перед тем, как выйти из такси я обнаружил один комментарий, который был полон гнева и возмущения, это был Ци Ми.

Неужели он знает, что я писал о господине Чжане? Неужели он уделяет время моему блогу? Я взглянул на его аватарку, затем на гневный смайлик и внезапно рассмеялся. Я вылезал из такси и одновременно напевал песню.

Книга 3. Глава 8

– Сохранишь? – спросила мама.

Сказанное относилось к одному рисунку, которому было уже восемь лет, он был заложен пленкой и, на удивление, выглядел совершенно как новый.

В тот год мы окончили высшую школу, был праздник в храме, и мы с господином Чжаном болтались на улице, один уличный художник преградил нам дорогу и спросил, хотим ли мы памятный сувенир.

Я не хотел портрет и чувствовал себя неловко, однако господин Чжан заинтересовался и потянул меня, настояв, чтобы нас нарисовали вместе.

Мы сидели бок о бок, художник спросил:

– Вы братья или одноклассники?

– Так или иначе, нарисуйте, что мы близки, – с азартом сказал господин Чжан.

Он вытянул за спиной руку и украдкой крепко сжал мою. Я опять почувствовал себя неудобно, улыбка на моем лице одновременно стала счастливой и натянутой.

– Посмотри, выражение лица Нань Наня очень естественное, а ты улыбаешься более натянуто, – показала мама на людей на рисунке и без раздумий сказала: – посмотри внимательнее, разве это не так?

Я на картине выглядел таким неуверенным, как будто возможность быть нарисованным с господином Чжаном была всего лишь пойманной удачей.

Возможно, с момента как мы начали встречаться, я был не уверен в этих чувствах и относился с особой осторожностью, до самого конца боясь лишиться этого.

Я взял телефон и сфотографировал этот рисунок, затем загрузил в Вейбо, подписав: «Восемь лет назад, когда–то мы были так дружны».

С тех пор как я узнал, что Ци Ми пристально следит за моим Вейбо, блог стал важен для меня, как будто я могу использовать его для ответного удара, там я смогу одержать победу, которую не смог одержать в реальной жизни.

После опубликования я постоянно думал об этом и время от времени заходил в телефон, чтобы проверить ответ. Если подумать, этот поступок действительно был ненормальным, я до такой степени хотел что–либо сделать ради мужчины, который мне уже не принадлежит.

После обеда мама внезапно сказала:

– Вчера вечером твой отец спрашивал меня, почему в этот раз твой отпуск такой длинный, может, есть какие–то проблемы, я предложила ему самому поговорить с тобой. Он хороший человек, но скрывает это глубоко внутри.

Старый Чжан всегда был такой, он мало общался со мной, но был очень чувствительным человеком.

– Если бы были проблемы, разве я бы отдыхал? – я повернулся, сохраняя спокойствие, подумав, что нужно как можно дольше скрывать мои мысли об увольнении. Я совсем не боялся потерять лицо, только боялся, что родители станут волноваться.

Однако я все еще не до конца понимал, какую жизнь хочу прожить. В данный момент я думал только о том, чтобы мама господина Чжана поправилась, пораньше выписалась из больницы, хотя, казалось бы, это не имеет ко мне никакого отношения.

В три часа дня я вышел на улицу и, как обычно, направился в больницу навестить маму Чжан.

В больничной палате сидел господин Чжан и играл в телефоне. Мама Чжан иногда что–то говорила, он поднимал голову и лишь бездумно кивал.

Мама Чжан заметила, что я вошел, и горячо приняла меня, захотела, чтобы я сел рядом с ней и стала рассказывать о вчерашней ночи.

– Какой же диван маленький и узкий, как можно комфортно спать на нем? Я хотела, чтобы он пошел спать домой, а он никак не соглашался, упрямый до смерти. Чем старше становится, тем больше похож на своего отца. Чтобы не происходило, ничего мне не говорит, вот и сейчас так же. Умалчивает, а я и не знаю, о чем он про себя думает, – жаловалась мама Чжан.

Господин Чжан все еще не поднимал головы, как будто нашел в телефоне какое–то сокровище, которое он пытался вытащить, но оно никак не выходило.

Со мной было так же: общаясь на протяжении 10 лет, никогда не знал, о чем он думает, даже его внезапное расставание со мной и затем налаживание контакта, его мотивы и причины, я тоже никак не мог угадать.

И ладно, зачем настаивать? Если он изменится и будет много говорить, это все не откроет мое сердце, а наоборот, он станет образцом, который мне не нравится, можно сказать, я почувствую себя еще большим ничтожеством, сам же навлеку на себя беду.

Из коридора донесся шум, маленький ребенок влетел вприпрыжку в палату, он бегал и прятался в палате, вскоре зашел взрослый мужчина, похоже, это отец ребенка, он потянул его и сказал нам: «Извините».

Я обратил внимание, что глаза мамы Чжан непрерывно наблюдают за мальчиком, вплоть до того момента, пока он не ушел, этот взгляд был жарким и пылающим, словно источал свет.

Наверное, мама Чжан чувствовала слабость к детям, если бы господин Чжан был натуралом, то в этом возрасте тоже уже мог бы подарить матери возможность нянчить внуков.

Мужчина увел ребенка, взгляд мамы Чжан тоже последовал за ними, и долгое время она была не в силах отвести глаза.

Внезапно я почувствовал жалость к матушке передо мной. Простая женщина из маленького городка, такая же, как и прочие женщины, она мечтает, чтобы ее сын поскорее женился, поскорее завел детей, и она бы в свою очередь на склоне лет смогла пожить с внуками.

Но наступит ли такой день? Сердце полно противоречий, она очень надеется, что господин Чжан сможет удовлетворить желание мамы и подарит ей счастье в последние годы жизни, но также и боится, что после женитьбы он прервет с ней все связи.

Я повернул голову и посмотрел на господина Чжана, как раз в это же время он поднял глаза не меня, мы встретились взглядами, в наших глазах как будто много было, о чем сказать, но притом мы не хотим говорить.

Вечером мама Чжан поела жидкой рисовой каши, выпила лекарство и легла отдыхать.

Господин Чжан спросил:

– Как насчет того, чтобы пойти вместе покушать? Эти несколько дней были тяжелыми, хочу пригласить тебя поужинать.

Я не привык к такой его учтивости, однако согласился. В любом случае возможность остаться вместе, для чего, какое у него отношение ко мне – по–видимому, это все пустяки.

Недалеко от больницы подавали барбекю из морепродуктов, мы заказали пиво и молча пили, только иногда чокались.

В шашлычной жизнь била ключом, было очень оживленно, некоторые громко хохотали и шумели, кажется, у них было ни с чем несравнимое веселье. В конце концов, от чего люди могут так веселиться? Похоже, слово «веселье» с некоторого времени исчезло из моего словаря, чем усерднее я его искал, тем больше ощущал безнадежность.

Выпив несколько кружек пива, господин Чжан заговорил.

Он вытащил телефон и показал мне, оказывается, фотография того рисунка, которую я сделал, была сохранен им в фотоальбоме.

– Знаешь, почему вначале я не хотел брать эту картину и настоял, чтоб она осталась у тебя? Потому что я чувствую отвращение к ней! На этой картине ты похож на человека, который абсолютно не любит меня!

Закончив, он швырнул телефон на стол и издал глухой стон.

Я увидел, что глаза господина Чжана начинают краснеть, и не знал, что мне следует сказать сейчас. Никогда не догадывался, что восемь лет назад у господина Чжан были такие мысли, если бы знал раньше, возможно постарался бы компенсировать это. Если бы знал раньше, возможно ли, что сейчас бы не было такого исхода?

Я посоветовал господину Чжану больше не пить и пораньше вернуться домой отдыхать.

Не слушая, он, наоборот, пил еще больше, словно делал это назло, вплоть до того, что пустые кружки уже заняли весь стол, только после этого он остановился и вдруг потерянно вздохнул:

– Чжан Чжэ, мы не можем снова быть вместе.

Его голос был очень слабым, каждое слово было едва слышно, мне это мычание показалось мягкой бомбой, которая вдруг проникла вглубь уха и взорвалась, крови не было, только боль.

– Не говори ничего, иди домой.

Придя в себя, я позвал официанта, чтобы рассчитаться, затем потянул за собой подвыпившего господина Чжана. Шатаясь, мы вышли из шашлычной. Несколько велорикш радушно вышли вперед, приглашая нас, сев наугад в одну из колясок, я сказал:

– В ближайшую гостиницу.

Сняв номер, я помог господину Чжану раздеться и с силой уложил в постель, укрыв одеялом.

Пьяный господин Чжан закрыл глаза и что–то бормотал, так тихо, что ничего не было понятно.

Я согрел воду, налил в стакан и поставил у изголовья кровати, а затем сел рядом и тихо смотрел на красивое лицо господина Чжана. Очень долго смотрел на его полуоткрытые губы, я действительно хотел поцеловать их, но, в конце концов, все–таки сдержался.

Убедившись, что господин Чжан уже уснул, я поднялся, осторожно вышел и неслышно закрыл дверь.

Уже глубоко за полночь, в коридорах гостиницы горел тусклый свет. Полагаясь на сумрачный желтый свет ламп, шаг за шагом я спустился вниз по лестнице, медленный звук шагов в тихом коридоре звучал действительно одиноко.

Книга 3. Глава 9

Через два дня матушку Чжан выписали из больницы, я узнал это от своей матери.

Господин Чжан не связывался со мной по этому делу, может боялся доставлять мне хлопоты или чувствовал, что в этом нет необходимости?

Я чувствовал некоторое раздражение, сам не знаю откуда взялся мой гнев.

После того, как в тот день я вернулся домой из гостиницы, я больше не контактировал с господином Чжаном, все думал, что, когда он протрезвеет, отправит мне сообщение, что с ним все в порядке. Но ничего не было, даже к вечеру второго дня он ничего не прислал.

К чему же разочарование?

В пьяном состоянии господин Чжан отчетливо сказал, что мы не можем снова быть вместе, все мои мечты – лишь несбыточные надежды.

Упорядочивая бардак в своей голове, я хотел обдумать дальнейшие планы на жизнь и почувствовал, что написание рукописи – единственное, что вызывает мой интерес.

Но если так, неужели я действительно хочу вернуться в Пекин?

Как раз вовремя, вечером, после восьми часов позвонил Ван Хунцзюн и спросил:

– Могу ли я пожить в квартире, которую ты снимаешь, несколько дней? Я как раз собираюсь ехать в Пекин.

– Хорошо, я как раз еду в Далянь, тогда вместе полетим на самолете.

Вот так вот поспешно согласился, словно вообще не обдумывал, я всегда был таким человеком – безответственным к своему будущему. К себе, к другим, к чувствам. И к чему это приведет?

Я выключил телефон и сразу почувствовал легкость. В этот раз я еду в Пекин не из–за господина Чжана, а только ради собственного будущего, это ощущение, что ты отправляешься в дорогу ради себя, превосходно.

Мать сказала:

– Составь мне компанию прогуляться, купим немного еды, которую ты любишь, после того как уехал, ты стал мало есть.

Я знал, что матушка не хочет расставаться, эти несколько дней я полностью удовлетворял все ее желания, делая ее счастливой.

На продовольственном рынке толпилась куча народу, то и дело мать встречала знакомых и раз за разом гордо говорила:

– Мой сын сопровождает меня, чтобы купить продукты.

Не знаю, почему вдруг так защемило сердце, это так легко – доставить радость родителям, просто сходи вместе за продуктами и сможешь сделать их такими радостными.

Я обнял ее за плечо, среди снующих туда–сюда людей вдруг промчался хорошо знакомый силуэт, к моему удивлению, это был господин Чжан.

Городок такой маленький, продовольственный рынок только один, кто угодно мог встретиться здесь, нельзя сказать, что это неожиданность.

– Покупаешь продукты? – смеясь, спросил я.

– А, моя мама выписалась из больницы, надо приготовить ей покушать, – в ответе не было ничего странного.

А потом я обнял маму и продолжил идти вперед, господин Чжан задержался на месте, он выбирал зелень. Два хорошо знакомых человека, оказавшиеся на улице в такой очень обычной ситуации, разве не так должны поступать? Просто поприветствовать друг друга и бежать дальше по своим делам.

Я не оборачивался, как будто ничего и не произошло, только вздохнул про себя, куда подевался тот отчаянный человек, способный пойти на что угодно ради господина Чжана?

– Как насчет пообедать у меня дома? Я приготовлю побольше всего.

Это господин Чжан. Сколько времени он следовал позади нас? Его тон был взволнованный, а лицо – очень серьезным, было видно, что сделать это предложение стоило ему больших усилий.

– Забудь, я хочу подольше побыть с мамой.

Господин Чжан явно был разочарован, я собирался отвернуться, но, похоже, он не собирался сдаваться.

– Тогда после обеда? Прогуляемся? Я хочу подняться в гору, можешь составить мне компанию?

Неожиданно в его глазах я заметил умоляющее выражение, за 10 лет вместе никогда он не смотрел на меня таким взглядом.

Не знаю почему, но я хотел побыстрее убежать от этого, как будто, если эта ситуация затянется еще хоть на секунду, все развалится, и я, потеряв самоконтроль, заплачу.

Почему должно быть именно так? Два уже расставшихся человека не могут окончательно порвать с этим? Словно обычные хорошо знакомые мы кивали и улыбались, разве это не хорошо?

После обеда мое состояние было взволнованным, я хотел выключить телефон, чтобы господи Чжан не смог найти меня, но не мог сдержаться и постоянно смотрел на его экран, надеясь, что он поскорее позвонит мне.

Это всего лишь поход в горы, совместная прогулка, можно сказать, последний раз, когда можно предаться воспоминаниям о прошлом. Вернувшись в Пекин, каждый будет жить своей жизнью, больше никаких контактов.

Говоря так сам себе, в душе я все же чувствовал уют и легкость.

Когда господин Чжан позвонил, его манера речи тоже была спокойной.

Я оделся, вышел из дома и у подножия горы встретился с господином Чжаном.

Ничего не говоря, шаг за шагом мы направились к вершине горы.

Когда мы учились, то очень любили подниматься в эту гору. Вдвоем мы, догоняя друг друга и веселясь, добегали до вершины.

Теперь ногами приходилось прикладывать больше усилий, скорость помимо воли тоже замедлилась, не дойдя и до половины, мы остановились, выравнивая дыхание.

– Ты же занимаешься спортом. Почему физической силы не прибавилось?

Он еще и издевается надо мной! Откуда узнал, что я занимаюсь спортом? Почему после расставания он так хорошо знаком с моей жизнью?

Я ничего не ответил, только посмеялся и продолжил подъем.

Однако господин Чжан не был согласен с этим, он ускорил шаг и вскоре, обогнав, преградил мне путь.

Итак, смыслом всего этого было посоревноваться?

Я напряг ноги и решительно, быстрым шагом направился вперед, господин Чжан тоже не показывал свою слабость, он нарастил темп.

Вдвоем мы, словно не повзрослевшие еще дети, изо всех сил бежали к вершине, никто ни хотел уступать.

В итоге мы почти одновременно достигли вершины, остановились и глубоко дышали. Когда мы встретились взглядами, то не выдержали и засмеялись.

– Скажи, когда пройдет еще 10 лет, у нас будет возможность снова подняться на гору?

Он не смотрел на меня. Стоя на большом валуне, он опустил голову и сверху взирал на крохотные домики у подножия горы.

Я стоял позади господина Чжана и смотрел на его худой силуэт, неожиданно я все–таки не вытерпел, подошел сзади и крепко обнял его.

– Это так мало! – тяжело вздохнул я. Время как будто повернулось вспять, и мы вернулись во времена учебы.

В то время господин Чжан торжественно пообещал мне: «Будь со мной, и в будущем я дам тебе счастливую жизнь».

Господин Чжан развернулся, приблизился к моим губам и легонько поцеловал, а потом неловко посмеялся и сказал:

– Пошли, спускаемся.

Я не желал отпускать господина Чжана, но также чувствовал, что продолжать слишком неправильно, лучше всего просто непринужденно улыбнуться в ответ. Я спросил:

– На спуске хочешь еще соревноваться?

– Просто спустимся, не знаю, когда сможем снова прийти сюда.

Закончив говорить, он, вопреки ожиданиям, дернул меня за руку и крепко сжал ее, как будто это был такой же спуск с горы, как и в прошлом. До самого конца он не отпускал ее.

– Сегодня вечером я уезжаю, а ты? – притворяясь непринужденным, спросил он у подножия горы, отпустив мою руку.

– Я еще не определился, когда придет время, тогда скажу.

Я не хотел рассказывать господину Чжану о своих планах, фактически, этот раз служил финальным прощанием. Я был удовлетворен недавними непродолжительными объятиями, действительно, вполне доволен.

Книга 3. Глава 10

Как обычно, я отказался от проводов. Перед тем как выйти, мать с готовностью протянула мне конверт, на ощупь очень солидный, это была пачка денег.

– Знаю, что тебе не хватает, возьми, на случай если срочно понадобится, – намеренно легким тоном сказала она, однако в глазах я заметил, что она понимает мое нынешнее положение. Я с самого начала не смог утаить того, что увольняюсь, хотя я этого еще не говорил, но в душе уже ясно знал об этом. Желая оказать мне помощь, она все же нашла повод, потому что боялась, что мне будет неловко.

И все эти дни, что я был дома, хитрила и притворялась спокойной, не разоблачая меня, и продолжала вот так молча заботиться, в этом мире только родители так могут.

На глаза накатились слезы, я взял деньги и сунул маме:

– Не нужно, в самом деле, мне скоро 30 лет, а еще беру деньги семьи, кто узнает – на смех поднимет.

Я развернулся и вышел, торопливо спустился вниз, прибыл на станцию, сел в междугородний автобус до Даляня и только тогда позвонил и сказал:

– Сел в автобус, не беспокойся.

Когда отключил телефон, потекли слезы, автобус закрылся, пассажиры внутри – кто болтал, кто бросил на меня взгляд, но никто особо не придал этому значения.

В этом мире самый привычный человеческий страх – это одиночество, одно слово, к которому все привыкли, даже слезы ничего не значат.

В автобусе было скучно, я достал телефон, сначала посмотрел Вейчат, Бао Тай прислал сообщение: «Это – моя девушка, ничего не поделаешь, семья вынуждает меня жениться, это, действительно, мучительно».

Это было про девушку, которую я неожиданно встретил позавчера на улице. Прогуливаясь с матерью, я лицом к лицу столкнулся с парочкой, которые шли под руку, похоже, они были близки.

Увидев меня, они притворились, что не видят и промчались мимо меня, девушка продолжала шутить и смеяться. Я понимал, что им неудобно, и понимающе не стал здороваться.

Сейчас я еще подумал, что за отношения у этих двоих? Бао Тай – гей, еще и пассив.

Я отправил ответ: «Я уехал. Желаю тебе счастья. Быть собой или другим человеком, это все собственный выбор, выбрав, нужно только продолжать».

В ответ он послал мне плачущий смайлик: «Как ты можешь говорить это так легко?»

Да, любое дело в глазах другого человека может быть только холодно и расчетливо разделено на несколько альтернатив, или выбирай это, или выбирай то, или ничего не выбирай. А увязший в проблеме человек болезненно связан с каждой альтернативой и изначально беспомощен в определении, что есть правда, а что ложь.

Я внезапно подумал: в моем маленьком городке через сотни и тысячу лет сколько будет мужчин, которым нравятся мужчины, но которые будут жить с женщинами всю жизнь, и сколько будет женщин, которым нравятся женщины, но которые, скрывая эту тайну, будут вынуждены жить и растить детей с мужчинами.

Иными словами, разве наши с господином Чжаном чувства, которые продолжались на протяжении десяти лет, не являются ценностью?

Господин Чжан уже вернулся в Пекин, я знаю не потому, что он сказал мне, а через Вейбо Ци Ми.

В тот вечер, когда мы с господином Чжаном поднимались в горы, я получил сообщение от Ци Ми, очень длинное и приблизительной содержание было такое: я знаю, что ты вернулся в родной дом, притворяешься, будто заботишься о матушке, не стоит тебе снова позориться. Чжан Нань, по–прежнему, принадлежит только мне, на эти дни я просто одолжил его тебе, но как только я захочу, он, как миленький, сразу вернется.

Закрыв переписку, я просмотрел Вейбо Ци Ми, он только–только опубликовал фотографию, не ней был спящий господин Чжан, похоже, он был сильно измотан. Неужели, поднимаясь со мной в горы, он так устал? Что было прежде, он сердился? Страдал? Плакал? Возможно. Но сейчас, тем не менее, только Ци Ми чувствует себя радостно. Я... уже отказался от господина Чжана, он твой или еще чей–то, это не имеет ко мне никакого отношения. Ты пускаешь мне пыль в глаза, и это только дает понять, что по сравнению со мной ты принимаешь все ближе к сердцу. В мире, разве что–то может ранить человека, который не принимает все близко к сердцу?

Я не имел никакого желания обращать внимания на Ци Ми, ни одного слова не хотелось ему писать, только в своем Вейбо я опубликовал: Спокойствие – это хорошо. @ЧжанЧжан

Возможно, по мнению Ци Ми это будет выглядеть как провокация, но это сообщение в моем блоге, и по отношению к бывшему парню, это как обычная забота о хорошо знакомом человеке.

Десять лет с господином Чжаном лучше оставить так, чем продолжать все запутывать, лучше уж сохранить все красиво.

В конце концов, жизнь скоротечна, у нас были такие прекрасные десять лет! В настоящей жизни, боюсь, не будет больше удачного случая повторить их.

Я вылез из автобуса, Ван Хунцзюн встретил меня на станции, сначала мы пошли на старую улицу, поели японской кухни, перед взлетом Чэнь Хао, конечно, захотел позвать нас еще раз покушать.

Я не сказал, что не люблю японскую кухню: ежи, сашими и все прочее – не особо аппетитное на мой взгляд. Тем более, такие ресторанчики обычно дорогие, дело только в престиже.

Я сидел и слушал, как Чэнь Хао рассказывал, что после лета он хочет бросить курить, потому что до 30 лет собирается завести ребенка.

Его слова звучали так естественно, что в какой–то момент я смутно предположил, что он наверняка натурал.

– Я тебе завидую, если подумать, каждый день живешь легко и непринужденно. Я так не могу, всегда кажется, что я бесцельно существую, перед смертью даже не будет достойных дел, которые можно будет вспомнить, словно жизнь прожита зря.

Эти слова Ван Хунцзюна позволили мне по–новому взглянуть на него. Этот грубый и неотесанный с виду мужчина, оказывается, имеет такую нежную душу.

– Скажи, как человек может жить, не помня смерти? Как прожить не напрасную жизнь? Мужчина женится, заводит детей – это закон природы, его нарушение приводит только к собственным страданиям.

– Хуй очень приятен, а потому может быть увлечением (хобби), но впускать в свою реальную жизнь увлечения и мечты – это не что иное, как глупость.

Я не одобрял слова Чэнь Хао, с самого начала каждый человек имеет выбор, даже в своей собственной жизни тяжело разобраться, как можно понять что–то в чужой?

После еды мы втроем стояли на обочине дороги, Чэнь Хао курил, Ван Хунцзюн задумчиво смотрел на проезжающие машины. Никто не обращал внимания на то, что с нами стало. Как, некогда яркие и молодые, мы превратились в ничто? Я даже начал сомневаться, действительно ли мы молодые? Действительно любим? То шумное и веселое прошлое, те моменты слез и ссор, куда все, в конце концов, исчезло?

Телефон в кармане завибрировал, на удивление звонил Ян Чуньцзы.

Он сразу напрямик спросил:

– Почему уехал, ничего не сказав, ты уже вернулся или еще нет?

– Вечером самолет до Пекина.

После стольких дней, услышав голос Ян Чуньцзы, я чувствовал тепло и близость, как будто тот инцидент, заставивший меня переживать, давно исчез без следа.

Я хотел спросить, все ли хорошо у них с Цзян Чао, но в итоге не стал.

Не потому что не решился, просто подумал, что это дело не имеет ко мне отношения.

Я сказал Ян Чуньцзы:

– Сейчас я в полном порядке, возвращаюсь в Пекин, я забыл того человека и начинаю все заново.

На том конце он холодно фыркнул и сказал мне:

– Бесполезно говорить мне об этом, о чем ты думаешь, понимаешь только ты сам.

– Да, к тому же зачем давать обещание другим людям? В этом случае, наоборот, выглядишь недостаточно решительным.

Я выключил телефон и сказал курившему Чэнь Хао:

– Я пошел, до встречи! Ты должен стать успешным отцом.

Договорив, мы с Ван Хунцзюном поймали такси на дороге и отправились в аэропорт.

Я никогда раньше не ездил по старой улице, мы добрались только через полчаса.

У Ван Хунцзюна было мало багажа, лишь один чемодан, который он тянул за собой, вместе мы зашли в аэропорт.

Перед посадкой он вдруг достал кисть и бумагу, торопливо что–то написал на листе, а затем смял в комок и выбросил на землю.

Любопытно, такое странное поведение.

Горько усмехнувшись, он ответил мне:

– Там его имя, выбросив и уехав отсюда, я хочу до конца избавиться от прошлого.

Хоть это и было немного по–детски, однако, это заставило меня почувствовать горечь.

Тот парень, тайком ушедший и укравший все его сбережения, похоже, никогда не любил его. Прошло столько времени, а он еще держит это в своем сердце?

И лишь написав имя на бумаге и выбросив, он действительно может забыть его? Если говорить по существу, то это всего–навсего самообман. И то, что я поклялся Ян Чуньцзы что все хорошо, что я начну все заново, возможно ли, что это тоже самообман?

Не желая слишком долго думать об этом, я сел на корточки, взял скомканную бумагу и запихал в карман Ван Хунцзюна со словами:

– Возьми, через много лет это имя – единственное, что останется между вами.

Книга 3. Глава 11

Насколько все же короткий промежуток между жизнью и смертью? Если подумать, то, действительно, это просто миг.

Я стоял на балконе Ян Чуньцзы, опустив взгляд вниз. Восемнадцатый этаж, сумерки, первые этажи смутно видны, внезапно мне захотелось прыгнуть. Этот импульс длился, вероятно, где–то три секунды, потом он сменился на неописуемый страх.

Все–таки я не желаю покидать этот мир. Тем более в реальности мое положение не настолько мучительное, чтобы из него нельзя было выбраться.

Ян Чуньцзы подошел сзади и вручил мне стакан яблочного сока, он купил домой соковыжималку и теперь не может оторваться от нее.

– Вкусно, – улыбнулся я ему, скрывая за этой улыбкой мысли, которые только что появились в моей голове, когда я стоял у окна.

Ян Чуньцзы выглядел слегка помолодевшим, не знаю, что это за любовная магия такая.

Ужин, Цзян Чао хлопотал один на кухне, знакомый запах. После того как вернулся в Пекин, я первый раз столкнулся с тем, что все люди, кого я встретил, были вежливы настолько, словно мы только что познакомились.

– Как поиски работы? – спросил Ян Чуньцзы.

– Один маленький театр ищет сценариста, собеседование прошло нормально, только вот зарплата невысокая. Однако мне кажется, что все люди в театре такие искренние, да еще и воодушевленные.

– В наше время искренность и воодушевление самые дешевые! – вздохнул Ян Чуньцзы, не желая спорить со мной.

Раз уж решил начать новую жизнь, тогда начну с работы, которая будет мне нравиться, пусть скоро 30 лет, и только сейчас я начал следовать мечтам. Думаю, еще не слишком поздно – сказал я в душе сам себе.

Все время пока мы ели, Цзян Чао не произнес ни слова, на его грубом лице тоже не было никаких эмоций.

Должно быть, еще чувствует неловкость из–за прошлого? Но я уже давно выбросил это из головы.

После еды Цзян Чао мыл посуду на кухне, а Ян Чуньцзы утянул меня в спальню, открыл прикроватный ящик и, смеясь, сказал:

– Как по–твоему, это забавно?

На удивление, это – оказалось тысячей бумажных журавликов. Это школьная забава, когда влюбленная девочка складывает таких. Уже очень давно я не видел такое лично. Весь ящик был забит этими журавликами.

Зачем коллекционировать их? Слишком старомодно. Сердце заполнило недоумение.

– Это я завалил, однажды сидел дома, было скучно, и я вспомнил, что в детстве складывал таких. Побежал вниз, купил бумагу, складывал–складывал и, в конце концов, увлекся и случайно наделал так много.

Сказано это было так непринужденно, однако я чувствовал, что это неправда, возможно, потому что у Скорпионов обостренная проницательность.

– Скажи, измена – это весело? – внезапно спросил он меня. В его мимике проскользнула нервозность, я сидел напротив и все же чувствовал некий страх.

– Какая необходимость в сверхурочной работе может быть у клерка компании? Использовать работу, как прикрытие для измены, действительно смешно... Это привычка, когда он говорит про сверхурочную работу, я складываю на кровати это, количество раз его сверхурочной работы действительно огромно, посмотри, мой ящик переполнен.

Закончив, он рассмеялся. Глубокой ночью, услышав такой смех, можно испугаться, так что волосы на теле встанут дыбом.

Неужели Цзян Чао изменяет? Но даже, допустим, это так, лучше всего просто расстаться, для чего прибегать к такому крайне пугающему способу мучить себя? Перед глазами всплыла картина: Ян Чуньцзы одиноко сидит на кровати, ножницами разрезает бумагу, затем, через силу улыбаясь или мурлыкая песенку, складывает одного журавлика, разве это не эпизод из дешевого фильма ужасов?

– Может быть, это действительно сверхурочная работа, вы должны поговорить, у двух людей, живущих вместе, должно быть взаимное доверие.

Знаю, утешение бесполезно, однако только это я смог без раздумий сказать.

Ответа не последовало, он схватил горсть журавликов из ящика и кинул на кровать, а затем поставил их рядами, все несколько рядов стояли очень ровно и аккуратно.

Я начинал беспокоиться за Ян Чуньцзы, такое поведение действительно пугает.

Один уже не верящий в любовь человек внезапно попадает в ее ловушку, разве он не превратится в такого психа?

Я пошел домой, Цзян Чао вышел проводить меня.

Мы откровенно поговорили.

– С Ян Чуньцзы не все в порядке, не так ли? В конце концов, есть или нет измена?

Он гневно почти прорычал мне:

– На самом деле – нет, я – мужчина, я должен строить свою карьеру, я не его домашняя зверушка! Он всегда подозревает меня, ничем не отличается от психа, если еще раз такое случится, я рано или поздно сломаюсь от этой тирании!

В конце концов, я решил верить Цзян Чао, в его глазах я заметил искренность, до этого никогда не проявлявшуюся настолько.

Да, если говорить о Цзян Чао, то для него Ян Чуньцзы только часть его жизни. Карьера, мечты – у него есть много целей, которых нужно добиваться. А если говорить о Ян Чуньцзы, возможно, Цзян Чао – это его все. Такие неравноценные отношения кажутся ненормальными, но возникают у многих людей. И поглощенные такими отношениями люди ничего не могут поделать, сложно сказать, кто в таких отношениях больше страдает.

В такси я отправил сообщение Ян Чуньцзы: «Надеюсь, ты сможешь почаще видеться со мной. Сейчас самое главное – это быть самому счастливым. Если ты будешь искать счастье в других мужчинах, то рано или поздно станешь несчастным».

Вскоре пришел ответ: «Я итак уже несчастный, хватит, как могло так получиться?»

Нынешний Ян Чуньцзы разве тот самый, что на вечеринке нашего с господином Чжаном десятилетия влепил мне пощечину, чтобы образумить меня? Почему сегодня вечером он такой незнакомый, почему так убивается?

Когда я приехал домой, Ван Хунцзюн неподвижно стоял у окна.

Я спросил:

– О чем думаешь?

Он повернул голову и улыбнулся:

– Скажи, промежуток между жизнью и смертью, насколько он короткий? Только что я вдруг почувствовал толчок, на миг я захотел выпрыгнуть отсюда, но потом все исчезло.

Неожиданно наши мысли оказались похожи, такое молчаливое взаимопонимание, действительно, дважды не встретишь, это очень хорошо.

Я пошел в ванную, сполоснулся, забрался под одеяло и стал читать роман.

Вскоре Ван Хунцзюн тоже разделся, залез под одеяло, положил руку на мою грудь и стал легонько поглаживать.

Вернувшись в Пекин, два дня мы спали на одной кровати, каждый под своим одеялом. Но на третий раз глубокой ночью я вдруг почувствовал, как он протянул руку и начал гладить мою спину, я был в замешательстве, но не отверг его, все же я чувствовал некоторое удовольствие.

Затем две его руки обхватили мое тело, и по естественному стечению обстоятельств последовал секс.

Совсем не бурный и страстный, больше похожий на утешающую ласку между двумя друзьями.

После оргазма Ван Хунцзюн неожиданно заплакал.

– Я обещал ему, что в жизни не дотронусь до кого–то еще, кроме него.

– Дебил, он бросил тебя! – отчетливо, со слегка колкой интонацией высмеял я Ван Хунцзюна.

В этом мире изначально есть идиоты и поглупее меня, если сравнивать с ним, то я просто не имею права рассуждать о любви.

– Скажи, то, что произошло между нами, это пустяк? – неожиданно тихо спросил он на следующий день за завтраком.

Я открыто посмеялся, как разочаровавшаяся в жизни шлюха:

– Между нами двумя, конечно же, отношения соседей по комнате, не считай, что если сделал это, то не придется платить аренду.

Закончив говорить, я чувствовал себя как–то странно, как я превратился в такого?

Я отложил в сторону книгу, повернулся и упал в объятия Ван Хунцзюна, сказал:

– У меня есть очень хорошая сестренка, раньше я думал, что он жалкий, однако, он отличался тем, что обладал самоуважением. Сегодня мы встретились с ним, я вдруг почувствовал, что он еще более жалкий, скажи какой, в конце концов, смысл в такой нашей жизни? Если жить из жалости, то проще выброситься вниз.

– Засыпай быстрее, ведь завтра у тебя собеседование...

Тихий шепот мягко проник в ухо, неожиданно неся с собой сокровенное чувство безопасности и спокойствия.

Я свернулся калачиком в объятиях Ван Хунцзюна и очень быстро уснул.

Проснувшись на следующий день, я не удержался и опубликовал в своем Вейбо: «После возвращения в Пекин, сплю очень крепко, это чувство безмятежного сна прекрасно».

Книга 3. Глава 12

Даже смешно, бренд действительно может изменить что–то в жизни? Бизнес, деньги, любовь, успех?

У меня есть некие смутные подозрения. Сяо Цзинь себе на уме, а дело это незаконное, да еще и бесперспективное. Продолжив расспрашивать, я выяснил, что, конечно же, все расходы взял на себя Сун Кай. Боюсь, что все многолетние, с трудом заработанные накопления, просто были подарены в никуда.

– Все–таки хорошо, если ты будешь визажистом, это актуальная профессия, но если ты не пойдешь дальше, то очень скоро будешь забыт. Ты можешь шаг за шагом подняться на ноги, иметь возможность тяжело трудиться, гримируя знаменитостей, я очень хорошо это понимаю. О бизнесе пусть Сяо Цзинь сам позаботится, неужели это плохо? – серьезно посоветовал я Сун Каю, хотя знал, что эффект от этого незначительный.

– Через несколько дней, когда он закончит ремонт торгового помещения, я сразу же буду свободен, и мы с тобой пойдем выпить кофе.

– Выпить кофе для меня не суть важно, я только надеюсь, что жизнь моего хорошего друга будет благополучной, и у него будет поменьше трудностей.

Я выключил телефон, посмотрел на силуэт Ван Хунцзюна, что будет, если познакомить его с Сун Каем?

Ван Хунцзюн, по крайней мере, не приносит вреда людям. Только, если подумать, эти двое вряд ли согласятся. Хороший человек с другим хорошим человеком зачастую не могут сойтись вместе, чувства и отношения – это, действительно, сатира в чистом виде.

Я вернулся к занятиям фитнесом, пришлось поменять спортзал, хоть он и был далековато. В прежнем спортзале у меня был годовой абонемент, однако он закрылся, сейчас я даже не знал с кем поговорить об этом. Ну и ладно! Оформляя абонемент, всегда обговариваются такие вещи, как срок истечения действия, но, не выполнив свои обязательства, они в итоге даже не вернули мне деньги.

«Сначала три месяца», так сказал менеджер в новом спортзале.

Брать абонемент на более короткий срок гораздо менее рискованно. Я почувствовал, что такая хитрая теория очень интересна.

С самого начала, как я стал занимать спортом, и до сегодняшнего дня, я занимался в одиночку, слушал музыку, бегал по дорожке, никогда ни с кем не разговаривал.

Иногда я видел, как несколько мужчин обменивались опытом, на их лицах сверкали улыбки, я завидовал им, такая дружба – это просто прекрасно. Все они были, что называется натуралами, и я вообще никак не попал бы в их круг.

– Новенький? Никогда раньше тебя не видел, – неожиданно вступил со мной в разговор молодой парень, спустившийся с беговой дорожки. Выглядел он очаровательно, его улыбка сверкала, словно солнечный свет.

Я улыбнулся в ответ, ничего не сказав.

Однако он сел рядом со мной и представился:

– Меня зовут Ван Гуйфэн.

– А, Чжан Чжэ, – продолжая быть вежливым, ответил я, интуиция подсказывала мне, что этот мальчик – гей, такое изящное лицо, если он натурал, то это печально.

– Я тоже оформил абонемент на несколько месяцев, хочу найти партнера по фитнесу, в какое время ты хочешь приходить, давай договоримся вместе заниматься?

Это первый раз, когда в общественном месте со мной заговорил посторонний, еще и такой красивый парень, сердце слегка взволновалось, этот мальчик не интересуется мной, возможно, он просто хочет найти партнера, чтобы вместе ходить в спортзал, это же просто.

Я согласился, мы договорились еженедельно в среду, пятницу и воскресенье встречаться здесь, а затем и просто поддерживать контакт, чтоб обмениваться опытом, тоже вполне приятно.

Сначала мы хотели после тренировки попить чего–нибудь, чтобы поближе познакомиться. Однако к нам подошла девушка и улыбнулась.

– Моя девушка пришла за мной, я пошел, увидимся в следующий раз!

Я не мог поверить своим глазам, оказывается, у него есть девушка, к тому же они оба были так молоды и подходили друг другу.

Я не был разочарован, напротив, чувствовал, что это очень хорошо. Я нуждаюсь в новом круге общения, чтобы снова не думать о путанице в отношениях, и Ван Гуйфэн, очевидно, очень хороший выбор.

После того, как вернулся домой, я рассказал Ван Хунцзюну о том, что произошло, на его лице проявились ревнивые чувства.

– Ты нездоров? Мы всего лишь соседи по комнате, не стоит так серьезно входить в роль, – посмеялся я, когда лицо Ван Хунцзюна исказилось от ревности, и пошел принять душ.

Не знаю почему, но я испытывал чувство удовлетворения собой, кажется, за много лет у меня никогда не было такой естественной уверенности в себе.

Кто сказал, что обязательно нужно иметь любовь, кто сказал, что без господина Чжана невозможно жить и зарабатывать деньги? Сейчас я живу своей собственной жизнью, занимаюсь всем ради себя.

Когда я помылся, то получил сообщение на телефон. Оно было от моей новой коллеги по работе в театре – Сяо Вэнь, занимающейся международными связями.

«У нас есть одна пьеса, нужно написать пресс–релиз, написанными двумя страницами босс недоволен. Наш босс очень любит искренность, ему кажется, что ты пишешь только чтобы отделаться», – написала Сяо Вэнь.

«Как насчет завтра на репетиции? Я буду весь день и попробую снова».

Я договорился с Сяо Вэнь встретиться завтра после полудня в театре.

Я выключил телефон и почувствовал себя полным энергии.

Новая работа, новый сосед, новый партнер по фитнесу! Все так прекрасно и преисполнено надеждой.

Оказывается, после конца отношений, действительно, может быть новая жизнь, в эту минуту я ощущал, что это абсолютно верно.

Я открыл Вейбо, посмотрел комментарии и, в конце концов, обратил внимание, что господин Чжан оставил сообщение: Вперед!

Я уставился на это слово, потом стал смотреть остальные сообщения. На самом деле тебе нет необходимости писать мне такое, но то, что я могу получить твою поддержку, это, конечно, очень хорошо, все–таки ты мой бывший парень, когда–то самый близкий мне человек.

Книга 3. Глава 13

– Что значит Rush? – спросил я Ван Хунцзюна, который в гостиной сидел в интернете.

– Оказывается, я тоже не знаю, мне помог Байке байду (китайская Википедия). Rush – это название музыкальной группы, а также военная тактика в игре Контр Страйк, но это не то что я хотел узнать. Rush – это лекарство, вдыхание которого может расслабить гладкие мышцы всего тела (включая анальные и вагинальные), в настоящее время еще не ясно, воздействует ли он на мозг. Гладкие мышцы связаны с кровеносными сосудами тела, расслабление мышц может привести к расширению сосудов, увеличению сердечного ритма, кровь движется быстрее, появляется ощущение тепла и возбуждения. Это разъяснения, которые мне дал Байду, – Ван Хунцзюн поднял голову и с изумлением посмотрел на меня, – что ты хочешь? Зачем спрашиваешь об этом?

– Ничего серьезного, – я развернулся и ушел в комнату, открыл шкаф и переоделся.

Сегодня утром я просматривал Вейбо: «Прошлой ночью муж вдохнул очень много Rush, тот раз был действительно прекрасным».

Этот человек из Вейбо, это был Ци Ми. Там упоминался муж, конечно же, это господин Чжан. Почему он так не дорожит собой, чтоб вдыхать такое лекарство, приносящее телу вред, неужели не знает?

Я холодно усмехнулся, господин Чжан, бросивший меня, еще и в самом деле такой развязный.

Театр, воскресенье, как раз репетиция нашего спектакля. В зале собрались зрители, Сяо Вэнь тоже здесь, и рядом еще один немного провинциального вида мужчина.

«Мой муж» – так она мне сказала. Сяо Вэнь выросла очень красивой, литературно одаренной, с мужчиной рядом они вообще не смотрелись. Это, конечно, не важно, люди, которые действительно могут до конца быть вместе, на первый взгляд, возможно, совершенно не подходят друг другу.

Генеральная репетиция пьесы: выглядящая увлеченной до самозабвения пара, о которой рассказывалось, со школьной поры они входили в совершеннолетие, поженились и родили ребенка. Молодые, незрелые и неопытные до совершеннолетия, затем они становятся склочными, ссорятся и изменяют. Очень сильные изменчивые чувства, почему я чувствую, что это рассказ про меня и господина Чжана?

Конец пьесы, два главных героя тяжело переживают, фактически же в финале не разобрать, кто кого любит, кто с кем вместе, все пары одинаковые.

Действительно ли одинаковые? Я и господин Чжан, я и Цзян Чао, я и Ван Хунцзюн, неужели мы похожи? Какие–то крайности, в них я тоже не вижу смысла.

Закончив работу, Сяо Вэнь сказала:

– Хочу поесть пельмени с морепродуктами.

Почему так много людей любят пельмени? – в глубине души выругался я.

Договорился:

– У вас с мужем мир на двоих, не буду вам мешать.

Муж Сяо Вэнь послушно стоял в стороне и не сводил с неё глаз, такой мужчина, пусть даже провинциальный и недостаточно красивый, также имел и положительные стороны, как минимум в его мире был только один человек – Сяо Вэнь, и он не впускал в него других женщин.

В одиночку я свернул на дорогу, поймал такси на третьем транспортном кольце и неожиданно захотел завернуть к своей школе. «Чжунгуаньцунь» (рынок электроники в Пекине), Народный университет, у Восточных ворот есть маленький переулок, по обе стороны расположены маленькие магазинчики, во времена учебы я любил в конце недели приходить туда и слоняться без дела.

Синьцзянский ресторанчик был еще там, я не сдержался и зашел, внутренняя отделка, стол, стулья – все было таким же, как и раньше, только официанты поменялись на молодых, на взгляд похожи на детей.

Когда учился, мне нравилось приходить с господином Чжаном в эту лагманную, миска лагмана стоила восемь юаней, шашлык – один юань за один шампур (это мини–шашлык, не такой как у нас). У нас с господином Чжаном было немного денег, поэтому мы брали одну миску лагмана и просили пустую миску, а затем делили на две порции и без стыда и совести просили у официантов много раз заваривать нам чай.

– Они опиум добавляют, что ли? Почему еда превращается в пристрастие? – так сказал мне господин Чжан.

– Ощущение пристрастия, до чего приятно, – ответил я.

Господин Чжан не любил редьку, я же терпеть не мог говядину, поэтому вся говядина перекочевывала в миску господина Чжана, а он настаивал на том, чтобы, сидя напротив, запихивать редьку мне в рот.

Сначала мне казалось это каким–то показушным, но потом я привык. В конце концов, счастье ослепляет.

Миска лагмана плюс мясо и много–много кипятка.

Заказывая блюдо, мы просили добавить побольше бульона, но кушая в одиночку, к чему добавлять много бульона? Ощущение было, как во сне, словно господин Чжан снова сидел напротив меня, сжимал палочками кусочек редьки и, протянув руку, хотел сунуть мне в рот.

Ха–ха, что сейчас делает господин Чжан? Наверное, нюхает Rush до головокружения?

Рассчитавшись, я прошел через переулок, направился на Небесный мост, через Народный университет вошел в Восточные ворота, пошел куда глаза глядят и бессознательно, в конце концов, оказался перед общежитием, где жил, когда учился. Первый этаж, 116 комната, было уже темно и, стоя снаружи, было видно, что внутри горит свет.

Один парнишка голый по пояс ходил туда–сюда по комнате, конечно, он был незнакомым, но, стоя здесь, я долго смотрел на него, смотрел–смотрел, и вздохнул с восхищением.

В жизни человека самое неконтролируемое – это время, порой устаешь, и хочется остановить время, но оно продолжает идти вперед. Все, что мы можем, это бесстрастно наблюдать за месяцами и годами, скользящими перед глазами.

Я сидел на лавке перед входом, редкие прохожие, которые проходили мимо, по большей части улыбались, на первый взгляд у них не было никаких огорчений.

Когда учишься, какие могут быть серьезные проблемы? Разве что иногда поступать наперекор другим и все.

«Угадай, где я?»

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось отправить господину Чжану сообщение.

Он ответил мне вопросительный знаком.

«Сижу во дворе Народного университета, вспоминаю, как много хорошего было, действительно, очень скучаю».

«Сходи на второй этаж учебного корпуса и пошли мне фотографию».

Получив такую просьбу, я был одновременно взволнован и расстроен. Учебный корпус, второй этаж, аудитория 2106, здесь мы чаще всего проводили время, когда учились. Я готовился к экзаменам, господин Чжан приходил с кучей закупленных снеков, хруст чипсов очень раздражал окружающих однокашников.

Я сфотографировал табличку с номером аудитории 2106 и отправил господину Чжану, очень долго не было ответа.

Должно быть Ци Ми потащил его заниматься сексом и нюхать Rush.

Не знаю, почему этот термин Rush блуждал в моей голове, сегодня весь день он всплывает.

Я выключил телефон, лучше всего будет не ждать ответа, в одиночку стал ходить по кругу университетского двора, круг, еще круг. Не знаю, как долго я ходил, но, в конце концов, почувствовал усталость в ногах. Я остановился у западного выхода, вызвал такси и поехал домой.

Когда я приехал домой, Ван Хунцзюн почти кинулся на дверь, глаза его были красные, не может быть, он плакал?

– Ты где был? Зачем выключил телефон? Ты больной? Ты не можешь быть ответственным человеком? Разве не знаешь, что если выключишь телефон, другие будут беспокоиться за тебя? Ты такой человек, который заслуженно не имеет любимого мужчину!

Так много ругани на одном дыхании, мне была совершенно непонятна эта брань.

Я просто закрылся в ванной, принял душ, на внутреннем окне появился силуэт. Прошло много времени, и только потом вдруг сказал:

– Ты напугал меня до смерти, знаешь об этом? Я так боюсь за тебя, а ты вот так пропадаешь, ищи свищи тебя потом.

Мне сразу же стало больно на сердце, Ван Хунцзюн, похоже, еще не вышел из тени. Тот мальчик, что жил с ним полгода и внезапно исчез, пробил в его сердце дыру, такую большую, которая еще долго не зарастет.

Я вышел, обернувшись банным полотенцем, и крепко обнял Ван Хунцзюна, упершись влажной макушкой в его подбородок.

– Зарядка на телефоне кончилась, такого больше не повторится, я обещаю.

Я не понял, что я сказал, зачем надо было обещать это Ван Хунцзюну, во всяком случает, что сделано, то сделано. Чем старше я становлюсь, тем больше чувствую, что обещание похоже на то, как будто ты говоришь: Я голоден или я хочу что–то, такое же банальное и незначительное.

Книга 3. Глава 14

В Вейбо была опубликована очень жестокая фотография. На ней парень перерезал себе вены, текла алая кровь, и он говорил прощальные слова.

Ван Хунцзюн сказал:

– Такой человек просто хочет внимания к себе, хочет быть популярным.

Разве это не вызывает жалость? Красная кровь и популярность? Что касается популярности, что можно получить от нее?

Еще более увериться в своих желаниях; этот парень так одинок, так хочет получить любовь. Некоторые люди таковы, вокруг все говорят им о любви, но в душе они чувствуют невыносимое одиночество, а еще чувствуют, что жизнь так скучна.

Я выключил компьютер и пошел к Ван Хунцзюну смотреть телевизор.

Распорядок Ван Хунцзюна такой: встал ровно в семь утра, умылся, почистил зубы, посмотрел в гостиной новости, потом пошел на работу, после работы пришел домой, почитал книгу, иногда посидел в интернете, принял душ и лег спать.

Иногда я думаю, если продолжать вот так жить с Ван Хунцзюном, разве это не хорошо? Монотонные дни, нет волнений, однако, сколько людей не могут добиться такой жизни.

Также я думаю: забудь, Ван Хунцзюн только временный жилец, у него должен быть свой любимый человек, своя жизнь, сейчас мы всего лишь временно «утешаем» друг друга.

– Не забудь, сегодня вечером представление, – напомнил я Ван Хунцзюну, перед тем, как он ушел.

Вечером в нашем театре премьера пьесы, я позвал Сун Кая, Цзян Чао и Ян Чуньцзы прийти поддержать нас.

Ян Чуньцзы настоял сам купить билеты, это все его открытая натура.

Много лет назад он тоже был молодым ценителем искусства. Так он мне сказал.

Перед началом представления мы болтали в кофейне напротив театра, Цзян Чао вышел покурить, Ян Чуньцзы сидел у окна и пристально смотрел наружу на Цзян Чао.

Этот взгляд не был взглядом помешанного, скорее было похоже, как будто Цзян Чао его собственность, он смотрел твердо и непоколебимо и ни на секунду не расслаблялся.

– Весна в Пекине наступает так быстро, вмиг потеплело, как только она пришла в Пекин. В любом случае, когда этот сезон закончится, можно кататься на лодке, загорать, очень удобно.

– Как насчет собраться в конце недели? Я тоже хочу покататься на лодке.

Взгляд оторвался от окна и остановился на мне, казалось, он слегка смеется, уголки губ едва изогнулись.

– Скука, что не делай – все скучно. Жизнь человека – это процесс мольбы о смерти.

Эти сказанные в конце негативные слова заставляли меня тревожиться.

Не знаю, может быть, тот парень из Вейбо тоже имел подобные мысли.

По правде говоря, сам я, напротив, был слаб, никогда не осмелился бы принять вот так смерть.

Цзян Чао докурил сигарету, толкнул дверь и вошел, спросив меня:

– Про что говорится в пьесе, это первый раз, когда я иду в театр.

– Посмотрев, сразу поймешь, я объясню потом, какой еще есть смысл.

Цзян Чао начал отпускать усы, смотрелось это не уродливо, только вот несколько не ухоженно.

Я как бы невзначай рассматривал этих двоих перед собой, почему–то я абсолютно не чувствовал, что это пара возлюбленных, никакого интимного зрительного контакта, как будто это две куклы, связанные ниткой и покорившиеся судьбе, не желающие рвать эту нить.

В 7 часов 10 минут пришел Ван Хунцзюн, и позвонил Сун Кай – он только вышел из такси и как раз спешил сюда.

Перед театром собралась толпа людей, они входили внутрь, рассаживались по своим местам. Я намеренно заставил Сун Кая сесть рядом со мной, после возвращения в Пекин, мы, наконец, увиделись лично, не удержавшись, я по–дружески схватил его за руку.

Cун Кай положил голову мне на плечо и тихо прошептал:

– Чжан Чжэ, я так устал.

Внезапно мне стало чрезвычайно жаль его, если бы пьеса не началась в эту минуту, я бы точно повернулся к нему и крепко обнял, изо всех сил стараясь утешить.

В 7.25 актеры с особой осторожностью начали представление, некоторые из них впервые принимали участие в подобной постановке, поэтому было сложно избежать некоторого волнения.

Я осматривал зрительный зал, одного за другим, было очень много зрителей, которые подоспели сюда как раз после работы, это и понятно.

Вдруг я увидел одно очень хорошо знакомое лицо, это был господин Чжан, рядом с ним сидел еще один, это Ци Ми.

Сердце учащенно забилось, нет смысла притворяться невозмутимым. Господин Чжан пришел посмотреть пьесу, он все–таки пришел ради меня.

Мы знакомы так давно, никогда не знал, что он интересуется театром.

Я смотрел как два человека сидят в первом ряду, так близко, голова Ци Ми была наклонена вбок и почти легла на плечо господина Чжана. Возможно, со стороны, незнакомому человеку покажется, что это счастливая и смелая гомосексуальная пара, как же я завидую.

Сун Кай спросил:

– Чего ты там увидел?

– Ничего, я смотрю пьесу.

Началось представлений, свет погас, и силуэт господина Чжана почти не был виден, будет лучше успокоиться. Я крепче схватился за руку Сун Кая, сосредотачиваясь на пьесе.

Когда просмотрели половину, завибрировал телефон, это было сообщение в Вейчате от Ян Чуньцзы: «Очень некрасиво, я выйду проветриться».

Невзирая на окружающих, его внушительная фигура поднялась и направилась к выходу из театра.

В данный момент на сцене происходило следующее: главный герой сбился с пути и изменил, главная героиня сидела на диване и, плача, говорила: Я прощаю тебя.

Ян Чуньцзы скорее всего не считает ее некрасивой, а просто сюжет ему не понравился. Немного волнуясь, я отправил сообщение Цзян Чао, чтобы он вышел посмотреть. Однако он ничего не ответил, хотя я видел, что он достал телефон.

Я снова повернул голову и посмотрел на Сун Кая, эта плакса уже закончила лить слезы. Должно быть, подумал о себе.

Представление на сцене, конечно, показывало чужую историю, но поскольку вскрывало раны в сердцах многих людей, не знаю, будет ли это успех для театра, или все же в этом мире слишком много страдающих людей.

На самом деле мне и самому было тяжко на душе, однако, чувствуя рядом такую хрупкую душу (Сун Кая), я, напротив, хотел стать сильнее и крепче.

«В конце концов, кто бы с кем ни был, все одинаковые». Когда в конце представления актер произнес эту фразу, я не смог удержаться и, положив руку на бедро Ван Хунцзюна, крепко сжал его. Ван Хунцзюн положил свою руку поверх моей и легонько похлопывал по ней, словно утешал маленького ребенка. Я знал, в его душе тоже нестерпимая грусть, только он старался выдержать ее.

Итак, это похоже на серьезные соревнования? Мы стоим на отмеченном в прошлом старте, смотрим, кто бежит быстрее, кто добежит до конца, смотрим, кто сможет преодолеть все с улыбкой на лице!

Премьера была успешной, все присутствующие бурно аплодировали.

Ван Хунцзюн и Сун Кай, сидевшие рядом со мной, сказали:

– Посидим немного и потом пойдем, сейчас очень много людей.

В конце концов, это все, чтобы не сталкиваться с господином Чжаном и Ци Ми. Я вовсе не думаю, что мне не хватит смелости столкнуться с ними лицом к лицу, просто не чувствую, что в этом есть необходимость. Да и вообще, что необходимо говорить в таком случае, что будет уместно?

Господин Чжан поднялся с места, но не потому что торопился уйти, он оглядывал зал, словно кого–то искал. Я опустил голову, не хотел, чтобы он увидел меня. Прошло достаточно много времени, прежде чем я снова поднял голову, зал был почти пуст, я с облегчением вздохнул.

Так и быть, будем считать, что не видел, разве это не отлично?

Я взял сумку и сказал Сун Каю и Ван Хунцзюну:

– Пойдем.

Зазвонил телефон, это был Цзян Чао, он часто дышал:

– Чжан Чжэ, ты где? Иди быстрее, Чуньцзы затеял драку с Ци Ми!

Я, шатаясь, направился к выходу из театра, полагаясь лишь на тусклый свет ламп, и увидел Ян Чуньцзы, который размахивал сумкой Celine и с силой бил ей Ци Ми. Тот съежился и отступал назад.

Ян Чуньцзы одновременно наносил удары и ругался:

– Бездельник, шлюха, потаскушка, забравшая чужого мужчину!

Я хотел прорваться вперед и остановить его, но дорогу мне преградил господин Чжан и серьезным тоном сказал:

– Чжан Чжэ, посмотри на себя, с кем ты связался, и это – твои друзья?! Да это просто сварливая баба!

На меня вдруг нахлынул гнев, я оттолкнул господина Чжана и заорал:

– А я, мать твою, люблю такого друга! Он – сварливая баба, я тоже сварливая баба! Есть что сказать – говори, а нет – хватай свою женушку и вали!

Закончив, я подошел к Ян Чуньцзы сзади и крепко обнял его, не обращая внимания как Ци Ми, словно курица, в панике прижался к господину Чжану.

– Вы, будьте добры, уходите побыстрее...

Не знаю, когда именно, но Сун Кай опять заревел и почти умоляющим тоном сказал это господину Чжану и Ци Ми.

Я не поворачивал голову и продолжал крепко обнимать Ян Чуньцзы, позади стало тихо.

Ян Чуньцзы сначала пытался бороться, но затем успокоился, и все его тело расслабилось, почти готовое свалиться на землю. Внезапно из его рта вырвалась лишь одна фраза:

– Все шлюхи, все, блядь, заслуживают смерти...

Книга 3. Глава 15

Мы сидели с Ван Гуйфэном (парень из спортзала) в маленькой кафешке.

Официант принес заказанные блюда, наблюдая за его удаляющимся силуэтом, Ван Гуйфэн шепотом сказал:

– Иногда я думаю, не стать ли официантом в кафе, будет ли это хорошо? Каждый день проходит так просто: записывай заказ, приноси блюда, убирай со стола, до смерти устаешь и, приходя домой, сразу валишься спать.

Вопреки ожиданиям, сказанное носило какой–то печальный характер.

Только–только преодолевший границу 20 лет мальчик имеет такие взгляды. Тут поневоле складывается мнение, что он сам себе придумывает проблемы.

В субботу после тренировки Ван Гуйфэн сказал:

– Давай поедим вместе, не хочу возвращаться домой.

Должно быть, поссорился с девушкой или с родителями поругался, изнеженный ребенок, разве можно быть таким избалованным?

Постоянно общаясь, я, пожалуй, кое–что понял о нем: пекинец, из богатой семьи, помогает семье в бизнесе, невнимателен, не знает, чего по–настоящему хочет.

На самом деле я тоже подумывал о работе официантом. Каждый день обслуживаешь гостей с разной внешностью, с разными характерами, только кратковременное общение, не нужно быть хорошо знакомыми, ушел и сразу можно забыть, в такой жизни не исключена возможность, что это было бы хорошо.

Но также, если подумать, все равно, столько мыслей проносятся каждый день в голове, и большинство из них какие–то пустяки.

Я поднял свою Колу и прислонил к Ван Гуйфэну.

Тот в задумчивости уставился в окно и о чем–то размышлял.

Мой телефон завибрировал, это был господин Чжан, он прислал сообщение.

«Еще сердишься?». Только это и спросил.

Я почувствовал скуку и не стал отвечать. Да и с какой стати обращать внимание на то сержусь я или нет? В тот вечер так пафосно спросил меня, так серьезно, что даже смешно.

Я даже совсем не обращаю внимания, что господин Чжан защищал Ци Ми, влюбленные будут обоюдно защищать друг друга, это нормально. Просто не хочу, чтобы упрекали моего друга, какое ты имеешь право на подобные отвратительные формулировки?

«Я только надеюсь, что вы можете быть хорошими друзьями, чтобы ты мог жить хорошо».

В тот вечер, когда все разошлись, такое сообщение прислал мне господин Чжан.

Я стоял в углу гостиной, Цзян Чао сидел на диване рядом с Ян Чуньцзы, Сун Кай, беспокоясь о Сяо Цзине, вернулся домой раньше, Ван Хунцзюн сбежал в спальню и бесшумно сидел там.

– На самом деле, мне, действительно, без разницы, тебе незачем было драться с Ци Ми, который недостоин даже твоего прикосновения, – спокойно и невозмутимо сказал я Ян Чуньцзы.

Однако он задрал голову и насмешливо посмотрел на меня.

– Не строй иллюзий, я побил его только потому, что он мне не по нраву, к тебе это не имеет никакого отношения. Чжан Чжэ, не пытайся здесь прикидываться, твое сердце не настолько добросердечное.

– Я лишь немного сержусь, для чего снова распалять этот гнев в себе?

Скептично настроенный Ян Чуньцзы не выдержал, напряжение было слишком велико:

– Это все только твои проблемы, какое это имеет отношение ко мне?

– Ты побил Ци Ми, безусловно, в душе я был рад, но теперь это встанет препятствием в наших отношениях с господином Чжаном, разве была в этом необходимость? Даже если мы не можем больше быть с господином Чжаном вместе, неужели теперь обязательно не разговаривать друг с другом до самой смерти?

И почему господин Чжан вдруг определил, что мой друг плохой, значит посчитает, что и я живу плохо?

Я чувствовал обиду, открыл холодильник, достал Колу и почти глотком опорожнил бутылку, допив, смял пустую бутылку и с силой бросил об пол.

– В общем, я не могу быть благодарен тебе, о моих делах с господином Чжаном ни к чему беспокоиться другим людям! – почти цедя сквозь зубы, проговорил я.

Цзян Чао открыл рот, видимо хотел что–то сказать, но Ян Чуньцзы остановил его.

Сейчас Ян Чуньцзы выглядел спокойным, не было ничего схожего с тем человеком у театра, с охрипшим от криков голосом.

Он встал, подошел ко мне, посмотрел сверху вниз на мое лицо, я обратил внимание на мягкую ласковую усмешку в его глазах.

– Это как раз настоящий ты, запомни, в этом мире, кроме тебя самого, нет никого, способного сделать тебя сильнее.

Закончив, он миновал меня и медленно направился к выходу. Цзян Чао догнал его, открыл ему дверь и махнул мне рукой, прощаясь.

Я стоял на прежнем месте и увидел, что Ван Хунцзюн вышел из спальни и закрыл дверь, не знаю почему, но из глаз потекли слезы.

Это не тяжело, действительно, нисколько не тяжело, просто я подумал о тех словах, что только что сказал. Почему я так жесток и упрям? Мое упрямство достигло того, что я и сам не осмеливаюсь столкнуться с ним лицом к лицу.

Это и есть настоящий я? Если верить сказанному Ян Чуньцзы, в моей душе нет добросердечности.

Ван Хунцзюн подошел и обнял меня, медленно подтягивая меня сесть на диван, а затем салфеткой помог мне вытереть слезы. Потом поднял выкинутую мною бутылку, унес на кухню и протер пол шваброй.

Я неподвижно сидел на диване и смотрел, как Ван Хунцзюн ходит туда–сюда, не знаю, сколько времени прошло, но неожиданно мне взбрело в голову, что я не ответил господину Чжану.

«Извини, за то, что случилось с Ци Ми, мне действительно жаль. Однако то, с какими друзьями я общаюсь – не твое дело, не беспокойся, у меня все отлично, намного лучше, чем когда жил с тобой».

Отправив, сразу же выключил телефон, я чувствовал, что очень устал, тело клонило вниз, я повалился на диван.

Закончив хлопотать, Ван Хунцзюн сел рядом со мной, подхватил мою голову, положил себе на колени и стал легонько массировать. Он ни слова не сказал, не спросил, что я отправлял, не спросил, почему я плакал.

Это было трогательно, в такие минуты, когда парень мягко массирует тебя – это роскошное счастье.

Телефон завибрировал, он подал мне его, я думал это господин Чжан, но это был Цзян Чао:

– Чжан Чжэ, твою мать, ну и подлец же ты сегодня! Ради тебя Чуньцзы подрался, однако ты наговорил таких обидных слов. Знаешь ли ты, что сказал Ци Ми Чжан Наню, когда они выходили из театра? «Чжан Чжэ такой мудак, с которым никто не захочет жить, очень заслуженно его бросили, он такой же, как и это дешевое сегодняшнее представление». И говорил он это очень громко. Чуньцзы услышал это и бросился, словно сумасшедший. Он действительно относится к тебе, как к лучшему другу, неужели ты этого не видишь?

Я уставился на экран телефона, тело невольно задрожало. Я вспомнил, как только что Ян Чуньцзы, сидя на диване, поднял глаза и посмотрел на меня, та насмешка, разве это было не специально?

– Ни о чем не думай, ложись спать, – тихо произнес Ван Хунцзюн мне на ухо.

Нестерпимо болела голова, и в самом деле не было сил о чем–то еще думать, я послушался сказанного, Ван Хунцзюн потянул меня встать и уложил в кровати, через какое–то время я уснул.

На следующий день я хотел позвонить Ян Чуньцзы и извиниться, но не знал, как заговорить с ним, тогда уж лучше оставить это.

В театре, как обычно, началось представление, и я, как обычно, шел на работу, два дня подряд я смотрел одну и ту же программу, после стольких просмотров я уже не чувствовал тяжесть на душе. Все эти внешне спокойные актеры, разве не были такими же: столько раз повторяя эту печаль и горечь, они уже не чувствовали боль. Можно ли считать это счастьем?

После тренировки Ван Гуйфэн неожиданно спросил:

– Тебе нет необходимости жениться? Действительно завидую, ты можешь прожить свою жизнь так, как сам захочешь.

Не понимаю, почему вдруг такие слова, даже если он разглядел во мне гея, по манере держаться женоподобно, опять же, как он мог разглядеть, что я живу так, как хочу? Неужели я уже настолько крут и удачен, что в глазах других людей моя жизнь – тишь да гладь?

Я холодно посмеялся и допил остатки колы. Потом достал телефон и отправил сообщение господину Чжану.

«В будущем, что бы я ни делал, это не имеет никакого отношения к тебе, не обращай больше на меня внимание, живи и наслаждайся жизнью с Ци Ми. Я не буду тревожить тебя и надеюсь, что и ты никогда снова не потревожишь меня».

Книга 3. Глава 16

В воскресенье я собирался на морскую прогулку, поймал частное такси и разговорился с водителем. Он был из Сианя, в Пекине уже восемь лет, живет в небольшом домике на востоке четвертой кольцевой дороги, там низкая арендная плата, всего 500 юаней в месяц.

– Там можно готовить? – с любопытством спросил я.

– Ставишь котелок во дворе, и можно готовить. Мыться нельзя, зимой нужно идти в общественную баню, один раз стоит шесть юаней, летом лучше, греешь тазик воды и обливаешься во дворе.

– Мечты?

Он посмеялся над наивностью вопроса:

– Только заработать больше денег, вернуться обратно, купить дом, жениться.

Не знаю почему, но это немного растрогало меня.

Он был примерно моего возраста, но кожа была намного грубее моей, каждый день он вставал в 6.30, ради заработка разве можно не щадить свою жизнь?

Такой парень умеет любить? Может получить травму? Может быть одиноким? Или только имея простые мечты, каждый день трудясь изо всех сил, видит, как сумма на банковской карте увеличивается и этого достаточно, чтобы он был доволен.

Что считают счастьем подобные люди? Если мы поменяемся местами, смогу ли я отказаться от всего?

Я отвернулся к окну, не зная ответа на свой вопрос. Только знаю, что если нас сравнивать, мои ежедневные горести и печали, действительно, надуманны.

Помню, раньше, прежде чем смирился с судьбой, всегда думал, что Бог приготовил нам разную внешность, разный пол, разный путь, смириться с судьбой это хорошо. Когда познакомился с господином Чжаном, тоже полагал, что это часть судьбы.

Думая об этом сейчас, прихожу к мысли, что мы сами выбираем то, что называется судьбой. Не нужно перекладывать эту ответственность на Бога.

Я вылез из такси и встретился с Сун Каем на цветочном рынке на юге от Shichahai (историческая область из трех озер на севере центрального Пекина), мы договорились вместе позагорать и покататься на лодке. Под солнечными лучами Сун Кай выглядел еще более красивым, и если не обращать внимания на его усталый взгляд, он по–прежнему оставался прекрасным молодым человеком.

Вдвоем мы арендовали одну лодку, приготовили закуски и сели в нее.

– Я не мог поймать такси, поэтому сел к частному водителю, по дороге мы разговорились, и только тогда я узнал, что их работа таксистами очень трудна. Подумав, я чувствую, насколько легкая наша жизнь.

Сун Кай ничего не говорил, он уставился на водную гладь. Подул ветерок и сдул его челку на бок, обнажив лоб, и вмиг человек как будто изменился.

Лучше было ничего не говорить, пусть лодка качается на воде, я закрыл глаза, солнце, словно одеяло, легонько опустилось на веки, мягкий успокаивающий свет, очень удобно.

– Вчера вечером в жилом районе я встретил пожилого человека, он неторопливо шел, заложив руки за спину. В голове внезапно всплыла картинка, если бы этих стариков было двое, разве это было бы не прекрасно. Скажи, можно ли двум людям действительно прожить вместе до самой старости?

Вопрос как будто мне, но и как будто себе.

Я открыл глаза, взял Колу, принесенную на борт, открыл и сделал большой глоток, не зная, как мне следует ответить Сун Каю.

– Я тоже представлял себе такую картинку.

Лежа в объятиях господина Чжана, хотел, чтобы он помог мне почистить уши. Боясь использовать силу, он тихонько чистил и спрашивал: «Не больно?»

«Скажи, когда мы станем стариками, ты еще сможешь чистить мне уши? Глаза испортятся, придется носить очки. Подумав об этом, я чувствую крайнее сожаление».

Он ничего мне на это не ответил, только прикрикнул: «Не шевелись, успокойся, осторожнее, а то слух потеряешь».

Я не хотел, чтобы мне лгали, только сейчас я осознал, что это просто непредусмотрительность.

Нынешний господин Чжан, конечно же, не может снова помогать мне чистить уши и не может с осторожностью спрашивать болит или нет. Напротив, может лежать рядом с Ци Ми, слушать, как Ци Ми насмехается надо мной – что никто не захочет жить со мной и что я заслуженно брошенный долбоёб. Услышав такие слова, он сможет одобрительно согласиться с ними?

Я горько усмехнулся и продолжил пить Колу.

Сун Кай сказал:

– От Колы можно потолстеть, пей поменьше, легко ли будет потом похудеть.

Да, одновременно кричать о похудении и беззастенчиво пить Колу, разве люди не такие ничтожные? Непрестанно колеблясь между разумом и свободой, не могут найти направление.

– Кстати, магазин Сяо Цзиня скоро откроется, когда придет время, приходи поддержать.

Я специально не хотел упоминать о Сяо Цзине при Сун Кае, думая, что это запретная тема для разговора.

Сун Кай, однако, сам выдвинул этот разговор и попутно тут же сказал:

– Если есть чем заняться, это очень хорошо. Я все сам организовал, он же беспечно веселился. Вчера вечером он, кроме того, встречался с парнем для секса, они познакомились через поиск в Вейчате «люди рядом», он живет напротив нашего района. Я не мог удержать его, а когда стал отчитывать, он сразу начал ругаться со мной, еще и собирался распустить руки. Быть избитым – это ужасно, лучше было подчиниться ему.

Он пошел заниматься сексом с другим человеком, а я ждал его внизу. Не знаю, на каком этаже жил тот человек. Только подняв глаза, увидел несколько окон с включенным светом и подумал, в котором из этих окон он сейчас, что за человек тот, с кем он занимается сексом? В какой позе они это делают? Идет или нет у партнера кровь?

Я заметил, что теперь могу успокоиться, иногда я думал о том, что партнер может сделать ему больно, и все–таки не удержался от смеха, скажи, разве я не извращенец? Когда он закончил, то спустился, и мы вместе пошли домой. Обнимая его руку, у меня было ощущение успеха, действительно, я был очень горд! Этот парень, в конце концов, все–таки мой, он захотел со мной вернуться домой, все эти дружки для секса – всего лишь проходимцы.

Я был потрясен словами Сун Кая и готов был заплакать.

– Не знаю, это гнев или сожаление, как жаль, что нельзя сразу предстать перед лицом Сяо Цзиня и одним ударом проколоть его.

Этот мужчина, разве можно так бессовестно пользоваться своим положением. А Сун Кай, почему терпеливо переносит такое? Если такие отношения тоже могут считаться любовью, то эта любовь, действительно, мать его, грязная и низкая безделица!

– Расстаньтесь, я прошу тебя...

Однако он посмеялся, не обращая внимания на мои слова.

– Чжан Чжэ, не уговаривай меня, я знаю, что ты хочешь сказать. Я это все понимаю, и сердце понимает. Но я безнадежен, я не могу уйти от него, я думаю лишь о том, что хочу быть с ним, это моя судьба. Сейчас все очень хорошо, он зависит от меня, всю жизнь он будет опираться на меня, и только иногда уходить поиграть, но сердце по–прежнему будет здесь, со мной, я доволен этим. Я не могу получить что–то лучше, прекрасно знаю, что у меня нет возможности, я не имею на это право, мне трудно это говорить, но я уже всем доволен.

Если подумать, я сам всегда разве не был таким же?

Когда Ван Хунцзюн кончал на мне, медленно выходил, а потом салфеткой помогал мне стереть пот со лба, разве я не говорил себе, что возможность иметь человека, желающего помочь тебе вытереть пот, разве этого уже недостаточно?

Если по существу, то какая разница между мной и Сун Каем?

В воскресенье здесь было много людей, катающихся на лодках, то и дело другие лодки проплывали мимо нас и толкали нашу лодку, сдвигая нас на одну сторону. Группа молодых людей, по–видимому, тоже геи, оживленно махала нам.

Все эти люди еще не пережили огорчения и беспокойства, или все же притворялись, что забыли о своих горестях, кто может знать об этом?

– Ты думал о смерти? – неожиданно спросил Сун Кай. – Детство прошло. Говорят, когда тебе 28 лет, то можно умереть. 28 лет вот–вот промчится, хочу прожить еще много–много. Я слышал от одной девушки, что в Тунчжоу (район в Пекине) есть предсказатель, он предсказывает судьбу, я хочу сходить, пойдешь со мной? Я хочу посмотреть, могу ли я долго и благополучно прожить с Сяо Цзинем всю жизнь.

Я согласился, чтобы он ни сказал – я бы со всем согласился. Невозможно изменить его решение, и насколько возможно, я буду рядом, когда он нуждается в компании. В этом городе очень мало людей, которые могут составить компанию мне, и людей, которым нужна моя компания, всего несколько.

Книга 3. Глава 17

В течение восьми лет в Пекине я сильно любил и так же сильно ненавидел лето.

Незаметно наступил июль, адская жара, каждый день я не мог дождаться, когда спрячусь в комнате с кондиционером, буду лежать, ничего не делать и не двигаться.

Я два месяца не связывался с господином Чжаном, отменил подписку в Вейбо, не звонил, не отправлял сообщения. Иногда я хотел остановиться и подумать немного, но потом снова продолжал свои повседневные дела, дни проходили тихо и мирно.

Не стоит всеми силами пытаться забыть, стараясь отвлечься на какого–то человека или дело, другое дело, насколько это важно для тебя.

Ван Хунцзюн сменил работу и устроился в частную стоматологическую клинику недалеко от города в районе Чаоян. Зарплата там была намного лучше, чем на прежней работе, поэтому время от времени он покупал мне маленькие подарочки.

Сун Кай все–таки занимался магазином, похоже, бизнес был не очень, уже ушел удобный момент для такого магазина подделок. Тем более у них не было таких уж сильных связей в обществе.

В день открытия магазина я позвал Ван Хунцзюна составить мне компанию и сходить поддержать их. Я лично увидел Сяо Цзиня, и хотя он постоянно улыбался, выглядел он не очень, возможно из–за его постоянных распутных связей.

Я беспокоился за бизнес Сун Кая, все эти бренды и спрос на них совсем не заслуживают доверия, даже дома я никогда такое не одену.

Сун Кай сказал:

– Если кто–то из друзей хочет выбрать бренд, нужно обязательно представить его мне, я помогу подобрать самый подходящий.

Не стоит и говорить о том, что Сун Кай действительно хорошо знал и разбирался в этих марках и подделках, только в разговорах с друзьями на тему денег и бизнеса я чувствовал себя немного неуютно.

Очень надеюсь, что Сун Кай все еще тот милый, любящий обсуждать звездные сплетни молодой визажист, наше совместное сосуществование всегда было таким чистым.

Гадание? Все–таки сходили.

Ощущения весьма ненадежные. Район очень захолустный, тот мужчина нес, на мой взгляд, какой–то вздор. Он говорил, полагаясь на ощущения, избегая говорить о секретном. Сказал Сун Каю:

– Кажется, ты поздно женишься, преданный и чистосердечный человек у тебя появится после 30.

– Иди к черту, я вообще не собираюсь жениться.

Вот так, уйдя от предсказателя, сердце болело – 100 юаней на ветер.

Гадание – это такое дело, которым только сам себе создаешь проблемы. Точное или не точное, оно абсолютно не влияет на принятые решения, тем более, если заранее знаешь, какое тебя ждет будущее, разве проходящие дни тогда не станут пресными и неинтересными?

Что же касается моей работы в театре, все шло хорошо, не считая того, что мы с Сяо Вэнь стали сестричками, еще почтили одного очень авторитетного в театральных кругах писателя пьес, который стал моим учителем. Это был мужчина за 40, с добродушным характером, я вежливо называл его Учитель Жэнь.

Учитель Жэнь сказал мне:

– У тебя есть способности к написанию пьес, однако сначала попробуй написать историю. Хороший сценарист должен быть хорошим рассказчиком.

Сначала я стал писать короткие рассказы об окружающем, публиковал в своем блоге, иногда просматривал. Вот так, ближе к 30 годам, я неожиданно нашел интерес в жизни и, действительно, считаю это счастьем.

Я позвонил матери, спросил:

– Зачем положила мне деньги на счет, у меня сейчас все хорошо, денег хватает.

Она категорически отвергла мои подозрения, сказав, что этот счет не имеет к ней отношения.

Как это не имеет отношения? Эти двое пожилых людей постоянно заботятся обо мне, иногда я бы предпочел, чтобы они не были такими хорошими и вредили мне в ответ.

– Да, мы с Нань Нанем живем раздельно, он... познакомился с девушкой, поэтому жить вместе как–то неудобно.

Ничего не поделаешь, я же не могу сказать, что он мне изменял, что он живет с Ци Ми, поэтому только и могу, что лгать матери.

На том конце недолго повисло молчание, и только через какое–то время она ответила мне:

– Нань Нань старше тебя на год, все друзья уже нашли девушек, тебе тоже пора.

– Не торопись, я сейчас думаю только о новой работе, очень трудно найти дело, которое будет тебе нравиться, я хочу хорошенько потрудиться.

Я чувствовал себя тяжело, как можно быть спокойным, когда разговариваешь с матерью о господине Чжане, может быть, действительно, нужно отпустить это? Если подумать, прошло 10 лет наших отношений, сейчас мне уже стало получше. Слишком активно думать о будущем или жить в воспоминаниях – и то, и другое утомляет.

Я выключил телефон и пошел с Ван Хунцзюном в супермаркет внизу, покупать продукты, сегодня вечером придут Ян Чуньцзы и Цзян Чао, мы уже два месяца не виделись, нужно собраться вместе.

В супермаркете Ван Хунцзюн толкал тележку, а я непрерывно кидал туда продукты, которые нам нужны. Ван Хунцзюн перечислял, шевеля губами:

– Дома есть еще кое–какие продукты, соевый соус этой марки вообще невозможно взять в рот, поменяй сливы.

Это было как сон, своего рода ощущение семейных покупок. В компании человека можно порой обрести такое чувство семьи, пусть даже крохотное, и это все равно счастье.

Ровно в шесть вечера пришли Ян Чуньцзы и Цзян Чао. На руках Ян Чуньцзы, к нашему удивлению, была кошка, он сказал:

– Это новая любимица, моё сокровище.

Цзян Чао пошел на кухню готовить, Ван Хунцзюн помогал ему, а я остался в гостиной с Ян Чуньцзы и его кошкой.

– Бездомная кошка выглядела очень жалостливо, поэтому я подобрал ее и унес домой; покормил разок и все – у меня появились чувства к ней. Раньше я не любил животных, считал их грязными, да и содержать их хлопотно, сейчас же я чувствую, что когда она со мной, дни становятся лучше.

Говоря это, он передал кошку мне, хотел, чтобы я подержал ее на руках.

Кошечка была очень славная, глаза очень большие, она вызывала симпатию. Должно быть из–за новой обстановки она немного боялась, поэтому хотела сбежать.

– Не давай ей убежать, она сразу прячется там, где ей понравится, каждый раз приходится очень постараться, чтобы найти ее, выматывает до смерти.

Кошки любят прятаться, это вполне обычное для них дело. Они свободолюбивые животные, но, несмотря на это, они очень хорошие.

Только вот я чувствовал, что у Ян Чуньцзы серьезное навязчивое состояние, к содержанию кошки он относился очень напряженно.

За ужином каждому досталась пиала с бульоном, Цзян Чао сказал:

– Я приготовил кинзу, сам добавь себе. В конце концов, я еще помню, что ты любишь бульон с кинзой.

Это было немного трогательно, однако я не посмел показать своих чувств, боялся, что Ян Чуньцзы заметит и снова поймет неправильно.

– Кстати, та твоя лучшая подружка очень интересная. Это правда, что ко всем знакомым он пристает с магазином поделок? Он беспрестанно присылал Чуньцзы сообщения в Вейчат. Чуньцзы уже купил одну вещь, а он настаивает, чтоб купил еще «заслон для покойника» (типа ткань на лицо), сказал, что можно отгородиться от подлых людей.

Все это очень похоже на финансовую пирамиду, между друзьями такое как–то неловко.

Хотя Цзян Чао говорит о Сун Кае, не обо мне, однако это заставляет мое лицо краснеть, и чувствовать себя неудобно.

Но что я мог сказать? Сун Кай такой, это не более чем стремление к процветанию магазина, так Сяо Цзинь будет счастлив.

Ради Сяо Цзиня он вполне может совершать такие промахи, так доставать людей, это заставляет еще больше жалеть его.

– Ну, хватит, я обязательно в следующий раз соглашусь купить что–нибудь у него, неважно, сколько это будет стоить, не нужно беспокоиться и болтать об этом.

Я не ошибся со словами, ясные глаза Цзян Чао тут же поменялись, он закрыл рот и больше ничего не сказал.

Съев половину, Ян Чуньцзы направил взор на диван в поисках кошки, диван был пуст, видимо она опять спряталась.

– Эта дрянь опять спряталась, я так хорошо к ней отношусь, а она видеть меня не хочет?

В итоге он в крайне разгоряченном состоянии вышел из–за стола, даже не доел и принялся искать кошку.

– Ничего, я привык, пусть ищет, а мы будем кушать.

Хотя Цзян Чао и сказал так, я по–прежнему беспокоился, я положил приборы и стал с Ян Чуньцзы искать кошку.

Квартира была небольшая, мест, где можно спрятаться не много, не иначе как под кроватью, или диваном, в щели между шкафом, в таких вот местах.

Искали–искали, но нигде не нашли.

Ян Чуньцзы принялся ласково звать ее, его слабый голосок постепенно нарастал и превратился в грозный рев, в ярости он ходил из гостиной в спальню, потом на кухню, в конце концов, он взял на кухне нож и зарычал:

– Если я найду тебя, изрублю на кусочки, посмотрим, как ты тогда сможешь прятаться.

Это было немного пугающе, я не осмеливался подойти к Ян Чуньцзы и отнять нож, только мог осторожно следовать за ним позади. Из кухни он пошел к шкафу и вытащил снизу кошку. Воспользовавшись тем, что он держит кошку, я отобрал нож и спрятал в ванной.

Ян Чуньцзы, одной рукой он держал котенка за шею, другой тыкал в голову, истерично ругаясь:

– Посмотри, опять спряталась! Сука! Опять спряталась, и я хотел прибить тебя!

Этот жалкий обиженный вид действительно заставлял сердце сжаться.

– Ну почему бы этой кошке не любить прятаться?

В конце концов, я не вытерпел и отобрал ее, обнял и стал тихонечко гладить. Цзян Чао тоже подошел, нагнулся над напуганной кошкой, его лицо выглядело озабоченным.

– Ха–ха, вы хорошие люди, вы все порядочные, так любите друг друга, только я один мерзкий. Я плохой, даже кошка не любит меня, я заслужил, чтобы вы избегали меня! – Ян Чуньцзы холодно усмехался, цедя каждое слово, и, закончив, вышел прочь.

Книга 3. Глава 18

– Чего хихикаешь? – Ван Хунцзюн вышел из ванны, отбросил полотенце в сторону и лег в кровать голышом.

– Ничего, я смотрел одного типа, что оставлял комментарии о моем рассказе, писал, что мой персонаж слабый, говорил, что я извращенец.

Я привык перед сном посидеть в интернете, приводя в порядок мысли, что посетили за день. Порой обменивался с кем–нибудь сообщениями в Вейбо, мы не вели задушевных бесед, по большей части просто читали, что рассказывает один другому.

Истории незнакомцев, действительно, притягивают – страдания, удивительные зигзаги судьбы, любовь – хотя они не имеют никакого отношения ко мне. Неудивительно, что некоторые люди любят читать романы, это дарит радость. К счастью, это никак не влияет на мою жизнь.

– Ты, действительно, все еще придаешь этому значение, ты не сможешь понять незнакомца, наплюй на то, что они говорят, – Ван Хунцзюн положил руку мне на ногу и тихонько погладил, это был условный знак, когда ему хотелось близости.

Занимаясь любовью с Ван Хунцзюном, я был действительно счастлив, мы оба были «ранены», принимали во внимание чувства партнера, делали шаг вперед, затем шаг назад, оба думали о партнере.

Разве не смешно? Лишь получившие «раны» люди способны жить в границах взаимного понимания и терпимости.

Занимаясь любовью летом, все же потеешь, пусть даже с включенным кондиционером. Не знаю почему, но перед глазами внезапно всплыл образ господина Чжана, занимающегося любовью с Ци Ми, находясь в командировке. В какой позе? Стонал ли он? На несколько секунд промелькнуло его выражение лица, а затем я был снова возвращен в действительность сильными приятными толчками Ван Хунцзюна.

После «разрядки» он помог вытереть бумажным полотенцем мне пот, особенно на груди. Было так влажно, пот двух разгоряченных тел смешался в один, и было не понятно где чей.

– Можешь ли ты пообещать мне одну вещь? – прошептал он мне на ухо.

Голос Ван Хунцзюна не был мелодичным. Голоса некоторых мужчин, после того как они «ломаются», приобретают некий магнетизм, а у некоторых он становится сиплым, как у утки. Ван Хунцзюн принадлежал к последним.

– Позже я сам заплачу за аренду квартиры, ты не вмешивайся.

Не могу сказать, как я чувствовал себя в эту секунду. Ван Хунцзюн знает, что несмотря на то, что мне нравится новая работа, зарплата очень маленькая, не доходит даже до трех тысяч, для жизни в Пекине это, действительно, гроши.

– Обещаешь?

Если так и дальше продолжится, то два человека не смогут больше быть соседями, неужели я хочу вернуться к прошлому? Жить в зависимости, как с господином Чжаном?

– Хорошо.

В итоге я все же согласился, стараясь не вспоминать о том времени, когда я был в отношениях с господином Чжаном. И я почувствовал облегчение, почему бы не уменьшить это жизненное бремя! Я не прибегал к уловкам, чтобы заставить Ван Хунцзюна оплатить, он сам пожелал этого, мне следует с ним считаться.

Увидев, что я, вопреки ожиданиям, согласен, он обрадовался и поцеловал меня в лоб.

Это не было привычкой, два человека просто живут вместе, когда им хочется, они занимаются любовью, оставшееся время они живут в своих собственных мирах, таким образом, если они разойдутся, то тоски не будет.

После занятий фитнесом я выпил кофе с Ван Гуйфэном.

Он не был весел, а наоборот, выглядел печально. Я не стал допытываться, он и сам заговорил, по собственной воле. Никак не вмешиваться в жизнь других людей – это своего рода уважение.

– Знаешь? Дома мы с Цзин Фэй уважаем друг друга, фактически, мы друг другу не нравимся, просто мы вместе росли в детстве, играли, пели песни, что касается наших семей, то им очень удобно, если мы поженимся и породнимся, – произнес он с горечью. – Моя мама сказала, что когда я подрасту, то все пойму. Женившись, я понял, что ничего не изменилось, что любовь это, или не любовь, все погибает, когда вступаешь в брак. Лучше найти кого–то, в ком уверен, и сможешь не беспокоиться. В чем логика? Разве что–то может существовать вечно и не умирать? Любовь обречена на гибель, поэтому откажись от этого чувства...

Говоря об этом, он дрожал от гнева, у меня от этих чувств затряслись поджилки.

Какой же он все–таки ребенок, высказанные им слова походили на ребячество. Если подумать, быть геем тяжело, семья заставляет тебя жениться, жить жизнью, которую ты не хотел. На самом деле у натуралов те же проблемы.

– Да и я бесхребетный. Когда мама сказала, что если мы с Цзинь Фэй не будем вместе, то она прекратит давать мне денег на жизнь, подумав о том, что не смогу купить свои любимые кроссовки, я сдался.

Закончив говорить, он застонал от злости на самого себя.

Быть молодым хорошо, можно получить за пару кроссовок девушку и быть невыразимо разраженным.

Жизнь ничему не учит, нет человека, что не страдал бы, нет того, кто был бы абсолютно точно прав. Когда–нибудь Ван Гуйфэн будет думать об этом дне и страдать, потому что однажды, все это исчезнет, и начать все заново будет невозможно.

Вечером второго дня Ван Хунцзюн сидел на диване напротив компьютера и писал сообщения на форумах, в ванной сломалась насадка для душа, ее надо было заменить на новую.

Зазвонил телефон, это был Цзян Чао, у него был странный голос, он спросил:

– Могу ли я прийти к тебе домой сейчас?

Через сорок минут в дверь постучали, Ван Хунцзюн пошел открывать.

С безжизненным выражением лица, как будто у него болезнь, что не поддается лечению, он даже не поздоровался со мной. Когда увидел, просто плюхнулся на диван, на первый взгляд он был невозмутим и, в тоже время, словно в любую минуту был готов взорваться.

– Мы только что расстались, я могу потревожить вас несколько дней? Я буду спать на диване, максимум через три дня я найду квартиру и сразу съеду.

Впечатление, будто Цзян Чао, этот легкомысленный парень с северо–востока Китая, который всегда говорил все что думает, неожиданно стал серьезным и говорил вежливо. Вопреки всему это пугало.

– Когда два человека живут вместе, то ссоры – это нормально. Я много повидал тех, кто в порыве гнева кричал о расставании. Вы вместе меньше полугода, почему вы не можете решить этот конфликт? Остынь, подожди, когда его гнев утихнет, вернись домой и утешь его, и нет проблем.

Сидя на диване, я пытался урегулировать конфликт несколькими предложениями, Ван Хуньцзюн пошел на кухню и налил теплой воды, поставил стакан на чайный столик, взял компьютер и намеренно ушел в спальню.

В этот момент он был очень похож на Г-на Чжана, тот никогда не входил в круг моих близких друзей, он знал меру в давлении.

– Помириться невозможно, ты же понимаешь? Он убил кошку.

При упоминании кошки его глаза широко раскрылись, я даже увидел в них слезы и красные прожилки.

– Кошка...та прелестная кошка, которую нам неделю назад приносили? Та кошка со смышлёным взглядом, которой нравилось прятаться?

В голове полный бардак, не могу поверить в услышанное. Она была такой милой! Ян Чуньцзы, как ты докатился до такого?

– На моих глазах он выдавил жизнь, на моих глазах он разорвал эту кошку от злости. Я просто пошел играть в мяч с коллегами и вернулся на полчаса позже, чем договаривались! Он сказал, что люди его избегают, кошка тоже так делала, поэтому они все заслуживают смерти! Она была такой резвой, и вот ее не стало. Твою мать! Он нарушил закон, убив эту кошку, я немедленно должен пойти в полицейский участок и доложить на него. Это тысячелетний оборотень, а когда–то я сочувствовал ему, и теперь я, мать твою, вместе с ним также болен!

Потрясенный этим, я дал себе особенно звонкую пощечину. Ван Хунцзюн, опасаясь за меня, вышел из комнаты, сел рядом со мной и обнял за плечи.

– Извини Чжан Чжэ, я доставил тебе неудобства, я полагался на тебя и вот сейчас я снова тебя ищу. Я знаю – я болван, я мог пойти куда угодно, но мне не с кем было поговорить, я оказался на улице, чувствовал себя так паршиво, я прожил столько лет, но первый раз в таком отчаянии.

Цзян Чао с грохотом упал, а его губы шевелились, словно он продолжал извиняться передо мной и снова начал жаловаться на свое несчастье.

Не знаю почему, но я сравнил Цзян Чао с полюбившейся ему кошкой, печально быть бездомным котом, но возможность иметь свободу, в конце концов, это было бы лучше чем то, что он имеет сейчас.

Ненавидеть Ян Чуньцзы? Какое ко мне отношение имеет убитая кошка? Ненавидеть Цзян Чао, не любившего Ян Чуньцзы, а сочувствовавшего ему? Или может ненавидеть себя? Того, кто свел этих двоих вместе?

Взяв Ван Хунцзюна за руку, я крепко–крепко сжал ее. В эту минуту лишь тепло его ладони не лгало, оно было истинным.

Книга 3. Глава 19

Ты все еще помнишь, как в первый раз отнял жизнь? Это была муха? Муравей? Или, может быть, бабочка?

В детстве, каждый день по пути в школу и со школы, я проходил мимо пруда, и с наступлением весны в этом самом пруду можно было увидеть черные клубки – головастиков. Уже и забыл как звали того одноклассника. Мальчишками, мы приносили выброшенные инъекционные иглы, брали нескольких головастиков, протыкали их иглами, а после я говорил смеясь «Смотри как забавно». Надавливал на поршень шприца, медленно вводил, маленький черный головастик начинал трепыхаться из последних сил, затем надавливал на них и из них вытекала густая жижа, таким образом я лишал их жизни. Я был ребёнком и не знал ценности жизни и лишь чувствовал, что мой одноклассник чувствовал омерзение от таких игр.

Наверное, это был первый раз в моей жизни, когда я собственными глазами увидел жестокую расправу, сейчас я думаю, почему же так бесчеловечен?

Один головастик заставил человека страдать, что уж говорить о кошке, которую я сам недавно держал на руках, она была такой яркой и живой.

Возможно, из–за смерти кошки я теперь ненавижу Ян Чуньцзы. Наверное, это звучит несерьезно, или как–то слишком категорично, но это как шип глубоко в сердце, что причиняет нестерпимую боль.

Я направился в ночной клуб на поиски, Ян Чуньцзы болтал с несколькими незнакомцами, изредка смеясь, словно ничего не случилось. Эта безумная «баба», что несколько часов назад убила кошку, теперь бурно веселится, получив искупление.

– Моя лучшая сестренка, Чжан Чжэ. Его бросил мужчина полгода назад. Кто–нибудь заинтересовался им, кто возьмет его?

Ведя меня за собой, он настойчиво пытался познакомить с мужчиной, лицо которого было размыто из–за тусклого мерцания ламп.

– Слышал, как Чень Хао говорил о гей–клубе, где можно быстро найти секс на одну ночь, здесь нет необходимости разбирать лица напротив, важно лишь получить удовольствие. Два человека дают волю своей страсти, словно бабочки, летящие на огонь, они сливаются в объятиях, так или иначе проснувшись на следующий день, кто будет что–то вспоминать. Спроси себя, сможешь ли ты стерпеть это?

– Довольно! С самого начала это был неподходящий кандидат, – громко сказал я на ухо Ян Чуньцзы. – Пойдем, выйдем поговорить.

Игнорируя меня, он повел за собой мужчину и под многозначительные взгляды начал танцевать.

Одиноко стоя в углу, я смотрел на танцующего Ян Чуньцзы. Никогда не замечал, что он может делать столь завораживающие движения, словно во сне, он походил на знаменитого танцора, рожденного для сцены и готового умереть на ней.

Вскоре вокруг стали слышны возгласы «Браво!», постепенно Ян Чуньцзы стал гвоздем программы.

До чего же фантастический мир, где существует множество маленьких миров. Человек, что кричит тебе в эту минуту, в следующий миг может оказаться на другом конце города, одни вздыхают от того, что не нашли настоящую любовь, другие втайне ругают жестоких руководителей фирм, третьи через интернет ищут себе второсортное жилье где–то на окраине города. В эту и следующую секунду тебе нравится жизнь? В эту и следующую секунду, где тебе хочется остаться?

Не знаю, сколько прошло времени, не знаю, сколько треков сменилось, Ян Чуньцзы наконец устал, остановился, прошел через толпу, подошел ко мне, я плохо видел выражение его лица, заметил лишь нетвердую походку.

Ко мне подошёл мужчина, хотел поговорить, но я подсознательно отреагировал:

– Извините, у меня есть парень.

У меня есть парень? Почему ответ был таким очевидным? Поразмыслил, и мне стало немного грустно.

– Зачем? Ты похудел и похорошел, нравиться мужчинам это нормально, будь уверенней в себе.

Ян Чуньцзы прошел около меня, взглянул на мужчину, что только что говорил со мной, и мрачно ухмыльнулся.

Он насмехается надо мной или он просто пьян? В этом мире нет мужчины, что полюбил бы меня за мою внешность, даже если я похудею, и жир с живота исчезнет, я все еще буду знать себе цену.

Я увел за собой Ян Чуньцзы из клуба, на улице налетел горячий порыв ветра, однако было тихо и спокойно.

– Пойдем, поедим. Я проголодался, – сев в такси вдруг неожиданно сказал он. – Смена обстановки – это тоже хорошо, здесь недалеко можно перекусить, скоро прибудем.

Заказав блюдо, он неожиданно сказал официанту, что ест вегетарианскую пищу.

– Убив кошку, я стал есть такую пищу, чтобы избавить ее от мучений ( будд., даос. молитвой избавлять [умершего от мучений в потустороннем мире]) – повернув голову и взглянув на меня, будничным тоном сказал он, словно и не произошло ничего необычного, а так, пустяк, не было и капли грусти.

Внезапно я понял, что совсем не знаю Ян Чуньцзы, я никогда всерьез не пытался понять его, не пытался войти в его мир и не думал о том, чтобы проявить искреннее внимание к нему.

Все говорят, что жизнь скучна, все с радостью используют свою занятость в качестве оправдания. Сколько людей в этом городе хотят искренних чувств в сердце своего любимого? Горячо любить в ответ и заботиться о нем.

– Цзян Чао...сейчас живет в моем доме, между вами еще возможен мир и согласие? – спросил я с осторожностью, боясь, что одно неверное слово, и Ян Чуньцзы может тут же вспыхнуть.

– Сначала поедим, проголодался до смерти.

Не ответив, я взял кружку и сделал большой глоток зеленого чая, а также налил ему в стакан Колы.

Я не был голоден и лишь смотрел как Ян Чуньцзы ел. Я не мог понять, почему я пошел в этот ночной клуб, я был зол на него, ведь, в конце концов, этот извращенец жестоко убил кошку, такой человек не может быть мне другом.

Но теперь я начал испытывать жалость, сейчас вокруг него раскинулся мрак, в таком большом городе как Пекин, кому он сможет излить душу? Кто поможет ему сориентироваться? За маской сильного человека скрыта крупица нежности в душе, которая вот–вот истлеет, сколько он еще продержится?

– Чжан Чже, я давно хотел извиниться перед тобой. Про отношения между тобой и Цзян Чао я давно знал, я все–таки человек с большим опытом и не такой уж мудак, он любит и меня, и тебя, я все это ясно понимаю. Я специально запланировал этот ужин, хотел посмотреть, что ты сделаешь. Я даже подумал, что если ты встанешь и дашь мне пощечину, я снова почувствую жизнь. Досадно, ты действительно бесполезен, я считаю тебя самым никчемным человеком, который не может добиваться своего.

Цзян Чао? Не знаю, почему он мне нравится, но он единственный среди всех выпавших на мою долю мужчин, которого я не хотел отпускать. Когда ты покинул Пекин, я попросил Цзян Чао найти тебя, я думал про себя, вернуть его тебе, ты хотел вернуться? Вы еще можете счастливо прожить жизнь. Ты знаешь, как болело сердце, когда я попросил его найти тебя? Он не захотел, говорил, что любит меня, говорил это так искренне. Я почти поверил ему, я живу в этом мире 33 года, какую только ложь я не слышал, но тогда я действительно почти поверил.

Это трусость – знать об обмане, но не раскрывать его. Знаешь, что? Я сидел на диване и играл в игры, он сидел рядом со мной, зависал в Вейчате, искал людей поблизости, он нашел красивого гея и тут же начал крутить с ним шашни. Я, мать его, видел это!!! Но притворился, что не заметил.

Чжан Чжэ, на самом деле я восхищаюсь тобой, в то время как тебя только бросил Чжан Нань, я думал, ты сломаешься, вымажешься в грязи, рано или поздно встанешь на мой путь. Но я помню, после возвращения в Пекин, первый раз как ты пришел ко мне, я увидел надежду в твоих глазах, надежду на новую жизнь, я так завидую!!! Таких глаз я больше не видел.

Чжан Чжэ, ты ненавидишь меня? Я отнял Цзян Чао... в момент, когда ты был больше всего уязвим и подавлен. Я, мать твою, исключительная дрянь!

Ян Чуньцзы зажмурился, но слез не было, разве человек потерявший надежду не должен плакать?

Я встал и подошел к Ян Чуньцзы, использовав всю свою силу, я дал ему пощечину, а потом улыбнулся и сказал ему:

– Считай это моей местью за кошку.

Книга 3. Глава 20

Ван Хунцзюн сказал:

– У твоих друзей еще вся жизнь впереди.

Речь шла о Ян Чуньцзы и Цзян Чао.

Ван Хунцзюн примерно понимал этих двоих, он сталкивался с ними всего лишь три раза, но сделал такие выводы, это было действительно любопытно.

– Есть люди, которые на первый взгляд ни за что не будут вместе, но если это все же произойдет, разделить их невозможно.

Закончив говорить, он поднял голову и многозначительно взглянул на меня.

Мне не хотелось думать об этом, хотя я и понимал двусмысленность его слов. Когда–то я сказал Ван Хунцзюну, что мы тоже не можем быть вместе, я не хочу узнавать его, так же как и ему не нужно знать меня, так будет безопаснее и спокойнее.

В чем причина? Я и сам никогда не узнаю, я просто–напросто не готов встречаться с кем–либо.

Цзян Чао вышел из моей квартиры и, дойдя до лифта, вдруг остановился, он долго колебался, а затем сказал:

– Кем я был для тебя Чжан Чжэ? Просто пустым местом?

Я улыбнулся и почувствовал себя посмешищем. Кем он был для меня? Был ли он важен мне? Цзян Чао как все Люди–Львы (по знаку зодиака), они слишком много беспокоятся о том, что думают о них другие. Разве это не печально, жить ради того, чтобы стать таким, каким тебя хочет видеть другой человек? И после твоей смерти на надгробии не будет написано твоего имени, будет написано лишь незнакомое имя, данное тебе таким же незнакомцем.

– Скорей возвращайся домой, Чуньцзы ждет тебя, если ты все же решишь вернуться к нему, то не причиняй ему боль снова.

Заметив, что я поменял тему разговора, он, похоже, немного расстроился, так и не получив ответа. Ну и ладно. Он зашел в лифт и помахал мне на прощание.

Зайдя в квартиру, я все же получил сообщение в Вэйчате, это был Цзян Чао.

«Хотел задать тебе последний вопрос, если бы не Ян Чуньцзы, ты был бы со мной?»

Пройдя до сегодняшнего дня через разные беды и несчастья, какой смысл спрашивать у меня такое? Мы уже не маленькие дети, уже ничего не изменишь в этой игре «а если бы, да как бы», когда–нибудь мы все равно не выдержим этой скуки и одиночества, когда закончатся наши игры.

Лежа в кровати, Ван Хунцзюн листал книгу, затем положил ноутбук рядом с собой на кровать и принялся искать информацию.

Объективно говоря, Ван Хунцзюн является исключительно хорошим парнем: он продвигается на работе, у него мягкий характер, в личной жизни тоже нет ничего необычного, никогда не посещал такие заведения, как ночные клубы, это в кругу геев можно считать редкостью.

– Тебе стоит серьезно поискать парня, тот, кто будет с тобой, обязательно станет счастливым.

Я и сам не заметил, как эта фраза слетела с языка, я, действительно, не думал об этом, это так подло, но ладно, это пустяк.

– Не волнуйся, если ты встретишь кого–то хорошего, я тут же съеду, я не хочу мешать тебе.

Это предложение не вызвало во мне никаких ответных эмоций, внезапно я почувствовал себя подавленным, мне почти 30, а я так и не нашел себе дело жизни, в чем смысл?

На следующий день я возвращался с работы домой, Ван Хунцзюна дома не оказалось, никто не открыл мне дверь и не сказал: «С возвращением!», вопреки ожиданиям мне стало немного грустно.

Он всегда приходил раньше меня, быть может, он работает сверхурочно?

Зазвонил телефон, я взял трубку, он сказал мне, что обедает с другом, вернется вечером.

– О, ага.

Я ответил ему таким тоном, словно меня это вовсе не касается. Но должно быть Ван Хунцзюн услышал разочарование на другом конце провода.

Ван Хунцзюн уже бывал в Пекине, и у него был свой круг друзей, сейчас же я невольно вмешивался и старался это контролировать.

– Надо было предупредить меня заранее, что ты собираешься на ужин.

В итоге я уговаривал себя, используя этот аргумент, но легче не стало, он не предупредил меня заранее, на остальное плевать.

Я закончил в одиночку есть тушеную лапшу, не хотелось мыть посуду, и я просто отбросил ее.

С тоской я сел на диван и включил телевизор, а про себя я все думал, что это за друг? Где они кушают? Когда они познакомились? Женщина это или мужчина? Это гей? Почему прошел уже час с лишним, а он еще не закончил ужинать.

Все это абсолютно точно не имеет ко мне никакого отношения.

В 10 часов вечера я лежал на кровати и читал книгу, как вдруг услышал, как поворачивается ключ в двери. Зашел Ван Хунцзюн, он снял рубашку с коротким рукавом и сказал:

– Так жарко, я ужасно вспотел.

Я, не поднимая головы, проложил чтение, хотя не мог прочесть ни одного иероглифа.

– Как ужин? – спросил я.

Я вышел из комнаты, не дождавшись ответа, а затем услышал лишь звук льющейся воды.

Чего ради я это делаю? Я злюсь на Ван Хунцзюна, потому что он разок пошел ужинать с другом? Чем я занимаюсь?

Я встал с кровати и босиком пошел на кухню, взял тряпку из рук Ван Хунцзюна и сказал:

– Иди в душ, я сам тут уберу, у меня сегодня немного болит голова, я думал, если подождать, мне станет лучше.

Естественно, это была ложь, ложь, которая не имела смысла и цели. Однако Ван Хунцзюн поверил и сказал:

– Кондиционер слишком сильно работает.

Выключив кондиционер, я сказал, что это не имеет к голове никакого отношения.

Два человека лежали на кровати без одеяла, голые. Все–таки ветер дует теплый. С самого начала мы хотели взять кондиционер, думая, что в такие дни без него невозможно жить, но сейчас, разве не нормально живется? Похоже, человеку все равно приходится сталкиваться с некоторыми проблемами.

– Кстати, недавно приехавший коллега учился со мной в одном университете, мы оба были очень рады, после работы пошли кушать, это девушка и она мне как ученица, – он нарочно подчеркнул, что это женщина, он боялся, что я приму это близко к сердцу? – Я как–то не подумал сказать об этом, я так занят на работе.

Несмотря на это, он сказал все на одном дыхании.

***

Повернув голову, я смог разглядеть лицо спящего Ван Хунцзюна благодаря лунному свету. Он мне не нравится, я уверен, нисколько не нравится, это просто чувство собственничества, кто–то может сказать мне про благородство, но ведь я с самого начала не был благородным.

В субботу Ван Хунцзюн пообедал и ушел, а вечером позвонил мне, его голос был взволнованным.

– Скорее спускайся, я жду тебя внизу.

Все еще сомневаясь, я спустился вниз, Ван Хунцзюн сидел на велосипеде, одетый в шорты, обнажавшие его загорелые, волосатые, толстые, но все еще сексуальные голени, с виду он походил на возвращающегося домой студента.

Три дня назад, после ужина мы гуляли по микрорайону, я увидел парня, катавшего девушку на велосипеде по площади, она вплотную прижалась к нему, смеялась и выглядела беззаботной.

Когда Чжан Нань учился, ему тоже нравилось так проводить время со мной.

Сейчас я вспомнил о том, что, не стерпев, сказал это Ван Хунцзюну, мне не было грустно ни секунды, это лишь иллюзия времени.

И вот, внезапно, после того разговора Ван Хунцзюн притащил раздобытый им где–то велосипед, заставил меня сесть на заднее сидение и крепко ухватиться за подол его рубашки, прямо как ребенка. Мы объехали весь район по кругу.

– Закрой глаза и представь Чжан Наня, – внезапно громко сказал он со спокойной улыбкой.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушно закрыть глаза и, вопреки ожиданию, я принял ехавшего на велосипеде человека за господина Чжана. Не сдержавшись, я поднял голову и как будто все еще видел и чувствовал запах тела господина Чжана.

Я сказал себе: не будь наивным, не будь глупым, не дай себя обмануть, хватит вредить таким образом Ван Хунцзюну! Однако остановиться невозможно, да я и не хочу, несмотря на то, что Ван Хунцзюн продолжает нестись на всех парах, несмотря на боль в сердце, несмотря на слезы, что бесконтрольно текли по щекам, летний зной со временем иссушит все.

Книга 3. Глава 21

Я, Ван Хунцзюн, Цзян Чао, Ян Чуньцзы – четыре человека сели в кружок.

Ян Чуньцзы предложил нам сыграть.

Камень–ножницы–бумага, тот, кто проиграет, рассказывает свою самую грустную историю, если же рассказывать не будет, то пьет спиртное.

Такие условия игры звучали весьма печально, но у Ян Чуньцзы было в кои–то веки хорошее настроение.

Он месяц питался вегетарианской пищей, сказал, что так молился за умершую кошку. Оказывается, он действительно строго придерживался этого, вплоть до вчерашнего дня. Как раз вчера Цзян Чао позвонил по телефону и напросился ко мне в гости поесть:

– Наконец Чуньцзы может есть мясо, я последовал его примеру.

Когда Ян Чуньцзы стал вегетарианцем, Цзян Чао вместе с ним отказался от мяса, это только кажется так легко, но для человека, что при каждом приеме пищи привык есть мясо, это очень большая жертва.

Перед тем, как Цзян Чао ушел, мы впервые откровенно поговорили.

Сначала он его не любил, можно даже сказать, побаивался его.

– Ты все еще помнишь тот раз, когда я был с ним в клубе? Проснулся утром, Чуньцзы все еще спал, быть может, тот день был хорош из–за солнца, быть может, я еще не протрезвел от выпитого мною вина, я не знаю почему, но внезапно я подумал, что он выглядит очень красиво, когда спит. Длинные ресницы, слегка подрагивающие веки, я не знаю, что он видел во сне, вероятно, что–то грустное, потому что по щекам текли слезы.

Не знаю почему, но в тот момент мне стало его очень жаль, он – полный обаяния днем, и он – спящий, это два абсолютно разных человека.

Он сказал, что мы встречаемся и что, если мне надоест, я могу уйти в любую минуту. Я не мог отказать ему, хотя его тон и был бесстрастным, словно это совсем не имело значения. Я тоже хорош, не выношу страданий других людей, поэтому и согласился. В дальнейшем у нас не было секса, я не мог любить его тело. В конце концов, он не мой тип.

На самом деле Чуньцзы хорошо ко мне относится, никогда не скупится тратить на меня свои деньги, одно время мне было не по себе, я чувствовал себя любовницей, которую обеспечивают деньгами в обмен на длительные сексуальные отношения. Раз у меня была возможность находиться на содержании при таких условиях, разве я не должен был втихомолку радоваться? В любом случае, я не принуждал его к этому, тогда я с чистой совестью думал таким образом. Так что, по–твоему, настоящая любовь? Неужели у человека есть шанс в течение жизни встретить настоящую любовь? А если нет, то сколько человек действительно могут провести всю свою жизнь в одиночестве вплоть до старости? Быть вместе с Чуньцзы весьма угнетающе, он вспыльчивый, в одну секунду он может смеяться, а в следующую хочет разрезать тебя на куски кухонным ножом. Однако я чувствую, что он нуждается во мне, ты понимаешь меня, Чжан Чжэ? Чувствовать себя нужным, это очень здорово.

Я сидел напротив Цзян Чао, в первый раз я слышал, чтобы он так много говорил. Кажется, никогда у нас еще не было такого глубокого дружеского общения, хотя мы и спали вместе.

Так у человека есть шанс, встретить настоящую любовь в течение жизни? И если не встретит, сможет ли он встречаться с совершенно другим человеком?

Внезапно я понял Цзян Чао, а также, словно нашел объяснения и своим поступкам.

– Когда вы только начали встречаться, Чуньцзы сказал мне, что это последний раз, если не выйдет, то на этом все! Чуньцзы любит тебя, действительно любит, счастливчик, ты должен быть очень доволен.

Закончив говорить, я обернулся, чтобы посмотреть на Ван Хунцзюна, сидевшего в интернете за компьютерным столом. С того места, где я сидел, я мог видеть дверь в спальню и половину его спины, этот силуэт прямой спины приносил чувство спокойствия.

Дома у Ян Чуньцзы, Цзян Чао и Ван Хунцзюн, как обычно, возились на кухне, а я и Ян Чуньцзы задержались в спальне и тихонько поговорили.

– Этот человек лучше Чжан Наня, – неожиданно сказал он, показывая пальцем за пределы комнаты, давая понять, что говорит о Ван Хунцзюне.

Мне стало неловко, хороший он или плохой, нужно ли сравнивать Г-на Чжана? Каковы критерии сравнения одного человека с другим?

Мы соседи, просто живем вместе, в любом случае, один скрашивает жизнь другому.

Когда Ян Чуньцзы открыл прикроватный ящик, то я не увидел бумажных журавликов. В прошлый раз их, казалось, было так много, когда он раскладывал их на кровати, одного за другим.

– Я их все сжег, мне от них было не по себе, – как будто поняв, что я хочу спросить, объяснил он заранее.

– Это просто было сильное переживание, в тот день мы помирились с Цзян Чао, я отказался от таких крайностей (прим. переводчика: если я правильно понимаю, он имеет в виду свои странные привычки), надеюсь это хорошее начало.

После еды Чуньцзы предложил сыграть в камень–ножницы–бумагу, он проиграл в первом же раунде.

Я думала он выпьет, но он решил рассказать нам историю...

Когда он учился в университете, то был старостой факультета иностранных языков. На тот момент он все еще рос, был красив, молод, с чистой, белой кожей, он не пользовался макияжем и каждый день был уверен в себе.

– Тот человек был старше меня всего на несколько лет, выглядел опытным, не был красив собой, он снимал дом за школой, каждый вечер готовил мне ужин, чтобы я поел. Некоторым это нравится, но я не особо рад такому, он не спал со мной, я просто дрочил ему, он говорил, что боится причинить мне боль. Он спросил меня, люблю ли я его? Недолго думая, я сказал, что люблю. Вопреки всему, я спал со многими людьми, он был глуп и не замечал этого.

Вот так два человека были вместе больше года, он окончил университет, нашел работу за границей, кажется, это было какое–то арабское государство, так или иначе, там все против гомосексуализма, его могли приговорить к смертной казни, если бы поймали на таком.

Перед отъездом он спросил, смогу ли я дождаться его? Недолго думая, я сказал да. На самом деле, как только он уехал, я оказался в кровати у другого человека, я был счастлив. В то время я не задумывался, дождусь я или нет, ответил без раздумий, он уехал заграницу, и вскоре я забыл о нем, с чего человеку быть однолюбом?

Он иногда отправлял мне письма из заграницы, писал, что думает обо мне, ни о ком другом думать не может, более того, в той стране он не осмелится интересоваться мужчинами, все, что он мог, это думать о ком–то и дрочить.

Очень быстро, спустя два года, я тоже окончил университет, нашел какую–то захолустную работенку, снял дешевую комнату. Каждый раз, вечером в выходные я переодевался во что–то нарядное и шел в клуб, в то время в Пекине еще были гей–клубы, тот назывался «Шан Ся Цян», там выступали под чужим амплуа. Мне нравилось надевать женскую одежду и танцевать на пилоне, много иностранцев запихивали мне в трусы деньги. Я заканчивал выступление и уходил с любым иностранцем, мы трахались всю ночь, это было весело.

И как–то однажды, внезапно он позвонил мне, я ответил, он спросил, где я живу. Он хотел увидеться, не заниматься любовью, а просто лежать на кровати в обнимку весь вечер, сказал, что эти несколько лет он старательно зарабатывал деньги, все время думал, что вернется ко мне. В тот вечер он очень многое распланировал на будущее, хотел купить мне дом и т.д., я был ошарашен. На следующий день, не давая ему войти в квартиру, я сказал, что не ждал его и что давно уже его не люблю. Он стоял за дверью, постоянно стуча в нее, долбился всю ночь. На следующий день я открыл дверь, его не было, а на двери висел мой завтрак и листок бумаги. «Позволь мне приносить тебе завтрак один месяц, позволь мне осуществить желание, что не покидало меня за границей на протяжении всего времени». Прошел месяц, он исчез, сменил номер и ищи свищи его. Это, действительно, печально, но когда я прочитал записку, то больше не горевал. Иногда я думаю, что то, что моя жизнь пошла под откос, неудачи в отношениях, все это расплата. И раз уж это расплата, то плакать нет смысла.

Я взглянул в глаза Ян Чуньцзы, они слегка покраснели, но слез не было.

Он скорбел, но слезы не текли из глаз, лишь когда он спит, в полном одиночестве, он плачет, разве это не печально?

После рассказа Ян Чуньцзы все молчали, никто не знал, что нужно сказать.

Начался следующий раунд в камень–ножницы–бумага, я проиграл.

У меня не было грустных историй, так что я взял стоявшую на столе рюмку и залпом осушил её. Затем был еще раунд и еще, ни с того ни с сего опять проиграл я, снова выпил две рюмки и немного захмелел.

– Довольно! Хватит играть, пора возвращаться домой, – Ван Хунцзюн встал рядом, придерживая меня со спины за плечи, кажется, его руки были слегка потными, я почувствовал влагу на плечах.

Вот так и кончилось веселье, мы попрощались с Ян Чуньцзы и Цзян Чао.

Перед тем, как выйти, Цзян Чао вдруг вспомнил что–то, забежал в спальню и вернулся с фотографией, которую передал мне в руки. Это была совместная фотография с Г-ном Чжаном в год, когда я окончил институт. Господин Чжан говорил, что хочет положить фото в выдвижной ящик в своем кабинете и, устав, будет доставать посмотреть, оно будет как мотивация.

– Фотографию обнаружил Ци Ми, оба кричали на весь офис, Ци Ми настаивал на том, чтобы разорвать фото, Чжан Нань забрал его. Он хотел, чтобы я вернул его тебе, сказал, что надеется, что ты сохранишь его.

– А!? Хорошо, – я как ни в чем не бывало улыбнулся, снова взглянул на фото, после чего положил его в карман.

Должно быть подействовал алкоголь, не было печали, не было переживаний, лишь легкое чувство онемения. Это всего лишь старая фотография и только, зачем на нее обращать внимание. С тех пор как господин Чжан с Ци Ми, он докатился до того, что они ссорятся в его кабинете, это видело много людей, он действительно сделал из себя посмешище.

Книга 3. Глава 22

– Просто положи ее туда, – сказал Ван Хунцзюн.

Моя рука с фотографией, на которой были изображены мы с господином Чжаном, застыла на углу стола.

Фотография сделана в год окончания университета. Мы сфотографировались на фоне большого камня перед воротами Пекинского университета, на котором была выгравирована надпись «Искать истину в фактах».

В тот день господин Чжан пришел, чтобы помочь мне переехать. В моей комнате в общежитии уже мало что осталось из вещей, поэтому переезжать было просто.

Когда мы дошли до ворот университета, он неожиданно сказал, что надо найти кого–нибудь, кто нас сфотографирует, так как завтра нас уже здесь не будет. Испытывая неловкость, я попросил помощь у проходящей мимо девушки. Она сделала несколько снимков, но я все равно остался недоволен.

– И даже не был в состоянии улыбнуться? Так недоволен фотографироваться вместе со мной?

Меня очень пугала совместная фотография с господином Чжаном, он такой привлекательный, а я обычный. Перед объективом камеры он чувствует себя уверенно, а я лишь мечтаю о том, чтобы минуты текли быстрее.

– Не пара, не так ли? – спросил я, смеясь, держа перед лицом Ван Хунцзюна фотографию.

Не обращая на меня никакого внимания, он повернулся и начал заниматься другим делом, похоже разговоры о нас с господином Чжаном специально избегались. Все–таки я поставил фотографию обратно на стол, на самое заметное место в спальне.

В этот вечер мы не занимались любовью, он лишь держал меня за руки и как будто медлил, а некоторое время спустя сказал:

– Вы с Чжан Нанем расстались более полугода назад, подумай еще раз, если бы он хотел вернуться, то давно бы вернулся.

Я промолчал, на что он надеется, почему с таким безразличием он напоминает мне это? Высвободившись из рук Ван Хунцзюна, я повернулся на другой бок, чтобы не разговаривать. Успокоиться не удалось, и я в молчании погрузился в сон.

На следующий день позвонил Хуан Сяобо, он что–то мямлил, долго не мог сказать разборчиво о том, что он хочет воспользоваться моей кроватью.

– В конце концов, разве у тебя нет своей кровати, зачем тебе моя?

Почему этот IT–шник ведет себя так странно?

Неделю назад он пригласил меня на ужин. Впервые встретившись после моего возвращения в Пекин, увидев его, я воскликнул:

– Ты почему так похудел?

– Действительно похудел немного, я упорно занимался спортом, ел нежирную пищу, это и дало результат, чему удивляться. Когда мы впервые с тобой встретились, ты хотел похудеть, я поддержал твои действия, и я хотел подстегнуть тебя.

– Ты по–прежнему не умеешь быть тактичным, твои слова заставляют людей чувствовать себя неловко, ты все так же прямолинеен.

– В последнее время, не знаю как, но хочется найти кого–то для занятий любовью, может летняя жара так влияет? Не решаюсь искать в нашем окружении, эти люди меня все больше пугают, не говоря о моральных качествах и так далее, иметь с ними дело – это целая проблема.

У двадцатилетнего парня есть сексуальные потребности, и это вполне естественно, Хуан Сяобо живет в запрограммированном мире, и он, вероятно, боится этого и осмелился поделиться этим лишь со мной.

– Дам тебе идею, найди постоянного партнера, многие не хотят разговаривать о чувствах, но все занимаются этим.

Он покачал головой и сказал:

– Люди – это не запрограммированный код, скажу прямо, ты несколько раз спишь с человеком, но не хочешь испытывать чувства, поскольку это очень тяжело. Люди подобны животным, они тянутся друг к другу, чем дольше они живут вместе, тем больше они понимают друг друга.

Глядя на Хуан Сяобо, трудно было представить, что эта истина сказана его устами.

Да, люди подобны животным, они притягиваются друг к другу, словно многочисленными незримыми узами, которые легко безвозвратно потерять.

Когда после ужина мы разошлись по домам, я получил сообщение в Вейчате: «Чжан Чжэ, как на счет нас двоих? Ты человек практичный, сейчас еще и похудел и соответствуешь моим стандартам».

Я не мог не засмеяться и ничуть не злился, лишь понял, что Хуан Сяобо очаровательный человек. Он установил критерии идеального друга, и каждый человек, с которым он встречался, проходил через отбор, и либо соответствовал стандарту, либо нет. Становилась ли таким образом немного легче простая человеческая жизнь? Неизвестно.

Все–таки пообещал Хуан Сяобо после обеда в субботу одолжить свою кровать, только с условием, что он принесет свои простыни.

Не решаешься заниматься любовью с незнакомым человеком у себя дома, но также не хватает смелости пойти в отель и снять комнату. Вместо этого жалостно просишь одолжить кровать в доме друга, разве это не странный поступок?

– Пока я гуляю, вы делаете это, – сказал я Хуан Сяобо.

Это довольно неловко, но из–за страшной жары на улице в субботу после обеда я остался сидеть в гостиной, и пусть дверь в спальню закрыта, все равно неудобно. Вот таким образом изменилась ситуация...

Я сидел на диване в гостиной, а Хуан Сяобо занимался любовью с высоким парнем в моей спальне на моей кровати. Скажи об этом кому–то постороннему, и разве он не посчитает мир гомосексуалистов развратным?

Специально включил телевизор на полную громкость, чтобы звуки были не слышны. Зашел в интернет через компьютер, в итоге не смог сдержаться и начал просматривать Вейбо господина Чжана. Несколько дней назад мне звонил Цзян Чао, он сообщил, что господин Чжан не приходит на работу, и он не слышал, чтобы тот брал больничный или уезжал в командировку. Господин Чжан отсутствует уже несколько дней, и он немного беспокоится.

Я не мог не спросить о Ци Ми.

– Ходит на работу как обычно, но вид у него бледный. Ци Ми работает финансистом и сидит в отдельном кабинете, обычно мы мало пересекаемся, к тому же я не хочу с ним разговаривать. Однако мне кажется, что что–то произошло, так как Чжан Нань очень любит свою работу, и невозможно, чтобы он не явился без веской на то причины. Мы пытались дозвониться до него, но никто не ответил.

– Действительно, господин Чжан ответственно относился к работе в то время, когда мы были вместе, я это понял. Взрослый тридцатилетний мужчина не может так бросить работу. И твоя информация не проясняет ситуацию.

Мой равнодушный ответ, вероятно, был несколько неожиданным для Цзян Чао. Я думал сказать еще что–то, но промолчал.

А в последние дни я был занят, в театре представляли новую пьесу, и дело господина Чжана отложил в сторону. Не то, чтобы я не имел времени для беспокойства, лучше сказать, намеренно не оставлял себе на это времени.

Господин Чжан уже не имеет ко мне никакого отношения, с того момента, когда он стал снисходительно относиться к насмешкам Ци Ми в мою сторону, в моем сердце он уже не любовник, не друг, а парень Ци Ми, и ничего более.

Телевизор работал очень громко, а я сидел перед монитором компьютера и смотрел Вейбо господина Чжана. Несколько месяцев я не заходил туда, но ничего нового за это время также не было. Последнее обновление было опубликовано вчера. «Скрываясь в нашем самом счастливом месте, мы скучаем по прошлому». Это обновление показало географическое положение – район Хайдянь, 3 населенный пункт.

Используя функцию поиска на карте Байду, я обнаружил на этом положении Пекинский университет транспорта, который окончил господин Чжан.

Господин Чжан не явился на работу и отправился туда. Зачем? Я вспомнил о последнем обновление, что же это значит?

Не могу точно сказать, что я чувствовал в эту секунду, кажется немного радости, но, пожалуй, еще больше грусть.

Внезапно я услышал, что Хуан Сяобо разговаривает со мной, его высокий парень стоял позади него уже одетый.

– Тогда... мы пойдем.

Отложив компьютер в сторону, я встал и пошел к двери, в такой неловкой ситуации не было необходимости дополнительно что–либо говорить.

Закрыл дверь, пошел в спальню, там царил порядок, кровать и пол были чистыми, как будто ничего и не происходило. Если бы я действительно не видел как Хуан Сяобо и его парень заходили в спальню и выходили из нее, то я бы даже не поверил, что в этой комнате кто–то бурно занимался любовью.

Человеческое сердце, как эта комната, как эта кровать – легко восстановить первоначальный вид, это хорошо. Только в этот момент, не в силах сдержать свой порыв, я хотел зайти на Вэйбо господина Чжана, ткнуть его носом в эту ситуацию и браниться на чем свет стоит. Раз уж когда–нибудь будешь скучать, зачем тогда уходить!!!

Книга 3 . Глава 23

Ван Хунцзюн вернулся со сверхурочной смены, захватив с собой еду на вынос на двух человек. Сел за стол и, перед тем как приступить к еде, вдруг поднял голову и спросил:

– Домой кто–то приходил?

– Никто, только я, – наобум соврал я. Так или иначе это уже превратилось в привычку.

Незачем Ван Хунцзюну знать, что Хуан Сяобо одалживал кровать для того чтобы заняться любовью. В конце концов, это звучит немного извращенно.

– А, просто в комнате странный запах, – сказав это, он опустил голову к еде и больше ничего не говорил.

Я сильно втянул носом воздух, но так и не почувствовал ничего странного, неужели это из–за того, что я находился в этой комнате привык к этому запаху?

Подумал с опасением, что Ван Хунцзюн разоблачит обман. Если каким–то образом он раскроет тайну, так что же? Я, собственно говоря, не обязан ничего объяснять ему.

До того момента как мы легли спать Ван Хунцзюн ни разу не заговорил, только изредка смотрел на меня, без всякого выражения. Он явно обижался на меня, обвиняя в том, что я ему солгал, но не упрекал меня.

– Извини меня, а?! На самом деле, сегодня кое–кто приходил... – я лег сбоку от Ван Хунцзюна и шепотом сказал это. Это не имеет большого значения, но лучше всего признаться.

– Ничего не говори, ложись спать, – тон успокоился, но настроение на слух не разобрать.

Во всяком случае, я уже попросил прощения, а сердиться или нет, это только его личное дело. Подумав так, я со спокойной душой отвернулся и начал думать о господине Чжане. О том, что же, в конце концов, случилось. Он не приходил на работу несколько дней подряд; думая о том сообщении в Вэйбо, сейчас я не испытываю никакого гнева, ликования в душе, только разного рода опасения. Он всегда был спокойным мужчиной, время от времени его чрезмерное спокойствие доходило до того, что он не обращал внимания на происходящее.

Проснувшись на следующий день, я снова посмотрел его Вэйбо, там была опубликована фотография с множеством разбросанных банок пива. Под ней был комментарий от Ци Ми: «Все круто, даже если будешь умирать, не ищи меня».

Что за дурацкая угроза? Где в этом мире можно найти другого такого же хорошего парня, как господин Чжан? Почему же Ци Ми, найдя его, не дорожил им?

Утром я был рассеян, Ван Хунцзюн подходил и несколько раз спрашивал, что случилось, но я только улыбался и качал головой, притворяясь спокойным.

После обеда, в конце концов, не выдержал и сказал Ван Хунцзюну, что я ухожу.

Ван Хунцзюн, проводив меня до лифта, спросил:

– Вечером во сколько вернешься?

– Не знаю, я позвоню.

Двери лифта медленно закрывались, возможно мне показалось, но в глазах Ван Хунцзюна было отчаяние, как будто он понимал, что я уйду и больше не вернусь.

Не обращая внимания на чувства Ван Хунцзюна, я вышел из дома, взял такси и отправился в Университет транспорта.

В такси стал звонить господину Чжану, звонил трижды, но так никто и не ответил. Пришлось отправить сообщение в Вейчат: «Я знаю, что ты находишься в Университете транспорта. Быстро ответь, я хочу увидеть тебя». Когда я вышел из такси, ответа до сих пор не было.

Я, несколько растерянный, стоял у главного входа университета, снова позвонил, и снова никто не ответил. Пришлось идти в университетский городок, я шел бесцельно, цветы и трава выглядели настолько знакомыми и одновременно такими неизвестными.

В университете я учился четыре года, и больше половины из них провел здесь. В этом университетском городке по каждой дороге, каждому отдаленному уголку я проходил вместе с господином Чжаном.

Сейчас как раз летние каникулы, и в кампусе безлюдно, и не смотря на разгар дня, внутри он выглядит пустынным.

Господин Чжан... Помню как, сидя на скамье, читал ему учебник по рисованию. Он лежал на моих коленях, закрыв глаза, это было самое приятное и беззаботное время для нас двоих.

Продолжаю звонить, по–прежнему не принимаешь вызов, продолжаю писать сообщение в Вейчат, по–прежнему не отвечаешь.

Не замечаю того, что уже начинает темнеть, заряд мобильного телефона только 20 процентов, один сижу на лавке в кампусе транспортного университета и глупо смеюсь, спрашивая себя, зачем это?

Господин Чжан не имеет ничего общего со мной, я наобум пришел в этот кампус, грелся на солнце целый день, в конце концов, ради чего? Если я даже каким–то образом найду господина Чжана? Неужели я все еще фантазирую о взаимоотношениях между двумя людьми?

Не будь глупым... Я уже давно не тот, что прежде ...

Я поднялся, немного закружилась голова, шатаясь, пошел к входу из университета. Не знаю почему, но в голове поселилась одна мысль, когда вернусь домой, буду хорошо жить с Ван Хунцзюном, выбросив из головы все мысли.

Любовь или не любовь, но когда есть отношения, есть человек рядом с тобой, можно полагаться друг на друга, это уже редкая удача.

Пока размышляя об этом, завибрировал мобильный телефон, оказывается, это Господин Чжан, он отправил сообщение в Вейчат: «Я в интернет–кафе «Солнечный свет», принеси мне несколько банок пива».

Точно не скажешь, взволнован я или взбудоражен, только почувствовал прилив энергии. Пошел прямо в магазин, который стоял на обочине, купил пиво и с мобильного телефона нашел на карте интернет–кафе «Солнечный свет». Не в силах дожидаться такси, я побежал. Уже в дверях интернет–кафе привел в порядок дыхание, затем вошел туда и очень быстро нашел господина Чжана, который укрылся в углу.

Мы не виделись несколько месяцев, господин Чжан выглядел, как ребенок, оставшийся без присмотра взрослых. Весь грязный, обросший, с бородой. Затянувшись сигаретой, он выпустил дым через зубы. Он выглядел как незнакомец. Этот человек не тот господин Чжан, которого я сохранил у себя в памяти, если бы мы никогда не были знакомы, то, случайно встретив его в интернет–кафе, я бы подумал, что этот человек бездельник, проныра, живущий в бедности и распутстве.

– Что ты здесь делаешь? Быстрей пошли отсюда!

Я протянул руку господину Чжану, однако он оттолкнул ее. Воспользовавшись удачным моментом, господин Чжан отнял пиво, открыл одну баночку, запрокинул голову и тут же начал пить, при этом сигарета выпала из руки на пол.

– Не твое дело, уходи, я буду играть в компьютерные игры, не беспокойся за меня.

Уставившись в монитор компьютера, он больше явно не хотел обращать внимания на мое мнение.

Я стоял в стороне, и мое волнение исчезло, сменившись на разочарование и гнев.

– Что ты сейчас имеешь в виду? Так страдаешь от своей любви к играм? Я обратил внимание на твое сообщение в Вейчате, скажи, о чем ты скучаешь из прошлого? Ты считаешь, что мужчина под тридцать настолько беспомощный и незрелый? Да, мы с тобой не вместе, но разве это не твой собственный выбор? Ты выбрал Ци Ми, ты выбрал на вечеринке по случаю десятилетней годовщины расстаться со мной, ты сам делаешь свой собственный выбор, ты сам должен нести ответственность! Я не знаю, что произошло у вас с Ци Ми, но из–за этого ты подавлен, не ходишь на работу, пришел сюда один, чтобы напиваться здесь, играть в игры. Ты выглядишь как никчемный человек, ты поступаешь так, как тебе удобно, и это, фактически, не мое дело. Я тоже, твою мать, ничтожный, зачем я искал тебя? Зачем я беспокоюсь о тебе, боюсь, что с тобой что–то случилось? Когда ты меня бросил, никогда не думал, что мне будет так больно?!

В интернет–кафе было много людей, каждый находился в своем компьютерном мире, я истерично орал, но они, лишь взглянув на меня странным взглядом, тут же снова возвращались в свой мир.

Господин Чжан остановился, неожиданно поднял глаза на меня, вопреки улыбке на лице, тон, которым он говорил, был безразличным.

– Чжан Чжэ, после того как я расстался с тобой, ты, действительно, страдал? Как только я ушел, ты разве не стал сразу же спать с другими мужчинами? Один за другим, мужчины сменяются рядом с тобой, ты занимаешься фитнесом, сменил работу, пишешь рассказы, разве это не приятная жизнь? Поскольку это так, с какой стати ты сейчас пришел как пострадавший и допрашиваешь меня? На самом же деле любой человек, который находится рядом с тобой, с самого начала абсолютно не важен для тебя. Я рядом с тобой или кто–то другой, все равно для тебя это будет неважно. Чжан Чжэ, не обманывай себя, ты изначально не любил меня, возвращайся домой, разве дома тебя не ждет еще один хороший парень?

Закончив говорить, он вновь опустил голову и снова закурил сигарету. Больше он не смотрел на меня.

Я застыл на месте, голова была полна вопросами господина Чжана, к сожалению, я ни слова не мог опровергнуть.

Книга 3. Глава 24

Конец августа, летний день, больше девяти вечера, неожиданный порыв ветра обдувает лицо прохладой.

Господин Чжан присел на скамейку и неожиданно заговорил:

– Ты знаешь, как дела у Эльзы?

– Давно не слышал ее имя, в последний раз, когда писал ей в Вейбо, она добавила меня в черный список, и больше я не интересовался ею.

Почему господин Чжан вдруг вспомнил про Эльзу? Она была всего–навсего моим очень давним другом и только.

– В Вейбо я увидел, что у нее умер ребенок. Последние несколько дней на Вейбо люди посылали молитвы за её ребенка, который изображен на фотографии, лежащим на больничной койке. Многие незнакомцы выражают соболезнования и шлют слова утешения, но ей все это уже не поможет.

Сказав это, он пнул пустую банку из–под пива, валяющуюся на земле, и издал тоскливый вздох.

Не знаю почему, но я не почувствовал печали. Было такое же чувство, как когда я узнал от Цзян Чао, что Ян Чуньцзы убил кошку, словно нет никакой разницы.

Речь господина Чжана также была спокойной, как будто это был обычный разговор, однако, полагаю то, что произошло, очень сильно задело его, в воздухе чувствовался вкус отчаяния.

Когда–то Эльза восклицала, что ребенок изменил ее жизнь, полную эмоциональных страданий из–за запутанных отношений с мужчинами. В выборе между мужчиной, которого она любила и мужем, который любил её, этот ребенок показал ей выход и позволил снова обрести надежду.

Те дни, несомненно, были наполнены скорбью. Сколько же «неожиданностей» подстерегает человека в течение жизни? Некоторые из них являются приятными сюрпризами, а после некоторых жизнь может лопнуть, как мыльный пузырь.

В интернет–кафе «Солнечный свет» господин Чжан хотел, чтобы я ушел. Но я просто взял еще один стул и сел рядом с ним смотреть, как он играет на компьютере.

Я ничего не понимал, да и незачем, так или иначе мы прожили вместе столько лет. Если вы недостаточно понимаете друг друга, действительно ли невозможно полюбить? Не знаю, но разве не следует считаться с чувствами, что сейчас в сердце? Например, в эту секунду я хочу остаться рядом с господином Чжаном.

Через час господин Чжан поднялся и пошел в туалет. Сидя на месте господина Чжана я, щелчком мыши закрыл игру, в которой он зависал. Возможно, в игре у господина Чжана сейчас был решающий момент, возможно игра дошла до той стадии, когда нельзя выходить, только для меня это все было совсем не важно.

Долгие годы я слишком много раз повиновался господину Чжану, давно пора стать независимым от него.

Когда господин Чжан вернулся, компьютер уже был выключен, а я, сидя на его месте, поднял голову и улыбнулся ему.

– Придурок! – сказав это, он повернулся и пошел к двери. Со стойки интернет–кафе ему крикнули, что нужно оплатить счет. Он тут же указал на меня и сказал:

– Там мой парень, он закроет счет!

Он намеренно громко выделил это слово – «парень», как будто сделал это назло, однако я был в восторге.

Со стойки на меня смотрели с большим удивлением. Такой смелый поступок обычно не часто увидишь, но это не имеет значения. Во всяком случае, я никогда вновь не приду в это интернет–кафе в своей жизни.

Следуя за господином Чжаном, я громко спросил:

– Голодный? Приглашаю тебя поесть.

Сказав это, почувствовал себя смешно. В течение многих лет я никогда еще не говорил эти слова господину Чжану. Когда мы жили вместе, господин Чжан либо готовил дома, либо, когда мы ходили куда–то поесть, он оплачивал счет, и это являлось вполне естественным.

Господин Чжан услышав эту фразу, тоже немного обомлел, обернулся и с улыбкой ответил:

– Ты пока еще не заработал денег на своем рассказе, почему ведешь себя как богач–выскочка?

Мы не стали искать кафе, просто накупили готовой еды и упаковку пива и вновь вернулись в университетский городок. Там мы сели на знакомую скамейку, и только после этого я услышал историю про Эльзу.

– Похоже, она закрыла свой Вейбо, перед этим удалив всю предыдущую информацию, зайдя туда можно увидеть только одну аватарку, серую, без рисунка. Ты говорил, что Вейбо – это весьма жестокая вещь? Закрытие Вейбо подобно тому, что человек умер.

Вздохнув, он продолжал перебирать ногой те несколько пустых банок из–под пива.

Стало немного грустно, потянув господина Чжана, я опустил его голову на свои ноги, как в те времена, когда мы были еще студентами.

– Не думай об этом, я буду рассказывать, а ты слушай, я прочитаю тебе свой рассказ.

– «Господин Чжан и господин Чжан», ты написал его, я просмотрел, не говори мне, что будет дальше, я сам хочу прочесть.

Голос был очень тихим, немного капризным. Внезапно появилось странное чувство, лежащий на моих коленях господин Чжан свернулся, как ребенок, который нуждается в защите, я коснулся его давно небритой бороды, прежде чем вернулся к реальности.

– Ты стал такой худой... На твоих ногах совсем нет мяса, на тебе неудобно лежать, – он смотрел на меня снизу вверх и словно жаловался.

В свете уличного фонаря я смотрел на тонкие черты лица господина Чжана. Этот мужчина – было бы хорошо, если бы он никогда меня не покидал. Этот мужчина – если бы он никогда не принадлежал мне, было бы еще лучше.

Хочется плакать, трудно сдержаться, хочется поговорить с господином Чжаном о театре, о Сяо Вэнь и ее муже, о моем учителе, о неожиданной встрече со странными зрителями в театре...

– Знаешь, были две девушки, которые, как только зашли в театр, сразу начали фотографироваться. Под разным углом, меняя разные позы, вплоть до того, что поворачивались спиной к сцене и делали снимок на фоне актеров. И после того как фото–сессия была завершена, невзирая на то, закончилось или нет наше представление, они встали и ушли.

– Ты должен был подойти к ним и взять с них плату за аренду, – господин Чжан рассмеялся, он не знал этого, но он все–таки обладал хорошим чувством юмора.

Никто не упоминал о разрыве, мы не жаловались друг другу, также не спорили о том, кто был больше ранен. Словно два человека, которые уезжали в командировку в другие города. Прошло много времени, и сейчас оба вернулись домой.

Господин Чжан не говорил со мной о своей жизни за последние полгода, я также не спрашивал, почему они с Ци Ми вместе, из–за чего поссорились в офисе, из–за чего он вдруг не вышел на работу. В жизни человека есть множество вопросов, и люди, которые хотят найти на них ответы, в процессе поиска теряют эти секунды радости.

Не знаю, сколько прошло времени, а также который сейчас час, но мы оба почувствовали сонливость.

– Я остановился в маленькой гостинице, неподалеку отсюда, хочешь пойти? – с особой осторожностью спросил он меня, как будто боясь моего отказа.

– Пошли.

Когда я следовал за господином Чжаном, у меня неожиданно завибрировал мобильный телефон, заряда аккумулятора осталось совсем чуть–чуть, это звонил Ван Хунцзюн. Не знаю почему, но я вспомнил, что как–то раз ушел и выключил телефон, а когда поздно вечером вернулся домой, Ван Хунцзюн открыл мне дверь со слезами на глазах и истерично начал задавать вопросы. Я, обнимая Ван Хунцзюна, пообещал ему, что такое больше никогда не повторится.

Поколебавшись несколько секунд, я не ответил на звонок и быстро выключил телефон. Господин Чжан, обернувшись, спросил:

– Кто звонил?

– Никто, просто разрядился телефон, – ответил я как ни в чем не бывало и поспешил догнать господина Чжана.

В маленькой гостинице господин Чжан вошел в мое тело, подобно путешественнику, который после долгого пути наконец–то вернулся в родные края. Более полугода мы не занимались любовью, и наши тела наполняло страстное желание по отношению друг к другу.

На середине я внезапно оттолкнул господина Чжана и сказал поменять позу.

Весьма неожиданно, в конце концов, мы были вместе десять лет, и в таком деле как занятие любовью, господин Чжан всегда контролировал ситуацию, мне лишь нужно было подстраиваться под него.

Однако в эту секунду, сам не знаю почему, но я хотел разок взять на себя инициативу, оседлать господина Чжана, развратно стонать во время секса, чтобы распутство дошло до самозабвения, дошло до такой степени, что мы бы не обратили внимания на конец света, на то, что в любую секунду можем умереть.

Господин Чжан сначала оцепенел, но быстро пришел в себя, одной рукой схватил меня за зад, вторую руку положил на мою грудь и так сильно сжал меня, что короткие ногти, казалось, впились в мою плоть. Я открыл глаза и посмотрел на выражения лица господина Чжана. Впервые глядя на него с этого ракурса сверху, я возбудился, словно дикое животное.

Когда после кульминации член господина Чжана выскользнул из моего тела, мы были буквально сплетены друг с другом, пот с наших тел смешивался, и мне в голову пришла неожиданная мысль. Если этот пот имеет проникающую способность, и он проникнет сквозь кожу и войдет в клетки, то мы – два человека – способны ли проникнуть друг в друга? Стать единым целым?

Никто из нас ничего не говорил, никто не хотел принимать ванну, и уж тем более ложиться спать, мы лишь крепко прижимались друг к другу.

Господин Чжан неожиданно спросил:

– Чжан Чжэ, скажи мне честно, ты счастлив с Ван Хунцзюном?

Я задал встречный вопрос:

– Тогда и ты скажи мне честно, ты счастлив с Ци Ми?

Молчание, никто так и не получил ответа.

Книга 3. Глава 25

– Мы отправляемся в Тяньцзинь.

Так сказал господин Чжан. По этой причине я в данный момент уже сидел в поезде, чтобы отправиться в Тяньцзинь.

Понедельник, будний день, два работающих человека вместе бросили работу, это весьма напоминает незрелый поступок учеников, получающих удовольствие от прогуливания уроков.

В четыре часа ночи я воспользовался зарядным устройством господина Чжана, чтобы зарядить свой телефон.

На мобильном два сообщения, одно от Ван Хунцзюна: «Скажи, где ты сейчас? Отправь хотя бы одно сообщение, чтобы я знал, что ты безопасности».

Другое сообщение пришло от Сун Кая: «Чжан Чжэ, где ты находишься, ты мне нужен для срочного дела».

Никому не ответив, я положил телефон и вернулся обратно в объятия господина Чжана. На самом деле я не знаю, что будет дальше с господином Чжаном, и я также ни на что не надеюсь, если для нас осталась только эта ночь, тогда мне будет достаточно и ее.

Господин Чжан задремал, я поднял голову и посмотрел на его подбородок, он всегда хорошо за собой ухаживал, почему сейчас его внешность пришла в упадок?

Если они живут вместе с Ци Ми и действительно счастливы, на том и покончим. В конце концов, в этом мире у геев не хватает храбрости, чтобы говорить о вечном, каждый момент, когда вы вместе, вы должны использовать в свое удовольствие.

Похоже, что они не счастливы, вспоминаю ответ Ци Ми в Вейбо господина Чжана «Даже если будешь умирать, не ищи меня».

Отчего сбегают два человека, незаметно для себя уже прожившие полгода не вместе? Мелочи, не стоящие выеденного яйца, не могут вызвать столь ожесточенное противостояние. Внезапная ревность, ссоры, "холодная война" в отношениях – все это приходится испытать возлюбленным. Вежливость и любезность между мной и господином Чжаном лишь доказывает, что мне прописана роль любовника.

Я печально вздохнул, однако еще сильнее обнял господина Чжана...

Господин Чжан сидел напротив меня и фотографировал корешки железнодорожных билетов.

Я спросил его:

–Зачем ты это делаешь?

Он ответил, что это для Вейбо, поднял голову и улыбнулся мне.

Не знаю почему, но мне было грустно. Не слишком ли пессимистично я смотрю на то, как господин Чжан взял и сфотографировал два корешка железнодорожных билетов, показав картину того, как мы вместе убегаем из столицы. Для того чтобы помнить о том, как мы вместе рука об руку в первый раз бежим, или все–таки для того, чтобы вызвать гнев у Ци Ми? Почему я больше готов поверить во второй вариант?

Я не разговаривал с господином Чжаном, надел наушники и слушал музыку, песни Линь Юцзя в сочетании с мелькающим пейзажем за окном звучали грустно.

Внезапно к моему лицу приблизилась большая рука, схватила провод от наушника, и господин Чжан воткнул наушник в свое ухо. Это был поступок маленького ребенка.

Мне это не нужно и не важно, а он поступил как идиот. Я не понимаю, да мне и нет необходимости понимать, для меня так лучше. Слова песни Линь Юцзя «Дурак» совпадали в данный момент с моим настроением.

Он не стал слушать и быстро отдал. Сняв наушники, кинул обратно мне, воспользовавшись удобным случаем, также стянул наушники и с моих ушей. Раньше господин Чжан никогда так не делал, когда я читал книгу или слушал музыку, он не вмешивался и оставлял меня в покое.

Я поднял наушники и снова вставил их в уши, действуя решительно, словно в пику господину Чжану. Теперь ты не являешься моим человеком, не пытайся контролировать мою жизнь, даже если это вот такие мелочи.

Прибыв на вокзал, мы вместе сошли с поезда, напротив железнодорожной станции протекает река, мы вместе спустились со ступенек и бесцельно шли вдоль реки.

В рабочий день на берегу было немноголюдно, и с группами из двух или трех человек берег казался безлюдным.

Дойдя до другой стороны реки, господин Чжан неожиданно указал на землю и сказал:

– Твой знак зодиака.

На камнях, лежавших на берегу, были выгравированы двенадцать зодиакальных созвездий. Господин Чжан показал пальцем туда, где был изображен большой скорпион.

Сфотографировав его на мобильный телефон, я пошел искать знак зодиака господина Чжана, и ушел довольно далеко прежде чем нашел его.

Посмотрев на знак козерога на земле, я тихо вздохнул, с самого начала мы были так далеки друг от друга.

Господин Чжан подошел и спросил:

– Что случилось?

– Ничего не случилось, хочешь, сделаю для тебя снимок, возьмешь и опубликуешь его в Вейбо.

В моих словах проскальзывал оттенок иронии, господин Чжан, кажется, услышал это, ничего не сказав, он повернулся и пошел вперед.

От Тяньцзиня до Пекина было всего–навсего сорок минут езды на поезде. Так близко, однако я никогда еще не был там. Идя позади господина Чжана, всего на секунду я предался фантазии, что было бы, если бы мы могли оставить все прошлое в Пекине и в этом незнакомом городе начать с господином Чжаном все сначала?

Каждый вечер мы прогуливались бы вдоль этого берега, а устав, просто бы находили скамейку и садились на нее, читали бы книги, я рассказывал бы господину Чжану истории. Устал бы господин Чжан от такой жизни? И как долго я смог бы оставаться оригинальным?

– Покатаемся там? – господин Чжан неожиданно повернулся и указал на очень высокое колесо обозрения вдалеке.

Он сказал, как его называют, и название было не слишком приятное для слуха – «Глаз Тяньцзиня».

Забыл, в какой книге я прочел о ста вещах, которые нужно сделать влюбленным, и одна из них была – покататься на колесе обозрения вместе. Господин Чжан хотел покататься, конечно, я не смог отказать ему, однако мы уже не были влюбленной парой.

Мы купили билеты, достаточно набрать четырех человек, и тогда можно будет подняться наверх. Постояв какое–то время, мы дождались пару возлюбленных и сели напротив друг друга. Девушка вешалась на шею своему парню и говорила, что боится, а тот крепко–крепко держал её в своих объятиях.

Мы с господином Чжаном с улыбкой обменялись взглядами и засмеялись над тем, что пара из гетеросексуального мира считала себя счастливой до такой степени, что мы не могли этого понять.

При первой поездке на колесе обозрения я не чувствовал себя романтично, и также не чувствовал себя ужасно. Находясь в воздухе, я немного испугался и хотел схватить за руку господина Чжана, но я чувствовал, что это неправильно. Господин Чжан уже не обязан быть моей опорой.

Глядя на отдаляющегося господина Чжана, вопреки ожиданиям я думал о Ван Хунцзюне. Если бы он был рядом со мной, он бы без разговоров крепко обнимал меня.

Тут я достал мобильный телефон и отправил сообщение Ван Хунцзюну: «Я в безопасности, сегодня вечером вернусь домой».

В то мгновение, когда сообщение было отправлено, в душе появилось спокойствие. Очевидно, что человеком, которого я люблю, является господин Чжан, тем не менее, почему господин Чжан, находясь рядом со мной, не давал мне чувство спокойствия?

– Вот–вот достигнем самой верхней точки, – заговорил господин Чжан.

Сказав это, он крепко схватил меня за руку, и ему было все равно на пару влюбленных, которая бросала на нас странные взгляды.

С самой высокой точки открывался вид на весь город, только что внизу я проходил через дорогу, видел знаки зодиака на камнях. Сейчас все это казалось крохотным и полностью смешалось, как не старайся – трудно разглядеть.

Мы действительно проходили по той дороге? Событие, которое уже случилось, действительно, возможно остановить и задержать?

–Чжан Чжэ, как быть, если я все еще люблю тебя?

Голос был настолько тихим, что я почти подумал, что у меня были слуховые галлюцинации. Есть ли в этом смысл? В этом городе, который не принадлежит нам; на этом колесе обозрения, которое вот–вот завершит круг, и мы его покинем; выбрав самую высокую точку, которая спустится в следующую секунду. Сказанные мимоходом, эти слова, действительно ли имеют смысл?

Это было действительно быстро, так что вскоре мы уже снова спускались вниз.

Я встал на ноги и начал смотреть на пейзаж через стекло, притворяясь, что не слышал слов господина Чжана.

Покидая аттракцион «Глаз Тяньцзиня», я сказал господину Чжану:

– Давай пообедаем, затем вернемся, у меня еще много дел.

Господин Чжан посмотрел на меня печально:

– Мы не можем остаться на несколько дней?

Несколько дней? Как бы то ни было, на все есть лимит времени, этот лимит исчерпан, а мы все еще не вернулись.

Я как раз размышлял над ответом, когда зазвонил мобильный телефон господина Чжана, он взял трубку и, посмотрев на меня, повернулся, прикрыв рукой микрофон, и начал разговаривать.

Естественно я понял, что это был звонок от Ци Ми, «холодная война» двух людей закончилась. На колесе обозрения, когда господин Чжан не видел, я посмотрел его Вейбо, как он с кем–то бежит из Пекина, прикрепив фотографию корешков железнодорожных билетов.

Ци Ми написал ответ снизу: «Вернись, я действительно не могу жить без тебя».

Не знаю почему, но я очень надеялся, что господин Чжан и Ци Ми будут вместе, поскольку Ци Ми не может жить без господина Чжана, а я, однако, неплохо справляюсь.

Не пообедав, я пошел на железнодорожный вокзал, купил билет и закончил это нелепое путешествие на полдня.

Пока ждал поезд, позвонил Сун Каю и спросил, что за срочное дело.

Голос Сун Кая был уставшим и охрипшим:

– Чжан Чжэ, сходи со мной в больницу, Сяо Цзинь меня... Заразил меня ...

Конец 3 книги.

Книга 4. Глава 1

– Роман «Господин Чжан и господин Чжан», что ты написал, получился довольно интересным.

Так сказал Сун Кай, держа мою руку, когда мы сидели в такси.

По его лицу не было заметно каких–либо упаднических настроений, а искренность в глазах еще больше заставляла испытывать к нему жалость.

Час назад, сопровождая Сун Кая, я смотрел, как он подписывает копию документов о лечении инфекции, врач сказал, что это установленный регламент.

Лечение было не очень сложным, каждую неделю нужно приходить на укол антибиотиков в течение месяца, женщина–врач была очень добра, она разговаривала с нами ласковым и нежным голосом.

Сун Кай при этом молчал, его тело била легкая дрожь, беспокоясь, я придерживал его сзади за плечо и вместо него поблагодарил женщину.

Его можно было понять, это случилось только что – 26–летний парень вдруг обнаружил у себя венерическое заболевание. После забора крови нам пришлось неделю ждать результатов. Боюсь, что эта неделя была для нас более тяжелой, чем вся жизнь.

Я тогда проснулся посреди ночи и по дороге в ванную, проходя мимо гостиной, услышал тихие всхлипывания, на диване вырисовывался жалкий, окутанный мраком силуэт Сун Кая, свернувшегося в клубок.

Я потихоньку ушел и все же уснул, тяжелые испытания в реальности наложили свой отпечаток на его сны, внося в них горечь и печаль.

В тот день, когда я вернулся из Тяньцзиня в Пекин, взяв Сун Кая за руку, я повел его в больницу сдавать кровь на анализ, а затем я оставил его жить в своем доме, сказав властным тоном:

– Еще раз вернешься к господину Сяо Цзиню – убью!

Ван Хунцзюн предложил:

– Я сплю на диване, а вы вдвоем будете спать на кровати.

– Я не могу согласиться с этим, я болен и буду спать на диване, это нормально, только вот доставляю вам хлопоты с дезинфекцией, – сказав это, Сун Кай тихонько сел на диван, словно во всем теле не осталось сил, болезнь подточила его.

Я сварил жидкую рисовую кашу и вынудил Сун Кая поесть немного, а после этого мы втроем никак не могли решить, как дальше жить и общаться друг с другом.

Это был первый опыт в жизни, когда я столкнулся с такой ситуацией, хотя она касалась меня только косвенно, но тоже пугала.

Что касается пятен на теле Сун Кая, можно было сделать тысячу предположений, что это могло быть. Конечно, оставалась надежда, что это не самое страшное, но до того как будут готовы результаты, что еще кроме утешения я мог сделать?

– Вы не волнуйтесь обо мне, спите. Я посмотрю немного телевизор и тоже лягу.

Он с трудом улыбнулся для того, чтобы мы поверили, что он действительно будет спать, и лег на диван.

Вернувшись в комнату, Ван Хунцзюн включил компьютер и стал искать информацию.

Положив голову на плечо Ван Хунцзюна, я одной рукой коснулся его бедра, в голове всплыли слова, которые сказал господин Чжан днем на колесе обозрения:

«Чжан Чжэ, я все еще люблю тебя, как же мне быть?»

Его голос был очень тихим, но я все очень четко слышал. В конце концов, о чем тут думать? Если любишь меня, то почему бросил, если любишь меня – почему вернулся к Ци Ми?

Что все–таки значит любить одного человека? Раньше у меня не было нужды размышлять об этом, сейчас же, подумав, это мне кажется еще более неясным и неопределенным.

Перед сном я прошептал на ушко Ван Хунцзюну:

– Почему ты не спрашиваешь, где я был вчера вечером?

Он помолчал немного и только потом спросил:

– Разве ты не вернулся сейчас? Другими словами, мы всего лишь сожители, какое право я имею контролировать тебя?

Больше он ничего не стал говорить и отвернулся, похоже, все–таки сердится.

Я холодно усмехнулся, чувствуя себя больным, поскольку, отодвинув Ван Хунцзюна на позицию простого сожителя, я сейчас опять беспорядочно хватаюсь за него, как будто Ван Хунцзюн служит мне в качестве товара–заменителя в моих личных отношениях, какая же я сволочь после этого!

Прости.

Я легонько прикоснулся к нему сзади, хотя это и означало извинения, но также и некоторое замешательство.

Однако он все же повернулся обратно и рывком крепко обнял меня, его толстые губы блуждали по всему моему телу, обжигая, словно кипяток, его нижнюю часть, он бесцеремонно вошел в меня, словно хотел расквитаться за эти два дня моего отсутствия.

Твою мать, секс – это действительно классная вещь, он может заменить все слова и решить все проблемы.

После кульминации Ван Хунцзюн, лежа на моей груди, внезапно серьезно спросил:

– Чжан Чжэ, ты не устал? Забей ты на эти гребаные чувства, в будущем мы с тобой заживем легко и счастливо, хорошо?

Я четко слышал сильное сердцебиение Ван Хунцзюна, такое яростное, живое и энергичное.

Господин Чжан, возможно, просто был одной из грез в моей жизни, кончивший в меня только что Ван Хунцзюн – вот моя реальность. Жить в мечтах, безусловно, чудесно, но жизнь человека так длинна, а сны так коротки, в конечном итоге мы все вынуждены вернуться в реальность.

Спина Ван Хунцзюна была вся мокрая от пота, пальцем я легонько водил по ней, словно что–то писал, но вот что, я и сам не знал.

– Подождем, пока Сун Кай выздоровеет, и еще вернемся к этому вопросу, – непонятно, почему я использовал Сун Кая в качестве предлога.

Ван Хунцзюн поднялся с меня и ничего не сказал, и два человека в тишине, каждый со своими мыслями, не спали всю ночь.

В ожидании результатов всю эту неделю мы с Ван Хунцзюном по–прежнему работали, оставляя Сун Кая одного дома. Волнуясь, что он может совершить что–то глупое, каждый час мы звонили домой, чтобы убедиться, что все нормально.

В пятницу, вернувшись с работы, я открыл дверь, и в нос ударил сильный кислый запах, с кухни выглянул Сун Кай и, горько усмехнувшись, сказал:

– Я увидел в интернете, что испарения уксуса могут дезинфицировать.

– Не глупи, это же вирус, он не распространяется по воздуху.

Сказав это наобум, я только потом заметил, что Сун Кай изменился в лице.

В душе я обругал себя сволочью, эти несколько дней я успокаивал Сун Кая, что, возможно, пятна на теле – это всего лишь аллергия, и до получения результатов не стоит накручивать себя. На словах я успокаивал его, но неосознанно с уверенностью сказал, что Сун Кай заразился венерическим заболеванием, и эта вылетевшая необдуманная фраза поставила крест на всех затраченных усилиях.

– Тогда... я все–таки открою окно, в доме такой запах, что даже невозможно поужинать.

Произнеся это, он начал открывать окна на кухне, в спальне, гостиной, все открыл, взял полотенце и принялся махать в воздухе, чтобы побыстрее выгнать кислый воздух.

Испытывая чувство вины, я не знал, что мне следует сделать, только и мог, что сидеть и наблюдать как Сун Кай хлопочет, пока он не устал и не остановился. Тогда он виновато посмотрел на меня и сказал:

– Почему все бесполезно? Я не думал, что запах будет такой крепкий.

Я поднялся с места, забрал махровое полотенце из рук Сун Кая, стал размахивать им в воздухе и громко крикнул:

– Разве это не просто болезнь? На земле нет бессмертных людей, зацикливаться на одном и том же – это бред! Можно прожить один день, один, но очень–очень хороший день!

Сун Кай долго стоял в оцепенении, сглатываемые до этого слезы начали катиться по щекам, лучше всего было дать им выход. Он толкнул меня на диван.

– Почему ты ругаешь меня? С какой стати ты ругаешь меня? Ты не болен!!! Ты, мать твою, знаешь, как мне сейчас тошно на душе? Я не боюсь смерти, я испытываю отвращение, потому что ради мужчины я довел себя до такого, ты хоть знаешь насколько это нестерпимей, чем смерть!!!

Подавляя себя столько дней, делая невозмутимый вид, волнуясь, что мы будем беспокоиться за него, сейчас он наконец расплакался.

Не знаю почему, мне внезапно вспомнился Сун Кай, каким он был несколько лет назад, когда мы только познакомились, такой молодой и высокомерный, он гордо сказал мне: среди геев, такие, как ты и господин Чжан, считаются чудом. Я не верю в любовь, для меня мужчины не более чем средство получить известные бренды.

Если бы время можно было остановить и повернуть назад, как бы было хорошо...

––––––

В лабораторной карте Сун Кая я посмотрел результаты анализа – начальная стадия сифилиса, затем взял лекарства, и в процедурном кабинете сделали инъекцию.

– Больно? – спросил я Сун Кая, сидя в такси, имея в виду только что сделанный укол в задницу.

Смеясь, он покачал головой, недельные ожидания и метания как будто подменили Сун Кая, теперь он уже не был прежним взрослым мужчиной, цепляющим своей улыбкой, в нем произошли серьезные изменения.

– В свою книгу «Господин Чжан и господин Чжан» ты добавил вымысла, мне кажется, в тех нескольких начальных главах Чжан Нань описан уж слишком хорошим.

– Это же роман. Мне и самому кажется, что он наполнен фальшью.

Я повернул голову и посмотрел за окно на палящее солнце высоко в небе, это лето, в конце концов, похоже, очень быстро пройдет.

Книга 4. Глава 2

Я встретился с Ян Чуньцзы в Старбаксе за торговым центром. Выглядел он неплохо.

– Все нормально?

Вопрос касался Сун Кая. О болезни Сун Кая знали только мы трое: я, Ван Хунцзюн и Ян Чуньцзы, даже Цзян Чао мы ничего не сказали. Такие дела не принято афишировать, к тому же, он еще молодой, и все еще может наладиться.

– Душевное состояние не очень, постоянно словно в прострации, когда тянешь его выйти куда–нибудь, он упорно не соглашается.

Ян Чуньцзы сегодня был одет в розовую рубашку очень яркого и сочного цвета, если смотреть издалека, он походил на молодую невесту.

– Если каждый день будет таким же, то все будет хорошо.

Я вздохнул в глубине души – этот человек, перенеся столько обрушившихся на него невзгод, как он может каждый день вести себя словно ребенок, настолько бесстрашно и живо.

– А ты? Подружился с тем парнем?

Я знаю о ком он, но на самом деле не особо хочу говорить об этом. Я мало что чувствую к Ван Хунцзюну, возможно, как и говорил Ян Чуньцзы, гею, достигшему моего возраста, не следует питать чрезмерных надежд на всякого рода сентиментальную романтику.

Однако я не могу с этим смириться. Я вовсе не жду появления чего–то лучшего, просто чувствую, что, живя вот так с Ван Хунцзюном, однажды я пожалею об этом.

– Было время, когда я очень хотел его познакомить его с Сун Каем. Они оба добрые люди, и будучи вместе, не обидят и не причинят боли друг другу.

Ян Чуньцзы поперхнулся кофе, чуть не плеснув мне им в лицо, и, побледнев, с усилием посмотрел на меня:

– Твою мать, ты больной? Я с самого начала заметил в тебе мазохистские наклонности.

Закончив, он встал и потянул вместе с ним погулять на Шин КонгПлаза. Он сказал:

– Цзань Чао попросил меня купить ему ремень, наконец–то я привил ему хоть немного вкуса, теперь он в состоянии отличить марку Hermes от других.

Мне на ум пришел телефонный разговор с Цзань Чао, в котором я объяснил ему, что желая жить вместе с Ян Чуньцзы, обязательно надо продемонстрировать какое–то особо страстное желание к чему–то. На что он жизнерадостно и искренне откликнулся:

– Ты ведь знаешь, я не обращаю внимания на все эти модные бренды, для меня нет разницы, что именно на мне надето. Но если я об этом заговариваю, Ян Чуньцзы в голову тут же приходят всякие вздорные мысли, он думает, что я собираюсь его бросить. Поэтому стоило мне сказать, что я надеюсь на него в этом вопросе, так он тут же стал таким счастливым.

При отсутствии чувства защищенности, если нет возможности завладеть телом, то одним из выходов, возможно, будет завладеть душой, а раз душа этого мужчины лежит к материальным вещам, то тут все еще удобнее.

После нескольких попыток, потерпевших крах, Цзань Чао потихоньку нащупал способ, при котором они оба могут сосуществовать вместе. И пусть для посторонних он может показаться слегка ненормальным, однако, что можно назвать нормальным в стремлении двух людей сосуществовать?

Подобрав хороший ремень и оплатив счет, он поднял вверх руку, и при этом обнажилась её часть. На белой коже виднелось несколько шрамов, свежих, судя по цвету.

Я посмотрел внимательно, не похоже на обычные царапины, но весьма похоже на ряд букв, в начале буква «J».

Поняв, что я заметил, Ян Чуньцзы быстро опустил руку и, натянув рукав, плотно застегнул манжеты.

Я не осмелился его ни о чем спрашивать, если спрошу, то совсем не обязательно получу ответ, только вот его оптимизм обратится беспокойством. В голове сразу же всплыла картина, как Ян Чуньцзы лезвием вырезает на руке буквы, алая кровь стекает вниз. И несмотря на такой жаркий день, меня пробил холодный озноб.

Когда я вернулся домой, Сун Кай читал книгу, сидя на диване. Увидев, что я вернулся, он лишь поприветствовал меня и тут же снова опустил голову.

В моей спальне есть книжный шкаф с несколькими десятками книг, которые были собраны в годы студенчества. Когда мы с господином Чжаном еще были вместе, каждый раз Сун Кай приходил и подшучивал, что сейчас интеллигентные геи не популярны, спросом пользуются распутные тела.

Сейчас же он спокойно перелистывает книгу и выглядит вполне удовлетворенным.

На улице слишком жарко, одежда вся пропиталась потом, сбросив ее, я, как обычно, понес все в стиральную машину, открыв ее, я обнаружил там телефон.

Прежде чем отдать его Сун Каю, я спросил его, что это значит.

Он тут же изменился в лице, словно телефон был чем–то ядовитым, приводящим его в панический ужас, от которого он немедленно хочет спрятаться.

– Господин Сяо Цзинь звонил мне целый день ... – невнятно произнес он, голос был слабым, похоже, только он сам и слышал себя.

Как, эта омерзительная корейская собака еще жива? Разве он еще не удовлетворен тем злом, что причинил Сун Каю?

Внезапно придя в негодование, я хотел, чтобы Сун Кай помог мне перезвонить господину Сяо Цзиню, чтобы разнести его в пух и прах.

Однако тот остановил меня, забрав телефон, он затолкал его под задницу, а затем почти умоляющим голосом заговорил:

– Забудь об этом, он просто хочет денег, если дать деньги, то все будет нормально.

– Подожди–подожди... Ты же не собираешься давать ему денег?

Я стоял напротив Сун Кая и смотрел на него сверху вниз, Сун Кай же, опустив голову, не решался ответить на мой вопрос, но наступившая тишина и так уже все объяснила.

Не могу сказать, что я чувствовал в тот момент, скорее всего гнев и бессилие, а затем я неожиданно засмеялся и, повернувшись, ушел в комнату и закрыл дверь, не желая больше тратить время на этого никчемного бездельника.

Не знаю, сколько времени прошло, но из–за двери не доносилось никакого движения, я заволновался и снова открыл дверь, Сун Кай по–прежнему сидел на диване в том же положении, совершенно не двигаясь, словно заговоренный.

Внезапно мое сердце наполнилось болью, я подошел к нему и легонько приобнял. Сун Кай прислонил голову к моему животу и тихо сказал:

– Чжан Чжэ, ты можешь занять мне денег? Подожди, когда я выздоровею, я устроюсь на работу и сразу верну тебе. Сяо Цзинь сказал, если я дам ему 20 тысяч юаней, то мы можем быть спокойны, он не будет снова искать меня. Я действительно устал, я больше не хочу связываться с ним, вот так вот.

Я не стал высказывать ему все недовольство и возмущение, что было у меня в душе. Это было решение Сун Кая, и как самый близкий его друг в этом городе, я поддержу его в любой ситуации.

В тот вечер Ван Хунцзюн, возвращаясь с работы, купил мороженое Häagen–Dazs и положил в морозильник, мы достали его после ужина. Втроем, сидя бок о бок на диване, мы ели мороженое и смотрели телевизор, изредка перекидываясь парой фраз, затем снова замолкали.

Когда половина мороженого была съедена, позвонил Цзян Чао и пригласил в выходные с ними поужинать.

Я невзначай спросил про шрамы на руке Ян Чуньцзы, какое–то время царило молчание, затем он сказал:

– Утром, когда я проснулся, Ян Чуньцзы сидел на кровати и, пугающе смеясь, продемонстрировал мне свое окровавленное предплечье. Я чуть не умер от страха, когда он сказал, что вырезал мое имя на своем теле, и значит, теперь я не смогу убежать от него. Скажи, чем больше человек испытал в жизни, тем большим психом он становится? Иногда я действительно боюсь, что он может что–то сотворить с собой.

Закончив разговор, я не сдержался и грустно воздохнул.

Цзян Чао... этому парню непросто приходится с Ян Чуньцзы, жить с ним так долго, каждый день страдая от различных страхов, думаю, я бы не вынес такого.

Когда я выключил телефон, мороженое уже растаяло и превратилось в жижу, теперь это невозможно есть, остается только выбросить.

Когда я пошел умываться в ванную, Ван Хунцзюн неожиданно зашел следом и крепко обнял меня со спины, в зеркале отразилась пара абсолютно неподходящих друг другу лиц. Ван Хунцзюн смотрел самозабвенно, я же просто безразлично.

Вдруг я подумал, что когда мы жили с господином Чжаном, была похожая картина: господин Чжан был полностью погружен в наши отношения, а мое недоверие заставляло меня смотреть со стороны и не бросаться сразу в объятия. Господин Чжан упрекал меня, что я недостаточно люблю его и был чувствителен к таким мелочам.

Думая о своем, в зеркале я встретился взглядом с Ван Хунцзюном, серьезно улыбнулся и сказал:

– Тебе следует побриться, ты уколол мне шею, и теперь там зудит.

Книга 4. Глава 3

Стоя на балконе 18 этажа, Ян Чуньцзы пальцем показывал через стекло на свет на нижнем этаже в здании напротив и говорил:

– В жилом комплексе недавно открылась неплохая парикмахерская, позавчера я зашел туда первый раз, я неохотно позволяю девушкам прикасаться к моим волосам, тем не менее тут все же позволил. Эту парикмахерскую открыла молодая пара, даже нельзя назвать ее торговым помещением, это просто арендованная квартира с одной спальней и одной гостиной, пол квартиры используется для работы, пол квартиры – для жилья. Девушка отвечает за мытье головы, массаж и стрижку, парень подает воду и ремонтирует электроприборы. Там так мало места, однако еще втиснута полка для товаров, они продают бытовые мелочи, напитки, мороженое и т.д. Я наблюдал за ними несколько дней, прогуливаясь поблизости, каждый вечер подглядывал за жизнью этих двух людей. На самом деле это весьма горько, но такая зависимость друг от друга, чувство, что один не сможет быть без другого, блин, это действительно вызывает зависть.

Закончив говорить, он вернулся в комнату и всем телом завалился на кровать.

Оставшись на балконе, я продолжал смотреть на свет, который показывал Ян Чуньцзы, представляя жизнь этой пары, в городе подавляющее большинство пар гетеросексуальны, наверное, они все одинаковые, ничего экстраординарного.

Но если посмотреть на нас, то почему мы так проматываем свою жизнь? Неужели это горькая плата за гомосексуальность?

Ван Хунцзюн прислал сообщение в Вэйсинь: я еще занят, думаю, что вернусь домой поздно.

Я ответил: увидимся дома, будь осторожен на дороге.

Затем повернулся к Ян Чуньцзы, чтобы спросить:

– Когда ты начал разводить золотых рыбок? Это ведь хобби пожилых людей.

(Прим.: согласно правилам китайской геомантии, такие рыбки в аквариуме сулят хозяину благосостояние, удачу и успех).

Ян ЧуньЦзы кувырком соскочил с постели и загадочно сказал, что это Фэн–шуй:

– Ты не понимаешь, но люди, которые похожи на меня – одиночки, которые не могут удержать рядом с собой мужчину.

Еще немного и я бы рассмеялся вслух. С чем это связано? Много людей живет, не обладая уверенностью в себе, и предпочитают полагаться на эти трюки.

Когда подумал об этом, то мне еще больше стало жаль Ян Чуньцзы.

– Научи меня, способен ли я стать богачом?

Возвращаясь в комнату, Ян Чуньцзы сказал со смехом:

– Я действительно подумывал об этом, – и через какое–то время продолжил: – Чжан Чжэ, я не ожидал, что ты придаешь деньгам такое большое значение, считал, что тебя больше интересуют мужчины...

Очень странно, в кругу геев, особенно среди пассивов, самая популярная тема для обсуждений – это мужчины, словно кроме мужчин в этом мире больше ни о чем не стоит говорить.

Но мужчины в действительности – это еще не вся жизнь.

Мы вдвоем очень оживленно болтали, когда выглянул Цзян Чао и сказал:

– Готово, быстрее идите кушать.

На столе стояли два мясных блюда, одно овощное, суп со свиными ребрышками и тыквой – большое изобилие.

– Если ты все это съешь, растолстеешь, – посмеялся я над Ян Чуньцзы, атмосфера в кои–то веки была мирной.

Он ехидно ответил:

– Ты сейчас так похудел, не потому ли что тот мужчина, умеющий готовить, не хочет тебя.

Закончив, сам же первый рассмеялся, Цзян Чао подумал, что я буду недоволен, однако я тоже засмеялся вместе с ним. У меня уже давно выработался иммунитет к разговорам о господине Чжане, чтобы ни говорили, это не имеет значения.

На самом деле два дня назад вечером Чжан Нань позвал меня выпить, вдвоем мы сидели в маленьком баре у моря, по его словам Ци Ми, похоже, болен, аппендицит или что–то такое, ему собираются делать операцию.

Для такого человека, как Ци Ми, это вполне заслуженная расплата за совершенное, а Чжан Нань еще и обратил внимание на такого, действительно, заслуженная!

Оказывается, он искал меня выпить, потому что беспокоится за операцию Ци Ми...

Ничего не ответив, я взял поварешку и наполнил чашку супом, затем взял нарезанную кинзу, добавил в суп и, слегка подув, начал пить мелкими глотками.

Ян Чуньцзы поднял пустую чашку и протянул Цзян Чао, указывая тому сходить за добавкой риса, мирная атмосфера была нарушена.

К счастью, позвонил Сун Кай с вопросом, когда я вернусь домой.

По телефону я позвал его прийти, вместе весело поиграть в карты, однако он ничего не хотел.

После еды, Цзян Чао пошел мыть посуду, а Ян Чунцзы притянул меня к себе и шепотом спросил:

– Что там за ситуация с Сун Каем, два дня назад он просил у меня денег в долг, целых 50 тысяч юаней, сказал, что срочно нужно. Я ответил, что мы не настолько в хороших отношениях, и могу занять только 20 тысяч.

Я был ошеломлен, Сун Кай только–только взял у меня 20 тысяч юаней, сказал, что отдаст их господину Сяо Цзиню и потом между ними больше не будет никаких отношений, почему он снова занял денег, теперь у Ян Чуньцзы?

Среди друзей занять деньги – это пустяки, только вот отдавать их той корейской собаке, это отвратительно.

– По поводу денег Сун Каю не волнуйся. Если он будет не в состоянии отдать, я помогу ему вернуть, – сказал я Ян Чуньцзы.

Однако был обруган им:

– Ты больной! Написал один дурацкий роман и уже возомнил себя богатеем? У твоего охрененного романа о геях вообще нет шансов быть опубликованным в Китае, даже пяти феней не заработаешь.

Сказав это, он вернулся в комнату, достал огромную коробку и ликующе показал мне.

Ремни, кошельки, мужские духи, все аккуратно было разложено внутри коробки, словно это витрина бутика, была в этом какая–то странная фальшивость.

– Сейчас я люблю делать покупки для него, чем больше его вещей становится в доме, тем более спокойно становится на душе. Однажды он сказал мне: ты прямо содержишь меня, хватит. Я был бы просто счастлив, если бы он ничего не делал, просто сидел дома вместе со мной, в любом случае у меня есть деньги, я не собираюсь жить слишком долго, нужно пользоваться пока есть возможность, и тратить столько, сколько хочется тратить.

Когда он договорил, то громко позвал Цзян Чао.

Цзян Чао пришел с кухни и удивленно спросил:

– Чего?

– Ничего, иди, мой свою чашку.

Создалось ощущение, что сейчас Цзян Чао уже полностью превратился в кота, выращенного Ян Чуньцзы, только вот Цзян Чао, уже не прячась, покорно терпит, став любимцем Ян Чуньцзы.

Выйдя от Ян Чуньцзы, по дороге домой я отправил сообщение Ван Хунцзюну: Когда ты закончишь работу?

Ответ пришел быстро: Сейчас, еще немного и приду, дома увидимся.

Похоже, я уже привык вот так вот жить с Ван Хунцзюном, ни к чему устанавливать отношения, просто мы – два человека, которые хотят возвращаться домой, разве желание возвращаться в один и тот же дом, это не прекрасно?

Водитель такси включил кондиционер, и меня стал обдувать порывистый холодный ветер, было неописуемо приятно.

Я достал из сумки iPad и, сидя в машине, продолжил обдумывать роман, литературное творчество по–настоящему восхитительный процесс, это ощущение, когда ты можешь соединить вместе реальность и иллюзию, особенно здорово.

Я вспомнил, как два дня назад звонила матушка Чжан, мы поболтали о недавней работе, и разговор сам собой перешел на роман.

Матушка Чжан была взволнована, она спросила:

– О чем он? Где можно почитать? Будет ли он опубликован?

Я пытался вывернуться, поскольку ни в коем случае не могу рассказать матери, что моя история о любви двух мужчин, если она услышит об этом, то до смерти перепугается. Это так больно, что я не могу поделиться с родными своей самой подлинной радостью, которая в то же время является моей болью.

Я набрал несколько иероглифов на iPad'е: Мать – это и есть настоящее счастье.

Это самая любимая фраза главного героя романа. В романе этот парень счастливо живет с бойфрендом. Не сдержавшись, я подумал: если бы можно было жить в романе, возможно, все было бы хорошо?

Книга 4. Глава 4

– Когда операция? Я имею в виду Ци Ми, – одеваясь, спросил я у господина Чжана.

Господин Чжан вышел из ванной, завернутый в банное полотенце. В маленькой гостинице «на час» были обычные белые полотенца, завернутое вокруг его тела, оно становилось таким красивым.

Его тело было худощавое, но от этого еще более красивое, каждая линия и изгиб будили во мне нескончаемое желание.

–––––

Мы уже не в первый раз вот так тайком встречались с господином Чжаном, я думаю, что такого рода странные отношения можно назвать «тайная связь».

Обычно я сидел в Макдональдсе на Восточной городской площади и отправлял ему сообщение. Выйдя из Макдональдса, я доходил до перекрестка, и подъезжала машина господина Чжан, сев в машину, я сразу удалял сообщение.

Время от времени мы болтали о работе и о том, что думает господин Чжан о моем романе.

– Зачем ты описал себя таким некрасивым, очевидно, что ты намного лучше, – однажды сказал он мне.

– Какое отношение это имеет ко мне, я всего лишь пишу от первого лица, какой ты глупый, принимаешь роман за реальность.

Господин Чжан продолжил:

– Твой роман очень откровенный, в нем ты целиком обнажаешь свою душу перед другими, но в реальной жизни всегда стараешься закрыться.

Может быть и так. Не ответив на слова господина Чжан, я слушал музыку.

В машине господина Чжана было несколько дисков, которые мне хорошо знакомы, несмотря на то, что теперь он с Ци Ми, его вкусы не изменились.

Самая любимая моя песня – старая песня ДжеффаЧанга (кит. Чжан Синьчжэ, тайваньский певец и актер), слова которой написал Ли Цзуншэн (известный китайский продюсер и автор песен, его часто называют «королем поп–музыки 90–х):

«Любовь никогда не остановится, только от человека зависит, упадет он или пройдет испытания, если она действительно захочет уйти, не может быть, что ты останешься ни с чем».

Слушая ее, я прикрыл глаза, еще немного, и слезы покатились бы из глаз.

Вернувшись из Тяньцзиня в Пекин, два дня я не связывался с господином Чжан, на третий день он прислал мне сообщение в Вэйсин, написав, что скучает по мне.

Я как раз скоро заканчивал работу, и мы условились поужинать вместе в шашлычной в Наньлогу (один из самых старых пекинских хутунов), морские гребешки там были очень вкусные.

Сбоку был небольшой магазинчик, где продавали серебряные изделия, я зашел ненадолго посмотреть.

– Давай подберем тебе кольцо, мы вместе уже так давно, а я все еще не купил тебе кольца, – внезапно раздалось рядом, и я просто остолбенел, чувствуя, что такие примитивные слова не могли быть сказаны господином Чжаном.

Это вызывало смутное отвращение, наверняка, он слишком долго пробыл с Ци Ми и заразился этой безвкусицей и банальностью.

– Забудь, мне не нравится, однако могу помочь подобрать кольцо для Ци Ми, – усмехнувшись, сказал я. Мой легкомысленный тон вызвал недовольство господина Чжана, и больше я ничего не стал говорить.

Ночью господин Чжан повез меня домой, на стоянке было пусто, стояла тишина, он потянулся ко мне с поцелуем, и я не стал отстраняться. Страстно ответив ему, я почувствовал внезапное возбуждение, впервые со мной такое. Протянув руку, я дотронулся до промежности господина Чжана, там все затвердело. Тогда я рывком расстегнул молнию и, нагнув голову, стал делать минет, издавая стоны удовольствия.

После кульминации, каждый вытер себя салфеткой, наступило неловкое молчание, а потом мы с улыбкой обменялись взглядами, словно ничего и не случилось.

В тот вечер, вернувшись домой, я соврал Ван Хунцзюну, что беседовал с учителем о романе и так сильно увлекся, что пришел поздно. Он не стал задавать мне вопросов, только быстрее погнал в душ, чтобы смыть запах пота, который он учуял и не мог терпеть.

Сун Кай неподвижно сидел в гостиной – похоже, смотря на нас, он опять погрузился в свой собственный мир.

Ван Хунцзюну хотелось заняться сексом, но я отговорился, сказав, что слишком устал, в другой раз. Тогда он, выражая сочувствие, стал ластиться ко мне, его ласки были порядочными и чинными, такими же, как когда–то у господина Чжана.

– Так устал, давай я помогу тебе и сделаю массаж головы, писательство очень утомляет мозги.

Нисколько не сердясь, он позволил мне лечь ему на колени и пальцами стал легонько массировать виски, эффект был что надо, было так комфортно, что на меня напала дремота.

На следующий день я получил сообщение от господина Чжана: «Не могу спать, думаю о тебе».

Я почти засмеялся, почувствовав, словно опять вернулся во времена учебы в старшей школы: днем мы постоянно были вместе, вечером же каждый возвращался к себе в общежитие и нестерпимо скучал по другому, и оба не могли заснуть.

Единственное отличие заключается в том, что сейчас мы оба совершенно другие люди.

Господин Чжан взял инициативу на себя и снял номер в гостинице, я радостно откликнулся сделать это напополам, на самом же деле это была несколько странная атмосфера, все же два человека, любящие друг друга десять лет и сейчас занимающиеся такими проделками, вам это не кажется смешным?

Вскоре физическое удовольствие накрыло нас с головой, снова подтвердив, что в сексе только господин Чжан может подарить мне такое наслаждение.

––––––

– Операция на следующей неделе, ничего страшного, для стран Европы и Америки удаление аппендицита вообще обычное дело, – так он сказал мне, снимая полотенце и начиная одеваться.

Мои глаза залипли на обнаженное тело господина Чжана, разве можно быть таким красивым?! На мгновение я почувствовал, что совсем не хочу уходить отсюда.

По сути, я считал себя развратником, когда учился в средней школе старшей ступени, я как–то стоял на стадионе и смотрел, как господин Чжан играет в футбол. Он разделся до пояса, обнажив свои мускулы, мое дыхание участилось и из глубины сердца поднялось такое глубокое и страстное желание обладать этим мужчиной, его телом. Впечатление было слишком сильным, чтобы я смог когда–нибудь его забыть.

– В таком случае, когда ты встречался и пил с Цзян Чао, то только делал вид, что беспокоишься, – не смог я не съязвить, на самом деле я не принимал это близко к сердцу, такие отношения с господином Чжаном, как сейчас, это неплохо. Захотел – увиделся, в остальное время каждый живет сам по себе, никто ни на кого не давит, никто ни перед кем не несет ответственности.

– Цзян Чао рассказывал тебе? – вопреки ожиданиям рассмеялся он. – На самом деле, это он звал меня выпить, жаловался, что жизнь с Ян Чуньцзы слишком угнетающая и без продыху. Крепкий здоровый мужчина теперь стал содержанкой, это так смешно.

Господину Чжану не нравится Ян Чуньцзы, и никогда не нравился, я не стал с ним спорить по этому поводу. Что касается его и Цзян Чао, в конце концов, это не особо важно, кто из них врет, поэтому не было необходимости спорить на эту тему.

Одевшись, мы вышли из гостиницы, и сразу налетел порыв ветра, мы спешно скрылись в машине господина Чжана. Раздался звонок, и господин Чжан подал знак, чтоб я молчал, это был Ци Ми, я догадался по вопросу «когда ты вернешься домой». Слушая, как господин Чжан лжет по телефону, я испытывал некоторое неудобство в душе. Тогда я повернулся и стал смотреть в окно, притворяясь, что не обращаю ни на что внимания, пока господин Чжан наконец не положил трубку и не заговорил со мной о Сун Кае.

– По–моему, ты говорил, что он уже расстался с тем корейцем? Почему же я все еще вижу их вдвоем в Макдональдсе рядом с PolyTheatre (кинотеатр в Пекине), они болтают как ни в чем не бывало и смеются, – сказав это, он добавил: – Чжан Чжэ, чужие отношения малопонятны. Заботясь о друзьях, не стоит так сильно погружаться в это.

Я испугался и не хотел верить словам господина Чжан, но в душе ясно понимал, что Сун Кай действительно способен на такое.

Когда я вернулся домой, Ван Хунцзюн играл с Сун Каем в китайские шахматы. Он специально купил китайские шахматы, чтобы развлечь Сун Кая. Это была самая любимая игра нашего с господином Чжаном поколения, и в квартире сейчас все еще чувствовалась эта смесь наших вкусов.

Мне хотелось спросить у Сун Кая, почему он по–прежнему встречается с господином Сяо Цзинем, разве он не хотел одним махом порвать с ним отношения. Но тут я вспомнил, что мне только что говорил господин Чжан, что нам не понять чужих чувств и отношений, похоже, самым лучшим будет не вмешиваться.

Я пододвинул стул, сел сбоку и, делая вид, что заинтересован, спросил:

– Кто выигрывает эту партию?

Сун Кай загалдел словно ребенок:

– Твой Ван Хунцзюн совершенно не понимает, что значит проявлять мягкость. Уже две партии подряд он побил меня.

Мы переглянулись с Ван Хунцзюном и молча улыбнулись, Ван Хунцзюн, как обычно, положил руку мне на бедро и стал легонько поглаживать, я подсознательно отодвинул от него ногу и встал, сказав:

– Не хотите пить? Я принесу вам Колу.

Книга 4. Глава 5

Очень скоро наступил сентябрь, вечером изредка дул свежий холодный ветер.

Я прогуливался с Ван Хунцзюном, мы не разговаривали, лишь медленно шли вперед, словно многолетняя влюбленная пара.

В это время кроме нас гуляло еще очень много людей из жилого комплекса, одна пара шла рядом с нами, и был четко слышен их разговор.

Мужчина говорил:

– Когда я встречался с бывшей девушкой, был худее, чем сейчас, как минимум на 15 кг, а сейчас вообще уже никуда не годится, настоящий толстяк.

Девушка сердито отвечала, но на самом деле было видно, что она не злилась по–настоящему:

– Свое лучшее тело ты отдавал другой девушке, я чувствую себя ущемленной.

Я не удержался от смеха, не потому что эти слова мне показались смешными, я просто подумал, что так называемое лучшее тело или лучшие годы есть у каждого человека, и кому мы отдаем их, будем ли мы сожалеть об этом – мы не можем этого предугадать.

– На самом деле я знаю, этот роман очень важен для тебя, не столько из–за того, что ты описываешь прошлое, а скорее, скажем, он дает тебе подвести окончательную черту, – внезапно сказал мне Ван Хунцзюн настолько спокойным тоном, что я был застигнут врасплох.

Мне совсем не хотелось разговаривать о романе и о том, что в последнее время я очень поздно возвращаюсь домой, используя как предлог мои обсуждения романа с учителем. В душе я все понимал, но что я мог сделать, не мог же я сказать, что каждый раз встречаюсь в гостинице с господином Чжан, скандал приведет к тому, что обе стороны будут недовольны, это ни к чему.

– Вначале множество мест в описании выполнены небрежно, но через некоторое время все становится хорошо, – так он говорил и говорил, мол, «как это понимать?», и остановить его я не мог.

В ту ночь я отправил господину Чжану сообщение: Что делаешь?

Он долго не отвечал, должно быть, он сейчас с Ци Ми. А я размышлял о том, как можно было прийти к такой ситуации, в которой мы с господином Чжаном сейчас оказались? От таких мыслей у меня разболелась голова, пришлось сдаться.

Что касается господина Чжана, почему он вдруг так помешался на сексе со мной, возможно, Ци Ми наскучил ему, может, чувствует в моем похудевшем теле какую–то новизну для себя, хотя мне не хочется строить слишком много догадок. Что плохого в том, чтобы весело провести время?

Кроме того, среди историй геев, которых я знаю, или историй, которые я слышал, изначально не было каких–то примеров долгой любви.

Поскольку это не может длиться вечно, к чему двум современным людям заключать какие–то союзы, так называемые отношения действительно настолько важны?

Глубокой ночью Ван Хунцзюн уже спал, а я, лежа на боку, смотрел на его лицо и думал: почему я не могу полюбить тебя? Даже если будет чуть–чуть любви, но мне так хотелось попробовать. Он мне не нравится, но я абсолютно завишу от него. Интересно, все люди такие же бесстыдные и эгоистичные, как я?

Я неслышно встал с кровати и пошел в ванную, но заметил, что Сун Кай, лежа на диване, тайком с кем–то созванивается, было два часа ночи, и я догадался, что это господин Сяо Цзинь.

Слова, сказанные в тот день господином Чжаном, в этот миг получили свое подтверждение.

–––

Несколько дней назад Сун Кай захотел пойти со мной в тренажерный зал, а после этого потянул поесть вместе с Ван Гуйфэном.

Два молодых паренька сидели напротив меня и, любуясь ими, я чувствовал, что они подходят друг другу. К сожалению, Ван Гуйфэн не был геем, иначе они вполне могли бы встречаться.

В то время как я думал об этом, кто мог знать, что вечером я получу сообщение от Ван Гуйфэна, где он говорил, что полюбил Сун Кая с первого взгляда.

И он объяснил мне, что на самом деле бисексуал, однако мужчин любит больше, чем женщин. Только вот родные давят на него, чтобы побыстрее женился и перенял семейный бизнес. Поэтому он не может встречаться с парнем, который ему нравится, и вынужден встречаться с девушкой, которую ему присмотрели. Сун Кай полностью ему подходит по типу: изящный, жизнерадостный, с мелодичным голосом.

И хотя это все был просто напечатанный текст, даже через него я мог почувствовать волнение и возбуждение Ван Гуйфэна.

Все было несколько противоречиво, конечно, сам по себе Ван Гуйфэн был неплох, богатый наследник, неплохие данные, только вот «девушка» довольно хлопотная, если бы у них с Сун Каем что–то и получилось, несомненно, возникли бы разного рода проблемы.

Спросив Сун Кая, я получил ответ, которого и стоило ожидать: покачав головой, он сказал, что только что расстался и не готов так быстро искать себе нового парня, тем более что он до сих пор болеет, к чему наносить вред еще и другому человеку.

Так он сказал, я только и мог, что утешить Ван Гуйфэна по телефону, что это очень даже хорошо, сосредоточься на отношениях с девушкой и проживи обычную человеческую жизнь.

Кто бы мог подумать, что на следующий день после ужина Сун Кай притянет меня к себе и скажет:

– Дай мой номер Вэйсина тому парню, я хочу попробовать с ним.

Как же быстро он передумал, это было несколько неожиданно, однако в этом не было ничего плохого, поэтому я, не медля, переслал ему номер Ван Гуйфэна, тем самым сведя их вместе.

–––

Я подошел к Сун Кай и спросил:

– С кем болтаешь?

Он в некотором смятении поднял голову и сразу же убрал телефон в сторону, не успев придумать ложь, он предпочел молчать.

– Я не буду вмешиваться в твои дела, ведь если вмешаюсь, то не думаю, что ты будешь мне признателен, однако, ты тоже дал обещание попробовать с Ван Гуйфэном, не надо снова связываться с господином Сяо Цзинем. Кто–то нанес тебе обиду, не делай вид, что ты тоже можешь так поступить с другим, – закончив, я сразу развернулся и ушел в ванну, не давая Сун Каю ответить.

Помыв руки, я посмотрел в свое отражение в зеркале, и мне стало смешно, только что я так поучительно наставлял Сун Кая, но разве эти слова не относятся и ко мне тоже?

К счастью, у нас с Ван Хунцзюном всего лишь сожительство, я его обманываю, но моя измена и предательство не так тяжелы. Так я утешал себя, прекрасно понимая, что занимаюсь самообманом.

В следующий раз на тренировке я неожиданно встретился с Ван Гуйфэном и старался не говорить с ним о Сун Кае, как будут развиваться их отношения, меня совершенно не касается.

В конце концов, Ван Гуйфэн неожиданно спросил:

– Мама Сун Кая выздоровела или еще нет?

Мое сердце упало в пятки, интуиция подсказывала, что Сун Кай обманывает Ван Гунфэна и, используя свою ложь, он берет у него деньги.

Не подавая виду, я сказал как ни в чем не бывало:

– Сколько дней вы с ним знакомы, а ты уже согласился помогать ему? Сун Кай, действительно, счастливчик.

Ван Гуйфэн возразил:

– Деньги для меня не так важны, если члены семьи болеют, и я не могу помочь – это мучительно для меня. Я могу ему немного помочь, это позволит ему быть счастливее, а значит и мне тоже.

Слова этого паренька, в жизни которого не было никаких бед и невзгод, были такие простые и наивные, что ставили в тупик.

Когда я ушел из зала, пришло сообщение от господина Чжана: «завтра у Ци Ми операция, я буду ждать его, потом увидимся».

«Все нормально, ты сейчас очень занят» – ответил я.

Фактически я уже заранее разузнал у Цзян Чао в какой больнице у Ци Ми будет операция, и придумал, как попасть в его палату до операции, чтобы побесить его немного.

Едва подумал об этом, и в голове сразу предстала эта картинка, сразу стало весело, неужели это и есть так называемая месть Скорпионов?

Я открыл дверь, дома был только Сун Кай, как раз можно спросить его о Ван Гуйфэне.

– Почему ты врешь, почему врешь, что твоя мать больна, сколько ты в итоге взял денег у Ван Гуйфэна?! Твою мать, ты брал деньги у меня и у Ян Чуньцзы, я ничего тебе не сказал, зачем ты еще обманываешь посторонних?! Ты разве не знаешь, что твое поведение просто–напросто мошенничество! Ты вообще человек, нет?! – взорвался я, яростно накричав на Сун Кая.

Тот сначала глупо стоял, потом хотел начать спорить, но в итоге бросил эту затею, и из его глаз брызнули слезы.

– Чжан Чжэ, извини, я обманул тебя, на самом деле заразил меня не господин Сяо Цзинь, на самом деле я продавал себя, я стал MB, я совсем не знаю, кто из мужчин передал мне эту болезнь... Я с самого начала был обычной дешевкой и уже давно не достоин быть твоим другом.

Книга 4. Глава 6

МВ – это сокращение от Money Boy (денежный мальчик), и подразумевает парня–проститутку, продающего себя другим мужчинам, это слово – я очень хорошо с ним знаком, потому что в свое время я с одним МВ по имени Ли Тянь разорвал длительные отношения. Я развлекался с Ля Тянем, а господин Чжан оплачивал счет.

Возможно, для многих людей МВ – это синоним разврата и чего–то омерзительного, но что касается меня, то мне он больше напоминает закончившиеся десятилетние отношения, возможно, все зависит от вкуса.

Я, естественно, удивился, когда Сун Кай сказал мне, что он стал МВ. Однако если логически подумать, на тот магазин поддельных брендов он истратил все свои сбережения, поэтому, желая заработать на жизнь для себя и Сяо Цзиня, разве можно найти какой–то способ проще?

– Сначала я только зазывал клиентов у входа, а однажды один мужчина спросил меня: «Какую плату берешь?» Недолго думая, я брякнул: «Плата? Ты хоть предполагаешь, сколько это будет?». В действительности я просто сказал это, не подумав, а в уме даже не было ни малейшего представления. В те дни господин Сяо Цзинь связался с одним парнем, которого звали Бинь Цзы, поначалу я думал, что он просто играется с ним, но они встречались каждый день, и в итоге он привел Бинь Цзы в мой дом. Я спросил господина Сяо Цзиня, что все это значит?

Он рявкнул на меня: «Я люблю его, я хочу быть с ним, что ты мне сделаешь? Из–за твоего лучшего друга я потерял работу, а это значит, что ты задолжал мне, теперь непонятна вся дальнейшая жизнь». Его слова были лишены здравого смысла, я абсолютно не чувствовал, что навредил ему, и все же он заявляет, что я должен ему всю оставшуюся жизнь.

Да, все потому, что я не смог с ним расстаться. Снова гнев, снова разочарование, но я не могу бросить этого человека. Пришлось одному смотреть за магазином, торговля была никакая, я звонил прежним друзьям, пресмыкался перед ними, хотел занять у них деньги, но все они избегали меня, как будто я занимаюсь сетевым маркетингом, никто не решался ответить на мои звонки.

Я чувствовал себе жалким, но совершенно не заслужил жалости других людей. Не так ли? Разве это не значило, что нужно искать самому?

К тому же я был одинок, встречать клиентов и болтать с ними – сначала я думал, что этого хватит, чтобы отомстить, но господин Сяо Цзинь может спать с другими парнями, тогда почему не могу я спать с другими мужчинами, от этой мысли мне, напротив, было даже приятно.

Тот мужчина был государственным служащим, его живот и двойной подбородок были как раз такими, как у служащих. Мы договорились о фешенебельной гостинице за Пекинским торговым центром «Новый мир», он сказал: Встань на колени и сделай мне минет, я дам тебе 500 юаней.

Я посмотрел на него с презрением, посмеявшись, он добавил еще 500.

И я с радостью согласился. Я опустился на колени, засунул в рот его член и почувствовал, что его живот давит мне на макушку, очень быстро заставив меня задыхаться.

Этот толстяк кончил мне в лицо, издав развратный стон.

Я пошел в ванную, чтобы умыться, посмотрел на тысячу, брошенную им на раковину, и вопреки ожиданиям почувствовал непередаваемое удовлетворение.

Чжан Чжэ, ты знаешь? Красивые мальчики зарабатывают деньги чертовски легко, разве нет? Встретились, быстро кончил, можно справиться за несколько минут, даже если встретишься с умельцем, тоже затратишь не больше часа. Есть ли в этом мире более легкий способ заработать деньги?

Заработанные деньги я потратил на аренду магазина и на содержание господина Сяо Цзиня и Бинь Цзы. Бинь Цзы, по его утверждению, японец, но на внешность не похож. Занимаясь сексом с господином Сяо Цзинем в комнате, он издает ужасные визги, которые просто режут слух.

Я сидел в гостиной и ждал этого окончательного визга, это означало, что все закончилось, спустя какое–то время я стучал в дверь: «Еду доставили, быстрее идите кушать».

Господин Сяо Цзин никогда не спрашивал откуда у меня деньги, мне тоже было пофиг, как и с кем он ложится в постель. Похоже, вся его жизнь – это жрать, спать и трахаться с Бинь Цзы.

Работа МВ, как оказалось, тоже не всегда успешна, один раз я встретился с мужчиной с северо–востока, он не использовал презерватив, когда вставил мне, я сказал, что так не пойдет, и он заехал мне в ухо. Когда он кончил на меня и развернулся уже чтобы уйти, я потребовал оплату, тогда он схватил мой кошелек и выгреб оттуда все деньги. Что я мог сделать? Позвонить в полицию? Сказать, что я проститутка и меня ограбили? Я только и мог, что молча стерпеть это, молясь, чтобы в следующий раз мне не попался такой варвар.

И так продолжалось вплоть до того дня, когда я обнаружил на теле пятно, я понял, что болен, пришла расплата.

Я сказал господину Сяо Цзиню, что подцепил болезнь, и внезапно в нем проснулась забота, лицо приняло обеспокоенный вид. Ты можешь себе представить, Чжан Чжэ, как в тот момент я был тронут, я почти расплакался. Прошло столько времени, и наконец он снова смотрел на меня таким взглядом, полным волнения.

Возможно от того, что расчувствовался, я был таким глупым, он просто хотел, чтобы я помог ему, а учитывая, что я заболел, смогу ли я занять ему денег? Я замешкался на секунду и все же согласился. Однако я поставил условие, что, возможно, я соглашусь с его желаниями, но он обязан расстаться с Бинь Цзы. В тот же вечер Бинь Цзы был выгнан из дома, смотря на его удаляющийся негодующий силуэт, я чувствовал, что снова одержал победу, я – единственный возлюбленный господина Сяо Цзиня, это место никто не может занять.

Чжан Чжэ, я знаю, ты презираешь меня, считаешь, что я грязный, беспринципный, на самом деле я не особо близко принимаю это к сердцу. Теперь я понимаю, что любить кого–то, это не только стремление завладеть им, но и не сдаваться. Не сдаваться, когда все, что ты раньше предпринял, было понапрасну, не сдаваться, когда затраченные силы сойдут на нет. Проще говоря, мой любимый – это не господин Сяо Цзинь, а не желающий сдаваться я сам.

Я стоял напротив Сун Кая и слушал, как он спокойно рассказывает это, словно про какое–то обычное, незначительное дело, все те мучения этого тела, душевные унижения, вмиг превратились во что–то мимолетное.

По сравнению с Сун Каем моя собственная любовь, действительно, холодная, за эти десять лет я никогда ради господина Чжана не бросал себе вызов, не отказывался от своих желаний, господин Чжан ушел, и вслед за этим я только поплакал немного, не более, даже упоминать об этом не стоит.

Я отвернулся, не желая обращать внимания на Сун Кая, и не зная, каким образом стоит реагировать.

Все эти истории, способные разжалобить человека, давно уже не оставили и живого места на изможденном теле Сун Кая, теперь любая фраза упрека не могла быть сказана вслух.

Их магазин уже давно был закрыт, долг арендодателю погашен.

– Чжан Чжэ, не беспокойся, деньги, которые я вам должен, я обязательно верну, после всего, что я тебе рассказал, мне стыдно еще оставаться здесь, я ухожу.

Договорив, он пошел в ванную забрать свои вещи – зубную щетку, полотенце – и уложил все в рюкзак.

Я вспомнил, как полмесяца назад сопровождал его в больницу. Он нес только рюкзак и выглядел как ребенок, брошенный на обочине.

Сегодня этот ребенок снова надел рюкзак, чтобы вернуться к той корейской собаке, при этом я знал, что не в силах остановить его.

– Только пообещай мне кое–что, хорошо? Не становись снова МВ, продолжай пользоваться косметикой, и мы с тобой вместе придумаем, как вернуть деньги Ян Чуньцзы и Ван Гуйфэну.

Мы крепко обнялись, тело Сун Кая дрожало, я отвернул голову, не желая видеть его слез.

После его ухода я долго стоял перед окном, смотрел вниз и очень хотел, чтобы Ван Хунцзюн побыстрее вернулся.

Это лето прошло действительно одиноко, я все больше отдалялся от господина Чжана, в душе была невыносимая пустота. Прискорбно оказалось то, что я снова не хотел ничем жертвовать, просто хотел, чтобы господин Чжан вернулся.

Я получил сообщение от Сун Кая: «Уже сел в машину, возвращаюсь домой». Следом пришло еще одно: «Чжан Чжэ, за эти несколько дней, что я жил у тебя, я отчетливо видел, что Ван Хунцзюн очень добр и искренен с тобой, тебе следует дорожить этим».

Книга 4. Глава 7

После ухода Сун Кая мне позвонил мой знакомый из родного города, гей, которого звали Бао Тай.

В телефоне раздавались всхлипывания, он хотел приехать в Пекин и найти меня. Ему абсолютно не нравились девушки, но он был вынужден жениться, другого выхода не было.

– В брачную ночь я занимался сексом со своей женой и после эякуляции почувствовал стыд, одна из самых отвратительных вещей, которой можно заняться против своей воли, это секс с полом, который не привлекает. Ощущения от обмана, поистине, бля, невеселые.

Так он мне сказал. Однако я сейчас не мог поощрять его к побегу, если он приедет в этот чужой город, даже я не смогу взять на себя ответственность за его жизнь, он бросит свою семью, молодую жену – это уже слишком.

– Подумай еще раз, не стоит действовать так импульсивно.

На самом деле все эти успокаивающие слова были пустой болтовней. Но иногда, если не эти слова, то что еще можно сделать?

Несколько разочаровавшись, перед тем как повесить трубку, он спросил:

– Чжан Чжэ, но разве ты не счастлив в Пекине, что можешь жить вместе с мужчиной, которого любишь?

Я потерял дар речи на некоторое время, только и смог, что без раздумий согласиться.

В глазах парня из уездного городка, жизнь гея в Пекине должна быть благополучной, не нужно по принуждению родителей жениться, не нужно заниматься сексом с нелюбимой женой, кого хочешь – того и любишь, как хочешь жить – так и живешь.

Если он узнает, что на самом деле все совсем не так, захочет ли он еще так рисковать жизнью и рваться сюда?

Я выключил телефон и, устроившись на диване, стал дожидаться Ван Хунцзюна, чтобы вместе поужинать.

Потом, слушая его болтовню о забавных случаях в клинике, мое настроение понемногу выровнялось.

Он спросил меня про Сун Кая, и я сказал:

– Он вернулся обратно к Сяо Цзиню, я не мог его остановить.

Неудивительно, что через какое–то время он поднял на меня глаза и сказал:

– Если бы я был он, то тоже так сделал, нравится, значит, нравится, и не нужно никаких других причин для объяснений.

Это было несколько трогательно и в то же время пугающе, Ван Хунцзюн Рак по гороскопу, образцовый семьянин, если он так влюбится, то будет чувствовать себя самым счастливым, но вот избавиться от него – это большие трудности.

На следующий день в два часа я отправился в больницу Храм Неба (BeijingTiantanHospital), Цзян Чао сказал мне, что операция Ци Ми начнется в четыре часа.

Было совсем несложно найти палату, в которой лежал Ци Ми, через окно было видно, как господин Чжан, сидя рядом с кроватью, болтает с ним. Их лица было видно плохо, но чувствовалось, что эти двое очень близки.

Таково положение дел, мне не следует придерживаться иллюзий, что господин Чжан совсем не любит Ци Ми, если не любит, тогда почему живет вместе с ним так долго.

Мои чувства были смешанными, я шел сюда только с одной целью – отомстить. Когда я покажусь перед Ци Ми, то спрошу господина Чжана, когда мы в следующий раз пойдем в гостиницу.

Господин Чжан заботится о Ци Ми, такие вещи могут быть убийственны для него, услышав такие слова, он может разозлиться, и от смущения выйдет из операционной, такое никого не порадует, не так ли?

Однако в настоящее время не было никаких сил идти, я так и застыл во дворе, глупо смотря на пару людей в больничной палате, насколько они гармоничны, а я всего лишь третий лишний, к тому же пришедший с гнусными намерениями.

Как можно было так измениться, превратиться в такого недостойного человека, в конце концов, почему человек так любит возвращаться к одному и тому же. Очевидно же, что человеку можно прожить равнодушную и безо всяких страхов жизнь, однако, как назло, ослепленный, он путается в собственной паутине и не может выбраться.

Дойдя до входа в больницу, я остановился, не зная, что делать дальше, если вот так уйти, снова не смогу смириться с этим, но если вернусь, то не смогу ничего сделать.

Не знаю, сколько времени прошло, кто–то сзади похлопал меня по плечу, это был господин Чжан.

– Почему ты пришел? – спросил он.

Не зная, что ответить, я решил, что лучше просто улыбнуться.

– Это не допрос, – только сказал он. – Напротив есть маленькое кафе, пойдем, поедим немного, операция незначительная, он и сам сможет справиться.

Ну что ж, я пошел за господином Чжаном, мы зашли в маленькое кафе напротив, хотя я совсем не был голоден, в это время в кафе совсем не было людей.

– В тот день, когда ты отправил мне сообщение, я с клиентом пел в караоке, он был очень пьян, я присматривал за ним вплоть до позднего вечера, поэтому не ответил тебе.

На самом деле не было необходимости объяснять мне все, неважно, правда это или ложь, в этом нет нужды. Сейчас между нами развиваются такие отношения, что не требуется поддерживать учтивость и любезность.

В любом случае мы никто друг другу. Продолжая смеяться, я ничего не ответил, обстановка была немного неловкой.

– Сколько продлится операция? Нужно ли вернуться? Вернувшись из операционной, он точно будет нуждаться в тебе.

– Не так быстро, скажешь это позже.

Господин Чжан смотрел на меня, я чувствовал его взгляд, такой же нежный и ласковый, как раньше, словно мы никогда и не расставались.

В некоторой растерянности я хотел начать есть, чтобы скрыть свое замешательство, однако, взяв щипцами кусочек мяса, от напряжения уронил его на стол.

– Не шевелись, я сам.

Опередив меня, он взял бумажную салфетку, завернул в нее упавший кусочек мяса и отложил в сторону, снова взял другую салфетку и протер поверхность стола отточенным движением.

Эта сцена – он точно был в курсе, как заставить любить себя.

Внезапно мне стало некомфортно, я не хотел продолжать все это, я боялся остаться, в порыве гнева побежать к Ци Ми и накричать на него, что «господин Чжан только мой, с какой стати ты украл его у меня?!»

Я взял телефон, делая вид, что читаю сообщение, затем сказал господину Чжану:

– Нужно идти, в театре неотложное дело, там ищут меня.

Не дожидаясь ответа, я сразу встал и направился к выходу, сел в такси, глаза были сухими и щипали, однако у меня и в мыслях не было плакать, я уже сказал себе: Не нужно снова плакать из–за господина Чжана, это бесполезно.

Я закрыл глаза, и возникла картинка: господин Чжан и Ци Ми, операция прошла успешно, господин Чжан рядом с ним. Размышляя об этом, я все–таки разозлился и, не смирившись с этим, попросил водителя развернуться и вернуться обратно на то же место.

Он взглянул на меня удивленными глазами, но ничего не сказал. Что касается водителей такси, то каждый день они встречают столько разных клиентов, что среди нормальных обязательно попадаются и несколько с причудами.

Выйдя из машины, я встал у дверей больницы и отправил сообщение господину Чжану: «Хочу увидеться с тобой, выйди и составь мне компанию ненадолго, только ненадолго, хорошо?»

Он ответил: «Его операция только что закончилась, я нужен ему, возвращайся домой, потом я свяжусь с тобой».

Посмотрев на экран телефона, я холодно усмехнулся, я предполагал такой ответ, однако вынудил себя сделать этот ход и столкнулся с реальностью, действительно интересно, не так ли?

Я хотел уехать, но ноги, не слушаясь, вошли в больницу, я дошел до двери палаты, куда только недавно так увлеченно смотрел.

Ци Ми лежал на больничной койке, похоже, он что–то говорил, а господин Чжан слушал его и играл в телефоне.

Вдруг господин Чжан поднял голову, и мы встретились взглядами, он испуганно застыл, а потом сразу же снова опустил голову, притворяясь, что ничего не произошло.

Вскоре я получил сообщение: «Чжан Чжэ, не скандаль, немедленно возвращайся домой, не ставь меня в затруднительное положение. Прошу тебя».

Господин Чжан впервые умоляет меня, и это ради Ци Ми.

Я и сам чувствовал, что это уже чересчур, зачем мне создавать проблемы господину Чжану, если в душе он действительно с любовью думает об этом человеке и сильно привязан к нему, разве он не сделает все возможное, чтобы сделать его счастливым?

«Извини, я ухожу».

Отправив смс, я убрал телефон в карман и не хотел больше доставать его...

Весь путь домой был изнуряющим, Ван Хунцзюн, оказывается, уже вернулся, глаза были красными, словно он только что плакал: «Моя мама звонила, сказала, что у бабушки случился инсульт, она умерла».

Когда он закончил, слезы снова потекли из глаз.

Я сел на диван, обнял его и легонько погладил по волосам, сказав шепотом:

– Ван Хунцзюн, я с тобой... я люблю тебя.

Книга 4. Глава 8

На погребальном обряде в уездном городке Ван Хунцзюн, одетый в траурную одежду, в руках держал фотографию бабушки и шел с поминальной процессией.

По здешним обычаям, чтобы умерший человек обрел вечный покой, нужно с ним обойти город по кругу.

Я стоял с Чэнь Хао на обочине дороги и смотрел, как мимо прошел Ван Хунцзюн, скользнув мимо нас взглядом красных опухших глаз, никто ничего не говорил. После Чэнь Хао повел меня поесть говяжьей лапши в кафе, имитирующее сеть китайских ресторанов «Мистер Ли», неожиданно носящее название «Господин Чжан».

Увидев вывеску, я приостановился на некоторое время, а затем рассмеялся и вошел.

Каждый заказал по миске лапши, разговор зашел о беременной жене Чэнь Хао, он не сильно выражал свои чувства по этому поводу, лишь только сказал:

– Беременная женщина все делает наперекор, как бы хорошо ей ни было, ее все не устраивает, словно вынашивая твоего ребенка, она становится твоим божеством.

Проще говоря, гей, решивший жениться, как правило, делает это ради рождения ребенка. Семье, которая заведет ребенка, приходится идти на определенные жертвы, это само собой разумеется.

Отец Чэнь Хао занимается отнюдь не блестящим делом, он старьевщик, собирает старые вещи и рухлядь, ходя от дома к дому, в городке нет никого, кто бы не знал его.

Чэнь Хао старательно избегал разговоров об отце, чувствуя стыд. Окончив университет, он отказался от своей мечты стать летчиком и выбрал нефтяной бизнес. Все ради того, чтобы выбраться из нищеты и не позволить посторонним смотреть на себя свысока.

Уже после, сильно пьяный, он по телефону говорил мне:

– Почему я захотел жениться, захотел большой дом и детей? Затем, чтобы все те люди, презиравшие моего отца, посмотрели – его сын живет намного круче, нормальной состоятельной жизнью. Если бы они узнали, что я гей, наша семья всю жизнь не смела бы поднять головы.

Чем старше становишься, тем больше понимаешь, что весь этот обман других, в конце концов, приносит гораздо больше мучений тебе самому. Человек, терпящий все эти мучения, тоже обманывает себя, так что не стоит чрезмерно сильно осуждать это.

– У вас с Ван Хунцзюном сейчас все хорошо? В любом случае, если ты хочешь честно прожить жизнь с мужчиной, нет другого более практичного человека, чем он.

Чэнь Хао заказал еще две кружки пива, чокнулся со мной, похоже, в моих отношениях с Ван Хунцзюном сегодня произошел огромный шаг вперед, что совсем неудивительно.

На телефон пришло сообщение, я вынул посмотреть, это господин Чжан написал мне, спрашивая: «Ты где? Когда сможем увидеться?»

Я просто удалил сообщение и убрал его из друзей. Решив быть с Ван Хунцзюном, не важно, любовь это или нет, как минимум я хочу быть верным и честным. После десяти лет с господином Чжаном, вытерпев все измены, еще и желая после этого сохранить хорошие отношения, я в самом деле очень устал. На этой земле мы просто маленькие животные, живущие несколько десятков лет, нет необходимости раз за разом мучить себя, трудности приводят к тому, что на теле живого места не остается, не обязательно разделять чьи–то симпатии и сочувствие.

***

Из Пекина в Даньдун нужно было ехать всю ночь, мы взяли плацкарт.

Новость о смерти бабушки выбила Ван Хунцзюна из колеи, он выглядел совершенно безжизненным.

Я достал из сумки стакан для воды, дошел до конца вагона, сделал Ван Хунцзюну воду с медом и поставил на маленький столик. Это то, что я по привычке делал для господина Чжана, сейчас я поменял возлюбленного.

Сохранять привычки прошлой любви – хорошо это или нет, я совсем не знаю, но и представить какую–то другую модель поведения я не могу, говоря проще, я не особо силен в таких делах любви.

Ван Хунцзюн выпил медовую воду, поднял голову и сказал спасибо.

А потом мы двое лежали на узких полках, разделенные проходом. Голос Ван Хунцзюна был очень тихим, но слышался четко, он заговорил о бабушке. Когда он был маленьким, родители много работали, поэтому оставили его с бабушкой. В конце лета бабушка готовила ему лепешки с опавшими лепестками цветов.

– Откусив, ты чувствовал свежий цветочный запах, не было ничего вкуснее этого. В то время я был капризным, не любил учиться, обожал лишь читать романы о боевых искусствах. Родители запрещали, но бабушке тайком давала мне деньги, чтобы я сам что–нибудь купил себе, еще помогала мне прятаться в шкафу. Когда приходили родители, они вытаскивали меня оттуда. Маленький мальчик, ничего не делающий, кроме чтения романов о боевых искусствах – это плохо, так они говорили в то время.

Бабушка овдовела в сорок с небольшим. По словам отца, дедушка тогда сильно болел, все сбережения семьи были израсходованы, и когда наступил Праздник весны (Китайский Новый Год), они даже не могли приготовить пельмени, пришлось пойти к соседям и попросить пельмени взаймы.

Но она так и не вышла замуж второй раз, сотоварищи деда очень хорошо к ней относились, часто помогали ей по дому. Но в итоге тоже не получили шанса. Все потому, что она думала о детях и боялась, что они не будут счастливы.

Поступив в университет, через год я приехал домой в годовщину смерти деда, она уже теряла ясность ума, у нее была плохая дикция, но увидев меня, она все так же обрадовалась, взяла мою руку и сказала: «Сяо Цзюн, я видела во сне твоего дедушку, он по позвал меня идти с ним, ох... твой дедушка во сне был все еще красивым молодым парнем, но я уже старая, как же он все–таки узнал меня?»

Только в тот момент я окончательно убедился, что всю жизнь в сердце бабушки был только один человек – мой дед, никто кроме него не смог завоевать ее сердце.

Договорив, Ван Хунцзюн тяжело вздохнул.

Не знаю почему, но воздух в вагоне сразу стал нестерпимо душным, стало трудно дышать, словно что–то застревало и не давало сделать вдох.

– Чжан Чжэ, знаешь, после того разговора с бабушкой я сказал себе, что тоже проживу с одним человеком всю свою жизнь, чтобы в старости я вспоминал только одного человека, этого вполне достаточно.

Я ничего не ответил, притворившись спящим, однако в голове все время прокручивал эту фразу Ван Хунцзюна, всю жизнь только с одним человеком, чтобы в старости вспоминать только одного человека... действительно ли это возможно? Каждый день в этом мире открывается что–то новое, красочное и манящее, как райские кущи, неужели еще есть люди, которые мечтают о таких глупостях?

Поезд прибыл на станцию на рассвете, Ван Хунцзюн взял меня за руку и вышел на перрон.

Я вспомнил, как в университете на четвертом курсе каждый раз вот так возвращался домой с господином Чжаном. Точно так же он брал меня за руку и выходил, это было настолько естественно, словно я уже с рождения принадлежал ему, и он обязан защищать, заботиться обо мне и никогда не бросать.

***

В лапшичной «Господин Чжан» мы с Чэнь Хао выпили уже по три кружки пива, когда он с раскрасневшимся лицом заговорил о Сун Кае.

– Этот мальчик, действительно, лучше всех. Я еще помню, в тот раз, когда ездил по делам в Далянь я пригласил его поесть, он тогда тебе звонил из–за стола? Потом мы сняли номер и очень здорово развлекались, он мой особо любимый типаж.

Закончив, он вдруг неожиданно расплакался, сказал, что в Пекине есть парень, которого он обидел и теперь испытывает угрызения совести.

– Я дал ему деньги, а он ударил меня по лицу и наорал на меня, сказав, что не продается. Теперешний мальчик, я тоже не понимаю его, он неизменно твердит про настоящую любовь и спит с другими мужчинами, это провальное дело. Ты полагаешь, он хотел деньги, но изображал невинную девственницу. Если подумать, это довольно любопытно.

Я не знал, как отреагировать на это, и лишь чувствовал некое омерзение, видя перед собой разъевшегося толстяка средних лет.

Так Сун Кай, из–за того что первым изменил, чувствовал свою вину перед господином Сяо Цзинем, и поэтому позже стал так снисходительно относиться к его беспринципному поведению?

Я не знаю точно и, по правде говоря, мне не хочется думать об этом.

Проще говоря, каким путем идет человек, какую жизнь проживет, желая быть с кем–то вместе, это сложно рассудить. То, что выглядит, как сильная и настойчивая привязанность, если поразмыслить, оказывается в действительности редкостной дешевкой.

Расставшись с Чэнь Хао, я зашел в магазин купить немного фруктов, подходящих для пожилого человека, и направился навестить мать господина Чжана, я считаю это вполне нормальным, хотя уже и решил не иметь близких отношений с ним...

Книга 4. Глава 9

Вечером, опираясь на диван, я слушал разговоры матушки Чжан о Сяо Дань, росшая со мной с детства девушка, окончив неполную среднюю школу, одна уехала на юг работать, потом от нее не было никаких новостей. Вернулась домой с ребенком, однако не вышла замуж, говорят, еще привезла много денег, соседи критиковали ее, поминали крепким словом, что она не иначе как проститутка и тому подобное.

Я, напротив, не думаю ничего такого, ну допустим, даже если она спала с мужчинами, и что? Эти никчемные сплетники выглядят не благороднее, чем она.

Мы не виделись больше десяти лет, в голове сразу всплыли многие моменты из детства, очень много воспоминаний, сразу появилась мысль увидеться.

Подумав так, я позвонил ей домой и договорился встретиться и посидеть внизу.

Встретившись, мы даже не обменялись приветствиями, но и незнакомцами тоже себя не почувствовали, это было похоже, как будто мы виделись только вчера. Вздыхая, мы немного поговорили о том, что кривотолки необходимо перетерпеть какое–то время, пока у соседей появится новый объект для сплетен, и они естественно ухватятся за него, утратив интерес к старой истории.

Тема постепенно сошла на нет, спустя какое–то время она внезапно подняла голову и, странно посмотрев на меня, сказала:

– Чжан Чжэ, на самом деле у нас многие тоже осуждают тебя, говорят, что тебе уже скоро 30, а ты не женат, потому что тебе нравится мужчина и в Пекине вы живете вместе, говорят, что вы подружились еще во времена учебы.

Я испугался, ситуация с господином Чжаном так мастерски и тщательно скрывалась, как получилось, что расползлись такие слухи?

Я невозмутимо посмеялся:

– Чушь какая–то, это мой сосед по комнате, мы давно уже не живем вместе, у друзей уже у всех есть девушки.

Сказав это, я отвернулся и стал смотреть в другую сторону, чувствуя себя виноватым за ложь.

Вспомнился день, когда я навещал мать господина Чжана, увидев меня, матушка тоже говорила немного странно:

– Наша семья с детства хорошо к тебе относится, вы сговорились никогда не жениться, чтобы оставить этих умирающий пожилых людей без надежды? Ты – его лучший друг, помоги мне уговорить его, если однажды я не обниму внука, я не смогу спокойно умереть, закрыв глаза.

Ее тон был решительным, атмосфера в комнате разом подернулась ледком, я был весь как на иголках, как жаль, что я не мог прямо сейчас смыться отсюда.

Теперь я подумал, возможно ли, что мама господина Чжана тоже слышала подобные слухи о гомосексуальности, и поэтому сказала мне так, сделав предупреждение. Но я уже действительно расстался с господином Чжаном, хочет он жениться или нет – какое это имеет отношение ко мне?

Попрощавшись с Сяо Дань, мы договорились, что как–нибудь она приедет в Пекин увидеться со мной.

Два человека, потерявшие связь много лет назад, вопреки ожиданиям не чувствовали отчуждения, а наоборот, словно вернулись в свои веселые детские годы. Возможно, повзрослев, уже трудно впустить кого–то в сердце, а в детстве с товарищами по играм отношения были простые и чистосердечные, и эти отношения хочется сберечь и сохранить, несмотря на синяки и шишки набитые за прошедшие годы.

Когда я вернулся домой, завибрировал телефон, это был господин Чжан, за сегодня это был уже четвертый звонок, предыдущие три раза я не отвечал, невзирая на звук, я не сбросил звонок. На самом деле я с наслаждением смотрел на вибрирующий телефон, представлять с каким выражением он ожидает мой ответ, доставляло мне своеобразное удовольствие.

Не имеет смысла отвечать на звонок, так или иначе, мы уже не вернемся в наши лучшие годы, а последующие встречи и удовольствия украдкой, если подумать, вообще постыдные, растоптавшие все наши чувства за те 10 лет.

Вот так прошлое и закончилось, если будет случай, надеюсь, что смогу передать господину Чжану слова его матери, слушать или нет, пусть решает сам.

Задержавшись в гостиной, я составил компанию матери, мы вместе смотрели телевизор и болтали.

Не знаю почему, но мама тоже заговорила о господине Чжане, стала спрашивать о его девушке, почему его отношения такие загадочные, однажды она встретила его маму, поздравила, что ее сын, наконец, нашел себе невесту. Однако та сказала, что вообще ничего такого не знает, но если он действительно нашел кого–то, это очень хорошо.

– Ты не обманываешь меня, он в самом деле встречается с девушкой? Почему он сам даже своей матери не сообщил?

Мама говорила шутливым тоном, это не было похоже на допрос, но, возможно, из–за слов Сяо Дань мне теперь казалось, что все, кто говорит со мной о господине Чжане, имеют в речи скрытый умысел выведать, действительно ли мы с господином Чжаном вместе.

Я начинал раздражаться:

– Так или иначе, он сказал, что та девушка переехала, почему он не сказал матери – откуда я могу знать?!

Закончив, я встал и ушел в свою комнату, закрыв за собой дверь и оставив мать одну.

Примостившись на кровати, я долго не мог заснуть, тогда решил заняться романом и включил компьютер. Но настроения не было, не удалось написать ни одного предложения.

Ничего не оставалось, кроме как написать сообщение Ван Хунцзюну, спросить: что делаешь?

«Пью вместе с незнакомыми родственниками, голова болит».

В уездных городках что свадьба, что похороны – все проходит торжественно, кто–то из родни покинул этот мир, все равно нужно устроить банкет, на котором соберутся вместе все знакомые и незнакомые родственники.

«Выпей стакан воды с медом и желудку станет лучше», – отправил я Ван Хунцзюну.

Немного погодя пришел кокетливый ответ: «Мне было бы лучше, если бы ты был рядом, я хочу выпить воды с медом, приготовленной тобой».

Не знаю почему, из глаз тут же потекли слезы, в глубине души я сказал себе, что в будущем ничем не обижу Ван Хунцзюна, вдвоем мы будем жить мирно и спокойно.

Мы немного поболтали с Ван Хунцзюном в Вэйсине, пожелали друг другу спокойной ночи, но еще долго никак не могли разойтись.

Я уже выключил компьютер и приготовился спать, как снова завибрировал телефон, на этот раз это был не господин Чжан, а Цзян Чао.

Первая мысль была – что–то случилось с Ян Чуньцзы, если нет, то зачем звонить глубокой ночью?

Но когда я взял трубку, раздался голос господина Чжана, и я хотел сразу же отключиться, но тело не слушалось меня.

Господин Чжан принялся кричать в трубку, но слова были не четкими, словно он был сильно пьян. – Чжан Чжэ, твою мать, что все это значит? Чужие звонки ты принимаешь, а мои – нет, ты считаешь меня грязным, да? Я, блядь, настолько тебе отвратителен?

– Ты действительно опротивел мне, в конце концов, ты сам хотел порвать со мной, так или иначе, разговаривая со мной, не нужно быть таким непонятливым, идет? Разве не знаешь, я не ищу тебя, так чего вдруг такое беспокойство?!

– Чжан Чжэ, ты такой бессовестный, я так люблю тебя, ты разве не чувствуешь этого? Я столько лет говорил тебе, что люблю тебя, ты не чувствуешь? Ты идиот, что ли? Я знаю, я виноват перед тобой, я был с другими парнями, я был не прав, я приношу тебе извинения, прости, прости, прости меня! Чжан Чжэ, не вешай трубку, знаешь, когда ты не со мной, у меня на душе нестерпимо больно! Знаешь, как я прожил эти полгода? Я, черт побери, каждый вечер думал о тебе, ты знаешь об этом? Извини, Чжан Чжэ, я не хочу навязываться тебе, действительно, не хочу, просто послушай, что я тебе скажу, я пьян, но голова трезвая, я точно знаю, что сейчас говорю. Чжан Чжэ, я люблю тебя! Не бросай меня, хорошо? Чжан Чжэ, еще один раз прости меня, хорошо, Чжан Чжэ? Я действительно хочу вернуться к тебе, однажды я действительно вернусь к тебе!

Затем последовали долгие всхлипы, так и держа телефон, я слушал, как господин Чжан плачет, его плачь был таким горьким.

Нельзя было точно сказать, что я чувствовал в этот момент. Растрогался? Возмутился? Или это было оцепенение?

Не знаю, сколько прошло времени, телефон был отобран, и я услышал голос Цзян Чао:

– Чжан Чжэ, ты где? Приди увидеться с ним, он уже так много выпил, я не могу его остановить.

– Я в родном доме, не могу вернуться, позвони Ци Ми, пусть он заберет его домой, это его проблемы, ко мне это не имеет никакого отношения, скажи ему вместо меня: мы окончательно расстаемся, вот так.

Я выключил телефон и только тогда обнаружил, что глаза были мокрыми, я поклялся, что больше никогда не буду плакать из–за этого человека, и все–таки не выполнил это... Хватит, принимай это, как окончательный обряд погребения, как будто этот человек умер.

Я встал с кровати, подошел к окну, за окном простирался ночной город, сразу вспомнилось детство, летом самое радостное было – это слушать пение цикад, такое веселое и праздничное, словно это театральное представление артиста, который никогда не выходил на поклон. Сейчас прежнее пение цикад почему–то не показалось мне таким радостным и веселым, как раньше.

Книга 4. Глава 10

С Бао Таем мы условились встретиться в интернет–кафе; было солнечно, на безымянном пальце Бао Тая сверкало кольцо.

– Женился, – горько усмехнулся он мне.

Он разительно отличался от того, каким был при нашей прошлой встрече. Измученный, по ночам сидевший в интернете, жалуясь чужим людям на свою жизнь. Мне как–то говорили, что женитьба – это обязанность, от которой мужчины хотели бы отказаться, но ничего с этим не могут поделать.

Давящая, черт побери, обязанность, от которой, в конце концов, некуда деваться, вот и все.

Он смотрел на меня глазами, полными гнева и беспомощности, но мое лицо выражало равнодушие, я никак не отреагировал.

– Сначала я полагал, что таких людей, как я, крайне мало, это просто извращение. Спустя долгое время в интернете я обнаружил, что много таких людей, для которых брак сводится к свадьбе, а после они как развлекались, так и продолжают развлекаться, в том числе и с мужчинами, некоторые даже мне предлагали такое. Чжан Чжэ, скажи, может ли между мужчинами быть настоящая любовь, или только увлечение? Или это кажется смешным?

Любовь или увлечение... возможно, во времена, когда я был чист душой, я мог бы увидеть разницу, однако сейчас, не разбираясь в таких вещах, я не могу слепо судить об этом. Разве любовь порой не может быть увлечением? Увлечение, по сравнению с любовью, гораздо легче пережить, можно все закончить по желанию.

– Пойдем вместе со мной кое–куда – он внезапно потянул меня за руку и повел через дорогу.

Машинально я освободился от его руки и остался позади, с детства живя в этом маленьком городе, я приучился носить маску, чтобы после того как я все же уехал, двум ни в чем неповинным пожилым людям не страдать от слухов.

Вскоре мы дошли до гостиницы «Красная слива» у подножия горы, весьма вульгарное название, отделка была специфично роскошной для уездного городка.

– Хозяин этой гостиницы, которому уже за сорок, время от времени организовывает вечеринки для нашего круга. Договаривается через интернет с местными геями на определенный день, больше десяти человек собираются в большой комнате и вместе развлекаются, а наигравшись, расходятся и живут каждый сам по себе, как будто ничего и не было. Не удержавшись от любопытства, однажды я сходил туда. Это оказалось пугающе: те мужчины, молодые и старые, просто умирали от вожделения, с меня сразу же сняли одежду, несколько человек вместе стали облизывать мой член, чуть было не откусили часть, что же это за удовольствие такое. Скажи, быть гомосексуалистом, значит делать такое? Между мужчинами возможно только такое омерзительное возбуждение? Тогда я предпочитаю быть нормальным человеком, по крайней мере, незапятнанным.

Я пристально смотрел на вывеску гостиницы, а перед глазами стояла описанная Бао Таем картина, словно фрагмент гей–порно, и такое представление многократно происходит в этом маленьком городке. От таких мыслей в душе защемило от боли.

Гомосексуализм существует с древних времен, но никогда не было книг, в которых бы написали о том как, в конце концов, гомосексуалистам следует жить, как любить друг друга, как найти свое место в жизни. Неужели никто мучительно не блуждал в потемках, пытаясь найти выход, а после на полпути не путался в направлениях.

Завибрировал телефон, Ван Хунцзюн прислал сообщение с вопросом: «Что делаешь? Я скучаю».

Я попрощался у подножия горы с Бао Таем и отправился на встречу с Ван Хунцзюном.

За эти несколько дней мучений с похоронами лицо его стало очень уставшим, взглянув на него, невозможно было не пожалеть.

– Я виноват перед бабушкой, – неожиданно вздохнул он, когда мы вдвоем шли вдоль горной дороги. – Поступив в университет, я очень редко возвращался домой, не потому что не хотел, просто не решался. Бабушка бормотала о том, что хочет обнять правнука, хотела, чтобы я женился сразу, как найду работу. В то время у нас с бывшим парнем была такая горячая любовь, как я мог жениться. Импульсивно я чуть не признался семье, что я дружу с одним парнем и хочу всю жизнь прожить с ним. К счастью, я ничего не сказал, позволив бабушке с этой надеждой уйти из мира, это гораздо лучше, чем потерять надежду.

– Отдохнем немного, – я потянул его за руку и присел на большой валун на краю дороги. После трех часов пополудни жители маленького городка обычно отдыхают, или болтая о житейских проблемах, или играя в маджонг, людей на горе почти не было.

Развернувшись, я посмотрел вверх, где–то там было место, куда мы с господином Чжаном любили приходить, внезапно я понял, что это очень далеко, и сейчас уже не хватит сил, чтобы выдержать подъем в гору.

Прошлое необратимо, никто из нас не может повторить былое, даже если воссоздать и место, и людей, время вернуть невозможно.

Я не мог уснуть, после звонка господина Чжана в голове крутились его слова: подожди немного и я вернусь в тебе. Это звучит так странно.

Неужели его первоначальный уход был вынужденным, Ци Ми использовал какие–то методы принуждения? Эти детали действительно немного неожиданные. Только уход – это уход, если вынужденный, то каким образом? Мы действительно еще можем вернуться друг к другу, словно ничего не произошло?

В два часа ночи я все же не выдержал и написал Цзян Чао, спросил, вернулись ли они домой? Все ли нормально?

Цзян Чао ответил: Довел до нашего дома, уже спит. Чжан Чжэ, ты жесток.

Я жестокий? Неужели, все это – моя вина? Внезапно, я засомневался в самом себе. Еще в самом начале, когда мы были с Г-ном Чжаном, несмотря на то, что он был красив, в сердце он чувствовал неуверенность, и именно поэтому не примешивая его в нашу группу хорошо учащихся студентов, разве я, таким образом, не давал ему чувствовать своего рода превосходство?

В старшей школе учитель часто говорил: «Чжан Чжэ, ты такой хороший студент, почему ты столько времени путаешься с Чжан Нанем, он плохо повлияет на тебя».

При поступлении я с отличием сдал экзамены в Народный университет, и для того чтобы мы могли поехать вместе в Пекин, его родители, собрав деньги, пропихнули его в Транспортный университет. Еще тогда за трогательной радостью и восторгами, не ощущал ли господин Чжан что мы оба – люди разных уровней?

Может быть, он, чувствуя мой талант, пытался делать для меня все что угодно, и именно поэтому я в свою очередь также просто примирился быть вместе с ним.

Сердце человека действительно ужасно, как много времени необходимо, чтобы наконец как следует разобраться в своей темной стороне, меня пробил озноб, я точно не смогу уснуть.

– Ну что, встаем и поднимаемся дальше? – спросил Ван Хунцзюн, прерывая мои сумбурные мысли.

– Хватит, вечером обратно в Пекин? Не мучайся...

Я поднялся с места и пошел к подножью горы, Ван Хунцзюн догнал меня и неожиданно сказал на ухо:

– Если честно, вчера, когда бабушку хоронили, я шепотом сказал ей, что познакомился с одним парнем, он очень хороший человек, не беспокойся, пока он будет рядом, я буду очень счастлив. Бабушка любит меня, на небесах она услышит и поймет меня, а также благословит нас, что скажешь?

Я повернул голову и улыбнулся Ван Хунцзюну, стараясь подарить ему как можно больше тепла.

Встреча с Ван Хунцзюном – это счастье, такой простой и верный парень, не знаю, есть ли на земле второй такой, если я упущу его, возможно, это будет большой ошибкой.

Я вспомнил вопрос, который задал мне Бао Тай при расставании.

– Чжан Чжэ, скажи, может ли между двумя мужчинами быть настоящая любовь? Могут ли двое мужчин прожить вместе целую жизнь?

– Не стоит думать об этом, если вы вступаете в брак, никто не может судить, выбрав какой путь, гей станет счастливым, – я не стал ничего говорить напрямую, не хотел подавать Бао Таю надежду на то, в чем сам не уверен.

Гей, решивший жениться, в сердце никогда по–настоящему не полюбит девушку, это нечестно по отношению в девушке, к чему провоцировать его на борьбу.

Я обернулся и посмотрел на дорогу, поднимающуюся в гору, с господином Чжаном мы много раз проходили ее, сейчас и, возможно, в будущем я хочу пройти здесь вместе с Ван Хунцзюном. Господин Чжан, прости, думаю, я никогда не любил тебя...

Книга 4. Глава 11

Плюхнувшись на диван, я открыл ноутбук, чтобы почитать комментарии.

«Господин Чжан и господин Чжан» публиковались частями в интернете. Кто–то просто читал главы, время от времени проскальзывали фразы, содержащие глубокие переживания, но большинство говорили, что в романе Чжан Чжэ – «слабый и не понимает что такое любовь».

Однако на самом деле, что вы действительно понимаете?

Ван Хунцзюн, подойдя, сел рядом со мной и, не говоря ни слова, составил мне компанию за просмотром комментариев.

Однажды он обязательно серьёзно спросит меня, какая же часть романа более–менее близка к реальности?

Роман – это роман, роман с самого начала далек от реальности. Вряд ли такой ответ удовлетворит Ван Хунцзюна. Просто, зачем придираться к словам, написанным в романе? Жизнь и так заставляет человека страдать, а эта вселенная в романе пускай горит прахом.

Подошло время ужина, когда мне позвонил Ян Чуньцзы и спросил:

– Могу ли я прийти в гости?

– Ну, приходи! Кстати, я как раз собирался за продуктами.

Приведя себя в порядок, я потащил Ван Хунцзюна в супермаркет на нижнем этаже.

В отличие от господина Чжана, Ван Хунцзюну нравилось, что я руковожу «мелочами жизни»: я решал какие необходимые в хозяйстве вещи, еду и напитки нужно покупать.

Всякий раз, когда я спрашивал его мнение, он отвечал: «как скажешь».

В этом нет ничего плохого, наоборот, все решалось, основываясь на моих личных предпочтениях. Так или иначе, при принятии какого–либо решения я получал от Ван Хунцзюна одну единственную фразу «как скажешь»...

Ян Чуньцзы появился, не прихватив с собой Цзян Чао, что было несколько странно.

– Мать приехала в Пекин навестить его. Он сказал, что не сможет объяснить ей отношения между нами и хочет, чтобы я не встречался с ней. Вообще–то, наши, блядь, отношения не так уж и сложно объяснить. Просто, мать твою, он не хочет, чтобы она, узнав, насколько я странный человек, испугалась.

Это было еще мягко сказано, тем не менее чрезвычайно резало слух.

***

Ян Чуньцзы что–то весьма чувствителен, едва ощутимое дуновение ветра способно взорвать его нервы. Появление Цзян Чао явно не сделало его счастливым.

За столом я не знал о чем говорить, предпочитая молчать. Однако Ян Чуньцзы болтал без остановки, расспрашивая Ван Хунцзюна о развитии наших с ним отношений.

– Я слышал, что ты на велосипеде ежедневно провожаешь Чжан Чжэ на работу, не утомляет? Ты, бля, имеешь мазохистские наклонности, а?!

Ян Чуньцзы уставился на Ван Хунцзюна и рассмеялся. Ван Хунцзюн не придумал ничего лучше, чем тоже неловко улыбнуться, не зная как на это ответить.

После возвращения в Пекин он каждый день настаивал на том, чтобы возить меня на велосипеде на работу. Ехать, конечно, было недалеко, но я считаю, что все–таки тридцатилетним это делать было как–то немного неловко. Однако он, едва не вспыхивая, настаивал: я хочу провожать тебя, я хочу показать всем какие у нас порочные отношения.

Вот уж и не знаю, откуда у него эта присказка взялась, может диалект какой–то, сам он говорит, что услышал это от одного больного, ему это показалось очень милым, вот и перенял.

Вот я спрашиваю у него, зачем покупать так много колы, раз она уже в холодильник не помещается, а он мне в ответ – разве не хорошо, попивая колу на диване, предаваться порочным отношениям со мной?

Я спрашиваю у него: разве ты не собирался сегодня работать сверхурочно, почему же вернулся так рано. А он, возясь на кухне, поворачивается в ответ и говорит: разве не хорошо, посиживая в вэйбо и поедая куриные крылышки в меду, предаваться порочным отношениям со мной?

Стоя в кухонном проеме, я смотрю на его силуэт и в уме уже делаю шаг и обнимаю его, как вдруг перед глазами встает облик господина Чжана и все воодушевление сходит на нет...

Поужинав, Ян Чуньцзы встал у окна, любуясь на пейзаж. Понаблюдав немного, он внезапно повернул голову и сказал:

– Сегодня вечером я буду спать у тебя. Пока этот Цзян Чао, мать его, там, я определенно туда не вернусь.

На самом деле, вовсе не сложно все устранить – близкий друг, сослуживец, сосед по комнате – рано или поздно любые связи можно разорвать. Как по мне, Янь Чуньцзы просто делает из мухи слона.

Ну и ладно, если хочет спать здесь, значит думает, что ему так будет лучше.

В этот же вечер Ван Хунцзюн ночевал в гостиной, а я и Ян Чуньцзы – в спальне.

Первый раз я и Ян Чуньцзы засыпали в одной кровати, это оказалось несколько напряженно, совершенно не чувствовалось душевной «сестринской» близости, как когда мы засыпали вместе с Сун Каем.

Проворочавшись до рассвета, я вот–вот был готов отключиться, как Ян Чуньцзы внезапно заговорил.

– Наши отношения с Цзян Чао почти закончены, в душе я ясно понимаю, что это вопрос времени.

Я перевернулся и в темноте пригляделся к Ян Чуньцзы, на самом деле, он хорош собой, но противоречивый характер это обесценивает.

– У вас сейчас не все хорошо? Ты слишком много думаешь о расставании, кто знает, как сложится в будущем?

Кто знает, задавая этот вопрос Ян Чуньцзы, не задавал ли я его одновременно и самому себе? Ведь сколько раз, лежа в объятиях Ван Хунцзюна в ночной тишине, я тоже спрашивал себя – как долго мы сможем быть вместе? Когда я встречался с господином Чжаном, разве мы не клялись друг другу быть вместе всю жизнь?

Единственное, к чему я пришел – к головным болям, так и оставшись без ответа. В конце концов, расставание – это просто слово, и в жизни подобного не избежать, с кем–то когда–то приходится расставаться, и вместо того чтобы беспокоиться, лучше положиться на судьбу.

– Я знаю, что в действительности он не любит меня. Всякий раз, идя по улицам, он кидает взгляды на тела молодых красивых мальчиков. Я замечал это, но притворялся, что не видел. Иногда я думаю, что было бы неплохо время от времени находить за деньги красивых мальчиков, чтобы он мог развлечься и удовлетворить свои потребности, это неплохой выход. Ему ни к чему будет заниматься поисками, оставаясь со мной, он сможет получить полное удовлетворение, и тогда он не захочет расстаться.

Я жалок? Может и так, вот только я по–настоящему об этом размышлял. Вот вернется он, мать твою, обратно, я тут же поищу любые способы, чтобы задержать его, подольше задержать со мной, иначе, оставшись один, я просто сдохну в одиночестве.

Закончив говорить, он тяжело вздохнул. Под сдернутой оболочкой упрямства Ян Чуньцзы оказалась мягкая печаль, отдающая полной безнадежностью...

Больше мы не говорили вплоть до рассвета. Ван Хунцзюн постучал в дверь, сказав нам вставать, завтрак в гостиной. Умывшись, Ян Чуньцзы вышел из ванной уже облачившись в свои мужественные доспехи, весь его вид излучал уверенность, словно это вовсе и не он изливал мне вчера ночью душу, а всего–навсего его двойник.

Зазвонил мобильник – это Цзян Чао, Ян Чуньцзы не сбрасывает, дожидаясь, пока звуки стихнут.

Я встал с постели и, выхватив у Ян Чуньцзы телефон, вместо него ответил на второй звонок. Сказал, что «Чуньцзы прошлой ночью ночевал у меня, ничего не случилось, не беспокойся».

Цзян Чао, кажется, не ожидал услышать меня, он часто дышал, голос звучал взволнованно, вероятно, он нервничал так сильно, что молчал какое–то время, прежде чем заговорить.

– Поговори с Чуньцзы, я признался перед мамой, мне не нужно жениться, я хочу быть вместе с ним! – сказал, он снова часто задышал, не в силах сдержать нервное возбуждение.

Не заметил как, но моя рука с телефоном начала слегка подрагивать. Слова Цзян Чао походили на яд, сердце болезненно сжалось, а после возникло желание разрыдаться в голос.

– Сам скажи ему, – я вручил телефон Ян Чуньцзы, еще немного и я не смог бы сдержать слез.

Я наблюдал, как Ян Чунцзы кричит в трубку: «Ты, бля, больной, что за вздор ты несешь, хочешь свою маму до смерти довести?!» Однако выражение его лица при этом совершенно смягчилось.

Я понимал, насколько Ян Чуньцзы сейчас счастлив. Один мужчина ради другого мужчины совершил каминг–аут. Если не от настоящей любви, то откуда такая огромная смелость?

Ян Чуньцзы был наименее уверен в этих отношениях, тем не менее он первый, кто обрел счастье среди нас. Неожиданно я даже чуть–чуть позавидовал ему, по–хорошему, конечно.

Обернувшись, я посмотрел на Ван Хунцзюна, стоящего в стороне и все еще не вникшего в сложившуюся ситуацию... Сможет ли он ради меня совершить каминг–аут? А я, хватит ли у меня смелости «выйти из шкафа» ради него?

Да где мне мечтать об этом, возможно, это та тема, от которой мы вечно будем уклоняться.

Книга 4. Глава 12

Цзян Чао «вышел из шкафа» ради Ян Чуньцзы.

Эту новость я рассказал Сун Каю, сидя напротив него в кафе. Какое–то время мы не виделись, но это ничего не поменяло, единственное – мы стали менее близки, нежели раньше.

Кафе «Тихий океан» на первом этаже «Чаояндаюэ чэн» было достаточно тихим, по сравнению с другими местами. Сун Кай захотел бананово–клубничный смузи, отставил его, а спустя время, взяв в руки, поболтал и сказал мне:

– Растаяло... Я знаю, о чем ты хотел со мной поговорить, я взял у Ван Гуйфэна деньги, но верь мне, я все ему верну.

Внезапно я заволновался, я пока не успел выяснить этот вопрос до конца. Несколько дней назад на фитнесе я разговаривал с Ван Гуйфэном о Сун Кае.

Вздыхая, он говорил, что этот ребенок, Сун Кай, вызывает жалость, семейные дела так опутали его, что он не может быть счастлив, и Ван Гуйфэн действительно не знал, как еще помочь ему, помимо того, что дать ему денег. И таким образом Сун Кай постепенно взял у Ван Гуйфэна, по меньшей мере, пятьдесят тысяч юаней, Ван Гуйфэн, впрочем, не возражал, но такого рода вещи не должны случаться с детьми, такими, как Сун Кай.

Я уже думал, не сказать ли Ван Гуйфэну, что Сун Кай обманывает его, причем очень жестоко по моему мнению.

– К тому же нельзя считать, что я хитростью выманиваю у него деньги, я спал с ним несколько раз, и делал это в позе, которая ему нравится, – неожиданно уверенно и смело сказал Сун Кай, пристально глядя на меня.

Я не мог поверить своим ушам, эти слова, сказанные Сун Каем... так и хотелось встать и безжалостно надавать ему по щекам.

– Ты с Сяо Цзинем, хорошо, я не вправе препятствовать и останавливать, я всего лишь хочу спросить тебя: чем, черт возьми, занимается Сяо Цзинь, почему все время требует деньги? Когда вы уже остановитесь? – стараясь сохранить невозмутимость, я пронзительно посмотрел на Сун Кая

Проигнорировав меня, он повернул голову и уставился в окно застывшим взглядом.

– Чжан Чжэ, оставь меня в покое, я сам все решу. На самом деле я уже не дорожу Сяо Цзинем, каждый проведенный вместе день ни капли не радует меня. Есть только раздражение, чистое, без примеси раздражение. Он хочет зарабатывать на мне деньги, думая, что таким способом заставит меня страдать, но я назло удовлетворяю его, пускай ему нечего будет сказать. Это ненормально, я знаю, в душе я все прекрасно понимаю. Но я не могу разрешить ему так просто отделаться от меня, я хочу, словно приведение, преследовать его, мучить его, увидеть, как он постепенно сходит с ума.

На самом деле, Ван Гуйфэн восхитительный, я испытываю к нему симпатию, во время секса я отдаюсь ему без остатка и получаю удовольствие, однажды я сказал ему, что он мне нравится.

Только он – мажор, не стоит надеяться, что он придет к тебе с настоящими чувствами. В его глазах я не более чем тело, с которым можно забавляться за деньги, поэтому если ты не можешь сильно любить, люби деньги.

Закончив говорить, он встал, чтобы заказать еще один клубнично–банановый смузи. Вернувшись ко мне, он сказал, что не будет пить растаявший.

– Но хватит говорить обо мне, давай поговорим о тебе, ты окончательно порвал с господином Чжаном? – он искоса взглянул на меня и шутливо сказал: – Притворяетесь, что расстались, но вас разделить невозможно.

После пьяных разборок господина Чжана, мы с ним больше не связывались, но однажды, не сдержавшись, я посмотрел блог господина Чжана, в недавнем обновлении была совместная фотография.

Не то что бы совместная фотография, фактически там отсутствовали лица, только пара рук, интимно переплетенных, должно быть они смотрели фильм – освещение тусклое, и подпись «рука в руке».

Руку господина Чжана я отчетливо видел, а помимо неё, естественно, руку Ци Ми.

«Рука в руке»... Мужчина, который держит сейчас чужую руку, пьяный говорил мне, чтобы я подождал, пройдет немного времени, и он вернется ко мне, и тому подобное... ха–ха, как же, блядь, иронично.

Я сидел в служебном помещении театра, оцепенев перед монитором компьютера, когда позвонил Ван Хунцзюн, он сказал, что купил билеты в кино и после окончания смены заедет за мной. Отвечая на звонок и, одновременно закрывая блог господина Чжана, я на секунду почувствовал себя предателем.

– Безусловно, мы расстались, столько времени уже прошло, я сейчас вместе с Ван Хунцзюном, и у нас всё превосходно, – отвечая Сун Каю, я говорил намеренно твердо и решительно, но больше похоже, что убедить я старался себя.

Просидев так большую половину дня, мы решили подняться на верхний этаж поужинать, а потом разойтись по домам. Приблизившись к двери, мы лицом к лицу столкнулись с двумя виляющими задницами красавчиками, в одном из которых я, к собственному несчастью, узнал совершенно изменившегося Ци Ми.

Встретившись взглядами, обе стороны явно узнали друг друга. Поначалу, изумившись, он побелел от злости и сквозь зубы выдавил в мою сторону:

– Шлюха!

– Ты, блядь, о ком говоришь? Ты сам только и знаешь, что на содержании папиков живешь, шалава недоделанная! – не дав мне и рта раскрыть, тут же заорал на него в ответ Сун Кай.

Стоя в дверях кафе, он и Ци Ми тут же разразились площадной бранью, «сестренка» Ци Ми также не отставал, яростно подбрасывая словечки, даже не понимая, в чем тут дело.

Стоя в стороне, похожий на стороннего наблюдателя, я смотрел на абсурдную сцену, развернувшуюся перед моими глазами, и внезапно сердце наполнилось печалью.

Я и Ци Ми, по сути два человека, которые никак не связаны между собой, у нас у каждого своя жизнь, каждый по–своему страдает и радуется. Господин Чжан превратил нас во врагов, сейчас понимаю, какой же он мудак!

В конце концов, мы просто хотим защитить свои чувства.

– Хватит, пошли!

Схватив Сун Кая за руку, я с силой оттащил его. Сун Кай сопротивлялся, дергаясь назад, и по–прежнему матерился.

Я поднял голову и, не спуская глаз с Ци Ми, практически с улыбкой сказал:

– Слышал от Чжан Наня, что тебе делали операцию, сперва думал пойти проведать тебя, однако он сказал, что в больницах много болезнетворных бактерий. Как бы там ни было, я правда сожалею, что не пришел к тебе. Да, кстати, ты не мог бы сообщить Чжан Наню, что те презервативы, которые мы использовали в прошлый раз, я заказал еще по интернету, пусть не беспокоится об этом.

После этого я взял Сун Кая за руку, высокомерно пройдя мимо Ци Ми, он что–то продолжал выкрикивать мне в спину, но мне уже не было до этого никакого дела.

Сун Кай полюбопытствовал:

– То, что ты сказал только что – правда или ложь? Ты же не мог снова спать с господином Чжаном?! Послушай меня, Чжан Чжэ, ты не можешь совершить ту же ошибку, что и я!

Не отвечая на вопрос Сун Кая, я просто сказал:

– Не спрашивай, давай поедим.

Перед моими глазами все еще стояло искаженное от злости лицо Ци Ми, ужасный вид, такой свирепый, что это даже забавно, и хочется рассмеяться вслух, но в душе все же остается невыразимая тяжесть.

В самом деле, что это значит? Неужели, сведя таким образом счеты одной фразой, возможно забыть все, что было раньше? Я сказал эту фразу, но зачем–то добавил, что «лег в постель»...Слова Ци Ми о «шлюхе» – фактически, правда.

После еды мне захотелось холодной колы, выпить целую бутылку, и она у меня есть.

В кармане завибрировал мобильный телефон, вытащив его, увидел номер господина Чжана. Не к чему гадать, несомненно, Ци Ми уже успел допросить его. Неужели, как и прежде, потребует объяснений?

Я быстро сбросил вызов, вибрирующий звук заставляет нервничать.

Спустя какое–то время он снова завибрировал, это был уже Цзян Чао, я колебался, перед тем как поднять трубку.

Цзян Чао почти рыдал в трубку:

– Чжан Чжэ, что мне делать? Чуньцзы подрался с моей мамой, моя мама встала перед ним на колени, желая, чтобы он расстался со мной... я сейчас просто... я хочу умереть!

Книга 4. Глава 13

– Крайне неприятно было это слушать. Я никогда не слышал, чтобы она таким образом выражалась, – удрученный Цзян Чао сидел у меня дома на диване. Казалось, будто в следующую секунду он умрет в страданиях. – С самого детства и до взрослого возраста думал, что она ласковая и спокойная женщина. Каким же образом она оказалась способна говорить такие ужасные слова? Стоя напротив Ян Чуньцзы, она говорила ему, что он не мужчина и не женщина, трансвестит, который не мог родиться от живого человека. Я хотел остановить ее, но был не в силах этого сделать. Чуньцзы, едва не ткнув пальцем в нос моей матери, велел ей убираться. Эта женщина – моя родная мать, которая меня родила и воспитала. Я не мог позволить ей терпеть такую обиду. Я такая сволочь! Я влепил Чуньцзы пощечину. Тогда я не знал, как все это закончить, казалось, будто у меня нет иного выхода. После этого моя мать встала на колени перед Ян Чуньцзы и умоляла расстаться со мной, опустить меня, позволить мне жить нормальной жизнью. На самом деле я очень хотел сказать ей, что моя, бля, сегодняшняя жизнь вполне нормальная, что такая жизнь – это мой выбор, и она не имеет никакого права вмешиваться! Но я постеснялся это сказать, только и мог, что тупо стоять. Чжан Чжэ, если человек, который стоит на коленях – твоя мать, ты мог бы это сказать? Я, блядь, хотел вместе с матерью встать на колени перед Ян Чуньцзы. Он не должен обижаться на меня.

Сказав это, Цзян Чао начал задыхаться от волнения. Я, Ван Хунцзюн, Сун Кай – кто сидел, кто стоял – все трое были не в состоянии что–либо сказать.

Я вспомнил день обеда, когда позвонил Цзян Чао. Вспомнил радостный голос и подступающие слезы на глазах Ян Чуньцзы. Я на мгновение внезапно почувствовал то, что имеют в виду под счастьем. Ни у кого не было чрезмерных надежд, что это счастье навсегда.

Идя в спальню, я стал звонить Ян Чуньцзы. Сейчас ему должно быть еще более тяжело, чем Цзян Чао, но, похоже, он выключил телефон.

Я слегка забеспокоился. Оставив Ван Хунцзюна и Сун Кая вместе с Цзян Чао, надев обувь, я вышел из дома и направился к Ян Чуньцзы.

По дороге в голове возникали образы, описанные Цзян Чао. Двое любящих людей. Каким образом они делают выбор? Похоже, в этом деле совершенно нет смысла говорить о причинах. Что касается поколения родителей, гомосексуализм для них сродни психической болезни – так же страшен. Кто не надеется, тяжело воспитывая детей, что те смогут пойти по дороге, которая, по их мнению, самая счастливая. У родителей нет возможности и стремления понять другие варианты. Но, конечно, это ни в коем случае не их ошибка.

Я постучал в дверь, но мне никто не ответил.

С силой я стал долбить в двери. Открылась небольшая щелка, и послышался безучастный голос:

– В чем дело?

– Я составлю тебе ненадолго компанию, – сквозь щель в двери я увидел глаза Ян Чуньцзы. Они были красные словно кровь, и это внушало страх.

– Сходи и купи немного выпить. В доме нет алкоголя, – сказав это, он закрыл дверь.

Я спустился вниз, притащил целый ящик пива и снова постучал в дверь. В этот раз дверь открылась, и он позволил мне войти.

Ян Чуньцзы любит чистоту. Его дом был опрятный, как будто гостиничный номер.

Сейчас же царил полный беспорядок. На полу валялись разбитые флаконы духов, раскиданы дорогие галстуки, пропитанные духами. Вопреки всему, здесь ощущалась декадентская красота.

Сев на диван, я вручил Ян Чуньцзы банку пива, себе также открыл баночку и начал пить.

Ян Чуньцзы сел напротив, некоторое время смотрел на меня и неожиданно сказал:

– Чжан Чжэ, догадаешься, о чем я только что думал? Я думал о том, чтобы спрыгнуть с этого здания и покончить со всем этим. Ты не думаешь, что в этой чертовой жизни нет смысла? К чему стремиться? Чему радоваться? В самом конце разве не смерть? Скажи мне, что такое любовь? Разве любовь это не несколько тратящих время попусту долбоебов, всеми способами создающих неприятности себе и другим? Какой в этом смысл? В конце концов, есть ли он? Я не виню Цзян Чао. Пускай он из–за матери ударил меня, я его не виню. Я также не виню его мать. На самом деле, она была права. Говорила, что я не мужчина и не женщина, что я трансвестит. Всё верно! Ты можешь сказать, что я похож на нормального мужчину? Сказать, что я женщина тоже нельзя, ведь у меня есть член! Что мне делать? Вы не говорите мне, что я монстр. Могу только сказать, что вы чертовски великодушны! Прекратите искать оправдания, говорить о разнообразии живых существ, о разумности существования каждого, о том, что у каждого своя свобода....Что мне делать? Живя на этой планете, когда мы получим право быть самими собой?

Отлично! Я расстался с Цзян Чао. Улыбнувшись, я сказал его матери: «Успокойтесь, передаю вам вашего сына в целости и сохранности. Поступайте с ним как хотите, теперь ко мне это не имеет никакого отношения. Вы должны сейчас радоваться, обнять сына, и немедленно валить отсюда». Они тут же ушли, очень довольные. Прежде чем уйти, Цзян Чао оглянулся на меня, похоже, он сожалел. Мне этого было достаточно. У меня больше нет постыдных притязаний на него.

Все эти духи, галстуки, сумки, все это я купил для Цзян Чао. Так или иначе, сейчас он ими пользоваться не сможет. Если оставить их здесь, мне также будет не по себе. Ну ладно, пусть будет так.

Сказав это, Ян Чуньцзы допил банку пива и кинул ее на пол, попав как раз в разбитый флакон духов, она издала пронзительный звук.

Я поднялся и отправился на кухню, чтобы взять веник, и смел все осколки стекла на полу. Я боялся, что Ян Чуньцзы из–за шока и потрясений нанесет себе вред этими опасными вещами.

– Достаточно. Иди прими душ. На самом деле ты должен быть довольным. Ради тебя Цзян Чао совершил каминг–аут. Не у каждого человека найдется такая смелость. Подумай, на самом деле ты очень счастливый.

Я убеждал Ян Чуньцзы, однако у самого в это время болело сердце. Гомосексуалисты сталкиваются с трудностями, наплывающими волна за волной. Это сродни «Путешествию на Запад» – немало людей находят истину, немало людей умирает по дороге, также немало людей струсит перед началом финального сражения.

В тот вечер, боясь, что с Чуньцзы что–то случится, я остался ночевать у него.

Я позвонил Ван Хунцзюну и спросил его о Цзян Чао. Тот сказал, что Цзян Чао пошел в гостиницу искать мать. Сун Кай пошел вместе с ним.

Выключив телефон, не зная почему, я отправил сообщение в Вичат: «Если в будущем, твоя мать захочет, чтобы ты женился, что ты будешь делать?» По–видимому, говоря что взбредет в голову, я поставил Ван Хунцзюна в затруднительное положение. Мне стало не по себе. Через некоторое время мне ответили: «Я говорил, что в течение всей жизни хочу быть только с одним человеком. А когда он умрет – в одиночестве тосковать по нему, если только я не уйду первым».

Глядя на телефон, я чувствовал, что еще чуть–чуть и слезы начали бы капать из глаз. Эти слова, даже если не правдивые, заставили меня расчувствоваться. По крайней мере, в эту секунду в этом неустойчивом мире еще есть что–то, во что я в состоянии верить.

Перед сном, Ян Чуньцзы внезапно сказал:

– В тот вечер Чжан Нань приходил ко мне. Он был пьяный и говорил очень много. Он говорил, что никогда не думал о том, чтобы действительно расстаться с тобой. Думал, что вы могли быть вместе до конца. Он говорил, что любит тебя, и что это неизменно. Он говорил очень искренне, я в это верю. Я думаю, что вас обоих можно считать удивительными. Любить на протяжении десяти лет... В конце концов, совсем не знать, как нужно любить... очень забавно.

Лежа в тишине, я не произнес ни слова.

Если бы Ян Чуньцзы сказал эти слова немного раньше, могли бы у меня еще быть какие–то надежды по отношению к господину Чжану? Но сейчас я вместе с Ван Хунцзюном, и у меня не должно быть никаких других мыслей.

Примерно час назад я отправил Ци Ми сообщение в Вейбо, в котором извинился перед ним. «Все, что я говорил днем – неправда. Я преднамеренно сердил тебя. С Чжан Нанем у меня давно уже нет никаких отношений. Он принадлежит тебе, пусть вам будет хорошо вместе. Я никогда больше не потревожу вас. Счастья вам».

Закрывая Вейбо, мне уже было не важно, что ответит Ци Ми. Во всяком случае, слова с пожеланием счастья были действительно искренними.

Книга 4. Глава 14

Закончив работу, я вернулся домой. В кухне увидел знакомый силуэт и удивился – это оказался господин Чжан.

– Быстрее мой руки и иди есть, – сказал мне господин Чжан.

Сумка, что была у меня в руках, упала на пол. Я не мог поверить тому, что происходит перед моими глазами. Атмосфера этого дома после ухода господина Чжана уже не та, в воздухе уже нет его запаха, и его торжественное появление теперь казалось излишним.

Не зная, что предпринять, я ввалился в ванную комнату и принялся мыть руки. Повернув голову, я вдруг заметил, что унитаз оказался доверху забит жареным рисом, источавшим сильный аромат мелко нарезанного лука – это блюдо, которое так хорошо готовил господин Чжан.

– Быстрее иди кушать. Я приготовил для тебя ужин, – внезапно господин Чжан оказался в дверях ванной комнаты и тепло улыбнулся мне.

Я буквально завизжал:

– Это уже не твой дом! Почему ты пришел? О чем ты, в конце концов, думаешь? Сейчас я вместе с Ван Хунцзюном, и у нас все хорошо, не беспокой нас. Ты действительно желаешь мне добра? Так зачем выкидываешь рис в унитаз, он что, настолько отвратителен, что невозможно есть? Что, в конце концов, у тебя творится в душе?

Я кричал во весь голос, и слезы текли у меня из глаз, словно капли дождя.

Почувствовав, как чья–то рука легонько меня толкает, я резко открыл глаза. Так это был сон.

– Все в порядке? – с беспокойством спросил с Ван Хунцзюн.

– Все нормально, спи.

Я повернулся к Ван Хунцзюну, однако больше был не в состоянии заснуть. Прямо перед глазами стоял недавний сон. Подсознательно я наделся, что господин Чжан вернется, но также боялся, что он сломает мою сегодняшнюю жизнь, все так противоречиво, лучше всего не принимать это близко к сердцу.

На следующий день был выходной. Я безукоризненно оделся, с особым смыслом побрызгался парфюмом и отправился согласно договоренности к Ци Ми.

За три дня до этого, вернувшись от Ян Чуньцзы, я проверил нашу переписку в Вейбо. Ци Ми мне ответил и назначил встречу. Встретившись втроем, мы выскажем все друг другу в лицо, во всяком случае, если у тебя нет черноты в душе, то и бояться нечего.

Я провел два дня в ожидании телефонного звонка от господина Чжана. Он, конечно же, знает об этой встрече. Неужели ему не нужно заранее со мной поговорить об этом? Я не дождался, однако я не собирался проявлять дешевую инициативу и бороться за что–то ушедшее, показывая себя слишком заинтересованным.

Улица Санлитун, ресторан Чжонбалоу. Какая ирония! Именно здесь я в первый раз поссорился с господином Чжаном из–за Ци Ми. Ци Ми специально выбрал это место, демонстрируя таким образом свое превосходство. Однако что касается меня, то мне это было безразлично.

Сегодняшний я всего лишь хочу как можно быстрее разорвать все отношения с этими двумя людьми и благополучно жить с Ван Хунцзюном. В этот раз встреча не нанесет мне обиды, это уже не важно.

Прибыв раньше положенного времени, я сел в укромный уголок, достал iPad и стал играть. Не прошло и минуты, как появились Ци Ми с господином Чжаном. Гордый Ци Ми шел впереди, господин Чжан, шедший следом, также выглядел неплохо.

– Сначала сделаем заказ, – визгливый голос Ци Ми звучал неприятно, тем не менее теперь он не вызывает у меня такого отвращения.

Господин Чжан опустил голову, не хотел смотреть на меня. Чего ты боишься? В прежнее время возлюбленные, в последствии мы на время стали секс–партнерами. К чему такая стеснительность?

– Закажи, что ты любишь, сегодня мы угощаем, – сказал Ци Ми, намеренно выделив «мы». Хоть это и мелочь, но для чувствительных Скорпионов такие зацепки не могут пройти незамеченными.

Если человек от рождения поверхностный и не в состоянии понять особенности других людей, что ж, вполне возможно, что первая половина его жизни может и пройдет более–менее благополучно.

Заказывать, так заказывать, значит, не будем экономить деньги этой парочки.

Остается только жалеть, что Чжонбалоу не ресторан высшего класса. Даже если заказать самые дорогие блюда, это не будет иметь существенного значения в судьбе этих двоих.

Пообедав, мы перешли к главному вопросу.

Холодно посмотрев на меня, Ци Ми произнес:

– Нет никакого другого значения. Ты и Чжань Нань некоторое время хорошо жили вместе, и именно я был неправ тогда, именно я отнял его, и этот совместный обед ты можешь считать за извинения. Те слова, что ты сказал тогда в Joy–City, я принял очень близко к сердцу. Однако я не похож на тебя, я не стану покорно отдавать любимого человека и делиться принадлежащим мне также не собираюсь. Чжан Чжэ, сегодня я хочу чтобы ты произнес кое–что – прямо тут, перед лицом Чжан Наня, скажи мне, что между тобой и ним больше нет никаких отношений, что вы полностью расстались, я хочу, чтобы ты произнес эти слова.

Я улыбнулся, попивая через соломинку колу.

Слова Ци Ми о том, что он не такой щедрый, как я, глубоко кольнули меня, и оставалось только притворяться, что мне все нипочем.

Не успел я что–то ответить Ци Ми, как господин Чжан, перебив меня, сказал:

– Так интересно? Мы расстались, но в конце концов, можем быть друзьями.

Не могу описать, какие чувства были у меня в душе, только лишь ощутил, что эти несколько напыщенные слова не задели меня за живое. В чем смысл? Каково значение твоих слов, которые ты говорил мне в тот день, когда напился? Все ради того, чтобы в эту минуту в присутствии Ци Ми пообещать бороться со мной за право быть друзьями? Извини, но я, твою мать, действительно не удивлен.

– Чжан Нань, не смеши меня. Нас двоих нельзя считать друзьями, мы не пересекаемся на работе, как и в жизни, о дружбе и говорить нечего, ты скучный человек, – сказав это, я продолжил пить колу.

Наконец господин Чжан решился поднять взгляд и в его глазах я увидел непонятное выражение. Он потерял надежду? Испытывает гнев? Сомневается? В любом случае ко мне это не имеет никакого отношения.

В этом комическом шоу только Ци Ми был веселым зрителем, в глубине его маленьких глаз таилась улыбка.

Обедая, мы изредка перебрасывались несколькими словами, со стороны нас, вероятно, можно было принять за очень хороших друзей. Неужели это так? Уже нет сил скандалить, слова господина Чжана о том, чтобы остаться друзьями, уже позволили мне окончательно отказаться от него.

Обед завершен и счет оплачен.

Когда мы выходили из ресторана, господин Чжан шел впереди, Ци Ми специально шел не торопясь, будто хотел мне еще что–то сказать.

– Чжан Чжэ, расскажу тебе еще кое–что, о чем я не сказал Чжан Наню. Через некоторое время я уезжаю за границу, в Канаду. Все документы уже оформлены. Я никогда не собирался оставаться на всю жизнь в Китае. И в моих жизненных планах Чжан Наня вообще нет.

Договорив это, с видом победителя он ускорил шаг, догнал Чжан Наня и непринужденно взял его под руку.

Замедлив шаг, я посмотрел на удаляющие силуэты двух людей и внезапно почувствовал жалость к господину Чжану. Действительно ли Ци Ми любит господина Чжана? Если действительно любит, то почему не включает его в свой жизненный план?

Или господин Чжан для Ци Ми был лишь партнером на время пока он не уедет за границу. Он нужен ему только на короткий срок для единоличного владения, а после этого Ци Ми начет свою жизнь заново?

А что с господином Чжаном? В конце концов, с чем останется он?

Выйдя из ресторана и шагая по узкой улочке, я отправил Ван Хунцзюну сообщение: «Я сейчас на Санлитунь. Ты вроде бы говорил, что нужно поменять мышку? Я зайду по дороге в Apple и куплю тебе её».

Он ответил очень быстро: «Спасибо, жена».

Геи называют друг друга муж и жена, порой от этого неловко, но иногда испытываешь теплые чувства.

Книга 4. Глава 15

Я приостановил работу над романом, найдя прекрасную отговорку, что закончена первая часть. В действительности, дописав до вечеринки в честь нашего десятилетнего юбилея, я стал задыхаться. В тот вечер господин Чжан в присутствии толпы людей ушел вместе с Ци Ми, я тогда встал на колени и получил пощечину от Ян Чуньцзы. После всего этого мои десятилетние отношения с господином Чжаном официально закончились.

Сидя в одиночестве в гостиной, я спрашивал себя: «К чему все это? Это уже в прошлом. Настоятельно вспоминать этот случай, только снова изводить себя....»

В интернете множество читателей следят за моим романом, разнообразно сетуют и переживают. Периодически, мне в личку приходят сообщения, в которых они передают свои мысли.

Цинь Шань (Зеленая гора) – был одним из многих читателей, написавших мне. Я обратил на него внимание, поскольку он написал очень длинное искреннее сообщение, и для прочтения потребовалось немало времени.

Это была очень красивая история. Два человека познакомились в воинской части и их чувства были как у братьев. Впоследствии, демобилизовавшись, они обнаружили, что один не хочет покидать другого, и договорились жить вместе в другом городе. Окружение в армии было довольно простое, но вот во внешнем мире достаточно много соблазнов. Очень скоро один из них начал изменять, обнаружив, что в этом мире много подобных ему, и многие такие очаровательные. Из раза в раз его партнер терпел, раз за разом они ссорились и в итоге со скандалом расстались.

Он спросил меня, почему, зная о том, что партнер ему изменяет, испытывая тяжесть на сердце, тем не менее он соглашался со всем этим, терпел. Почему он сам настолько дорожил отношениями, в то время как его партнер остался безучастным?

Я ответил Цинь Шаню: «Наши страдания из–за того, что долгое время другие люди поступают не в соответствии с установленными нами правилами, и не принимают их. Это нисколько не вина других людей, это лишь наши собственные фантазии и только».

Несколько раз поболтав в чате, мы подружились и договорились о встрече, когда он спросил, заинтересован ли я в общении с ним.

Удивительное чувство – два человека, изначально не имевших никаких точек пересечения, благодаря роману неожиданно решили познакомиться и продолжить общение.

Я поспешил ответить, что у меня уже есть вторая половинка, но быть друзьями, обмениваться мыслями и мечтами – это вполне возможно.

С прошлой моей встречи с Ци Ми и господином Чжаном прошло уже две недели. В течение этого времени господин Чжан звонил мне дважды, но я не брал трубку. На самом деле я просто не знал о чем нам говорить. Впоследствии он отправил мне сообщение: «Ци Ми хочет уехать за границу. Скоро я стану свободным».

Читая это, я едва не рассмеялся. Это значит, что я теперь должен кричать и прыгать от радости?! Словно Ци Ми уедет, и он будет спасен от лап чудовища. Но изначально никто не вынуждал его быть вместе с Ци Ми, и сейчас все эти выступления лишь создают чувство неестественности.

На то сообщение я не ответил, но и не удалил, сохранил его в телефоне. От случая к случаю я открываю его, просто чтобы прочитать, затем опять закрываю.

–––––

Неделю назад я обедал дома у Ян Чуньцзы, готовил Цзян Чао, и все было как обычно, словно ничего не произошло.

Мать Цзян Чао уже успела уехать из Пекина и вернулась на родину в Дунбэй. Перед отъездом, стоя перед матерью, он поклялся небесами, что в будущем ни в коем случае не будет видеться с Ян Чуньцзы, и между ними нет никаких отношений.

Не успела мама Цзян сесть на поезд, как Цзян Чао направился прямо к дому Ян Чуньцзы, он как безумный стучался в его двери и молил о прощении.

– Перед тем, как что–то сделать, надо хорошенько все запланировать, позорище, иначе слишком поспешишь и все потеряешь.

Хотя Ян Чуньцзы и произнес это с сарказмом, словно высмеивая Цзян Чао, однако весь его облик так и лучился самодовольством.

Ему очень хотелось высказаться, он чувствовал, что это решение для обоих не является окончательным, что мать Чзян Чао, она словно бомба, может взорваться в любое время и в будущем, все, что есть сегодня, просто взлетит на воздух.

Однако в таких отношениях между двумя мужчинами можно ли поручиться за их длительность? Допустим, не было бы матери Цзян Чао, но случилась бы иная неприятность. Лучше уж, как высказался Ян Чуньцзы, жить сегодняшним днем.

Когда я вышел из дома Ян Чуньцзы, Цзян Чао спустился проводить меня. Пока мы ждали такси, он вдруг вынул сигарету и неторопливо затянулся. Куривший Цзян Чао выглядел очень постаревшим, это был уже не тот молодой человек, которого я видел у входа в бар.

– Я разговаривал с мамой. В течение месяца мне нужно найти девушку и в конце года жениться. Если не гарантирую, она вынудит меня вернуться в Дунбэй. Я в Пекине столько много лет, как я смогу вернуться? – договорив, он вздохнул. – Чжан Чжэ, у Чуньцзы только один близкий друг – это ты. Ты можешь мне помочь уговорить его? Я хочу найти девушку для заключения фиктивного брака. У Чуньцзы дурной характер, если я ему это скажу напрямую, то он, несомненно, устроит ужасный скандал. Я искал в интернете – фиктивный брак, без росписи. Останется только устроить свадебную церемонию в родном доме. Много девушек на это согласны, все можно устроить всего за несколько тысяч юаней. Это необходимо лишь для того, чтобы успокоить мою мать, после этого мы сможем с ним жить спокойно. Возможно, в глазах других людей Ян Чуньцзы очень странный. В то время, когда я только с ним познакомился, я сказал, что он тысячелетний оборотень. Но сейчас я действительно не хочу расставаться с ним, он нуждается во мне, кроме меня, ему ни с кем не будет так хорошо. Иногда я думаю, что без меня, в одиночестве, он совсем распустится, и мне становится страшно, я чувствую жалость.

Затянувшись в последний раз, Цзян Чао выбросил окурок на землю. В эту секунду он выглядел достаточно ответственным, однако я всегда думал, что он всего лишь идиот, который считает, что весь мир нуждается в нем. Но в конце концов, любит он Ян Чуньцзы или нет, определить невозможно.

Чувства между людьми так многообразны, может быть, это жалость, опасения, что партнер покинет, потому что вместе невозможно заработать на жизнь, и это тоже любовь?

– Однако женитьба не разрешит всех проблем. В настоящий момент твоя мать хочет, чтобы ты женился. После этого спустя немного времени она захочет, чтобы у тебя родился ребенок. Ты подумай как следует, есть ли все–таки смысл в фиктивном браке? – я попытался помочь Цзян Чао трезво проанализировать ситуацию, поскольку сам он явно не желал во все это вникать.

– Я лишь говорю, что можно избежать этого на какое–то время, даже если придется усыновить ребенка и сказать, что он мой. Во всяком случае, в будущем можно вернуться к этому вопросу, а для начала решить текущие проблемы.

Я больше не сказал ни слова. Как раз подъезжало такси, я махнул рукой и сел в него. Перед Цзян Чао возникла проблема. А когда такое было, чтобы подавляющее большинство геев, совершивших каминг–аут, не стояли перед проблемой? Наиболее распространенная практика для всех – это вернуться к этому вопросу позже, дождаться того дня, когда вы уже не сможете избежать проблемы и вам придется, стиснув зубы, столкнуться с ней лицом к лицу.

В конце концов, геи не имеют такой врожденной смелости и решительности, они привыкли скрываться. Скрываться от других людей, скрываться от самих себя.

В такси мне позвонил Сун Кай, он сказал:

– Читаю твой роман, довольно тягостное чувство, неожиданно вспомнилось то время, когда вы с Чжан Нанем еще не расстались. Тогда я так завидовал вам.

Я не ответил и спустя некоторое время, поменяв тему, спросил:

– Ты где?

– Я в кровати в отеле, Ван Гуйфэн только что ушел, отправился поужинать вместе со своей девушкой. Мне было скучно, поэтому я стал читать твой роман на телефоне. Чжан Чжэ, я думаю, что ты более смелый и решительный, чем кто–либо из нас. Та ситуация с тобой и господином Чжаном изменила меня, но я, безусловно, не смог бы написать ни слова, это же ведь только мучить себя. Кстати, наша сделка с Сяо Цзинем не состоялась. Однако тебе не нужно беспокоиться, все деньги, что я задолжал тебе и Ян Чуньцзы, я обязательно верну.

Каким образом вернешь? Продолжишь обманывать Ван Гуйфэна, будешь с него требовать деньги? Я хотел спросить об этом Сун Кая, но почувствовал, что в этом нет необходимости, жизнь каждого из нас – сплошная неразбериха. Никто из нас не возвышается над другими, потому–то и задавать вопросы о чужой жизни также никто не имеет права.

Повесив трубку, я снова нашел то сообщение господина Чжана, нажал «ответить». Но написав несколько слов, тут же быстро их удалил. Забудем, оставлю все как есть. Я не Цзян Чао, я не настолько самоуверенный, чтобы считать, все весь мир нуждается во мне. Господин Чжан освободится от Ци Ми, это ли не прекрасно? Но я не собираюсь брать за это ответственность.

Книга 4. глава 16

Сентябрь уже перевалил за половину, и погода изменилась – похолодало. После ужина мы с Ван Хунцзюном прогуливались по району, следовало одеться потеплее. К нам на встречу шла одна старая госпожа, еле передвигая ноги. Когда она проходила мимо нас, можно было услышать ее громкое дыхание, довольно тяжелое.

Не знаю почему, но я почувствовал себя некомфортно и сказал Ван Хунцзюну:

– На самом деле человек довольно жалкое существо, всего лишь гость на этой планете. Из поколения в поколение, больше десяти лет, либо несколько десятилетий – по сути дела, очень короткий срок. Переносит невзгоды, наконец, стареет и, в конце концов, умирает. Через тысячу лет кто вспомнит, как мы с тобой проходили по этой дороге? Плакал ли я, смеялся ли ты? С точки зрения Вселенной, это ничего не значит?

Ван Хунцзюн схватил мою руку и, ничего не говоря, только крепко сжал её. Через некоторое время он неожиданно сказал:

– Вы, все те, кто занимается сочинительством, невростеники. Вселенная? Человечество? Какое это имеет отношение к тебе? Мы с тобой будем хорошо жить, вместе состаримся, чего бояться?

На душе у меня потеплело. Ван Хунцзюн не особо много говорил, лишь иногда несколько фраз, и он не притворялся, было так хорошо, так основательно.

– Сяо Вэнь развелась. Она сказала мне об этом только вчера. Её брак не продлился и года, когда она обнаружила, что её больше привлекают женщины. Нужно иметь особую смелость, чтобы принять решение о разводе.

С Ван Хунцзюном я привык разговаривать о моей работе, делах моих близких друзей. Когда я жил с Чжан Нанем, мы наоборот, общались очень мало, в основном он говорил, а я слушал, он делал, а я следовал за ним. Это и было для меня счастьем.

Сейчас я разделяю свою жизнь с Ван Хунцзюном. Любви здесь меньше, нет волнений, и редки сладостные моменты. Но, по–видимому, это больше похоже на ту жизнь, которая должна быть у совершеннолетнего человека, когда уже не требуется волнений, хочется только спокойствия.

Сяо Вэнь неожиданно пришла ко мне вчера после работы. Сверкнув яркой улыбкой, она сказала:

– Чжан Чжэ, я теперь такая же, как и ты – официально вступила в ряды гомосексуалов. Скоро за мной придет моя девушка, хочешь увидеть её?

Сяо Вэнь чуть больше 20 лет, она рано вышла замуж, её муж несколько раз приходил в театр. Вместе они выглядели гармонично, казалось, у них нет никаких противоречий. И вот внезапно она сообщает о разводе, о том, что влюбилась в девушку. Это несколько неожиданно, но я не слишком удивлен.

– Живя так долго, в конечном счете испытать, что это за чувство – любовь, это замечательно. Чжан Чжэ, у тебя было такое чувство? 24 часа в сутки непрестанно в голове все мысли о ней. Когда в мыслях всплывает её имя, я украдкой улыбаюсь. Был у меня период противоречий, когда я чувствовала себя ненормальной, и я вышла замуж. У меня был муж, и все же я влюбилась в женщину. В старом обществе нас бы могли убить множество раз. С этим ничего невозможно поделать, но люди обманывают себя, внушают себе кого можно любить, кого нельзя, но в душе им все предельно ясно. Понимаешь, что ты любишь одного человека, но ты вместе с другим, и по отношению к нему поступаешь несправедливо. Кроме того, мы живем только один раз, и почему бы не жить искренне? Как ты думаешь?

Попрощавшись с Сяо Вэнь, я все время думал о ее словах. На самом деле, сколько людей любят одного человека, но тем не менее живут с другими? И даже я сам, не так ли?

Я не осмеливаюсь размышлять о таких проблемах. Размышления над ними стоит поручить смельчакам, я робкий, и поэтому быстро сбегу.

– Я восхищаюсь твоей коллегой. Жить нужно так, как считаешь нужным, какое отношение к этому имеют посторонние?

Можно считать, что этим предложением Ван Хунцзюн подвел итог нашего сегодняшнего вечернего разговора.

Придя домой, я сначала отправился в ванну, а Ван Хунцзюн сел за компьютер в гостиной. Иногда, он вот так застывает напротив монитора, но видя, что я приближаюсь, он быстро его выключает. Не знаю, что за секретные вещи он там смотрит.

Я не слишком интересуюсь его личными делами, но с уверенностью могу утверждать, что он не делает ничего плохого.

После душа я устроился на кровати с книжкой, намереваясь немного почитать, когда ко мне присоединился Ван Хунцзюн и стал поглаживать мою обнаженную грудь, понятно, что он хочет заняться любовью.

– Ты о чем думаешь? Сегодня пятница, не среда, – оттолкнув руку Ван Хунцзюна, я продолжил читать.

Мы оба договорились заниматься любовью два раза в неделю – в среду и субботу. В остальное время друг к другу не пристаем и не нарушаем правила игры. Есть разногласия, как пара может заниматься сексом, как будто ходить на работу – в установленные дни? Бытует мнение, что устанавливая даты, секс таких пар, становится будто поход на работу. Отказывать – это не очень хорошо? Очень много правил. На самом деле в душе мне все ясно, если слишком часто заниматься любовью с Ван Хунцзюном, то рано или поздно это может наскучить. И когда придет это время, то нужно будет симулировать удовольствие. Мне будет жаль его, и будет жаль себя.

Ван Хунцзюн казался немного разочарованным, но не стал мне ничего высказывать, а легонько поцеловал мою руку и послушно лег спать.

На следующий день, как обычно сверхурочно, мне позвонил Хуан Сяобо. Едва услышав его голос, я сразу понял, что он хочет попросить об одолжении.

– В прошлый раз я был с парнем, хочу сделать это еще раз. Я хочу еще раз одолжить твою кровать и могу принести с собой простынь.

Я хотел отказать, но подумав, всё–таки согласился – все же это незначительное дело, немного пошутив в разговоре, я согласился.

В 15 часов в дверь постучали, и появился улыбающийся Хуан Сяобо с пареньком. Я провел их напрямик в спальню, плотно закрыл дверь – в конце концов, это уже знакомое дело.

Сидя в гостиной, я продолжил писать свой роман. Время от времени из спальни доносились стоны. Мои стучавшие по клавишам пальцы замерли, на удивление в голове появлялись картинки занимающихся любовью Хуан Сяобо с парнем.

У геев разве не так? Желания тела часто господствуют, и по неосторожности можно утратить направление.

Примерно через полчаса, дверь спальни открылась, и вышли аккуратно одетые Хуан Сяобо с парнем, улыбаясь, они попрощались со мной.

Уйдя, Хуан Сяобо отправил мне сообщение в WeChat: «Чжан Чжэ, спасибо тебе. Это мой последний раз, когда я занимался любовью с мужчиной. Я хочу жениться. Быть гомосексуалистом слишком одиноко, я так больше не могу».

Я смотрел на телефон и ничего не отвечал, просто не знал, что должен ответить.

Внезапно я унесся мыслями в студенческие годы, тогда я всей душой желал быть хорошим только для одного человека, другие меня не интересовали. Те чувства – такие наивные, если бы изначально я не ожидал слишком много, то сейчас не было бы такого разочарования.

Прошло шесть часов, а Ван Хунцзюн еще не вернулся, тем временем я спустился купить продукты, чтобы приготовить ужин на двоих.

Когда я добрался домой, то позвонил ему, но трубку никто не взял.

Сначала я не обратил на это внимание. Когда ты осматриваешь зубы пациента, не брать трубку – это нормально. Через два часа я снова позвонил, но как и прежде трубку никто не взял, и только тогда я начал беспокоиться.

Одевшись, я спустился к воротам, поймал такси и направился в поликлинику, где работал Ван Хунцзюн. Девушка в приемной мне ответила, что доктор Ван сегодня рано закончил работу, после 15 часов он уже ушел.

Я застыл на месте в растерянности. Это первый раз, когда я был настолько сильно обеспокоен. И одновременно я чувствовал испуг от того, что этот человек меня так сильно волнует.

Спешно покинув поликлинику, я на такси вернулся домой, Ван Хунцзюн домой так и не вернулся. Я позвонил еще раз, но трубку так никто и не взял. Звонил больше десяти раз подряд и в итоге бросил.

В одиночестве я из гостиной прошел в спальню, из спальни снова прошел в гостиную, прошел туда и обратно несколько раз. Почему я не в состоянии успокоиться?

В голове скакали страшные мысли – с Ван Хунцзюном случилась беда, это точно. Иначе не может быть – так рано закончил работать, но тем не менее не вернулся домой, к тому же не отвечает на звонки.

Тогда я включил компьютер Ван Хунцзюна и зашел в Вейбо посмотреть новости. Если с Ван Хунцзюном действительно случилось несчастье, то может, есть очевидец, который разметил информацию об этом в Вейбо?

Раз за разом я обновлял страницу, просматривал горячие новости, но остался ни с чем.

В замешательстве я бессознательно открыл в компьютере какую–то папку, посмотрел на сохраненные Ван Хунцзюном различные медицинские документы. Ничего не поняв, закрыл. Снова открыл другую папку и увидел очень много фотографий. По–видимому, это фотографии Ван Хунцзюна в детстве. Не стерпел, открыл картинку, и испугался…

На тех фотографиях был изображен не один и тот же человек. Там были дети, примерно десятилетнего возраста, все мальчики, практически голые, с незрелыми гениталиями между ног, все выставлено напоказ. На некоторых фотографиях двое мальчиков целовались, были те, на которых мальчики стояли в сексуальных позах. Я пролистывал фотографию, за фотографией, в голове ни одной мысли, я только почувствовал, как воздух внезапно сгустился, стал тяжелым, а все тело замерзло до окоченения…

Книга 4. Глава 17

«Педофилия – половое извращение, выраженное в получении сексуального удовлетворения посредством детей, подростков» – так объясняет Байду.

Когда я обнаружил фотографии мальчиков в компьютере Ван Хунцзюна, первой моей реакцией были именно эти три иероглифа, которые я сразу стал искать в интернете.

В энциклопедии Байду упоминается, что педофилы, в основном, тоскуют по детским годам, поэтому и обладают сексуальным влечением по отношению к детям.

Я никак не мог определить, относить ли Ван Хунцзюна к педофилам, основываясь только на фотографиях в его компьютере. По–видимому, с точностью это утверждать нельзя.

Я вспоминал нашу с ним жизнь. Периодически, сталкиваясь внизу с детьми, он мог долго на них смотреть, а иногда даже любил пошутить с ними. Вот только обычный человек, который просто любит детей, разве не будет поступать так же? По–видимому, этого тоже не достаточно для доказательств того, что Ван Хунцзюн является педофилом.

Несколько успокоившись, я продолжил рыться в компьютере Ван Хунцзюна. Хоть знаю, что это совсем и ненадежно, но меня вынудило любопытство, и я был не в состоянии остановиться. В результате кроме той папки, остальные не содержали каких–либо страшных вещей. Я говорил себе, что не нужно поднимать шум, вероятно, он просто сохранил себе эти фотографии, и только.

Перевалило уже за 9 вечера, Ван Хунцзюн еще не вернулся домой.

Я позвонил ему еще раз, очень долго слушал гудки, и неожиданно мне ответили. Я засыпал его вопросами:

– Ты где пропадал? Почему не отвечаешь на звонки?

Ван Хунцзюн молчал, а я только слышал его частое дыхание. Через довольно долгий промежуток времени, он внезапно заговорил:

– Чжан Чжэ, я хочу попросить тебя об одолжении. Мой младший брат поступает в университет и приехал в Пекин. Я хочу некоторое время о нем позаботиться. Позволишь ему временно пожить в нашей гостиной?

Вообще, это вполне нормальное дело, вот только именно сейчас мне немного не по себе. В особенности, когда я слышу слова «младший брат», то перед глазами тут же встают фотографии в компьютере, а уж если учесть что это касательно немолодого гея, то слово «младший брат» (п.п. – другое значение иероглифа – половой член) из его уст звучит совершенно по–иному.

Погрузившись в размышления, я забыл ответить на вопрос Ван Хунцзюна.

Немного погодя из телефона раздался расстроенный, словно он допустил промах, голос:

– Ничего страшного. Тогда я вернусь немного позже, сначала найду для него квартиру.

– Все же приводи его домой, живи он в другом месте, и тебе будет неудобно о нем заботиться.

Так я сказал Ван Хунцзюну, на самом деле во мне проснулось любопытство по поводу этого младшего брата, если у них действительно несколько другие отношения, пусть находятся у меня перед глазами, так будет безопасней.

Повесив трубку, я пошел на кухню разогреть ужин. Придут два человека, если они окажутся голодными, то смогут немного поесть.

Несколько часов я думал над сложившейся ситуацией. Я всегда чувствую, когда что–то не так, и сейчас нужно все тщательно обдумать. Что касается тех фотографий, то я колебался, не знал нужно прояснять это или нет. Я с большим трудом наладил свою жизнь, если из–за этой проблемы все рассыплется в прах, то стоит ли это того?

У каждого человека есть свои секреты. У Ван Хунцзюна есть свой секрет, разве у меня нет своих? Если, живя вдвоем, добиваться от партнера полной прозрачности отношений, то, вопреки всему, совместная жизнь не заладится.

Думая так, я немного расслабился и сосредоточился на ожидании возвращения Ван Хунцзюна с младшим братом.

Раздался скрежет ключа в двери... Ван Хунцзюн вернулся домой, за ним следовал юноша, который мне улыбнулся. А я чуть не лишился чувств. Этот парень... Разве это не тот, который во второй половине дня занимался сексом с Хуан Сяобо у меня дома?

– Мой младший брат – Чэнь Цзюньшэн. Это мой парень – Чжан Чжэ.

Ван Хунцзюн, похоже, не знал, что Чэнь Цзюньшэн уже бывал у меня дома, поэтому повел его все осматривать.

Как мне поступить? Нельзя все раскрыть, в конце концов, то, что я одалживал кровать Хуан Сяобо для секса, звучит не слишком–то приятно. Однако почему этот парень по имени Чэнь Цзюньшэн превратился в младшего брата Ван Хунцзюна? Почему он, уже приходивший к нам домой, сейчас притворяется таким незнающим?

Неожиданно во мне поднялась паника, я почувствовал, что моя жизнь снова увязла в каких–то тайнах.

Чэнь Цзюньшэн мылся в ванной комнате, журчала вода. Я потянул Ван Хунцзюна в спальню и расспросил его обо все подробно.

– Получилось очень кстати, возвращаясь с работы, столкнулся с ним у ворот жилого комплекса. В этот момент он пытался поймать такси. Он сказал, что ищет неподалеку квартиру, но все безрезультатно. Я с ним не виделся больше года, считал, что он еще в Даляне, никак не думал, что он приехал в Пекин. Я пригласил его поесть и слушал его рассказы про перипетии, которые произошли с ним в Пекине. Молоденький парень... Он один, не на кого опереться. Если я не помогу ему, то кто тогда поможет?

В глазах Ван Хунцзюна видна любовь, чем больше он говорил, тем более я понимал, что его отношения с тем парнем совсем не простые. Я притворился спокойным – не хотел, чтобы он разглядел мои подозрения, и только сказал:

– Пусть он для начала поживет в гостиной. В любом случае, ты должен все как следует продумать. В заботе о человеке должен быть предел.

В итоге он поблагодарил меня, сказав спасибо, он, должно быть, был сильно тронут. Если бы это был другой человек, не такой необъяснимый придурок, как я, то, возможно, не дал бы портить свою жизнь таким вот проникновением в жилище. Я такой терпеливый придурок, не знаю, сколько у меня есть его этого терпения в запасе.

Чэнь Цзюньшэн вышел из душа, обернутый только в одно банное полотенце – долговязый, очень самоуверенный. Ван Хунцзюн дал ему недавно купленное новое белое полотенце, которое он небрежно и весьма соблазнительно обернул вокруг талии.

Я следил за взглядом Ван Хунцзюна, чтобы увидеть привлекает его Чэнь Цзюньшэн или нет. К счастью, каких–либо наводок я не заметил.

Вынув из шкафа запасную подушку и одеяло, я положил их на диван. Ван Хунцзюн помог мне расстелить постель и стал настойчиво говорить, что Чэнь Цзюньшэну нужно лечь пораньше.

С самого начала и до конца Чэнь Цзюнь Шэн демонстрировал Ван Хунцзюну застенчивый и жалкий вид. Однако когда он случайно поднял взгляд и взглянул меня, то на его лице появилась коварная улыбка. Этот парнишка совсем не так прост, как кажется. Ван Хунцзюн такой бестолковый! Так и не разглядел его притворства...

Полночь. Из–за событий, произошедших за день, мне не спалось. Я лежал рядом с Ван Хунцзюном, который, заснув, периодически похрапывал.

Бесшумно поднявшись с кровати, я пошел в гостиную, открыл холодильник и взял банку колы.

Лежащий на кровати Чэнь Цзюньшэн, оказывается, тоже не спал. Когда я повернул голову, он как раз смотрел на меня. Воспользовавшись тем, что Ван Хунцзюн спит, я решил прояснить все вопросы. В любом случае, это лучше, чем жить вместе с множеством подозрений.

– Какие у тебя с Ван Хунцзюном отношения? Скажи честно, не нужно ходить вокруг до около.

Сначала он мне прохладно улыбнулся, потом сказал:

– В Даляне у меня с ним были хорошие отношения. Впоследствии мне стало скучно и, прихватив его ценные вещи, я уехал. Люди говорили, что в Пекине легче устроиться, чем в Даляне, поэтому я приехал сюда. Однако обнаружил, что здешние состоятельные старички очень хитрые, и их не так–то просто развести на деньги. Пришлось обождать, и ложиться с ними в кровать, чтобы хоть немного заработать. Сегодня все произошло очень кстати. Я вышел от тебя и только собрался поймать такси, как встретился с ним. Естественно, я прикинулся несчастным. Так или иначе, он мне поверил. Я только никак не мог подумать, что он живет здесь, вместе с тобой. Подумать только, это так интересно.

Во время разговора начал сильно проявляться северо–восточный акцент Чэнь Цзюньшэна, и стало понятно, что он всего лишь необразованный босяк. Как могло случиться, чтобы такой человек мог быть парнем Ван Хунцзюна, причем так долго? Это невозможно представить. Я вспомнил, как с Ван Хунцзюном вместе летели из Даляна в Пекин. При выходе из аэропорта он записал имя на листке бумаги, который потом скомкал и выкинул, сказав при этом, что с этим человеком у него больше не будет отношений.

Разве не глупость то, что он сейчас творит?

– Не беспокойся, я не собираюсь портить ваши отношения. Я всего лишь хочу денег. Относительно того, кто именно дает мне деньги, мне это не важно. Я верю, что ты не раскроешь меня. Ты выглядишь умнее меня. Безусловно, если ты меня раскроешь, тебе это никакой выгоды не принесет...

Он сказал это невзначай, тем не менее это была неприкрытая угроза. Я стоял на месте, держал в руках только что вынутую из холодильника банку колы. Такая холодная... Непроизвольно, по моему телу прошла холодная дрожь.

Боюсь, что эту ночь я проведу без сна.

Книга 4. Глава 18

Вернувшись с работы, я открыл дверь в квартиру. Чэнь Цзюньшэн сидел на диване и играл в компьютерные игры, издающие много шума.

Сказав, что скучно, Ван Хунцзюн купил игровую приставку и сказал мне:

– Играйте вместе, и жизнь станет повеселее.

Мне такое веселье вовсе не требовалось, с детских лет и до взрослого возраста никакие игры меня не интересовали. В нашу бытность студентами одно время господин Чжан был зависим от интернет–игр, как только наступал выходной, он убивал там время, сражаясь и моча монстров. Мне не нравилось, однако я усаживался рядом с господином Чжаном и наблюдал за всем со стороны. Сидеть приходилось долго, бывало я даже засыпал, вплоть до того момента, пока меня не будил господин Чжан. Как–то он даже мне сказал:

– Если тебе не нравится, не нужно приходить вместе со мной. Какая тебе в этом надобность?

Я рассмеялся в ответ:

– Ничего страшного. Так или иначе, я буду сидеть, пока тебе это не разонравится.

Впоследствии господин Чжан прекратил ходить в интернет–кафе. Посмеиваясь, я ему сказал тогда:

– Ты, определенно, не тот человек, который предан в любви, увидев твое отношение к играм, это сразу становится понятно.

Господин Чжан обиделся и посмотрел на меня, широко раскрыв глаза:

– Очевидно же, что это ради тебя, а ты еще делаешь такие ехидные замечания.

Поразмыслив над тем временем, понимаю, что я был деспотичным, подсознательно мне нравилось удерживать господина Чжана внутри своего собственного мирка, и стоило ему слегка пересечь границы, я пускал в ход все доступные средства, чтобы вернуть его назад. В то время я не думал об истинных чувствах господина Чжана, лишь считал, что достаточно того, что он всегда слушает меня. В то время я был счастлив из–за радости обладания им или из–за любви? Так и не смог этого понять до сегодняшнего дня.

Перед сном, я сказал Ван Хунцзюну:

– Я не против, что ты так хорошо относишься к нему и заботишься о нем. Только его игры слишком шумные, у меня никак не получается писать роман, не выходит ни одного иероглифа. Можешь попросить его играть днем, а вечером мне нужна тишина.

Я говорил серьезно, и Ван Хунцзюн почувствовал важность проблемы и, испытывая угрызения совести, снова и снова извинялся.

– Мальчик просто не думает о чувствах других, будь немного снисходительнее к нему. Если я не позволю ему играть в игры, тогда он уйдет и будет болтаться без дела, и я с ума сойду от беспокойства. А может, я попрошу его уменьшить громкость или куплю игры с хорошими саундтреками?

В итоге таким решением он, считай, послал меня, я отказывался верить своим ушам.

Последние несколько дней Ван Хунцзюн удовлетворял любую просьбу Чэнь Цзюньшэня, целый ряд его дурацких поступков уже вывел меня из себя. В этот раз я никак не мог пойти на компромисс.

– В конце концов, кто он для тебя? Каким боком тебя касается его беспутная жизнь? Если он для тебя так важен, то переезжай и живи с ним вместе. Так или иначе, мне не нужны все эти беспокойства в своей жизни, – сказав это, я перевернулся на другой бок и больше не обращал внимания на Ван Хунцзюна, понадеявшись, что он самостоятельно все обдумает.

Не знаю, много ли прошло времени, но он внезапно вздохнул и сказал:

– Чжан Чжэ, в душе ты по–настоящему никогда не принимал меня. Если бы ты действительно любил меня, то не смог бы так необдуманно предлагать, чтобы я ушел.

Я несколько обалдел – не думал, что Ван Хунцзюн может сказать такое. Я хотел возразить ему, но на самом деле не знал, что именно возразить. По сути каждое слово, сказанное Ван Хунцзюном, был верным. Я никогда не любил его и согласился быть с ним, только потому, что меня тронули его чувства ко мне, а также из–за того, что слишком боялся одиночества и не хотел жить один. Я только хочу стабильности в своей жизни, а не самого Ван Хунцзюна.

– Ладно, забыли. Он хочет играть в игры, пусть играет. Разве что в будущем, когда я вернусь, я буду дописывать свой роман в кабинете.

Замаскированный компромисс...Я втайне ругал себя за отсутствие смелости, сожалел, что дал Ван Хунцзюн эту соломинку надежды. В конце концов, Пекин – такой большой, и найти добросердечного мужчину, чтобы жить с ним в гармонии, не так–то легко.

На следующий день Ван Хунцзюн ушел рано. Я умывался и чистил зубы в ванной комнате, и неожиданно туда влетел Чэнь Цзюньшэнь. Он остановился позади меня и смотрел на меня через отражение с самодовольной улыбкой на лице.

– Хорошо быть молодым, молодые люди не боятся смотреться в зеркало, – договорив, он внезапно прижался своей затвердевшей нижней частью к моей заднице и начал тереться верх–вниз. – Все равно его здесь нет, давай поиграем вдвоем? Видишь, какой твердый мой хер, уже просто не могу сдерживаться.

Я повернулся и рукой резко схватил член Чэнь Цзюньшэна. Действительно, весьма крупный, неудивительно, что так много стариков охотно раскошеливались на него.

– Я дам тебе денег, а ты покинешь Пекин. Назови цену, а я посмотрю, смогу ли себе это позволить, – договорив, я отпустил руку и тотчас вышел из ванной комнаты.

Чэнь Цзюньшэнь остался стоять в исходном положении. Прошло довольно много времени, прежде чем он рванул оттуда и заорал:

– Я не уйду. Я спрашивал Ван Хунцзюна, это жилье оплачивает он. Если кому–то нужно уйти, то это будешь ты! Я моложе тебя, мое тело лучше твоего. Любой мужчина поймет, кого следует выбрать. Да если бы я в свое время не потерял интерес к Ван Хунцзюну, думаешь, у тебя был бы шанс быть с ним!

Да подобным тебе, некрасивым, да к тому же старым, надо богов благодарить, если на вас обратит внимание мужчина, а ты еще и недоволен?

Слова Чэнь Цзюньшэна действительно ранили, но вместе с тем было не так уж и больно. А препираться с такими людьми, это попусту тратить время.

Одевшись, я вышел за дверь, попутно захватив умывальные принадлежности и упаковав их в сумку.

Пока спускался, я позвонил Ян Чуньцзы:

– Сегодня вечером я приду к тебе, хочу пожить у тебя несколько дней.

Цзян Чао работал сверхурочно, Ян Чуньцзы сделал заказ в ZJS Exspress. (курьерская служба доставки). И потом они вдвоем ели пиццу и пили колу. Я отправил Ван Хунцзюну сообщение в WeChat: «Если он не уйдет, то в этом случае я в кратчайшие сроки найду квартиру и перееду».

Ван Хунцзюн стал звонить мне, но я не брал трубку, скинул звонок. Говорить было не о чем, в жизни не все бывает благополучно, если для него проживание нового и старого возлюбленных под одной крышей было в удовольствие и любопытно, то для меня это означало разрушение моей собственной жизни, так что лучше забыть обо всем.

Я не рассказал Ян Чуньцзы об истинном положении вещей, сообщил только, что в Пекин приехали родственники Ван Хунцзюна, и в доме не разместится так много человек.

У Ян Чуньцзы было хорошее впечатление от Ван Хунцзюна, поэтому больше он вопросов не задавал. В итоге он начал беседовать со мной о фиктивном браке Цзян Чао.

– Это девушка с юга, выглядит очень красиво. Я помог Цзян Чао найти ее в интернете. Поскольку мы организовываем свадьбу для привлечения внимания, то почему бы не найти красивую невесту. К счастью, она не заломила цену. За то, чтобы один раз появиться перед родителями, а также за свадьбу – все вместе выйдет только 10 000 юаней, я рассчитывал на большую сумму.

Ян Чуньцзы при описании своей помощи Цзян Чао в процессе поиска невесты для фиктивного брака говорил как будто о замечательном торговом предприятии: ввоз товара, отгрузка, договоренность о скидках, и не более того.

– Вот ты говоришь – как люди решаются на такие смехотворные планы, как они могут быть настолько фальшивыми, проще говоря, разве это все не для привлечения внимания? Однако, как бы то ни было, это не более чем соревнование – кто выполнит что–то настолько правдоподобно, что другие просто не смогут разглядеть правду. Чжан Чжэ, ты берешь на себя смелость гарантировать, что каждое сказанное слово правдиво, а каждое принятое решение исходит от чистого сердца? – внезапно задал он мне вопрос.

Я рассмеялся и покачал головой. Человек, осмеливающийся гарантировать такое, на самом деле лжет.

Книга 4. Глава 19

04 апреля 2008 года, Пекин, театр «Авангард». Здесь певица Лэй Гуанься (Саммер Лэй) проводила мини–концерт. Мы сидели с господином Чжаном на четвертом ряду, на крайних местах слева. В руке господин Чжан держал связку ключей.

Поскольку тем вечером исполнялась песня о старом доме, стоящая на сцене Лэй Гуанься предложила слушателям вытащить из сумок вещи, которые могли издавать звуки, и вместе стряхивать их.

Представь, ты уходишь со двора,

все вещи старого дома имеют свою жизнь,

они танцуют и поют,

это так прекрасно.

Повернув голову и наблюдая, как господин Чжан опьянен эмоциями, я радовался, что мне так повезло, что я могу быть вместе с таким мужчиной.

– Когда–нибудь, когда наш дом состарится, и мы также превратимся в стариков, будем так же вместе сидеть и слушать Лэй Гуанься, хорошо?

Такой вопрос мне задал господин Чжан.

Господин Чжан протянул мне ключ, который держал в руке, и с игривым выражением лица попросил оставить его у себя.

– Так или иначе, хозяин дома – ты, у тебя решающее слово.

В сумерках звучит песня Лэй Гуанься, которая очень нравилась нам с господином Чжаном, в настоящем Ян Чуньцзы стоит у окна, слушает эту песню и молчит.

Из кухни вышел Цзян Чао и поставил на кофейный столик перед диваном нарезанный арбуз.

– Как в последнее время дела у господина Чжана? – внезапно спросил я Цзян Чао, при этом сам удивился. Возможно, это из–за граммофонной пластинки, поставленной Ян Чуньцзы, которая воскресила во мне воспоминания о господине Чжане, а возможно, это напряженные отношения с Ван Хунцзюном заставляют меня чувствовать себя одиноким, и я вынужден вспоминать этого человека.

Он на секунду остолбенел, передал мне кусочек арбуза, и только после этого сказал:

– Чжан Нань уволился, и вчера оформили все документы.

Я чуть не уронил кусок арбуза, который держал в руках. В замешательстве, я положил его обратно на чайный столик, встал и направился в ванную комнату вымыть руки, и звуком бегущей воды постарался замаскировать свое удивление.

После выпуска господин Чжан только один раз поменял работу – ради более высокой зарплаты. Затем он постоянно работал в одном месте, и я никогда не слышал, чтобы он хоть одним словом пожаловался на работу.

Почему он внезапно уволился? Нашел более хорошую работу или из–за Ци Ми? Я в недоумении, и немного беспокоюсь.

– Вчера вечером он устроил ужин с коллегами, так сказать, попрощался. Он много пил, и в результате перебрал. В дальнейшем мы за компанию шли, шатаясь по дороге, и он внезапно мне сказал: «Я думаю, что в своей жизни потерпел поражение. Я хотел ухватить очень много, однако в итоге не поймал ничего». Ты ведь знаешь, что Ци Ми хочет уехать за границу? Похоже, еще несколько недель, и он уедет. Чжан Нань сейчас съезжает с квартиры, сказал, что арендовал жилье. Я спросил, куда он переезжает, но он не ответил. Так или иначе, они уже не живут вместе. Ци Ми – непостижимый человек, я полагал, что он любит Чжан Наня, возможно, любит до такой степени, что готов умереть. А он, наоборот, бросает Чжан Наня. Забавно. Дела этого мира чем дальше, тем смешнее.

Договорив, Цзян Чао взял кусок арбуза и начал есть. Ян Чуньцзы продолжал неподвижно стоять у окна и слушать музыку. Он молчал и не обращал внимания на наш разговор.

В данный момент у трех человек, находящихся в этой комнате, у каждого имелись свои тайные заботы, и был ли кто–нибудь действительно счастлив? Кто не хочет обрести счастья. Думая об этом, я был охвачен печалью.

За полночь Ян Чуньцзы и Цзян Чао уже спали, а я лежал один на диване и никак не мог заснуть. Господин Чжан давно не обновлял Weibo, и я зашел к Ци Ми. У него было весьма оживленно, он занимался различными приготовлениями для поездки заграницу. Ни в одном иероглифе не было ощущения какой–либо грусти.

В чем причина того, что Ци Ми не сожалеет о расставании с господином Чжаном? В прошлом он так отчаянно забирал его, а сейчас настолько легко отказывается?

В конце концов, он с пеной у рта отстаивал господина Чжана, так по какой же причине, получив желаемое, так с ним обращается?

Не сдержавшись, я все–таки позвонил господину Чжану. У меня не было другого интереса, кроме как узнать, почему он уволился, какие у него в дальнейшем планы, не более.

Однако когда я набрал хорошо знакомый номер телефона, на той стороне ответили, что номер не обслуживается. Нет денег на телефоне? Сменил номер? Я делал различные предположения... В памяти сохранилась последняя встреча с господином Чжаном, мой холодный тон, когда говорил господину Чжану, можем ли мы считаться друзьями.

Я потерял надежду. Когда–то мы вместе сидели в театре и слушали Лэй Гуанься, и оба были растроганы песней. Однако сейчас нас невозможно считать даже друзьями. Сказав такое, я был чересчур жестоким? Будет ли у меня потом шанс увидеться с господином Чжаном? Возможно ли, что с этих пор мы станем чужими, даже живя в одном городе, и у нас никогда не будет шанса встретиться?

В конце концов, без его номера мобильного телефона, без его адреса найти его будет так же трудно, как ловить иголку, упавшую в море.

Внезапно испугавшись, я вскочил и почувствовал, что на самом деле теряю господина Чжана. В этот раз окончательно. Так или иначе, до этого момента я чувствовал, что у меня с господином Чжаном все–таки есть связь, пусть даже я и говорил, что я не хочу оставаться с ним друзьями. Подсознательно я все–таки думал, что мы всегда сможем встретиться, пусть даже если не лично, то сможем получить новости друг о друге от посторонних людей.

Я рыдал, в основном от беспомощности. Это была печаль, выходившая их самых глубин сердца. На самом деле, это так грустно.

На следующий день я как обычно пошел на работу и, спустившись вниз, обнаружил, что Ван Хунцзюн стоит у входа в подъезд. Его лицо было очень усталым.

– Извини, Чжан Чжэ, я тебя обманывал. Чэнь Цзюньшэн не мой младший брат, это парень, с которым у меня были отношения в Даляне. Я знаю, что я поступило как полный мерзавец, но тогда я действительно не знал, как должен поступить. Он притворился несчастным, ни в чем неповинным, хотел обманом от меня получить немного денег. Я все это знал, я не настолько кретин. Но я не хотел разоблачать его. Ты говорил, что я подлый, больной на голову. Так или иначе, я не хочу заставлять его страдать. Чжан Чжэ, ты очень хороший человек. До того, как я встретил его теперь, я думал, что смогу хорошо прожить с тобой всю жизнь. Даже зная, что в душе ты не любишь меня по–настоящему, но раз остаешься со мной, то мне это не важно. Но я встретил его. Я должен хорошо к нему относиться, пусть даже он исчезнет на следующий день, и снова меня бросит. Я готов к этому. Я не верю в справедливость, не верю также в то, что сколько тратишь, столько и получаешь. Тем более не верю, что в любви нужны такие вещи, как самоуважение. Любить человека – разве это не значит попробовать все способы бороться за шанс быть с ним? Я арендовал квартиру, и мы с ним переедем. Дома уже прибрано, приставку унесем с собой. Сегодня вечером ты уже можешь вернуться домой, в ту квартиру, где ты жил вдвоем с господином Чжаном. Чжан Нань ушел, но ты еще вспоминаешь о нем.

Не знаю почему, но я не хотел чем–либо попрекать Ван Хунцзюна. Его слова о том, что когда любишь человека, нужно изо всех сил бороться за шанс хорошо жить с ним, заставляют меня стыдиться себя. Все время придираясь и будучи таким мелочным, я принес себе только вред? В конце концов, у меня даже не хватает смелости любить кого–то без оглядки.

Я сел на заднее сидение велосипеда Ван Хунцзюна и сказал:

– В самый последний раз, подвези меня на работу. Будем считать, что так мы попрощались.

Ван Хунцзюн вел велосипед довольно уверенно, мы медленно двигались вперед, не говоря ни слова. Так, в молчании, мы и ехали по дороге. Прибыв прямо к дверям театра, я соскочил с велосипеда и уже собирался зайти внутрь, как внезапно стоящий позади меня Ван Хунцзюн громко спросил:

– Я появлюсь в твоем романе «Господин Чжан и господин Чжан»? Несмотря на то, что я не главный персонаж, все–таки не описывай меня слишком дурным.

Я обернулся к Ван Хунцзюну и улыбнулся:

– На самом деле этот роман далек от реальности. Какое отношение имеет то, как ты в нем выглядишь?

Книга 4. Глава 20

Я вернулся в опустевший дом. В гостиной на диване уже не было Чэнь Цзюньшэна, как и раздражающих звуков приставки. Вошел в спальню – она была пугающе чистая, как будто там никогда не проживали люди.

Сам того не замечая, я прожил вместе с Ван Хунцзюном несколько месяцев. Несмотря на то, что это была не настоящая любовь, тем не менее он составлял мне компанию.

На сей раз я снова вернул статус одинокого человека. Такой подавленности, истерики, как во время расставания с господином Чжаном, не было, наоборот, я испытал некое облегчение.

Открыв холодильник, я взял бутылку колы, сел на диван, и так сидел, ничего не делая.

А в мыслях было – почему люди боятся одиночества? Неужели одиночество в самом деле настолько страшно? Если решиться начать все сначала и не зависеть от первого встречного, не уходить с головой в чувства к кому–то, жить в одиночестве, любить себя, то неужели так невозможно прожить?

Должно быть можно – так я говорил самому себе.

Допив колу и поднявшись, я вытащил из сумки ноутбук и продолжил писать роман. Я как раз дописал фрагмент с Сун Каем и Сяо Цзинем, как зазвонил телефон. Когда я ответил, оказалось, что это Сяо Цзинь.

– Тебе удобно выйти на пару слов? Я жду тебя возле Хоухай. Это очень важно.

После всех произошедших несчастий, когда Сяо Цзинь, этот корейский отброс, причинил столько боли Сун Каю, я давно уже внес его в черный список, какое он имеет право сейчас разговаривать со мной?

Тем не менее из–за беспокойства о Сун Кае я все–таки пошел. Мы сели в углу небольшого бара, расположенного на юге Хоухай, и некоторое время смотрели друг на друга, не друзья, но и не враги.

В сумрачном освещении вид Сяо Цзиня был несколько изможденным, сквозь очки было заметно, как его глаза потускнели, можно даже сказать, что приобрели оттенок беспомощности.

– Чжан Чжэ, у меня нет выхода, кроме как обратиться к тебе. Помоги мне! Я хочу вернуться в Корею, но Сун Кай спрятал мое удостоверение личности, и я никуда не могу уехать.

Он с трудом говорил на китайском языке, со всхлипами, и каждое сказанное слово было таким жалостливым, что я просто оцепенел. Никак не думал, что с самого начала сложится такая ситуация.

– Говорил тебе Сун Кай или нет... В Корее у меня есть парень, мы вместе очень много лет и сильно любим друг друга. Он сейчас в Корее, он болеет. Болезнь очень серьезная и я не знаю, сколько времени он сможет продержаться. Мне необходимо вернуться. Вернуться к нему, быть вместе с ним. Я действительно очень беспокоюсь, и он также волнуется. Я умолял Сун Кая отпустить меня в Корею, но он не согласен. Он сказал, мол, пусть умирает, а ты умрешь в Пекине, умрешь рядом со мной. Я уже извинился, извинялся очень много раз, но всё ни к чему не привело. Чжан Чжэ, прошу, спаси меня. Кроме тебя я не знаю, к кому мне следует обратиться. Сун Кай сошел с ума – он запер меня, следит за мной, я не свободен. Я сегодня смог увидеться с тобой, поскольку незаметно улизнул. Это действительно очень тяжело.

Я увидел, как по лицу Сяо Цзиня побежали слезы и нисколько не испытывал сожаление к нему. Этот мужчина причинил так много вреда и боли Сун Каю. Если бы не он, то Сун Кай до сих пор бы был живым, приветливым, открытым пареньком. На данный момент он таким образом получил возмездие, все это он получил по заслугам.

– Чем болен твой парень? Он может умереть? – безучастно спросил я. Произнеся это, я почувствовал себя жестоким.

– Рак желудка, уже поздняя стадия. В телефонном разговоре он мне сказал, что не проживет и нескольких месяцев, сказал, что очень скучает по мне. Мы начала встречаться еще когда учились. Потом моя компания направила меня в Китай, поработав несколько лет, я мог вернуться. Мы договорились, что он будет ждать меня, мы не могли друг без друга. Я виноват перед ним. Оказавшись один, в чужой стране, я почувствовал себя очень одиноко, я очень виноват перед ним, я все рассказал ему, и он простил меня. Только хочет, чтобы я быстрее вернулся, чтобы провести с ним последние дни.

Я виноват перед Сун Каем, я ранил его сердце, я не хотел этого. Для того, чтобы он расстался со мной, я намерено причинял ему вред. Я сам чувствовал себя ужасно. Он страдал, но тем не менее не уходил от меня. Уговори его, пусть позволит мне уехать в Корею. Я больше не вернусь в Китай, никогда не вернусь. Умоляю тебя, Чжан Чжэ.

Сидевший напротив Сяо Цзинь смотрел на меня умоляющим взглядом, как будто я его самая последняя надежда. Все время я считал, что он увивается за Сун Каем, чтобы тот не мог начать новую жизнь. Неожиданно, связанным оказался не один Сун Кай.

И ради чего он держит господина Сяо Цзиня в Пекине и не позволяет ему вернуться к любимому человеку? Разве так он будет счастлив сам? Разве, мстя другому, он одновременно не мстит и себе?

Несмотря на то, что Сяо Цзинь натворил грязных дел, которые любому покажутся возмутительными, тем не менее он ушел. И окончательное расставание – разве это не облегчение?

– Я обещаю, что приложу максимум усилий и помогу тебе заполучить удостоверение личности, но ты должен гарантировать мне, что после того как уедешь из Пекина, больше никогда не вернешься. Я не хочу, чтобы у тебя с Сун Каем снова были какие бы то ни было отношения.

Он отнесся к этому с холодком, но тем не менее быстро закивал головой.

Такой полностью гнилой человек, но ради любимого с готовностью отбрасывает самоуважение. Такой порыв ради любви, вопреки ожиданиям, рождает во мне чувство некоторой зависти.

Перед тем как попрощаться с Сяо Цзинем, я задал последний вопрос:

– Ты любил Сун Кая?

Сяо Цзинь застыл на месте и долго не мог ничего сказать. Наконец, с трудом выдавил:

– Сначала я считал его милым и просто хотел поразвлечься ... Извини...

– Незачем говорить «извини» мне, также не нужно это повторять Сун Каю. Если потом Сун Кай спросит, я ему передам, что в свое время Сяо Цзинь действительно любил тебя, и только потом он изменился.

Я чувствовал, как сердце болит за Сун Кая, он повторял одно и то же по кругу, а оказалось, что с самого начала это было не более чем фарс.

Вернувшись домой, я хотел позвонить ему, но чувствовал усталость и решил вернуться к этому вопросу после того как посплю.

Лежа в кровати, я снова набрал номер господина Чжана. Номер по–прежнему не обслуживался. Уже неизвестно в какой раз набирал я этот номер и не мог примириться с тем, что вот так потерял связь с господином Чжаном. Пусть даже он сказал бы мне, что хочет расстаться, но сообщил бы куда уедет и что собирается делать, и даже если бы он никогда больше со мной не встретился – это все равно было лучше, чем сейчас.

Я не мог заснуть и решил взял почитать книгу. Перевернув несколько листов, не сдержался и еще раз позвонил господину Чжану.

До рассвета оставалось совсем немного, когда мой телефон завибрировал, я с волнением взял трубку. Оказалось, что это Ван Хунцзюн.

– Ты спишь? – задал он вопрос.

– Разве ты не должен в это время обнимать Чэнь Цзюньшена, заниматься любовью с ним и после отдыхать. Сплю я или нет, какое тебе дело? – ответив так, я приготовился спать дальше.

Очень скоро он снова заговорил:

– Не спится. Возможно, я привык, что ты спишь рядом со мной... Забудь, считай, что я ничего тебе не говорил. Спокойной ночи.

Я уставился на экран телефона и слегка улыбнулся. Привычка... нечего и говорить, пугающее слово. В этом мире сколько людей ошибочно принимают привычку за любовь, а также сколько людей ошибочно принимают любовь за привычку?

Не ответив Ван Хунцзюну, я отбросил телефон в сторону и лег, уставившись в потолок. Пройдет чуть больше месяца, и мне официально исполнится 29 лет, последний год перед 30–летием. Я действительно устал, я больше не хочу никого искать. Следующую половину жизни я проведу в одиночестве, лишь с воспоминаниями о господине Чжане. Возможно, это наилучшее для меня решение.

Книга 4. Глава 21

После окончания работы Сяо Вэнь вытащила меня поужинать и посидеть вместе, плюс к этому с нами была ее девушка. Девушка была весьма прямодушной, из–за короткой стрижки издалека ее можно было принять за хрупкого паренька. Эти двое сидели напротив меня и в самом деле подходили друг другу, я мог смело сказать, что между ними была гармония.

Во время ужина они все время брали друг у друга еду, не намеренно, все это было так непринужденно.

– Я только сейчас почувствовала, что это за чувство – любовь. Каждое утро, открывая глаза, первое, что я вижу, это как она готовит завтрак, ее суетящийся силуэт. И тогда я счастлива от чувства, что этот день преисполнен надеждой.

Утонувшая в любви Сяо Вэнь смеялась настолько весело, что по сравнению с прежней Сяо Вэнь, это были просто–напросто два разных человека.

Не могу вспомнить, был ли у меня такой момент, когда с господином Чжаном я чувствовал, что в жизни все прекрасно? В конце концов, всё спуталось, и помню я не слишком четко.

После того как вернулся домой, я позвонил матушке Чжан, чтобы немного поговорить. Тема разговора удобно перешла на господина Чжана, и я спросил:

– Есть ли у господина Чжана стационарный телефон, и какой у него номер?

Я испугался, что матушка Чжан что–то заподозрит, и быстро добавил:

– Нань Нань уехал в командировку за границу и хотел, чтобы я помог срочно доставить домой несколько вещей. Однако я не могу сразу вспомнить номер его домашнего телефона. Ты должна знать, заодно и мне скажи.

Кто бы мог представить, что мама Чжан, помолчав довольно долго, наконец скажет:

– У вас с Нань Нанем что–то случилось? Нань Нань совершенно точно только что вернулся домой. Сейчас он дома, какие вещи тебе еще требуется доставить?

Я застыл на месте и не мог вымолвить ни слова. Потрясенный, несмотря ни на что я был рад, что мне стало известно местоположение господина Чжана. Кошмар в том, каким образом это объяснить матушке Чжан.

Прежде чем я что–то сказал, матушка Чжан продолжила:

– Вы вдвоем вместе так много лет, какие у вас отношения маме предельно ясно, ты мой ребенок, как я могу не знать, что у тебя в голове? Нань Нань хороший ребенок, когда ты с ним вместе, мама спокойна. Надеюсь, что вы только немного повздорили, пройдет несколько дней и все будет хорошо. Однако мама хочет напомнить тебе, что мать Нань Наня хочет, чтобы он женился. Если однажды ты устанешь, не сдерживайся и возвращайся, мы с отцом всегда будем на твоей стороне и поддержим.

Матушка Чжан говорила все это буднично, ровным тоном, но тем не менее я не смог сдержать свои слезы.

Все эти годы я считал, что хорошо прятался от этих двух пожилых людей. Все время беспокоился, что однажды они обнаружат правду и их мир рухнет. Мне и в голову не приходило, что они всё уже давно поняли и все еще принимают в расчет мои чувства.

Почему? Почему только сейчас позволили мне узнать? Если бы это произошло ранее, чувства между мной и господином Чжаном могли бы быть более уверенными. Сейчас, даже если я получу понимание со стороны семьи, я уже не возлюбленный господина Чжана. Какой в этом смысл?

Я вспомнил, что когда был дома в прошлый раз, я ещё клятвенно пообещал поговорить о девушке с господином Чжаном. В тот момент матушка Чжан выглядела встревоженно. Я считал, что это беспокойство из–за того, что у меня нет девушки. На самом деле она уже в то время беспокоилась, что господин Чжан расстался со мной. Я... на самом деле счастливый придурок.

– Ничего страшного. Мама, у меня с господином Чжаном все хорошо, только немного поссорились. Спустя некоторое время все наладится. Мама, спасибо тебе.

Прожив 29 лет, я в первый раз говорил спасибо матушке Чжан, я был растроган и испытывал угрызения совести.

Повесив трубку, я пошел в ванную комнату умыться холодной водой. В ушах продолжали звучать слова, сказанные матушкой Чжан: «Мать Нань Наня хочет, чтобы он женился». Я уже давно догадывался, что этот день придет. Когда мы были вместе с господином Чжаном, этот вопрос висел между нами, вот только мы никак не думали, что расстанемся прежде, чем этот вопрос действительно возникнет.

Гей, способный получить понимание со стороны членов семьи, должен быть необыкновенно счастлив. Только это внезапно пришедшее счастье также пришло не вовремя. Сегодняшний я уже решил провести оставшуюся жизнь в одиночестве. Понимание со стороны семьи может дать одинокому мне только немного умиротворения и тепла.

После того как разузнал, что господин Чжан вернулся домой, я успокоился. У меня не было мысли с ним связаться, так или иначе, он там, и я это понял. Что касается того, что он будет делать, ко мне это уже не имеет никакого отношения.

На следующий день я договорился встретиться с Сун Каем возле кампуса Народного университета.

Сун Кай был одет в синий свитшот и выглядел как учащийся этого университета, в нем просто бурлила юность. Мы сели на скамейку, расположенную около западных ворот университета, и смотрели на только поступивших студентов, которые проходили мимо нас с книжными сумками в руках и флягами с водой.

Внезапно Сун Кай вздохнул:

– Если бы я тоже учился в университете, возможно, сегодня все было бы не так. Как–то я уже рассказывал о своем прошлом опыте. Очень молодым я приехал в Пекин работать, у меня не было образования, не было ничего. Я смог только найти парикмахерскую, в которой мыл голову мальчикам. Жил я тогда в студенческом общежитии с толпой других парней.

Директор заметил мою находчивость, и ему это нравилось. Остальные парни игнорировали меня. Однажды, закончив работу, я вернулся в общежитие и как только открыл дверь, на меня вылили целый таз холодной воды, я промок до нитки. Оставалось только стерпеть и искать шанс, чтобы познакомиться с человеком, который спасет меня. И я пристально наблюдал за каждым посетителем, приходящим в парикмахерскую, какой из них уступчивый, какой удачливый, какой будет мне полезен.

Наконец меня познакомили с мужчиной, который был старше меня более чем на 10 лет. Он сказал, что является директором косметической компании «Avon» и пригласил меня поужинать после работы. Само собой разумеется, что после ужина мы оказались в кровати. Первый раз у меня был с ним.

Можно сказать, что он был хорошим человеком, дал мне рекомендацию в школу макияжа, учиться наносить макияж. Время от времени он посещал меня в школе, брал с собой поужинать, и мы снова отправлялись заниматься любовью. Он был уже женат и не мог дать мне лучшего будущего, поэтому мне было необходимо найти другой путь в жизни.

Совсем скоро я узнал, что у одногруппника есть «денежный» мешок, который его содержит в обмен на сексуальные услуги. Я сблизился с этим пареньком, стал его хорошим другом и, в конце концов, отбил у него этого богача.

Я тратил кучу денег, проматывал их, твою мать, это действительно было здорово. Тот богач познакомил меня со многими людьми из шоу–бизнеса, и я начал делать макияж начинающим звездам. Между ними распространялись различные сплетни и слухи, и уж такими делами я владел в совершенстве. Для тех звезд я стал хорошей сестренкой, и также у меня были шансы познакомиться с еще более состоятельными мужчинами.

Однажды я пьяный вышел из бара и пытался поймать такси, чтобы вернуться домой. Внезапно ко мне ринулся человек и вылил банку пива в лицо, обозвав шлюхой. Это был мой одногруппник, тот, у которого я отбил мужчину. Внезапно в тот момент я вспомнил тот год, когда сам был мальчиком на побегушках, который мыл голову и в лицо которому обитатели общежития вылили воду. Неожиданно я почувствовал усталость от такой жизни.

Приехавший из глуши, без образования, в наличии была только внешность, я собирался жить в Пекине, а на что мне опереться? Опереться на доброту, искренность, трудолюбие – от этого есть польза?

Но я действительно получил то, к чему изначально стремился – деньги, часы, сумки известных брендов – от этого тоже есть польза?

Познакомившись с Сяо Цзинем, я впервые понял, что влюблен.  Не ради каких–то целей, а только потому, что он мне нравился, мне нравилось быть вместе. Я подумал, что такие простые надежды нужно тщательно беречь. Однако он разбил мои мечты вдребезги. Я ненавижу его, сильно ненавижу!

Сказав это, Сун Кай стиснул зубы. Я видел, что он с трудом сдерживает слезы, и я почувствовал, как защемило сердце за него. Раньше он не рассказывал мне, что было после инцидента с пивом, сегодня он говорил в первый раз. Я все время думал, что Сун Кай – солнечный, простой юноша, но не замечал, что за его спиной оставалось много неприятных историй.

– Всё в прошлом, позволь ему вернуться в Южную Корею. Как только он уедет, ты сможешь начать новую жизнь, – говоря это, я взял дрожащую руку Сун Кая.

Сун Кай поднял голову, посмотрел на меня прожигающим взглядом и сказал:

– Он хочет вернуться и полагает, что я должен принять во внимание его любовника, болеющего раком. Сяо Цзинь любит его. Я назло не дам ему добиться своего. Я хочу, чтобы он наблюдал со стороны за его смертью, и не позволю увидеться в последний раз.

Никогда ещё я не встречал такого озлобленного выражения лица, такой глубочайшей ненависти. Что я еще мог сказать в этом случае?

Не зная, каким ещё образом его уговорить, я быстро встал и пошел в сторону учебного корпуса. Совсем скоро я добрался до аудитории 2106, расположенной на втором этаже – когда–то мы с господином Чжаном там занимались.

Я немного постоял на пороге, не став входить, – это бессмысленно. Так или иначе, все это в прошлом. Разве господин Чжан на данный момент не гарантировал маме, что когда обзаведется девушкой, то сразу женится? Наши жизни уже больше не пересекутся.

Книга 4. Глава 22

На выходные в честь Дня образования государства (национальный праздник) я остался один в Пекине и пошел на танцевальный спектакль, получив приглашение от Цинь Шаня.

Цинь Шань когда–то служил в войсках PLA (военнослужащие специализируются на занятиях литературой и артистическим искусством). После демобилизации он продолжил упорно танцевать. Увидев его лёгкую фигуру в первый раз, и не поймешь, что Цинь Шаню скоро 30 лет.

Это был камерный театр, танцевальный спектакль с гей–тематикой. В общих чертах эта история о мужчине средних лет, который влюбляется в распущенного MB (money boy).

Цинь Шань исполнял роль того самого MB. Весь спектакль он словно неконтролируемая змея кружил около мужчины средних лет, мужчина жаловался на свою нестабильность, и использовал имеющуюся у самого на стороне семью в качестве оправдания для разврата. В финале спектакля на сердце стало тяжело, но не из–за его сценария, как такового.

Все мы любим находить для себя оправдания, нам кажется, что с помощью этих оправданий мы сможем прикрыть свои пороки, и тогда можно творить вещи, за которые сами себе не нравимся.

После того как Цинь Шань смыл грим, он сел напротив и с любопытством посмотрел на меня.

– Ты не такой как в романе. Тот ты, что в романе, похож на цветок в оранжерее – робкий и легко уязвимый. Но в реальности твой дух полон терпения и упорства.

Я не ответил на слова Цинь Шаня, каким меня видели другие люди и каким видели мой роман – это не столь важно.

– В самом деле не хочешь найти другого парня? Если ты хочешь, мы можем с тобой попытаться, – не сдавшись, спросил он меня еще раз.

Улыбнувшись Цинь Шаню, я покачал головой из стороны в сторону:

– Оставим все как есть. Мое сердце занято и уже довольно давно, я не хочу причинять боль другим людям.

Несмотря на то, что я и Цинь Шань увиделись впервые, однако я смог почувствовать, что он душевный человек, в особенности это проявилось в том, как он только что танцевал. Перед тем как опустился занавес, когда на сцене он расстался с любимым человеком, на его глазах были слезы. Разносторонний человек, иначе невозможно достигнуть в исполнении такой естественности.

– Ну и ладно! В таком случае, будем хорошими друзьями. Дружба между мужчинами будет более продолжительна.

Скоро полночь. Я попрощался с Цинь Шанем возле перекрестка и, взяв такси, возвращался домой. На полдороге мне позвонил Цзян Чао, он говорил быстро и взволнованно:

– Чжан Чжэ, ты можешь сейчас приехать к Ян Чуньцзы? Я беспокоюсь о том, что с ним что–то случилось!

Накануне праздника Цзян Чао с девушкой для фиктивного брака вернулся в Донгбей. Согласно традициям Донгбея перед свадьбой сначала обязательно нужно было встретиться с родителями. Все должно было пройти гладко, невесту нашел и нанял Ян Чуньцзы, зачем ему создавать какие–либо проблемы? Неужели, сидящего дома в одиночестве Ян Чуньцзы снова посетили навязчивые мысли? Расспросив Цзян Чао, я понял, что все гораздо серьезнее, чем я думал.

В день, когда Цзян Чао с девушкой вернулся домой, его родители были счастливы, не могли дождаться, когда заполучат эту будущую невестку, не зная, как дорого она обошлась. Мать Цзян Чао была сильно взволнована и очень долго плакала, все время хватала девушку за руку и говорила:

– Скорее женитесь и родите мне здорового внука.

Места в доме было мало, и для людей, решивших пожениться, естественно захотеть спать одной комнате. В первую ночь пара сохраняла дистанцию, все было спокойно. На вторую ночь девушка внезапно сказала:

– Я думаю, что ты очень хороший человек. Как насчет того, чтобы мы действительно поженились. Мы оба приехали из глуши и не хотим снова туда возвращаться. Мы поженимся, и я рожу тебе ребенка, пусть твои родители порадуются. Они такие пожилые, тебе хватит жестокости позволить им снова потерять надежду?

– Чжан Чжэ, если бы ты был мной, что бы ты смог сделать в такой ситуации? Мои родители находились по соседству. Я подумал, что когда они увидели девушку, с которой я вернулся, они так обрадовались. Я снова представил, как они держат на руках будущего внука – то чувство удовлетворения и счастья, и сразу же согласился. Я занялся с ней любовью.

Я виноват перед Ян Чуньцзы. Только что я звонил ему и сказал, что не расстанусь с ним. Только сначала я поддержу обман с этой девушкой, и она родит мне ребенка. Дождусь, когда мои родители возьмут внука на руки, и тут же разведусь. Вернусь к тебе и в жизни с тобой не расстанусь. Но он повесил трубку, и больше её не берет.

Чжан Чжэ, пойди вместо меня и уговори его. Я боюсь, что от волнения он совершит какую–нибудь глупость и снова навредит себе.

Выслушав рассказ Цзян Чао, я не высказал никаких чувств, только сквозь зубы сорвались жестокие слова:

– Цзян Чао, ты, твою мать, отброс! Я презираю тебя!

Бросив трубку, я сразу же попросил водителя развернуться, и направился прямиком домой к Ян Чуньцзы.

Поднявшись, я стал ломиться в дверь и только спустя очень долгое время услышал звук открывающейся двери. Ян Чуньцзы был босой, не обращая на меня внимания, шатаясь, он вернулся в спальню и, внезапно ослабев, опустился на кровать. В комнате не было следов разрушения, но в данную минуту такой спокойный безмолвный Ян Чуньцзы, наоборот, заставил меня переживать еще больше.

– Чжан Чжэ, как ты думаешь, у меня есть температура? Мой лоб очень горячий, – сказал он мне слабым голосом и протянул голову, чтобы я мог потрогать.

– В самом деле, немного горячий. Я пойду, вскипячу воду, ты примешь немного лекарств и почувствуешь себя лучше.

Поднявшись, я пошел на кухню вскипятить воду. Я был на кухне Ян Чуньцзы в первый раз и провозился там довольно долго, пока нашел чайник, влил в него дистиллированную воду и нагрел на индукционной плите.

Когда после этого я вернулся в спальню, Ян Чуньцзы уже лежал, повернув голову на бок, и не говорил ни слова. Не став его беспокоить, я сел возле кровати и стал смотреть в окно. Через окно в комнату падал свет от стоящей напротив дома многоэтажки, такой теплый, и в то же время безжизненный.

Сколько людей в этом городе действительно счастливы? Притом сколько человек, подобных Ян Чуньцзы, на протяжении долгих лет испытывают невзгоды, бесчисленные трудности и страдания?

Внезапно Ян Чуньцзы сел и закричал на меня:

– Почему ты здесь? Для чего ты пришел? Пришел посмеяться надо мной, так ведь? Катись, быстро, немедленно выметайся!

Я вздрогнул. Неожиданно взгляд Ян Чуньцзы наполнился страхом, как у ребенка, который изо всех сил пытается защититься.

– У тебя, должно быть, бред от высокой температуры. Скорее ложись, вода сейчас вскипит, я принесу лекарства, и ты выпьешь их.

Игнорируя крики Ян Чуньцзы, я приблизился, собираясь помочь ему накрыться одеялом. Он оттолкнул меня с особой силой и, попутно схватив сбоку мобильный телефон, кинул им в меня. Телефон не разбился, лишь издал глухой звук, упав на пол.

– Уходи, умоляю тебя. Не нужно стоять здесь и смотреть, как я смешон. Я дурак, которого никто не хочет. По–твоему это увлекательная шутка? Умоляю тебя, быстрее уходи, хорошо? – он говорил и слезы, капля за каплей, струились из уголков глаз. Говорил, попутно хватая вещи и бросая в мою сторону. Он не применял силы, и на полпути они падали на пол.

У меня невыносимо болело сердце, но тем не менее я не знал, как должен поступить. Я только и мог, что позволить ему безудержно плакать и кидать вещи. Потеряв силы, он вновь упал на кровать.

С кухни доносились звуки кипящей воды, во взвинченном состоянии я взял из посудного шкафа чашку, налил воды и открыл окно проветрить помещение. Затем в выдвижном ящике в гостиной нашел жаропонижающее средство и принес все Ян Чуньцзы.

– Сначала выпей лекарство. У тебя температура и бред от жара, выпей лекарство, поспи, и что бы ни произошло, все окажется не так, – я впихнул лекарство в руки Ян Чуньцзы и передал ему полчашки воды.

Чуньцзы взял чашку, но лекарство не принял, а всю воды из чашки выплеснул мне в лицо. Опустевшую тару он с силой бросил на пол, чашка разбилась, издав пронзительный звон.

– Ты, твою мать, не считай меня за идиота. У меня нет бреда, я не тупой, и мне все ясно! Меня кинули, этот мудак поразвлекался, я всю жизнь терпел неудачи, и у меня больше нет сил начинать все с начала. Со мной покончено! Покончено раз и навсегда!

Наклонившись, я принялся подбирать с пола осколки чашки, пересиливая себя, чтобы не расплакаться. В душе была ужасающая мысль, я не знал, сможет ли Ян Чуньцзы удержаться и не покончить с собой...

Книга 4. Глава 23

– Возвращайся, со мной все в порядке. Всё это пустяки и не имеет для меня значения.

Рано утром Ян Чуньцзы открыл глаза, солнечный свет сквозь щель между занавесками попадал ему на лицо, придавая ему более безмятежный вид. Всю ночь он ворочался с боку на бок, будто дрался с несколькими здоровяками одновременно, и сил в теле совсем не осталось.

Я принес из кухни чашку теплой воды и дал Ян Чуньцзы. Он послушно выпил и был не такой раздраженный как прошлой ночью.

В моей душе зародилось сомнение, нынешнее состояние Ян Чуньцзы – это он действительно уже успокоился, или же это спокойствие перед наступающей бурей? Неизвестно.

После двух часов ночи мне позвонил Цзян Чао. Я не ответил, не было необходимости, этот бесхребетный мужчина уже не заслуживает появляться рядом со мной и Ян Чуньцзы. Он хочет жениться, хочет завести ребенка, пусть поступает, твою мать, как угодно. В придачу он отправил мне сообщение в WeChat, в котором спрашивал: «Ян Чуньцзы получше?»

Я решительно удалил его из друзей в WeChat, но прежде чем удалить, написал: «Не нужно снова беспокоить Чуньцзы. Иначе про твой фиктивный брак я расскажу всему миру!»

Использовать такие методы угрозы я научился от Сун Кая или я самого начала это умел? Я не хочу в это глубоко вникать, так или иначе, теперь я превратился именно в такого человека – не доброго и умеющего сводить счеты.

Ян Чуньцзы, выпив воду, снова лег на кровать и уставился в потолок. Немного посмотрев, он неожиданно рассмеялся:

– Я ведь неплохо сыграл вчера вечером, правда? В детстве я хотел стать актером, полагал, что если устанешь быть собой, можно сыграть кого–то, и пусть тот кто–то тоже устанет, но это будет уже другой человек, и это так здорово. Я научился наслаждаться этим, играя, мне становилось так легко, чувствовать жар, швырнуть мобильник, разбить пиалу, так здорово! И вот так, играя, я стал думать, что это все взаправду. Ты испугался? На самом деле ведь я действительно играл. Хотел посмотреть, насколько жалко способен из–за мужчины выглядеть отчаявшийся гей средних лет. Может я немного преувеличил? В следующий раз немного отрегулирую, если еще будет следующий раз.

Договорив, Чуньцзы продолжил смеяться, на его лице было выражение легкости и веселья. Я не знал, должен ли верить его словам, какие слова правдивы, а какие – снова игра?

– Ты сильнее меня, ты такие события смог выдержать, я всегда был в этом уверен, – машинально я убрал чашку подальше от Ян Чуньцзы. На самом деле я боялся, что он снова неожиданно разволнуется и разобьёт её.

Спустя некоторое время Ян Чуньцзы сказал, что голоден и, одевшись, позвал меня спуститься вместе с ним позавтракать, попутно надеясь выпроводить меня из дома.

Чуньцзы жадно набросился на еду, с аппетитом не одного человека, а целой футбольной команды. Наконец, наевшись, он сказал:

– Хорошо, что я могу есть. Все лучше, чем ничего не есть.

Позавтракав, мы вышли из магазина, Чуньцзы помог мне поймать такси и даже открыл дверцу. Он смотрел, как я сажусь в такси, и в момент, когда закрывалась дверца, внезапно сказал:

– Чжан Чжэ, найди Чжан Наня. Я думаю, что вы двое не можете расстаться. Послушай меня.

Дверь закрылась. Я высунул голову из окна такси и смотрел на уменьшающийся силуэт Чуньцзы. Не знаю почему, почувствовал, что что–то упустил, но не смог понять, что именно. Снова сев, я подумал о последних словах Чуньцзы «найди Чжан Наня. Я думаю, что вы двое не можете расстаться».

Очевидно же, что мы уже расстались, а он все еще говорит, что мы не можем этого сделать. Пережив такие события, я обнаружил, что в памяти остались только лишь те прекрасные моменты. Что же касается так называемых травм, в процессе написания романа «Господин Чжан и Господин Чжан» я уже даже не чувствовал боли. Разве не каждая влюбленная пара, расставаясь, через много лет может вспомнить только те прекрасные моменты, в которые вкладывали душу. Это и есть доказательства взаимной любви двух человек.

Горько усмехнувшись, я не стал долго переживать и не собирался по совету Ян Чуньцзы идти искать господина Чжана. Пусть все идет своим чередом. Если два человека действительно не в состоянии разойтись, то всегда есть шанс встретиться. Настойчивость может привести только лишь к еще большим потерям.

Я не пошел на работу, отправился напрямик домой и лег спать. Там у Чуньцзы я всю ночь не спал и, смертельно устав, только и думал побыстрее лечь. Я спал очень крепко, не различая сколько времени и как долго спал. Когда открыл глаза, небо уже потемнело. Поднявшись, я нащупал мобильный телефон. Больше десяти пропущенных звонков. Среди них по большей части были звонки от Цзян Чао, и еще пара от Ван Хунцзюна.

Я перезвонил Ван Хунцзюну, и когда он снял трубку, хотел было что–то сказать, но промолчал.

– Как насчет того, чтобы я поднялся к тебе? Я сейчас внизу, сижу довольно долго.

Неожиданно. Для чего он снова внезапно ищет меня? Неужели, сказать, что что–то случилось?

Я открыл дверь Ван Хунцзюну, выражение лица у него было серьезным, и выглядел он немного жалко. Должно быть, терпит выкрутасы этого Чэнь Цзюншэна. Он такой молодой, не удивительно, что у него полно энергии, чтобы придумать разные способы доставить неприятности.

Хунцзюн присел, очень долго молчал и наконец произнес:

– Чжан Чжэ, я снова остался ни с чем. Он унес все мои вещи и снова исчез.

Договорив, он неожиданно рассмеялся, вероятно, над собой. Я открыл холодильник и, вынув две банки колы, одну передал Ван Хунцзюну, другую открыл сам. Сделав глоток, сказал:

– На твоем месте я бы обратился в полицию. Такому человеку нельзя потакать, нужно чтобы его как–то оштрафовали. Однако я знаю, что ты этого не сделаешь, ты же так любишь его... – я сам почувствовал, как переборщил с этой фразой, не слишком ли я злорадствую.

Ван Хунцзюн, держа в руках колу, не пил, только держал, словно застыл и при том будто готовился сказать что–то жестокое. Спустя долгое время он снова заговорил:

– Однажды вечером, когда я засыпал, внезапно услышал какие–то звуки. Это поднявшийся Чэнь Цзюньшэн рылся в моем кошельке. Он был очень сосредоточен, боялся, что я услышу. Не желая разоблачать его, я притворился спящим. Как бы то ни было, деньги из моего кошелька он вытащил. А ведь на самом деле все это было совсем не нужно, его требования денег или вещей я удовлетворял в первую очередь. Я догадывался, что он просто получает наслаждение от такого воровства. Помню, он мне говорил, что у него есть старший брат–близнец. Он хорошо учился, был смышленым, и старшим он очень нравился. С самого детства до взрослого возраста он ел все самое вкусное – все это было для старшего брата. Чэнь Цзюньшэну только и оставалось подбирать остатки, его это очень возмущало, и он не хотел с этим мириться. Однажды он собрался пойти поиграть в компьютерные игры, но денег у него не было, и когда он попросил у матери, то она ему отказала, дав перед этим 50 юаней старшему брату. Тем же вечером, воспользовавшись тем, что брат спит, Чэнь Цзюньшэн украл деньги из кошелька брата и был очень доволен. Именно тогда он приобрел привычку воровать, это не изменить, да он никогда и не хотел меняться. Однако для меня это ничего не значит. Так или иначе, он мне нравится, и я не возражаю, что он берет мои деньги. Какой метод использовать, решать ему.

Хотелось сказать Ван Хунцзюну, что Чэнь Цзюньшэн всего лишь сочиняет различные истории, и только, и насколько я успел понять, он умеет сочинять их довольно правдоподобно. И все–таки я ничего не сказал.

Пусть Ван Хунцзюн верит в хорошее, раз ему так хочется верить. На самом деле, это тоже своего рода счастье.

– Чжан Чжэ, я могу какое–то время пожить у тебя? Я ничего не добиваюсь, всего лишь временно поживу. Дождусь, когда у меня появятся деньги, и сразу же перееду. Хорошо?

Он поднял голову, его выражение глаз было жалостливым. Не знаю почему, но я не был в состоянии ему посочувствовать.

– Я одолжу тебе денег, чтобы ты арендовал жилье. Подождешь, когда появятся деньги и вернешь мне. Не вернешь, тоже ничего, это не так уж много. Я не хочу в этой квартире снова жить с посторонним человеком. Я думаю, что от хождений туда–сюда, беспрерывного потока людей, которые приходят и уходят, квартира в свою очередь тоже устает.

Договорив, я повернулся и пошел в ванную комнату помыть руки, от колы они стали липкими, нужно отмыть дочиста.

Выйдя из ванны, я увидел, что на диване уже никого не было, Ван Хунцзюн ушел.

Мне пришло сообщение из WeChat: «Чжан Чжэ, извини. Я не должен был снова приходить и беспокоить тебя. Вопрос с деньгами я решу самостоятельно. Не нужно беспокоиться».

Дойдя до спальни и встав перед окном, я как раз увидел силуэт Ван Хунцзюна. Он шел очень медленно, немного пошатываясь.

У каждого человека есть свой путь. Никто не может положиться на других, никто также не может спасти кого–либо. Когда ты отдаешь свое сердце другому человеку, то оглянувшись назад, обнаруживаешь собственную беспомощность. Почему все непременно так?

Книга 4. Глава 24

После ухода Ван Хунцзюна я убрался в квартире и заодно привел в порядок мысли. Проходящие дни были такие монотонные, будничные, все закономерно, но вместе с тем содержательно.

В конце месяца в театре готовилась к выходу новая пьеса. Директор сказал, что я также могу принять участие в создании части сценария. Вероятно, этому предложению я обязан роману «Господин Чжан и господин Чжан». Можно ли считать, что господин Чжан принес мне удачу?

Звонил Хуан Сяобо, хотел прийти ко мне, посидеть. Я отказался, все–таки лучше встретиться вне дома, может поесть в ТЦ «Chaoyang Joy City» в «Сю Лиу Шань»? Я пообещал себе, что в эту квартиру больше не будет приходить кто угодно, за исключением, если только вернется господин Чжан.

Весьма запальчиво и нет смысла говорить о причинах, однако, поразмыслив, я таким образом дал волю своему характеру и принял подобное решение.

Хуан Сяобо, сидя напротив меня, нарочито безразлично сказал:

– В следующем месяце я покину Пекин, вернусь в родные края. Повезет – найду девушку и женюсь, не повезет – останусь один.

Ничего не могу сказать о своих чувствах к Сяобо. Если бы он не привел Чэн Цзюньшэна, Ван Хунцзюн не стал бы снова с ним встречаться и, возможно, мы сейчас жили бы с ним в мире и спокойствии. Только действительно ли это тот результат, к которому я стремился? Возможно, я должен поблагодарить Хуан Сяобо. Если бы Чэн Цзюньшэн не появился, сколько бы я еще терпел, не осмеливаясь заглянуть в свое сердце? Думаю, понятно, что так или иначе человек живет только один раз. В любом случае, что прошло, то прошло и уже не повторится, и нет возможности вернуться в прошлое.

Я подумал, что ситуация Хуан Сяобо представляет реальную ситуацию большинства геев в Китае, когда нравятся мужчины, хочется заниматься любовью с мужчинами, но, тем не менее боятся, что сами втянутся в так называемый гомосексуальный мир. Хотят быть собой и не решаются признаться себе.

В конце концов, только и остается, что идти на компромисс с этим миром – начать семейную жизнь с женщиной, изредка находить любовников и провести так оставшуюся жизнь.

Такая жизнь, вполне возможно, порченная, но чья же жизнь может быть по–настоящему идеальной?

– К сожалению, мы однажды не дошли до конца, и думаю, что в будущем шансов уже не будет. Чжан Чжэ, после того как я вернусь в родной дом, единственный человек, по которому я буду скучать – это ты. Подумай сам, столько лет промотал в Пекине, и в самом конце остался только один друг, действительно жаль! – Хуан Сяобо склонил голову набок и глубоко вздохнул. – Однако я нисколько не расстраиваюсь. Боюсь, что разлука – это во всем мире самое обычное дело. Если тяжело пережить такой пустяк, то это только из–за недостатка опыта.

Попрощавшись с Хуан Сяобо, я в одиночестве прогуливался по «Joy City», с интересом смотрел на одежду, брал кучу вещей и нес в примерочную мерить. Новая одежда всегда может улучшить настроение человека, пусть даже лишь в первые секунды, когда ты смотришь на свое отражение в зеркале и видишь преображенного себя, и даже хочется сказать зеркалу спасибо.

И если в эту минуту из–за спины появится господин Чжан, я, повернувшись, скажу ему с легкой улыбкой: «Привет, мы разве где–то встречались?» Каким образом он отреагирует на такую шутку? Для начала скажет, что я странный.

Пережив так много событий, у меня уже нет ни капли ненависти к господину Чжану. Пусть даже тем вечером на вечеринке в честь десятилетней годовщины он бросил меня, развернулся и ушел, я не хочу его винить, и уж тем более не хочу выяснять причины.

Два человека могут встретиться, полюбить друг друга, уже это огромное везение. По сравнению с такой удачей, те так называемые недоразумения и оскорбления на самом деле ничего не стоят. Только жаль, что я все это понял к тому времени, когда у нас не было шанса снова быть вместе.

Вернувшись домой, я позвонил поболтать Ян Чуньцзы. Оказалось, что Цзян Чао после возвращению в столицу искал Ян Чуньцзы, чтобы извиниться. Он был искренен, и Ян Чуньцзы все–таки решил простить его.

– Мы все взрослые люди, действовать импульсивно, как дети, совершенно не имеет смысла. Цзян Чао говорил правильно. Фиктивный брак поможет на некоторое время совладать с его родителями, и не нужно будет приспосабливаться всю жизнь – появится ребенок, все будет по–другому.

Я промолчал, не став высказывать Ян Чуньцзы никаких замечаний, жизнь скоротечна, можешь поймать – нужно незамедлительно ловить. Нечего ждать старости, нужно уже сегодня быть вместе, поскольку полученное не компенсирует потерянного.

– Есть некоторое неудобство, Цзян Чао сказал, что та девушка сейчас в Пекине и место, где остановилась, очень плохое. Это повредит беременности, поэтому она приехала ко мне домой. Я спал в гостиной, они вдвоем спали в кровати. Три человека в доме, это достаточно оживленно.

У него был намеренно беззаботный тон, тем не менее я чувствовал, что сам он совсем не такой беззаботный, как на словах.

Долгую ночь провести на диване в гостиной, представляя себе своего возлюбленного спящим в кровати с другой, как они обнимаются, целуются, занимаются любовью, а иногда даже осторожно стонут во время секса. Все это разве не мучения для него каждую секунду? В какую секунду он может почувствовать себя лучше?

Я лишь однажды поговорил с Цзян Чао, неприязненно я напрямик спросил у него:

– Для чего было позволять той девушке жить у Ян Чуньцзы? Ведь можно где–нибудь арендовать жилье. Возьми у Ян Чуньцзы немного денег в долг для платы за аренду. Всё было бы удобнее, чем сейчас.

Он увиливал и не ответил на мой вопрос прямо. В этой ситуации с фиктивным браком я уже до конца разочаровался в Цзян Чао. Если Ян Чуньцзы простил его, продолжил с ним связь, я так не могу, и не буду поддерживать с ним контакт.

– Чжан Чжэ, я не придумал какого–либо лучшего способа. Чуньцзы нуждается во мне, Сяо Юэ тоже нуждается во мне. Я разрываюсь на части. Только и остается, что всем жить вместе. Я обо всех забочусь. Ты можешь понять меня? Я тоже действительно очень сильно устал, очень страдаю.

– Извини, но я вовсе не хочу понимать того, что ты, как говоришь, устал или страдаешь, а также поддерживать твои понятия о собственной правоте. Какие у тебя есть жалобы?

Сказав это Цзян Чао, я почувствовал, что снова сказал лишнее. Что он хочет делать, для чего – мне уже лень вникать в это. Только если он снова причинит вред Ян Чуньцзы, я не пощажу его жизнь!

В телефонном разговоре я немного утешил Ян Чуньцзы, рассказал ему несколько театральных анекдотов, Ян Чуньцзы смеялся. Вероятно, он действительно в хорошем настроении, и я в свою очередь не переживал.

Следующим вечером, как только закончил работу и как раз покидал театр, зазвонил мобильный телефон.

Я поднял трубку и не успел еще ничего сказать, как Цзян Чао разрыдался в трубку.

– Чжан Чжэ, тебе сейчас удобно приехать в больницу? Чуньцзы... больше нет...

– Что это значит? Что значит «Чуньцзы больше нет»? Твою мать, ты мне ясно скажи!!!

– Чуньцзы, он... спрыгнул с восьмого этажа, умер.

У меня в голове раздался взрыв, все тело ослабло, еще чуть–чуть и я бы упал. Сжимая со всей силы трубку, шатаясь, я выбежал из театра. На перекрестке взял такси и направился прямиком в больницу, о которой говорил Цзян Чао.

Морг, Ян Чуньцзы спокойно лежал на очень узкой полке, абсолютно неподвижный.

Я хотел подойти, но Цзян Чао преградил дорогу:

– Лучше не смотри, он с такой высоты упал...

– Ты мне скажи, что все–таки произошло? Разве еще вчера все не было в порядке?

Мои губы безостановочно дрожали, неизвестно откуда появились силы договорить предложение. Я не сводил глаз с Цзян Чао, видел его выражение лица. Чем дальше, тем оно становилось хуже, чем дальше – тем нерешительней.

– Я тоже не знаю... Когда я пришел с работы, они вдвоем дома скандалили. Сяо Юэ сказала несколько неприятных слов, Чуньцзы не выдержал, и...

– Цзян Чао, твою мать!!!

Почти исчерпав свои силы, я дал Цзян Чао пощечину, воспользовавшись случаем, я затолкал его в угол и бил руками и ногами.

– Где та женщина? Передай ей, чтобы катилась ко мне! Я хочу, чтобы она заплатила жизнью за жизнь. Я хочу ее смерти!

Я ругался и одновременно избивал Цзян Чао и, в конце концов, выдохся, когдаЦзян бросился на меня с ревом:

– От этого будет польза? Чжан Чжэ, ты можешь убить меня, убить Сяо Юэ, но жизнь Чуньцзы это уже не вернет!

Цзян Чао закончил кричать, сжался в углу и плакал в голос, плакал так трусливо.

Видя, как Цзян Чао уродливо рыдал, неожиданно расхотев что–либо говорить, я повернулся, взглянул туда, где лежал Ян Чуньцзы, а затем широкими шагами вышел из морга, вышел из больницы.

На дороге было оживленно. Проезжали машина за машиной, их тормозные огни были красные, будто заплаканные глаза.

В маленьком магазине у обочины я купил пачку сигарет, зажег одну и с силой затянулся. В конечном итоге от дыма потекли слезы. В кармане зазвонил телефон, номер был неизвестный. Когда я поднял трубку, голос показался очень знакомым. Оказалось, что звонил господин Чжан.

– Чжан Чжэ, крепись. Я сейчас в поезде, завтра утром приду к тебе.

Я сжимал телефон, и слезы больше не останавливались. Было так много слов, которые я хотел сказать господину Чжану, но опять не знал, с чего начать.

В конце концов, сказал только одно:

– Я очень скучаю по тебе...

Конец 4 книги.

Книга 5. Глава 1

В детстве я задумывался о смерти, думал, и мне было особенно страшно. Так называемая «смерть» заключается в том, что душа и тело человека исчезают навсегда! Безвозвратно!

После смерти куда попадают люди? Возможно ли, что в более прекрасном месте наши раненные души обретут покой? В эту секунду, сидя рядом с Ян Чуньцзы, я не мог ответить на эти вопросы.

Час назад Цзян Чао нашел меня у входа в госпиталь и хотел поговорить со мной.

– Хватит! Оставайся с Сяо Юэ. После случившегося нет нужды в твоем вмешательстве.

– Чжан Чжэ, ты должен успокоиться. Чуньцзы умер, мы должны подумать, как сообщить его родным. К тому же, все случившиеся проблемы можно решать без гнева и, не причиняя страдания.

Чем рациональнее звучала речь Цзян Чао, тем сильнее разгорался мой гнев. Если он беспокоится, так почему же он такой невозмутимый в этой ситуации? А если ему все равно, то с какой стати он притворяется передо мной.

– Я прекрасно знаю, что нужно делать. Тебе не нужно беспокоиться. То, что от тебя сейчас требуется, это исчезнуть и держаться подальше от Чуньцзы. Ты не достоин находиться рядом с ним!

Увидев такой мой решительный настрой, Цзян Чао не стал настаивать. Он развернулся и вышел из госпиталя. Смеркалось, в этом тусклом свете я смотрел на его удаляющийся силуэт. Это подавленность? Или бесстыдство? В данный момент есть ли смысл разбираться в этих отличиях?

Сижу около Ян Чуньцзы. Белая простыня укрывает его тело, хочу снять её, но рука не поднимается.

18–ти этажное здание. Сколько примерно метров высота? Чувство, когда паришь в воздухе, приятное? В ту минуту, когда упал на землю, на сердце действительно стало спокойно?

Думаю, он уже не в состоянии мне ответить.

Мой телефон завибрировал. Господин Чжан отправил сообщение, в котором спрашивал: «Ты ужинал?»

Когда мне об этом думать? Я просижу всю ночь с Чуньцзы, не позволю ему остаться в одиночестве.

Я вспомнил первую встречу с Чуньцзы. Странная гейская вечеринка, он за обеденным столом придирался к блюдам, вплоть до сервировки столовых приборов. В этом своем рвении он представлялся злым персонажем из гарема.

Сейчас же он лежит такой абсолютно неподвижный, бездыханный, его тело постепенно холодеет. Еще несколько лет и мне, господину Чжану, Сун Каю, Цзян Чао, Ци Ми –каждому человеку – не избежать такого конца.

Если подумать, так называемая любовь и ненависть переплетаются, а к концу остается не более чем холодный труп. В таком случае, наше сплетение только лишь на этот короткий отрезок времени, пока еще есть время дышать.

Я не спал всю ночь, время от времени разговаривал с Ян Чуньцзы, упоминал господина Чжана, Сун Кая, Ван Хунцзюна, как обычно болтают, не о каких то конкретных событиях или делах, а просто бессмысленный треп.

Может ли Ян Чуньцзы меня услышать? Сможет ли он обрадоваться, что сам пораньше отделался от этой раздражающей рутины?

Телефон снова зазвонил, я поднял трубку, и господин Чжан сказал: «Я приехал».

Он стоял у входа в госпиталь с выражением усталости на лице. Увидев меня, он сначала похлопал по плечу, потом спросил:

– Ты в порядке?

– Да. Я проголодался, пойдем перекусим что–нибудь.

При разговоре с господином Чжаном, мой взгляд упал на его немного грязную куртку. Мы расстались уже давно, удивительно, но, по–видимому, он впал в уныние, где его прежний лоск и обаяние? Из–за одежды ли это, или из–за того, что он расстроен, но почему в данный момент он выглядит всего–навсего как обычный, не более чем заурядный человек?

В маленьком ресторанчике господин Чжан сел первым, заказали одно решето баодзы и две пиалы с кашей, он таким естественным движением передал мне ложку...

– Как только Цзян Чао рассказал мне, я тотчас же купил билет. И вовремя, это был последний поезд, еще чуть–чуть позже – и я бы не успел.

Я ел баодзы и не хотел разговаривать. Про себя я прекрасно знал, как сильно хотел увидеть господина Чжана, понимал, что находясь в скорби, я страстно желал укрыться в его объятиях и выплакаться. И теперь господин Чжан сидит напротив меня, но я не хочу ни о чем говорить. За этот год я достаточно настрадался из–за этого человека. Что я еще могу предпринять? Допустим, в этот раз он останется и скажет, что хочет начать со мной все сначала. Как мне поступить? В конце концов, мы все равно расстанемся. Разве могут двое мужчин быть вечно вместе? Никогда никто действительно и не пытался.

– Сходи со мной домой к Ян Чуньцзы. Посмотрим, сможем ли найти контакты его родных. О таком происшествии во что бы то ни стало мы должны известить родных, – мой тон был спокоен, как у докладчика.

Господин Чжан поднял глаза и на некоторое время застыл, глядя на меня, потом, снова придя в себя, спросил:

– А может, ты немного отдохнёшь? По поводу связи с родственниками Ян Чуньцзы и всего прочего я позабочусь вместо тебя. Смотрю ты... совсем пал духом.

Раньше я бы растрогался. Это же забота обо мне, мужчина, который мне нравится, беспокоится обо мне. Разве я не должен растрогаться и испытывать безграничную теплоту в душе?

Но у меня не было чувств, никаких чувств, я только твердо сказал:

– Тебе никогда не нравился Ян Чуньцзы. Да ладно, забудем про это, я не устал.

Договорив, мы доели остатки каши, встали и вышли из ресторанчика.

Осенью в Пекине ветрено, в особенности по утрам. Кажется, что ветер может проникнуть в кровеносные сосуды.

Мы стояли у входа в ресторанчик. Не знаю почему, у меня потекли слезы, и я быстро вытер глаза, не желая, чтобы господин Чжан их увидел. Взяв такси, мы отправились домой к Ян Чуньцзы.

Всю дорогу господин Чжан держал меня за руку, а я положил свою голову на его плечо. Казалось, будто мы пара и никогда не расставались. В пути я неожиданно уснул и проснулся лишь тогда, когда господин Чжан прошептал мне на ухо:

– Приехали.

В замешательстве я быстро открыл глаза, появилась иллюзия, будто время и пространство перемешались. Казалось, что я и господин Чжан никогда не расставались, что мы всего лишь вышли вместе поесть и вернулись домой на такси, и господин Чжан сказал «Мы приехали домой».

Если бы действительно было так, как же было бы хорошо...

Мы вышли из такси и поднялись, Цзян Чао открыл дверь.

Я попытался найти ту женщину по имени Сяо Юэ, ответить ей парой пощечин, но эта хитрая чертова баба уже давно спряталась неизвестно куда.

Перерыв телефон Чуньцзы, я не нашел контактов его родителей. Нашел только один номер, подписанный как «тетя», и сразу же позвонил, но никто не взял трубку.

Тогда Цзян Чао передал мне мобильный телефон Чуньцзы, чтобы я снова позвонил с него. Я так и сделал, но по–прежнему никто не отвечал.

– Попробуешь позвонить с другого номера? – предложил господин Чжан.

И хотя я не видел в этом никакой логики, но в этой суматохе сделал так, как сказал господин Чжан. Кто бы мог подумать, что мы дозвонимся. С другой стороны трубки донесся голос женщины средних лет.

– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, вы тетя Ян Чуньцзы?

– Я не знаю никакого Ян Чуньцзы. Я знаю лишь человека, которого зовут Ян Чунь.

Тогда все верно. Ян Чунь, должно быть, настоящее имя Ян Чуньцзы. Звучит, конечно, несколько провинциально, совсем не вяжется с историей жизни Ян Чуньцзы.

– Здравствуйте, я близкий друг Ян Чуня. Я хочу найти его родителей. У вас есть их контакты?

Женщина с другой стороны трубки спустя некоторое время осторожно, будто я мошенник, вымогающий её имущество, спросила меня:

– Ты точно близкий друг Ян Чуня? Неужели Ян Чунь не говорил тебе, что его родители уже давно мертвы?

Повесив трубку, я почувствовал в душе пустоту. Ян Чуньцзы в этом мире не нашел какого–либо тепла и выбрал уйти. Свою последнюю надежду он возложил на мужчину. А потом бесстрастно наблюдал, как его надежда разбивается на осколки.

Действительно ли он приезжал в этот город, или никогда здесь не появлялся, этому городу уже без разницы.

Книга 5. Глава 2

Маленький городок на территории Дунбэя – родина Ян Чуньцзы. Тогда Ян Чуньцзы было примерно лет 14. В то время в той местности семьи с доходом 10 000 юаней в месяц могли называться богатыми. У семьи же Ян Чуньцзы был доход, пожалуй, более миллиона юаней.

Собственно говоря, он должен был жить той богатой жизнью, которой все завидуют и к которой люди во всем мире страстно стремятся. Вот только от рождения женоподобный Ян Чуньцзы, которому к тому же с детства нравилась женская одежда, превратился в позор всей семьи.

В школе все называли его гермафродитом, в смысле ни мужчина, ни женщина. Дома же мать, женщина с сильным характером, проявляла к нему полнейшее равнодушие.

Тем не менее, с самого детства осуждаемый другими Ян Чуньцзы всегда игнорировал слухи о себе, ведь что еще оставалось делать, если контролировать их не получалось? Ян Чуньцзы с самого детства думал таким образом.

Однажды один рано развившийся ученик из класса после школы отозвал его в уголок. Он вытащил свой член, подрочил и когда тот затвердел, сказал Чуньцзы: «Я знаю, что тебе это нравится. Давай, сделай мне приятно».

Ян Чуньцзы опустился на колени и взял в рот член ученика, этот процесс увидела девчонка из соседской семьи и, приукрасив, в мгновение ока разнесла новость по округе.

Мать Ян Чуньцзы была в гневе. Она запретила ему ходить в школу, заперла дома и все свободное время проклинала его.

Сидя взаперти дома, Ян Чуньцзы неожиданно обнаружил, что мир взрослых людей вовсе не столь красочен, как он себе представлял, что это не сплошное веселье и радость.

Он слышал, как двое взрослых людей ссорятся, и после их ссоры с различными некрасивыми словами 14–летний мальчик узнал, что значит иметь любовника и что такое шлюха. А какое–то время спустя он понял, что их семья такая богатая и процветающая, потому что мать спит с председателем народного комитета.

«Это позор» – в глубине души думал мальчик, и с каждым днем все сильнее разгоралась его ненависть к этой дерзкой женщине.

Каждый раз при ссорах отец проявлял слабость, и мать, ставшая победительницей, в страшном гневе уходила из дома и бросалась в объятия своего любовника. Уже на пороге она бросала слова: «Если бы не я, то не исключено, что вы – отец и сын – давно уже сдохли бы от голода!»

Не осмеливаясь выйти, Чуньцзы только прятался за дверью и подсматривал.

Отношения между людьми на самом деле полны лжи и притворства – так уже с этого возраста начал думать Ян Чуньцзы

У него болело сердце за отца, ведь тот, несмотря на то, что был слабый и бесхарактерный мужчина, хорошо относился к своим близким.

Однажды, когда мать снова сбежала из дома, была летняя гроза, сверкали молнии, гремел гром. Отец позвал его, стоя около кровати, и спросил, не страшно ли ему, а если страшно, то он может поспать вместе с отцом.

***

– Должно быть, это той ночью...

Дойдя до этого места, тетя Ян Чуньцзы, заколебалась, как будто не хотела продолжать говорить дальше.

Сев на самолет во второй половине дня, тетя по прилету в госпитале мельком взглянула на Ян Чуньцзы и вместе со мной поехала собирать вещи умершего.

Цзян Чао я прогнал, в этом доме теперь будет находиться родственник Ян Чуньцзы, и Цзян Чао уже не имеет к нему никакого отношения.

Сначала тетя Ян Чуньцзы была невозмутимой, и только когда половина вещей была собрана, неожиданно из её глаз полились слезы и голос задрожал, когда она сказала:

– В нашей семье Чунь действительно был несчастным ребенком...

Эта неприятная история в таком маленьком городе, должно быть, явилась огромным скандалом. Ян Чуньцзы уехал так давно, а для членов семьи его имя до сих пор является табу.

Той ночью Ян Чуньцзы спал рядом с отцом, за полночь, слушая храп и не в состоянии заснуть, внезапно он бессознательно вытянул руку и засунул в трусы отца.

О чем он тогда думал, никто не знает. Спал тогда отец Чуньцзы или притворялся, тоже не известно. Словом, в итоге Ян Чуньзы за одну ночь два раза узнал вкус спермы родного отца.

Впоследствии, когда Ян Чуньцзы заговорил об этом с тёткой, выражение его лица было невозмутимым.

Не считая того раза, впоследствии, несомненно, это случалось множество раз, вплоть до того дня, когда все это обнаружила мать Ян Чуньцзы. Картина на кровати заставила ее с криком выбежать из дома. Грузовой автомобиль, не успев затормозить, унес её жизнь.

Когда мать Ян Чуньцзы умерла, отец внезапно стал невыносимо страдать и всю ответственность возложил на Ян Чуньцзы, целыми днями проклиная его.

– Я не могу понять, эта женщина к нему так плохо относилась, путалась за его спиной с другими мужчинами. Почему он все еще любит её? А я его люблю, заставил его почувствовать себя хорошо, а он, тем не менее, проклинает меня! – плача, спрашивал тётю Ян Чуньцзы.

Тогда, услышав эту историю, женщина испугалась и вообще не могла дать ему вразумительного ответа.

Спустя полгода отец Ян Чуньцзы покончил с собой, повесился у могилы его матери.

Чуньцзы не проронил ни слезинки, распродал все в доме, попрощался только с тётей, покинул маленький городок и с тех пор больше не возвращался.

– За все существование маленького городка это был самый поразительный скандал. Даже все наши родственники не смели поднять головы, так были подавлены. Чунь иногда связывался со мной, рассказывал в двух словах о жизни в Пекине. Я негодовала на его жестокость и не хотела ничего знать. Впоследствии, когда видела его номер, я не брала трубку. Однако во всем этом винить его я не в состоянии. Он в то время был всего лишь ребенком...

Договорив до этого момента, тетя Ян Чуньцзы горько заплакала. Видя, как слезы текут по морщинкам этой почти 60–летней женщины, я чувствовал боль в сердце.

Я не знал, что нужно говорить, не мог придумать, какими словами успокоить её, и лишь сидел рядом с ней, пока старая госпожа не встала и не пошла умыться в ванную комнату.

Подойдя к кровати Ян Чуньцзы, я открыл в изголовье выдвижной ящик. Множество бумажных журавликов, весь ящик был заполнен ими. Не знаю, когда он снова сломался и сгреб это в кучу.

Вспомнилось, что однажды он разложил всех бумажных журавликов на кровати, штучка за штучкой, и говорил мне, что те, кто, казалось бы, разбираются в жизни, могут ли они в действительности до конца постигнуть человеческую жизнь? Смешно даже думать об этом.

Сколько в этом мире геев, родившихся женоподобными, над которыми с детства, как над Ян Чуньцзы, насмехаются, называют гермафродитами, ни мужчиной, ни женщиной. Они такие с рождения, ненамеренно. Так почему они должны подвергаться таким изощренным мукам? Если бы они могли выбирать, они, безусловно, выбрали бы жизнь обычных людей, влюблялись бы в противоположный пол и жили бы так называемой нормальной жизнью.

Это вовсе не их личные предубеждения, это небо так над ними пошутило, заставляя проходить через испытания, превышающие силы обычного человека. Неужели это действительно справедливо?

Не плача, я взял в охапку кучу бумажных журавликов, подошел к окну и, открыв его, все выпустил наружу.

В сумерках белоснежные журавлики будто действительно летели. Летели в грязной атмосфере Пекина, летели без цели. Им и не требовалась цель, они следовали за Ян Чуньцзы, сопровождали его, позволяя ему больше не быть таким одиноким.

Вернувшись к кровати, я взглянул на телефон, там были два пропущенных звонка, один от господина Чжана, один от Сун Кая.

Сначала я перезвонил Сун Каю.

– Я знаю о Ян Чуньцзы, – голос Сун Кая звучал немного сипло, видимо, он только что рыдал. – Цзян Чао отправил мне сообщение в Weibo. Сказал, что Ян Чуньцзы – это вечная любовь для него, он поставил для него множество восковых свечей. Ян Чуньцзы очень счастливый, как бы то ни было, один человек его действительно любил.

Очевидно, Сун Кай не знал правду о самоубийстве Ян Чуньцзы, и сейчас не нужно говорить ему что–то еще.

Я лишь подумал, что мерзкая натура Цзян Чао достигла крайней точки, один пост и, скорее всего, он просто выкинет этого человека из памяти, что же до Ян Чуньцзы, он уже отыграл свое представление и больше не хотел оставаться в живых, что же до так называемой «вечной любви» – да нет ее, и никто не может утверждать обратного!

По телефону я сказал Сун Каю:

– Вы не друзья с Ян Чуньцзы, однако, так или иначе, он дал тебе денег в долг. Приди и помоги проводить его в последний путь.

Сун Кай долго ничего не мог сказать и спустя время вымолвил только:

– До завтра.

Я выключил телефон, перезванивать господину Чжану не хотелось, за несколько часов до этого у ворот госпиталя я сказал ему:

– Я пойду и помогу тёте Ян Чуньцзы подготовить его, тебе ни к чему оставаться здесь, иди.

Господин Чжан, вдруг посмотрев на меня несчастными глазами, спросил:

– Куда ты хочешь, чтобы я пошел?

В ту секунду мое сердце затрепетало. Нужно, чтобы я распланировал, куда тебе надо идти? Я сейчас все еще несу ответственность за твою жизнь? Ты действительно считаешь, что твой вопрос уместен?

Холодно усмехнувшись, едва ли ни как незнакомец я ответил:

– Куда хочешь. Ты же не чужой в Пекине.

Книга 5. Глава 3

Во второй половине октября на кладбище Бабаошань в Пекине проходила церемония прощания с Ян Чуньцзы.

Тетя Ян Чуньцзы сказала, что раз этот ребенок не хотел возвращаться домой, то пусть он останется в Пекине, останется в лучшем месте.

Господин Чжан отвечал за организацию церемонии, все проходило слаженно, он хорош в этом. Сун Кай стоял рядом со мной с каменным лицом, словно набрав в рот воды. Зато Ван Хунцзюн подошел ко мне поболтать. Вероятно, хотел, чтобы я не предавался печали и тому подобное.

Забавно, что со смертью Ян Чуньцзы все в результате посчитали, что я тот, кто больше всех горюет. Однако между мной и Ян Чуньцзы действительно настоящая дружба? Или все думают, что меня это печальное событие касается в большей степени?

Завибрировал телефон, это был Цзян Чао. Он звонил уже черт знает сколько раз. Но я не могу позволить ему зайти, ни в коем случае нельзя позволить ему увидеть Ян Чуньцзы в последний раз, у него нет такого права.

Церемония прощания началась. У каждого в руках был белый цветок, мы медленно обходили тело Ян Чуньцзы по кругу. Он лежал посередине, чистое лицо с закрытыми, будто бы спит, глазами. Сейчас он действительно умиротворен, нет ни печалей, ни огорчений.

Сун Кай заплакал первым. Сначала он тихо всхлипывал, а потом начал плакать так, что стало слышно всем. Легонько потянув Сун Кая за одежду, я холодно сказал:

– Нечего плакать, это ожидает каждого человека. Сегодня ты плачешь по постороннему человеку, а в тот день, когда ты умрешь, еще не знаешь, будет ли кто–то плакать по тебе.

Сун Кай ошеломленно развернулся, довольно сложно было поверить, что я мог сказать такие слова, я действительно стал не похож на прежнего себя. Однако ничто не вечно под луной. Мы все стремимся всегда быть чистыми душой, как в самом начале. Но в итоге никто не может этого сделать.

Спустя 10 минут церемония прощания закончилась, и все приготовились идти, тело должны были отправить на кремацию.

Уже собираясь выходить, я увидел Цзян Чао. Он стоял позади господина Чжана и собирался войти.

Я почувствовал гнев, что господин Чжан все–таки за моей спиной пытался тайком провести Цзян Чао. Я же все ясно разъяснил – никто не может позволить Цзян Чао приблизиться сюда ни на полшага.

Преградив дорогу господину Чжану, я сквозь зубы процедил:

– Если ты его пропустишь, в этой жизни мы с тобой больше не друзья.

Господин Чжан надолго застыл, прежде чем сказать:

– Чжан Чжэ, хватит. Позволь Цзян Чао увидеть Ян Чуньцзы в последний раз. Если не увидит, то он всю жизнь будет сожалеть.

– Всю жизнь – так всю жизнь! Я просто хочу заставить его всю жизнь жить без возможности обрести покой!!!

Я произнес эти слова в гневе, и из глаз покатились слезы.

– Чжан Чжэ, я прошу тебя. Я только хочу сказать Чуньцзы пару слов. Договорю и уберусь отсюда. Никогда больше не появлюсь возле тебя. Хорошо? – Цзян Чао жалко опустился на колени.

– Хорошее душещипательное шоу! Досадно, но после смерти Ян Чуньцзы все твои глубокие чувства, по моему мнению, вздор. Убирайся и никогда не приходи, иначе я обращусь в полицию!

Я не дам ни малейшей возможности. В эту секунду ни одному человеку, кто бы он ни был, не удастся уговорить меня. Даже если это будет господин Чжан, он также не сможет.

Мы не уступали друг другу. Неизвестно сколько прошло времени, Цзян Чао медленно поднялся, развернулся и ушел.

Толпа смотрела на его силуэт, и некоторые люди как будто бы вздыхали. Они вздыхали от моей жестокости? Так быстро они забыли, как умер Ян Чуньцзы, был живой человек – и нет его?

Когда люди сталкиваются с чужой бедой, они всегда могут постоять в сторонке и подобно мудрецу указывать на недостатки людей, это действительно забавно.

Сун Кай мне на ухо сказал:

– Только что в эту секунду я чуть не принял тебя за Ян Чуньцзы...

– Правда? Допустим, я был бы Чуньцзы, и что с этого? По крайней мере, начиная с этих пор, я не буду в угоду кому–либо менять свое решение. Захочет ли человек, который повторяет слова любви, прийти или уйти, неважно. Так или иначе, каждый человек из жизни уходит в одиночку.

Ян Чуньцзы превратился в пепел и был развеян.

Я повернул голову, когда ко мне подошел мужчина средних лет с бледным лицом и спросил:

– Ты друг Ян Чуня?

Интуиция подсказывала мне, что это тот самый мужчина, который в свое время был старостой факультета в университете Ян Чуньцзы. Тот, который, вернувшись из заграницы, присылал ему завтраки и, в конце концов, испортил ему жизнь (прим. редактора: ЯЧ считал, что его неудачи, возможно, расплата за его отношение к этому человеку. Книга 3, глава 21– кому интересно вспомнить эту историю).

– Чуньцзы ушел, – я с трудом выдавил улыбку.

Мужчина тоже горько улыбнулся.

– Я знаю, что он делал все эти годы, я знаю, какую я совершил ошибку, он испытывал отвращение ко мне, и не хотел видеть меня. Я постою и посмотрю издалека, этого достаточно, – договорив, мужчина вытер рукавом глаза, красные, но без слез.

Я внезапно почувствовал, что Ян Чуньцзы очень счастливый. Он считал, что в этом мире больше нет человека, который по–настоящему его любит. Но в данный момент этот мужчина именно тот, кто искренне любит его.

Если сейчас он все еще может что–то почувствовать, если его уши еще могут слышать голос, то пусть он услышит, что говорит этот мужчина. Сможет ли он тогда тепло засмеяться? Засмеяться от души...

Спускаясь, мы шли с мужчиной плечом к плечу, время от времени перебрасываясь фразами.

– Ты сейчас одинок?

– Женился, ребенку уже несколько лет. После расставания с Ян Чунем, хотел найти другого человека, а не новые чувства, с ними покончено. Я искал не другого мужчину, а женщину, чтобы жениться и прожить вторую половину жизни как обычный человек.

Как бы ни жил человек, все равно, так или иначе, в мгновение ока эта жизнь пролетает.

Не говоря больше ни слова, мы дошли прямо до обочины, и я попрощался с мужчиной.

Я обернулся – господин Чжан, Сун Кай, Ван Хунцзюн шли позади.

– Благодарю вас за сегодняшний день. Мне еще нужно проводить тетю Чуньцзы в аэропорт. Поэтому здесь разойдемся, а позже приглашаю вас перекусить, – я сказал это всем троим, господина Чжана я также включил в число тех, кому благодарен.

Я не разрешил тете Ян Чуньцзы принять участие в церемонии прощания. Она старый человек, все–таки не нужно подвергать её таким потрясениям, так что она осталась дома у Ян Чуньцзы. Мы заранее заказали билет на вторую половину дня, чтобы как только все закончится, я проводил ее.

Сун Кай и Ван Хунцзюн подошли ко мне обняться, добавили пару утешительных слов, и каждый по отдельности взял такси и уехал. Остался только господин Чжан, он стоял на том же месте и странным взглядом смотрел на меня.

– Я пойду с тобой провожать тетю Ян Чуньцзы. Так или иначе, у меня нет других дел.

– Как угодно. Хочешь проводить, тогда проводи.

Такси приехало, сначала в машину сел я, следом залез господин Чжан и устроился рядом со мной. Левой рукой он машинально обхватил мою правую руку и сжал крепко–крепко.

Я не стал вырываться. Ну держит мужчина мою руку, с какой стати мне снова портить настроение?

– Чжан Чжэ, я думаю, что кое–чего не знаю о тебе. Ты сейчас похож на ежика, люди не осмеливаются приближаться к себе.

Наконец он все–таки высказал свое недовольство. Сказал, и ладно. Так или иначе, я сейчас другой человек и я не собираюсь притворяться.

В конце концов, человек может полагаться лишь на себя и только ради себя он может поднять голову и свободно вздохнуть. Нужно ли мне пристанище? У меня уже есть пристанище, и это я сам.

Этот отрывок вчера вечером я прочитал в книге, когда разбирал дома у Ян Чуньцзы вещи, и сразу почувствовал, что эти несколько фраз словно прописаны в моей крови.

Книга 5. Глава 4

Караоке–бар MLD, пятница, 11 часов вечера, шумящая толпа.

Я сижу в отдельном кабинете на диванчике. Один парень поет «Тибетское нагорье». Все верно, это действительно парень, но если пройти от двери и не смотреть, а ориентироваться только на слух, то невозможно поверить, что таким тембром поет парень.

Множество геев обладают навыками подобного рода, универсальностью инь и ян.

Сидевший рядом со мной Цинь Шань, приблизился и, прижавшись к моему уху, спросил:

– Выпьешь немного вина?

– Да ладно, я буду пить колу, – сказав это, я поднял стакан и чокнулся с Цинь Шанем.

За три дня до этого Цинь Шань пригласил меня попеть песни:

– Так много лет ты был вместе с господином Чжаном и жил, подавляя желания. Ты никогда не испытывал настоящей жизни гея. Знаешь, почему мы зовемся геями? На китайский «Gay» переводится как «веселый». Мы – это люди, которые родились, чтобы непринужденно веселиться. В любом случае, мы уже разорвали так много так называемых мирских оков, так почему бы не повеселиться от души?

– Неужели ты собираешь радостно петь? – задал я встречный вопрос Цинь Шаню, но признал это несущественным. Цинь Шань надеется несколько раскрасить мою жизнь. Он хочет мне добра, я должен быть благодарным.

И все же я был немного напуган: в одном помещении более десятка человек, каждый выглядит по–своему, как можно распознать, что они люди одного типа.

– Ты всех знаешь? – поначалу с сомнением спросил я.

– Разве интересно всех знать? Вполне очевидно, что это друзья Естественно, это друзья вместе с друзьями. Кто–то знакомый знакомого, кто–то посторонний. Расслабься, все в порядке.

Оказывается, на этом пути геев, мне, по–видимому, предстоит еще многому научиться.

Без конца кто–то пел, несколько человек собрались в кружок и играли в кости, проигравший пил вино. Я видел, что играли они мастерски, и для меня это все было в новинку.

Неожиданно в углу поднялся парень и подошел ко мне. Он сел рядом со мной и громко спросил:

– Это ты автор романа «господин Чжан и господин Чжан»?

Оказывается, я встретил человека читающего мой роман, и вдруг испытал некоторую неловкость.

– Верно.

С видимым волнением парень продолжал спрашивать:

– Господин Чжан такой хороший, почему же он хочет с тобой расстаться? Вы сейчас помирились?

Несколько озадаченный, я быстро взял себя в руки и ответил:

– Это лишь роман, ко мне он не имеет никакого отношения. Люди в романе – все выдуманы мной.

Выражение лица у парня стало несколько ошарашенным, затем, будто разочаровавшись, он сказал:

– А я считал, что все это правда, что ты написал реальную историю.

Я вежливо улыбнулся и таким образом увернулся от этой темы разговора.

Позже парень дал мне номер своего контакта в WeChat. Он дал его в надежде стать друзьями. Что ж, нет ничего плохого в том, чтобы обзавестись другом.

Едва мы добавили контакты друг друга в WeChat, пришло сообщение. Это был господин Чжан, он спрашивал: «Спишь?»

«Пою с несколькими друзьями. У тебя какое–то дело?»

«Нет, ничего такого. Скажи, ты в выходные занят? Я хотел прийти к тебе».

«Хорошо, завтра встану, и свяжемся».

Ответив, я отложил телефон в сторону и продолжил болтать с парнем, больше не обращая на него внимания.

С похорон Ян Чуньцзы прошло уже около недели. Эти несколько дней я ни разу не встречался с господином Чжаном, мы только изредка связывались посредством сообщений.

Где живет господин Чжан, есть ли у него новая работа – всем этим я не интересовался, незачем мне вмешиваться. Если захочет, то, конечно же, скажет, а начни я спрашивать, буду выглядеть слишком заинтересованным.

В два часа ночи поющая компания наконец разошлась. Некоторые были пьяны, некоторые в возбуждении продолжали петь песни. Действительно, приятная ночь.

Цинь Шань настаивал вызвать такси и проводить меня. Я не отказывался, и после того как сел в машину, притворился, что засыпаю.

Однако вдогонку я спросил:

– Тот парень, который сегодня вечером общался со мной, его зовут Чжан Цзычэнь. Может ли так развиться интерес у двух людей? Правда ли, что геи, пообщавшись только пару дней, испытывают симпатию друг другу и сразу могут лечь в постель? Это может перерасти в любовные отношения?

Когда мой вопрос дошел до Цинь Шаня, он онемел.

– Ты пишешь роман, и твой язык очень силен. Продолжишь в том же духе, и мужчины не осмелятся приблизиться к тебе. Неужели ты планируешь остаться одиноким до конца жизни?

– К чему мне желать мужчину рядом? В конце концов, я живу не только ради того, чтобы около меня был мужчина.

Такси остановилось у ворот жилого комплекса. Я попрощался с Цинь Шанем и после того как добрался домой, получил от него сообщение в Wechat: «Чжан Чжэ, я знаю, что в твоей душе все еще господин Чжан. Тот человек действительно счастливый, раз он может жить в твоем сердце».

Я мельком посмотрел на телефон, но не стал отвечать, пошел мыться и лег спать.

На следующий день, проснувшись около полудня, я позвонил господину Чжану и пригласил домой поесть и попробовать мои блюда.

Когда господин Чжан уже стоял в дверях кухни, выражение лица у него было недоверчивое:

– Тебе действительно не нужно помочь? Я помню, что прежде тебе даже с кухонным ножом управляться было сложно.

Услышав про кухонный нож, я не стерпел и взглянул на шрам на пальце. Прошло так много времени, но он все такой же свежий, будто рана получена только что.

– Ничего не говори. Иди посмотри телевизор, кухня сегодня моя.

За беззаботным тоном я скрыл, что в ту секунду мое сердце закололо.

Через час ужин был на столе. Я нисколько не заморачивался и не вкладывал всю душу в готовку. Я приготовил сегодня обычные блюда, которые делаю для себя. Ведь господин Чжан не какой–то особенный гость. Всего лишь... старый друг...

Он пробовал в весьма утрированной манере, тридцатилетний мужчина начал подшучивать, но все же оставался милым.

Не сдержавшись, я взглянул на уголки его красивого рта, и чуть было не потерял контроль над собой.

– Это, оказывается, очень вкусно. Кто бы мог подумать, что ты обладаешь такими кулинарными способностями. Почему я раньше не замечал твой кулинарный талант?

Зачем ворошить прошлое? Разве это не портит настроение?

Подумав так, тем не менее я улыбнулся и сказал:

– Мне нравится готовить для себя и заботиться о себе, к тому же это очень практично.

Выслушав мой ответ, господин Чжан не сказал больше ни слова, только ел большими глотками, поддерживая чашу с едой и, казалось, с большим аппетитом.

– На самом деле, я и Ци Ми расстались. Еще до того, как я вернулся в старый дом, мы уже не были вместе.

Внезапно отставив пиалу, он произнес это, не раздумывая, но похоже, что серьезно.

– Я знаю... Слышал... Давай не будем говорить об этом. Дай мне чашу, я положу тебе добавки. Кажется, блюда, которые я сделал очень вкусные. Ешь побольше, чтобы ничего не осталось.

Сказав это, я поднялся, взял у господина Чжана чашу и пошел на кухню положить добавки.

Господин Чжан, когда говорил мне это, что он имел в виду? Хотел, чтобы я утешил его? Или сообщает мне, что он теперь одинокий, у меня еще есть шанс? Неужели он так уверен, что я все время сидел и ждал, когда он вернется?

Захотелось всплакнуть, но, в конце концов, я только криво усмехнулся, вышел из кухни и сказал господину Чжану:

– Расстались, так расстались. В гейских кругах у тебя хорошие шансы. Не волнуйся, что никого не найдешь. Вчера вечером я, когда пел, познакомился с одним парнем. Он очень красивый, я позже познакомлю вас.

Книга 5. Глава 5

– Ты еще помнишь Эльзу? Перед тем как покинуть Пекин я неожиданно встретил ее в аэропорту, еще бы чуть–чуть и не узнал.

Господин Чжан сидел на диване, держа в руках пульт от телевизора. Казалось, что это какой–нибудь обычный вечер после ужина, когда мы были вместе. Говоря про Эльзу, он смотрел не на меня, а не спускал глаз с экрана телевизора. Из моего угла был виден его профиль, заставляющий меня преисполниться желанием.

– Эльзу сопровождал мужчина – не ее бывший муж, это новый мужчина. Мне стало любопытно, и после того как вернулся домой, я нашел ее профиль в Weibo. Действительно, она снова начала писать. В частности, одно сообщение произвело на меня глубокое впечатление. В нем говорилось: «Когда ты обнаружишь, что в жизни дальше уже идти некуда, не нужно останавливаться. Сделай еще раз шаг вперед и, может быть, увидишь путь». Я думаю, что она говорит очень правильно. То, что произошло в прошлом, это прошлое. У каждого человека есть шанс начать все сначала.

Сказав это, он повернул голову и наверняка видел мой страстный взгляд. Казалось, что я обязательно должен понять скрытый смысл этих слов.

Я поднялся, взял у него из рук пульт и сменил канал. Специально прикидываясь дурачком, сказал:

– Не думал сменить эту передачу? Такая скучная.

Мы вдвоем погрузились в молчание и некоторое время не разговаривали.

Не знаю, как много прошло времени, когда господин Чжан заговорил:

– Помоги мне, сделай медовую воду. Желудку нездоровится.

В доказательство правдивости своих слов, он специально прижал руку к животу, демонстрируя плохое самочувствие.

Не сказав ничего, я встал, пошел на кухню и привычной к этому рукой сделал один стакан медовой воды, который и подал господину Чжану.

– В доме нет чашек, только одноразовые стаканчики, на худой конец сойдет.

Господин Чжан взял стаканчик. Он не пил, только держал, словно обнимал нечто дорогое.

Мы расстались так давно, а господин Чжан все еще вспоминает мою медовую воду, сделанную для него? Разве я не должен чуть–чуть растрогаться? Вот только почему в данный момент я чувствую, что между нами двумя есть невидимая черта. Он хочет ее перейти, я же только хочу отступить.

– Какие у тебя планы на будущее? Будешь издавать роман? Если, в самом деле, издашь, обязательно оставь для меня подписанный драгоценный экземпляр, – господин Чжан улыбнулся. Он хотел разрядить обстановку, дать нам вздохнуть свободно, иначе оба умрем от удушья.

– Не знаю, не думал об этом. Так или иначе, роман еще не дописан. Когда закончу, будет видно.

Говоря о романе, я вспомнил позавчерашнюю встречу с Сун Каем. Он достал телефон и, покачивая им перед моими глазами сказал:

– «Господин Чжан и господин Чжан», даже мой секс–партнер его читает. Говорит, что ты очень правдиво описал мир гомосексуалов – все словно смотрятся в зеркало.

Когда Сун Кай заговорил о секс–партнере, выражение лица его было непринужденным, словно говорил всего лишь о цветке у дороги, или о бродячей собаке, которые к нему не имеют отношения.

– Кстати, Сяо Цзинь уехал. Документы я ему вернул, и к тому же проводил в аэропорт. Когда он помахал мне на прощание рукой, я никчемно разрыдался. Я считал, что уже давно не люблю его, и все это – возмездие, но когда подумал, что он действительно покидает меня навсегда, это на самом деле оказалось тяжело.

Он взял кофе, сделал глоток, под длинными ресницами показался чистый след, будто бы слеза.

– Как же ты вдруг понял? – спросил я Сун Кая.

Помолчав недолго Сун Кай глубоко вздохнул.

– Я должен поблагодарить Ян Чуньцзы. В тот день в похоронном бюро, видя его лежащим абсолютно неподвижно, я не знаю как, но внезапно почувствовал, что все бессмысленно.

Ты говорил, что если Сяо Цзинь останется рядом со мной, то чьи это будут мучения? Видя изо дня в день за его страданиями, навряд ли я смогу оставаться по–настоящему счастливым. Вообще говоря, люди привязываются друг к другу, называют это настоящей любовью, но, в конце концов, эта настоящая любовь не более чем кандалы, надеваемые на партнера, это отвратительно.

Не сказать, что сейчас все хорошо, пусть идет куда хочет, после того как он вернулся в Корею, он все–таки мне позвонил и сказал спасибо.

Я попросил: «Сделай для меня вашу совместную фотографию, я хочу посмотреть на ваше счастье. Но он не отправил, а сказал прямо в лоб: «Кто знает, для какого сумасшествия ты хочешь взять нашу фотографию?» В его глазах я уже с давних пор жестокий и не порядочный. Чтобы я ни делал – это я сошел с ума и преследую темные цели. Чжан Чжэ, я любил одного человека до конца, и в его душе я навсегда оставил невыносимое впечатление. Это и есть конец любви.

Устремив взгляд на Сун Кая, я видел, что он уже давно не мальчик, прошел через некие превратности судьбы. Но время так безжалостно, оно не пощадит твоей молодости, не сжалится, когда тебе больно, оно все забирает и уходит, равноценный ли это обмен? Его слово решающее и нет никого, кто может с ним торговаться.

– Не думал, что будешь делать дальше? Ван Гуйфэн не хорош? С ним есть вариант?

Сун Кай снова сделал глоток кофе, подумал, и сказал:

– Мы с Ван Гуйфэном секс–партнеры, он дает мне деньги. На самом деле, секс–партнер, это очень неплохо. Когда вам хочется секса – вы встречаетесь, а в обычное время не мешаете друг другу. Если ли в этом мире более искренние отношения, по сравнению с этими. У тебя у самого были десятилетние отношения, тебе должно быть понятнее, чем мне. Так называемая любовь между мужчинами в действительности ерунда и дешевка.

Я и хотел возразить Сун Каю, и не знал, какие подобрать слова, так что просто оставил свой порыв.

По крайней мере, он захотел отказаться от Сяо Цзиня и больше не ввязываться в такие отношения. Уже это хорошо. Что же касается его следующего выбора – как жить, как относиться к себе – то я не учитель жизни и не вправе высказывать свое мнение.

Мы вышли из Starbacks, потом полдня шатались по ТЦ «Oriental Plaza», выбрали кучу одежды, пошли с ней в примерочную, и комментировали друг друга: это на самом деле некрасиво, а это – обязательно нужно купить. Говорили и смеялись, как будто вернулись в самое начало, когда только стали лучшими друзьями.

В конце концов, собрав обильный урожай, мы вышли из «Oriental Plaza»: один нес сумку для покупок, таща другого за руку. По дороге некоторые люди бросали на нас странные взгляды, но мы не обращали внимания, конечно, мы – геи, но это не значит, что мы не можем вволю порадоваться.

Господин Чжан допил медовую воду и сказал:

– Желудку гораздо лучше. Хорошо, если бы я впредь мог каждый день выпивать ее.

– Ничего сложного, – я улыбнулся и, забрав у господина Чжана пустой бумажный стаканчик, поигрывая им в руке, сказал: – Я научу тебя, как приготовить медовую воду. Это совсем не сложно. На нижнем этаже ТЦ «The Place» есть магазинчик, торгующий медом из Новой Зеландии, на вкус он очень хорош. Найди время и сходи, купи одну банку.

Господин Чжан очень долго молчал и, внезапно подняв голову, серьезно на меня посмотрел.

– Чжан Чжэ, давай помиримся. Забудем все, что произошло, заново будем вместе. В этом мире никто не подойдет тебе лучше, чем я. В душе ты знаешь об этом, не лги себе.

Сказав это, он внезапно поднялся, подошел ко мне и обхватил руками мои плечи, при этом смотрел сверху вниз, не позволяя мне спрятаться.

Если бы все изменилось раньше, то я бы уже давно запутался и не знал, как поступить, потерял бы рассудок от господина Чжана. Только сейчас я уже не тот, каким был в те годы. У меня есть собственные мысли, новые жизненные планы. И есть ли в этих планах господин Чжан? Я буду решать сам, никто не будет решать за меня.

В ту секунду я окончательно решил, что вовсе не хочу мириться с господином Чжаном. Допустим, его лицо все также очаровывает, каждое его действие еще может заставить меня волноваться, но это делу не поможет.

Я хочу попробовать счастливо прожить свою жизнь. Заняться вплотную работой, серьезно писать роман, серьезно относиться к себе. Что касается чувств, то это уже не самая важная часть моей жизни и не занимает мои мысли.

– Лучше забудем. Сейчас я только твой друг, не заставляй меня, – невозмутимо сказал я, высвободившись из рук господина Чжана.

Господин Чжан стал допытываться:

– Разве ты еще принимаешь близко к сердцу мои отношения с Ци Ми? У меня с ним все давно закончилось, даже можно сказать, что у нас никогда ничего и не было. Если ты еще сердишься, скажи мне, как я должен это компенсировать. Что ты хочешь, чтобы я сделал, я на все согласен!

Господин Чжан все еще находился в своем мире, думая о наших отношениях, он почему–то не понимает, что проблемы между нами были не из–за Ци Ми, и не из–за того, кто изменил первым. Мы никогда не думали о том, какой человек партнер, какую он хочет жизнь. Мы считали это в порядке вещей, и что двум людям достаточно просто быть вместе.

Однако я уже не хотел быть вместе. И дело не в том, что он сделал, или что собирается делать. Это только мое собственное решение.

– Нань-Нань, мы расстались. Видимо, мы не говорили эти слова официально, но мы действительно уже расстались. Я любил тебя, возможно, и сейчас еще люблю, но я не хочу быть с тобой. Давай просто останемся друзьями.

Поднявшись, я заключил господина Чжана в объятия, легонько похлопывая его рукой, словно утешал поранившегося ребенка. Господин Чжан застыл на месте. Первоначально напряженное тело постепенно расслаблялось, и в итоге он обнял меня и тихонько на ухо сказал:

– Чжан Чжэ, мне так тяжело...

Книга 5. Глава 6

Если бы человек мог прожить 60 лет, тогда каким образом в эти 60 лет он распределил бы радости и горести? Действительно ли некоторые люди более счастливы? Я не знаю и не могу себе представить, как будет у меня.

– Мне так тяжело, – произнес господин Чжан, находясь в моих объятиях. В ту секунду время будто остановилось.

Казалось, это было в первый раз, когда господин Чжан демонстрировал передо мной свою слабость. Если бы такая сцена случилась до смерти Ян Чуньцзы, возможно, я бы расчувствовался, снова превратился в придурка и по доброй воле отдал бы все господину Чжану.

Смерть Ян Чуньцзы заставила меня прийти в себя. У меня нет его решимости окончательно уйти, но и пережить боль, перенесенную им, я не хочу. С господином Чжаном все проще – он не более чем человек, который не имеет ко мне никакого отношения, и только. Его будущее никак со мной не связано, и его настоящее также не имеет ко мне отношения.

Я проводил господина Чжана до порога, но он задержался возле двери. Почему он перестал быть таким беззаботным человеком? Если так продолжится дальше, то даже та небольшая симпатия, что еще присутствует в моей душе, исчезнет.

– Если даже мы не помиримся, могу ли я продолжать заботиться о тебе? Заботиться в качестве близкого друга тоже неплохо.

Намеренно избегая его искреннего взгляда, я только кивнул и быстро закрыл дверь.

В этой квартире я жил с господином Чжаном так много лет, а сегодня вот так отправил его за дверь. Не он захотел уходить, а я не хотел, чтобы он остался. Это не месть, это всего лишь сделанный мной осознанный выбор.

Умываясь в ванной комнате, я посмотрелся в зеркало и понял, что выгляжу привлекательно. Прежде я чувствовал себя неполноценным, недостаточно красивым, да и фигура была не очень. Мы с господином Чжаном не подходили друг другу.

Сейчас все гораздо лучше, не нужно снова думать о гармонии, я – это я, уверенный в себе и стремящийся в одиночестве двигаться к новой жизни.

На следующий день в спортзале я встретил Ван Гуйфэна, он был в подавленном состоянии.

– Разве женятся такими молодыми? Я думаю, что мой отец совсем рехнулся.

Несмотря на то, что Ван Гуйфэн связался с Сун Каем, с девушкой он, тем не менее, не расстался.

– Если я расстанусь с девушкой, мне из дома перестанут поступать денежные средства. Я не хочу работать, привык бездельничать. Если я раскрою свою подлинную сексуальную ориентацию, мне придется в поте лица зарабатывать деньги. Я не справлюсь, – говорил он.

Такие парни, как Ван Гуйфэн, встречаются часто. В действительности людям нет необходимости впадать в такую крайность – либо идти этой дороге, либо покинуть ее. На самом деле, в этом мире, помимо созданных человеком путей, мало ли какой дорогой можно пойти? До тех пор, пока можешь идти, это и есть путь.

– Если я женюсь, Сун Кай обязательно расстроится. Я не хочу так быстро заставлять его горевать. Самое простое – подождать, когда мы немного состаримся.

Детские идеи всегда выглядят очаровательными. Пораньше грустить или попозже – какая разница? Расстроит ли Сун Кая его женитьба – вот что самое главное.

У меня язык не повернется сказать ему, что для Сун Кая он всего лишь секс–партнер. От природы честный и добрый мальчик, он не перенесет такой удар.

– Твой отец, как бы то ни было, болеет душой за тебя. Подожди, присмотрись. Несомненно, еще можно будет потянуть какое–то время, – только и сказал я.

Гомосексуалы, которые не могут совершить каминг–аут перед семьей, в конце концов, применяют это «тянуть», по существу это слово рождает небрежное отношение к себе.

Тут мне пришло в голову, что есть один понимающий меня человек – матушка Чжан. Я считаю, что это действительно везение.

Закончив тренировку, у входа в спортзал я столкнулся с Сун Каем. Возможно, он пришел встретиться с Ван Гуйфэном.

Сун Кай, одетый в светло–голубую куртку, казался солнечным и незапятнанным. Увидев меня, он ярко улыбнулся.

– Сообщаю тебе хорошую новость. Я снова стал стилистом, одна сестренка, которую я раньше хорошо знал, помогла мне. Начал с того, что сделал макияж трем актрисам. Денег не много, но я все–таки очень рад. Завтра лечу в Далянь, вернусь через два дня. Чжан Чжэ, я думаю, что сейчас моя душа наполнена, и в жизни тоже есть цель. Я очень давно не испытывал эти чувства.

Я радовался за Сун Кая. Те мрачные дни с Сяо Цзинем, надеюсь, действительно смогут окончательно кануть в прошлое. Вспомнил вчерашние слова господина Чжана, сказанные у меня дома: «Когда ты обнаружишь, что в жизни дальше уже идти некуда, не нужно останавливаться. Сделай еще раз шаг вперед и, может быть, увидишь путь».

Сун Кай нашел свой путь, по которому собирался идти, и это действительно было прекрасно.

Попрощавшись с Сун Каем и Ван Гуйфэном, я собирался в одиночестве прогуляться, а потом, вернувшись домой, продолжить написание романа.

Зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил господин Чжан.

– Только что вышел с тренировки, ты что–то хотел?

– Приглашаю тебя поесть. Вчера ты постарался приготовить для меня ужин. Сегодня я тебя отблагодарю. Приходи на Санлитунь. Я буду ждать тебя внизу, у «Чао».

Идти не хотелось, но у меня не было причин для отказа, так что оставалось взять такси и спокойно поехать.

Господин Чжан, увидев меня, сначала оглядел с ног до головы, как будто не узнал.

– Оказывается, ты носишь спортивную одежду и отлично в ней смотришься. В такой одежде действительно можно выглядеть стройнее.

Он явно дразнил меня, поэтому я и не стал обращать на его слова внимание.

Наступило время ужина, и в ресторанчике было многолюдно. Официанты носились взад–вперед и постоянно были заняты.

Я почему–то вспомнил, что когда мы были вместе, мы очень редко обедали в ресторанчиках. Видимо, тогда я был недостаточно хорош для тебя.

Подумав так, я испытал угрызения совести.

На самом деле мне хотелось сказать: «Я предпочитаю поесть еду, приготовленную тобой. Она приятнее на вкус, чем еда в ресторане». Очень хотелось произнести эти слова, но я сдержался.

Господин Чжан хотел, чтобы я сделал заказ. Все решать самому мне было несколько непривычно. В конце концов, все эти годы всё, что ел господин Чжан, ел и я. Выбор господина Чжана – это мой лучший выбор.

– Лепешки с редисом, пельмени с креветками, пирожки с мясной начинкой, и сверху две порции овощей, – произнес господин Чжан. – Не может быть, чтобы ты сейчас был на диете. Почему так мало ешь?

Не отвечая, я только улыбнулся: такая прекрасная обстановка, связь между мной и господином Чжаном превратилась в дружбу, можно время от времени обедать, непринужденно общаться. Я не его любимый, и не нужно думать о том, чтобы ему понравится. Разве не прекрасно?

Когда овощи были съедены мной наполовину, у меня зазвонил телефон, оказалось, что это тетя Ян Чуньцзы. Слушая ее, я не мог совладать с гневом.

– После того как я вернулась домой, я не просматривала вещи Ян Чуньцзы, которые забрала с собой. Сегодня я увидела лист бумаги, и подозреваю, что это предсмертная записка Ян Чуньцзы, – сказала женщина.

В ней было написано, что он уже давно думал покинуть этот мир. После того как он его покинет, он надеялся, что будет похоронен в Пекине. Весь его вклад в банке нужно было передать тете. Духи и брендовые сумки – все остаются мне. И самое важное – дом поблизости Юйхэгун, он изъявил желание оставить его человеку по имени Цзян Чао.

– Цзян Чао – это любимый человек нашего Ян Чуня? Почему я не видела его в Пекине?

Я слышал голос тети Ян Чуньцзы, считавшей, что Цзян Чао – это хороший мужчина, это любимый Ян Чуньцзы. Разве не огромная ирония?

Заговаривая зубы старой женщине, я сказал:

– В последнее время Цзян Чао не было в Пекине. Я не знаю, когда он вернется. Если вернется, я сообщу ему.

Затем, весь побагровевший, отсоединился.

Ян Чуньцзы, почему он такой дурак? Цзян Чао погубил его, почему он захотел оставить ему дом? Цзян Чао такой отброс, у него нет права жить хорошо.

– Ты не должен обманывать. Какой бы ни был Цзян Чао человек, ты должен уважать решение Ян Чуньцзы, – неожиданно сказал сидевший напротив господин Чжан. Очевидно, что в моем только что состоявшемся разговоре с тетей Ян Чуньцзы, он не пропустил ни слова.

На самом деле я сразу же вспылил, как только господин Чжан это сказал, мне не терпелось выплеснуть этот гнев на него.

– Ты до сегодняшнего дня все еще общаешься с Цзян Чао? Ты думаешь, что совершив все это, он остался человеком? Если ты признаешься ему, то ты такой же отброс, как и он. Эгоист! Бессовестный! Хорошо еще, что я не согласился с тобой мириться. Возможно, я никогда больше с тобой не поздороваюсь!

Сказав это, я возмущено встал, взял сумку и покинул ресторанчик.

Таинственно мерцали огни Санлитуня, люди шли беспрерывным потоком, и я, словно гордый солдат, проносился среди них, с каждым шагом чувствуя, что тело наливается силой.

Книга 5. Глава 7

Я заболел и болел довольно сильно – температура, обжигающая боль в горле. Позвонил и поговорил с Ван Хунцзюном, он сказал, что поехал в родительский дом и вернется обратно через несколько дней.

На этот раз я не знал, к кому бы еще обратиться, ну и ладно.

Вчера вечером в дверь постучались, когда я открыл, за дверью оказался Цзян Чао.

– Дай мне номер тети Ян Чуньцзы, у меня есть, о чем с ней поговорить.

Несомненно, господин Чжан рассказал Цзян Чао о доме. И в этот раз, очевидно, он хотел поговорить об этом с тетей Ян Чуньцзы.

– Чжан Чжэ, я знаю, что ты ненавидишь меня. В этой жизни, возможно, ты не сможешь меня простить. Однако дела между мной и Ян Чуньцзы тебя не касаются, и не в твоей власти контролировать любое решение, сделанное Чуньцзы. Тот дом мне может и не нужен, я только хочу получить его последнее письмо. Чуньцзы оставил его, и я хочу иметь его при себе как память. Чжан Чжэ, я прошу тебя, дай мне телефон тети Ян Чуньцзы.

Я не мог поверить Цзян Чао, зная в душе, что он ничтожный низкий человек, как важен дом в Пекине – это каждому известно. Я не верю в то, что Цзян Чао сможет покинуть тот дом. С того дня, как он захотел с Сяо Юэ завести ребенка, я убедился, что его эгоизм безграничен.

– Выкинь это из головы. Я не дам тебе номер, и в моем доме ты не получишь сердечного приема. Так что живо катись отсюда.

Я прогонял гостя, Цзян Чао, однако, уходить не собирался, наоборот, он уселся на диван и неожиданно холодно усмехнулся.

– Чжан Чжэ, ты думаешь, в этом есть смысл? В действительности ты совершенно не хочешь мстить за Чуньцзы, ты просто до сих пор не смирился, что тот, кому ты в душе по–настоящему хочешь отомстить – это Чжан Нань. Ты поначалу ненавидел его из–за того, что он бросил тебя ради Ци Ми, сейчас Ци Ми ушел, а он раскаялся. Вполне понятно, что ты чувствуешь себя раненным, однако прикидываешься холодным и бессердечным, говоря по существу, ты не хочешь признаться себе, что в своем сердце ты все еще продолжаешь тихо любить Чжан Наня.

Я ранил Чуньцзы, и в этой жизни нет возможности это исправить. Я признаю, что я, твою мать, не очень хороший человек. А ты? Ты осмелишься назвать себя так? То, как ты сейчас поступаешь, это разве не желание использовать Чуньцзы в качестве предлога, чтобы самому притвориться бездушным человеком? Не создавай себе трудностей, Чжан Чжэ, мы ведь друзья, мы даже спали вместе. Я не хочу, чтобы ты улыбался, а в душе были слезы.

Договорив, Цзян Чао встал, и на сей раз он действительно ушел.

Я стоял, замерев на месте, и вопреки ожиданиям не произнес ни слова.

Я действительно так хочу отомстить за Ян Чуньцзы? – спросил я себя. Спрашивал раз за разом, и в итоге так и не смог найти ответ.

Повалившись на кровать, я проверил Weibo Ци Ми. Цзян Чао сказал верно, Ци Ми – это имя, которое я никогда в действительности и не отпускал. И ту сцену на вечеринке в честь десятой годовщины, когда господин Чжан уходит вслед за Ци Ми, я тоже никогда не забывал.

Ци Ми в Weibo говорил: «В этом мире отношения между людьми на самом деле только выгодный обмен. Так называемая «любовь» всего лишь красивая одежда для такого обмена. Я никогда не верил в любовь, верю только в обмен».

На самом деле я все время не понимал этого человека – Ци Ми. С первого раза, когда он пришел к нам домой играть в маджонг, до самого последнего раза, когда он говорил мне, что хочет уехать за границу. Я только принимал его за похитителя любви, за объект ненависти, за человека, из–за которого я все время должен был находиться начеку.

Что же относительно того, какой он человек, какой у него характер, вплоть до того, зовут ли его Ци Ми – все это неважно, он лишь кошмар, всегда напоминающий мне, что рано или поздно мы когда–нибудь расстались бы с господином Чжаном.

Я написал Ци Ми сообщение: «Когда уезжаешь? Перед тем как уедешь, мы можем поговорить?»

Я сам не знал, зачем делаю это, но чувствовал, что сделать это нужно обязательно.

Ответа от него не было, что вполне естественно, для Ци Ми я всего лишь бывший парень мужчины, с которым он забавлялся, неудачник, до которого ему нет никакого дела, с какой стати ему обращать внимание?

А на следующий день я заболел, невыносимо болела голова, и не было сил идти на работу.

Так я промучился до полудня, когда позвонил Цинь Шань. Он сказал, что стоит возле театра и приглашает меня пообедать. Я ответил, что торчу дома и вот–вот помру.

Цинь Шань приехал спустя час, он захватил для меня каши и жаропонижающее лекарство.

– И ты мне еще говоришь, что тебе не нужен мужчина, что ты нуждаешься в одиночестве?

Цинь Шань помогал мне выкладывать в пиалу кашу и одновременно упрекал меня. По правде говоря, Цинь Шань очень красив, он танцор, и линии его тела изящны, лицо чистое и гладкое, без следов прожитых лет. Пережив неудачный опыт в отношениях, сейчас я понимал, что этим следует дорожить, понимал, что он на самом деле идеальный партнер.

– Ты думал о будущем? Я имею в виду, когда состаришься, – внезапно спросил я Цинь Шаня, и он остолбенел от моего вопроса.

– Раньше часто думал, что вместе с любимым человеком проживу до старости. А когда состаримся и будем уже не в состоянии передвигаться самостоятельно, то, сидя в инвалидной коляске, держась за руки, отправимся на побережье смотреть на закат. Не считаешь, что это очень выразительно? Гораздо красивее, чем кадр из кинофильма! Сейчас я не осмеливаюсь так думать. Иди шаг за шагом, и в любом случае тот день, несомненно, наступит, и будет ли он плох или хорош, тебе придется с ним столкнуться.

Договорив, он горько усмехнулся и ложкой принялся скармливать мне кашу. После пары ложек я почувствовал приятную наполненность в желудке, и не заметил, как внезапно из глаз закапали слезы.

На самом деле я тоже фантазировал о тех картинах, о которых говорил Цинь Шань. Каждый раз, когда господин Чжан засыпал, лежа рядом с ним, я слушал его ровное дыхание и все думал: «Я хочу прожить с этим человеком до старости. И состарившись, не расставаться». Я действительно мечтал об этом бесчисленное количество раз. Думал и думал, засыпая на его груди.

Цинь Шань опустил пиалу, спокойно обнял меня и, похлопывая рукой по моей голове, сказал:

– Смотрю, ты совсем раскис, ведь это всего лишь легкое недомогание. Незачем распускать нюни.

Я знаю, что Цинь Шань понял, почему я плачу, просто не хотел меня разоблачать.

Выпив жаропонижающее, я лег спать. Во сне я весь вспотел, и когда проснулся, Цинь Шань еще присматривал за мной, сидя у кровати. Подав мне махровое полотенце, он сказал:

– Быстрее вытирайся. Кстати, я самовольно распорядился и, чтобы помочь тебе, вызвал одного человека. Он должен скоро прийти. Когда он придет, я уйду.

Интуиция подсказала мне, что Цинь Шань позвонил господину Чжану. Должно быть, пока я спал, он нашел его номер в моем телефоне.

И в самом деле, прошло немного времени, и в дверь кто–то постучал.

Цинь Шань встал, поцеловал меня в лоб, можно сказать, прощаясь, затем пошел открыть дверь господину Чжану.

Войдя, господин Чжан первым делом взял полотенце, которым я вытирался, и отправился в ванную его постирать. Очень быстро он вернулся, и помог мне вытереть пот со лба и шеи. Было очень приятно, когда теплое махровое полотенце соприкасалось с кожей.

– Еще злишься на меня?

Он сидел возле кровати и, склонив голову, смотрел на меня, в уголках губ затаилась улыбка. Мне хотелось из упрямства принять холодный и равнодушный вид, вот только сил совсем не осталось, и я протянул руку из–под одеяла и подергал его за край одежды.

– Я уже отправил Цзян Чао телефон тети Ян Чуньцзы. Ты все верно сказал, я должен уважать решение Ян Чуньцзы. Человек мертв и какая теперь польза от споров?

Господин Чжан взял мою руку и опустил ее себе на ногу, крепко–крепко сжал, и больше не сказал ни слова.

Время словно остановилось: в этот зимний день в послеобеденный час два человека забыли прошлое и не думали о будущем.

Оба молчали, но, казалось, было множество слов, которые исходили из сердца, текли вдоль по кровеносным сосудам, проходили через ладонь и попадали в сердце партнера.

И лишь когда мой телефон завибрировал, я отпустил руку господина Чжана. Взяв телефон, я стал просматривать переписку в Weibo.

«Чжан Чжэ, ты еще помнишь меня? Хотел пригласить тебя выйти и посидеть. Это Ли Тянь».

Книга 5. Глава 8

Я и Ли Тянь договорились встретиться в маленьком баре позади Yuecheng Center.

– Эту улицу мало кто знает. Сюда приходят выпить только несколько иностранцев, живущих неподалеку, – сказал Ли Тянь.

Это действительно было спокойное место. В очень маленькое пространство могли вместиться только пара диванов. Ли Тянь собирался пить пиво, а я, как обычно, колу.

В нем не было заметно каких–либо изменений, хотя с прошлой нашей встречи прошло более полугода.

В самом начале присутствовала некоторая неловкость. В конце концов, в прошлый раз мы случайно столкнулись в парикмахерской на Санлитуне, и жена Ли Тяня тоже была там. В её присутствии я наговорил слишком много и после этого испытывал угрызения совести. По сути дела, ведь эта проблема была только между мной и господином Чжаном, и настойчиво пытаясь впутать во все это Ли Тяня, я совершал ошибку.

Я думал извиниться, но Ли Тянь не придал этому значения. Сидя боком, он закурил и, глядя на меня, сказал:

– Я твой книжный фанат. Твой роман, я всегда пристально за ним слежу. На самом деле я не люблю читать книги. Как только увижу иероглиф, сразу начинает болеть голова. Но твой роман слишком, твою мать, настоящий. Иногда читал и у меня проступал холодный пот – чувствовал себя будто раздетым.

Я не ответил, ждал, когда Ли Тянь продолжит говорить.

– Я развелся в самом деле благодаря твоему роману. В прошлом я всегда думал, что трахаться с мужчиной – это очень постыдное занятие. Этот мир не разрешает нам подобное. Только женившись на женщине, ты проживешь жизнь нормального человека, и не будешь осмеян людьми. Прочитав твой роман, я прямо спросил себя: «А я любил?» С первого раза, когда мужчина сделал мне минет, и до того, как я женился и трахал женщину. Так много людей находилось рядом со мной, а любил ли я хоть кого–нибудь? Очень печально, но я по–настоящему никогда и никого не любил. Я уже не уверен в том, есть у меня эта способность любить или нет. Чжан Чжэ, на самом деле я очень завидую тебе, читая написанные тобой отношения с господином Чжаном. Несмотря на то, что происходит сейчас, по крайней мере так много лет у вас все было хорошо, и ваша молодость прошла не зря.

Я пил колу, смотрел на очертания лица Ли Таня и неожиданно подумал, что вижу этого мужчину будто в первый раз – незнакомца, при этом однако располагающего к себе. Верно ли то, что когда человек набирается смелости и проявляет свою истинную сущность, он кажется еще более очаровательным?

Ли Тянь... Когда я был с господином Чжаном, он – единственный, с кем я ему изменил. Сколько раз мы оказывались в кровати, на самом деле уже и не вспомню. Нравилось ли мне с ним спать, я тоже не помню.

Кажется, сейчас в мире геев особенно популярны секс–друзья. Два человека встречаются, когда хотят заняться сексом, а в остальное время словно ничего и не было. Это действительно возможно? Разделять душу и тело? У двух людей, кроме соития тел, в душе нет какой–либо связи. Разве человечество уже эволюционировало до такой степени?

– Чжан Чжэ, на самом деле, чтобы в этот раз пригласить тебя, я довольно долго колебался. Я думаю, что наши отношения довольно неловкие, и остаться друзьями едва ли возможно. Я хочу тебе всё рассказать. Неправильно сдерживаться, невозможно.

Не знаю почему, я внезапно напрягся. В общем, я подумал, что Ли Тянь хочет рассказать историю, которая связана с господином Чжаном. В те годы между ним и господином Чжаном была какая–то сделка, и для меня все это было загадкой.

Господин Чжан когда–то говорил, что перед тем как он со мной познакомился, он занимался любовью с другими мужчинами и ради справедливости помог для меня найти Ли Тяня. Однако на самом деле эта причина меня не убедила, но из–за нерешительности я не стал допытываться.

Подняв колу и держа ее в руке, я чувствовал, как холод от ладони распространилась по всему телу, и вместо того, чтобы успокоиться, меня стал бить озноб.

– Изначально я не был знаком с господином Чжаном, а знал лишь Ци Ми. Ци Ми – это мой клиент. Время от времени я оказывал ему услуги на дому, он не тот тип, который нравится мне, я занимался с ним сексом только ради бизнеса, благо, он не надоедливый. Закончив, он давал деньги, и в итоге стал постоянным клиентом.

Однажды он, как обычно, позвонил мне. Я приехал на такси и после того как вошел, увидел в комнате двух человек. Кроме Ци Ми там был еще мужчина – господин Чжан.

Ци Ми сказал господину Чжану:

– Этому человеку я поручу соблазнить твою женушку. Если твоя женушка попадется на крючок, то ты согласишься на мое требование. Если твоя жена, как ты говоришь, в этой жизни любит только тебя, я опущу руки.

Я не дурак и сразу же понял, что это за сделка.

Но тогда господин Чжан холодно улыбнулся и ответил:

– Давай, попробуй! Моя жена не такой человек, я верю в него.

Затем я взял у Ци Ми деньги в двукратном размере и принялся искать удобный случай встретиться с тобой.

В то время я считал, что это очень интересно. Так или иначе, независимо от того, получится ли у меня тебя соблазнить или нет, я получил деньги. А почему бы это и не сделать? О том, что потом пережил ты, я не говорю. Я только хочу сказать, что когда мы встретились и ты в первый раз пригласил меня домой заняться любовью, на самом деле Ци Ми и господин Чжан находились внизу. Когда я поднимался по лестнице, мельком посмотрел на выражение лица господина Чжана – мрачное, лишенное надежды. На мой вопрос: «Ты уверен? Мне нужно подниматься?», господин Чжан кивнул.

В итоге я позволил тебе уйти первым, а сам остался в комнате и ждал, когда придут Ци Ми и господин Чжан. Я должен был показать им это место. Использованный во время нашего секса презерватив я завязал и кинул на пол, внутри была моя сперма. Это было доказательство для того, чтобы я мог взять еще больше денег. Господин Чжан ничего не сказал, его лицо побледнело, а Ци Ми, отдавая мне деньги, одновременно победно улыбался. На самом деле в тот момент я не знал, что между Ци Ми и господином Чжаном была какая–то азартная игра, вплоть до того момента, пока не прочитал твой роман. Только тогда я догадался, что в то время Ци Ми действительно хотел быть вместе с господином Чжаном, но господин Чжан не соглашался. Ци Ми заставил господина Чжана своими глазами увидеть твою измену, только так он достиг цели.

С тех пор Ци Ми больше не нуждался в моих услугах. Впрочем, он не прекратил давать мне деньги, он хотел, чтобы я искал тебя.

Извини, Чжан Чжэ, я уничтожил такие многолетние чувства между тобой и господином Чжаном. Поначалу я действительно считал, что люди все время просто развлекаются, ничего серьезного. Если бы я знал, что вы двое настолько искренне относились друг другу, я бы не стал ввязываться.

Кстати, я обзавелся бойфрендом, он очень простой человек, но я думаю, что люблю его всей душой. Думаю, что понимаю чувства, которые ты описал в своем романе. Когда любишь человека всей душой.

Спасибо тебе, ты заставил меня найти смелость быть собой, и надеюсь, что ты сможешь быстрее выйти. Независимо от того, помиритесь ли вы с господином Чжаном, желаю вам счастья.

Договорив, Ли Тянь поднял банку пива и чокнулся со мной.

Я через силу улыбнулся и следом за ним сделал глоток колы, но перед глазами стояли кадры сцен из прошлого: ждущих внизу господина Чжана с Ци Ми. Господин Чжан, несомненно, не догадывался, что я так легко поддамся соблазну и займусь любовью с незнакомым мужчиной. Когда он стоял внизу, смотрел вверх на окна и представлял себе сцену, как любимый человек трахается с незнакомцем, он окончательно потерял надежду. Один настолько доверяет и думает, что его человек никогда не сможет изменить. А тот в настоящее время в объятиях другого мужчины, его трахает другой мужчина. Он клятвенно заверял Ци Ми, выражал самоуверенность, и все разом разбилось вдребезги, изменилось до неузнаваемости.

На самом деле это я своими руками доставил господина Чжана Ци Ми. Все это сотворил я, вот и расплачиваюсь!

Я не плакал. В настоящее время плакать не имеет смысла, и я не стану звонить господину Чжану, в данный момент телефонный разговор будет излишним.

После того как попрощался с Ли Тянем, я в одиночестве шел по дороге. Дул холодный ветер, шея заледенела, но я не обращал на это внимания.

Я не заметил, как долго бродил. В кармане завибрировал телефон, это был номер господина Чжана. Недолго поколебавшись, я взял трубку.

– Ты где? – спросил господин Чжан.

– Прогуливаюсь по дороге, – сказал я.

– Не простудись, не время гулять. На улице такой сильный ветер, после работы ты не торопишься домой! Я жду тебя внизу, у меня для тебя подогретый суп, быстрее возвращайся кушать!

Я повесил трубку, и слезы потекли из глаз. Такой человек, как я, еще достоин любви господина Чжана?

Книга 5. Глава 9

Мне снились кошмары, и несколько дней подряд я просыпался глубокой ночью. Главным героем кошмаров всегда был Ван Хунцзюн.

В одном из снов истекающий кровью Ван Хунцзюн словно вырос передо мной из–под земли. Он, плача кровавыми слезами, держал в руках букет свежих цветов и, вручая их мне, спросил: «Ты выйдешь за меня?»

Я повернулся и бросился бежать как можно дальше, но оказалось, что у Ван Хунцзюна выросли крылья, и он пролетел над моей макушкой. Его кровь капнула на мое лицо, в рот. Я слизал ее – она горчила.

За несколько дней до этого из командировки в Далянь вернулся Сун Кай. Он принес для меня несколько пакетов с морепродуктами и, вручая, сказал:

– Ты сейчас всегда готовишь. Используй их в качестве приправы, будет вкусно.

У меня дома Сун Кай устроился на диване. Выглядел он неплохо, волосы были окрашены в новый цвет – бордовый, и он спросил меня:

– Это весьма энергично, не так ли?

Молодые люди, как бы ни наряжались, не выглядят вычурно, что бы ни делали – все вызывает восхищенные взгляды.

Как обычно, Сун Кай рассказал мне детали командировки и сплетни о восходящих звездах. Я сидел рядом с ним и увлеченно слушал, испытывая при этом такое удовольствие, какого не было уже очень давно.

Слово за слово, Сун Кай внезапно стал серьезным.

– В этот раз в Даляне я снова встретился с тем твоим старым одноклассником и услышал от него поразительную историю.

Старый одноклассник. Естественно, он говорил о Чэнь Хао. Я вспомнил прошлый приезд домой на похороны бабушки Ван Хунцзюна. Тогда Чэнь Хао сказал мне на ухо:

– Я с Сун Каем занимался сексом.

В этот раз, боюсь, что они снова спутались.

Да неважно. Два человека, не желающих ничего серьезного, время от времени забавляются, никто не несет ни за кого ответственность. Может быть, наоборот, они и есть идеальная пара.

В душе я так думал, но губы не перебивали Сун Кая.

– Ты знаешь, что Ван Хунцзюн вернулся в Далянь? Угадай, какое он сделал позорное дело? Он чуть не изнасиловал ребенка!

В моей голове загудело. Воспоминания вернулись в тот вечер, когда я дома в одиночестве просматривал компьютер Ван Хунцзюна, и ту страшную папку, внутри которой было так много фотографий обнаженных несовершеннолетних мальчиков.

Изначально я считал, что это только его сексуальные фантазии. Взрослый человек должен знать, какие поступки абсолютно невозможны. Даже из–за влечения он не может потерять голову до такой степени.

– Он в сети совратил одного мальчика. Говорят, что тот только учится в средней школе. Сначала Ван Хунцзюн дал мальчику деньги, чтобы он использовал их для покупки реквизитов в онлайн–игре. Затем, оказывается, пригласил его в туалет интернет–кафе, снял брюки и сделал минет. Мальчик вернулся домой и рассказал об этом взрослым. В самом деле, злой рок. Но так же ему не повезло, что взрослым в Дунбэе пришла в голову мысль попросить мальчика еще раз стать приманкой, чтобы тот выманил Ван Хунцзюна. Затем они избили его и даже сломали правую руку.

Ван Хунцзюн теперь временно живет дома у Чэнь Хао, не разговаривает целыми днями, словно умер. Когда Чэнь Хао рассказывал мне об этом, его лицо было намеренно презрительным. Если бы Ван Хунцзюн не был его одноклассником, то он ни в коем случае не приютил бы его. По–хорошему, взрослый мужчина, занимающийся подобным, навлекает на себя позор.

Чжан Чжэ, все–таки ты с Ван Хунцзюном жил какое–то время. Ты тогда не замечал каких–либо зацепок?

Только в момент, когда Сун Кай задал мне вопрос, я пришел в себя. Только что в мозгу у меня вертелись картинки переломанной руки Ван Хунцзюна, это стоило того? Из–за сиюминутного желания быть избитым и опозоренным, оно действительно стоит того?

Я уверен, что человек обладает некими желаниями, которые не может сам контролировать. Вот только взрослый человек, по–настоящему взрослый, сформировавшийся человек, разве каждый день не борется со своими желаниями, вынуждая себя отказаться от таких греховных желаний?

Я сочувствовал Ван Хунцзюну, но понимал, что он не заслуживает сострадания.

– Наши с ним отношения были непонятными, да и расстались мы кое–как. От начала и до конца никто никого так по–настоящему и не узнал, – ответил я Сун Каю.

– Все нормально. Сейчас в кругу геев разве подавляющее большинство влюбленностей не такие? Существуют разнообразные способы познакомиться, присмотреться друг к другу, а после этого вы просто сразу ложитесь в постель, и вам вместе комфортно. Говорят, что это настоящая любовь. Публиковать в Интернете сладкие совместные фотографии, пока однажды каждый не пойдет своей дорогой. Возможно, что оба даже не знают настоящих имен друг друга, не говоря уже о понимании, – заметил Сун Кай.

После ухода Сун Кая я очень хотел позвонить Ван Хунцзюну. В день, когда я заболел и позвонил ему, его голос был нормальным, и я совсем не заподозрил, что произошло что–то ужасное.

В итоге я оставил эту идею. Что я спрошу? Мои вопросы только поставят его в затруднительное положение.

Просто этот мужчина, с которым я когда–то вместе жил, пришел к такому финалу, – посетовал я. Человек всегда должен платить за свои поступки, никто не исключение.

***

Когда в театре с постановщиком мы обсуждали сценарий новой пьесы, неожиданно вошла Сяо Вэнь и сказала:

– Чжан Чжэ, тебя ждут снаружи.

Выйдя, я увидел господина Чжана. На нем была спортивная одежда, и выглядел он как в юные годы – молодо и красиво.

После того как я побеседовал с Ли Тянем, я не слишком хотел встречаться с господином Чжаном. И чем сильнее господин Чжан делал вид, что ничего не случилось, тем больше я испытывал угрызения совести. Чувство собственной неполноценности, появившееся у меня еще тогда, когда мы были вместе, стало еще сильнее. Сильным до такой степени, что я не осмеливался смотреть прямо на него.

– Ты зачем пришел ко мне? Это тебе не нужно идти на работу, каждый день бездельничаешь, а я до смерти занят, – я отвернулся, намеренно не глядя на господина Чжана.

– Я бегал неподалеку и теперь жду не дождусь, когда ты закончишь работу. Позвал тебя, чтобы взглянуть.

Он говорил непринужденно, и его слова были совсем не похожи на слова тридцатилетнего мужчины.

Не знаю почему, но я неожиданно вспомнил выходные много лет назад, когда мы еще обучались в средней школе. С господином Чжаном мы договорились, что каждый по отдельности будет готовиться к экзаменам, видеться было нельзя.

Господин Чжан согласился, но во второй половине дня кто–то постучался в дверь. Я открыл, а в дверях стоял он и, усмехаясь, смотрел на меня.

– Я как раз неподалеку делал покупки и соскучился по тебе. Позвал тебя, чтобы увидеть. Сейчас увидел и уйду, – договорив, он вопреки ожиданиям повернулся и побежал вниз по лестнице.

И почему я такой занудный: сначала раздражался, а потом передумал и побежал его догонять, но господина Чжана след уже давно простыл, и я разочарованный стоял на месте, стоял очень долго.

Теперь, спустя так много лет после этого, вспомнилась первоначальная ситуация, и чувства в сердце смешались. Эх, если бы между тем моментом времени и этим ничего не было, как было бы прекрасно.

Зачем? Словно с идиотом... «Быстрее иди на работу. Я уже увидел тебя и ухожу».

Договорив, он сбежал по деревянным ступеням лестницы театра, а я стоял на месте. Видел, как он убегает все дальше и исчезает из виду. Внезапно я очень захотел догнать его, громко закричать его имя. Но в итоге остался стоять столбом. Затем я вернулся и продолжил обсуждать сценарий с постановщиком.

В написании этой пьесы я принимал активное участие и израсходовал практически все душевные силы. Только в процессе создания пьесы я обнаружил, что по–настоящему нашел уверенность в себе.

Немного устав, я подошел к сумке взять колу, и мимоходом посмотрел на мобильный телефон. Было одно сообщение, полученное от господина Чжана, в котором говорилось: «Закончишь работать, быстрее спускайся. Я жду тебя внизу, приглашаю тебя поесть жареной рыбы».

Мы уже как–то раз обсуждали с господином Чжаном, что сейчас мы всего лишь друзья, и не нужно ко мне относиться с такой заботой.

Господин Чжан спорил:

– Мы действительно друзья, но кто говорил, что мы не можем друг к другу хорошо относиться? Быть хорошими друзьями, разве это не в порядке вещей?

Господин Чжан, уволившийся после расставания с Ци Ми, и уравновешенный господин Чжан, ранее живший со мной, совершенно разные. Сейчас он стал больше похож на учащегося–хулигана, которому нравится пользоваться бесстыжими приемами.

Я смотрел на телефон, и на душе у меня стало немного веселее. Только я собрался ответить, как пришло входящее сообщение в Weibo.

Открыв, увидел, что это Ци Ми: «В последнее время я был занят, и только увидел твое сообщение. На следующей неделе я уезжаю, лучше встретиться сегодня».

Я держал телефон и недолго поколебавшись, ответил на сообщение Ци Ми: «Хорошо, тогда встретимся сегодня».

Книга 5. Глава 10

– Я сбился со счета, сколько же раз у нас с господином Чжаном было вот на этой кровати, – с улыбкой указывая на розовую кровать, сказал мне Ци Ми.

Взрослый мужчина, использующий розовое постельное белье, ошеломил меня. Но Ци Ми ничего такого не почувствовал и повел меня на кухню.

Все это время выражение моего лица было спокойным и таким невозмутимым, что эту невозмутимость можно было посчитать за некоторую аномалию.

Ци Ми сказал, что лучше нам поговорить у него дома.

– Так или иначе, я скоро уеду, и скоро эта квартира также не будет иметь ко мне никакого отношения.

В конце концов, я согласился. Я прекрасно понимал, что эта квартира – то место, где жили господин Чжан и Ци Ми. Всё внутри квартиры, каждый её угол, всё было пропитано ароматом господина Чжана.

Возможно, это было с моей стороны любопытство. В такой ситуации, когда мы с господином Чжаном достигли той стадии, что можем быть только хорошими друзьями, осмелюсь ли я вновь столкнуться с так называемым прошлым?

Я переоценил себя, едва зашел с Ци Ми на кухню, как в памяти возник вечер накануне последнего дня года, когда господин Чжан понес Ци Ми пельменей в нашем контейнере для еды.

Именно здесь эти двое ели пельмени. После того как поели, они положили контейнер для еды в раковину? Или в другое место? О чем они тогда разговаривали? Разве не смеялись?

Разные образы снова и снова появлялись перед глазами. Выносить все это было сложно, и я едва сдерживался.

– Чжан Чжэ, ты можешь представить ощущения при изнасиловании? Скажу конкретнее, мужчина против твоего желания валит тебя. Ты не можешь пошевелиться, а он насильно, с упорством вставляет свой член тебе в задницу. Такие ощущения ты можешь представить?

Вновь вернувшись в спальню, Ци Ми сел у кровати и, внезапно подняв голову, посмотрел на меня.

Не знаю почему, но в эту минуту Ци Ми казался красивее, чем раньше, в особенности в этой надетой на нем домашней футболке – отчетливые линии мышц очень привлекают мужчин.

Ци Ми хочет со мной поговорить о случае, произошедшем в его детстве? Хоть мы и не враги, но ни в коем случае и не друзья. Он изливал мне свое прошлое, решив действительно уехать из страны и больше не возвращаться.

– Только окончив среднюю школу, я остался сиротой. Дядя усыновил меня, кормил, предоставлял возможность учиться. Только моя тетя меня не любила и, разумеется, часто сердилась.

В то время я не знал, что мне нравятся мужчины, но я был уверен, что испытываю огромное отвращение к женщинам. В особенности к своей тете и еще к моей сестре, которая была младше меня на два года.

Однажды тетя и сестра отправились по магазинам и вернулись с кроликом, беленьким, с красными глазками, очень милым. Я подошел, чтобы посмотреть на кролика. Детям нравятся диковинки, это же нормально. Но моя сестра вдруг расплакалась. Плакала она очень неестественно, очень омерзительно и фальшиво. Плакала и при этом говорила, что я пугаю ее кролика.

Подошла тетя и сразу же влепила мне пощечину. Я почувствовал, будто оглох на одно ухо. Это, твою мать, было жестоко. В любом случае, это же не собственный ребенок, убьет – и того лучше.

В тот же вечер, воспользовавшись тем, что все уснули, я встал с кровати и ножницами насмерть зарезал кролика. Окровавленного и растерзанного я положил его у кровати сестры. Следующим утром, когда младшая сестра кричала во все горло, я весело смеялся.

Меня выгнали из дома, и я в одиночестве шатался по улицам. В школе у меня не было друзей, да и не хотелось мне с кем попало дружить. Сирота. Я мог представить, как бы они стали насмехаться, и поэтому не хотел предоставить им такого шанса.

Вплоть до самого вечера я думал, что вероятно умру. Подросток чуть старше 10 лет, без еды, без места жительства, без родных. Смерть – это единственный исход.

Когда я был в наибольшем отчаянии, появился дядя. Было лето, и он с голым торсом, одетый в цветастые шорты, быстро подошел ко мне, погладил по голове и сказал: «Пойдем, поедим».

Я четко помню, что он взял меня покушать лапши и еще заказал для меня бутылку газированной воды, очень вкусной.

Тем вечером он привел меня в небольшую гостиницу и сказал: «Сначала остановимся здесь. Подождем, когда гнев твоей тети утихнет, и сразу же вернемся». Дядя действительно был хороший, он проводил меня переночевать в небольшую гостиницу. В ту секунду я чувствовал себя настоящим, твою мать, счастливчиком, раз в этом мире всё–таки еще есть родной человек, который искренне мне сочувствует.

Однако тем же вечером, скорее уже глубокой ночью, меня разбудили. Я обнаружил, что дядя навалился на меня огромным телом, и свой твердый член готовился вставить мне в задницу.

Я хотел напрячь силы, действительно хотел, но в итоге не сделал ни одного движения, да еще и притворился спящим, так как беспокоился, что если я буду сопротивляться, то стану не нужен дяде и в самом деле останусь без крыши над головой.

Я был всего лишь подростком и совершенно не развитым. На члене выросло только несколько недлинных волосков. Член моего дяди был слишком большим, моя задница была невыносимо растянута, до крови. На следующий день у меня была температура, и все было как в тумане.

Когда я пришел в себя, то был уже у дяди дома. Тетя продолжала ко мне плохо относиться, но у меня было неописуемое чувство безопасности, из–за того, что между мной и дядей был секрет. И это секрет стал моим козырем, который мог позволить мне продолжить проживать в этом доме.

Впоследствии дядя неоднократно трахал меня и также заставлял лизать его член. Он с силой изливался мне в рот, приказывая все проглотить. На самом деле это не было так уж и трудно, даже можно сказать, что позже я испытывал некоторое удовольствие. Вплоть до того дня, когда однажды дядя взял меня с собой помыться в крупнейшую общественную баню нашего города. В одиночной душевой кабине дядя познакомил меня с двумя мужчинами его возраста.

Я стоял на коленях и поочередно делал им минет. Их члены были огромными, даже больше члена моего дяди. Они наслаждались, и одновременно говорили моему дяде, сидящему рядом: «У тебя такой племянник. Очень неискушенный, с ним действительно так приятно развлекаться».

Чжан Чжэ, ты можешь представить ощущения от трех огромных мужских членов, поочередно тебя трахающих? Скажу тебе, после этого траха мне, в самом деле, было больно. Больно было так, что я плакал, но они абсолютно не сочувствовали мне, наоборот, возбуждались еще сильнее.

Те мужчины дали моему дяде деньги. Дядя расщедрился, дал мне купюру и сказал: «Ну разве не прекрасно? И удовольствие получил, и деньги заработал». Я поднял голову и, улыбаясь, сказал: «Спасибо, дядя».

Со средней и до старшей школы, я усердно учился. Время от времени дядя представлял меня своим гостям. Те мужчины средних лет на самом деле кончали очень быстро. Впоследствии у меня появился опыт, и я сначала давал им в рот и одновременно дрочил. Ждал, когда они захотят мне вставить, не проходило и нескольких движений, как они кончали, все очень легко.

Я накопил много денег, успехи в учебе были впечатляющими. В то время я думал только об одном – покинуть этот город, переехать в какое–либо иное место.

Центральный университет экономики и финансов – вот куда я надеялся поступить благодаря своим способностям. В те летние каникулы я тайно собрал вещи и хотел с деньгами заблаговременно покинуть город. После приезда в Пекин я планировал учиться и одновременно подрабатывать, и никогда не думал возвращаться, не собирался снова встречаться в том городе с кем–либо.

Однако когда я собирался уходить, обнаружил, что все мои деньги пропали. Мой дядя стоял в дверях и, смеясь, мне сказал: «Стал самостоятельным и хочешь уйти? Но дядя не хочет, чтобы ты уходил, дядя хочет поразвлекаться с тобой еще несколько лет».

Я взбесился. Много лет сдерживаемая ярость разом вспыхнула, и я бросился на дядю. Я был слишком слабым, и не смог его ударить. Он разом опрокинул меня на пол, наступил ногой мне на голову и сказал: «Если бы я не заботился о тебе, мог бы ты поступить в университет? Да за столько лет ты бы уже давно сдох от голода!»

Мне было обидно, слезы текли из глаз. «Ты – мой дядя, мой старший родственник, мой единственный родной человек. У родных людей разве не должно быть родственных чувств?»

Дядя смеялся, смеялся с презрением. Он убрал ногу с моего лица, присел на корточки и нащупал мой член. Сначала он легонько его гладил, а потом изо всех сил схватил, схватил так, что я закричал от боли. «Чжан Чжэ, запомни. В этом мире какие–либо чувства ненадежны. Действителен только обмен, только деньги. Родственные чувства, дружба, любовь, все это, твою мать, чушь полнейшая. В будущем тебе, в одиночестве живущему в Пекине, необходимо будет помнить слова твоего дяди!»

Дойдя до этого места, Ци Ми обернулся и взглянул на меня, а в моих глазах было недоумение из–за того, что его дядя назвал его Чжан Чжэ.

– Ты не ослышался. Мое настоящее имя – Чжан Чжэ. Один в один с твоим. После того как я приехал в Пекин, я взял имя Ци Ми. Теперь ты понимаешь, почему я выбрал господина Чжана? Потому что наши имена одинаковые. Твоя жизнь была настолько прекрасна, ну а моя жизнь с самого детства и до взрослого возраста такая горькая. Я чувствовал несправедливость. С какой стати у людей с одинаковыми именами настолько огромная разница в судьбах!

Начиная с того дня, как я узнал, что твое имя Чжан Чжэ, с той минуты, когда я узнал, что твоим с господином Чжаном чувствам 10 лет, я решил, что заменю тебя, обворую твою жизнь, украду твоего господина Чжана. Если в мире только один человек по имени Чжан Чжэ может быть счастлив, то этим человеком должен быть я.

Книга 5. Глава 11

Конец октября – не сезон дождей, но неожиданно снаружи ударил гром, после чего зарядил дождь.

Я все еще находился дома у Ци Ми и сидел на диване рядом с его кроватью. Расстояние между нами было около метра, и секунды хватит для того, чтобы встать, подойти к нему и дать пощечину. Однако я ничего не делал, лишь спокойно сидел, можно даже сказать, словно бы в некотором трансе.

– Ты держал рыбок? – внезапно спросил Ци Ми.

Я покачал головой, недоумевая, почему он внезапно задал мне этот вопрос.

– Мне очень нравится держать рыбок. Не из–за того, что они очень красивые, мне нравится выпускать разных рыбок в один аквариум и смотреть, кто из них выживет в конце. Одни рыбки не могут приспособиться к температуре моей комнаты, других не устраивает качество воды, третьи не могут привыкнуть к совместной жизни с другими видами рыбок, и они в итоге умирают. Очень жестоко, но ведь и жизнь на самом деле такая жестокая. Просто–напросто слишком многим людям нравится обманывать себя. Чжан Чжэ, я обманул тебя.

В первый раз, когда пригласил тебя пообедать в Чжонбалоу, каждое слово, которое я тебе говорил – все было выдумкой. Тогда я только хотел закинуть удочку и посмотреть, как ты отреагируешь. Если при появлении господина Чжана ты не убежишь в гневе, а спокойно сядешь и будешь с нами общаться, я подумал, что смогу считать тебя хорошим противником. К сожалению, ты еле держался. Такой человек, как ты, словно аквариумная рыбка, которая не может приспособиться к окружающей среде и, несомненно, должна умереть раньше остальных. В самом деле, Чжан Чжэ, так или иначе, я скоро уеду, и нет необходимости в твоем присутствии использовать какие–то приемы. Может быть, в глазах других людей ты порядочный. Это слабость. Я – злой, грабитель, ну и что? Те люди могут понять, чего сами хотят? Человек, который в итоге добился всего – это победитель. Тот, который ничего не добился, только и может, что успокаивать себя порядочностью.

На самом деле я не такой порядочный, как ты говоришь, я всего лишь проиграл, и только.

Я улыбнулся. Вопреки ожиданиям я не чувствовал гнева.

В данной ситуации Ци Ми – это просто некий человек. Мне было совершенно все равно, что в детстве он испытал так много тьмы, я нисколько ему не сочувствовал.

Я только тяжело вздохнул. Ведь придя в себя слишком поздно на этом поле боевых действий войны чувств, я жестоко проиграл и полностью был с этим согласен.

– Ты любил господина Чжана? – спросил я.

Ци Ми, чуть поколебавшись, взял с кровати подушку и обнял её, будто стыдливая девушка. Почему–то его вид вызвал у меня некоторое омерзение.

– Чжан Нань – самый лучший мужчина, которого я встречал. В этом мире нет лучшего мужчины, чем он. Живя с ним эти полгода, я осознал, что он меня не любит, но он все–таки уделял мне достаточно внимания. Больше, чем кто бы то ни было за всю мою жизнь. Я тоже спрашивал себя: «Я люблю его?» Странно, но ответ отрицательный. Может быть, это из–за того, что я уже не смогу полюбить кого–либо? Я только хотел получить удовольствие, ну и еще, чтобы кто–то составил мне компанию прежде, чем я уеду за границу. Ты еще помнишь то видео? Я снимал его, когда господин Чжан покидал твой дом. На самом деле тогда я сильно переживал. Наблюдая, как он вещь за вещью достает свою одежду, складывает и так сожалеет, я чуть не расчувствовался. Этот мужчина испытывал такую привязанность к прошлому. Несомненно, если бы в моих руках не было улики, он не выбрал бы расставание.

Улика... Когда Ци Ми сказал это слово, я задрожал. Неужели господин Чжан только из–за так называемой «улики» бросил меня? В конце концов, что это за доказательство, которое вынудило его сделать такой трудный выбор?

– У господина Чжана всегда были трудности с деньгами, ты знаешь об этом? В первый раз из отчета я заметил, что он присвоил деньги за товар, это было примерно чуть более года назад. Он очень умный, и если бы не встретил меня, более сообразительного, вы, несомненно, жили бы в мире и согласии. Мы оба отправились в командировку. В номере гостиницы я раскрыл все карты, представив все улики. Сначала он был встревожен, а потом спросил меня, какие у меня требования, чтобы я ему помог все скрыть. Я сказал ему: «Я – гей, и знаю, что ты тоже. Спи со мной, и об этом никто не узнает». На тот момент я уже знал о твоем существовании. Из уст Цзян Чао я узнал о вашей десятилетней взаимной любви и еще узнал, что тебя зовут Чжан Чжэ. Как я мог упустить такой отличный шанс! Господин Чжан отказал мне, очень серьезно сказав: «Все остальное – пожалуйста, только это не пойдет. В худшем случае меня раскроют. Лучше уж я сяду в тюрьму». Посмотри, как господин Чжан любит тебя! Ради того, чтобы не изменить тебе, он не боялся сесть в тюрьму. Я только сожалел, что он сядет и сказал ему: «На самом деле, любовь между мужчинами очень хрупка. Ты не изменишь, так изменит твой партнер. Не веришь, давай поспорим». Потом я нашел Ли Тяня, чтобы он соблазнил тебя, и ты очень быстро клюнул. Когда ты с Ли Тянем в первый раз трахался, господин Чжан сильно страдал. Он стоял внизу у гостиницы, ничего не говорил и тайком плакал. Тем вечером я с господином Чжаном в той же гостинице в том же номере занялись любовью. В той комнате еще оставался запах вашей спермы. С тех пор между мной и господином Чжаном и была заключена сделка: я помогаю ему продолжать присваивать деньги за товар, а он расстается с тобой и живет со мной до того дня, пока я не уеду за границу.

Я заволновался, все тело с головы до ног будто обожгло пламенем. Слишком сильный шум дождя за окном звучал совсем ужасно. В голове стояли кадры господина Чжана и Ци Ми, занимающихся любовью. В ту минуту он потерял надежду? Скорбел? Гневался? Истоков уже не найти. В ту минуту он хотел отомстить мне.

Я был благодарен ему. До сих пор он в моем присутствии не проявлял никакого недовольства. Даже если я совершал такие невыносимые поступки, даже если в самый последний раз он застукал меня с любовником в кровати, он хотел придумать причину, чтобы позволить мне не опозориться так сильно.

Господин Чжан в итоге разочаровался и ушел от меня. Каждой моей встречей с Ли Тянем, каждой подробностью нашего с ним секса, Ци Ми слово в слово делился с господином Чжаном. Так много таких душевных терзаний, и все еще сильный мужчина не смог их вынести. Таким образом, на вечеринке в честь десятой годовщины он ушел от меня, и как я могу его винить?

– Чжан Чжэ, ты хотел прожить с господином Чжаном всю жизнь? Спроси у своей совести, ты действительно этого хотел?

Ци Ми меня озадачил. На самом деле он задал вопрос, который я сам себе боялся задать.

Мы с господином Чжаном были вместе еще учениками и незаметно прожили так много лет. Все время именно господин Чжан представлял будущее, а я только вторил ему. С годами, становясь все старше, в душе я все больше думал, что совместная жизнь двух мужчин рано или поздно закончится. Те фантазии господина Чжана я только слушал и, похоже, никогда не принимал всерьез.

Вся жизнь – это только сон. И кто воспринимает сон всерьез?

Особенно, если это жизнь китайских геев. У скольких из них есть смелость любить всю жизнь? Пусть даже их уста говорят про любовь на всю жизнь, но в душе они по–настоящему не могут верить в это.

Я уклонился от взгляда Ци Ми и не ответил на его вопрос.

Внезапно Ци Ми засмеялся и сказал:

– Чжан Чжэ, я думаю, что ты не должен ненавидеть меня. Ты даже должен сказать мне спасибо. На самом деле в душе ты уже признал, что рано или поздно вы с Чжан Нанем расстались бы. Расстались бы со мной или без меня. А я вовремя помог тебе, заранее исполнил твое желание.

Я не хотел этого признать, но и не нашел слов возразить ему. Только застыл на месте и стоял так долго, пока в кармане не завибрировал телефон. Я вытащил посмотреть, это было сообщение от господина Чжана.

«Ты еще обсуждаешь сценарий? Начался дождь. Нужно, чтобы я принес зонт?»

За несколько часов до этого я говорил господину Чжану: «Я с режиссером продолжаю обсуждать сценарий и не могу пойти с тобой поесть жареной рыбы. Возвращайся домой». После ухода господина Чжана я сразу же взял такси и отправился на встречу с Ци Ми.

Не ответив на сообщение, я снова положил телефон в карман, поднял голову и, посмотрев на Ци Ми, сказал:

– Я должен идти. Спасибо тебе, что сегодня ты уделил мне так много времени. Желаю тебе за границей всего хорошего. Я верю, что ты всегда сможешь применить свои способности и получишь желаемое.

Ци Ми поднялся, вынес из кухни зонт и, вручая его мне, сказал:

– Возьми, считай, это мой тебе подарок. После этого раза, несомненно, мы с тобой больше не увидимся. Тебя и меня – обоих зовут Чжан Чжэ. Тем не менее, в жизни у нас нет ничего общего. Полагайся на себя!

Я взял зонт, вышел за дверь и стал ждать лифт.

Прежде чем лифт прибыл, внезапно Ци Ми открыл дверь и окликнул меня:

– Ты знаешь, почему Чжан Нань так нуждался в деньгах? Он сказал, что хочет купить дом в Пекине и жить вместе с тобой до старости.

Лифт подъехал, я вошел, и двери за мной закрылись. В пустом лифте словно кто–то зло усмехался и постоянно говорил мне на ухо одно и то же: «Он собирался с тобой прожить до старости...»

Книга 5. Глава 12

С той ночи, когда я покинул дом Ци Ми, без перерыва шел дождь.

В одиночестве я лежал на кровати, слушая шум дождя за окном. У меня была бессонница.

Я включил телефон, хотел отправить сообщение господину Чжану, но не знал, что должен сказать. Нужно ли мне сказать господину Чжану, что я встретился с Ци Ми? Всё–таки притворюсь, что ничего не произошло – и два человека сохранят текущий статус.

На самом деле, сказал бы и что? Прошло уже много времени. Пусть даже я совершил множество проступков перед господином Чжаном, но слова сожаления опоздали. Это действительно имело бы смысл?

На следующий день Цинь Шань пригласил меня пообедать и, увидев меня, сказал:

– У тебя очень плохой цвет лица и такие черные круги под глазами.

– Не спится, – рассеянно ответил я. – Я уже не хочу писать тот роман, неинтересно, допишу его позже. Сам не знаю, что хочу выразить, к тому же, похоже, я совершенно не представляю финал. Все время хожу вокруг да около, уже устал бродить.

– Ты несешь ответственность перед читателями. Очень много людей ожидают развязки. Этот роман уже не только твое дело, – несколько изумился Цинь Шань.

К чему такие преувеличения, это всего лишь роман и не более. Жизнь иногда не более чем забава, что уж говорить о романе.

Я пил колу большими глотками. Похоже, что только кола может помочь мне ненадолго успокоиться.

– Чжан Чжэ, у тебя что–то случилось? Я не понимаю тебя, но хочу стать другом, с которым ты можешь поговорить. Думаю, что тебе очень нравится скрывать проблемы в себе, самостоятельно их терпеть, обдумывать. И, в конце концов, ранен оказываешься только ты сам. Человек – социальное животное. В этом мире нет таких людей, которые опираются только на себя и выживают. Ты нуждаешься в друзьях, чтобы было кому излить душу – это здоровое отношение к жизни.

Возможно, Цинь Шань говорил верно, но в течение многих лет я привык действовать таким образом. То, что у меня на сердце, я не говорил даже самому родному господину Чжану, что уж упоминать про других людей.

– Скажи, если мужчина, который любит тебя и ради тебя покупает дом, обязан расстаться с тобой и жить вместе с другим человеком, ты сможешь это понять? – внезапно я задал этот вопрос Цинь Шаню и сразу поставил его в тупик.

– Я смогу понять, – чуть позже ответил он. – Однако этот мужчина абсолютный кретин. Если любит одного человека, то что может быть важнее, чем быть с ним вместе? Квартира, машина, деньги – по сравнению с тем, чтобы жить вместе – это абсолютно ничтожно.

– Однако если у мужчины нет ни квартиры, ни машины, не денег, да еще он по уши в долгах, и он говорит, что любит тебя и хочет быть вместе с тобой, ты согласишься? – допрашивал я Цинь Шаня. В этот раз он промолчал, не ответив мне.

Говоря по существу, людям больше всего нравится, используя красивую мечту, ограничивать себя. Так называемое «быть сытым любовью» или «любовь и деньги не имеют ничего общего». Все это понятно людям, у которых не хватает средств, они искусственно создают тему разговора, демонстрирую настоящую любовь.

А те знаменитости, которые разглагольствуют в СМИ о том, что деньги не важны, прекрасно знают, что умрут состоятельными, поскольку деньги у них есть.

В конце концов, люди находятся перед лицом жестокой реальности, и нет возможности притворяться высоконравственными...

Следующие несколько дней я больше не виделся с господином Чжаном. В театре была напряженная генеральная репетиция пьесы, и почти весь день я не спускал глаз со сцены. Господин Чжан, по–видимому, тоже был занят своими делами и не проявлял инициативу, чтобы увидеться.

Иногда я думал о том, связывался с ним Ци Ми? Тогда он уже должен знать о моей встрече с Ци Ми, но в случайных телефонных звонках и сообщениях я не мог разглядеть зацепку.

Ладно, притворюсь, что ничего не произошло. В следующем телефонном разговоре я просто сказал ему несколько грустных слов о том, что сочинять роман действительно утомительно, расходуется так много душевных сил и не факт, что все окупится.

– Сделай вначале одно дело, и не думай о результате. Ты же не ради финала пишешь. Когда мы учились в школе, я считал, что у тебя есть талант. Сейчас, в конце концов, ты можешь показать его в полной мере, достичь чего–то. Ты должен этим дорожить, – успокаивал меня господин Чжан.

Каждый раз, когда я общаюсь с господином Чжаном, я будто пью успокоительное средство. Такие чувства никогда не исчезнут, должно быть это хорошо.

Не успел я и глазом моргнуть, как приблизилось 11 ноября, еще пара дней, и будет мой двадцать девятый день рождения.

Глядя на календарь в телефоне, я опешил, было трудно описать чувства, и я немного испугался. С 28 лет до 29 лет прошел всего один короткий год, но тем не менее, казалось, что он был длиннее, чем вся жизнь.

В течение десяти лет, проведенных с господином Чжаном, он каждый год на мой день рождения обязательно дарил мне торт «Holiland» – наиболее простой бренд. И даже после приезда в Пекин, где огромный выбор тортов дорогих марок, о которых мы прежде не слышали, господин Чжан продолжал дарить мне «Holiland». Он спокойно открывал коробку, вручал его мне и говорил одну фразу: С днем рождения! Как будто он празднует мой день рождения в первый раз.

В этом году на день рождение господин Чжан подарит мне торт? Мы уже точно расстались, а у меня есть какое–то ожидание, и я надеюсь на тот хорошо знакомый «Holiland»?

Прошло два неспокойных дня. Тем временем обычно хорошо общавшийся со мной господин Чжан всячески избегал разговора о моем дне рождения. Неужели он уже забыл? Или помнит, но не видит смысла говорить об этом? Мне не было необходимости настаивать.

11 ноября, понедельник. День холостяка, а также мой день рождения.

До премьеры моей пьесы оставалось только четыре дня. Каждый в театре волновался всё сильнее, и все усердно трудились.

В обеденный час мой телефон завибрировал. Я посчитал, что это господин Чжан и радостно взял трубку, но это оказался Сун Кай.

– Чуть не забыл. Сегодня твой день рождения! Вечером будем вместе отмечать? Я попрошу Ван Гуйфэна зарезервировать столик в роскошном ресторане.

– Забудь, я до смерти занят новой пьесой, и нет настроения справлять день рождения. К тому же я постарел на один год, вот–вот стукнет тридцать. Что праздновать? Всей душой горюю.

Я выключил телефон, разочарованный глубоко в душе. Возможно, я должен привыкнуть к празднованию дней рождения без господина Чжана. В конце концов, в дальнейшем каждый последующий день рождения будет таким.

После обеда я продолжал трудиться. Хаотично принимал участие в работе, временно забыв о разочарованиях, пока Сяо Вэнь чуть ли не заорала мне в ухо:

– Чжан Чжэ, ты оглох? Твой телефон так долго звонит, чего не берешь?

Тогда я вынул телефон. Это был господин Чжан... Не знаю почему, я в мгновение ока ответил на звонок, еще бы чуть–чуть и заплакал.

– Тебе еще долго работать? Я жду тебя внизу, чтобы взять в одно место.

– Эй, подожди еще немного. Репетиция кончится, и я закончу работу, – я специально сказал это равнодушным тоном. Тем не менее в душе я уже испытал прилив чувств. Господин Чжан не забыл о моем дне рождения. Все опасения до этого оказались пустыми.

Закончив работу, я сел в машину господина Чжана и спросил:

– Куда планируешь отвести меня?

– Приедем, и увидишь, – повернувшись ко мне, рассмеялся господин Чжан, неожиданно заинтриговав меня.

Я тайком вглядывался в его профиль. Это лицо я уже видел так много лет. Закрыв глаза, я смогу сразу же нарисовать каждую его черточку. Однако почему он все так же мне нравится? Почему никогда не наскучит?

Не знаю, сколько прошло времени, когда машина остановилась. Остановилась в новехоньком жилом микрорайоне. В этот момент я неожиданно вскинулся. Что господин Чжан хотел чтобы я увидел? Недавнее ощущение счастья разом убежало очень далеко, его вытеснила удушающая серьезность.

Действительно, господин Чжан захотел, чтобы я вышел из машины, и я пошел следом за ним. Мы вошли в подъезд, на лифте поднялись на шестой этаж в 603 квартиру, и он ключом отпер дверь.

Это была квартира, которую купил господин Чжан. Полгода совместной жизни с Ци Ми он использовал, чтобы обменять на эту квартиру. Эти полгода он терпел различные обиды, чтобы в день моего рождения сделать мне сюрприз?

Я не мог описать свои чувства, пока господин Чжан не открыл дверь. Он потянул меня внутрь, и я вконец испугался.

В этой квартире, вне зависимости от расположения, обстановки, и даже каждого предмета мебели, все было один в один, как в нашей старой квартире, где мы жили.

Господин Чжан улыбнулся, потянул меня сесть на знакомый незнакомый диван, повернулся и вытащил из холодильника торт. Верно, это самый распространенный вид «Holiland». Он передал его мне.

– Эта квартира – мой тебе подарок на день рождения. Нравится? Чжан Чжэ, позволь мне вновь вернуться к тебе. Я хочу каждый последующий год продолжать отмечать твой день рождения. С днем рождения!

Книга 5. Глава 13

В Пекине множество приезжих. Ради мечты или ради того, чтобы выбраться из сложившейся обстановки, они приезжают в Пекин и надрываются, пытаясь найти свое место в жизни.

По большей части они похожи на меня – возраст, обычное материальное положение, заурядная внешность, без возможности содержания их богатеем. И относительно того, чтобы стать обладателем своей квартиры, они даже не строят иллюзий.

Потому что это на самом деле недостижимо...

Мечтал ли я быть обладателем собственной квартиры? – спросил я себя. На самом деле не мечтал. Можно даже сказать, что я не думал о том, чтобы прожить всю жизнь в Пекине. Мне вовсе не надоел Пекин, вот только относительно своего будущего у меня не было планов.

Я взял из рук господина Чжана торт. Это было похоже на любой день рождения из тех прошедших десяти лет. Вилкой я отломил кусочек торта и положил себе в рот. Очень знакомый вкус. Потом снова отломил кусочек и положил в рот господину Чжану.

– Нань Нань, о квартирном деле поговорим потом. Я в этом не нуждаюсь, и она мне не по средствам. Этот торт очень вкусный, мне он очень нравится, – намеренно легкомысленно сказал я и продолжил есть торт. На самом деле я не считал этот торт вкусным. Его вкус совсем мне не нравился, это была только привычка.

Господин Чжан застыл, присел рядом со мной, закинув руку на мое плечо, и сказал мне на ухо очень легко, но очень решительно:

– Нравится тебе или нет, так или иначе, но в документах на квартиру написано твое имя. Не нравится – передари другому, меня это не касается.

– Как можно быть таким неразумным? Квартира – это вовсе не безделушка, как духи или брендовая сумка. Неужели я должен четко сказать, что знаю, на какие средства ты приобрел эту квартиру? Перед тем как уехать, Ци Ми встретился со мной. Я пришел к нему домой в тот вечер, когда пошел дождь. Мы очень долго беседовали, и в ситуации между вами я примерно разобрался. Нань Нань, ты считаешь, это стоило того? Разве ты не думал, что на самом деле мне не нужна квартира? На твой взгляд я такой материальный человек?

Насколько только было возможно, я заставлял себя поддерживать разумную интонацию, пусть даже в то мгновение, когда господин Чжан вытащил торт, в моем сердце все–таки поднялась волна чувств, и я растрогался.

Мужчина делал это ради тебя. Кто бы не растрогался от такого, за исключением тех, у кого каменное сердце?

Только как мне продолжать после этих мгновений чувств?

Мне вовсе не нужна эта квартира. И это совсем не имеет отношения к тому, нуждаюсь ли я в жилье. Я не смог бы жить в квартире, которую господин Чжан обменял на свои телесные и душевные невзгоды. Каждый день, каждый час, каждую минуту я буду мучиться.

Не говоря уже о возможности нам возобновить отношения, пусть даже действительно можно начать снова, эта квартира будет омрачена, заставляя меня думать о Ци Ми. Мне вспомнился тот день, когда ушел господин Чжан, и я подумал о своей неверности и измене ему.

Я уже не ощущал себя настолько сильным, чтобы оставаться равнодушным, словно безмятежная гладь воды.

Я не мог и подумать, что господин Чжан рассердится. Округлив, глядя на меня, глаза, он сказал:

– Ты только что сказал, что ты не материальный человек? Тогда почему каждый раз, когда тебе дарят сумку известного бренда, ты так радуешься? Каждый раз, когда Сун Кай хвалился тебе дорогими подарками, подаренными ему мужчиной, у тебя было чувство зависти? Ты знаешь? Я часто думаю, как было бы хорошо, если бы я родился богачом. Я мог бы удовлетворять все твои потребности, и тебе не нужно было бы проявлять перед кем–либо чувство зависти. Если мужчина не может позволить своему любимому человеку быть полностью удовлетворенным, не завидовать другим, то такой мужчина до мозга костей неудачник! Я не могу сделать слишком много – роскошная квартира, вилла, различные брендовые вещи. На самом деле это очень тяжело. Что я могу сделать – это в Пекине купить для тебя квартиру и позволить тебе жить беззаботной жизнью, и ты только сейчас говоришь мне, что на самом деле не нуждаешься в этом. Таким образом, получается, что я столько лет ошибочно понимал тебя? Всё, что я сделал, это только потому, что я сам придурок, верно?

Опустив голову, я не осмеливался взглянуть на господина Чжана. Каждая его фраза была неожиданностью и заставляла меня переживать.

Я никогда не думал, что в его сердце и душе я такой человек.

Оказывается, когда я смеясь говорил про любимый бренд, когда я развлекался с Сун Каем, когда с восхищением говорил, что он снова получил подарок, господин Чжан всё это принимал за правду и всё хранил в памяти.

Это моя ошибка? Или все–таки связь между нами на самом деле слишком мала?

Для нас само собой разумеющееся считать, что мы знаем, что за человек наш партнер, что ему нужно, и тем не менее никогда по–настоящему не спрашиваем друг друга.

– Начиная со школы, ты был лучше меня. Когда мы были вместе, я чувствовал давление, в особенности после окончания университета. Ты завел несколько друзей–геев, вступил в какой–то дурацкий кружок геев, и давление на меня стало еще сильнее. Мне всегда было противно то окружение. Я не хотел входить туда, поскольку там все так непостоянны, соперничают друг с другом, и к тому же всё афишируют. Верно, я гей, настоящий гей, но я люблю только одного тебя и хочу жить только с тобой. Я понимаю, что слишком все идеализировал, и поэтому, глядя как ты заводишь дружбу с Сун Каем и Ян Чуньцзы, я этому не препятствовал. Я просто думал, что раз уж так сложилось, то я не могу позволить тебе в том окружении опозориться. Чжан Чжэ, скажи, я ошибался? Я вместе с тобой так много лет, ради тебя так много обстоятельств принимал во внимание, и это все иллюзии, которые я строил?

По мере того, как господин Чжан говорил, его голос становился слабее и тише, а каждое сказанное им слово словно нож делало надрез в моем сердце. Снова надрез, но без крови.

Я отодвинул торт в сторону, развернулся и, не отводя глаз от господина Чжана, сказал:

– Нань Нань, извини. Это я изменил тебе. На самом деле я недостоин тебя. Моё лицо, тело – со всех сторон я не подхожу тебе. Настолько, что мне всегда было неловко с тобой фотографироваться. Ты хорошо относишься ко мне, смог быть вместе со мной эти 10 лет. Я уже доволен своей участью. По отношению ко мне этого уже достаточно. После того как я поговорил с Ци Ми, я все время думал, нужно ли говорить тебе об этом. Думал очень долго – все не хватало мужества. Скажи, у тебя еще есть какой–то интерес к такому человеку, как я? Это стоит того? На самом деле я даже не иду ни в какое сравнение с Ци Ми. По крайней мере у него есть решительность бороться за себя, а я даже этого не в состоянии сделать.

Середина ноября, очень холодно, в комнате не включен кондиционер. Я и господин Чжан сидим напротив друг друга, не замечая, сколько прошло времени...

– Если нравится человек, то к чему это достоин – не достоин? Чжан Чжэ, на самом деле я очень верю в судьбу. Все время я считал, что раз уж Бог сделал так, что я в таком юном возрасте полюбил тебя, то это не изменится. Полюбить другого человека – это поступить против Бога. Само собой разумеется, что мне вообще не может понравиться другой. Я понимаю, что ты занимаешься литературным творчеством, и в твоей голове больше мыслей, чем у меня. Ты всегда можешь поведать различные истины, а я только думаю о днях, проведенных с тобой, о том, чтобы позволить тебе жить хорошо, позволить тебе не беспокоиться, жить без печали и забот! У меня нет каких–либо способностей заработать большие деньги, поэтому я могу только идти напролом, рисковать и каждый день жить, дрожа от страха. Но даже так я рад, поскольку у меня есть цель. Я всегда думал, что в тот момент, когда я подарю тебе квартиру, ты обрадуешься. Только одно твое хорошее настроение окупило бы всё то, что было до этого. Но ты говоришь мне, что вовсе не нуждаешься в квартире... Пусть так. Эта квартира здесь, в документах, записана на твое имя. К тому времени, когда она тебе понадобится, ты можешь в любое время взять ее. Сегодня твой день рождения, не будем говорить о беспокоящих нас вещах. Квартиру, прочую ерунду – отложи все в сторону. Давай продолжим есть торт.

У господина Чжана внезапно поменялось выражение лица, будто только что ничего не произошло. Перегнувшись через меня, он взял торт, съел кусочек и, смеясь, сказал:

– Столько лет прошло, а этот вкус действительно хорош.

Не знаю почему, но при взгляде на него на моей душе было тягостно. Этот мужчина в самом деле любит меня, только меня. У меня поистине нет права получать его любовь, и я не в состоянии представить наше будущее.

С трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать, я выхватил из рук господина Чжана торт и сказал:

– Очевидно, что сегодня мой день рождения. С какой стати ты съел больше меня?!

Два человека начали забавляться и наперебой отнимать друг у друга торт. Совсем скоро маленький торт был нами уничтожен до конца.

Господин Чжан пальцами вытер мне губы и одновременно с этим сказал:

– Беда. Перед тем как съесть торт, ты не загадал желание. Что же делать?

– Ничего страшного. Тогда загадаю желание напротив коробки из–под торта. Это то же самое.

Сказав это, я молитвенно сложил руки, встал напротив коробки из–под торта, закрыл глаза и загадал три желания.

Господин Чжан осторожно спросил:

– В твоем желании есть я? Не нужно говорить, что это за желание. Просто скажи, есть ли там я, и всё.

Серьёзно посмотрев на господина Чжана, я кивнул, а господин Чжан с удовольствием улыбнулся.

На самом деле я загадал три одинаковых желания: «Надеюсь, что господин Чжан сможет найти настоящую любовь – человека, который будет любить его и будет достойным его, и счастливо проживет вторую половину жизни...».

Книга 5. Глава 14

На кладбище Бабаошань было спокойно, только время от времени налетали порывы холодного ветра.

Было холодно, мы вдвоем с Сун Каем стояли перед надгробием Ян Чуньцзы, грея руки.

– Скажи, после смерти человек действительно становится призраком? Стать призраком, разве это не печально? – внезапно спросил Сун Кай.

Я, только горько усмехнувшись, ответил:

– Быть человеком или быть призраком – все одинаково, и никто из них не является более жалким по отношению к другому. Чуньцзы сейчас очень хорошо, лежит здесь, воздух чистый, никто его не тревожит. Время от времени мы приходим и составляем ему компанию, так что даже не одиноко.

– Кстати, расскажу тебе одно событие – я и Ван Гуйфэн официально вместе, и у нас все серьезно, никаких шуток.

Сун Кай поджег сигарету и неторопливо затянулся. Всегда думал, что курящий он выглядит немного расстроенным. Возможно, у каждого человека маска неопытности отступает и естественным образом проявляется такое чувство грусти.

– Почему ты внезапно принял это решение? – спросил я Сун Кая.

– Пару дней назад Ван Гуйфэн попал в аварию. Тогда мы как раз разговаривали по телефону, он был совершенно здоров и пригласил меня в парк Лиду пообедать. В разговоре он внезапно спросил: «Мы сейчас считаемся возлюбленными?» Раньше я не давал определение нашей с ним связи. Он звал меня, я приходил. Он хотел разнообразить позы в постели – я содействовал. Конечно, я хотел денег и не стеснялся говорить об этом. Похоже, что это был вид гармоничных отношений. Он внезапно спросил меня об этом, и я застыл на месте, не зная как ответить. И в тот момент я услышал грохот, а затем звонок прервался...

Я понял, что случилось несчастье. На несколько секунд в голове стало пусто, после чего первой мыслью было, что Ван Гуйфэн не может умереть. Человек порой действительно ничтожен, даже поняв в душе, что ты в ком–то нуждаешься, обязательно напяливаешь на себя безразличный вид. Понятно, что Ван Гуйфэн уже стал частью моей жизни, но тем не менее я всё время не желал признавать, насколько я нуждаюсь в нём. В растерянности я стоял на том же месте. Подготовился к наихудшему, даже к тому, что Ван Гуйфэн уже мертв. После смерти Чуньцзы я чувствовал, что человеческая жизнь очень хрупка. Любой пустяк или любой промах – и ты можешь никогда уже этого человека не увидеть. Я не плакал, лишь стоял на месте, даже не знаю как долго, вплоть до того момента, как прозвенел звонок. Я увидел, что на экране телефона высветилось имя Ван Гуйфэна, и тотчас слезы потекли из глаз.

«Блядь, сейчас, разговаривая с тобой, врезался во впереди идущий автомобиль. Только что закончили разбираться, тот человек все не унимался, разве он хотел не просто денег? Я дал их ему и отвязался. Ты где? Я жду тебя, я очень голодный ~».

Ван Гуйфэн даже не осознавал мой огромный испуг, когда он пропал. При разговоре я притворился невозмутимым и сказал ему: «Нам вдвоем хорошо, и не знаю, будет ли так в течение всей жизни. Так или иначе, сейчас я хочу быть с тобой». Я понимаю семейные обстоятельства Ван Гуйфэна, я знаю, что он собирается жениться, я не буду каким–то образом препятствовать этому, однако я хочу быть только с ним. Даже если в один прекрасный день я почувствую, что это того не стоило.

Выражение глаз Сун Кая было решительным. В этот раз все не так, как тогда с Сяо Цзинем. Не то бездумное упорство, а осмысление после очень многих жизненных передряг.

Я порадовался за Сун Кая. Хотя и неизвестно, что ждет впереди дороги и, возможно, он потерпит неудачу, но по крайней мере в эту секунду он уверен в своей любви, уверен, что его любимый человек действительно здесь, и это уже счастье.

– А ты? В самом деле не можешь вернуться к господину Чжану? – спросил он меня, когда мы вдвоем спускались с горы.

Я не говорил Сун Каю о том, что господин Чжан подарил мне квартиру. Ни с кем не обсуждал это. Это дело считай в прошлом, и результат не изменится, сколько бы раз я не говорил об этом.

Иногда двум людям лучше быть порознь, можно поскучать иногда, повспоминать, но нет груза ответственности. У меня и господина Чжана было 10 прекрасных лет. Если сейчас с таким прошлым попытаться вернуть все назад, будет очень неуютно.

Вчера в театре состоялась премьера пьесы. Господин Чжан сидел в зрительном зале в первом ряду, держал фотоаппарат и то и дело щелкал затвором.

Я сидел на ступенях в задних рядах зрительного зала. Смотрел спектакль, время от времени наблюдая за господином Чжаном.

С этим мужчиной у меня было 10 прекрасных лет. На протяжении 10 лет он много раз мне говорил, что на самом деле хочет быть фотографом. Я считал, что он меня разыгрывает.

Преданный, стойкий, заботящийся о семье – то впечатление, которое он мне оставил. Я, конечно, не мог и подумать, что он в душе действительно хочет быть фотографом. Поэтому каждый раз, когда он говорил, я всегда отвечал: Не разыгрывай.

Впрочем, когда после дня рождения мы беседовали по телефону, и я спросил:

– Ты еще не работаешь? Какие планы на будущее?

То он мне ответил:

– Хочу стать фотографом, думал об этом уже очень много времени. Пусть это нереально, но в любом случае я всегда хотел попробовать.

В ту минуту я снова вспомнил, что раньше думал только о себе. Почему всерьез не вникал в слова господина Чжана? Все время я считал, что знаю, каким должен быть господин Чжан. Само собой разумеющееся, что он должен упорно стараться ради того, чтобы оплачивать нашу жизнь. Всё, что является противоречащим моему представлению, я принимал за шутку господина Чжана. Я действительно эгоист...

В разговоре я воодушевил его:

– У тебя врожденные способности к фотографии. Когда мы учились в университете, каждая фотография, которую ты сделал в кампусе, была очень хорошей.

Сказав это, мы оба, по–видимому, углубились в воспоминания. Те времена, когда мы учились, были беззаботными, и воспоминания заставили нас забыть настоящее. Мы очень давно не разговаривали.

Я хотел помочь господину Чжану хоть чуть–чуть, и от той возможности немного поснимать, тоже почувствовал радость. Это совсем не ради успокоения совести, просто этот человек не может не стать центром моей жизни.

– Лучше уж приходи и помоги нам поснимать. У фотографа, которого мы пригласили ранее, цена очень высокая. Ты – новичок, и у нас будет основание снизить цену.

***

Актеры вышли на поклон. Господин Чжан повернул голову, и мы посмотрели друг на друга. Неожиданно, сам не знаю каким образом, но господин Чжан, державший фотоаппарат, вдруг оказался окружен ореолом творчества. Мое сердце сильно забилось.

Даже если бы я никогда не был бы знаком с этим мужчиной, то, увидев его таким в первый раз, я бы влюбился в него с первого взгляда.

В здании на 22–ой улице мы ели пельмени, и он со мной поделился впечатлениями от съемки:

– Раньше, смотря спектакль, я обращал внимание на развитие сюжета, на то, как актеры выражают свои чувства репликами. Однако в этот раз я на протяжении всего спектакля делал анализ, делил его на статические кадры. Радость от фотосъемки состоит в том, что в эту секунду поймал кадр, а в следующую секунду он уже исчез. И позже я не смогу снова найти этот момент.

Я сидел напротив господина Чжана и слушал, как он легко и просто говорит. Я видел выразительность его мимики и движений. Что случилось с тем плохим учеником, которого я тогда знал? Как будто это два разных человека. Как сказал господин Чжан, в эту секунду поймал кадр, в следующую секунду он исчез, и я хочу сберечь господина Чжана в этот момент.

После обеда господин Чжан внезапно спросил:

– Сегодня вечером я могу прийти к тебе домой? Я хочу перекинуть фотографии, чтобы ты просмотрел сначала, можно ли их использовать.

В первый раз спустя много лет господин Чжан сказал мне эти два слова – «твой дом». Я ненадолго застыл, а потом ответил:

– Хорошо, посмотрим твою работу.

Этот дом. Для господина Чжана это уже только мой дом. Он хочет прийти, и будет только в положении гостя. Хорошо, пусть так.

Вместе на машине мы добрались до дома, больше ничего не говоря, мы вошли в дверь. Господин Чжан уселся на диван, включил компьютер и сосредоточенно начал переносить фотографии.

Я пошел на кухню, чтобы развести для господина Чжана медовой воды.

Когда господин Чжан взял стакан, он немного помедлил:

– Неплохо, новый стакан.

На самом деле я не мог купить стакан один в один с тем, но купил максимально похожий.

– Спасибо, – сказал мне господин Чжан, а я не знал, как ответить на это.

Сидя рядом с господином Чжаном я видел, как он систематизирует фотографии. Он был такой сосредоточенный, что у меня язык не поворачивался его потревожить. Я просто вернулся в комнату и устроился у изголовья кровати с книгой.

Эта квартира снова приобрела тот вид, который имела во время нашего совместного проживания. Пусть уже не влюбленные, и пусть не сказали друг другу ни слова, но тем не менее я ощущаю тепло.

Неизвестно, как много прошло времени, я устал читать и, поднявшись, пошел в гостиную, чтобы посмотреть на результаты работы господина Чжана. Он мирно спал, опираясь головой на диван.

Я подошел поближе к господину Чжану, чтобы рассмотреть его крепко спящего – каждый волосок, каждую ресницу, каждое движение кадыка. Не удержавшись, я легонько, боясь разбудить, пристроил голову на его плечо.

Чувство спокойствия и умиротворения, что я испытал в этот миг, дало импульс слезам...

Книга 5. Глава 15

Спустя три дня мой руководитель нашел меня и сказал:

– В этот раз фотографии сцены оказались очень хороши. Каждое мгновение поймано очень качественно.

У меня стало радостно на душе. Пускай фотографии были сделаны и не мной, тем не менее, я радовался больше, чем если бы хвалили меня.

Я договорился пообедать с господином Чжаном и сообщил ему об этом разговоре. Вопреки ожиданиям он равнодушно улыбнулся и сказал:

– На самом деле в этом нет ничего неожиданного.

Это его хвастовство с таким самодовольным видом и по–детски непосредственное было довольно внезапным. Я, сидя напротив, пристально смотрел на него и почти забыл про себя.

Словно я принимаю господина Чжана за совершенно нового человека и снова влюбляюсь. Такая любовь – не привычка, не плотское влечение к мужчине, и уж тем более не любовь в ответ на любовь. Это – взрослый человек, зрелый, со сложившимися убеждениями. В глубине души я им любовался, стремился к этому человеку, а также к его ощущению уверенности в своих силах.

Мне нравится такое чувство. Пускай будущее и не определено, но такое чувство в данное мгновение позволяет мне почувствовать жизнь, пусть даже нет будущего, все равно это хорошо. Пусть даже завтра умру, даже так – хорошо.

После обеда господин Чжан предложил прогуляться. Было немного холодно, мы медленно шли по обочине дороги, когда господин Чжан потянул мою руку и положил ее в свой карман. Не прошло и минуты, как стало тепло.

Все это было так естественно, ни к чему было много о чем–то говорить. Похоже, что этот город разом поменял свой облик на новый. Эта улица, многоэтажный дом, вплоть до медленно тянущихся задних фар автомобилей, все заставляло чувствовать себя прекрасно.

– Вернемся в машину, холодно.

– Идем дальше, не холодно, – повернувшись ко мне, сказал господин Чжан.

Это было не нарочитое упрямство с моей стороны, просто я ощутил бесцельность всего этого, всех этих чувств двух людей, бредущих по дороге, которыми они не смогут долго наслаждаться.

Господин Чжан отвез меня на машине домой и, стоя у подъезда, пожелал мне спокойной ночи. Я был как будто только что страстно влюбившийся глупец, почти вприпрыжку выбежал из лифта и зашел в квартиру.

Когда я раздевался, зазвонил телефон. Полагая, что это господин Чжан, я взял трубку, оказалось, что это хозяин квартиры.

В своё время, когда мы сняли эту квартиру, хозяину на вид было примерно 34–35 лет. Он работал учителем в Хайдяне, эта квартира была его инвестицией, а сам он жил в учебном общежитии.

И вот в мгновение ока, это уже 40–летний добродушный мужчина. В течение многих лет он никогда не повышал арендную плату, говоря нам: «Мы все приезжие, и в Пекине нам нелегко, нужно заботиться друг о друге».

Наше общение не было частым, только в день оплаты аренды, отправляя деньги на его счет, попутно я слал сообщение «Деньги уже положил», и он очень быстро отвечал «Получил». Пусть даже отношения были такие поверхностные, но спустя много времени появились некоторые чувства.

Однако то, что сегодня он позвонил по своей инициативе, это всё–таки несколько удивительно.

Сначала было несколько вежливых фраз, а потом он приступил к основной теме, сказав:

– Моему ребенку уже 6 лет, скоро идти в школу. Я хочу вернуться жить сюда, в Чаоян (прим. район Пекина). Если не затруднит, то не мог бы ты до конца этого месяца, когда истекает срок аренды, съехать?

Это было неожиданно, но тем не менее я все–таки невозмутимо ответил:

– Ничего страшного. Тогда в ближайшее время я подыщу жилье. Конечно же, я не доставлю тебе неудобств.

В телефонном разговоре все ещё звучали сожаления, и это я никак не мог понять. Нет нужды извиняться, квартира изначально принадлежит ему, он может распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению. Пускай я очень горевал, но был в состоянии проявить благоразумие.

Я выключил телефон, сел на диван и бездумно смотрел в одну точку, как будто во сне.

В этой квартире мы жили с момента окончания университета. Практически это мой единственный дом в Пекине. Теперь мне нужно выехать? В конце концов, эта квартира не принадлежит мне.

Неожиданно я почувствовал себя бездомным бродягой. В конце концов, в Пекине у меня всё–таки нет жилья, и к тому, как господин Чжан старался в ситуации с квартирой и подарил мне жилье в Пекине, я был совершенно безразличен, не испытывал никакой благодарности.

Внезапно я понял господина Чжана, все его душевные раны в обмен на результат, который обошелся ему слишком дорого.

Я поднялся и принялся бесцельно кружить по квартире, не задумываясь, сколько я так собираюсь ходить. Вновь и вновь в голове возникали различные фрагменты последних лет жизни с господином Чжаном в этом доме.

Он моет пол, я внезапно подбегаю и сдергиваю с него спортивные брюки... Он готовит на кухне, я сзади легонько обнимаю его за поясницу... Он в компьютере просматривает материалы, я вручаю ему стакан медовой воды... Каждая сцена, каждый отрывок – все очень отчетливые, и все имеют отношение к этой квартире.

Сердце вдруг сжалось, боль была такой пронзительной, словно очень близкий человек вот–вот уедет и больше никогда не вернется. Такое ощущение вечной утраты достаточно трудно пережить.

Лежа в кровати и подумывая о том, чтобы позвонить господину Чжану, я осознал, что наши текущие отношения не были на том уровне, чтобы искать и жаловать ему, в конце концов, я сам отверг его, да и притом я не собирался вновь зависеть от него, полагаться на его опеку.

Продремав до рассвета, я отправил Цинь Шаню сообщение в Wechat: «Мне нужно переехать. Если есть неплохая квартира, помоги мне, возьми на заметку».

Очень скоро Цинь Шань мне перезвонил, все расспросил, помолчал и сказал:

– Чжан Чжэ, тебе не кажется, что это шанс, данный Богом? Ты собираешься с господином Чжаном жить вместе под одной крышей? Неужели ты действительно не думал снова жить вместе с господином Чжаном?

Конечно, думал. Прошлой ночью, когда не мог заснуть, я много раз представлял себе это, вот только каждый раз сам все отвергал.

Это вовсе не вопрос самоуважения, а то, что я не думал, что снова смогу жить вместе с господином Чжаном. Сейчас у нас всё таким образом: мы часто встречаемся, обедаем, общаемся. Такая ситуация и негласная договоренность – совсем как влюбленность, этого достаточно, не обязательно настаивать и идти еще дальше.

Цинь Шань сказал:

– Если ты твердо намерен найти жилье, то лучше уж жить вместе со мной. Так или иначе, мою квартиру всегда можно поменять. Мы снимем квартиру с двумя спальнями и одной гостиной, и будем присматривать друг за другом.

Это вовсе неплохая идея. За характер Цинь Шаня можно поручиться, вместе мы уживемся и будем соседями по квартире, он не будет слишком беспокойным. Это подходило, однако единственное, за что я переживал, это та его фраза, что так или иначе квартиру в любое время можно поменять. В такого рода скитаниях всегда приходиться делать вид, что довольствуешься тем, что есть, об этом я также имел ясное представление.

Договорившись таким образом с Цинь Шанем, я успокоился. Как и раньше я ходил на работу, только ждал известий от Цинь Шаня о поисках квартиры.

В обеденный перерыв ко мне подсела поболтать Сяо Вэнь и выражение ее лица было не совсем веселым.

Как оказалось, вчера по пути она внезапно столкнулась с бывшим супругом, и пусть они и довольно вежливо пообщались, в душе она чувствовала некую грусть.

Только–только завершив бракоразводный процесс, она испытывала восторг, чувствуя, что ради настоящей любви она согласна была бросить все, лишь бы быть с любимой. Однако даже проживая долгое время с любимой девушкой, оказалось так сложно избегать ссор и взаимных подозрений – даже у таких пар есть свои неопределенности.

Возвращаясь к вопросу о замужестве, будут ли отношения двух человек более стабильны, если они поженились и завели ребенка?

Когда дело касается гомосексуальности, тут все сложнее, будто оказываешься в темной аллее без возможности выхода...

У молоденьких девушек есть будущее, уйма возможностей, так что если сейчас все кажется неопределенным, то это вполне нормально.

Я сказал Сяо Вэнь:

– Я отлично помню тот первый раз, когда ты сказала мне, что у тебя появилась девушка – твои глаза блестели. Ты говорила, что на самом деле любовь – это такое прекрасное чувство. В тот момент я по–хорошему тебе завидовал. Когда два человека влюбляются, то невозможно точно рассчитать, как все обернется, я тоже этого не понимаю, мне лишь известно, что не стоит возвращаться назад, к тому, что ты так решительно отбросила, конечно же, при условии, что причина для этого была резонной.

Не ясно, поняла ли меня Сяо Вэнь, но улыбнувшись, она сказала:

– Все не так серьезно. Мне с ней все–таки очень хорошо. Она ко мне по–прежнему хорошо относится, это я сама хочу слишком многого.

Вскоре после обеда позвонил господин Чжан, поднявшись, я пошел к входу в театр, чтобы ответить на звонок.

Первая фраза господина Чжана была:

– Ты когда намереваешься переехать жить ко мне? В эти выходные я могу подойти помочь тебе собрать вещи.

О том, что арендодатель хочет вернуться в квартиру, он, несомненно, уже знал. Не знаю почему, но внезапно у меня появилось нехорошее чувство, и с языка сорвалось:

– Эта ситуация с квартирой, не ты ли о чем–то договорился с владельцем? Ни с того ни с сего, он почему–то внезапно заявляет, что хочет забрать квартиру?

– Чжан Чжэ, как ты можешь так думать обо мне? Ты считаешь, что это моих рук дело, что я прибегнул к таким грязным приемам?

– Я не знаю и не могу ни за что ручаться. Ведь ты когда–то уже натворил такого, чего я просто не в состоянии был вообразить. И в этот раз почти так же.

Мой голос был безразличным. Сказав это, я сам испугался, как мог так оскорбить человека.

Господин Чжан молчал очень долго, в телефоне было слышно его прерывистое дыхание, несомненно, я его рассердил.

– Чжан Чжэ, я, твою мать, клянусь небом, что это дело ко мне не имеет ни малейшего отношения! Как только я услышал, что владелец сказал покинуть квартиру, первой моей мыслью было: «Прекрасно, я как раз уже приготовил для него новый дом!» Ты так думаешь обо мне, что это заставляет меня чувствовать... Я прямо–таки самый, твою мать, тупой мудак в этом мире!

Книга 5. Глава 16

Я испытывал некоторые угрызения совести перед господином Чжаном. Только между нами уже не было нужды в такого рода переживаниях, если серьёзно произнести «извини», то все станет еще более неловким.

Все верно, мне не следовало думать о господине Чжане, как о человеке, любящем такого рода уловки. Я был не прав, но в тот момент я действительно так думал. Должен ли я, как прежде, сдерживать свои мысли и слова, чтобы другому человеку было комфортно? Мы прожили подобным образом много лет, и все обернулось провалом, так стоит ли снова наступать на те же грабли?

Возможно, я сейчас произнес то, что хотел высказать в первую очередь, и вопреки этому каждый остался доволен.

Через день представления в театре продолжились, несколько коллег, которые также занимались пьесой, подошли в качестве поддержки. После окончания мы с нашим режиссером обменялись любезностями, а один из присутствующих неожиданно упомянул о фотографиях сцены:

– Отличные кадры, это новый фотограф?

Я как раз стоял в стороне, но, услышав это, немедленно подошел и поспешил вмешаться в разговор, представив им господина Чжана и настойчиво рекомендуя собеседникам приглашать в будущем господина Чжана снимать. И совсем не имело значения, что в тот момент я проявил бесцеремонность.

Все, что я могу сделать для господина Чжана – возможно, только эти не имеющие значения пустяки, но в любом случае за каждое сделанное ради него дело я радуюсь.

По дороге домой я вспомнил ситуацию в театре, и мне на ум пришел бесстыжий продавец дынь – Ван По. Не удержавшись, я рассмеялся. Конечно же, обычно я так не делаю, так опозориться.

Я спросил себя: В конце концов, к чему я стремлюсь? Очевидно, что я люблю господина Чжана. Все могу для него сделать, но я не стремлюсь к тому, чтобы жить вместе. Не слишком ли неестественно это звучит?

Но любить человека – значит хотеть жить вместе?

С давних пор существует очень много историй любви, и все влюбленные, в конце концов, становятся мужем и женой. Однако никогда не было истории о двух мужчинах, о том, что если они полюбят друг друга, то должны быть вместе всю жизнь.

Не жить вместе – значит не любить друг друга, не быть счастливыми?

Приняв душ, я включил компьютер и продолжил писать роман. Господин Чжан отправил сообщение: «Скучаю по тебе».

Я ответил: «Я сейчас пишу роман и не знаю, когда закончу. Ложись спать пораньше».

По сравнению с господином Чжаном, сегодняшний я стал невозмутимым человеком, словно мы поменялись местами. Когда–то я настолько сильно был зависим от господина Чжана, что когда он уехал в командировку в другой город, я все время доставал его звонками, чтобы он вернулся пораньше. А сейчас господин Чжан стал человеком, который зависим от меня.

Вплоть до того, что когда мы поссорились, он вскоре прибежал ко мне домой, кричал как ребенок и хотел, чтобы я ему приготовил легкий ужин.

– Мне все равно, так или иначе, ты расстроил меня и будешь нести за меня ответственность до конца.

Не знаю, где он научился так талантливо устраивать истерику. Он лежал на кровати, притворяясь чуть живым.

Я отправился на кухню и приготовил ему чашку яичной лапши. Он поднялся и стал есть большими глотками, с каждым глотком он поднимал голову и смотрел на меня какое–то время, а затем снова продолжал есть.

Той ночью господин Чжан остался у меня дома. Мы не занимались любовью – приняв душ, он послушно улегся и очень быстро заснул. Проспав полночи, он внезапно развернулся и пристроил свою руку мне на живот, а головой прижался к моему плечу и бормотал во сне непонятно что. В таком положении мы и проспали всю ночь.

Когда я проснулся на следующий день, было ощущение, что это он говорил мне, но при этом, будто разговаривая с самим собой. Давно он не спал так реалистично.

Я лежал рядом, и у меня защипало в носу. Не знаю почему, но на душе стало тяжело.

После этого, вплоть до конца ноября, господин Чжан больше не поднимал тему о моем переезде и проживании с ним. Я вместе с Цинь Шанем ходил смотреть несколько квартир, которые сдают в аренду, и, в конце концов, мы определились – на востоке Шилипу, квартира с двумя спальнями и одной гостиной в старом здании.

– Ты действительно хочешь жить со мной? – неуверенно допытывался Цинь Шань.

– Если не с тобой – так буду бродяжничать. Наступает конец срока аренды моей квартиры, ты разве не знаешь, – сказав так, я успокоил Цинь Шаня. На самом деле мне действительно казалось, что на данный момент это наилучший выбор для меня. Только в этом случае я смогу забыть Ци Ми, забыть те нерадостные события прошлого и нормально ладить с господином Чжаном.

Впоследствии господин Чжан как–то раз спросил:

– Как тебе найденная квартира? Обязательно сообщи мне день, в который будешь переезжать, я приду помочь.

Я ответил что–то невнятное, так как не хотел, чтобы он знал конкретный день переезда. Достаточно того, что я буду один чувствовать страдания, уезжая из старой квартиры. Не хочу, чтобы господин Чжан сопровождал меня и огорчался со мной за компанию.

Цинь Шань согласился в день переезда подойти к 8 утра и помочь. Было уже 8 часов, когда он позвонил и сказал:

– Я не смогу прийти, кое–кто подменит меня и придет помочь.

Я понял, что он, снова своевольничая, позвал господина Чжана. И в самом деле, через некоторое время приехал господин Чжан и с упреком обратился ко мне:

– Разве я тебе не говорил, чтобы сообщил мне о дне переезда? Почему предпочитаешь, чтобы тебе помог посторонний?

Не говоря ни слова, я пропустил господина Чжана в квартиру и продолжил разбирать одежду из шкафа.

Эта квартира на самом деле таила в себе слишком много воспоминаний. Не знаю почему, но перед глазами, словно видео, пронеслось внезапное воспоминание об отъезде господина Чжана, о том, как он стоял перед шкафом и укладывал одежду.

В тот момент он, как и я сейчас, так же мучился, так же не хотел этого.

Уложив половину одежды, я понял, что не слышу никаких звуков с кухни, где находился господин Чжан. Выйдя из спальни, я дошел до дверей кухни и обнаружил, что господин Чжан, стоя там, держит в руках стеклянный стакан и бездумно смотрит в одну точку. Это был тот стакан, который я купил для него, чтобы разводить ему медовую воду.

– Что делаешь? – спросил я, и он сразу обернулся. Не знаю, обман ли это моего зрения, но в уголках глаз господина Чжана неожиданно блеснули слезы.

– Я хочу найти ткань, что обернуть стакан. Боюсь, что при переезде он случайно разобьется, – сказав это, он сделал вид, что занимается поисками.

Я стоял в дверях кухни и смотрел на господина Чжана. Не знаю, как долго смотрел, пока он не подошел ко мне и, смеясь, не сказал:

– Ты дурак, быстрее собирайся, или все ждешь, пока я не помогу тебе?

До полудня все вещи в квартире были полностью упакованы и собраны в одну кучу в гостиной.

Мы с господином Чжаном стояли в углу комнаты и смотрели на опустевшую кровать, опустевшие книжные полки, и никто ничего не говорил. Внезапно он развернулся, сжал меня в объятиях и держал крепко–крепко. Спустя некоторое время его тело начало слегка дрожать. Я понял, что он плачет.

Обняв в ответ господина Чжана, я рукой легонько похлопал его по спине, будто старый человек утешает ребенка.

В мгновенье ока мы повзрослели, постоянно сталкиваясь с расставанием. Независимо от того, хотим ли мы этого, есть ли у нас силы это выдержать, время неумолимо идет вперед, не давая нам шанса остановиться и предаться мечтам.

Господин Чжан все время усердно старался исполнять роль зрелого человека, ради того, чтобы обеспечить нашу жизнь, служа опорой семьи. Вплоть до того момента, когда я чуть не упустил из виду, что в его сердце живет страстно стремящийся к теплу, не желающий вырастать ребенок.

Прозвучал звонок – это человек из компании–перевозчика уже прибыл и ждал внизу. Господин Чжан сдержал слезы и снова принял свой первоначальный вид зрелого и обстоятельного человека. С сотрудником из компании–перевозчика я договорился о том, какие вещи нужно перевезти с первую очередь, а какие потом.

Вплоть до самого конца господин Чжан не разрешал дотрагиваться до того стакана и пояснял:

– Я буду держать его в руках, все в порядке. Так или иначе, это не настолько тяжело.

В итоге жилье опустело. Вдвоем с господином Чжаном мы остановились у входной двери и снова окинули взором всю квартиру – от спальни до гостиной – после чего закрыли дверь.

Неожиданно господин Чжан поднял передо мной руку, словно держа микрофон, и, улыбаясь, сказал:

– Господин Чжан Чжэ, я возьму у тебя небольшое интервью, и сразу же распрощаемся. Ты начинаешь новую жизнь, скажи, ты взволнован?

Я оттолкнул руку господина Чжана в сторону и горько усмехнулся:

– Не шути, давай быстрее спустимся.

Сказав это, я на шаг впереди вошел в лифт и, стоя спиной к господину Чжану, изо всех сил старался сдержать слезы из глаз...

Книга 5. Глава 17

Новая жизнь... С того момента, как господин Чжан произнес эти слова, в мгновение ока уже пролетели две недели.

Я жил вместе с Цинь Шанем, дни проходили довольно непринужденно. Каждый вечер, когда я возвращался домой, у Цинь Шаня уже был готов ужин, и он приглашал меня поесть вместе.

Сначала я пытался отказаться, но Цинь Шань сказал:

– Если ты откажешься, это действительно может стать проблемой. Когда два хороших друга вместе ужинают – это вполне нормально.

Господин Чжан, однако, ревновал. Когда он пришел проведать меня в первые выходные, то, скрывшись в моей комнате и указывая на Цинь Шаня, в данный момент организовывающего ужин, он шепотом сказал:

– Абсолютно точно, что он хочет стать твоим любовником. Иначе с какой стати он такой заботливый.

Глядя на господина Чжана, пытавшегося сохранить нейтральное выражение лица в попытке не выдать правду, в душе я был рад. Немного уксуса не повредит, к тому же мне было все равно, так как любить кого–то столь же сильно, кроме него, я все равно не смогу.

Мы обедали втроем. Цинь Шань за едой поведал нам о неписаных правилах в их танцевальных кругах. Рассказанное было довольно пугающим, но всем было ясно, что едва ли это правда.

Мне вдруг пришло в голову, что то, что мы втроем можем так невинно проводить время, это довольно редкий случай.

На следующие выходные господин Чжан снова пришел в гости, и в этот раз привез с собой очень много продуктов. С шумом он принялся готовить еду, демонстрируя свои таланты. Однако я понимал, что он считает Цинь Шаня соперником и негласно меряется с ним силой.

Наблюдая за тем, как он с упоением трудится на кухне, Цинь Шань сказал, что хочет помочь, но господин Чжан настойчиво вытолкал нас из кухни. Совершенно ясно, что он хочет быть первым, прямо как еще не повзрослевший ребенок.

Мне очень хорошо знакомо кулинарное искусство господина Чжана. В каждом его блюде можно почувствовать вкус домашней еды.

Во время еды Цинь Шань бросил господину Чжану:

– А давай ты тоже переедешь жить к нам. В этом случае мы каждый день сможем наслаждаться такой едой.

Я и господин Чжан – оба оцепенели. Никак не мог подумать, что Цинь Шань окажется такой щедрой натурой. Возможно, Цинь Шань изначально воспринимал меня в качестве близкого друга, и только один я был слишком подозрителен.

Жить вместе втроем – на слух это казалось прекрасным, только двое из нас в тот момент не ответили. Господин Чжан многозначительно посмотрел на меня, а я сделал вид, что не увидел, и отвел взгляд в сторону.

После обеда я мыл на кухне посуду, а господин Чжан присоединился и стал помогать мне, вытирая посуду полотенцем. Каждую вымытую чашку я сразу же передавал ему, а господин Чжан непринужденно брал, вплоть до того, что мне не приходилось поворачиваться, так как мы вдвоем понимали друг друга без слов.

Такие отношения тоже могут быть прекрасными, когда ни к чему откровенничать, выяснять, кто кого любит. И так проходят день за днем – заурядно, без волнений. Время от времени из–за долгих отношений появляется трогательное чувство взаимопонимания без слов. Разве этого уже не достаточно?

Тем вечером мы втроем устроились в гостиной играть в «Бей помещика» (прим. пер. карточная игра). Это очень нудная игра, но тем не менее мы то и дело от души смеялись.

Незаметно для нас наступила полночь. Цинь Шань предложил господину Чжану:

– Просто оставайся ночевать, опасно ехать так поздно.

Причина была не достаточно убедительная, но в душе я тоже считал, что это хорошая идея. Так что когда господин Чжан вопросительно перевел на меня взгляд, я молча кивнул.

***

– Скажи, в конце концов, что значит гомосексуал? Разве можно называться гомосексуалом только при условии, что мужчина занимается сексом с мужчиной? Я читал в интернете, что в действительности в заграничных странах мужчина, который занимается сексом с мужчиной, не обязательно гей. Он может считаться геем, только если он любит мужчину.

Не знаю почему, но, лежа в кровати, я вдруг поднял эту тему. Я с любопытством смотрел на господина Чжана, ожидая продолжения.

– По правде говоря, я заметил, что очень многим гомосексуалам при занятиях любовью особенно важно знать человека. Если сначала трахаться, даже не зная имени, а потом говорить, то в момент оргазма не испытаешь душевного единения. Сейчас я считаю, что даже если нет секса, это не имеет большого значения. Два человека могут быть счастливы, даже просто обнимаясь.

Я растрогался, господин Чжан сказал мне то, что было у него на сердце. Раньше, когда мы жили вместе, он никогда не отличался красноречием. Повернувшись, я уткнулся головой в грудь господина Чжана. Так мы и лежали вдвоем, обнявшись, ничего больше не говоря, и разумеется, не занимались любовью, просто спокойно спали всю ночь.

На следующий день после ухода господина Чжана Цинь Шань вышел из ванной комнаты и, вытирая волосы, сказал:

– Я думал услышать, как вы занимаетесь любовью. Жаль, что ничего не услышал.

– Согласно рассуждениям господина Чжана, двум людям не обязательно заниматься сексом, чтобы это считалось любовью. Даже простых объятий достаточно для счастья.

Следующие несколько дней я продолжал писать роман. Множество читателей гадали о финале и надеялись, что два господина Чжана смогут снова быть вместе.

– Всё–таки, как ты планируешь закончить роман? В жизни, возможно, и нет конечной точки, но роман рано или поздно закончится, – спросил меня Цинь Шань.

– Чем ближе финал, тем больше сожалений. Почему–то кажется, что в финале у меня будет тяжело на душе, поэтому я постоянно оттягиваю его, и буду оттягивать насколько это возможно, – ответил я Цинь Шаню.

Это недостаток моего характера – у меня не хватает смелости встретиться лицом к лицу со всеми плохими вариантами. Возможно, это также причина, из–за которой я не могу снова быть вместе с господином Чжаном.

Еще одна суббота. Господин Чжан не пришел, не предупредив, а я не хотел интересоваться. На самом деле у господина Чжана не было еженедельной обязанности приходить, если не пришел, то нет надобности и объяснять причину.

Вот только настроение у меня упало. В одиночестве в своей комнате я читал книгу. Мне никак не читалось, я дошел до гостиной и от скуки включил телевизор.

– Очевидно, что ты любишь господина Чжана и надеешься, что он придет. Так почему не позвонишь? – проницательно спросил меня Цинь Шань, выйдя из своей комнаты.

Мы вдвоем установили правила, и первым было, что нельзя в разговоре упоминать слово «любовь». Я заметил, что чем старше становишься, тем больше не хочется упоминать это слово. В молодости ты часто его говоришь, но на самом деле не понимаешь его смысл. В дальнейшем понимаешь больше, но не хочешь говорить вслух.

Больше ничего не говоря, Цинь Шань присел рядом со мной, и мы вместе просто смотрели телевизор.

Это отличная дружба, когда можно высказать свое мнение, но при этом не принуждать и не настаивать на своем.

Наступил вечер. От господина Чжана по–прежнему не было известий. Не удержавшись, я отправил ему сообщение: «Чем сейчас занят?».

Спустя некоторое время он перезвонил и сказал:

– По правде говоря, сегодня свадьба Цзян Чао. Я постоянно колебался, стоит ли тебе говорить. В конце концов, ты так его ненавидишь.

Я вновь услышал имя Цзян Чао, и вопреки ожиданиям это не вызвало у меня такого гнева, как раньше. Я всего лишь на минуту застыл, а потом спросил:

– В итоге он все–таки женится на этой Сяо Юэ?

– Ага, ведь Сяо Юэ беременна. На свадьбе я увидел родителей Цзян Чао, на их лицах были улыбки на миллион долларов. Что касается Цзян Чао, то он также преодолел решающий рубеж.

«Преодолел решающий рубеж» – неожиданно господин Чжан использовал такое выражение. Неужели, для него семья – это рубеж. Он в данный момент завидует Цзян Чао, который смог удачно преодолеть решающий рубеж?

– Они... живут в квартире Ян Чуньцзы? – не удержавшись, все–таки спросил я.

Господин Чжан, не отвечал очень долго, и только потом сказал:

– Чжан Чжэ, прошлое – это прошлое. Ян Чуньцзы не воскреснет из мертвых. Ненависть не может позволить человеку быть счастливым.

Даже если я знаю, что эти слова верны, в душе мне все равно плохо. Однако это все же решение самого Ян Чуньцзы и, как говорит господин Чжан, быть другом – это считаться с его мнением.

Я не хотел слушать, как господин Чжан рассказывает подробности свадьбы Цзян Чао, только думал – будет ли последующая жизнь Цзян Чао действительно счастливой? С нелюбимым человеком, с рожденным ребенком – действительно ли он сможет как ни в чем не бывало встретиться со всем этим лицом к лицу? Когда Цзян Чао спит с Сяо Юэ в кровати, в которой некогда спал с Ян Чуньцзы, вспоминает ли он время от времени о Чуньцзы?

– А, чуть не забыл. Перед свадьбой Цзян Чао сделал перестановку в квартире. Ту кровать, на которой спал Ян Чуньцзы, он, вероятнее всего, выбросил. Пришло сейчас в голову, и стало грустно.

На следующий день господин Чжан пришел во второй половине дня и, как обычно, принес с собой продукты для приготовления ужина.

– Почему у тебя такой замученный вид? – спросил он у меня. – Да и глаза к тому же красные.

– Ничего страшного, очень долго сидел за компьютером. Отдохну немного, и все будет в порядке.

Я не сказал господину Чжану, что эти несколько дней у меня были проблемы с глазами. Левый глаз видит предметы все более и более размыто, как будто слепнет. Подожду, когда господина Чжана не будет, и один схожу в больницу провериться.

Волевым усилием заставив себя больше не спрашивать больше ничего о Цзян Чао, я зашел на кухню и с сияющей улыбкой сказал господину Чжану:

– Я пришел помочь тебе. Очень не хочется заставлять тебя одного трудиться.

Книга 5. Глава 18

Мой подбородок лежал на ледяной подставке медицинского прибора, глаза были широко раскрыты. Сидящий в данный момент напротив врач обследовал меня.

Это было в Пекинской больнице «Дружба», что находится на западе от Храма Неба. После окончания обследования врач сказал мне:

– У вас на левом глазу отслоение сетчатки. Нужно скорее делать операцию.

Отслоение сетчатки, это в смысле – я могу ослепнуть? В душе поднялась паника, но я больше не осмеливался задавать вопросы доктору. Ничего так не боялся, как получить ответ, который не смогу принять.

Когда я вышел из кабинета врача, меня встретил Цинь Шань и спросил о ситуации.

– В офтальмологическое отделение больницы «Тунчжэнь» очень сложно записаться? Похоже... потребуется сделать там операцию.

Я сохранял спокойствие, но в голове крутились кадры того, что будет после того, как мои глаза ослепнут. Некоторые вещи постоянно с тобой, и принимаешь это как само собой разумеющееся. И только внезапно теряя, понимаешь, как это, оказывается, на самом деле важно. К примеру, зрение.

Обеспокоенный Цинь Шань спросил:

– Что, в конце концов, случилось и почему нужно делать операцию?

– Вернемся домой и поговорим, – не желая больше разговаривать, я спустился первым. При ходьбе меня пошатывало. До диагноза я думал, что глаза просто всего лишь нечетко видят, но тело еще в порядке. Сейчас, узнав результат, я чувствовал, как в душе словно что–то надломилось.

Когда добрались домой, Цинь Шань вызывался помочь позвонить и записаться в больницу «Тунчжэнь». В итоге ему сказали, что попасть на прием можно только через несколько месяцев. Как–никак, это самое лучшее офтальмологическое отделение в Пекине. Пациенты всей страны стремятся туда, и попасть на прием не так просто.

Я нахмурившись лежал на кровати и не знал, что делать. Цинь Шань всю жизнь занимался только песнями и танцами. Столкнувшись с такой ситуацией он, помимо беспокойства, ничем помочь не мог.

– Все, что я могу – позвонить господину Чжану, – сказал он мне.

Я тут же его остановил.

– Всё же не нужно, чтобы он знал. На самом деле отслоение сетчатки – это не такое уж серьезное заболевание. Мне скоро 30 лет, нельзя во всем полагаться на господина Чжана.

Тем вечером господин Чжан позвонил мне и рассказал о фотографиях, которые сделал днем для семейного журнала, болтал без остановки о мебели из того магазина, вплоть до сочетания цветов.

Мой рот поддакивал ему, но на душе становилось еще тяжелее. Может, возможность использовать глаза, чтобы видеть прекрасное, уходит от меня все дальше и дальше? Почему хороший человек внезапно получает такую болезнь, не успев принять меры предосторожности? Это как гром среди ясного неба.

Пожелав господину Чжану спокойной ночи, я выключил телефон. Мое тело было полностью истощено.

Не знаю почему, но я внезапно подумал о Ян Чуньцзы и после задумался о нестабильности жизни. В конце концов, в этом мире есть какие–то вещи, за которые я действительно могу держаться? Молодость, любовь и, в частности, свое здоровье и жизнь?

Думая таким образом, я все сильнее ощущал пессимизм, словно все вдруг стало несущественно. В конце концов, раз уж нет возможности все сохранить, то к чему упорствовать?

Спал я плохо. Проснувшись на следующий день, я открыл глаза, надеясь, что случилось чудо. К сожалению, перед глазами по–прежнему был сплошной туман.

Я стал думать, нужно ли вставать с кровати и ехать в больницу, чтобы попытать счастья, когда телефон завибрировал. Это был господин Чжан.

– Я сейчас внизу. С доктором насчет тебя уже договорился. Скорее спускайся, я поеду с тобой в больницу. Почему вчера вечером ничего мне не сказал? Ты, в конце концов, не считаешь меня близким человеком?

Господин Чжан спрашивал, а у меня из глаз катились слезы.

В момент наибольшей беспомощности в конечном итоге только господин Чжан бросился мне на помощь. Я говорил, что не хочу зависеть от него, но очевидно, что в душе я очень надеялся на его появление.

Я оделся и вышел из комнаты. Цинь Шань стоял в гостиной и, улыбаясь, сказал:

– Есть господин Чжан, поэтому мне незачем идти. Безусловно, господин Чжан сможет позаботиться о тебе.

Я был благодарен Цинь Шаню и не хотел говорить слишком много ненужных слов. Я просто повернулся и обнял его.

Больница «Тунчжэнь». Это едва ли не самая переполненная и шумная больница, в которой я бывал. Начиная от входа, господин Чжан тянул меня за руку, не отпуская ни на секунду, боялся, что я потеряюсь.

Я послушно тянулся за господином Чжаном, ни о чем не думая, поскольку он самый надежный.

Очень скоро мы оказались на втором этаже больницы. Господин Чжан встал со мной в очередь – сначала нужно было проверить остроту зрения, а потом пройти на третий этаж для осмотра врача.

Пока мы стояли в очереди, я спросил господина Чжана:

– Ведь получить запись в данную больницу можно лишь спустя несколько месяцев? Как ты нашел способ попасть на прием сегодня?

Господин Чжан повернул голову и, загадочно улыбнувшись, сказал:

–Так или иначе, я нашел способ.

Где я ещё в этом мире найду такого же мужчину, как господин Чжан. Похоже, что любые трудности он способен тут же уладить. Его легкая улыбка способна развеять имеющиеся у меня опасения.

Настала моя очередь осмотра. Врач пришел к такому же выводу, что и врач из больницы «Дружба» – это отслоение сетчатки. Открыл список запланированных операций и рекомендовал сделать ее как можно скорее.

Господин Чжан без лишних слов потащил меня к служебной стойке и стал выяснять ситуацию по поводу записи на операцию. Молоденькая медсестра ответила:

– Операция уже забронирована через два месяца. Вам остается только ждать.

Господин Чжан застыл, потом повернулся ко мне и сказал:

– Сначала отвезу тебя домой, а ситуацию с операцией я для тебя улажу.

Сидя в машине господина Чжана, я притворялся беззаботным:

– На самом деле нет ничего страшного в том, чтобы еще подождать. Разве у меня нет ещё одного глаза, способного видеть? Первое время потерплю, только и всего. Тебе не нужно из–за этого слишком волноваться.

Господин Чжан ничего не говорил вплоть до того момента, пока не проводил меня домой, устроил на кровати и только тогда, потянув мою руку, сказал:

– На любую задачу есть способы решения. До тех пор, пока твои глаза не в порядке, я не могу быть спокойным.

Договорив, он пошел в гостиную налить мне теплой воды. Я выпил воду, и мне стало очень тепло.

После обеда господин Чжан ушел. Я знал, что он, несомненно, пошел ради меня хлопотать относительно операции. Хотел сказать слова благодарности и так далее, однако постеснялся и мог лишь лежать на кровати и предаваться пустым мечтам.

Вошел Цинь Шань, чтобы просто поболтать со мной. Заговорив о господине Чжане, он вдруг восхищенно вздохнул:

– Возможно, такой человек, как господин Чжан, чрезмерно опекает. Он будто зеркало, другим людям отражаться там особенно совестно. Может, он и не самый хороший человек в этом мире, но, определенно, он самый лучший человек для тебя. Если не выберешь его, то тебя настигнет кара небесная.

Я молча улыбнулся и припомнил первую половину дня в больнице, кадры того, как господин Чжан крепко–крепо сжимает мою руку, больше всего боясь, что я потеряюсь. Я только подумал, что этот недуг в итоге является счастьем.

Господин Чжан вернулся вечером с купленной едой. Он заставлял себя быть спокойным, однако я смог увидеть, что он весь день провел в хлопотах.

– Я завтра снова пойду и поищу кого–нибудь. На этой неделе тебя обязательно прооперируют.

Очевидно, что его послеобеденная беготня не дала результатов. Для господина Чжана это дело оказалось так же сложным. В конце концов, у нас нет друзей, работающих в больнице, и уж тем более так называемых связей. В Китае простые люди не могут надеяться на то, что при лечении они будут пользоваться привилегиями.

Господин Чжан сказал это ради того, чтобы я успокоился.

Я, конечно, понимал, что он молча принимает на себя слишком большое давление. У меня болело сердце за него, но я не знал, что должен сказать, только мог улыбаться:

– Ничего страшного. Я верю тебе.

Прошло еще два дня, новостей об операции по–прежнему не было.

Лицо господина Чжана становилось мрачнее, ел он очень мало.

Я стал утешать господина Чжана:

– Не нужно из–за моей проблемы портить свое здоровье.

Вопреки ожиданиям господин Чжан неожиданно вспыхнул и сердито закричал на меня:

– До каких пор ты еще будешь говорить мне такие слова? Неужели я должен спокойно смотреть, как ты слепнешь? Я даже не в состоянии помочь самому любимому человеку. Я действительно, твою мать, никчёмный!

Ничего не отвечая, я молча подошел к господину Чжану, положил голову ему на плечо и легонько обнимал до тех пора, пока его тело не расслабилось, и он крепко–крепко обнял меня в ответ.

В эту секунду я внезапно подумал: «Пусть даже я ослепну. Если для того, чтобы господин Чжан вечно оставался рядом со мной, мне нужно будет отдать один глаз, я согласен на это!».

– Извини, я только что слишком вспылил, потому...

Господин Чжан шепотом извинялся передо мной, но ему не было никакой необходимости извиняться.

Я поднял голову, одним глазом смотря на господина Чжана, двумя руками схватился за его спортивные штаны и, воспользовавшись его замешательством, я внезапно стащил их вниз, а потом, громко смеясь, убежал.

Со спущенными штанами господин Чжан вприпрыжку догнал меня и одним махом повалил на кровать.

Книга 5. Глава 19

Два дня подряд об операции по–прежнему не было никаких известий. Вечером в субботу господин Чжан вернулся, ворвался в мою комнату и воодушевленно сказал:

– Справился, в следующий понедельник операция!

Мой левый глаз не различал практически ничего, мне оставалось только воспринимать радость господина Чжана правым глазом.

Его выражение лица было таким, как будто больной человек – это он, и в данный момент наконец он увидел надежду.

Я рассмеялся, чтобы господин Чжан в полной мере мог почувствовать мою радость. Пусть для меня важна возможность сделать операцию, но это не более ценное ощущение, чем наблюдать в последние дни за беготней господина Чжана ради меня.

В день операции господин Чжан, Цинь Шань и Сун Кай вместе сопровождали меня.

Перед тем как войти в операционную палату, я внезапно выкрикнул имя господина Чжана. Присутствующие люди вздрогнули от испуга.

Я совсем не боялся делать операцию, не боялся боли. Меня лишь страшило, что в случае возникновения непредвиденной ситуации во время операции я больше не увижу господина Чжана. И хотя операция несложная и вероятность возникновения непредвиденных ситуаций приблизительно равна нулю, я все–таки боялся.

Господин Чжан подошел ко мне и шепотом сказал:

– Не бойся, я жду тебя снаружи.

Я очень хотел сказать господину Чжану: В этой жизни я смог узнать тебя. В таком случае я не зря жил.

Несомненно, медсестры остолбенели бы – два взрослых мужчины, одна небольшая операция. Есть ли необходимость так скорбно прощаться...

На операционном столе я притворялся смелым, но в итоге крепко заснул. Когда я очнулся, на моих глазах уже была марлевая повязка, и я не мог их открыть. В ушах звучали голоса очень многих людей и среди них – голос мужчины средних лет. Должно быть, это был доктор.

Он велел мне следующие 3–5 дней не двигаться, можно было только лежать на кровати. Обязательно спокойно лежать, ни в коем случае не двигая головой верх–вниз. Такое положение благоприятно для того, чтобы сетчатка вернулась в прежнее состояние.

Я забыл, говорил ли я сам что–нибудь, впрочем, господин Чжан вместо меня сказал спасибо врачу.

Потом я услышал голоса Цинь Шаня и Сун Кая, спрашивающих о моем самочувствии.

– Видок у тебя сейчас отвратительный, – сказал Сун Кай. – Во всем мире, должно быть, только господин Чжан не брезгует тобой.

– Я выгляжу очень плохо? – я был в замешательстве, но возможности увидеть себя не было.

Впервые в жизни я испытал такое состояние, но, поразмыслив, почувствовал, что это не имеет значения. Без возможности увидеть себя и не зная красив или уродлив – разве это не позволит жить более безразлично?

Не знаю, как много времени прошло, Цинь Шань и Сун Кай ушли один за другим. В палате остались только я и господин Чжан.

– Голоден? – спросил господин Чжан.

– Есть не хочу, только очень скучно.

– Тогда я почитаю тебе книгу. Когда выходили, я специально взял с собой.

Удивление от того, что он так тщательно все продумал, неожиданно заставило меня вспомнить время, когда мы учились в университете. Это был солнечный весенний день в университетском городке, мы вдвоем сидели на скамье. Господин Чжан положил голову на мое бедро и слушал, как я для него читаю роман.

У господина Чжана глаза были закрыты. Солнечный свет падал на его красивые ресницы, и я посчитал, что он заснул. Только я прекратил читать, как господин Чжан открыл глаза, хлопнул меня по ноге и сказал: Не ленись, продолжай читать дальше.

Господину Чжану нравилось слушать, как я читаю для него, но он никогда не читал для меня.

Сейчас же господин Чжан сел у моей кровати и стал читать для меня роман Юдоры Уэлти «Дочь оптимиста». Эту книгу я когда–то начинал, но, прочитав несколько страниц, забросил.

Роман начинался рассказом об отце главной героини. У него было отслоение сетчатки и нужно было делать операцию. Оказывается, это так похоже на мою жизнь.

Господин Чжан читал очень медленно, вчитываясь в каждое слово, и они, одно за другим, превращались в предложения. К тому же нужно было прилагать усилия, чтобы правильно на слух определить их и свести воедино.

Это тоже вид удивительного блага жизни – слушать, слушать и неожиданно заснуть.

Снова проснувшись, я почувствовал голод. В стационаре для пациентов на ужин приготовили пресную рисовую кашу и закуски.

Попробовал – совсем невкусно. Съев несколько ложек, я почувствовал, что наелся, и оттолкнул пиалу. Нужно, чтобы господин Чжан не только заботился обо мне, ему и самому важно поесть.

Господин Чжан взял пиалу и сказал только, что уже поел, а потом снова спросил меня:

–Хочешь продолжить слушать историю?

– Давай немного поговорим, – ответил я. – Ты еще не сказал мне, как добился, чтобы мне так быстро сделали операцию?

– Это пустяки. Нашел нужного человека, заплатил побольше денег и все.

Да, такова реальность. Возможно, в наше время мы должны постараться сохранить свою совесть и нравственные качества, однако у нас нет возможности хорошо жить, ибо слишком много неписаных правил, и избежать их ни у кого не получается.

Я был полон опасений, что господин Чжан таким же способом добыл квартиру. Использовать установленные людьми правила, чтобы оценить это – на самом деле тоже глупо. Те, кто отстаивают эти так называемые правила – смогут ли они жить без трудностей в мире, где этим правилам никто не следует?

– Когда я был на операционном столе, чем ты занимался? – спросил я господина Чжана.

Я не хотел молчать. Поскольку видеть я ничего не мог, мне необходимо было все время слышать кого–то, только так я чувствовал себя в безопасности.

– Я был за дверями больницы, выкурил три сигареты. В мыслях я вернулся в прошлое. С начала нашего знакомства мы все время хотели приехать в Пекин, учиться в университете, закончить его. Каким образом мгновенно пролетело так много времени? Чжан Чжэ, на самом деле человеческая жизнь очень короткая. По правде говоря, мне не верится. Прошло так много времени, а ты еще рядом со мной, мы все еще вместе. Как будто вижу сон. Я еще помню тот год, когда ушел мой отец. Сначала никакой реакции не было, но только до момента, пока однажды, закончив занятия, я не вернулся домой. Я вошел в дверь и увидел большую фотографию отца, она стояла в углу комнаты. Тогда я неожиданно расплакался и в тот момент осознал, что этот человек умер, он исчез из моего мира, и больше я его живого не увижу. Это чувство потери родного человека – оно очень тяжелое! Чжан Чжэ, ты знаешь? Сейчас ты – мой родной человек. В этом мире, кроме моей матери, моим самым родным человеком являешься еще и ты. Мне все равно, что ты об этом думаешь, и все равно, с кем вместе ты будешь в дальнейшем. Так или иначе, мне никто и никогда не сможет заменить тебя.

Господин Чжан продолжал говорить, и голос его звучал взволнованно. Я очень хотел расплакаться, но боялся, что это будет плохо для глаз. Еле сдерживаясь, я на ощупь искал руку господина Чжана, искал долгое время, и в итоге, найдя, сильно сжал, чтобы почувствовать успокоение.

Ночью господин Чжан продолжил читать для меня роман. Я спросил об обстановке внутри палаты, есть ли у него место, где спать. Он мне описал:

– Есть один большой диван, по сравнению с кроватью спать там очень удобно.

Я все время лежал на кровати, телу было некомфортно, глазам еще более некомфортно, тем не менее я всё–таки выдавил из себя смех, чтобы не дать господину Чжану повода для беспокойства.

Таким образом мы пережили ночь. На второй день господин Чжан сказал, что ему нужно выйти, но он очень быстро вернется.

После его ухода я почувствовал, что секунды тянутся будто годы. В комнате было спокойно, время от времени я слышал у двери шаги и надеялся, что это вернулся господин Чжан. Однако очень скоро звук шагов удалялся.

Такой беспомощный, не иметь рядом господин Чжана это, оказывается, так страшно.

Наконец снова раздался звук шагов, все ближе и ближе – это вернулся господин Чжан.

Я почти кричал:

– Ты почему так долго? Я здесь в одиночестве умру, а ты не узнаешь!

Я буквально потерял контроль над своими эмоциями. Из–за того, что тело мучилось, и из–за того, что слишком сильно зависел от господина Чжана.

– Я слышал, что в больнице продают надувные матрацы. Если положить его на кровать, то лежать будет удобнее. И я купил для тебя, попробуй, ведь намного лучше? Знаю, что лежа так все время, несомненно, ты чувствуешь себя некомфортно.

Господин Чжан совсем не огорчился из–за моей ярости. Наоборот, его голос звучал еще более ласково. Легонько придерживая, он уложил меня на надувной матрац. И в самом деле, так было намного удобнее.

Я испытывал угрызения совести. Мне не следовало кричать на господина Чжана, но не успел я извиниться, как господин Чжан произнес:

– Я узнал у медсестры, что на самом деле можно восстанавливаться и дома, а спустя неделю прийти на повторное обследование. Хочу, чтобы ты переехал в квартиру, которую я купил. Там такая же обстановка, как и в нашем старом доме. Тебе там будет удобнее жить. Хорошо?

Я тихонько произнес «угу». Я больше никогда не буду отказываться ни от какого предложения господина Чжана.

Книга 5. Глава 20

Три дня подряд я жил словно калека. Такая потеря трудоспособности оказалась в чистом виде благом. Незрячий человек в особенности боится тишины. Господин Чжан знал об этом и постоянно издавал различные звуки.

Я лежал на кровати, господин Чжан хлопотал на кухне. Звенела кухонная посуда, к тому же господин Чжан периодически говорил со мной. На слух казалось, что все спокойно и вокруг безопасно. За этот период Сун Кай один раз приходил навестить меня. Он болтал со мной, а господин Чжан, естественно, избегал его.

– В конце года Ван Гуйфэн собирается жениться. Это неизбежное событие, лучше всего позволить ему произойти.

Сун Кай говорил об этой теме с равнодушием в голосе, словно эта ситуация с самого начала к нему не имела никакого отношения.

– И что ты собираешься делать? – спросил я Сун Кая.

Молчание. У меня были закрыты глаза, по–видимому, я смог услышать вздох Сун Кая.

– Ван Гуйфэн сказал, что он надеется, что в день его женитьбы я сделаю макияж для его невесты. Так я смогу на законных основаниях появиться на месте проведения бракосочетания. При этом с начала и до конца я смогу находится рядом с ним и невестой, и считать, что тот человек, который женится на нем – это я.

Стало невыносимо тяжело на душе, я представлял себе эту картину и ощущал бесчеловечность.

Сун Кай вроде любит Ван Гуйфэна, как он сможет смотреть на своего любимого человека, обменивающегося кольцами, целующегося с посторонним человеком, а он будет всего лишь сторонним наблюдателем, к тому же еще нужно добросовестно нанести макияж невесте.

Верно ли, что любовь двух людей должна достигнуть такой степени, и только тогда казаться еще более пронзительной?

– Чжан Чжэ, ты еще помнишь день вечеринки вашей с господином Чжаном десятилетней годовщины? Я плакал особенно сильно, и сказал, что быть геем действительно очень обременительно. Ощущение бремени тогда и сейчас – это совершенно разные вещи. Просто–напросто сейчас даже жаловаться лень. Людям в жизни приходится терпеть различные невзгоды. Вместо того чтобы бороться с судьбой, лучше плыть по течению. За обретенное счастье от того, что полюбил, всегда нужно платить чем–то другим в качестве компенсации.

После ухода Сун Кая я был во взволнованном состоянии. Гомосексуалам, если не встретятся прогрессивные родители, обязательно придется столкнуться с препятствием в виде брака. Сколько влюбленных геев разошлись из–за этого препятствия, а Ян Чуньцзы в большей степени именно из–за этого потерял жизнь.

Вернулся господин Чжан. Он приготовил ужин, но мне не хотелось есть, и я бездумно смотрел в одну точку.

– У Сун Кая что–то случилось? – спросил господин Чжан.

Я не стал говорить о Сун Кае и задал встречный вопрос:

– Ты можешь не жениться в этой жизни и прожить со мной вот так?

На самом деле, я не должен был такое спрашивать. Вполне понятно, что я намеренно поставил его в затруднительное положение. Господин Чжан хорошо относился ко мне в дни после операции и заботился обо мне, принимая во внимание все мелочи. В этой жизни я больше не смогу встретить человека, который относился бы ко мне лучше, чем господин Чжан. Мне не нужно говорить такие слова и ставить его в затруднительное положение.

Пускай в душе я так думал, но у господина Чжана не было ясного ответа, и я всё–таки разочаровался.

– Забудем, день прожит – и слава Богу, не нужно так много думать.

Тем вечером я лежал на кровати, а господин Чжан начал читать для меня книгу, как вдруг зазвонил телефон. Он пошел в гостиную взять трубку. Из содержания диалога можно было расслышать, что это звонок от его мамы.

Первоначально равнодушно–повседневный, не знаю почему, господин Чжан громко закричал: «О моих делах я сам знаю. Тебе не нужно давить на меня, хорошо? Я уже не ребенок, чтобы таким образом жить. Я не могу быть сам хозяином своей судьбы?!».

Должно быть, осознав, что я могу услышать, он, похоже, укрылся в туалете – его голос постепенно затих.

Сердце упало, страшные события всегда приходят так неожиданно. Мама господина Чжана, несомненно, говорит ему о женитьбе. Неудивительно, ведь он уже тридцатилетний мужчина. В его родном маленьком городе – не женишься, станешь чудаком.

Закончив разговор, господин Чжан вернулся и беззаботным голосом продолжил читать мне книгу. Разумеется, я не мог больше спрашивать. Если он захочет сказать, то скажет, если спрошу я, то только увеличу его раздражение.

Спустя два дня на повторном обследовании в больнице врач сказал, что мое зрение восстанавливается очень хорошо. Дальше только нужно вовремя закапывать капли, и очень скоро я могу поправиться.

Я открыл глаза. Хотя я еще не мог четко видеть, как нормальный человек, тем не менее я будто сбросил особого рода путы и вздохнул с облегчением.

Повернув голову, я наконец увидел господина Чжана. Оказалось, что он очень сильно похудел, в его глазах была усталость, это причиняло боль моему сердцу.

За дни, что я болел, господин Чжан на самом деле очень устал. Я хотел сказать ему «спасибо», но чувствуя, что это будет слишком неестественно, только бессильно смотрел на него, не желая отводить взгляд.

После того как мы пришли домой, господин Чжан вытащил из холодильника торт и, улыбаясь, сказал:

– Поздравляю с новой жизнью! Быстрее зажги свечи.

Я вспомнил день моего рождения, когда я стоял напротив торта и загадывал желание – «Надеюсь, что господин Чжан сможет найти такого человека, которого по–настоящему полюбит» – и крайне расстроился.

Человек, которого он по–настоящему полюбит – может это другой человек, а может и я. Пока господин Чжан еще не покинул меня, я приложу все силы, чтобы ему было хорошо, и я смогу ему всё восполнить.

Думая так, я улыбнулся. Мы с господином Чжаном вместе задули свечи и съели торт. Тем вечером мы уснули обнявшись.

Мне позвонил Цинь Шань, поздравляя с тем, что я вновь увидел свет:

– Не беспокойся, я еще смогу найти кого–нибудь другого для аренды. Твои вещи господин Чжан уже давно собрал и унес, как будто больше всего боялся, что ты передумаешь. Ты не волнуйся обо мне, у меня все будет в порядке. Хотя ваше счастье с господином Чжаном осталось в прошлом, увидев, что вы наконец восстановили добрые отношения, я в душе испытываю радость. У твоего романа, наконец, есть хороший финал.

Я был благодарен Цинь Шаню. Он всегда относился ко мне с пониманием и проявлял снисхождение. Иметь в жизни такого близкого друга – это то же, что украсть у судьбы.

Следующие несколько дней я не ходил на работу, сидел дома, стирал, готовил. Если у господина Чжана была работа, то он уходил поработать, если нет – то оставался дома и составлял мне компанию.

Мой роман близился к завершению. Господин Чжан установил правило – каждый день компьютером можно пользоваться только один час, нельзя утомлять глаза.

Я послушно внимал словам господина Чжана. В настоящее время в каждом его слове я видел смысл. Я хотел слушать его и, слушая, чувствовал себя счастливым.

В мгновение ока приблизилось время Рождества.

– Лучше уж устроим вечеринку дома, пригласим всех близких друзей. Вместе повеселимся и отпразднуем твое выздоровление, – сказал мне господин Чжан.

Улыбнувшись, я кивнул головой и подумал, что это хорошая идея, а также, что это компенсирует вечеринку в честь нашей десятилетней годовщины.

Рождественская ёлка, разноцветные фонарики, различные маленькие подарки, висящие на ёлке. Чем ближе становилось Рождество, глядя на комнату, которую мы украшали каждый день, не знаю почему, но в душе я чувствовал грусть. Возможно, это последнее Рождество, которое я справляю с господином Чжаном.

За некоторое время до вечеринки нас навестил Сун Кай и сказал:

– Господин Чжан в каждое дело вкладывает душу. Убранство этой комнаты, честно говоря, вызывает у людей желание сильно напиться.

Вечером накануне вечеринки в гостиной я наряжал рождественскую ёлку, а господину Чжану позвонили. Он сказал пару фраз и, как обычно, спрятался в туалете.

Он общался с матерью, я не спрашивал, но похоже, что чем дальше, тем все напряженнее. В разговоре он несколько раз крикнул и повесил трубку, а потом снова сделал вид, что ничего не произошло. При виде этого у меня еще больше болело за него сердце.

– Всё в порядке? – не удержавшись, спросил я, когда господин Чжан вышел из туалета.

Глаза господина Чжана были красные, по–видимому, он плакал. Он взял меня за плечи и осипшим голосом сказал:

– Чжан Чжэ, у моей матери снова инсульт, мне нужно скорее вернуться. Извини, на завтрашнюю вечеринку я никак не могу придти.

Я постарался сохранить спокойный вид и, серьёзно глядя в лицо господина Чжана, сказал:

– Ничего страшного, иди. Вернись и хорошенько позаботься о тёте.

Господин Чжан сильно обнял меня и крепко–крепко поцеловал в лоб. Не знаю почему, но я почувствовал, что этот поцелуй обозначает вечную разлуку.

Сочельник, вечеринка проходила как обычно. Сун Кай, Ван Гуйфэн, Цинь Шань и еще несколько друзей громко смеялись, общались, веселились в комнате, тщательно украшенной господином Чжаном и мной.

Я также легкомысленно веселился вместе со всеми.

В полночь весь свет выключили. Только очень красиво переливались в центре гостиной, висящие на елке разноцветные фонарики. Я положил голову на ногу Сун Кая и внезапно разревелся – рыдал, разрывая душу.

В ту секунду, когда загорелись разноцветные фонарики, я написал сообщение господину Чжану: «Нань-Нань, я люблю тебя. Пусть мы не можем быть вместе всю жизнь, я всегда буду любить тебя. Ради твоей мамы – не возвращайся больше, давай расстанемся окончательно...».

Книга 5. Глава 21

После вечеринки Сун Кай остался помочь мне прибрать этот полнейший беспорядок.

Я ничего не говорил, только связку за связкой снимал с ёлки разноцветные фонарики. Собрав, положил их в комод под телевизором.

– Ты выглядишь спокойным, но я знаю, что на душе у тебя тяжело, – сказал Сун Кай.

– На самом деле довольно сносно. Не настолько тяжело, насколько ты представляешь. К уходу господина Чжана я давно уже подготовился, сегодня или завтра, рано или поздно – это случилось бы, так что нет никакого смысла страдать.

В Китае в наше время гомосексуалам нужно быть принятыми семьей, а это совсем нелегко. Многие гомосексуалы в итоге вступают на путь брака, и господин Чжан не стал исключением.

По правде говоря, я очень благодарен этой болезни глаз, которая позволила мне еще раз пожить вместе с господином Чжаном. И пусть это продлилось менее двух недель, тем не менее это непредвиденное счастье позволило мне почувствовать полноту жизни.

После ухода господина Чжана я продолжал жить один – ходил на работу, возвращался с работы, покупал продукты, готовил еду. Когда ночью не спалось, я слушал музыку, читал роман и не чувствовал одиночества.

Однажды неожиданно позвонила мама. Сначала она молчала, а потом медленно сказала:

– Нань-Нань одобрил девушку на смотринах, которые организовала его мать. В следующем году он женится.

– А, ясно. Он не говорил мне, но отлично. Желаю ему счастья.

У меня был спокойный голос по телефону, но мама несколько обеспокоилась, а потом она решительно сказала:

– А может, я пойду и поговорю с его матерью. Сейчас какой век? Не может предоставить ребенку свободу!

Я остановил мать, ни в коем случае нельзя делать так. У мамы господина Чжана слабое здоровье, она не вынесет такого разочарования. Если действительно случится какая–то беда, я всю жизнь буду в долгу у господина Чжана.

Повесив трубку, я сел на диван в гостиной, из глаз беззвучно капали слезы. Поплачу совсем немного, и хватит на этом.

С тех пор, как господин Чжан ушел, мы общались по телефону только один раз. В разговоре господин Чжан спросил меня о состоянии глаз. Я ответил, что почти поправился, живу как обычно, и ему не нужно беспокоиться.

А после мы просто не знали, что еще сказать, и молчали, лишь слушали дыхание друг друга в трубках.

Потом я всё–таки заговорил:

– В будущем не звони мне больше. Хорошенько заботься о тётушке, – и первым повесил трубку.

Мы больше не связывались. Словно связи тоже стали бессмысленными.

Я помню время, когда мы только закончили университет. Однажды я лежал в объятиях господина Чжана и только в качестве предположения спросил:

– Скажи, в будущем однажды ты женишься. Мы сможем тогда стать обычными друзьями? Словно хорошие братья?

Господин Чжан серьёзно ответил:

– Мы с самого начала не друзья и не какие–то братья. Мы вместе только из–за того, что ты мне нравишься. Друзья, братья – такого рода названия никогда не подойдут нам двоим.

Поэтому, когда господин Чжан расстанется со мной и начнет семейную жизнь, нам не нужно будет связываться. Продолжать быть вместе в статусе друзей или братьев – только опорочить все прежние чувства между нами.

Я тоже так когда–то думал. Сможет ли господин Чжан ради того, чтобы мы всегда были вместе, бороться со своей семьей? Только эта мысль промелькнула, как я почувствовал себя эгоистом.

Любить человека – означает не причинять ему каких–либо неудобств. При таких обстоятельствах, пройдя через столько невзгод, я теперь могу уяснить значение слова «любовь». Любить – значит забыть о себе и насколько возможно поддерживать партнера. Я смогу это сделать, обязательно смогу.

После празднования Нового года, в мгновение ока наступил Чуньцзы (прим. пер.: Новый год по лунному календарю). Я долго колебался, но в итоге всё–таки решил поехать домой.

Я собрал вещи и мне внезапно захотелось позвонить господину Чжану, сказать ему, что я скоро приеду. Я уже собирался взять телефон, как господин Чжан сам позвонил мне. Такое родство душ и взаимопонимание без слов снова заставило меня загрустить.

– Тот стакан, можешь его взять с собой? Я... хочу оставить его себе на память.

Господин Чжан говорил о стакане, в котором я для него готовил медовую воду. Когда я переезжал, он так бережно держал его в руках, для него это было доказательством нашей десятилетней любви.

– Ага, хорошо, возьму. Ещё что–то?

Я всеми силами старался сохранять спокойствие, но из глаз уже текли слёзы. Господин Чжан некоторое время молчал в трубку. Не знаю, может это обман чувств, но я будто услышал, словно у него перехватывает дыхание.

Повесив трубку, я пошел на кухню обернуть стакан бумажной салфеткой. Обернув в несколько слоев, я уложил его в чемодан. В итоге господин Чжан оставил мне квартиру, наполненную воспоминаниями, а я могу лишь оставить ему один стакан. В такой ситуации только это я и могу сделать.

День, когда я вернулся домой – это 28 число 12 месяца по лунному календарю, еще пара дней и настанет Лунный новый год.

Мама смотрела на меня с сожалением, а я изо всех сил улыбался, не позволяя домашним беспокоиться.

Сидя дома, я общался только с родными, старательно рассказывал о работе в театре в эти полгода, о нашей пьесе, о забавных ситуациях во время генеральной репетиции. Иногда я даже смеялся, словно и не было каких–либо огорчений.

На следующий день, как я вернулся домой, мне позвонили – это был Ван Хунцзюн.

– Не хочешь ли сходить выпить кофе? – спросил он.

– В Донбее слишком холодно, не хочу выходить из дома. А может ты придёшь ко мне домой, посидим?

В тот же день после ужина Ван Хунцзюн постучался в дверь. Мама приветливо открыла ему и заботливо проводила в мою комнату. Она приготовила фруктовые напитки, и, уходя, прикрыла за собой дверь.

Ван Хунцзюн похудел и, кажется, стал более мрачным. Увидев меня, он долго мочал.

Я вспомнил тот момент, когда Сун Кай рассказал мне об обстоятельствах происшествия с Ван Хунцзюнем в Даляне. У него была сломана рука, не знаю, все ли хорошо сейчас.

– Еще помнишь Чэнь Цзюньшэна? – сидя рядом со мной, внезапно спросил он.

Чэнь Цзюньшэн – тот паренёк, который два раза обворовывал Ван Хунцзюна и уносил его вещи. Как я могу это не помнить? Неужели Ван Хунцзюн до сих пор еще не забыл о нем?

– Он заразился, у него положительный ВИЧ–статус, это рано обнаружили, и сейчас он каждый день принимает лекарства. Человек словно все утратил – душу, полноту жизни. Такой молодой – он всю жизнь должен будет иметь дело с лекарствами. Вот так распутствуешь, думаешь, что нужна только молодость и капитал, и серьезно ни к чему не относишься. А в итоге приходится за все платить.

Ван Хунцзюн вздохнул. Похоже, он переживал. Пусть мне совсем не нравился Чэнь Цзюньшэн, но он такой юный и столкнулся с такой болезнью, это очень жаль.

– В последнее время я всё думал, что полно гомосексуалов, которые жалуются, считая, что общество лишает их свобод, что мучительно быть гомосексуалом. Когда кто–то дискриминирует геев, они чувствуют себя ущемленными и тогда отвечают ударом на удар. Но на самом деле каждый человек решает сам, какой жизнью он должен жить, какой дорогой идти. Никто не откажется от тебя из–за того, что ты гомосексуал. Это ты сам все время отказывался от себя. Моя рука – это цена, которую я заплатил за свою распущенность.

Договорив, Ван Хунцзюн легонько поднял свою правую руку и, горько усмехнувшись, сказал:

– После этого я не смогу работать стоматологом. В руке нет силы, любые инструменты держу неуверенно.

Я помог Ван Хунцзюну почистить мандарин и, передавая, похлопал его по плечу и сказал:

– Не придумывай, у тебя впереди еще очень длинный путь. Что будет потом – этого никто не знает. Может быть, всё это к лучшему?

Ван Хунцзюн взял мандарин, улыбнулся и спросил:

– В четвертом месяце по лунному календарю встреча выпускников. Ты пойдешь?

На самом деле вчера я уже получил сообщение от старосты и даже согласился. Господин Чжан тоже пойдет, и в присутствии стольких одноклассников нам незачем будет находиться наедине друг с другом. В такой обстановке и передам ему стакан, вероятно, он будет немного огорчен.

– Так быстро пролетели годы после нашего выпуска. Не знаешь, кем стали наши одноклассники?

Я был в глубокой задумчивости и тяжело обдумывал слова Ван Хунцзюна.

– У каждого свои невзгоды, – тяжело вздохнув, сказал Ван Хунцзюн.

Книга 5. Глава 22

Четвертый день лунного Нового года, встреча выпускников. Поскольку место встречи было недалеко от дома, я решил идти пешком.

На полпути я неожиданно встретил ехавшего на велосипеде Бао Тая. Увидев меня, он остановился, было видно, что он хотел что–то сказать, но промолчал.

Мы не виделись несколько месяцев, и Бао Тай сильно поправился. Изначально бодрый и проворный юноша, сейчас выглядел несколько неуклюжим.

Он очень долго молчал и потом сказал:

– Моя жена забеременела. Я не знаю, в какой раз это случилось. Я делал все чисто механически, а в душе думал: «Быстрее забеременей, и я выполню свою обязанность перед родителями». Можно считать, что я их отблагодарил. С этих пор думаю, что моим родителям никто не должен. По–хорошему, родственные связи сейчас стали словно сделка, это очень печально.

Я очень хотел посоветовать Бао Таю поменять образ мышления, возможно, немного расслабиться. Вот только в Китае в нынешнее время и в таких ситуациях, похоже, что нет иного выхода, как только идти на компромисс. У моего господина Чжана разве не так?

Я попрощался с Бао Таем, а после обернулся и посмотрел на его силуэт на велосипеде. Может быть, на взгляд других людей его новый брак и беременность жены – это поистине хорошая жизнь, которая заставляет людей завидовать. Вот только я знаю, что в его силуэте виднеется одиночество.

Встреча выпускников проходила в известной шашлычной небольшого городка. Когда я пришел, господина Чжана ещё не было. Очень много давно не видевших друг друга одноклассников или общались, или, собравшись в кружок, играли в маджонг.

Присутствовало две девушки, у которых на руках оказались дети. Детский плач создавал оживление в отдельном кабинете.

Не знаю почему, но оказалось, что все говорят о господине Чжане.

«Этот парень так долго прятался в Пекине, и до сих пор о нем не было известий. В этот раз он вернулся и собирается жениться. Из нашего класса только у него и Чжан Чжэ самый загадочный образ жизни».

Неожиданно все повернулись ко мне. Я только улыбался, не зная, что должен сказать.

В тот момент с улицы зашел Чэнь Хао. Он подошел прямо ко мне и на ухо шепотом сказал:

– Я все знаю. Я уже давно говорил тебе, что у мужчины с мужчиной нет никаких шансов. Не принимай это близко к сердцу.

Оказалось, информация о том, что господин Чжан собирается жениться, быстро распространилась. Кроме Чэнь Хао, больше никто не утешал меня, поскольку в глазах других я – всего лишь аутсайдер.

Неожиданно я расстроился. Мы были вместе с господином Чжаном десять лет, почему этого словно не было? Поскольку никто ничего не знает, это как будто никогда не происходило.

Когда пришел господин Чжан, половина еда уже была съедена. Как только он вошёл, я не мог оторвать от него взгляда.

Однако он намеренно избегал меня: сел напротив, расположившись очень далеко от меня.

Припозднившимся полагались штрафная стопка и господин. Чжан, как настоящий мужчина, конечно же, справился со всем как полагается – а как же иначе – произнеся благодарственную речь, он чокнулся со всеми по кругу.

Наконец, очередь дошла до меня. Я улыбнулся и, как и другие, сказал одно слово:

– Поздравляю.

Все последующее время он общался чуть ли не со всеми, а я сидел там и молча ел. Каждый кусок, который я отправлял в рот, был безвкусным.

Встреча подходила к концу. Неожиданно поднялся Чэнь Хао и навеселе сказал:

– Нам удалось собраться в этот раз. Не знаю, когда мы сможем снова встретиться в следующий раз. Давайте все сфотографируемся, оставим память.

Атмосфера внезапно стала грустной: секунду назад эти люди будто вернулись на школьный двор и радостно общались, а в следующее мгновение им снова нужно было возвращаться каждому в свою жизнь, в которой, столкнувшись с тяжелыми обстоятельствами, они могут рассчитывать только на себя. Не это ли цена взросления?

Когда фотографировались, господин Чжан подошел ко мне и, встав позади, положил одну руку на моё плечо. Я хотел заплакать, но, собрав все силы, улыбнулся. Вспомнилось, что до этого много раз, когда я фотографировался с господином Чжаном, я очень часто отворачивал лицо или стоял с отсутствующим выражением, поскольку чувствовал себя неполноценным. На сей раз у меня была уверенность в себе, и я ослепительно улыбнулся. Потому что, возможно, это наша последняя совместная фотография.

Встреча закончилась и все по отдельности отправились домой. Я окликнул господина Чжана и вытащил из сумки стакан, все ещё довольно тщательно обернутый в бумагу.

– Ты хотел, чтобы я принес его с собой, – сказав, я передал стакан господину Чжану.

Он взял его и, держа в руках некоторое время, молчал, а потом спросил:

– Хочешь еще прогуляться?

– Да, – пусть я и думал, что это всё не имеет смысла, но это была возможность побыть подольше с господином Чжаном. Даже если это займет всего несколько минут, я непременно соглашусь.

Мы спустились. Господин Чжан, на удивление, оказался на машине. Он помог мне открыть дверь и пригласил сесть в машину.

Мы неслись по дороге и, оказывается, направлялись к побережью.

На расстоянии более одного часа езды от посёлка есть пляж. В детстве мы редко туда ездили, поскольку это на самом деле очень далеко. А после того как выросли, тем более не было возможности.

– Послушаем музыку? – спросил я.

Тогда господин Чжан включил музыку – Ван Фэй «Пассажир»: «...Сижу в машине, которую ты ведешь, слушаю песню, которую ты слушаешь, это ли не радость?..». Слова этой песни, в конце концов, совпадали с настроением в данный момент.

– Мы... направляемся на побережье? – спросил я.

Господин Чжан не ответил, продолжая вести машину. Время от времени он тихонько вслед за песней напевал слова. В сумерках я пригляделся к профилю господина Чжана. Жизнь удивительна, как один человек может быть настолько привлекателен? Привлекает даже движение его кадыка, это рождает в твоем сердце радость.

Наконец господин Чжан остановился. И в самом деле мы прибыли на побережье. Я собрался что–то сказать, но увидел, как господин Чжан смотрит на меня, а на его щеках две дорожки слез, такие прозрачные.

Потом он словно сумасшедший набросился на меня и, схватив, начал целовать, проникнув в мой рот языком, словно испытывающий жажду приникает к источнику, овладевая мной с ничем не прикрытым желанием.

Для меня это было неожиданно, но из–за внезапных слёз и страстных поцелуев господина Чжана я не устоял.

Это был самый долгий поцелуй в моей жизни. Я закрыл глаза, словно время уже остановилось, и все в мире исчезло, остались только мы двое: я и господин Чжан, и наша бесшабашная любовь. Мы хотели целоваться до тех пор, пока не опустеет небо и не состарится земля.

Позже господин Чжан захотел, чтобы я вышел из машины. Холодный зимний ветер пробирал до костей, но два человека не обращали на это внимание. Сняв одежду, мы сплелись во едино. Казалось, что в груди разгорелся огненный шар, распаляющий тела.

Лишь когда господин Чжан вошёл в меня и крепко–крепко обнял сзади, я немного пришёл в себя и осознал насколько безумно то, что мы сейчас делаем. Вот только какое же это безумие? Разве человек за всю жизнь не может позволить себе хоть раз побыть безумцем?

Он вбивался в меня снова и снова – никогда не знал, что у господина Чжана такая сила. В моей душе была только одна лишь мысль, которую я передавал господину Чжану: Продолжай, продолжай, никогда не останавливайся.

Не знаю, сколько прошло времени, господин Чжан начал тяжело дышать, а темп движений стал нарастать.

– Чжан Чжэ, я хочу вместе с тобой умереть! – прорычал мне в ухо господин Чжан.

У меня мгновенно потекли слёзы, но тело страстно отреагировало, и в итоге мы вместе достигли оргазма.

– Устал? – мягко и ласково спросил меня господин Чжан.

Я повернулся и положил голову ему на грудь. Мы помолчали, было так спокойно.

– Не мёрзни, иди в машину.

Господин Чжан вначале помог мне одеться, затолкал в машину, и только тогда начал одеваться сам. Сквозь автомобильное окно я видел его обнаженное тело на ветру, и неожиданно ощутил в своем сердце удовлетворение.

Мы приехали сюда с господином Чжаном, и этого достаточно. В жизни у меня больше не осталось сожалений.

На обратном пути господин Чжан продолжал молчать, я тоже молча слушал музыку. Когда машина остановилась внизу у моего дома, я повернулся и лишь сказал:

– Я пошел.

Господин Чжан хотел было что–то ответить, но в итоге промолчал, только махнул мне рукой...

Выйдя из машины, я поднялся по лестнице и открыл дверь. Оказалось, что мама не спала, она сидела в гостиной и ждала меня.

– Вернулся, – сказала мама.

– Да, – ответил я, потер руки, сел рядом с мамой и улыбнулся, не желая давать ей повод волноваться.

Однако мама странно взглянула на меня. Некоторое время она смотрела и после сказала:

– Чжан Чжэ, есть кое–что, о чем мама хочет с тобой поговорить. Мама тоже только недавно узнала. Нань-Нань в тот год не сдал вступительные экзамены. Ради того, чтобы вместе с тобой поехать в Пекин, он одолжил денег у всех родственников, и он за свой счет посещал подготовительные курсы в университет. Изначально ему необходимо было учиться пять лет, но ради того, чтобы закончить вместе с тобой, он на год раньше бросил учебу и после этого изо всех сил работал, зарабатывая деньги, и к тому же отдавал долг. Мама Нань-Наня сказала мне, что тем летом, когда вы окончили старшую школу, Нань-Нань стоял на коленях перед всеми родственниками и постоянно кланялся, надеясь, что они одолжат ему денег. Ради тебя он поставил на карту всю свою жизнь... На самом деле мама Нань-Наня знает о вас, и она сказала, что не отступит. Он и так заплатил достаточно. Она надеется, что сын, как нормальный человек, женится и родит ребенка. Иначе у мамы будет болеть сердце. Чжан Чжэ, ты можешь мне обещать одну вещь? Не нужно таить злость на мать Нань-Наня...

Книга 5. Глава 23. (Общий финал)

Свадьба господина Чжана состоялась в октябре. Она проводилась в его родном доме, я на ней не присутствовал. В день свадьбы мне позвонила мама и кратко описала ситуацию на месте.

В то время я как раз готовил к выходу пьесу, автором и одновременно исполнительным продюсером которой я являлся. Я был немного занят и по телефону только ответил: «Мама, я понял».

Повесив трубку, я углубился в напряженную репетицию.

После празднования Лунного Нового года мой роман «Господин Чжан и господин Чжан» был официально закончен. Два главных героя бежали за границу и зарегистрировали брак. Отныне их жизнь была как у беззаботных влюбленных. Люди были растроганы – настоящая любовь обязательно возьмет реванш.

Цинь Шань сидел напротив меня с горькой улыбкой:

– В романе у двух господ Чжаны получился хороший финал, для каждого из нас это утешение. Ты благодаря этому роману стал популярным писателем. Говоря по существу, всё–таки господин Чжан в итоге принес тебе удачу.

Сейчас Цинь Шань – мой агент, он помогает мне вести переговоры по всем вопросам сотрудничества, включая визиты в различные журналы. Внимательный и предусмотрительный, он не позволяет мне терпеть убытки.

В день, когда роман был закончен, мне позвонил господин Чжан. Я не ответил – мы двое уже договорились больше не связываться, так что брать трубку не имело смысла.

Стыдно сказать, я так много лет прожил вместе с господином Чжаном и не знал, что он когда–то столь многим пожертвовал ради меня. Наверняка, когда он вначале был вместе с Ци Ми и присвоил деньги, он к тому же был еще вынужден возвращать долг.

Если бы он раньше поделился со мной тяготами, мы преодолевали бы их вместе, и итог, возможно, был бы не такой, как сейчас. Я этого не знаю и не хочу больше делать предположений. Собственно говоря, человеческую жизнь нельзя повторить, и уж тем более начать её сначала. Сейчас всё так, как сложилось, к чему выдвигать чрезмерные требования.

Господину Чжану нужно жениться на женщине, создать семью и принять на себя эту ответственность. Если я продолжу с ним общаться, это все испортит. Это слишком несправедливо по отношению к той женщине. То, что на ней женится не любящий её человек – это уже достаточно несправедливо. Что тут можно сделать? Всё, чтобы исполнить долг мужа и уменьшить вред до минимума.

Позже господин Чжан отправил мне сообщение со словами: «Я прочитал финал романа. Очень радостный, спасибо тебе».

Зачем говорить спасибо, роман – это всего лишь роман, вымысел в романе всегда имеет свой резон. Людям нравится читать романы именно из–за того, что они могут спрятаться в придуманном мире и временно забыть реальность.

Спустя некоторое время после женитьбы господина Чжана женился и Ван Гуйфэн. Я присутствовал на этой свадьбе вместе с Сун Каем.

В итоге я всё–таки убедил Сун Кая не выступать в роли визажиста невесты. Присутствовать на свадьбе уже достаточно тяжело, с какой стати изводить себя до такой степени.

На протяжении всего мероприятия я держал руку Сун Кая и чувствовал, что его рука то мёрзнет, то дрожит. Когда жених с невестой обменялись кольцами, он, наконец, не выдержал, поднялся и сказал:

– Выйду покурю.

Я отчетливо увидел его слезы.

Прошла половина банкета. Жених и невеста около каждого стола пили за чье–либо здоровье, и говорили слова сердечной благодарности.

Подошла очередь нашего стола. Я увидел, как Ван Гуйфэн и Сун Кай чокнулись, а потом крепко обнялись, словно хорошие друзья. Сун Кай старался держаться непринужденно и, улыбаясь, сказал:

– Желаю вам счастья.

Банкет закончился, и вместе с подавленным Сун Каем мы пошли по улицам Пекина.

И вдруг он обернулся, неожиданно крепко обнял меня и зарыдал во весь голос.

– Чжан Чжэ, в конце концов, всё, что нам всем остается – это постепенно стареть в одиночестве. У нас нет выбора, жизнь никогда не давала нам возможность выбирать.

Я мягко похлопал Сун Кая по спине и ничего не сказал.

Все люди боятся одиночества. Ради того чтобы избавиться от одиночества мы боремся изо всех сил, но в итоге всё–таки доживаем в одиночестве. Те воспоминания, с которыми мы боролись изо всех сил, пожалуй, это наше последнее сопровождение.

Жизнь продолжалась. В одиночестве я жил в квартире, которую мне оставил господин Чжан. Иногда я чувствовал, будто бы он никогда не уходил, что он в гостиной, в кухне, в туалете, в моей постели. Посредством различного состояния молчаливого присутствия он давал мне сил, успокаивал меня.

В мгновение ока прошел год.

Цинь Шань в разговоре как–то заметил:

– В этом году ты сильно повзрослел, стал равнодушным. Кажется, что приблизиться к тебе может любой, однако не у каждого есть возможность стать тебе по–настоящему близким. Жизнь – это длинная дорога, по которой нам предстоит пройти, и на ее протяжении у человека не может быть только один любимый.

Я смотрел на Цинь Шаня и потягивал колу. В данное время кола стала уже неотъемлемой частью моей жизни.

– В прошлом я тоже думал, что людям сложно устоять перед желаниями, в особенности перед плотскими желаниями – юными, сексуальными, страстными, грубыми, яростными; словно бесконечный цикл, они жадно стремятся полностью отдаться им и достигнуть разрядки, а после вновь погружаются в пустоту и разочарование, все люди погрязли в этом и никто не может вырваться.

Однако когда в вашем сердце есть человек, наполняющий его, когда его тень буквально в каждой вашей клетке, вы обнаруживаете, что погоня за всеми этими желаниями – ничто.

Я уже получил всё, что хотел. В моем теле и душе нет больше места для чего–то другого.

Цинь Шань вздохнул:

– Видимо, мне только и остается, что окончательно выкинуть тебя из головы и искать другие возможности.

Я улыбнулся и продолжил с ним обсуждать следующую часть планируемого романа.

Спустя год, весной, меня приехала навестить мама и остановилась на несколько дней.

Кроме различных гостинцев с родины, она привезла с собой новости о господине Чжане.

Оказалось, что мама господина Чжана снова попала в больницу. По слухам, в этот раз всё еще более серьёзно. Господин Чжан бросил фотографировать и на свои сбережения открыл в родном городе небольшой магазинчик, так зарабатывая на жизнь. Затраты на лечение в больнице затянувшейся болезни матери, очевидно, не было возможности покрыть.

Я попросил маму об одолжении – помочь мне в одном деле, когда она вернется домой.

Я собирался каждый месяц стабильно отправлять ей деньги, а она должна будет придумать способ, как доставить их господину Чжану. Только не нужно, чтобы господин Чжан знал, что эти деньги имеют какое–либо отношение ко мне.

Мама сообразила и после того как вернулась домой, пригласив родственников господина Чжана, передала им деньги для него, чтобы он уладил проблему с больничными расходами.

Впоследствии мама еженедельно связывалась со мной и рассказывала о состоянии мамы господина Чжана. Узнав, что состояние больной улучшилось, я немного успокоился.

Я начал писать новый роман, время от времени общался с друзьями в Интернете и собирал новый материал.

Однажды я получил в QQ запрос в друзья, оказалось, что это Бао Тай из моего родного города. Он спросил, есть ли у меня свободное время, так как хотел со мной поговорить.

Когда мы связались по телефону, голос Бао Тая был немного странным. Сначала мы немного поболтали о моем романе, а потом он перешёл к основной теме и сказал:

– Моя жена умерла, покончила с собой. После свадьбы она родила мне дочку, и я наконец–то отчитался перед семьей. Через некоторое время я начал выходить в Интернет и искать друзей–геев. Первоначально я действительно хотел только пообщаться, развеять гнетущую тоску в сердце и одиночество, но потом я договаривался и снимал номер в гостинице, чтобы заняться сексом, и чем дальше, тем больше погрязал в этом. Вплоть до того момента, пока однажды моя жена не включила мой компьютер. Увидев мои сообщения в Интернете, она спросила меня. Я сказал: «Я, твою мать, гомосексуалист. Я с самого начала любил только мужчин. Я женился на тебе только ради ребенка. Не сможешь смириться – тогда разведемся». Она сказала, что любит меня, и думает, что гомосексуальность – это разновидность болезни, и мне нужно идти в больницу и лечиться. Это смешно! Я проигнорировал её и продолжил договариваться с мужчиной, чтобы заняться сексом. Раз так или иначе она уже все знает, в таком случае я проведу ночь вне дома. Она кричала на меня, кричала очень сильно, и я тогда сказал о разводе. Испугавшись развода, она перестала кричать на меня. В прошлое воскресенье я снова встречался для секса, а когда вернулся домой, ребенок непрерывно плакал, и я в тот момент обнаружил, что жена лежит абсолютно неподвижно, а рядом стоит бутылка «Параквата». Я сразу же отправился с ней в больницу, но по дороге она перестала дышать. Вернувшись домой, я нашел под подушкой листок бумаги – это она оставила для меня. В нем была только одна фраза: «Я хочу, чтобы ты сожалел всю жизнь». Как жестоко, всю жизнь я не найду покоя. Я знаю, что я не человек, что это я погубил её, но это всё действительно полностью моя вина?

Отключившись, я был не в состоянии описать, какие у меня были в душе ощущения. Каждый гей борется из последних сил, мучается из–за того, что ему нужно жениться на женщине. Однако есть ли среди них хоть один, который думает, что та женщина, на которой он женился, тоже жертва?

В конце концов, смогут когда–нибудь закончиться такие человеческие трагедии? У меня не было ответа. Кто может мне ответить?

Бао Тай написал в QQ: «Жена, прости. Я очень скучаю по тебе».

Только найдется ли в этом мире человек, который скажет Бао Таю: «Прости...».

Эпилог

Снова пришла осень. Кладбище Бабаошань. Третья годовщина смерти Ян Чуньцзы.

Я и Сун Кай, каждый с букетом свежесрезанных цветов в руках, поднимались на гору.

Сун Кай рассказывал о Ван Гуйфэне:

– Сейчас всё отлично. Каждое воскресенье он ищет повод, чтобы провести со мной весь день, пообедать, посмотреть фильм, заняться любовью в гостинице. В остальное время мы никогда не связываемся. Я не беспокою его по своей инициативе, чтобы его супружеская жизнь проходила спокойно. Я также не знаю, как долго смогут продлиться эти дни, так и живём, день прожит – и слава Богу.

– Да, день прожит – и слава Богу, – обернувшись, я посмотрел на Сун Кая. Несмотря на то, что у меня болит за него сердце, по всей видимости, только так и можно.

Дойдя до могилы Ян Чуньцзы, мы обнаружили, что уже кто–то пришёл раньше нас – мужчина, который держал на руках девочку. Он обернулся, оказалось, что это Цзян Чао.

Мы не виделись около трёх лет. Цзян Чао потолстел и очень сильно постарел. Увидев нас, он несколько смутился, но в итоге выдавил улыбку, при этом в уголках его глаз появились морщины.

– Это моя дочь – Сяо Чунь. Я взял ее с собой проведать Чуньцзы. Я сейчас уйду, не хочу беспокоить вас.

Голос Цзян Чао был охрипшим, в его интонациях была неловкость и тревога, он полагал, что я все так же буду с ненавистью ругать его.

– Не уходи, давай вместе. Вместе побудем немного с Чуньцзы.

Если Ян Чуньцзы действительно дух, то он хотел бы, чтобы Цзян Чао снова ненадолго составил ему компанию. Со временем ненависть в большинстве своем угасла, поэтому – хватит, забудем.

Я внимательно пригляделся к девочке на руках у Цзян Чао, посмотрел на её чистый взгляд. Не знаю почему, но вопреки ожиданиям я будто бы снова увидел Ян Чуньцзы, который стоит передо мной полный жизни и с решительным видом мне говорит: Я хочу снова полюбить. Если в этот раз не выйдет – больше уже не буду искать...

Трое взрослых мужчин с маленькой девочкой спокойно стояли перед могилой Ян Чуньцзы. Не знаю, как долго мы так стояли, пока я произнес:

– Уходим, придём снова в следующем году.

Цзян Чао посмотрел прямо на меня, в его глазах подступали слёзы. Не знаю, были ли это угрызения совести или же мысли о Ян Чуньцзы...

Мы спустились с горы. Попрощавшись с Сун Каем и Цзян Чао, я остановился на обочине дороги и отправил сообщение господину Чжану: «Ты скоро придёшь?»

За три дня до этого мне позвонила мама и с воодушевлением сказала: «Нань-Нань собирается вернуться в Пекин».

Не знаю от каких родственников мама Нань-Наня узнала о том, что я помогал с деньгами на лечение, но после того как её выписали из больницы, она пошла искать маму.

«Они действительно могут жить вместе всю жизнь? Я беспокоюсь. В таких незаконных отношениях трудно сказать в какой день они развалятся. Когда это случится, Нань-Нань, как и я, столкнётся со страданиями от потери второй половины. Такие чувства я испытала на себе, это очень тяжело».

Мама ответила: «В сегодняшнем обществе, даже законно поженившись, также возможно и развестись. Смогут ли они прожить всю жизнь – это их личное дело, их путь, по которому нужно позволить им идти самим».

Позже у мамы господина Чжана состоялась с ним длительная беседа, из которой она узнала, что еще перед свадьбой господин Чжан все откровенно рассказал невесте. Они вообще не регистрировали брак, только сыграли свадьбу. На самом деле девушка – это высокооплачиваемая сиделка, которую господин Чжан нанял, чтобы ухаживать за матерью, а он со своей стороны притворялся её мужем.

Господин Чжан снова сделал все сам, выдержал всё в одиночку и не разделил это ношу со мной...

Я стоял у дороги и смотрел на приближающегося по дороге господина Чжана. Он шел такой красивый. С каждым его шагом перед моими глазами мелькали сцены, происходившие, когда мы с ним были вместе: сладкие, солёные, печальные, горькие, болезненные – весьма смешанные чувства.

Наконец господин Чжан подошел ко мне и с хорошо знакомой улыбкой сказал:

– Я развелся.

– Я знаю, – ответил я.

– Куда сейчас пойдем?

– Не знаю, куда угодно.

Господин Чжан взял мою руку и засунул в карман своего пальто. Тот карман будто бы уже давно был приготовлен для меня, в нем было так тепло.

Конец.

Страница книги Мистер Чжан и мистер Чжан в интернете

Table of Contents

Книга 1. Глава 1

Книга 1. Глава 2

Книга 1. Глава 3

Книга 1. Глава 4

Книга 1. Глава 5

Книга 1. Глава 6

Книга 1. Глава 7

Книга 1. Глава 8

Книга 1. Глава 9

Книга 1. Глава 10

Книга 1. Глава 11

Книга 1. Глава 12

Книга 1. Глава 13

Книга 1. Глава 14

Книга 1. Глава 15

Книга 1 . Глава 16

Книга 1. Глава 17

Книга 1. Глава 18

Книга 1. Глава 19

Книга 1. Глава 20

Книга 1. Глава 21

Книга 1. Глава 22

Книга 1. Глава 23

Книга 1. Глава 24

Книга 1. Глава 25

Книга 1. Глава 26

Книга 1. Глава 27

Книга 2. Глава 1

Книга 2. Глава 2

Книга 2. Глава 3

Книга 2. Глава 4

Книга 2. Глава 5

Книга 2. Глава 6

Книга 2 . Глава 7

Книга 2. Глава 8

Книга 2. Глава 9

Книга 2. Глава 10

Книга 2. Глава 11

Книга 2. Глава 12

Книга 2. Глава 13

Книга 2. Глава 14

Книга 2. Глава 15

Книга 2. Глава 16

Книга 2. Глава 17

Книга 2 . Глава 18

Книга 2. Глава 19

Книга 2. Глава 20

Книга 2. Глава 21

Книга 2. Глава 22

Книга 2. Глава 23

Книга 2. Глава 24

Книга 2. Глава 25

Книга 2. Глава 26

Книга 3. Глава 1

Книга 3. Глава 2

Книга 3. Глава 3

Книга 3. Глава 4

Книга 3. Глава 5

Книга 3. Глава 6

Книга 3. Глава 7

Книга 3. Глава 8

Книга 3. Глава 9

Книга 3. Глава 10

Книга 3. Глава 11

Книга 3. Глава 12

Книга 3. Глава 13

Книга 3. Глава 14

Книга 3. Глава 15

Книга 3. Глава 16

Книга 3. Глава 17

Книга 3. Глава 18

Книга 3. Глава 19

Книга 3. Глава 20

Книга 3. Глава 21

Книга 3. Глава 22

Книга 3 . Глава 23

Книга 3. Глава 24

Книга 3. Глава 25

Книга 4. Глава 1

Книга 4. Глава 2

Книга 4. Глава 3

Книга 4. Глава 4

Книга 4. Глава 5

Книга 4. Глава 6

Книга 4. Глава 7

Книга 4. Глава 8

Книга 4. Глава 9

Книга 4. Глава 10

Книга 4. Глава 11

Книга 4. Глава 12

Книга 4. Глава 13

Книга 4. Глава 14

Книга 4. Глава 15

Книга 4. глава 16

Книга 4. Глава 17

Книга 4. Глава 18

Книга 4. Глава 19

Книга 4. Глава 20

Книга 4. Глава 21

Книга 4. Глава 22

Книга 4. Глава 23

Книга 4. Глава 24

Книга 5. Глава 1

Книга 5. Глава 2

Книга 5. Глава 3

Книга 5. Глава 4

Книга 5. Глава 5

Книга 5. Глава 6

Книга 5. Глава 7

Книга 5. Глава 8

Книга 5. Глава 9

Книга 5. Глава 10

Книга 5. Глава 11

Книга 5. Глава 12

Книга 5. Глава 13

Книга 5. Глава 14

Книга 5. Глава 15

Книга 5. Глава 16

Книга 5. Глава 17

Книга 5. Глава 18

Книга 5. Глава 19

Книга 5. Глава 20

Книга 5. Глава 21

Книга 5. Глава 22

Книга 5. Глава 23. (Общий финал)

Эпилог

О книге