Может ли кто-то, кого ты ненавидишь, стать тебе симпатичен? Внезапно эта мысль пронзила меня, как остриё ножа.

Была одна женщина, которую я действительно ненавидела. Лераджия Атланта.

Её имя было как холодный нож, вонзающийся в сердце, а её взгляд — как лезвие топора, остриё которого направлено прямо на меня. Я знала Лераджию уже десять лет, и за все эти годы мы так и не стали ближе. И хотя время прошло, а отношения оставались лишь внешне вежливыми, я никогда не могла понять, как так много в ней вызывающего и презрительного.

Лераджия всегда была уверенной в себе, словно родилась с этим даром. Она закинула свои ярко-красные волосы на плечо так, как будто каждый её жест был заранее рассчитан. В изысканном платье цвета слоновой кости, сидя за столом с одной скрещённой ногой, она излучала уверенность и соблазнительность, с лёгкостью и грацией, присущими только ей. Подняв чашку, стоявшую перед ней, она наклонила её чуть к себе, и в этот момент даже сама её осанка казалась обвинением.

Когда я ворвался в её комнату без предупреждения, она не проявила ни малейшего удивления. Она спокойно поставила чашку на стол, издав едва слышимый звук, и взглядом, полным изысканной невозмутимости, обратилась ко мне.

— Джинджер, приходить без предупреждения — это неподобающе, — произнесла она, её голос был мягким, но я слышала, как в этих словах скрыто остриё лезвия. — Сегодня, к счастью, у меня не было других обязательств, но если бы они были, ты могла бы встретить отказ на пороге.

Её высокомерие ошеломило меня. Она не только не удивилась моему визиту, но и сумела сохранить своё достоинство в такой ситуации, будто я была простым нарушителем её личного пространства. И, что самое худшее, она прекрасно знала, зачем я пришла, но продолжала делать вид, что не понимает, с этим её лицо стало ещё более толстокожим, как у того, кто не ощущает боли.

Если бы я могла, я бы ударила её по лицу так, чтобы этот её неприступный взгляд превратился в растерянность. Но я сдерживалась. Как воспитанная женщина, я с трудом сдерживала себя от прямого насилия, но пальцы моей руки, крепко сжатые на коленях, стали белыми от напряжения. В голове было лишь одно слово: чёртова стерва.

— Лераджия, — проговорила я с едва сдерживаемой яростью, — ты ведь не спрашиваешь, зачем я пришла, потому что не знаешь?

Я глубоко вдохнула, пытаясь усмирить пылающий гневом разум, и посмотрела Лераджии прямо в глаза.

— Мне противно даже произносить слова о тех мерзких поступках, которые ты совершила.

В ответ раздался её отвратительный смех. Неприкрытый, наглый, пропитанный насмешкой.

— А, теперь я понимаю, зачем ты пришла, — протянула она, словно только сейчас снизошла до ответа. — Ты хочешь рассказать мне о том, как твой мужчина влюбился в меня?

Я не выдержала.

— Эта… чёртова сука! — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Чёрт.

Сразу же пожалела о сказанном, но слова уже сорвались с губ, и их не вернуть. Лераджия только сложила руки на груди и улыбнулась с таким грациозным спокойствием, будто я сказала именно то, чего она от меня ждала.

— Это всё твоя вина, — произнесла она тоном, в котором не было ни капли раскаяния.

Конечно, Кишон, который поддался её уловкам, был не менее виновен. Но именно Лераджия заманила его, именно она, как искусный игрок, расставила сети.

Я усмехнулась, чувствуя, как бешено стучит сердце.

— Хех. Да, Лераджия, возможно, мои глаза и недостойны. Но разве твои, те самые, которыми ты соблазнила мужчину, выбравшего меня, не столь же порочны?

Её брови чуть приподнялись, словно я действительно сумела её удивить. Но уже в следующий миг на её губах расцвела самодовольная усмешка.

— О, Джинджер Торте! Ты правда повзрослела? Видеть, как ты отвечаешь спокойно, без лишних эмоций, — это действительно неожиданно. Если бы это было несколько лет назад, ты бы уже схватила меня за волосы и выдала такие грязные слова, что мне даже неловко было бы их повторять.

— Заткнись, Лераджия, — процедила я сквозь зубы. — Как бы ты меня ни раздражала, ты виновата. Ты соблазнила моего мужчину.

Она ничего не сказала. Просто подняла бокал и, сохраняя невозмутимость, сделала ещё один глоток.

Её поведение было чересчур расслабленным, словно за её спиной стояла некая незыблемая сила, дававшая ей абсолютную уверенность.

— Если Кики, которого ты так любишь, однажды скажет, что во всём не моя вина, сумеешь ли ты тогда сохранить своё хладнокровие?

— …Что?

Что за чушь она несёт? Я нахмурилась, не понимая её намёков.

Лераджия, не обратив никакого внимания на моё раздражение, небрежно махнула рукой, подавая знак своей служанке. Та моментально извлекла из небольшой сумочки алую помаду и, двигаясь с отточенной грацией, осторожно нанесла её на губы своей госпожи.

Теперь её губы стали ещё более притягательными, словно она готовилась к важной встрече.

И вдруг, одними лишь губами, почти не издавая звука, Лераджия произнесла:

— Кики, можешь выходить. Больше нет смысла скрываться.

Кики?

Моё сердце вздрогнуло, забилось быстрее. Неужели… Кики здесь?

Как только это имя, это уменьшительное прозвище Кишона Микельсона, слетело с её алых губ, я почувствовала, как внутри меня вспыхнул огонь.

Кики… и Лераджия?

Без раздумий я шагнула вперёд, направляясь к Лераджия, готовая обрушить на неё шквал обвинений. Но, как ни странно, я не могла заставить себя сразу же посмотреть в лицо Кики.

Я должна была сначала разобраться с Лераджия. Я должна была услышать объяснения… но не от него.

И вдруг раздался звук шагов. Чёткий, уверенный, приближающийся.

Я не слышала этого раньше.

Не в силах сдержать дрожь, я медленно повернула голову.

И действительно…

Он был там.

— …Кики.

Кишон Микельсон.

Мой жених.

Тот, кто, затаившись в тени комнаты Лераджия, выжидал, пока я появлюсь.

Он стоял в тёмно-синем жакете, который я подарила ему всего месяц назад. Цвет идеально гармонировал с его светлыми волосами… но сейчас мне казалось, что этот жакет обжигает меня ледяной иглой предательства.

Воспоминания о том, как я выбирала этот жакет, были всё ещё живы в моей памяти. Я долго колебалась, тщательно перебирая варианты, снова и снова оценивая каждую деталь.

Мой выбор оказался безупречным. Когда Кики надел этот жакет, он выглядел великолепно — даже сейчас, в столь отвратительной ситуации.

Но видеть его в этом жакете здесь, в комнате Лераджии… Это было нелепо. Абсурдно.

Я не могла поверить в происходящее и вдруг горько рассмеялась.

Кики, казалось, вовсе не замечал моего смеха. Он продолжал двигаться ко мне, и с каждым его шагом моё сердце билось всё громче.

Когда между нами осталось лишь несколько шагов, наши взгляды встретились.

И, несмотря на то что он был пойман с поличным, несмотря на всю очевидность его предательства, Кики смотрел на меня абсолютно спокойно, как будто ничего не случилось.

И Лераджия, и он — оба вели себя так, будто не сделали ничего дурного.

Этот цинизм просто потрясал.

Я не могла понять, откуда у него такая наглость.

— Джинджер…

— Не смей произносить моё имя этим грязным ртом.

Я взглянула на него с яростью.

Кики чуть нахмурился, словно мои слова его озадачили, но тут же вернул своё невозмутимое выражение.

— Я понимаю, скрываться таким образом было недостойно… Но ты пришла так внезапно…

— Нет, Кики. Сейчас не это главное. Объясни мне, почему ты находишься в комнате Лераджии?

Он даже не задумался, прежде чем ответить:

— Я разговаривал с леди Лераджией.

— Разговаривал? Тогда, как твоя невеста, я имею право узнать, о чём именно шёл этот разговор?

— Джинджер… Это была личная беседа. И хотя ты моя невеста, я не хочу раскрывать тебе свои личные дела.

Я сжала кулаки.

— Просто не могу поверить… Ты…

Я прикусила губу, сдерживая эмоции.

— Ты только что прятался где-то в комнате и подслушивал наш личный разговор с Лераджией. Так почему я не имею права услышать твой?

Я пыталась говорить спокойно, но предательская дрожь в голосе выдавала меня.

Кики вздохнул и медленно произнёс:

— Джинджер, давай выйдем и поговорим. Здесь не только мы.

Сказав это, он на мгновение бросил взгляд на Лераджию.

－Почему? Ты не хочешь говорить о своих грехах перед той, кому совсем недавно шептал слова любви?

Мой голос дрожал от напряжения, но я не собиралась сдаваться.

Кики поморщился.

Я не понимала, почему. Какое право он имел испытывать хоть малейший дискомфорт? В этой ситуации, если кто-то и должен был морщиться от боли, так это я.

— Джинджер! — впервые он произнёс моё имя низким, хриплым тоном.

Тот самый голос, который ещё недавно звучал так ласково, теперь был совершенно другим.

Я сжала кулаки.

— Кики, тебе есть что сказать в своё оправдание? Лераджия только что сказала такие вещи, и ты молчишь.

— Если ты услышишь правду, она ранит тебя.

Ранит…

Эти слова прозвучали как предвестие неизбежного приговора.

Неужели он действительно признался Лераджии в любви?

Я хотела задать этот вопрос, но губы не слушались.

Наверное, я просто боялась.

Боялась услышать, что Кики любит её.

Сколько бы я ни пыталась казаться сильной, на самом деле я была слабой.

Я знала, что если он произнесёт это вслух, это станет раной, которая никогда не заживёт.

— Кики, чего ты боишься? — раздался вкрадчивый голос Лераджии. — Скажи Джинджер, что у тебя на сердце.

Я резко повернулась к ней.

Её лицо… Улыбка змеи, которая получила своё.

— Ты можешь заткнуться, Лераджия?

— Я знаю, чего ты боишься. — Она говорила спокойно, с насмешливой нежностью. — Ты боишься, что он не скажет, что это не твоя вина, да? Ты боишься, что он признается в любви ко мне.

— ЗАТКНИСЬ!

Её голос был словно скрежет по натянутым струнам моей души.

Я схватила чашку с горячим чаем, стоящую передо мной.

Пальцы дрожали.

Я уже собиралась выплеснуть чай в лицо Лераджии, когда Кики резко схватил меня за запястье.

— Кики, отпусти меня!

— Успокойся, Джинджер. Это не решит проблему.

Что?

Значит, ты на её стороне?

Думаешь, если схватишь мою руку, я так просто сдамся?

Я впилась в него взглядом, полным ярости, а затем, резко сменив чашку из правой руки в левую, метнула чай прямо в лицо Лераджии.

Лераджии получила удар чаем прямо в лицо. Тёплая жидкость окатила её, и я, наблюдая, как её лицо промокло, впервые почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в лёгкой усмешке. Но её реакция была мгновенной — улыбка исчезла, а она быстро вытерлась рукавом, пытаясь вернуть себе былое достоинство.

— Значит, ты решила так? — произнесла она, слегка сжав зубы. — Ну что ж, я тоже не собираюсь просто так это оставить.

На этот раз она не теряла времени: схватила стоявшую рядом чашку и плеснула горячий чай мне в лицо. Я почувствовала, как тёплая жидкость обожгла мою кожу, но в тот момент все мысли перевернулись, и лишь одна крутится в голове:

«Ах, так ты хочешь сыграть в эту игру?»

Я вскочила с кресла, как ужаленная, и стремглав рванулась к Лераджии, чтобы вырвать у неё прядь этих огненно-рыжих волос, которые меня так раздражали. Но, к сожалению, Кики, который всё это время держал меня за руку, тут же остановил меня.

— Джинджер! Прошу тебя, остановись! — его голос был полон страха и отчаяния, как если бы он пытался остановить шторм.

Я яростно обернулась к нему.

— Кики, если ты сейчас же меня не отпустишь, ты будешь жалеть, — пообещала я, стараясь вырваться, но он не ослабил хватку.

Несмотря на мои угрозы, Кики не двинулся с места. Мы стали бороться, обе на месте, пытаясь найти равновесие в этом хаосе. Но, в какой-то момент, Кики, решив посадить меня обратно, слишком резко потянул меня за руку — и я почувствовала, как теряю опору. Подол моего длинного платья запутался под ногами, и я начала падать, как в бездну.

Кики в панике попытался схватить меня, но было уже поздно. Всё произошло слишком быстро.

ГРОХОТ.

Раздался оглушительный звук, когда моя голова с силой врезалась в пол. Боль, которую я испытала, была резкой и обжигающей, но, что важнее, мне было противно. Мой жених только что встал на защиту другой женщины, а я из-за этого врезалась головой в пол?

Мой отец, если бы он это услышал, свалился бы от шока.

С трудом поднимаясь, я медленно убрала волосы с лица, проклиная себя сквозь зубы:

— Чёрт возьми. Вот же дерьмо.

Я встала, пытаясь выглядеть так, будто всё в порядке, хотя на самом деле я едва держалась. Кики стоял, как окаменевший, не зная, что делать, а Лераджии, едва сдерживая смех, выглядела так, будто сейчас лопнет от удовольствия.

— …Джинджер.

Кики позвал меня тихим, смягчившимся голосом, который обычно звучал с таким спокойствием, что я не могла не обратить на него внимания. Но я уже не хотела слушать.

Я ответила, не поворачиваясь к нему:

— Не говори ничего.

С этими словами я попыталась откинуть волосы назад, словно это могло избавить меня от всей этой нелепой ситуации. Но мокрые пряди, вылитые Лераджии чаем, прилипали к моему лицу, не желая отставать. Я с раздражением отрывала их одну за другой, ощущая, как они тянутся за кожей, оставляя липкий след. Я не могла не думать, что выгляжу как полная идиотка. Мой вид был жалким — не представить ничего более унизительного.

— Джин…

Кики снова хотел что-то сказать, но я прервала его, не желая услышать оправданий.

— Кишон Микельсон, я сказала, не говори ничего. Давай… просто остановимся на этом.

— Разве у меня нет права хоть немного осмыслить происходящее? Я всё же твой жених.

Его слова пробились через мою глухую стену раздражения, но я только глубже сжала челюсти, пытаясь удержать себя в руках. Лераджии, стоявшая рядом, пожала плечами, явно не придавая значения происходящему. Хотя я не ей это говорила.

Её безразличие разозлило меня до глубины души, но я не дала себе волю. Я просто развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. В этот момент в голове мелькнула глупая мысль: А вдруг Кики меня остановит?

Но никто не позвал меня, никто не шагнул мне навстречу, и я ушла, не ощущая ни поддержки, ни понимания. И в тот момент, когда я покидала этот проклятый зал, мне стало пусто и одиноко. Глубокая пустота заполнила меня, и я почувствовала, как в груди появляется ощущение полной бессилия.

***

Кишон Микельсон… Его синие волосы, казавшиеся такими живыми, словно морские волны, были его отличительной чертой. И те мягкие голубые глаза, которые излучали особое очарование, что заставляло всех забывать обо всем на свете, стоило ему лишь взглянуть.

Кишон, наследник славного герцогского рода Микельсонов, был известен в королевстве как ловелас, покоривший не одно женское сердце. Он использовал свои высокие титулы и привлекательную внешность как оружие, с которым не могло сравниться ничего. Он мог завоевать сердце любой женщины, стоило ему только захотеть, и я оказалась среди тех, кто не смог устоять перед его чарами.

Я давно знала о его репутации сердцееда, но, несмотря на это, не могла избавиться от своей слабости к нему. Это было сильнее меня.

Я любила, когда он смотрел на меня этими чуть прищуренными глазами, взглядом, который держал меня в плену и не позволял отвести взгляд. В обычные дни он казался мягким и заботливым, но на балах его облик становился по-настоящему магнетичным. Когда Кики танцевал в центре зала, его движения, сливаясь с музыкой, будто заставляли всех вокруг замирать. Его потрясающее чувство ритма и невероятная грация на танцполе не оставляли равнодушными никого — ни мужчин, ни женщин.

Когда он предложил мне стать его невестой, я была безмерно счастлива. Внешне я скрывала свою радость, желая сохранить гордость, но в глубине души я гордилась тем, что стала невестой мужчины, которого все желали. Я мечтала, чтобы Лераджии услышала о нашей помолвке и почувствовала зависть.

Как и я ожидала, все вокруг завидовали нашей паре, а я стремилась стать для Кики самой лучшей невестой. Я не любила его до безумия, но чувства, которые я питала, были искренними. Я надеялась, что наша помолвка станет идеальной, и, возможно, Кики полюбит меня по-настоящему. Я верила, что скоро он скажет мне те слова, которых я так ждала: "Я люблю тебя". Я была уверена в этом.

Но...

Вдруг в моем сознании всплыла насмешливая улыбка Лераджии, и я тяжело вздохнула. В тот момент, когда моя служанка, которой я поручила следить за Кики, сообщила мне, что видела его с Лераджии, сердце будто сжалось от гнева и предательства. Эти чувства глубоко засели в моей душе и не отпускали меня.

Я не могла поверить в это, пока не увидела своими глазами. Но, ворвавшись в комнату Лераджии в поисках ответа, я столкнулась с Кики. И там, перед моими глазами, я увидела его измену.

Если бы это было недоразумение, он бы объяснил мне все, но вместо этого он просто молчал, избегая разговора. Он не сказал ни слова, не попытался оправдаться. И в тот момент я поняла: он признает свою измену.

Все это время, несмотря на боль и шок, я не могла поверить, что все это происходит с нами. Это было непоправимо.

«...Что же мне теперь делать?»

Я опустила голову на стол, не в силах продолжать думать.

Даже вернувшись домой, разум мой не мог прийти в порядок. Казалось, я оставила часть себя в комнате Лераджии. Вопросы крутились в голове, не давая покоя.

Стоит ли разоблачить их перед всем высшим обществом? Раскрыть измену, чтобы они понесли заслуженное осуждение? Но что тогда случится с моей репутацией?

«Джинджер Тортэ — женщина, которая не в силах удержать даже своего жениха. Если её так легко заменил другой, значит, в ней нет ничего особенного.»

Такие слухи моментально разлетятся среди любителей сплетен аристократии.

Лераджии явно рассчитывала, что я промолчу. Она слишком умна, чтобы бездумно забрать у меня мужчину. Она знала, что я ценю свой имидж и не буду рисковать им ради мести.

Чем больше я размышляла, тем сильнее бурлил в груди гнев. Я ненавидела Кики за то, что он выбрал Лераджии, но Лераджии ненавидела ещё больше. Может ли быть способ наказать её, не запятнав свою репутацию? Сильно ли Кики привязан к ней? Как мне теперь смотреть на него? Неужели наш engagement окончательно завершён?

－А-а-а... а-а-а-а... ууух.

Не выдержав накатившей злости, я выдохнула странный звук. Одна из служанок, стоявшая неподалёку, взглянула на меня с тревогой.

－…Джинджер, вам не хорошо? — спросила она, стараясь выяснить, что со мной.

«Как ты думаешь, будет ли тебе хорошо, если ты потеряла своего мужчину, уступив его той, с которой тебя постоянно сравнивали как наследницу маркиза?» — едва не вырвалось из меня, но я сдержалась.

Я тяжело вздохнула, отвечая:

－Убери это. Есть ли способ расслабиться? У меня болит голова, и я не могу думать.

В голове не укладывался ни один вразумительный план.

Мне нужно было найти способ повернуть эту отвратительную ситуацию в свою пользу.

Сара, заметив моё состояние, с беспокойством подошла и предложила:

－Я принесу вам тёплый чай. С горячим чаем вам станет немного легче.

－Хорошо. Приготовь самый вкусный чай в мире, — сказала я, так и не поднимая головы от стола.

Сара улыбнулась, энергично кивнув, как будто была полна решимости сделать чай самым вкусным на свете. Она вышла, а я осталась одна, поглощённая своими мыслями.

«Ах, если подумать, это так бесит,» — снова пронеслось в голове.

Я пыталась не думать об этом, но в моей голове не покидали образы Кики и Лераджии.

Например, мягкий взгляд Кики, когда он смотрел на Лераджии… Черт.

Вдруг мое внимание привлекла полка с книгами перед столом.

Полка, которая занимала всю стену, была набита книгами.

Как любительница культуры, Лераджии е наверняка имела на полке книги, пропитанные культурными знаниями. Но на моей полке книги были совсем другими…

Это была мужская романтическая повесть.

Читая её, сердце неизбежно наполнялось теплотой от любви между мужчиной и женщиной.

Я очень любила такие истории.

С детства я наслаждалась ими, и количество прочитанных романов было настолько велико, что я уже не могла их сосчитать.

Один раз, случайно взглянув на книжную полку, я долго задержала взгляд на одной книге.

Как будто в трансе, я произнесла название романа вслух.

«…Заключённый принц и дочь маркиза.»

Палевый обложка книги была прекрасна, и это произведение было единственным, которое я не дочитала до конца.

Причина, по которой я не закончила её, заключалась в том, что содержание было странным.

Только сейчас я подняла голову, ранее опустившуюся на стол, и встала с места.

Затем я подошла к книжной полке и вытащила книгу

«Заключённый принц и дочь маркиза».

Я перевернула её обложку и начала снова читать начало.

История начиналась с рассказа о "заключённом принце".

[…В королевстве был принц, лицо которого было мало знакомо народу. Он был сыном короля Астора, однако его существование было практически неизвестно.

Тем не менее, люди называли его "принцем, заключённым в башне Тангл".

Почему он оказался заперт в этой башне в столь юном возрасте, было известно лишь немногим.

Точная причина была известна только королю Астору.

Со временем, когда принц оставался в заключении, люди постепенно забыли о нём.

В конце концов, никто уже не искал его. Казалось, что принц исчез из памяти всех.

Но когда король Астор не смог справиться с ухудшающимся состоянием здоровья и скончался, двери башни Тангл, которые были закрыты, неожиданно распахнулись.]

С самого начала содержание книги было слишком странным. Король Астор и принц, заключённый в башне Тангл.

Эти факты уже были мне знакомы.

Это была история, о которой я уже знала, так как она происходила в этом мире, в котором я живу.

С самого детства я слышала легенду о принце, заточённом в башне Тангл.

Но это было более десяти лет назад, так давно, что воспоминание о ней казалось лишь блеклым отголоском прошлого. Люди говорили об этом шёпотом, с затаённым страхом, словно само упоминание принца могло навлечь беду. Никто никогда не видел его собственными глазами, и вскоре имя таинственного узника стало почти запретной темой в обществе.

А теперь я держала в руках книгу, в которой оживали события, столь похожие на реальность. Неужели её автор знал нечто большее? Взял за основу правду и превратил её в роман?

Но самое ошеломляющее ожидало меня впереди.

Когда принц вышел из башни Тангл, мир застыл в изумлении.

Люди не могли поверить, что он провёл там долгие годы, и всё же его облик был безупречен. Чёрные, мягкие, словно шёлк, волосы падали на плечи, резко контрастируя с белизной кожи. А его глаза… Глубокие, пронзительные, тёмные, как сама ночь, — они притягивали взгляд и заставляли чувствовать трепет.

Лицо принца казалось созданным для короны.

Но его совершенство не ограничивалось лишь внешностью.

Он без труда взял под контроль управление государством.

Чиновники, сперва сомневавшиеся в его способности править, вскоре были потрясены его умом и красноречием. Они боялись, что заточение сделало его слабым и неспособным мыслить здраво, но ошиблись. Знания принца были обширны, его уверенность — непоколебима.

Прошёл всего месяц с момента смерти прежнего короля.

И теперь на престоле восседал новый правитель.

Его звали Изана.

Но был ли он тем, за кого себя выдавал?

Имя нового короля совпадало с именем узника башни Тангл.

А вместе с этим сходством жила и тайна, скрытая от всего мира.

Тайна, ставшая причиной его заточения.

В глубине его тёмных глаз, сверкающих подобно ночному небу, таилась способность, которой не обладал больше никто.

Изана мог читать чужие мысли — стоило лишь встретиться с кем-то взглядом.

И только один человек знал об этом с самого начала.

Его отец, король Астор.

Но этот дар не вызывал у него восхищения.

Король боялся своего сына.

Каждый раз, когда чёрные глаза Изаны проникали в его разум, страх сковывал Астора. Даже несмотря на то, что перед ним стоял его единственный ребёнок.

И однажды этот страх взял верх.

Охваченный ужасом, король приказал заточить Изану в заброшенной башне.

Он надеялся, что, оставшись в одиночестве, принц больше не сможет читать мысли других.

Но судьба распорядилась иначе.

Король хотел верить, что однажды освободит сына.

Что придёт день, когда он соберётся с духом, пересилит свой страх и прикажет открыть двери заброшенной башни.

Но всякий раз, когда он поднимался по ступеням своего замка, когда подходил к окну и всматривался в тёмную громаду Тангл, перед его глазами всплывал тот самый взгляд.

Чёрные, бездонные глаза Изаны, способные проникнуть в самую глубину сознания, разрывали его душу на части.

И король снова отступал.

Отводил взгляд, отворачивался.

Откладывал этот момент.

Так проходили годы.

Тангл оставалась неприступной.

А принц — пленником в её стенах.

И в конце концов, Изана оставался в башне до самой смерти своего отца.

Но с его смертью началась новая эра.

Изана шагнул за порог Тангл.

Оставив позади мрачные стены своего заточения, он поднялся на трон и объявил о проведении великого пира.

Государство замерло в ожидании.

…Но не только честолюбие двигало её поступками.

Настоящая борьба разгоралась среди аристократии.

Игра, где власть, статус и влияние были дороже любви.

Две женщины, два ярких, сильных характера, столкнулись в безжалостной схватке, где чувства служили лишь оружием, а зависть отравляла воздух, подобно яду.

И когда Лераджия одержала победу, завоевав сердце Кишона и отняв его у Джинджер, её поступок казался низким, почти предательским.

Но для неё это был лишь очередной шаг вперёд.

Победа не в любви, а во власти над судьбой другого.

Это была война, в которой нельзя было проиграть.

Проигравший терял не только уважение, но и право на силу, а значит, становился уязвимым в глазах общества.

А в этом королевстве уязвимость означала одно — крах.

Но, как ни старалась Лераджия держать всё под контролем, существовало одно, что не поддавалось её власти — собственные чувства.

Она могла манипулировать окружающими, строить изящные интриги и выверять каждое слово, но когда дело касалось эмоций, даже она становилась уязвимой.

Между ней и Джинджер было слишком много преград. Соперничество, зависть, амбиции… Однако, помимо всего этого, было и нечто другое. Неуловимое, почти неосознанное чувство, связывающее их крепче любых социальных барьеров.

Где-то глубоко в душе, скрытое от всех, даже от самих себя.

Но Лераджия не считала себя виноватой.

В конце концов, Кишон сам поддался её чарам.

Она была уверена: даже если бы на её месте оказалась другая, он всё равно рано или поздно завёл бы роман на стороне.

«Я просто избавила его от проблемы заранее. Ведь он всё равно когда-нибудь предал бы Джинджер,» — думала Лераджия, оправдывая себя.

Я вздохнула, глядя на строки книги.

Сюжет оставался для меня загадкой, но одно было очевидно — он отражал нашу историю с пугающей точностью.

Лераджия и я соперничали с детства.

Равные по статусу, мы выросли бок о бок в доме маркизов, но это не делало нас близкими.

Наоборот, между нами всегда вспыхивали конфликты.

Особенно из-за мужчин.

Наши вкусы совпадали так часто, что почти каждая наша ссора была связана с ними.

И сегодняшний день не стал исключением.

Я тяжело вздохнула и продолжила чтение.

…Тем временем, обе дамы оказались на пышном банкете, организованном принцем Изаной.

Именно здесь они встретили его впервые.

И именно здесь обе влюбились.

Этот момент стал отправной точкой треугольника.

Я нахмурилась.

Вот она — настоящая суть проблемы.

Название книги — «Изолированный принц и маркиза».

Значит, в центре повествования должен быть принц Изана, а главной героиней — маркиза.

Но если так, то почему в этой истории так много Лераджии?

Её имя вызывало у меня глухое раздражение, почти страх.

А если она тоже… одна из главных героинь?

Я прикусила губу и продолжила читать.

…Когда чёрные глаза Изаны встретились с её алыми зрачками, в его взгляде появилось странное колебание.

Тонкий, почти незаметный, но очевидный свет сомнения.

Он не мог отвести от неё глаз.

И в этот момент его способность… не сработала.

Если женщина обладала таким же даром, результат был очевиден, не так ли?

Изана не мог проникнуть в мысли Лераджия. Он, обладающий даром видеть самые потаённые уголки человеческой души, столкнулся с преградой, которую не смог преодолеть. Но причиной тому была вовсе не особая сила Лераджия. Нет. Она была обычной женщиной… такой же, как и я.

Однако у неё был странный кулон.

Этот кулон достался ей от деда — последнего великого магистра королевства. Драгоценный камень, сверкающий кроваво-красным светом, хранил в себе силу, о которой многие лишь шептались. Он защищал свою хозяйку от любого вмешательства извне. Даже от способностей Изаны.

Его дар — проникать в мысли людей — становился бесполезным перед этим артефактом. Кулон будто отражал любую попытку заглянуть в её сознание, превращая попытки Изаны в пустую тень. Это было всего лишь естественным свойством магического украшения, но именно оно заставило его обратить внимание на Лераджия. И в этом закралась неотвратимость судьбы.

Так началась их история. История любви, вписанной в строки романа, который я сжимала в руках.

Как сладко автор описывал их чувства. Слишком сладко. Настолько, что мне хотелось со всей силы запустить эту книгу в стену.

А я?

Я была единственным препятствием на пути их любви. Джинджер Торте — женщина, что оказалась между ними.

В книге я изображалась как интриганка, которая строила зловещие планы против Лераджия, даже не подозревая, что Изана мог читать мои мысли. Чем сильнее я любила его, тем сильнее он меня ненавидел.

А потом наступил момент, когда он произнёс роковые слова:

— Я… люблю тебя.

И тогда я закрыла книгу.

Бессмысленно было продолжать. Маленькие испытания, конечно, поджидали их впереди, но в конце концов, их любовь расцветёт, как неизбежная весна.

Я вздохнула.

Всё происходило точь-в-точь, как в этой книге.

Кишон Микельсон изменил мне с Лераджия, как и было предсказано в сюжете.

Но откуда автору были известны детали, о которых знали лишь единицы?

Служанка? Нет, она никогда бы не сделала этого.

Тогда кто же написал эту книгу?

Словно кусочки мозаики, разрозненные события медленно складывались в тревожную картину.

И тогда меня пронзила абсурдная, но ужасающе ясная мысль.

А что, если моя жизнь действительно будет развиваться так, как описано в этих страницах?

Что, если каждый мужчина, которого я полюблю, в итоге окажется в руках Лераджия?

Злость вспыхнула внутри, подобно пламени, не оставляя места ни здравому смыслу, ни сомнениям.

Почему?

Почему всегда я?

Я не уступала ей в красоте. Да, я была вспыльчивой, но разве это недостаток? У меня был свой шарм.

Тогда почему всё всегда происходило именно так?

Я сжала книгу в руках.

«Кажется, мне стало ещё хуже».

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Если кто-то решил воплотить реальность в этой истории, то хотя бы сделал бы это правильно.

Почему героиней должна быть она, а не я?

Красный кулон…

Его подарил ей дед — Гешт Атлента, великий маг. Он существовал на самом деле.

И сам кулон тоже.

Кроваво-красный камень, отражающий свет, подобно её волосам. Лераджия дорожила этим кулоном.

Она надевала его только по особым случаям. В остальное время он хранился в месте, которое знала лишь она.

Я прикрыла глаза.

А что, если бы этот кулон оказался у меня?

Разве тогда всё не сложилось бы иначе?

В этот момент в комнату вошла Сара, которая собиралась принести что-то горячее.

С её появлением распространился тёплый, приятный аромат чая, моментально поднимающий настроение.

— Сара, аромат такой приятный.

Сара аккуратно поставила чашки на стол и ответила:

— Конечно. Я заварила самый вкусный в мире чай, как сказала госпожа Джинджер.

Я, всё ещё держа в руке книгу, которую читала чуть раньше, снова села за стол.

Положив книгу на стол, я отпила глоток чая, и сладкий вкус заполнил рот.

— Ммм, прекрасно.

— Рада, что вам понравилось.

— Кстати, Сара. А где ты купила этот роман? В той самой лавке, куда мы обычно ходим?

Я указала пальцем на книгу, лежащую на столе — роман под названием «Заточённый принц и дочь маркиза».

Обычно именно Сара покупала мне романы, и, скорее всего, она принесла и этот.

Сара мило округлила глаза, будто пытаясь вспомнить недавнее прошлое.

— Нет, всё, что было в лавке, мы уже скупили… Я размышляла, где бы достать ещё романтических книг, и тут случайно наткнулась на одного торговца — и у него были такие романы! Так что я купила у него.

— У торговца?

— Да. А что? С книгой что-то не так?

— Нет, просто… этот роман…

Этот роман — будто бы о моей реальности.

Я не смогла договорить и лишь сглотнула всухую.

Роман будто рассказывает о моей жизни? Что за безумие.

Сара, разумеется, не поверит. А если я захочу рассказать ей, о чём книга, придётся выложить всё — включая и то, как мой жених Кики изменяет мне.

Я не хотела говорить ей об этом, особенно когда она смотрела на меня с такой искренней заинтересованностью.

Я сказала с голосом, в котором всё больше слышалась усталость и вздох:

— Ничего. Просто хорошо прочитала. Можешь идти.

— …Поняла. Тогда я пойду.

По её взгляду было видно, что она хочет что-то ещё спросить, но она молча кивнула и вышла из комнаты.

Похоже, моё выражение лица казалось ей тревожным.

Я пару раз бездумно провела рукой по злополучной книге, погружённая в мысли.

Это же… не может быть описание будущих событий, верно?

Хотя я понимала, что это просто глупость, эта мысль, раз возникнув, продолжала расти в голове.

Более того, меня не покидало странное ощущение — будто всё, что описано в книге, и впрямь может произойти наяву.

Может, это потому, что я прочитала слишком много романтических книг?

В романах часто происходят невероятные вещи — и это считалось нормальным.

К примеру, героиня возвращается во времени… или в её теле пробуждается чужая душа.

Все эти безумные сюжеты начали путать мне голову.

Хватит. Пора прекратить думать об этом.

Я прекратила терзать себя мыслями и подошла к кровати. Легла, вытянувшись на простынях.

Перед глазами раскинулся потолок, оклеенный голубыми обоями.

Голубой цвет.

При виде этого цвета я невольно вспомнила голубые волосы Кики.

— Чёртов Кики… Интересно, что ты сейчас делаешь?

Я вспомнила, как он звал меня по имени своим ласковым голосом — и как недавно он окликнул меня холодно, без намёка на тепло.

На губах проступила горькая улыбка.

Кики… Что мне с тобой делать?

Какую отговорку ты мне придумаешь?

Я закрыла глаза.

И постаралась не видеть голубой свет, так напоминавший мне о нём.

«Я больше не хотела это видеть.»

Но однажды возникнув, он всё ещё оставался в моей голове, как неясный след.

Образ, что всплыл в памяти, долго не исчезал.

***

На следующий день Кики пришёл ко мне с самого утра.

Я впустила его в особняк, и мы оказались лицом к лицу в приёмной.

Ни один из нас не спешил заговорить первым.

Между нами повисло неловкое молчание.

Я пристально смотрела на Кики, сидящего напротив.

Он был в рубашке оттенка, подходящего к его голубым волосам.

Как и всегда, не любя стеснённости, он расстегнул пару верхних пуговиц у воротника.

На его лице было полное спокойствие. Его безмятежность вызывала у меня желание выругаться вслух, но я всё же сдержалась.

Первым молчание прервал Кики.

— Джинджер, как ты себя чувствуешь?

От этого нелепого вопроса мне захотелось рассмеяться — но горько.

Разве обязательно объяснять, какое именно у меня настроение?

Уверена, моё лицо сейчас было перекошено настолько, что не поддавалось контролю.

Я не стала скрывать выражение лица и ответила:

— Отвратительно. Вчера мне было просто ужасно, но сегодня — ещё хуже. Пожалуй, я, должно быть, в прошлой жизни была собакой.

— Джинджер, ты перегибаешь. Так не должен говорить титулованный человек.

— Простите, господин Кишон Микельсон. Кажется, вы кое-что путаете. Я чувствую себя как собака, потому что мой жених мне изменил.

Кики сразу ответил:

— Я пришёл, чтобы извиниться перед тобой.

— Что?

— Что что? Яблоко, которое едят?

— Я прощу прощения за то, что увлёкся леди Лераджией.

— Ха!

— Прости. Знаю, это прозвучит как жалкое оправдание, но я не обручался с тобой, чтобы причинить тебе боль. Я действительно хотел быть с тобой... считал, что ты — та, кто мне подходит...

Его длинные объяснения раздражали меня, и я оборвала его.

— Хватит. Просто скажи суть.

— Кажется, я влюбился в леди Лераджию.

Влюбился?

Хотя я и предполагала, что услышу нечто подобное, когда он действительно произнёс это вслух — перед глазами всё потемнело.

Казалось, я вот-вот заплачу.

Нет, я не любила его до безумия.

Но вряд ли найдётся человек, которого бы не ранило признание жениха в любви к другой.

— …Так что ты собираешься делать?

Я изо всех сил старалась сохранить спокойствие, но голос предательски дрожал.

Я лишь надеялась, что он этого не заметил.

— Но ведь я всё ещё люблю тебя тоже.

— …Что?

— Джинджер, я же не разлюбил тебя.

— Кишон Микельсон, ты с ума сошёл? Думаешь, раз я молчу, то мной можно играть как захочешь?

— Не пойми неправильно. Я и сам сейчас в полном замешательстве.

Псих. Это слово уже почти вырвалось наружу, но я сдержалась.

Что он вообще несёт?

Он хочет сказать, что любит двух женщин?

— Выбирай. Или я, или та ведьма Лераджия.

— Джинджер! Ты перегибаешь!

— Выбирай! Прямо сейчас! — закричала я с надрывом, и Кики, избегая моего взгляда, медленно начал отвечать:

— ...Я...

В этот момент плотно закрытая дверь гостиной с грохотом распахнулась, и вбежала моя горничная Сара, торопливо нарушив тишину.

Так его слова были безжалостно прерваны.

— Леди Джинджер!

Чёрт побери!

Почему ты входишь именно сейчас?!

— Сара! Ты не видишь, что у нас гость? Как ты можешь вот так ворваться?!

— Простите... Просто это очень срочно! Госпожа — ваша мать — зовёт вас!

— Мама? Почему? Что случилось?

— ...Король скончался.

— Что?! Король умер? Король Астор?!

Вместо ответа Сара несколько раз резко кивнула.

Не может быть.

Я знала, что у короля Астора серьёзное заболевание, но чтобы он вот так внезапно скончался...

В тот момент неожиданно всплыла строчка из книги:

«В тот день, когда король Астор закрыл глаза, не справившись с прогрессирующей болезнью, двери Запечатанной Башни Тангл распахнулись настежь.»

Башня Тангл.

Та самая башня, в которой долгие годы был заточён принц.

И тогда, будто по сигналу, откуда-то раздался громкий звон колокола.

Я быстро подбежала к окну, оставленному открытым в гостиной.

И звук колокола стал ещё отчётливее.

Он доносился с вершины башни Тангл , стоящей одиноко рядом с дворцом.

Громкий звон символизировал открытие башни.

Это был первый раз в моей жизни, когда я слышала этот звук.

Изана.

Тот самый принц с незнакомым даже по имени.

Он собирается выйти из башни?

Я представила, как Изана, что долгие годы находился в тёмной башне, впервые выходит в светлый мир.

На его чёрных волосах играет солнечный свет, а тёмные глаза остро окидывают взглядом окружающих.

И затем он… медленно, по одному, читает мысли каждого, с кем встречается взглядом.

Психологическое состояние Изаны в романе было буквально ужасным.

Он был отвергнут самым любимым человеком — отцом — ещё до того, как в нём полностью сформировалась личность.

Причина не имела значения.

Важен был сам факт, что его предали.

В тот день, когда отец заточил его в башне, Изана впервые ощутил, что такое ненависть.

Сначала он ненавидел отца.

Но с течением времени, когда он стал взрослым, он начал ненавидеть другое.

Он понял, почему отец его боялся и почему заточил в башне Тангл .

Из-за глаз, которые невольно читали мысли каждого, кто встречался с ним взглядом.

Изана понял, что именно эта способность — корень всех бед.

Он считал свою странную силу проклятием.

Но у него не было сил избавиться от этого проклятия.

Вот почему он собрал волю в кулак, находясь в башне Тангл .

Он прочитал больше книг, чем кто-либо.

Он изучал природу своей силы.

И он ждал.

Ждал того самого дня.

Дня, когда жизнь его отца — единственного человека, знавшего тайну его способности, — подойдёт к концу.

Он покинет башню, и всё изменит.

Он больше никогда не будет одинок из-за своего проклятия.

Мои мысли о Изане из романа прервались, когда снова заговорил Кики.

－………………Джинджер? Ты в порядке? У тебя бледный вид.

Кики уже стоял рядом со мной у окна.

－Кики, колокол башни Тангл звонит.

－Да, я тоже слышал. Ты ведь тоже знаешь, что значит этот звон?

－Разумеется.

－………………А правда ли, что заточённый принц действительно существует?

Когда Кики задал этот вопрос, я уверенно ответила:

Почему я была так уверена — не знала.

－Я верю, что он существует. Иначе колокол башни не зазвонил бы.

За моей спиной вновь раздался взволнованный голос Сары.

－Госпожа Джинджер!

－Кики, поговорим позже. Сейчас мне нужно к матери.

－Хорошо. Я навещу тебя позже.

Кики улыбнулся и попытался поцеловать меня в лоб.

Для нас, помолвленных, такая близость была вполне естественна. Но это было до того, как он закрутил роман с Лераджией.

Я с силой наступила ему на ботинок.

Лицо Кики, уже склонявшегося ко мне, болезненно исказилось, и он тихо застонал.

－Даже не думай прикасаться ко мне своими грязными губами. То, что ты всё ещё меня любишь, не значит, что ты прощён.

－...………Джинджер.

－Я не буду тебя провожать. Уходи сам. Я пошла.

Не дав ему больше ничего сказать, я обогнала Кики и вышла из приёмной.

Следуя за Сарой, что шла впереди, мои шаги становились всё быстрее.

Мы шли по длинному коридору в полном молчании.

Звон колокола не прекращался ни на секунду.

Будто стараясь возместить годы молчания, он звенел изо всех сил.

И только когда мы вошли в комнату матери, казалось, что бесконечный звон… наконец прекратился.

— Сара, ты можешь идти.

Сара кивнула, затем аккуратно закрыла за собой дверь и вышла.

— Мама, мне сказали, что вы меня искали.

Матушка сидела на софе посреди комнаты, словно окаменевшая. Она не ответила, а только жестом указала мне сесть рядом.

Передо мной сидела матушка в платье тёмного цвета, очевидно, она переоделась после того, как узнала о смерти короля. На её бледном лице ясно читалась скорбь.

Король Астор, ставший для неё опорой после смерти её мужа несколько лет назад, был для неё настоящей поддержкой. Именно поэтому его уход был для неё особенно тяжёлым ударом.

Матушка медленно закрыла глаза, затем вновь открыла их, долго молча сидя, как будто не зная, с чего начать разговор.

Я решила первой прервать тишину и заговорила с матерью, поглощённой горем.

— Я слышала… король Астор скончался…

— Да, говорят, он ушёл. Вот так вот — внезапно, быстро покинул этот мир…

С этими словами матушка провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую тяжесть, лежащую на её душе.

Я встала с места и села совсем рядом с ней, а затем взяла её тонкую, беспомощно висящую в воздухе руку в свою.

— Мама… Смерть — это неотъемлемая часть жизни. Не стоит так сильно скорбеть.

— Да, ты права. Все умирают… Но чья-то смерть всегда приносит боль и печаль.

— Джинджер, мне, возможно, придётся поехать во дворец на несколько дней. Ты ведь тоже слышала звон колокола с Башни Тангл. Ты знаешь, что он означает?

— Разве это не означает открытие башни?

— Верно. Ты правильно поняла.

Звон колокола означает…

— Это был звук, возвещающий об открытии. Из распахнувшихся врат башни он выйдет. А может быть… он уже вышел, — сказала матушка.

— Вы говорите… о принце Изане?

Матушка кивнула.

Вдруг мне показалось, что причина, по которой матушка меня позвала, как-то связана с принцем Изаной.

— Ты, наверное, никогда его не видела, но я… я встречала его очень давно. До того, как его заточили в башне Тангл, когда он был совсем ребёнком. Прошло много лет, но взгляд, которым он тогда на меня посмотрел, я не могу забыть.

— Что это был за взгляд?

— Как тебе сказать… Это был не взгляд ребёнка. Когда я встретилась с его чёрными зрачками, мне показалось, будто он читает все мои мысли и чувства. Это было первое в моей жизни ощущение такого леденящего ужаса.

Взгляд, способный прочесть чужие мысли — странная способность, о которой ходили слухи в книгах, как о скрытой тайне Изаны. Неужели матушка действительно испытала это на себе?

Матушка продолжила, будто её рассказ ещё не был завершён:

— Порой мне становилось любопытно, каким он стал. После того как его заточили в башне, он больше ни разу не появлялся в мире. Ходили слухи, что он умер, но, услышав сегодня звон колокола, я окончательно поняла…

Матушка произнесла твёрдо:

— Он жив.

Эти слова звучали с такой уверенностью, что в них не было и намёка на сомнение.

— У меня нехорошее предчувствие…

Матушка крепко сжала мою руку, удерживая её в своей.

— Джинджер. Пока я буду во дворце, будь осторожна. Не говори ничего о башне и не слушай то, что о ней будут говорить. Я сама расскажу тебе всё, что увижу и услышу, когда вернусь. Ты ведь сможешь сделать это для меня?

— Да, мама.

Я улыбнулась ей с нежностью.

— Мама, и вы тоже будьте осторожны. Ничего не случится, — сказала я.

Матушка кивнула. Затем она медленно поднялась со своего места. Прежде чем выйти из комнаты, она легко поцеловала меня в лоб.

Я не могла отвести глаз, пока край её чёрного платья полностью не исчез за дверью.

***

Прошло две недели, прежде чем матушка вернулась из дворца. Вернувшись в особняк, она выглядела значительно более жизнерадостной, чем две недели назад. На её лице не было и следа печали. Напротив, она казалась довольной и почти весёлой. Неужели во дворце произошло что-то хорошее?

После звона башенного колокола дворец пригласил всех дворян, а затем на протяжении двух недель не разрешил ни одного визита. Всё это время у меня накопилось множество вопросов к матери.

Что же происходило внутри дворца, который оставался закрытым всё это время? И действительно ли она встретила живого принца Изану?

После закрытия дворца по городу распространилось множество слухов. Говорили, что принц, вышедший из башни, был одержим демоном. Или наоборот — что он был благословлён ангелом. Я не верила в эти россказни, ведь матушка строго предупреждала меня не слушать подобное.

Увидев меня после долгой разлуки, матушка тепло обняла меня.

— О, моя милая дочь, Джинджер. Пока меня не было, ничего не случилось?

— …Наверное, нет.

На первый взгляд, за эти две недели не произошло ничего особенного. Но если уж говорить о мелочах — были и они.

Кики каждый день приходил ко мне, умоляя о прощении. Но это было лишь наполовину настоящее раскаяние.

«Потому что он всё ещё говорил, что любит Лераджию.»

Со временем его наглая, неизменная манера говорить подобные вещи убила во мне все остатки чувств к нему. Возможно, именно поэтому... мне больше не было больно от того, что он изменил мне. Я даже подумала, что мне всё равно, будет ли он встречаться с Лераджией.

Однако это не означало, что исчезла и моя ненависть к Лераджии. Это был отдельный вопрос, не связанный с Кики. Я не могла забыть того факта, что она намеренно увела моего мужчину. Злость, вызванная её поступком, не утихала. Я лишь всё сильнее желала однажды отплатить ей тем же.

Лераджия не показывалась мне на глаза все эти две недели. Кто знает — может быть, она беззаботно проводила время с Кики, которого я простила наполовину.

— Джинджер, у тебя выражение лица какое-то мрачное, — заметила мама.

Наверное, я вспомнила Лераджия и непроизвольно нахмурилась.

Я быстро отогнала прочь мысли о проклятой парочке и попыталась смягчить выражение лица.

— Правда, ничего особенного не произошло. А вы, мама? Как всё прошло во дворце?

На самом деле мне хотелось спросить: «Каким был принц, заключённый в башне?»

Но я не смогла задать этот вопрос прямо.

И тут — удача!

Взволнованная мама заговорила о принце Изане первой.

— Я встретила принца Изану.

Отлично. Ни за что не упущу шанс узнать о нём побольше.

— Пожалуйста, расскажите о нём подробнее.

— Джинджер, только не пугайся, но он действительно…

— Он действительно...?

Мама глубоко вдохнула и продолжила:

— …Он был по-настоящему выдающимся человеком.

Это была предельно положительная оценка.

— Честно говоря, я боялась, — сказала она. — Боялась, что, встретившись с ним снова и заглянув в его глаза, снова почувствую тот же холод, что и в прошлом. Но теперь… В нём не было ни капли прежнего ужаса. Взгляд принца Изаны казался мне мягким и тёплым.

Принц Изана, покинувший башню Тангл, изменился.

Почему же это всё звучит, как будто… как будто из романа?

— Его учтивость и внимание к собеседникам меня поразили. Даже не верится, что он был так долго заперт в башне.

Лицо мамы светилось восхищением.

— Так он станет королём?

— Конечно! Никто другой не подходит на эту роль. Все дворяне думают так же.

Очевидно, мама была полностью очарована принцем Изаной.

— Казалось… — продолжала она, — он будто бы читал мысли дворян. Знал, кто чего хочет, какие у кого нужды… Всё до мельчайших деталей. Возможно, король Астор не просто так запер его в башне. Возможно, он не просто заключил его — он готовил его к роли правителя.

И среди её слов особенно застряла у меня в голове фраза: «Будто читал мысли».

Он и вправду может читать мысли?

А если история из романа — правда?..

Мысль казалась абсурдной… но вера в неё с каждой секундой становилась всё крепче.

Мама вдруг крепко сжала мою руку и заговорила взволнованно:

— Джинджер. На следующей неделе принц Изана пройдёт церемонию коронации. И в ту же ночь он устроит роскошный бал. Нас тоже пригласили. Ты тоже увидишь его, Джинджер, и тогда ты...

…тоже сможешь почувствовать то же самое, что и я.

— Мам, ты сказала, что скоро будет бал?

— Да, скоро состоится роскошный бал. Почему? Что-то не так?

Первый бал после того, как принц Изана стал королём. Если всё пойдёт по сценарию романа, то именно в этот день и я, и Лераджия влюбимся в него с первого взгляда.

****

— …Поэтому я думаю, что пока рано разрывать нашу помолвку.

— Угу.

— Может быть, со временем ты начнёшь нравиться мне больше, чем Лераджия.

— Угу. Конечно.

— То, что меня потянуло к леди Лераджия… это, возможно, просто мимолётное увлечение, которое бывает у любого мужчины. Ну, знаешь, когда мужчины иногда чувствуют влечение к чужой женщине.

— Правда?

— …Джинджер, ты вообще слушаешь, что я говорю?

— Не знаю, что ты там несёшь, но знаю точно, что ты сейчас говоришь чушь, Кики.

На мой равнодушный ответ Кики возмутился и сердито выкрикнул моё имя:

— Джинджер!

А что, разве я не права? Любая женщина, услышав подобное, подумала бы, что он просто бредит.

Я равнодушно пожала плечами, будто не чувствовала никакой вины.

— Лучше бы ты просто называл меня "Имбирь". Это, пожалуй, единственное нормальное слово, которое сейчас вылетает из твоего рта.

Джинджер. Из-за моего имени, которое случайно совпадало с английским словом "имбирь", в детстве меня часто дразнили. Конечно, повзрослев, я уже не слышала, чтобы кто-то называл меня так в лицо… …уже нет.

— Джинджер! Я знаю, что был неправ! Но ты тоже хороша! Я прихожу к тебе каждый день, прошу прощения, а ты почему никак не хочешь меня простить?

— Кишон Микельсон. Может, просто разорвём помолвку?

— Нельзя. Если отец узнает, он не оставит это просто так.

Вот оно, да? Настоящая причина, по которой ты так отчаянно просишь у меня прощения. Если наша помолвка сорвётся, твой отец, герцог, определённо устроит тебе головомойку. Это извинение насквозь видно — фальшивое и корыстное.

Хотя, если честно, у меня была и другая причина, по которой я не могла сосредоточиться на его словах. Почему-то мои мысли снова и снова возвращались к принцу Изане. Мужчина, лицо которого я даже толком не помню… но он упорно всплывал в голове. Это было проявлением растущего любопытства.

А что если он, как в книге, действительно может читать мысли людей? И на том самом балу… он заинтересуется Лераджия именно потому, что не сможет прочесть её мысли?

Значит, Лераджия мало того что увела у меня Кики, так ещё и завоюет любовь Изаны? Это был бы худший сценарий. Я не могла просто так наблюдать, как Лераджия получает всё.

Но если бы я увела у неё мужчину, которого она полюбит… Какое это было бы сладкое возмездие. Если бы она тоже испытала ту же боль предательства, что и я…

Когда мои мысли дошли до этой точки, в моей голове родился гениальный план.

— Кики, ты хочешь, чтобы я искренне тебя простила?

Я спокойно смотрела в синие глаза Кики, а он с довольной улыбкой ответил:

— Конечно! Если ты меня простишь, я буду действительно счастлив!

— Хорошо. Тогда выполни одну мою просьбу. И тогда я попробую тебя простить.

— Просьбу? Какую?

— Кики, ты ведь видел у Лераджия то красное ожерелье, которое она надевает только в особо важные дни?

Когда я так спросила, Кики потер свою гладкую подбородок, на котором не было и намёка на щетину.

— …………Красное ожерелье… хм. Кажется, пару раз видел.

— Принеси его мне.

Он, будто не сразу понял, переспросил:

— Что?

Я с широкой улыбкой повторила, чётко и ясно:

— Укради её красное ожерелье и принеси мне. У тебя есть три дня. Если принесёшь его в течение трёх дней — я тебя прощу.

То самое магическое ожерелье, которое блокировало способность Изанны.

Если бы у Лераджия не было этого проклятого ожерелья, она была бы всего лишь обычной женщиной, чьи мысли можно прочесть.

Конечно, я не была на сто процентов уверена, что всё в этой истории окажется правдой, как в романе.

Но это была своя рода страховка.

Ничего плохого в том, чтобы подготовиться заранее.

Я посмотрела на Кики.

Его лицо, после неожиданной просьбы, было полным замешательства.

Кишон Микельсон. Лераджия Атланта.

Вы даже не подозреваете, что я собираюсь сделать.

Я слегка улыбнулась.

***

Ровно через три дня, около восьми вечера, Кики пришёл ко мне.

Как и обещал — не позже, чем через три дня.

Это был он.

Я заметила, что его волосы были сильно растрёпаны.

И не только волосы — его рубашка и брюки тоже были немного помяты.

Он выглядел так, словно прошёл через настоящее испытание.

Я усадила его на диван и подала чай.

Кики, казавшийся по какой-то причине напряжённым, выпил чай залпом, едва я подала чашку.

Я, как это часто делала Лераджия, соблазнительно закинула ногу на ногу и обратилась к Кики:

— Вещь при тебе?

— Джинджер... Может, передумаешь? Я сделаю что угодно, только не это ожерелье. Могу купить тебе ожерелье даже дороже этого…

...Что, не смог украсть?

Я ведь и не особо верила, что он принесёт ожерелье Лераджии.

Кики — мужчина, в котором, кроме внешней эффектности, красноречия и танцевальных способностей, ничего особенно выдающегося не было.

У него просто не хватало духа украсть что-то тайком.

Я знала, что он не из смелых — поэтому и не возлагала на него больших надежд.

— Нет. Без этого ожерелья всё остальное — бессмысленно.

Новое ожерелье я и сама себе купить могу.

Кики тяжело вздохнул.

— Ха... Не знаю, правильно ли я поступаю, но…

И тут он осторожно начал что-то доставать из-за пазухи.

Охо-хо... Неужели всё-таки украл?

Вскоре в руке Кики появилось нечто блестящее.

Это было ожерелье с маленьким красным камнем в центре.

— Ожерелье Лераджии! Ты его украл, Кики!

Я впервые за долгое время нежно назвала его по имени.

В ответ Кики лениво улыбнулся и пожал плечами.

— Не хочу хвастаться, но ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы украсть это.

— Интересно, что же ты пережил такого.

— Отправил леди Лераджию ненадолго в другое место, пошёл в её комнату искать ожерелье… И угадай что? Шкатулка с ним оказалась заперта.

— Вот как?

Я слушала его вполуха, одновременно выхватив ожерелье из его рук.

Когда я сжала ожерелье в ладони, почувствовала, будто весь мир принадлежит мне.

Я внимательно его рассмотрела.

На вид оно казалось слишком обычным, чтобы обладать какой-то таинственной силой.

Тем временем Кики продолжал рассказывать:

— Так что спустя два дня я нашёл точно такую же шкатулку и подменил её. Внутрь положил подделку, выглядящую один в один. Ну как, теперь-то никто не заподозрит?

— Возможно?

— Джинджер! Ты вообще меня слушаешь?!

Кики взорвался от возмущения из-за моей равнодушной реакции.

Но даже несмотря на это, я не собиралась говорить ему что-то вроде "молодец".

Я встала, подошла к пустому ящику и убрала туда красное ожерелье.

После чего закрыла его на ключ и вернулась на диван.

— Кики, я действительно тебя почти не слушала.

На мой до предела честный ответ Кики только криво усмехнулся.

Он явно расстроился, что я не оценила его усилия.

— Ха-а… Джинджер. Но всё-таки зачем тебе это ожерелье?

— А вот это… Подойди-ка ближе.

Я поманила его рукой.

Кики без задней мысли подошёл ко мне и подставил ухо.

Я тихо прошептала ему:

— Это секрет.

— Джинджер!

— Это не твоё дело. С чего бы мне делиться с тобой личным? Да, ты мой жених, но я не обязана раскрывать тебе все свои тайны.

Эти слова — точная копия того, что Кики сказал мне в комнате Лераджия.

Когда я вернула ему его же фразу, выражение лица Кики немного исказилось.

А я, напротив, почувствовала удовлетворение.

— …Ну ладно, допустим. Значит, ты меня простила?

— Ну… в какой-то степени.

Это была ложь.

Того, что он просто украл ожерелье, было недостаточно, чтобы я могла его простить.

Как я могла простить измену? Да ещё не с кем-нибудь, а с самой Лераджии?

Тем более, он до сих пор продолжал с ней встречаться открыто.

Я ни на миг не задумывалась о том, чтобы простить его по-настоящему.

Но он, ничего не подозревая, считал, что его уже полностью простили.

— Фух, хорошо, хоть немного прощения получил… Но, Джинджер, ты ведь не собираешься надеть это ожерелье прямо при леди Лераджии, да?

— Думаешь, я настолько глупа? Нет, я не собираюсь. Мне просто нужно было это ожерелье. Не для того, чтобы носить его на шее.

Кики всё ещё не мог понять, что я задумала, и смотрел на меня с недоверием.

Я проигнорировала его взгляд и заговорила вновь.

— Кики, у меня есть ещё одна просьба.

— Что ещё? Ради прощения от тебя — я готов исполнить любую.

— Через два дня будет бал, который устраивает принц Изанна. Ты ведь тоже приглашён?

— …Что? Леди Лераджия? Я думал, что должен пойти с тобой!

— Нет. Ты обязательно должен прийти с Лераджии. Вы должны появиться вместе. А со мной встреться уже перед самым входом в зал.

— Почему? Почему я должен это делать?

Сказал он, будто предчувствуя неладное.

На самом деле я сказала это на всякий случай.

На случай, если ожерелье, которое Кики украл у Лераджии, окажется не настоящим.

Если хорошенько подумать, такая вероятность действительно существовала.

И на то было две причины. Во-первых, Кики всегда был мастером хитростей.

Он не был достаточно смел, чтобы по-настоящему что-то украсть, так что мог попросту достать подделку.

Тем более, если ожерелье внешне было похоже — я не смогла бы отличить подделку от оригинала.

Во-вторых, Лераджия вряд ли хранила бы свою драгоценную вещь без всякой предосторожности.

Что если она предусмотрела всё и защитила ожерелье каким-то магическим способом?

Зная лису Лераджию, это было более чем вероятно.

И потому, если у меня в руках окажется фальшивка, лучше всего будет отправить Кики к ней.

Если он действительно не украл настоящее ожерелье, то, увидев, что Лераджия собирается надеть его на бал, он обязательно попытается её остановить.

Ведь тогда правда может открыться — а ему этого нельзя допустить.

Таким образом, на приёме, где она столкнётся с Изанной, на её шее не окажется того самого красного ожерелья.

Прекрасный, безупречный план.

Думая об этом, я не смогла сдержать улыбку.

— Хе-хе-хе.

Когда я, ничего не ответив, захихикала, Кики с подозрением склонил голову.

— Не важно, почему. Просто сделай так. Тебе ведь не так уж и плохо будет прийти с Лераджией, правда? Ты ведь её любишь, не так ли, уважаемый Кишон Микельсон?

— …Джинджер. Если ты всё ещё злишься…

— Нет. Я не злюсь. Но если ты не придёшь с Лераджия, тогда уж точно разозлюсь.

— Боже мой…

Кики, приложив ладонь ко лбу, выглядел весьма серьёзным.

Наверное, для него всё это было действительно печально.

Но даже несмотря на его мрачное выражение лица, у меня не возникло ни малейшего желания объяснять ему свои истинные намерения.

***

Через два дня, за час до начала бала, в шесть вечера.

Я смотрела на своё отражение в зеркале в полный рост, убедившись, что подготовка завершена.

Я была в своём самом любимом платье, а макияж — гораздо более тщательный, чем обычно — выглядел просто безупречно.

Наконец, я открыла ящик, в котором с позавчерашнего дня аккуратно хранила ожерелье Лераджия.

Камень, сияющий багровым светом, переливался драгоценным блеском.

Я положила ожерелье в небольшой мешочек, приготовленный заранее. Затем чуть приподняла подол платья и осторожно спрятала мешочек под нижним бельём.

Несмотря на скромные размеры, он немного ощущался.

Но мне пришлось с этим смириться — ведь это было лучшее место, где никто не сможет его найти.

Я как следует зафиксировала его положение и опустила платье обратно.

Теперь и последняя деталь была готова — я могла отправляться на бал у принца Изанны.

Представив себе белую шею Лераджия, на которой будет так недоставать ожерелья, я с лёгкостью вышла из комнаты.

Шаги мои были невесомы, как никогда.

Разумеется, я понимала, что бал, скорее всего, не пройдёт в точности, как в книге.

Но теперь это было уже неважно.

Одной лишь мыслью, что я отобрала у Лераджия её ожерелье, я чувствовала, что уже нанесла ей удар.

А теперь… самое время начать настоящую месть.

Контратака проигравшей начинается прямо сейчас.

Бальный зал, куда мы прибыли, уже был полон людей.

В воздухе витала атмосфера, будто празднуется рождение нового короля.

Не знаю, как Изана за последние две недели так ловко обработал всех этих дворян после выхода из башни.

Но, как и говорила мама, дворяне уже вовсю восхваляли Изану.

Все безумные слухи, что его окружали, словно испарились в никуда.

Поскольку главный герой всегда появляется позже всех, Изана по-прежнему не было, даже несмотря на то, что бал уже начался.

Хотя Изана ещё не появился, дворяне не теряли времени даром и наслаждались балом по-своему.

Кто-то потягивал вино, кто-то держался за руки и танцевал.

Из всех дворян больше всех наслаждался балом, конечно же, Кишон Микельсон.

Он с нескрываемым удовольствием демонстрировал своё танцевальное мастерство.

Каждое изящное движение его рук было отточено до совершенства, а вытянутые ноги вырисовывали грациозные линии, словно вырезанные из мрамора.

Если бы кто-то случайно заглянул в бальный зал, он бы наверняка решил, что именно Кики — главный герой этого вечера.

Я лишь цокнула языком и покачала головой:

— И зачем так стараться?

Окинув зал внимательным взглядом, я заметила, как юные дворянки украдкой поглядывают на Кики.

Однако их взгляды были далеко не случайными: в глазах девушек загорались искры, а щёки заметно розовели.

Что ж, признаю — несмотря на то, что я уже давно ничего к нему не чувствую, танцует он действительно хорошо.

Когда-то и я, впервые увидев, как он движется под музыку, краснела точно так же, как и они.

Но теперь… удивительно… внутри было поразительное спокойствие.

В голове не возникало ни восхищения, ни укола воспоминаний — только холодная ирония:

«Ага… танцует… извивается телом, как медуза…» — и всё, больше ничего.

Я осмотрелась ещё внимательнее.

Но… Лераджии Атленты нигде не было видно.

Пора бы ей уже появиться, но она всё не приходила. И откуда-то внутри поднялось смутное беспокойство.

А вдруг что-то случилось? Лучше бы она и вовсе не пришла сегодня…

Именно в этот момент в памяти всплыл сюжет романа «Узник башни и дочь маркиза».

В книге Лераджия Атлента тоже прибыла на бал с опозданием.

Причиной тому стало сломанное колесо у её экипажа.

Ей пришлось срочно пересесть в другой, и когда она наконец добралась до зала, времени прошло уже немало.

Лераджия врывается в зал быстрым шагом.

На ней тут же останавливается пристальный, глубокий взгляд.

Этот взгляд принадлежит Изане, в тот момент принимавшему поздравления от собравшихся дворян.

И когда его чёрные глаза встречаются с алыми глазами Лераджии, между ними возникает странная, почти осязаемая напряжённость.

Лераджия влюбляется в него с первого взгляда.

А Изана — впервые в жизни — сталкивается с человеком, чьи мысли для него закрыты.

И в этот самый миг на её шее ярко вспыхивает алое ожерелье…

Так всё это происходило в романе.

…Неужели и в действительности всё разворачивается по тому же самому сценарию?

Меня охватило тревожное предчувствие.

Почти не задумываясь, я машинально проверила: на месте ли ожерелье, спрятанное глубоко под одеждой — там, где никто не смог бы его найти.

Стоило лишь слегка пошевелить ногами, как в районе ягодиц я почувствовала лёгкий дискомфорт — знакомое прикосновение мешочка с драгоценностью.

Это ощущение чуждого, но такого важного предмета неожиданно принесло мне душевное спокойствие.

Фух… Если оно при мне, тогда, даже если события начнут разворачиваться в точности, как в том самом романе, — я справлюсь.

Но… когда же появится Изана?

Я сделала неторопливый глоток вина, смачивая пересохшее горло, и, не отрывая взгляда от зала, с нетерпением ждала его появления.

Прошло ещё несколько томительных минут.

И вот — музыка, наполнявшая собой весь зал, начала медленно затихать, и вскоре вовсе оборвалась.

Вслед за этим все танцующие замерли на месте, словно по команде.

Я сразу поняла: вот он — момент появления Изаны.

И действительно.

На втором этаже, в самом дальнем конце галереи, показалась группа людей. Они двигались неторопливо, словно не желали торопить происходящее.

Однако взгляд сам собой остановился на одном человеке — и это был не тот, кто блистал мундиром, и не тот, кто был украшен драгоценностями.

Нет. Впереди всех шагал мужчина в скромной одежде, почти лишённой украшений.

Тем не менее, именно его простота — сдержанная, даже вызывающая — делала его особенно заметным.

Скромный наряд резко контрастировал с безупречно яркими, чёткими чертами лица.

Никто не сообщил вслух, кто он, но я поняла это мгновенно: это и есть Изана.

Просто не было никого другого, кто мог бы быть им.

Они начали спускаться по лестнице на первый этаж.

И вот он — уже совсем рядом со мной. Я смогла наконец рассмотреть его лицо полностью.

Он оказался выше, чем я ожидала, но вовсе не казался громоздким.

Тело у него было подтянутое, стройное — то самое телосложение, которое многие женщины находят безупречным.

Кожа — светлая, почти фарфоровая, будто он давно не бывал под открытым солнцем.

Чёлка, закрывавшая лоб, казалась немного длинноватой и мягкими прядями ложилась на глаза.

Он провёл рукой по волосам — привычно, даже лениво — откидывая тёмные пряди назад.

И в этот момент я увидела его глаза.

Глубокие. Чёрные. Будто в них отражалась ночь без единой звезды.

Это были завораживающие глаза, наполненные глубокой, густой чёрнотой — такой, в которой можно было утонуть, потеряться… или найти что-то, что давно ускользало.

Я непроизвольно приоткрыла рот, не в силах отвести взгляда от его ослепительного лица.

Этот мужчина… он был слишком прекрасен, чтобы быть реальностью. Словно вышедший из сна, созданный не природой, а чей-то идеальной фантазией.

Когда он, наконец, остановился, зал погрузился в странную, почти мистическую тишину.

Казалось, каждый присутствующий, как и я, стоял с разинутым ртом, забыв о приличиях — заворожённый.

Молчание нарушил именно тот, от кого невозможно было отвести глаз.

— Благодарю всех, кто сегодня пришёл на бал, — произнёс он.

В окутанном тишиной зале только его голос звучал чётко и ясно, отражаясь от стен и наполняя пространство вибрацией.

Я думала, что совершенство его облика — это всё. Но нет.

У него был голос, способный разоружить.

Тёплый, глубокий, с едва уловимой хрипотцой — в нём было что-то магнетическое.

Он звучал не громко, но с такой уверенностью, что невольно приковывал внимание каждого.

— Простите за запоздалое приветствие. Я — Изана.

Разумеется, сомнений не осталось. Это был он.

Изана собственной персоной.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле. Его имя теперь окончательно стало реальностью, а не просто строкой из книги.

Он больше ничего не сказал — но даже этого краткого приветствия оказалось достаточно, чтобы зал затрепетал.

Его слова, хоть и были краткими, обладали тяжестью настоящего влияния.

Слегка улыбнувшись, Изана неспешно развернулся и направился к возвышению, где стояло главное кресло зала — почётное место хозяина бала.

Он сел непринуждённо, даже немного дерзко, закинув ногу на ногу.

А затем оглядел всех присутствующих с высоты —

не как обычный гость,а как рождённый для власти человек, чей взгляд не терпит возражений.

Это выглядело непозволительно высокомерно — и всё же не вызывало ни малейшего раздражения.

Наоборот, казалось, что это надменное величие — его естественное состояние, прирождённая манера, с которой он появился на свет.

Музыка, прерванная всего на миг, вновь зазвучала в зале, будто ничего и не случилось.

А я, словно под чарами, подошла ближе к возвышению, где восседал Изана.

Когда его лицо предстало передо мной во всей своей совершенной, пугающей красоте, в груди вспыхнуло тепло.

Оно быстро поднималось вверх, наполняя щеки жаром.

Я ощутила, как они вспыхнули, выдавая меня с головой.

В голове внезапно зазвенел тревожный колокол — будто предупреждение, будто знамение.

Это был зов… новой любви.

Моё сердце забилось быстрее, громче.

Долгое время оно оставалось глухим и вялым — с того момента, как Кики предал меня.

Но теперь оно словно стремилось восполнить всё упущенное, с безрассудной решимостью бросаясь в омут чувств.

Я приложила правую ладонь к груди и неотрывно смотрела на Изану.

Как странно…

По-настоящему странно.

В книге Джинджер Торт влюбилась в него с первого взгляда.

Неужели и я, здесь и сейчас, наяву, переживаю то же самое?

Меня охватила дрожь — настолько пугающе похоже всё происходило на страницы романа.

С высоты своего места Изана неспешно обводил взглядом каждого из собравшихся аристократов.

Будто вчитывался в их мысли, исследовал, взвешивал.

Словно желал понять их до последнего…

А может, и правда умеет читать чужие мысли?

Мне стало не по себе от этого предположения — но в то же время ужасно хотелось узнать, так ли это.

И вдруг — его взгляд коснулся меня.

Всё внутри сжалось.

Я встретила его взгляд уверенно и с лёгкой, почти вызывающей улыбкой — у меня была веская причина.

На мне был амулет Леражии.

И чем дольше наши взгляды сплетались, чем сильнее становилось внутреннее напряжение, тем яснее я понимала:

Этот ублюдок…

Он чертовски привлекателен.

Я усмехнулась, чуть дёрнув уголками алых губ, и тут же заметила — зрачки Изаны еле заметно дрогнули.

И это было в точности так, как в книге.

В тот самый миг, когда он впервые увидел Леражию Атлента.

Бальный зал, куда мы прибыли, уже был полон людей.

В воздухе витала атмосфера, будто празднуется рождение нового короля.

Не знаю, как Изана за последние две недели так ловко обработал всех этих дворян после выхода из башни.

Но, как и говорила мама, дворяне уже вовсю восхваляли Изану.

Все безумные слухи, что его окружали, словно испарились в никуда.

Поскольку главный герой всегда появляется позже всех, Изана по-прежнему не было, даже несмотря на то, что бал уже начался.

Хотя Изана ещё не появился, дворяне не теряли времени даром и наслаждались балом по-своему.

Кто-то потягивал вино, кто-то держался за руки и танцевал.

Из всех дворян больше всех наслаждался балом, конечно же, Кишон Микельсон.

Он с нескрываемым удовольствием демонстрировал своё танцевальное мастерство.

Каждое изящное движение его рук было отточено до совершенства, а вытянутые ноги вырисовывали грациозные линии, словно вырезанные из мрамора.

Если бы кто-то случайно заглянул в бальный зал, он бы наверняка решил, что именно Кики — главный герой этого вечера.

Я лишь цокнула языком и покачала головой:

— И зачем так стараться?

Окинув зал внимательным взглядом, я заметила, как юные дворянки украдкой поглядывают на Кики.

Однако их взгляды были далеко не случайными: в глазах девушек загорались искры, а щёки заметно розовели.

Что ж, признаю — несмотря на то, что я уже давно ничего к нему не чувствую, танцует он действительно хорошо.

Когда-то и я, впервые увидев, как он движется под музыку, краснела точно так же, как и они.

Но теперь… удивительно… внутри было поразительное спокойствие.

В голове не возникало ни восхищения, ни укола воспоминаний — только холодная ирония:

«Ага… танцует… извивается телом, как медуза…» — и всё, больше ничего.

Я осмотрелась ещё внимательнее.

Но… Лераджии Атленты нигде не было видно.

Пора бы ей уже появиться, но она всё не приходила. И откуда-то внутри поднялось смутное беспокойство.

А вдруг что-то случилось? Лучше бы она и вовсе не пришла сегодня…

Именно в этот момент в памяти всплыл сюжет романа «Узник башни и дочь маркиза».

В книге Лераджия Атлента тоже прибыла на бал с опозданием.

Причиной тому стало сломанное колесо у её экипажа.

Ей пришлось срочно пересесть в другой, и когда она наконец добралась до зала, времени прошло уже немало.

Лераджия врывается в зал быстрым шагом.

На ней тут же останавливается пристальный, глубокий взгляд.

Этот взгляд принадлежит Изане, в тот момент принимавшему поздравления от собравшихся дворян.

И когда его чёрные глаза встречаются с алыми глазами Лераджии, между ними возникает странная, почти осязаемая напряжённость.

Лераджия влюбляется в него с первого взгляда.

А Изана — впервые в жизни — сталкивается с человеком, чьи мысли для него закрыты.

И в этот самый миг на её шее ярко вспыхивает алое ожерелье…

Так всё это происходило в романе.

…Неужели и в действительности всё разворачивается по тому же самому сценарию?

Меня охватило тревожное предчувствие.

Почти не задумываясь, я машинально проверила: на месте ли ожерелье, спрятанное глубоко под одеждой — там, где никто не смог бы его найти.

Стоило лишь слегка пошевелить ногами, как в районе ягодиц я почувствовала лёгкий дискомфорт — знакомое прикосновение мешочка с драгоценностью.

Это ощущение чуждого, но такого важного предмета неожиданно принесло мне душевное спокойствие.

Фух… Если оно при мне, тогда, даже если события начнут разворачиваться в точности, как в том самом романе, — я справлюсь.

Но… когда же появится Изана?

Я сделала неторопливый глоток вина, смачивая пересохшее горло, и, не отрывая взгляда от зала, с нетерпением ждала его появления.

Прошло ещё несколько томительных минут.

И вот — музыка, наполнявшая собой весь зал, начала медленно затихать, и вскоре вовсе оборвалась.

Вслед за этим все танцующие замерли на месте, словно по команде.

Я сразу поняла: вот он — момент появления Изаны.

И действительно.

На втором этаже, в самом дальнем конце галереи, показалась группа людей. Они двигались неторопливо, словно не желали торопить происходящее.

Однако взгляд сам собой остановился на одном человеке — и это был не тот, кто блистал мундиром, и не тот, кто был украшен драгоценностями.

Нет. Впереди всех шагал мужчина в скромной одежде, почти лишённой украшений.

Тем не менее, именно его простота — сдержанная, даже вызывающая — делала его особенно заметным.

Скромный наряд резко контрастировал с безупречно яркими, чёткими чертами лица.

Никто не сообщил вслух, кто он, но я поняла это мгновенно: это и есть Изана.

Просто не было никого другого, кто мог бы быть им.

Они начали спускаться по лестнице на первый этаж.

И вот он — уже совсем рядом со мной. Я смогла наконец рассмотреть его лицо полностью.

Он оказался выше, чем я ожидала, но вовсе не казался громоздким.

Тело у него было подтянутое, стройное — то самое телосложение, которое многие женщины находят безупречным.

Кожа — светлая, почти фарфоровая, будто он давно не бывал под открытым солнцем.

Чёлка, закрывавшая лоб, казалась немного длинноватой и мягкими прядями ложилась на глаза.

Он провёл рукой по волосам — привычно, даже лениво — откидывая тёмные пряди назад.

И в этот момент я увидела его глаза.

Глубокие. Чёрные. Будто в них отражалась ночь без единой звезды.

Это были завораживающие глаза, наполненные глубокой, густой чёрнотой — такой, в которой можно было утонуть, потеряться… или найти что-то, что давно ускользало.

Я непроизвольно приоткрыла рот, не в силах отвести взгляда от его ослепительного лица.

Этот мужчина… он был слишком прекрасен, чтобы быть реальностью. Словно вышедший из сна, созданный не природой, а чей-то идеальной фантазией.

Когда он, наконец, остановился, зал погрузился в странную, почти мистическую тишину.

Казалось, каждый присутствующий, как и я, стоял с разинутым ртом, забыв о приличиях — заворожённый.

Молчание нарушил именно тот, от кого невозможно было отвести глаз.

— Благодарю всех, кто сегодня пришёл на бал, — произнёс он.

В окутанном тишиной зале только его голос звучал чётко и ясно, отражаясь от стен и наполняя пространство вибрацией.

Я думала, что совершенство его облика — это всё. Но нет.

У него был голос, способный разоружить.

Тёплый, глубокий, с едва уловимой хрипотцой — в нём было что-то магнетическое.

Он звучал не громко, но с такой уверенностью, что невольно приковывал внимание каждого.

— Простите за запоздалое приветствие. Я — Изана.

Разумеется, сомнений не осталось. Это был он.

Изана собственной персоной.

Я сглотнула, ощущая, как пересохло в горле. Его имя теперь окончательно стало реальностью, а не просто строкой из книги.

Он больше ничего не сказал — но даже этого краткого приветствия оказалось достаточно, чтобы зал затрепетал.

Его слова, хоть и были краткими, обладали тяжестью настоящего влияния.

Слегка улыбнувшись, Изана неспешно развернулся и направился к возвышению, где стояло главное кресло зала — почётное место хозяина бала.

Он сел непринуждённо, даже немного дерзко, закинув ногу на ногу.

А затем оглядел всех присутствующих с высоты —

не как обычный гость,а как рождённый для власти человек, чей взгляд не терпит возражений.

Это выглядело непозволительно высокомерно — и всё же не вызывало ни малейшего раздражения.

Наоборот, казалось, что это надменное величие — его естественное состояние, прирождённая манера, с которой он появился на свет.

Музыка, прерванная всего на миг, вновь зазвучала в зале, будто ничего и не случилось.

А я, словно под чарами, подошла ближе к возвышению, где восседал Изана.

Когда его лицо предстало передо мной во всей своей совершенной, пугающей красоте, в груди вспыхнуло тепло.

Оно быстро поднималось вверх, наполняя щеки жаром.

Я ощутила, как они вспыхнули, выдавая меня с головой.

В голове внезапно зазвенел тревожный колокол — будто предупреждение, будто знамение.

Это был зов… новой любви.

Моё сердце забилось быстрее, громче.

Долгое время оно оставалось глухим и вялым — с того момента, как Кики предал меня.

Но теперь оно словно стремилось восполнить всё упущенное, с безрассудной решимостью бросаясь в омут чувств.

Я приложила правую ладонь к груди и неотрывно смотрела на Изану.

Как странно…

По-настоящему странно.

В книге Джинджер Торт влюбилась в него с первого взгляда.

Неужели и я, здесь и сейчас, наяву, переживаю то же самое?

Меня охватила дрожь — настолько пугающе похоже всё происходило на страницы романа.

С высоты своего места Изана неспешно обводил взглядом каждого из собравшихся аристократов.

Будто вчитывался в их мысли, исследовал, взвешивал.

Словно желал понять их до последнего…

А может, и правда умеет читать чужие мысли?

Мне стало не по себе от этого предположения — но в то же время ужасно хотелось узнать, так ли это.

И вдруг — его взгляд коснулся меня.

Всё внутри сжалось.

Я встретила его взгляд уверенно и с лёгкой, почти вызывающей улыбкой — у меня была веская причина.

На мне был амулет Леражии.

И чем дольше наши взгляды сплетались, чем сильнее становилось внутреннее напряжение, тем яснее я понимала:

Этот ублюдок…

Он чертовски привлекателен.

Я усмехнулась, чуть дёрнув уголками алых губ, и тут же заметила — зрачки Изаны еле заметно дрогнули.

И это было в точности так, как в книге.

В тот самый миг, когда он впервые увидел Леражию Атлента.

Дрожь зрачков.

Это был несомненный признак волнения, которое невозможно скрыть.

Изана не смог спрятать свет этой тревоги и долго смотрел на меня.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он отвернулся.

Неужели… он растерялся из-за того, что не может прочитать мои мысли?

Изана.

Неужели ты, как и в романе, обладаешь способностью читать чужие мысли?

Мысль о том, что реальность движется по сюжету книги, была смехотворной.

Даже пересмотрев её, я не могла сдержать усмешку.

Но чем больше проходило времени,тем сильнее я начинала верить в эту абсурдную гипотезу.

А может быть, я уже по-настоящему считала,что реальность следует сюжету романа.

Стоило подумать об этом — и плечи невольно затряслись от хорошего настроения.

Причина моего внезапного веселья была проста:события начали отклоняться от оригинального сюжета.

Из-за одного-единственного факта —что проклятое ожерелье этой женщины оказалось у меня, под задницей —волнение, которое должно было быть направлено на Леражие,внезапно направилось на меня.

Господи. Хорошее начало.

Я даже подумала: а вдруг именно я, а не Леражие,получу ту самую отчаянную любовь Изаны?

Надо будет перечитать книгу.

Я внезапно вспомнила о «Пленённом принце и дочери маркиза» —

романе, который так и не дочитала.

Тогда мне было слишком противно наблюдать за любовной игрой Изаны и Леражие,поэтому я закрыла его, не дочитав до конца.

Но раз уж всё обернулось вот так,мне просто необходимо узнать, что происходит в последних главах.

Как только закончится сегодняшний бал и я вернусь в особняк маркиза —сразу же дочитаю книгу.

С этой мыслью я упрямо уставилась на Изану.

Но его взгляд так и не вернулся ко мне.

"Эй, он что, сильно растерялся?"

В тот момент я почему-то почувствовала, что что-то тут не так.

В романе Изана пристально следил за Леражией, чьи мысли он не мог прочесть.

Он хотел выяснить: действительно ли он не может читать её мысли,

или это просто совпадение.

Поэтому он продолжал встречаться с ней взглядом.

Но Леражия неправильно это поняла.

Она решила, что настойчивый взгляд Изаны — признак интереса.

Каждый раз, когда их взгляды пересекались,Леражия бросала на него кокетливую улыбку —улыбку, которой пыталась его соблазнить.

Однако для Изаны эта улыбка казалась подозрительной и многозначительной.

"Эта женщина... Она что-то знает?"

Изана погрузился в глубокую растерянность.

………Да, именно так развивались события в книге.

Но почему Изана больше не интересуется мной?

Неужели что-то пошло не так?

В этот момент позади меня раздался голос, окликающий моё имя.

－………………Джинджер! Я тебя везде искала.

Услышав знакомый голос, я обернулась —и увидела улыбающуюся мать.

－Мама, когда вы пришли?

－Я была здесь с самого начала бала.Кстати, Джинджер, ты уже видела лорда Изану? Как тебе?Разве я не была права?

－Он оказался куда красивее, чем я думала.

Я всё переживала, что он будет мрачным,раз всё время сидел в башне…

Мама легко кивнула.

— Понимаю. Я и сама думала так… до тех пор, пока не встретила его.

Раз уж зашла речь о нём — пойдём, поздороваемся с лордом Изаной.

— Прямо сейчас?.. — я чуть вздрогнула.

— Конечно. Я уже рассказала ему о тебе. Он искренне заинтересован.Джинджер, он действительно хочет познакомиться с тобой.

«Если бы только не эта помолвка… Всё могло быть совсем иначе.»

«Неужели эта проклятая помолвка действительно держит меня на привязи?..»

Кики так увлёкся танцами, что совсем потерял голову.

Сколько бы я ни наблюдала за ним — всё же не тот человек, что тебе нужен.

На этот раз я кивнула — едва заметно, без особой энергии.

— Джинджер… Если бы ты тогда не настаивала на помолвке с Кики,

я бы до последнего выступала против.

Мама… Почему же тогда вы не остановили меня с большей решимостью?

Я проглотила эти слова. Не хотела её ранить. Не хотела, чтобы она беспокоилась.

— Вот именно… — тихо сказала я. — Тогда пойдём к лорду Изане, мама.

Мама пошла вперёд. Я шагнула следом.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее стучало сердце.

Я сделала глубокий вдох, надеясь унять напряжение,но сердце лишь ускоряло ритм,а ладони покрылись липким потом.

Наконец, мы подошли почти вплотную.

Он восседал на изысканном кресле, отлитом из золотистого металла,

и, завидев его, я на мгновение задержала дыхание.

Внутри меня зародилась тихая надежда.

А вдруг, когда он снова увидит меня, — его сердце дрогнет?..

— Ваше Величество Изана. Это моя дочь — Джинджер Торт, —

произнесла мама, жестом пригласив меня подойти ближе.

Я изобразила безупречную, отточенную улыбку и шагнула вперёд.

Затем элегантно склонила голову в знак приветствия.

— Ваше Величество, рада с вами познакомиться.

Меня зовут Джинджер Торт.

Когда я подняла голову и встретилась с ним взглядом,

я поняла — он смотрел на меня уже давно.

Задолго до того, как я осмелилась взглянуть на него.

Когда наши взгляды встретились,меня охватило странное, почти необъяснимое волнение.

Будто бы он насквозь видел мои мысли, чувства — всю меня.

И тут мне вдруг вспомнились слова матери, сказанные всего несколько дней назад:

«Как бы это объяснить… В его взгляде не было ничего детского.

Когда я встретилась с его тёмными, почти бездонными зрачками,

у меня возникло отчётливое чувство — будто он читает мои мысли и чувства.Это был первый раз в жизни, когда меня по-настоящему пробрал холод.»

Сейчас я испытала ровно то же.

Тот самый леденящий душу холод, о котором она говорила.

Мама рассказывала, что когда вновь встретила Изану, уже будучи взрослой,почувствовала от него спокойствие.

Но я не чувствовала от него ни капли умиротворения.

Единственное, что я ощущала, — необъяснимое давление.

Даже после того как я поприветствовала его, Изана долго молчал.

Абсолютно невозможно было понять, о чём он думает.

Он безмолвно смотрел на меня с непроницаемым выражением лица,

а затем, в самый неожиданный момент, слегка приоткрыл губы.

Что же он сейчас скажет?..

— …Имбирь?

…Имбирь?

Я ведь не ослышалась?

Это слово никак не сочеталось с той подавляющей аурой, которую он излучал,и уж тем более — с его безупречно прекрасным лицом.

Услышав название этого грубого, невзрачного растения,я непроизвольно фыркнула — почти с недоверием.

— Хорошее имя, — произнёс он с оттенком восхищения. — Звучит… крепко, по-здоровому.

Словно говорил искренне.

Словно действительно считал это комплиментом.

Он шутит? Или всё же говорит всерьёз?..

Трудно было определить.

Но… имбирь?

Это слово — «имбирь» — я ненавидела больше всего на свете.

До сих пор не понимаю, чем руководствовались мои родители,

давая мне имя «Джинджер» — по сути, просто «имбирь» на другом языке.

Из-за него в детстве меня часто дразнили.

Это имя вызывало ассоциации с уродливым, кривым, косо торчащим корнем.

И ничто меня не бесило сильнее, чем сравнение с этим жалким растением.

Насколько сильно я его ненавидела?

Достаточно, чтобы даже не прикасаться к блюдам, где был имбирь.

Даже запах выводил меня из себя.

Наверное, поэтому…

Как только из уст Изаны вылетело это проклятое слово — «имбирь»,

моё сердце, которое до этого бешено колотилось от напряжения, вдруг резко успокоилось.

Щёки, горевшие от смущения, ощутимо похолодели.

Вот насколько сильно я презирала это имя.

— Не «Имбирь», а Джинджер Торт, Ваше Величество, —

произнесла я отчётливо, с подчёркнутым достоинством.

Изана, как ни в чём не бывало, ответил с прежней невозмутимостью:

— Юная леди… разве «джинджер» — это не «имбирь»?

...Вот ублюдок.

Он точно издевается.

Моя натянутая, учтиво-равнодушная улыбка начала медленно трескаться.

Сердце, только-только пришедшее в себя, вновь взлетело в грудной клетке,

но теперь это был не признак романтического волнения,

а чистая, яростная злость.

Спокойно. Вдох. Выдох.

Я сделала глубокий вдох

и пристально, почти сверляще посмотрела прямо в его глаза.

Ты, мерзавец…

Ещё раз назовёшь меня «имбирём» —и я тебе лицо в кашу сотру. Имбирную.

Эта мысль вспыхнула у меня в голове внезапно,как вспышка молнии в ясном небе.

И едва она успела пронестись —на лице Изаны тоже что-то изменилось.

Его безупречно очерченные губы чуть дрогнули,

словно он с трудом сдерживал… смех?

— Ваше Величество? Что-то не так? — спросила я, с прищуром наблюдая за ним.

Он пару раз откашлялся — будто пытался прогнать неуместную улыбку —и ответил с ленивым любопытством:

— Нет, всё в порядке… Просто стало интересно:а как, по-вашему, выглядит лицо, похожее на имбирь?

— …Простите?

Он пробормотал почти себе под нос:

— Вообще-то… не думал, что скажу это вслух.

Едва заметно улыбнувшись, Изана продолжил уже громче:

— Разумеется, я ни в коем случае не хотел сказать,

что вы, леди Джинджер, действительно похожи на имбирь.

Лицо, похожее на имбирь…

Я вспомнила тех несчастных детей,что в детстве обзывали меня «имбирём».

И вспомнила, как буквально делала их лица… ну, скажем так,

весьма напоминающими этот самый корень.

Бугристые, перекошенные, в ссадинах и синяках — типичный эффект от серьёзной встряски.

Ничего особенного.

Просто лица, которые знатно побили.

Пока я на долю секунды утонула в этих воспоминаниях,

до моего слуха донёсся низкий, сдержанный смех.

Изана больше не мог удержаться и тихо рассмеялся.

Глаза, ещё недавно холодные и колкие,

теперь мягко изогнулись, придавая его чертам живое очарование.

Он в такие моменты особенно красив…

— Ваше Величество? — снова позвала я.

— История леди об имбире оказалась весьма… впечатляющей, —

ответил он с лёгкой усмешкой.

История об имбире?

Постойте.

А я вообще рассказывала ему какую-то историю?

Что-то тут явно пошло не так…

Меня окутало странное, липкое чувство тревоги.

Будто разговор сбился с нужного курса и направился в какое-то опасное русло.

Я уже собиралась задать ему прямой вопрос —с чего, собственно, вся эта кутерьма вокруг имбиря? —как вдруг в зале раздался звук открывающейся двери.

Я инстинктивно обернулась.

Дверь распахивалась медленно, с важностью и неторопливостью,

словно специально подчёркивая значимость запоздавшего гостя.

И вот — она почти полностью отворилась…

Кто-то быстро шагнул внутрь.

Первое, что бросилось в глаза, — пара алых туфель.

Они выглядывали из-под облегающего кремового платья,

восхитительно подчёркивающего фигуру.

Я сразу поняла: эти туфли мне до боли знакомы.

Следом — длинные, до груди, пылающе-красные волосы.

С каждым её шагом они красиво разлетались,

словно живые языки пламени.

Мне даже не нужно было видеть её лицо.

Я знала.

…Леражиея.

Вот кто решил явиться последней, как истинная примадонна.

Я подняла взгляд чуть выше —и тут меня словно ударило током.

Красное ожерелье?!

Оно — должно было быть у меня, где-то в районе… ну, скажем, моей пятой точки.

А теперь сияло на её тонкой шее,словно всё так и было задумано.

Мои глаза, казалось, сошли с ума — иначе как объяснить, что это ожерелье действительно светится на шее Леражие?

Я медленно закрыла глаза, а затем открыла снова, надеясь, что проклятый аксессуар исчезнет. Но даже когда Леражие полностью вошла в бальный зал, алое ожерелье всё так же сверкало на её шее, ослепляя меня издалека.

Хотя драгоценный камень был небольшой, его сияние было настолько ярким, что даже на расстоянии резало глаза.

Я слегка повернула бёдра, пытаясь проверить ощущение инородного предмета в кармане, который должен был быть где-то под ними. И, конечно, это ощущение всё ещё оставалось.

Значит, ожерелье, спрятанное у меня под задом, Леражие надеть не могла.

Иначе говоря… Кики, эта мерзавец, всучил мне подделку?

В этот момент голова Изаны, которая была повернута в мою сторону, начала медленно поворачиваться.

Он, без сомнения, собирался взглянуть на Леражие, появившуюся с опозданием.

Нет, нельзя!

Он не должен увидеть её с этим алым ожерельем!

— Изана!

Я вырвала его имя на волю без контроля — слова ринулись из меня настолько неожиданно, что я сама была в шоке.

Голова Изаны, уже наполовину повернувшаяся, застыла на месте.

Он вновь посмотрел на меня. Его взгляд был суров и неподвижен.

— Леди Джинджер, что вы сказали?

Холодным и ровным голосом спросил он, исчезла вся та лёгкая улыбка и недоумение, которые были в нём ранее.

Мама, потрясённая моими внезапными действиями, застыла с ужасом на лице. Я же быстро опустилась перед Изаной на колени.

— Я совершила тяжкий грех, достойный смерти. Я лишь в мыслях осмелилась произнести имя Вашего Величества, но… случайно произнесла его вслух. Прошу вас, простите меня с широтой и глубиной, подобными морю.

Я склонила голову к полу так низко, как только могла, будто собираясь разбить лбом плитку.

И всё же я была облегчена тем, что Изана так и не увидел Леражие.

Это чувство совершенно не соответствовало той ситуации, в которой я находилась.

Разумеется, даже если бы Изана увидел Леражие с этим красным ожерельем, не было никакой гарантии, что всё пошло бы по сюжету романа.

Но, возможно, я просто внутренне боялась.

Боялась, что всё снова начнёт происходить по книге, как будто по совпадению.

Хорошо, что я не дала Изане взглянуть на Леражие… Но что же теперь будет со мной, после того как я так вольно назвала его по имени?

— Поднимите голову.

Изана произнёс это ровным голосом. По нему было невозможно понять, был ли он зол или нет.

— Джинджер Тортэ. Поднимите голову и посмотрите мне в глаза.

На моём бедре лежит поддельное ожерелье. А если я встречусь с ним взглядом — вдруг он прочитает мои мысли?

Я решила — просто ни о чём не думать.

Моя голова — это чистый лист.

Полностью пустой, белый лист.

А если не получится стать пустым листом, то пусть будут мысли хотя бы о погоде.

Я сделала над собой усилие и медленно подняла голову.

Стоило мне полностью её поднять, как наши взгляды с Изаной встретились прямо.

Как и обещала себе, я начала мысленно думать о погоде.

Небо было ясным, сегодня была действительно хорошая погода.

Но в такие хорошие дни у меня всегда было паршивое настроение.

Даже в тот день, когда я узнала, что Кики мне изменяет, погода была отличной. Я даже хотела отправиться с ним на пикник.

Но какой к чёрту пикник.

Думать об этом с радостью — я просто идиотка.

...Нет, я ведь не собиралась думать об этом.

— Леди Джинджер.

— Да, Ваше Величество.

— …Вы. Неужели вы…

Изана не договорил фразу.

Я не могла понять, что именно он собирался сказать.

Единственное, что я могла понять — это то, что его лицо выглядело слишком серьёзным.

Даже моя мать, которая всё это время стояла, словно окаменев, встала на колени и обратилась к нему с мольбой:

— Ваше Величество, прошу простить мою дочь за её дерзость. Вина целиком лежит на мне.

Я украдкой посмотрела на мать. Мне было ужасно неловко, что она вынуждена извиняться из-за меня.

Я должна была быть осторожнее…

Пока мы с матерью долго стояли на коленях перед Изаной, на нас начали обращать внимание находившиеся поблизости дворяне.

Сквозь приятную музыку всё громче слышался их перешёптывающийся шёпот.

Тогда Изана, будто с неохотой, сказал нам:

— Ладно. Встаньте оба.

Лишь тогда мы медленно выпрямили колени и поднялись.

Я изо всех сил старалась не смотреть ему в глаза.

Если наши взгляды снова встретятся, я не знаю, о чём могу подумать.

— Сегодня хороший день. В этот раз прощу. Но если в следующий раз ыы снова осмелитесь произнести моё имя, леди Джинджер… я сделаю ваше лицо таким же, как у имбиря.

Лицо как у имбиря…

Слово «имбирь» по-прежнему звучало неприятно, но всё, что я могла сказать сейчас Изане, это:

— …Спасибо за прощение.

Лишь когда мы отошли на довольно большое расстояние от почётного места, где сидел Изана, мать наконец заговорила со мной.

Её лицо побелело от ужаса.

— Джинджер! У тебя вообще есть хоть капля здравого смысла?! Как ты могла назвать его по имени?! Ты даже не представляешь, как сильно я испугалась. Ты могла… ты могла…

— Прости, мама. Я не могу всё объяснить тебе прямо сейчас, но у меня были свои причины.

— Но я постараюсь, чтобы такого больше не повторилось.

Я усадила всё ещё явно испуганную мать на один из пустых стульев.

— Мама, посиди здесь немного, отдохни.

А затем я начала искать глазами чёртовых Кики и Леражие.

К счастью, пылающие красные волосы Леражие сразу бросились в глаза.

Она грациозно здоровалась с уже знакомыми дворянами.

Я ощутила беспокойство, пришедшее из ниоткуда. Это была срочная ситуация — в любую секунду Леражие могла встретиться взглядом с Изаной.

Чёрт побери, что вообще натворил этот Кики?

Как только я об этом подумала, мне тут же вспомнились мысли, которые у меня были, когда я встретилась глазами с Изаной:

«Ах ты, ублюдок. А ты даже ничего такой.»

Или: «Ты, козёл. Назовёшь меня имбирём ещё хоть раз — я тебе лицо в имбирь превращу.»

...Он что, слышал это?

Вдруг стало страшно: вдруг Изана услышал все эти ехидные фразы, которые я мысленно ему говорила?

Нет. Рано делать выводы.

Не паникуй, Джинджер Тортэ.

Изана же не может по-настоящему читать мысли.

Это же всего лишь сюжет из романа.

Я пыталась себя успокоить, но лоб уже весь вспотел от липкого, неприятного пота.

И тут вдруг я вспомнила слова, которые однажды сказал мне Изана.

«История о леди Имбирь произвела на меня весьма сильное впечатление».

— Эй… да ну… — пробормотала я.

Неужели он действительно сказал это, услышав мои мысли?

Меня накрыло нехорошее предчувствие.

К несчастью, мои дурные предчувствия ещё ни разу не подводили — и, похоже, этот раз не станет исключением.

Я подняла руку и вытерла холодный пот со лба.

Сначала нужно найти Кики.

Найти его и расспросить обо всём, что произошло — это теперь главный приоритет.

Хотя, если подумать, даже не спрашивая, я и так могла догадаться, что именно он натворил.

Проклятый мерзавец наверняка сделал подделку и ловко меня обманул.

Не зря всё шло как-то слишком гладко.

Вывод один — ожерелье, которое сейчас на Леражие, это и есть то самое «настоящее красное ожерелье», верно?

В таком случае, я не могу оставить его у неё.

Самый простой способ — отнять его у неё лично, но, увы, это невозможно.

Как я вообще могла бы отобрать ожерелье у Леражие, которая и так меня вечно сторожит?

Если уж честно, я ни разу не выигрывала у неё. Ни в чём — ни в мужчинах, ни в выпивке, ни в чём вообще.

Единственный, кто может отобрать у неё это ожерелье — это Кики.

Я подумала, что нужно либо заставить Кики украсть его, либо подменить ожерелье на подделку, что у меня была.

Времени было немного.

Пока я вынашивала этот подлый план, Леражие и Изана вполне могли уже встретиться взглядами.

Но могла быть и надежда, что ещё не поздно.

Ведь в романе Изана поначалу просто счёл то, что не мог читать мысли Леражие, за простое совпадение.

Он стал считать её особенной только под конец бала — если следовать сюжету романа.

Хорошо. В таком случае... почему бы действительно не сделать так, чтобы это выглядело как совпадение?

Если уже сейчас ожерелья на Леражие не будет, то Изана точно решит, что то, что он не смог прочитать её мысли, было случайностью.

Я ухмыльнулась.

Иногда я сама удивлялась, как у меня может так хорошо работать голова.

Найти Кики было несложно.

Он, будто у него бесконечная энергия, всё ещё щеголял своими танцевальными навыками на центральной площадке.

Я сразу же подошла к нему и со всей силы наступила на его вечно двигающиеся лакированные туфли.

— Кишон Микельсон!

Когда я громко выкрикнула его имя, Кики наконец остановился.

— Джинджер! Ты что творишь?!

Он взглянул на меня, тихо постанывая от боли.

Я наигранной улыбкой сцепила руки у него на руке.

— Я терпеть не могу шум, так что не говори ни слова и просто следуй за мной тихо. Если будешь болтать ерунду — не оставлю это без последствий.

На мои слова, почти угрозу, Кики крепко сжал губы.

Вот молодец, слушайся хорошо.

Я повела Кики куда-то, он просто следовал за мной, куда бы я ни шла.

Мы пришли на пустую террасу.

Убедившись, что вокруг никого нет, я разжала руки, сцепленные с ним.

— Джинджер, что вообще происходит?

Кики выглядел обиженным.

В его глазах, казалось, читалось: «Я уже всё, что ты хотела, сделал, а ты всё ещё злишься».

Я нахмурилась.

— Кишон Микельсон. Если ты опять соврёшь на мой вопрос, я не буду с тобой церемониться. Отвечай прямо.

— Ха… Джинджер, зачем ты так злишься и делаешь такое страшное лицо?

Я сказала прямо:

— Та тварь Леражие пришла с красным ожерельем.

— И это... какое отношение имеет ко мне?.. Что?.. Госпожа Леражия появилась с красным ожерельем?! — Кики сначала произнёс это с ленцой, но тут же взвизгнул, будто его ударили током.

— Я не стану повторять дважды. Ты сделал подделку и всерьёз решил, что сможешь меня обмануть? — холодно произнесла я.

Не успела договорить, как Кики тут же вцепился в мою руку, будто его жизнь зависела от этого. Слишком уж быстро он понял, что его ложь раскрылась. Чутьё у него, как всегда, было острое — жаль, что совесть притуплена.

— Д-джинджер! Послушай... Я не хотел тебя обмануть. Просто... Я действительно не смог его выкрасть... — Он почти всхлипывал, но мне его слова не вызвали ни сочувствия, ни жалости.

Я ответила жёстко и отстранённо:

— Замолчи. Мне не нужны твои жалкие оправдания. Из-за тебя я сейчас в крайне неловком положении, понимаешь? — Я прищурилась. — И если ты действительно хочешь получить прощение, у тебя есть единственный способ.

— К-какой?..

— Немедленно отправляйся к Леражие и замени то фальшивое ожерелье, что подсунул мне, на настоящее. — Я медленно скрестила руки на груди. — Даю тебе ровно тридцать минут. За это время сделай всё, что угодно, но ожерелье должно быть у меня.

Моё лицо застыло в ледяном выражении. Голос стал чуть ниже, жёстче.

— Если не успеешь... я пойду к твоему самому страшному кошмару — к твоему отцу. И знаешь, что я ему скажу? — Я наклонилась чуть ближе. — Скажу: "Я больше не могу терпеть легкомыслие и распущенность лорда Кишона, отец. Я разрываю помолвку."

－Интересно, что с тобой сделает твой уважаемый папочка, когда услышит это?.. Наверное, отгребёшь так, что стены затрясутся, — я с трудом сдерживала злорадную улыбку.

Кики, вцепившись в меня обеими руками, выглядел как загнанный зверёк. Его влажные глаза сияли от ужаса, а голос дрожал.

— Джинджер! Нет, только не это… Если ты скажешь такое отцу… он выгонит меня из герцогского дома…

— Ну? Ты принесёшь ожерелье или нет?

Он сглотнул и, опустив голову, прошептал:

— П-понял… Принесу…

Кики нехотя кивнул, давая согласие.

— Ладно. Тогда... просто повернись спиной, — сказала я строго.

— Что? — он моргнул, не понимая.

— Быстро! — рявкнула я, теряя терпение.

Кики испуганно развернулся.

— Пока я не скажу, ни в коем случае не оборачивайся.

Я слегка приподняла подол платья, вытянула спрятанный в нижнем белье потайной кармашек и осторожно достала из него предмет. На моей ладони лежал поддельный кулон, практически неотличимый от оригинала.

"Даже сейчас... он выглядит чертовски убедительно," — подумала я.

— Всё, теперь можешь повернуться.

Когда Кики вновь оказался передо мной, я протянула ему фальшивку.

— Запомни: у тебя есть ровно тридцать минут. Ни секундой больше. Я не стану ждать.

— Ты, наверное, думаешь, что я не смогу отличить подделку от настоящего и смеёшься про себя, но… сегодня я поняла, что ошибалась. Подделка — остаётся подделкой. Она блестит, да, но иначе, не так, — сказала я, бросив взгляд на украшение в его руках.

"Настоящее сияет… по-настоящему. Как будто дышит живым светом. А это — всего лишь красивый обман."

Кики молча кивнул. Вид у него был напряжённый и мрачный.

Спустя секунду он, словно что-то сообразив, нахмурился и спросил:

— Джинджер… а где ты его вообще спрятала?

Я прищурилась.

— Не задавай вопросов, если не хочешь, чтобы тебе стало больно.

История Кики

Кики безмолвно смотрел вслед Джинджер, которая ушла, не оглядываясь и не произнеся ни слова. Даже когда её силуэт окончательно исчез из поля зрения, он не мог сразу уйти с места.

Он крепко сжал и разжал в руках несчастное ожерелье, глубоко вздохнул так, будто земля провалилась под ногами.

Как же я смогу подменить это на настоящее ожерелье Леражие? — казалось, перед глазами всё плывёт от безысходности.

Почему Леражия отказалась носить то, что я ей дал, и вернулась к своему настоящему украшению? Поведение Леражие было непонятно, но поступок Джинджер казался ещё более загадочным.

Что же такого важного в этом ожерелье? Почему Джинджер так одержима им?

«Женский мир… сколько ни наблюдай, так и не понять», — подумал Кики.

Пока он размышлял, время неумолимо ускользало.

Откладывать было нельзя.

В голове у Кики начали взвешиваться два варианта.

Первый — удачная подмена настоящего и поддельного ожерелий.

Если проявить хитрость, может, и удастся незаметно поменять украшения.

Однако при неосторожности всё может раскрыться.

Если это случится, ущерб будет в основном в том, что Леражия будет глубоко разочарована.

Второй — неудача в подмене.

Провал повлечёт за собой бурю гнева Джинджер и суровые упрёки отца.

Если Джинджер услышит об этом, как она грозилась, Кики рискует быть изгнанным из герцогского дома.

Мысль о возможном изгнании сделала лицо Кики бледным, словно лист бумаги.

Размышлять долго не пришлось — второй вариант казался куда более опасным.

«Хорошо, решение принято. Я обязательно поменяю настоящее ожерелье Леражие на подделку.»

Кики быстро начал строить планы.

Сначала нужно отвлечь Леражию, чтобы она сняла ожерелье, а затем тайно подменить его, чтобы она не заметила.

«Я справлюсь, Кишон Микельсон.»

Глубоко вздохнув, он взял поддельное ожерелье и спрятал его в рукав — на случай, если понадобится вытащить быстро.

Затем Кики поспешно вышел на террасу и начал искать Леражию.

Скоро её фигура появилась в поле зрения, и он начал приближаться.

Самым заметным в облике Леражие было ярко-красное ожерелье, что изящно украшало её шею, словно загадочный свет…

Она носила ожерелье красного цвета.

С первого взгляда оно выглядело точно так же, как и поддельное ожерелье, которое сделал Кики.

Однако при более внимательном рассмотрении, как говорила Джинджер, свет у него был другой.

Даже если удастся сделать подмену, Казалось, что Леражие заметит подделку — это вопрос времени.

Кики остановился перед Леражие.

Он с лицемерной улыбкой тихо прошептал ей на ухо:

— Миледи, у меня к вам дело. Не выйдете ли вы на минутку на террасу?

Леражия взглянула на него с недоумением, но вскоре кивнула.

Кики глубоко вздохнул.

Было приятно, что всё шло легче, чем он ожидал.

***

Терраса, на которую они вышли вместе с Леражие, была тем же местом, где недавно находилась Джинджер.

Убедившись, что дверь на террасу плотно закрыта, Кики обратился к Леражие:

— Миледи, я волновался, что вы задерживаетесь.

— Да, колесо у кареты сломалось. Наверное, стоило бы ехать вместе с вами, — ответила она.

— Ну, да, так и есть, — сказал Кики.

Он украдкой посмотрел на красное ожерелье, что сверкало на шее Леражие.

— Почему вы не надели ожерелье, которое я вам дал? Мне обидно.

Леражия извинилась и ответила:

— Ожерелье, которое вы дали, действительно красивое, но мне пришлось его заменить. Мне постоянно вспоминались слова дедушки.

— Простите. В следующий раз, когда увижу вас, я обязательно надену его, — сказала она.

— Это слова дедушки Леражие? Если не секрет, можно узнать, что он сказал?

— Можно спросить, что именно сказал ваш дедушка?

Леражия слегка кивнула.

Она казалась уверенной, что это несложное дело.

— Дедушка говорил, что в важные дни я обязательно должна надевать это ожерелье. Он говорил, что оно меня защитит. Сегодня — один из тех редких и важных дней в жизни.

Леражия нежно погладила пальцами красное ожерелье.

Когда она касалась ожерелья, казалось, что дедушка рядом с ней.

Вдруг она очень захотела увидеть своего покойного дедушку.

Вспоминая его, лицо Леражия обрело горьковатую улыбку.

Она молча поглаживала ожерелье некоторое время.

Видя, как Леражия грустит, у Кики стало тяжело на душе.

Такое важное для неё ожерелье… как же он мог задумать его украсть?

— Миледи Леражия, возможно, я вовсе не достоин с вами встречаться…

Потому что собирался украсть то, что вы так бережно храните, чтобы не рассердить своего отца.

Кики промолчал, слова застряли у него в губах.

Леражия подняла взгляд с ожерелья и посмотрела на Кики.

— Кики, что это вы вдруг говорите?

Кики не мог сразу ответить.

Он лишь тяжело вздыхал, погружённый в свои мысли.

Леражия взяла за руку беспомощно опустившего её Кики и спросила:

— Что-то случилось между вами и Джинджер?

Кики покачал головой.

Леражия, скучающая по своему покойному дедушке, казалась всё так же печальной.

Её состояние трогало сердце.

Но всё же Кики…

Он не мог прекратить подмену.

Если не удастся заменить ожерелье, Джинджер и отец могли бы убить его.

— ……С Джинджером ничего не случилось.

— Тогда это хорошо.

— Но, миледи.

— Да, говорите.

— Можно мне внимательно осмотреть ожерелье, которое так дорого для вас, миледи Леражия? Оно очень красивое, и мне хочется его потрогать.

Это прозвучало внезапно, и Леражия задумалась.

Почему Кики так одержим этим ожерельем?

Леражия не улыбалась, прищурила глаза.

Подозрительно. Очень подозрительно.

Неужели Кики всё ещё хочет завладеть красным ожерельем?

Леражия внимательно осмотрела подозрительного Кики.

Вдруг она заметила, что из-под рукава у него слегка блестит что-то.

Хотя это было неясно, но было точно понятно: «что-то красного цвета».

В этот момент в голове у Леражие мелькнула странная мысль.

Может, это слишком смелое предположение, но если у Кики под рукавом поддельное ожерелье, похожее на её собственное?

Если цель Кики — подмена её ожерелья на подделку?

Леражия не верила, что Кики сам захотел бы устроить такую подделку.

В голове у неё возникло лицо Джинджер с глупой улыбкой.

Конечно, Джинджер заставил Кики сделать это.

Тогда нужно выяснить, что именно Джинджер задумала, охотясь за её ожерельем.

Когда эта мысль пришла, у Леражие появилась интересная идея.

— Хорошо. Если хочешь посмотреть на ожерелье — сколько угодно.

С лёгкой грацией Леражие сняла украшение с шеи и положила его на раскрытую ладонь Кики.

Его лицо тут же заметно просветлело. Всего лишь ожерелье — а столько радости.

"Подозрительно", — мелькнуло у неё в голове.

«Ладно. Тогда действуем по только что пришедшему в голову плану».

Забавная мысль, возникшая у Леражие, заключалась в простом эксперименте.

Она намеренно согнулась и, словно невзначай, пожаловалась:

— Кажется, в ботинок что-то попало… Почему так больно?

Сделав вид, что осматривает обувь, она на самом деле следила за подозрительным рукавом Кики.

Её взгляд неотрывно следовал за едва уловимым движением ткани.

«Если моё предположение верно, то сейчас для него — идеальный момент, чтобы подменить ожерелье.

А если нет… Ну, значит, я ошиблась».

И в этот самый миг она заметила: рукав действительно пошевелился.

Чтобы дать Кики немного больше времени, Леражие принялась неторопливо и внимательно «приводить в порядок» ботинок, хотя тот был совершенно в порядке.

Прошло ещё несколько минут. Затем она медленно выпрямилась:

— В ботинок попал маленький камешек.

— Ха-ха… Вот как? Теперь всё в порядке?

Смех Кики звучал натянуто и неестественно.

— Да. Всё хорошо. Кики, ты внимательно рассмотрел моё ожерелье?

— Конечно! Это поистине восхитительное украшение… Хотя, конечно, не сравнится с красотой госпожи.

— Ну, если ты уже налюбовался, можешь вернуть его?

Кики протянул руку — на ладони покоилось ожерелье.

Леражие лишь бросила один взгляд — и всё сразу стало ясно.

Это была подделка.

Форма — идеальна. Копия точна до миллиметра.

Но... блеск был не тот. Он не светился привычным ей живым светом.

Слишком хорошо знакомое украшение. Она хранила его с самого детства, как сокровище.

Сколько бы копий ни принесли ей раньше — Леражие безошибочно могла отличить подлинник.

"Скорее удивительно, если бы я не распознала подделку", — пронеслось у неё в голове.

Она сжала кулак.

«Кишон Микельсон… Ты действительно посмел подменить ожерелье? Спрятал настоящее в рукаве и оставил мне фальшивку?»

Когда её — казавшееся даже себе самой чрезмерным — подозрение подтвердилось, Леражие ощутила внутри глухое опустошение.

Вслед за этим пришло тяжёлое, обжигающее чувство предательства. От Кики.

"Так просто это не оставлю".

Она подняла поддельное ожерелье с его ладони и спокойно сказала:

— Кики. Похоже, мы слишком долго отсутствовали. Нам пора возвращаться, не так ли?

— Я как раз тоже об этом подумал...

Он был явно рад покинуть террасу как можно скорее. Но Леражие не собиралась выпускать его просто так.

— Подожди. Уходить вот так — слишком скучно, правда?

С этими словами она сделала шаг вперёд, губы её тронула едва уловимая, почти хищная улыбка.

Она медленно, нарочито провела кончиком языка по нижней губе.

— Я хочу поцеловать тебя.

Никакого поцелуя. Это была ловушка, приманка, чтобы Кики окончательно расслабился и потерял бдительность.

Как только он это сделает — она выведет его на чистую воду.

— С-сейчас?.. — Кики заметно растерялся.

— Угу. Прямо сейчас.

— Если... если этого желает госпожа...

Он поспешно огляделся по сторонам, опасаясь, что за ними кто-нибудь наблюдает.

Леражие наклонилась ближе и горячо выдохнула ему в лицо. Всё это — для большего эффекта.

— Что ты… Разве для этого не надо сначала закрыть глаза?

Как только он подчинился и сомкнул веки, Леражие резко схватила его за рукав.

Дёрнула.

Звяк.

На пол с глухим звоном упало её настоящее ожерелье, ловко спрятанное в рукаве Кики.

Кики тут же распахнул глаза. Его взгляд метался — от пола к Леражие, от Леражие обратно к ожерелью.

Её глаза сверкали. В них не было ни растерянности, ни боли. Только ярость.

— Ле-Леражие, госпожа! Э-это… это недоразумение! Прошу, выслушайте меня!

— Как ты посмел… подменить моё ожерелье?!

Она сжала в ладони свой амулет — настоящий — и метнула подделку прямо ему в лицо.

Шлёп.

— А-а-а! — взвыл Кики, когда фальшивка с хрустом ударила его по щеке.

Но Леражие и не подумала задерживаться. Она без колебаний развернулась и стремительно вышла с террасы.

"Мне нужно поговорить с Джинджер. Срочно. Узнать, кто стоит за этим".

Но, едва она вышла за пределы террасы — натолкнулась вовсе не на Джинджер.

Чей-то настойчивый, пронзительный взгляд опустился на неё сверху вниз.

Леражие подняла глаза — и встретилась взглядом с ним.

Изана.

Новый король. И он смотрел на неё, не отрываясь, словно загипнотизированный.

Чёрные, как бездонные колодцы, глаза Изаны и яркие, рубиновые глаза Леражие пересеклись.

В этой одной секунде она почувствовала нечто странное — что-то, чего раньше никогда не ощущала.

"Он... смотрит только на меня".

Джинджер, Кики — всё стёрлось. Всё исчезло.

В её голове остался только он. И взгляд, от которого невозможно отвести глаз.

Ожерелье, которое она так и не осмелилась повесить себе на шею, всё ещё сжималось в её руке.

Глава 2. Ответный удар проигравшего

Я осушила бокал с шампанским, стараясь успокоить нервы.

Но успокоиться не удалось. Напротив, тревожность только усиливалась.

Время текло пугающе быстро.

Я тайком наблюдала, как Кики и Леражие выходили на террасу.

Прошло уже довольно много времени, но они всё ещё не возвращались.

Надеюсь, всё прошло хорошо…

Но, к сожалению, у меня было дурное предчувствие, что Кики потерпел неудачу.

Это ведь была не первая его неудача. Совсем недавно он пытался обмануть меня подделкой.

Несмотря на это, я лелеяла напрасную надежду. Что вдруг, вопреки ожиданиям, Кики может справиться.

Прошло ещё несколько минут — и кто-то появился на террасе.

Я надеялась, что это будет Кики, но первой вышла Леражие.

В тот момент, как только я её увидела, я окончательно убедилась, что Кики потерпел неудачу.

Я тяжело выдохнула.

— Хаа…

А затем заметила, куда устремился взгляд Леражие.

Она уставилась куда-то, словно загипнотизированная, и не отрывала взгляда.

Чувство тревоги, которое усилилось, словно поглотило меня целиком.

Мне казалось, я знаю, на кого она смотрит.

...Изана.

И правда — в конце её взгляда был он.

Изана и Леражие пристально смотрели друг на друга.

Что случилось с ожерельем Леражие?

Я снова посмотрела на Леражие, и стала искать на ней ожерелье.

К счастью, её шея была пуста.

Но облегчение длилось недолго — между её пальцев мелькнул красный отблеск.

Проклятое ожерелье находилось в руке Леражие.

Я подумала, что это не может быть подделкой.

Я нахмурилась.

В романе, взгляд, которым обменялись Изана и Леражие, имел довольно большое значение.

Изана чувствовал интерес и настороженность по отношению к Леражие, чьи мысли он не мог прочесть, а Леражие влюблялась в него с первого взгляда.

Считая невозможность читать её мысли простой случайностью, Изана продолжал наблюдать за ней до конца бала, и в итоге понимал, что это вовсе не случайность.

Так Изана начинал всё больше интересоваться Леражие.

Этот первый интерес к женщине вскоре превращался в симпатию.

Таков был сюжет романа.

Честно говоря, я не знала, что делать дальше.

Мне приходила в голову только пессимистичная мысль — раз уж что-то суждено произойти, оно всё равно произойдёт, сколько бы я ни старалась.

Но когда я смотрела на их нескончаемый обмен взглядами, во мне взыграл азарт.

Если я сейчас всё брошу, то окажусь на месте Джинджер Торт из романа.

Мало того что она лишилась жениха, уступив его заклятой сопернице, так даже мужчину, в которого влюбилась с первого взгляда, не смогла завоевать.

Бедная леди Джинджер могла стать моей реальностью.

Это было ужасно.

Я чувствовала себя ещё более жалко, чем в тот момент, когда узнала, что Кики изменил мне с Леражие.

Нет, я не сдамся вот так просто.

Я решила придумать какой-нибудь хитрый план.

Я была уверена, что найдётся способ встать между Изаной и Леражие.

Хорошая идея пришла в голову совсем скоро.

Да, точно! У меня есть то, чего нет у Леражие — особенность!

Я знала секрет Изаны — то, что он умеет читать мысли других людей.

Это было то, чего Леражие не знала.

А значит, воспользоваться знанием, которым обладаю только я, — единственный способ повернуть ситуацию в свою пользу.

Секрет Изаны был интимной тайной, которую он не делил ни с кем.

Если он узнает, что я, увидев его впервые на балу, уже знаю об этой тайне, какое лицо он сделает?

Единственная женщина, чьи мысли он не может прочитать, и единственная женщина, которая знает его тайну.

Среди этих двух женщин — кем он заинтересуется больше?

Лучше попробовать хоть что-то, чем просто сложить руки.

Даже если в этой реальности у Изаны на самом деле нет способности читать чужие мысли.

Я решила немедленно приступить к действию.

Я собиралась сказать Изане, что знаю его секрет.

Разумеется, это признание не должно было быть произнесено вслух.

Когда наши взгляды встретятся, я мысленно произнесу:

«Эй, Изана. Если ты действительно читаешь чужие мысли, слышишь ли ты сейчас, что я думаю?»

Вот так я собиралась обратиться к нему мысленно.

Я следила за их действиями.

Изана и Леражие больше не смотрели друг другу в глаза, но взгляд Изаны всё ещё был прикован к Леражие.

Точно так же, как в романе, где Изана пристально смотрел на Леражие.

Ситуация в реальности развивалась точно так же, как и в романе. Ужасно.

И как раз в тот момент, когда я собиралась подойти к Изане…

Кто-то встал у меня на пути, заслонив обзор.

Я посмотрела на того, кто встал у меня на пути. И вдруг вырвалось ругательство.

— Кики, этот проклятый ублюдок.

— Джин, Джинджер, я... я правда старался...

— Заткнись. Если еще слово скажешь — порву тебе рот.

Давить этого сукина сына Кики оставим на потом. Сейчас важнее другое.

Но Кики, не замечая ничего, продолжал жаловаться на свою несправедливость.

— Ты не представляешь, сколько усилий я приложил, чтобы подменить это. Я смог подменить, а потом, чёрт возьми, Леражие это заметила. Как она догадалась? Мой план был идеален...

Я слушала его слова одним ухом, а в голове крутились другие мысли. Это была не стоящая внимания болтовня.

Что там дальше сделал Изана, узнав, что мысли Леражие он не может прочесть?

В романе Изана почти ни с кем не танцевал. Но по какой-то причине он спустился со своего места.

Весь двор обратил внимание на его внезапное движение.

Он остановился прямо перед Леражие.

С легкой улыбкой он протянул ей руку.

－Музыка прекрасна, а сидеть скучно.

Леражие с растерянным выражением взяла его руку.

Дальше последовал страстный танец.

Они танцевали только вдвоём, в центре внимания всех присутствующих.

…Это было нежелательное зрелище.

— Кики, отойди, дорогу не видно.

— Вот именно, Джинджер, пожалуйста, не рассказывай отцу.

— Сначала отойди! Ты так громко лезешь, что у меня голова взрывается.

Я раздражённо оттолкнула Кики. Он бессильно отступил в сторону.

Как только Кики упал, закрывавший мне обзор человек отошёл, и моё зрение освободилось.

Но едва я увидела, кто передо мной — это была именно Леражие.

Она яростно смотрела на меня и пыталась подойти.

Я отвернулась от Леражие и посмотрела на Изану.

Мои шаги сами собой направились к главному месту, где он сидел.

Пока я шла, я посылала ему беззвучное сообщение.

Изана, посмотри на меня. Взгляни мне в глаза.

Я знаю твой секрет!

Думаю, мой внутренний голос достиг его.

Когда мы приблизились друг к другу, взгляд Изаны, который раньше был направлен в сторону, резко изменился.

Вскоре наши глаза снова встретились. Его взгляд был холодным, без тени улыбки.

Изана спокойно, но холодно смотрел на меня сверху вниз.

Я передала ему сообщение, которое заранее подготовила. Как человеку.

«Послушай, Изана. Если ты действительно читаешь чужие мысли, слышишь ли ты сейчас мои?»

Хотя это была лишь мысль, мне казалось, что я произнесла это вслух.

Это было странное ощущение.

Лицо Изаны оставалось спокойным.

Он не выказывал никаких признаков, будто бы прочитал хоть одну мою мысль.

Вдруг он резко поднялся с места.

Как будто у него появилось важное дело, которое нужно сделать...

Когда он встал с места, сидев без единого изъяна, вокруг на мгновение воцарилась тишина.

Даже тихо игравшая музыка прекратилась.

В бальном зале повисла гнетущая тишина.

Изана, не обращая внимания на эту тишину, начал спускаться с места почётного гостя.

Я не могла оторвать глаз от его движений.

В романе Изана подходил к Леражие.

Но в реальности у меня появилось странное чувство уверенности, что он подойдёт ко мне.

И эта уверенность постепенно становилась реальностью.

Потому что он действительно шёл в мою сторону.

Вскоре тень Изаны начала падать на моё лицо.

Он остановился прямо передо мной.

Боже мой, боже мой, боже мой!

Я чуть приоткрыла губы и посмотрела на него снизу вверх.

В этот момент Изана протянул ко мне руку.

Рука, которую он протягивал Леражие в романе, в реальности была протянута ко мне.

Было трудно поверить, что его белая, ни капли не загорелая рука хочет моей руки.

Может быть, я была слишком ошеломлена. Я не смогла сразу её взять.

— Джинджер Торт.

Невыразительным голосом Изана произнёс моё имя.

А затем продолжил, голосом, который могла услышать только я:

— Откуда ты это знаешь?

Его голос, задававший вопрос, был холодным. По предплечьям пошли мурашки.

Когда в романе Изана протягивал руку Леражие, на его лице была лёгкая улыбка.

Потому что он был заинтересован в ней.

Но сейчас от Изаны совсем не чувствовалось никакого интереса ко мне.

Напротив, он не доверял мне и настороженно наблюдал.

Это было просто ощущение.

Если что-то и было не так, значит, всё пошло очень не так.

Во рту пересохло.

Я опустила взгляд, избегая его тяжёлого, погружающего взгляда.

Только вырвавшись из его, похожего на ловушку, взгляда, я смогла нормально дышать.

Фух, спокойно. Не теряй самообладания.

Хоть у меня и было тревожное предчувствие, будто что-то пошло не так, это было всего лишь ощущение.

На самом деле ничего дурного не произошло.

Сосредоточься только на том факте, что Изана, который должен был подойти к Леражие, подошёл ко мне.

Не обращай внимания на его холодный взгляд, направленный вниз на меня.

В конце концов, ключ в моих руках, а не у Изаны.

Я так думала, но мои ладони уже были покрыты потом.

— Отвечай, — произнёс Изана, будто подгоняя.

Я, не в силах посмотреть ему прямо в глаза, положила свою руку на его ладонь.

И тогда почувствовала, как он еле заметно вздрогнул.

Видимо, он не ожидал, что я возьму его за руку в такой ситуации.

Его рука была холодной.

Будто он отчаянно жаждал чьего-то тепла.

Я ненадолго пожелала, чтобы тепло моей руки полностью передалось ему.

Я надеялась, что благодаря моему теплу его холодный взгляд хоть немного смягчится.

И, если бы он подарил мне ту же мягкую улыбку, что когда-то адресовал Леражие в романе, — лучше этого и не придумать.

— …С таким пугающим выражением лица, кто угодно не сможет нормально ответить, — сказала я.

Изана жёстко ответил:

— Тогда?

— Потанцуем. После этого я отвечу на вопрос Вашего Величества как следует.

Если мы станцуем, может, его острая напряжённость хоть немного смягчится.

Разве Изана и Леражие не сблизились, танцуя вместе в романе?

Нет причин, по которым и я не могла бы сблизиться с ним.

Хотя, конечно, атмосфера, витавшая между ними в романе, и та, что витала между нами сейчас, — совершенно разные.

Между мной и Изаной никакой романтики — сплошной тонкий лёд.

Можно сказать, настолько холодно, что и тело, и душа словно замерзали.

Изана, будто немного раздумывая, молча притянул меня в свои объятия.

Я без особого сопротивления оказалась в них.

Очень даже приятно.

До такой степени, что прежнее напряжение, из-за которого ладони вспотели, показалось пустяком — настолько хорошо было в его объятиях.

Изана начал вести меня в танце плавными, уверенными движениями.

Как только он начал танец, вновь зазвучала музыка, которая была на время остановлена.

Он танцевал великолепно.

Настолько, что его танец мог сравниться с танцевальными движениями Кики, который, кроме танцев, вообще-то ничего не умел.

Но я не могла позволить себе восхищаться танцем Изаны.

Потому что после этого танца мне придётся ответить на его вопрос.

«Как ты узнала об этом?»

Под «об этом», без сомнения, он имел в виду способность читать мысли при зрительном контакте.

Хотя я и сомневалась, но у Изаны и правда была такая сверхъестественная способность.

«Заточённый принц и дочь маркиза».

Это был момент, когда подтвердилось, что тот роман действительно отражал реальность.

Этот роман охватывал не только события прошлого, но и ясно предсказывал будущие события — он был практически пророческим текстом.

Почему такой роман существует в реальности — отдельный вопрос, вызывающий удивление.

Было жаль, что будущая Джинджер Торт снова станет неудачницей в любви.

И было непонятно, почему Леражие является главной героиней этого мира.

Почему всё здесь вращается вокруг неё? Почему все мужчины, которые мне нравятся, достаются именно ей?

Когда я об этом задумалась, стало немного понятно, почему я, сколько бы ни старалась, так и не смогла отнять у неё это красное ожерелье.

Возможно, потому что это ожерелье — её бонус главной героини, и мне, второстепенному персонажу, оно было недоступно.

Чёртов мир.

Мне хотелось плюнуть в этот мир, который сделал меня второстепенной.

Тем временем музыка достигла кульминации.

Скоро наш танец закончится.

Изана, танцуя, не отводил от меня взгляда, а я, уворачиваясь от его глаз, изо всех сил старалась думать о другом.

Хотелось, чтобы хотя бы эти мысли он не прочитал.

Потому что я думала о том, что хочу заполучить Идзану, в которого всей душой влюбится Леражие.

Я не могла позволить, чтобы Изана узнал об этом.

Конечно, ещё с тех пор, как Леражие преднамеренно умыкнула Кики, я поклялась однажды отомстить ей тем же.

Но это было отдельно — независимо от этого, Изана как мужчина тоже мне нравился.

Я хотела испытать на себе неуклюжую любовь Изаны — человека, который никогда никого не любил.

Я хотела сама научить его, что такое любовь.

Как в романе это сделала Леражие — я тоже хотела залечить раны Изаны и наполнить его пустую душу.

Что мне ещё нужно сделать?

Я уже добилась его внимания, но этот успех был лишь наполовину.

Потому что причиной этого внимания были недоверие и настороженность.

И вдруг мне пришла в голову мысль: а что, если передать это недоверие и настороженность, направленные на меня, кому-то другому?

И единственной, кто мог бы это принять на себя, была Леражие.

Если бы я сумела перенаправить его недоверие ко мне на Леражие — разве это не было бы лучшим поступком, на который я сейчас способна?

Изана однажды встретился взглядом с Леражие, державшей красное ожерелье.

Поэтому он должен был уже понять: он не может читать её мысли.

Да, вот оно.

Раз её мысли не читаются, сделать её подозрительной — будет проще простого.

Я обязательно заставлю Изану подозревать Леражие.

На этот раз это был по-настоящему идеальный план.

Когда я едва заметно изогнула губы в хитрой улыбке, Изана раздражённо сказал:

— Отвечай уже.

— Ваша светлость Изана, наш танец ещё не окончен. Но если вы скажете это с улыбкой… возможно, я и отвечу вам…

Покажи мне ту самую улыбку, что в романе ты дарил Леражие.

Я всё ещё не смотрела ему прямо в глаза.

В романе Изана мог читать чужие мысли только при полном зрительном контакте.

Скользящего взгляда было недостаточно.

Изана натянуто изогнул губы.

Это была скорее насмешка, чем улыбка.

— Довольна, Джинджер Торт? Думаешь, я шучу? Если ты ещё раз попытаешься отдать мне приказ — я этого так не оставлю.

Его лицо снова стало холодным и суровым.

— Хорошо. Я отвечу.

－Я ведь... ни слова не говорила о имбире, но вы, Ваша светлость, сказали, что я упомянула его. С того момента мне стало немного странно. Ведь я только думала об имбире.

— И только поэтому? — спросил Изана. — Ты смотрела на меня так, будто всё знаешь, и сказала: «Вы читаете мысли». Ты знала.

— Ах! Так это правда? Вы действительно умеете читать чужие мысли, Ваша светлость?

— Прекрати играть. Я не настолько прост, чтобы купиться на такие дешёвые уловки.

Изана сильнее сжал мою руку. Так, чтобы я не могла вырваться.

Хотя… я вовсе не собиралась убегать.

Я была счастлива держать его за руку. Счастье, совсем неуместное в такой напряжённый момент.

— Госпожа Имбирь, — серьёзно, почти пугающе, произнёс он.

И только тогда я приступила к осуществлению своего плана.

— …На самом деле, я слышала странные слухи о вас.

— О моих слухах?

— Да. Говорят, вы были заперты в башне Тангпль из-за глаз, способных читать мысли… вот такие слухи до меня дошли.

— Но я не настолько легкомысленна, чтобы сразу в это поверить. Я просто хотела проверить, правда ли вы читаете мои мысли.

— Где ты это услышала?

Прекрасно. Сейчас самое время снова взглянуть ему в глаза.

Я посмотрела прямо в глаза Идзане.

И, словно проклятый мир впервые решил помочь мне — за его спиной я заметила Леражие.

Она злобно сверлила меня глазами.

Благодаря этому мне не пришлось прилагать особых усилий. Я без труда подумала о Леражие.

Волосы, краснее граната, алые глаза и эта мерзкая, высокомерная улыбка…

Та женщина поняла, кто ты. Она уже знает твою тайну, о которой не знает никто другой.

— Есть такая особа. Она любит сплетничать и без проблем уводит чужих мужчин, — сказала я.

Изана поморщился.

Когда его лоб резко нахмурился, я перевела взгляд в сторону — ровно в нужный момент.

Теперь, наверное, его прежнее недоверие ко мне перешло на Леражие?

Раз Изана читает мои мысли, он точно начнёт подозревать Леражие.

Представив, как его любопытство к ней превращается в недоверие, я испытала огромное удовлетворение.

Чтобы не рассмеяться вслух, мне пришлось несколько раз откашляться.

— Теперь ответьте и вы на мой вопрос, Ваша светлость. Вы действительно читаете мысли других людей?

Изана не ответил.

Он просто перестал танцевать и остановился.

Хотя танец уже закончился, он всё ещё не отпускал мою руку.

— В такой ситуации скрывать это было бы уже странно, — сказал он.

И тихо начал рассказывать о себе.

— Если захочу, то смогу прочитать это в любой момент.

Эти слова означали, что он умеет читать чужие мысли.

— Разве такое вообще возможно? Мне трудно в это поверить.

— Если не верите, остаётся только доказать.

Изана, сказав это, слегка наклонил голову набок.

Когда его лицо приблизилось, моё сердце забилось так быстро, что дыхание перехватило.

На таком близком расстоянии, что можно было почувствовать дыхание друг друга,

Изана пристально посмотрел мне в глаза.

Его необычные глаза, способные читать чужие мысли, ярко заблестели, словно пытаясь прочесть мои.

«Ах, этот парень… Надо признать, чертовски красив.»

Я не заметила, как сама подумала об этом.

Интересно, он тоже прочёл эти мысли?

Я решила: ни о чём не думать. Но у меня не было таланта фильтровать все мысли.

Он всё ещё казался настолько близким.

С лёгкой улыбкой он продолжил:

— Есть мысли, которые слышишь, даже если не хочешь.

Затем он выпрямился, убрав наклон головы, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

— То, что вы сказали, не значит, что я собираюсь что-то с вами сделать. Просто я нашёл это довольно забавным.

Он сделал шаг назад.

— Но дразнить меня было опрометчиво, леди Имбирь.

Он был прав.

Меня охватила нервозность, и я действовала, не думая о последствиях.

Но я не жалела.

Пусть моё неумелое поведение было опрометчивым, зато благодаря ему Изана подошёл ко мне, а не к Леражие.

Даже если бы я могла, словно по волшебству, вернуться в прошлое, я бы выбрала то же самое.

Я бы снова спровоцировала его, зная, что он умеет читать чужие мысли.

Разве что в тот раз я не назвала бы его этим ублюдком.

Это было единственное, что я хотела бы стереть из прошлого.

— Леди Имбирь.

— …Да?

Он сделал ещё шаг назад и сказал на прощание:

— Скоро я вызову вас во дворец. Интересно, как вы меня тогда назовёте.

Я так и не смогла толком ответить и лишь рассеянно уставилась на его лицо.

И, как ни странно, он улыбался мягко.

Это была не блеклая, немного неуверенная улыбка, а совершенная.

Его холодный взгляд, от которого меня бросало в дрожь, исчез бесследно.

Его глаза изогнулись мягкой, ровной дугой.

Совершенная улыбка, которую в романе он дарил Леражие, теперь принадлежала мне.

Изана отвернулся и уже шёл прочь.

Я не могла отвести взгляд от его облика.

Мягкая улыбка Изаны.

Что же она значила?

Неужели он улыбнулся только потому, что ему показались забавными мои оскорбления?

В любом случае, я решила, что в следующий раз, когда мы встретимся, ругаться ни в коем случае не буду.

Правда, это было возможно лишь при условии, что я научусь фильтровать свои мысли.

Как только Изана полностью исчез, Леражие, словно только этого и ждала, подошла ко мне.

Её лицо, на которое я взглянула, было слегка раскрасневшимся.

Это было далеко от её обычного, безупречно спокойного вида.

— Джинджер Торт. Ты ведь знаешь, что я сейчас скажу?

— Ну, не знаю.

Леражие резко протянула мне красное ожерелье, которое держала в руке.

Мне было любопытно, почему она всё ещё не надела его на шею.

— Ты ведь велела Кики украсть моё ожерелье! Как ты вообще додумалась до того, чтобы сделать подделку и подменить его? От твоей низкой подлости у меня мурашки по коже!

Я спокойно ответила, делая вид, будто ничего не знаю. Естественно и непринуждённо.

— Правда? Значит, между тобой и Кики была такая история? А я-то ничего об этом не знала. Видимо, Кики очень хотела заполучить это ожерелье. Раз даже подделку сделал, чтобы подменить, верно?

— Говори правду. Это же ты подговорила Кишона Микельсона!

— Леражие, потише. Здесь ведь не только мы с тобой, верно?

Я приложила палец к губам, чтобы её утихомирить.

Лицо Леражие тут же раскраснелось так, словно она была готова взорваться.

— И потом, мне твоё ожерелье вовсе не нужно. У меня есть куда более ценные ожерелья. Зачем мне охотиться за твоим?

С этими словами я пристально посмотрела на красное ожерелье в её руке.

Это уже была вещь, в которой я больше не нуждалась.

Теперь, когда я сама сделала так, что Изана начал подозревать её в том, что «он не может читать мои мысли», ожерелье стало скорее проклятием, чем бонусом главной героини.

Мне оно было больше не нужно и совершенно не представляло ценности.

Более того, я хотела, чтобы Леражие носила его до конца перед Изаной, даже не зная о его истинной функции.

Тогда я смогу сделать её ещё более подозрительной в его глазах.

Подтолкнуть кого-то на первый шаг — это трудно, но продолжать обманывать Идзану, который уже наполовину поверил моим словам, — не так уж сложно.

Я не смогла сдержать улыбку, которая вырвалась из-под губ.

— Хх, хх.

Лицо Леражие тут же перекосилось.

Из всех её выражений, что я видела в последнее время, это было самым раздражённым.

Она пыталась скрыть злость, но для меня это было бесполезно.

Мы с Леражие никогда не были близки, но за десять с лишним лет, что мы провели рядом, я успела научиться замечать малейшие изменения в её лице.

Хотя, признаться, мне это вовсе не хотелось.

Стиснув зубы, Леражие заговорила:

— …Что-то ведь есть, да? В этом ожерелье что-то есть. Ещё совсем недавно оно тебе было нужно, но по какой-то причине перестало. Вот поэтому ты и не хочешь его. Верно?

Чёртова догадливая.

Я безразлично пожала плечами.

— Ладно. Скажу правду. Я говорила Кики, что мне нравится это ожерелье.

— Ты…!

— Дослушай до конца. Но я никогда не говорила ему делать подделку и подменять…

Это было не так. Это была полностью инициатива Кики. Я никогда не прибегаю к таким подлым методам. Но, как ты и предполагала, теперь мне это ожерелье не нужно. Ты же знаешь, я довольно переменчивая.

Леражие долго молчала, явно не понимая моих намерений.

В конце концов она, казалось, сдалась и сказала:

— Ладно. Давай оставим разговор об ожерелье. Но это не значит, что я полностью верю твоим словам.

Она резко повернулась и ушла куда-то.

Я заметила, как она сжала нижнюю губу.

Отлично.

Взглянув на её мятежное лицо, я почувствовала прилив радости.

Когда Леражие ушла, ко мне подошёл Кики, выглядевший немного растерянным.

— Джинджер! Как ты могла? Танцевать с Его Высочеством Изаной! Ведь ты моя невеста!

— Меня удивляет, что ты до сих пор считаешь меня своей невестой.

Лицо Кики при этом выглядело, почему-то, менее привлекательным, чем раньше.

Возможно, это из-за того, что он видел Изану — человека с почти нереальной для этого мира внешностью.

— Джинджер, наша помолвка всё ещё в силе. Я бы хотел, чтобы ты это помнила.

— Кики, ты серьёзно?

Что за безумие? — промелькнуло у меня в голове.

Как может такой парень, как ты, изменять Леражие?

Я была настолько поражена, что на мгновение потеряла дар речи.

Когда я посмотрела на него с недоумением, Кики резко схватил меня за плечо. Его хватка была не менее крепкой, чем у Изаны.

Касание Кики вызвало во мне ужас — это были руки того, кто прикасался к Леражие.

Я слегка повернула плечо, пытаясь вырваться из его захвата.

— Отпусти.

— Не отпущу. В следующий раз не танцуй с ним.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать? Если Его Высочество Изана снова захочет танцевать со мной, я буду танцевать с ним. У тебя нет права меня останавливать.

— Но ты же обещала меня простить?

— Это было при условии, что ты правильно заменишь ожерелье!

— Ты просто неудачник! Так что немедленно отпусти моё плечо!

Услышав правду, которую не мог отрицать, Кики сжал губы.

Я воспользовалась ослаблением его хватки и быстро вырвала плечо.

— Я ухожу.

Я прошла мимо него, не обращая внимания на его безжизненно опущенное плечо. Правда, мне это было совершенно безразлично.

***

После того танца с Идзаной наши взгляды больше не встречались — он вскоре покинул зал.

Бал без главного героя долго продолжаться не мог.

Вскоре праздник закончился.

Я оставила Кики на балу и одна пошла домой.

Вернувшись, я сразу же взялась за ту книгу.

Книгу, которую не хотела читать до конца из-за истории любви Леражие и Изаны.

«Заключённый принц и дочь маркиза»

Она стояла аккуратно на полке.

Без раздумий я взяла её, села в кресло, даже не переодевшись из платья.

Мне ужасно хотелось узнать, чем всё закончится.

Как сложится любовь Изаны и Леражие — вот это я обязательно должна была узнать.

Я решила, что обязательно прочитаю.

Оставалось совсем немного — страниц на час чтения было вполне достаточно.

Я глубоко вдохнула и перевернула страницу.

Начала читать сразу после сцены, где Изана признаётся Леражие в любви.

Как и ожидалось, на прочтение всей книги у меня ушёл около часа.

Но я не могла легко закрыть книгу, хотя дошла до последней страницы.

Проблема была именно в конце.

Я хотела поверить, что прочитала что-то неправильно, и перечитала последнюю строчку несколько раз.

Конечно, повторное чтение не меняло уже написанного.

«Это невозможно…»

Я не могла принять такой финал романа.

Пальцы, положенные на книгу, едва заметно дрожали.

Я подняла дрожащие руки и несколько раз провела ими по лицу.

«Заключённый принц и дочь маркиза» — этот роман имел плохой, трагический конец.

Бэд-энд…

Совсем не тот финал, что ожидаешь увидеть под розовой, нежной обложкой.

Даже спустя время я всё ещё не могла до конца поверить в произошедшее.

Я лишь горько сожалела о себе прошлой — о той, что не дочитала историю до конца.

Причина, по которой Изана и Леражие пришли к трагическому завершению, крылась в её красном ожерелье.

Если быть точнее — в её деде, маге по имени Гешют, одном из немногих чародеев королевства, создавшем этот злополучный артефакт.

С самого первого момента, как Изана увидел Леражие, его внимание было приковано к этому ожерелью.

— Оно так идёт юной леди. Поистине прекрасно.

С той поры Леражие каждый раз надевала красное ожерелье, встречаясь с ним.

Её поступок, сделанный лишь для того, чтобы понравиться Изане, стал роковой причиной того, что он не смог читать её мысли.

Изана уставал от своей способности слышать чужие помыслы против собственной воли.

И потому, находясь рядом с Леражие, чьи мысли были для него закрыты, он ощущал необычайное умиротворение.

"Она моя судьба… особенная женщина, подобной которой мне больше никогда не встретить."

Мысль о том, чтобы быть вместе с единственной, кто дарил его сердцу покой, с каждым днём становилась всё сильнее.

Изана начал мечтать о будущем рядом с ней.

Это было самым заветным его желанием после того, как он покинул Башню.

Но не он один лелеял подобные грёзы.

Чувства Леражие к нему с каждым днём становились глубже и искреннее.

И когда, наконец, Изана решился на признание, она, заливаясь слезами, с трепетом приняла его любовь.

И даже в тот миг на её шее по-прежнему сверкало красное ожерелье.

Так их история продолжала течь ровным, умиротворённым руслом. До того места, где я остановилась в прошлый раз.

Но стоило роману войти во вторую половину, как атмосфера резко переменилась.

Сладкая, трепетная нежность уступила место ледяной прохладе.

Началом перемен стал день, когда Леражие впервые пришла на встречу без красного ожерелья.

Вначале оно связывало их сердца, было символом их привязанности.

Но вскоре превратилось в зерно раздора.

В тот день Леражие решила надеть другое украшение, а не привычное красное ожерелье.

Причина была проста — ей просто захотелось украсить себя чем-то ещё более прекрасным.

Но именно этот поступок стал поворотным — и с того момента вся атмосфера романа изменилась до неузнаваемости.

"Изана начал слышать её мысли…"

Так и получилось.

Разумеется, она не питала дурных мыслей.

В мыслях Леражие было только искреннее чувство к Изане.

Проблема была не в этом.

Дело было в том, что Изана осознал: особенность, которую он чувствовал в ней из-за невозможности читать её мысли, оказалась ложью.

Пустота. Предательство.

Такие чувства пришли к Изане.

Он прекрасно понимал, что Леражие не пыталась обмануть его намеренно.

Но это не значило, что чувство предательства в его душе исчезло.

Было тяжело поверить, что она ничем не отличается от других людей.

Было невыносимо принять, что она не является особенной.

Изана наконец понял, почему не мог читать её мысли.

И вскоре осознал: во все те дни, когда мысли Леражие были для него недосягаемы, на её шее всегда красовалось красное ожерелье.

— Жие, откуда у тебя это ожерелье?

Жие — так он любовно звал её.

— Красивое, правда? Это ожерелье подарил мне дедушка перед смертью. Оно защищает от угроз внешнего мира. Для меня это очень дорогая вещь.

— Если дедушка Жие…

— Гешют. Ваше Высочество, разве вы не знаете? Он был довольно известным магом.

Имя старого мага показалось Изане смутно знакомым. Он несколько раз повторил его про себя:

Гешют… Гешют…

Но вспомнить ничего так и не удалось.

Какие-то «воспоминания», связанные с Гешютом, будто должны были всплыть, но так и не проявились.

Позднее Изана начал расспрашивать о нём.

Через несколько дней он понял, почему имя показалось ему знакомым и какое воспоминание он тогда никак не мог уловить.

Оказалось, что он встречался с Гешютом ещё до того, как оказался заточён в Башне Тангпл.

Гешют, с его примечательными красными волосами, так похожими на волосы Леражие, тогда спросил у него:

— Ваше Высочество, вам когда-нибудь доводилось быть проклятым?

Этот странный вопрос он задал всего за месяц до того, как Изана был заточён в башню.

Более того, именно примерно тогда у Изаны впервые проявилась его необычная способность.

Его сила не существовала с рождения.

Изану сильно задело слово «проклятие», которым воспользовался Гешют.

Если бы было возможно, он хотел бы спросить его напрямую, но мага уже давно не было в живых.

Мёртвые не говорят.

До этого момента читать было ещё терпимо.

Но то, что шло дальше, было чем-то совершенно неожиданным для меня.

Он узнал, что Гешют наложил на него «проклятие чтения чужих мыслей».

Разумеется, так и не удалось выяснить, почему именно он проклял его.

Было лишь поразительно, что тому, кого он проклял, то есть самому Изане, пришлось страдать, в то время как Леражие он подарил ожерелье, защищающее от угроз внешнего мира.

С того момента Изане стало тяжело смотреть на Леражие.

Каждый раз, глядя на неё, он вспоминал красные волосы Гешюта.

Он вспоминал и собственный образ, заточённого в башне Тангпл из-за проклятия, наложенного Гешютом.

Сколько же одиночества он там испытал.

Сколько же глубокой изоляции.

Хотя он и вышел из башни, всякий раз, когда возвращались воспоминания, связанные с ней, Изана мучился.

Он постепенно начал отдаляться от Леражие.

Он всё ещё любил её.

Но стало слишком тяжело видеть её лицо, видеть её красное ожерелье.

Леражие пыталась удержать Изану, который отдалялся от неё, но с течением времени он всё больше сходил с ума.

Настолько, что в его голове стали слышаться искажённые мысли.

То была болезнь души, рождённая от страданий.

Тем не менее, Леражие оставалась рядом с ним до конца, стараясь утешить его.

Ведь, узнав, что её дед проклял Изану, она ещё сильнее не могла оставить его.

Но несмотря на её усилия, сердце Изаны всё больше разрушалось.

И вот, в конце концов, Изана стал видеть в облике Леражие самого Гешюта.

Поддавшись наваждению и галлюцинациям, утратив рассудок, он выхватил меч и разрубил её голову.

То был удар без колебания.

Конечно, даже в тот миг, когда отсёк ей голову, в глазах Изаны Леражие оставалась Гешютом.

Я вслух перечитал последнюю часть романа:

«На лице Леражие, лишённой головы… играла едва заметная улыбка. Возможно, Леражие предчувствовала, что когда-нибудь именно так она и умрёт. Предчувствовала, но всё равно не могла уйти от него. Ведь Леражие искренне любила Изану.

Изана закрыл своё лицо окровавленными руками.

Долго он стоял неподвижно, словно окаменев».

Я выдохнул и продолжил читать:

«…Больше Изана не слышал мыслей Леражие».

Это было последним предложением романа.

И только тогда я закрыла раскрытую книгу.

Сколько бы я ни размышляла, содержание всё равно шокировало меня до глубины души.

— Фух… — выдохнула я, откинув голову назад и посмотрев на книгу.

Я вновь обдумала прочитанное.

Безумие Изаны… и смерть Леражие.

Я ненавидела Леражие до глубины души, но когда представляла её мёртвой, в груди появилось странное, горькое чувство.

«Я всегда хотела, чтобы она исчезла из моего поля зрения… считала её заклятой врагиней на всю жизнь… но никогда не желала ей смерти», — думала я.

Сегодня я изменила ход событий, не так, как это было в романе.

Благодаря моему вмешательству Леражие осталась жива.

Разве это не значит, что я спасла её от смерти?

То, что я сделала ради того, чтобы отнять у неё мужчину, неожиданно обернулось её спасением.

В романе я была злодейкой, а теперь, напротив, я проявила к ней добродеяние. Ирония судьбы.

В то же время Изана вызывал у меня глубокое чувство сострадания.

Мало того, что детство и юность он провёл в одиночестве в башне, так ещё и до конца своей жизни не был счастлив. Его судьба была трагична.

И вдруг перед глазами возникла его мягкая улыбка, та самая, которую я видела сегодня на балу.

Это лицо с улыбкой было по-настоящему прекрасным.

«Я не хочу, чтобы эта улыбка была омрачена печалью», — думала я.

Раз уж я подарила добро, почему бы не сделать так, чтобы жизнь Изаны завершилась счастливым финалом?

Если я, знающая будущее, помогу ему…

Если бы Изана так и не узнал о наложенном на него проклятии…

Если бы он так и не узнал правду о красном ожерелье…

Если бы всё осталось в тайне — разве его будущее не стало бы счастливым?

Я хотела, чтобы Изана продолжал улыбаться своей прекрасной, искренней улыбкой.

«Это желание возникло не из-за того, что я влюбилась в него», — шептала я себе.

Я просто испытывала к нему глубокую жалость.

Я хотела спасти его.

«Добродеяние для Изаны…» — думала я.

В ту ночь, до самого засыпания, мои мысли всё ещё оставались с Изаной.

Очень долго-долго.

***

Может быть потому, что я заснула после прочтения «Юный принц в заточении и дочь маркиза», в моём сне появился Изана.

Мы танцевали вместе во сне.

Вокруг звучала приятная музыка, и кроме нас двоих больше никто не танцевал.

Даже во сне его руки были холодными. Я ясно ощущала этот ледяной холод.

Во время танца он не произнёс ни слова.

Когда танец завершился, он посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

То была улыбка, похожая на ту, которую я видела у Изаны в реальности.

И с этой прекрасной улыбкой он прошептал зловещие слова:

«Ты тоже умрёшь».

Я проснулась от сна, тяжело и прерывисто дыша.

На лбу был холодный пот, непонятно когда проступивший.

— Я тоже умру?.. — прошептала я.

Страшные слова Изаны не исчезали даже после пробуждения.

Я глубоко вздохнула и огляделась вокруг.

Свет ещё не успел полностью разогнать тьму, и всё было в полумраке.

Я натянула одеяло до самого лица, надеясь уснуть снова, но сон так и не пришёл.

Сколько времени я так пролежала без сна?

Вдруг раздался звук открывающейся двери.

Я опустила одеяло, которое натянула на себя, и посмотрела на человека.

Человеком оказалась моя служанка Сара.

— О, госпожа Джинджер! Вы уже проснулись?

— Угу… Мне приснился кошмар.

Когда я неуверенно подняла верхнюю часть тела, заметила, что вокруг стало светлее.

Значит, за это время уже наступило утро.

— Кошмар? Какой кошмар вам приснился?

— Такое бывает.

Она больше не расспрашивала меня. Только приготовила горячую воду.

С помощью Сары я совершила омовение, и гнетущее чувство от сна, связанного с романом, стало постепенно уходить.

Но мысли о той книге не прекращались. Ни во время завтрака. Ни когда я переодевалась.

Теперь я была уверена, что роман отражает реальность.

А значит, дело в будущем, которое изменится. Потому что вчера на балу я исказила ход событий.

Я, которая должна была быть неудачницей в любви и сидеть в стороне, привлекла внимание Изаны.

Как изменится будущее?

Для меня это было трудно предсказать.

— Но всё же, эта Джинджер Торт не может сидеть сложа руки.

Сказав это с решимостью и отставив чашку чая, которую пила для освежения, я заметила, что Сара, стоявшая рядом, странно посмотрела на меня.

— Госпожа Джинджер?

Я обратилась к ней с вопросом:

— Сара.

— Да.

— Где находится тот торговец, что продавал «Заключённого принца и дочь маркиза»? Сегодня я должна сама туда сходить.

— Что? Госпожа Джинджер лично?

Она переспросила, словно сомневаясь.

— Да. Хочу узнать об этой книге немного подробнее.

«Надо узнать», — подумала я.

Кто автор этого романа.

Откуда торговец достал эту книгу.

Я решила спросить лично.

***

Мы поспешили направиться к торговцу.

По словам Сары, лавка находилась недалеко от дома маркиза.

Я пошла следом за Сарой, которая шла впереди.

Не было нужды брать карету — стоило пройти прямо по проспекту, и вскоре показалась невзрачная лавка.

Снаружи она выглядела неблагообразно, но в ней оказалось довольно много выставленных романов.

Я натянула шляпу глубже, так что лицо почти не было видно.

Затем нарочно понизила голос и обратилась к хозяину лавки:

— Эй. Моя служанка купила это здесь…

Я протянула ему в руки «Заключённого принца и дочь маркиза» и продолжила:

— Ты что-нибудь знаешь об этой книге?

Хозяин лавки, едва увидев книгу, в ужасе отшатнулся.

— Ах, барышня! Эта книга недавно была отнесена к числу запрещённых!

Он приглушённым голосом добавил:

— Принц Изана ведь стал королём. В такое время нельзя продолжать продавать книгу, где речь идёт об Изане. Скорее спрячьте её. Если кто-нибудь увидит, барышне может грозить беда.

Я поспешно убрала книгу обратно за пазуху. Совсем не потому, что испугалась слов о беде.

— Хм-хм. Хорошо. Тогда что насчёт автора этой книги…

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Я тоже толком не знаю. Мы ведь просто торговцы книгами.

— Тогда откуда ты получил эту книгу? Должен же быть посредник.

— Посредник-то есть… но я и сам толком не знаю, кто он такой. Знаю только его имя.

— Имя? Как его зовут?

Тогда торговец прикрыл рот рукой и ещё более приглушённым голосом ответил, словно рассказывал какую-то тайну:

— Хамель. Он просил называть его Хамелем.

— Ха… мел?

Хамель.

Почему-то это имя казалось знакомым.

Будто я недавно его видела…

И вскоре я вспомнила. Это было имя, которое я встретила всего несколько часов назад.

Хамель Брей.

Так звали второстепенного героя-мужчину в романе «Заключённый принц и дочь маркиза».

Я спросила торговца подробнее о человеке, которого называли Хамелем.

Но он решительно заявил, что больше ничего не знает.

Не похоже было, чтобы он лгал, поэтому я прекратила расспросы.

Вернувшись в особняк, я грубо сорвала с головы шляпу, которую натянула поглубже.

— Хамель…

Он не был автором книги, но именно он передал её торговцу.

Если найти мужчину по имени «Хамель», возможно, удастся узнать истину об этой книге.

А если подуматушка…

Совпадение ли это, что имя посредника, распространявшего книгу, и имя второстепенного героя в романе одинаковы?

Я отправилась к торговцу, чтобы развеять сомнения о книге, но вместо этого вопросов стало только больше.

Я достала спрятанную за пазухой книгу и перелистнула несколько страниц.

Я снова хотела перечитать тот фрагмент, где впервые появляется «Хамель Брей».

[……………В один беззаботный день к Леражие неожиданно пришёл мужчина.

Он назвал сначала не своё имя, а имя её деда.

— Здравствуйте. Я ученик господина Гешту.

Ученик деда.

Значит, он маг?

Леражие внимательно посмотрела на него.

Он был высоким и довольно крепким.

Пепельно-серые волосы, напоминавшие грозовые тучи, были немного длинными, а лицо — бледным.

Он носил круглые очки, которые, впрочем, ему вполне шли.

Затем он рукой слегка поправил очки и только после этого признался, как его зовут.

— Хамель Брей. Таково моё имя.

В его глазах, видневшихся сквозь прозрачные линзы очков, на мгновение мелькнул необычный свет. Но он тут же исчез………….]

Я дочитала до этого места, как вдруг —

Тук-тук.

Послышался стук в мою дверь.

— Джинджер. Ты там?

Пришла матушка.

— Да! Входите.

Я закрыла раскрытую книгу и положила её на стол.

матушка вошла в комнату и улыбнулась мне.

На её лице было заметное воодушевление, больше, чем обычно.

Она явно была в хорошем настроении.

— У вас что-то хорошее произошло?

Когда я так спросила, матушка сразу подошла ко мне поближе.

— Конечно произошло.

Она посмотрела на меня с ожиданием в глазах.

— Джинджер, только не пугайся, когда услышишь.

— В чём же дело?

— Ну… Его Величество Изана пригласил тебя во дворец!

— …Что? Его Величество Изана пригласил меня?

— Да! Дворцовая карета уже ждёт перед особняком. Возможно, он видел, как ты танцевала на вчерашнем балу… Похоже, Его Величество Изана хорошо к тебе относится, Джинджер.

«Матушка… Но мне казалось, что он не просто так меня пригласил.»

Я не могла это сказать и лишь тихо вздохнула.

Если вспомнить, на вчерашнем балу Изана сказал:

«Вскоре я приглашу её во дворец. Интересно, как тогда меня назовут.»

Я догадывалась, что меня пригласят во дворец в ближайшее время, но не думала, что это произойдёт сегодня.

— Девочка, что ты сидишь! Скорее готовься. Нельзя же заставлять гостей из дворца долго ждать.

— Да, матушка.

Под нажимом матери я начала готовиться.

Так как я уже однажды выходила во дворец, готовиться было не так уж много.

Я аккуратно расчёсывала слегка растрёпанные волосы и переоделась в более красивое платье.

Вскоре я вышла из особняка с маленькой сумочкой в руках.

У входа, как сказала матушка, стояла дворцовая карета.

Перед каретой стоял мужчина, похоже, из свиты Изаны, который, заметив меня, подошёл ближе.

Я окинула его взглядом.

Он казался довольно высоким, аккуратно одетым…

Ого, фигура у него просто великолепная.

Даже лицо, похоже, должно быть красивым — создавалось впечатление очень приятного мужчины.

Он быстро подошёл ко мне на своих длинных ногах и остановился.

Он склонил голову и поприветствовал меня.

— Здравствуйте, госпожа Джинджер Торт. Я помощник Его Величества Изаны. Я пришёл, чтобы лично проводить вас.

Я слегка согнула колени и приветливо поклонилась ему.

— Приятно познакомиться.

После лёгкого приветствия мы встретились взглядами.

Немного длинные пепельно-серые волосы. Белое лицо. Аккуратный нос.

И круглые очки, сидящие примерно на середине носа.

Взгляд мужчины за прозрачными стеклами казался довольно острым.

Хотя мы встречались впервые, он казался странно знакомым.

Пепельно-серые волосы и круглые очки…

Я пробормотала про себя эти детали и вдруг вспомнила имя, которое вырвалось у меня само собой:

— …Хамель Брей?

Да, этот мужчина.

Он очень был похож на второстепенного героя-мужчину из романа.

Я слегка нахмурила брови. Почему сегодня так много странных совпадений?

— Госпожа Джинджер, что вы только что сказали?

Он, казалось, не услышал, как я тихо произнесла имя «Хамель».

— Ничего.

Я едва заметно улыбнулась.

— Тогда я проведу вас к карете.

Он протянул мне руку в белой перчатке, словно предлагая сопровождение.

Я положила кончики пальцев на его ладонь, и он естественно сделал шаг вперёд, начиная идти.

Нет, он пытался идти, но…

— Ой!

Он не поставил ногу ровно на землю и покачнулся.

Выглядело довольно забавно, как его высокий корпус теряет равновесие.

Но забавно было недолго. Даже я, держась за его руку, неожиданно покачнулась.

— Что вы делаете!

Я испуганно воскликнула. Он скрестил ноги в букву «X».

После этого он больше не терял равновесие и уверенно держал центр тяжести.

— Фух, чуть не случилась беда.

Он тяжело выдохнул.

— Что? Беда? В чём проблема?

Я огляделась вокруг.

Вокруг был тихий сад, ни души. Ничто не угрожало нам.

По крайней мере, мне так показалось.

Он вытер лоб рукой, которой не держал меня за руку.

Его лицо стало ещё более бледным, чем прежде.

— Видите ли…

Он начал говорить серьёзно, вызывая напряжение даже у меня.

Я сглотнула и с ожиданием ждала его следующих слов.

— На самом деле… я… я чуть не наступил на муравья. Это было ужасно. Только подумать, как эти крошечные создания могли испугаться под тяжестью моей огромной ноги…

Он покачал головой из стороны в сторону.

— Я чуть было не отнял жизнь у множества живых существ.

Что это сейчас было? Он шутит?

Я пристально посмотрела на него, пытаясь понять, издевается ли он.

Но его лицо было предельно серьёзным.

Он просто трус… или с ним что-то не так?

Раньше мне казалось, что у него острые, даже суровые черты, но сейчас это впечатление рассеялось.

Он тут же, словно ничего не случилось, снова предложил мне руку и повёл к экипажу.

Разумеется, не забывая внимательно следить за землёй под ногами, чтобы не наступить ни на одно живое существо.

Так мы благополучно добрались до кареты, не раздавив ни одного муравья.

…Почему-то хотелось даже поднять бокал в честь этого странного достижения.

Когда мужчина, представившийся как помощник Изаны, сел напротив меня, экипаж наконец тронулся.

Я прищурилась и вновь стала рассматривать его.

Сейчас, глядя на него, я всё больше убеждалась: он был поразительно похож на того Хамеля Брэя, каким я представляла его, читая роман.

Будто герой книги вдруг сошёл со страниц и оказался прямо передо мной.

Конечно, в романе Хамель был совсем другим — холодным, рассудительным человеком.

По крайней мере, не тем, кто тревожится из-за жизни муравья.

Похоже, я слишком уж откровенно разглядывала его, потому что он вдруг обратился ко мне:

— Госпожа Джинджер Торте. Вас что-то интересует?

— Да… есть кое-что, — ответила я, немного запинаясь. — Мне любопытно… как вас зовут?

Его имя и правда было «Хамель Брей»…

Он ведь не собирается... правда?

Он ответил спокойно, будто назвать своё имя — пустяк:

— Меня зовут Ракишан. Но все зовут меня «Рара». Госпожа Джинджер Торте, можете и вы звать меня просто Рара.

Ракишан?

Совсем не похоже на Хамеля Брэя. Разочарование мелькнуло на лице прежде, чем я успела его скрыть.

Хотя... если подумать, даже если бы Хамель вдруг действительно существовал, он бы точно не стал помощником Изаны.

Хамель — его заклятый соперник.

Соперник, сражающийся за любовь одной женщины!

Такой человек никогда бы не стал служить Изане.

Я вздохнула и покачала головой, признавая, что слишком уж увлеклась собственными фантазиями.

— Рара, хорошо. Тогда и вы зовите меня просто Джинджер, — сказала я с лёгкой улыбкой.

— Как скажете, госпожа Джинджер, — мягко ответил он, улыбнувшись по-доброму.

Его улыбка была тёплой, доброжелательной. Я лишь вежливо ответила тем же.

Когда разговор иссяк, Ракишан взял лежавшую рядом книгу и принялся читать. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — книга была сложная, явно не для лёгкого чтения в дороге.

Я перестала разглядывать его и перевела взгляд в окно кареты.

Интересно, когда мы прибудем во дворец?

Веки вдруг налились тяжестью. Я моргнула несколько раз, и, не заметив как, задремала. Вероятно, потому что почти не спала прошлой ночью.

Когда я очнулась, карета уже стояла на месте.

— Госпожа Джинджер, — услышала я мягкий голос. — Мы прибыли.

— Уже?

— Да, вам пора выходить.

Он снова галантно подал мне руку, помогая спуститься из кареты.

Первое, что я почувствовала, — это аромат свежей травы и влажной земли.

Оглядевшись, я увидела аккуратно ухоженный сад.

Длинные, стройные ивы выстроились вдоль сада, их ветви плавно колыхались под лёгким ветром.

Между переплетающимися зелёными стволами мелькали кремовые силуэты дворца — тонкие, словно нарисованные кистью.

Похоже, я оказалась в одном из садов, расположенных прямо внутри дворцового комплекса.

Странно... Я ведь думала, что нас сразу проведут внутрь дворца. Почему же я оказалась здесь, в саду?

— Пройдите немного вперёд, — вежливо произнёс Рара. — Его Величество ожидает вас. А теперь я откланяюсь.

Он уже собирался уйти, когда вдруг, будто вспомнив что-то, поспешно окликнул меня:

— Госпожа Джинджер! Когда будете идти — не забудьте смотреть под ноги!

Я, едва удержав улыбку, ответила с самым серьёзным видом:

— Да, конечно. Всегда берегись муравьёв!

Его губы дрогнули в лёгкой улыбке — кажется, мой ответ пришёлся ему по душе.

Через мгновение он скрылся в карете, оставив меня одну среди тихого шелеста дождя и листвы.

— …Странный человек, — пробормотала я, покачав головой.

И всё же — как бы ни старалась не думать об этом, я действительно начала смотреть под ноги.

Каждый шаг теперь сопровождался невольным взглядом вниз.

— Вот ведь… — я тихо хмыкнула и, всё же улыбнувшись, пошла дальше. Конечно же, не забыв о главном — всегда берегись муравьёв.

Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре впереди показался мужчина.

Он сидел, облокотившись спиной на крепкий ствол ивы.

На его коленях покоился раскрытый том — видно, он коротал время за чтением, пока ждал меня.

Я подошла ближе… и остановилась.

Да, это был он — Изана.

Только, вопреки моим ожиданиям, он не читал. Его глаза были закрыты.

Спит?

Я затаила дыхание, разглядывая его.

Боже… у него кожа даже лучше, чем у меня.

Белая, чистая, нетронутая солнцем — будто лепесток, на который не осмелился упасть ни один луч.

Он выглядел ещё более гладким, чем я помнила.

Казалось, если прикоснуться — пальцы просто соскользнут с его кожи.

На опущенных веках дрожали длинные, густые ресницы — такие тёмные и плотные, что их вполне можно было принять за искусственные.

Прямая, без единого изъяна линия носа. Красные, мягкие губы…

Это лицо было настолько совершенным, что в нём было труднее найти недостаток, чем достоинство.

Его нереальная, почти хрупкая красота вызывала странное чувство — я боялась дотронуться.

Казалось, стоит лишь коснуться — и он исчезнет, словно призрак из сна.

Такой красивый, что от него буквально кружилась голова.

И вдруг веки Изаны дрогнули.

Казалось, его глаза никогда не откроются, но вот они медленно поднялись — и под ними показались чёрные, блестящие зрачки.

Наши взгляды встретились точно.

— Вы… вы спали? — неловко спросила я.

Изана не ответил сразу. Он несколько раз моргнул, будто пытаясь убедиться — действительно ли я стою перед ним, или всё это лишь сон.

А затем спокойно произнёс:

— Нет. Просто думал.

— О чём?

— Джинджер Торт. Семнадцать лет. Единственная дочь маркиза, с детства окружена любовью и вниманием. Упряма, не выносит, когда что-то идёт не по её воле. Леражия Атланта — ровесница и давняя соперница, с которой она соперничала всю жизнь. Примерно о таком.

…Он ведь говорит обо мне?!

Я уставилась на него, не скрывая возмущения.

— Вы… расследовали меня?

— Да, — ответил он без малейшего колебания.

Будто это было совершенно естественно.

Разумеется, он был королём,

а потому имел право расследовать жизнь любого из своих подданных.

Но это вовсе не означало, что мне было приятно.

— Зачем вы это сделали? — спросила я с явным раздражением.

— Потому что мне стало интересно.

— Что?

— Джинджер Торт, — произнёс он спокойно. — Это ты заставила меня заинтересоваться.

Он сделал лёгкий жест рукой.

— Садись. Сколько ещё собираешься стоять?

Я нехотя подчинилась и опустилась рядом с ним.

Я чувствовала, как его взгляд буквально прожигает мою кожу,

но сама смотреть на него не решилась.

Мне не хотелось, чтобы он прочитал мои мысли.

— Леди Джинджер, — заговорил он вновь. — Тебе неприятно, что я навёл справки о тебе?

— Думаю, нет на свете человека, которому приятно, когда его расследуют, — буркнула я.

Изана тихо рассмеялся.

— Если ты сама честно ответишь на то, что меня интересует, — сказал он с лёгкой усмешкой, — я обещаю больше не копаться в твоём прошлом.

— И что же вам интересно? — спросила я, уже заранее зная ответ.

Конечно же, речь шла о его способности.

Он наверняка хотел знать, откуда Леражие узнала о его силе,

и почему я, в отличие от других, невосприимчива к чтению мыслей.

Я прекрасно знала ответы на все эти вопросы,

но не могла рассказать ему правду.

Если бы я открыла всё — его судьба пошла бы по тому же трагическому пути,

что и в романе.

А я не хотела, чтобы Изана был несчастен.

То, что я чувствовала к нему, было, пожалуй, ближе к жалости, чем к любви.

— Что ж, — произнёс он, — расскажи всё, что знаешь обо мне, Джинджер Торт.

Хочу знать о себе то же самое, что знаешь ты.

— …Если только вы не будете читать мои мысли, — сказала я наконец, — тогда я всё расскажу.

Раз уж меня вызвали, следовало хоть что-то сказать.

Вот только я по-прежнему не умела фильтровать собственные мысли.

А если он вдруг их прочтёт — может узнать о том странном романе,

и это стало бы настоящей катастрофой.

Я отчаянно хотела этого избежать.

— Хм… это может быть проблемой, — спокойно ответил Изана. —

Даже если я не стараюсь, всё равно слышу чужие мысли.

— У меня есть хорошее решение! — воскликнула я.

Сказав это, я зажмурила глаза.

Жаль, конечно, что больше не могла видеть его красивое лицо,

но выхода не было.

— Если я закрою глаза — всё будет в порядке, — добавила я уверенно.

Послышался его приглушённый смех.

— Ты действительно забавная, — сказал он с явной улыбкой в голосе. —

Никогда не знаешь, что ты выкинешь в следующий момент.

Я слегка улыбнулась, не открывая глаз.

— В этом и есть моё очарование, — ответила я.

То очарование, о котором ты, книжный Изана, даже не подозревал.

— Джинджер Торт, — мягко произнёс он, —так ты теперь всё время будешь сидеть с закрытыми глазами?

— Вероятно. Если я их открою — вы прочтёте мои мысли.

А я не хочу, чтобы вы их знали.

Хотя это вовсе не значит, что я собираюсь вам лгать.

— А ведь если ты будешь сидеть с закрытыми глазами, — сказал он медленно, —я смогу позволить себе… кое-что другое.

— Что значит “другое”? — насторожилась я.

— Ну… например… — протянул он.

— Например? — переспросила я, не понимая.

И в тот же миг я почувствовала на талии чужое прикосновение.

— Ах! — вырвался у меня короткий возглас.

Рука Изаны неожиданно скользнула к моей беззащитной талии — глубоко, так, что я не могла вырваться.

Он не просто положил ладонь — он притянул меня к себе.

Я даже не успела испугаться — просто беспомощно оказалась в его объятиях.

— В-ваше Величество! — воскликнула я, распахивая глаза.

И тут же увидела перед собой его лицо — слишком близко.

Длинные ресницы, такие густые, что я прежде сравнивала их с кукольными, теперь почти касались моей щеки.

— Вот, например, так, — прошептал он.

«Сумасшедший… он что, флиртует? — пронеслось у меня в голове. —Говорят, он жил в башне столько лет, но…!»

Как и прежде, я не умела фильтровать свои мысли.

Встретившись взглядом с Изаной, я ощутила прилив стыда.

«Неужели… он и это услышал?» — мелькнула мысль.

В тот же момент его губы слегка шевельнулись.

— К сожалению, нет, я не ловелас, — сказал он тихо.

…Всё. Кончено. Джинджер Торт, ты окончательно пропала.

— Кажется, слишком рано ставить крест на всём, — с едва заметной насмешкой произнёс Изана, будто уловил нить моих обречённых мыслей.

— Эм… Разве я не потерпела полный крах?

— Решать, потерпела ли ты крах или нет — это моя привилегия. Разве не так?

— Наверное… — пробормотала я, чувствуя, как в груди распускается нервное смущение.

Изана чуть ослабил хватку, до того надёжно сжимавшую мою талию, и я, не решаясь встретить его взгляд, неловко отступила на шаг. Его лицо — слишком близкое, обжигающее своим присутствием — отдалилось, оставив во мне странное, почти щемящее ощущение утраты.

Если я и почувствовала досаду от того, что он отпустил, — то это, без сомнений, было искренне.

— Пока всё в порядке, — лениво заметил он. — По крайней мере, сегодня ты ещё не назвала меня «этим ублюдком».

— В–ваше величество! Это ведь… то есть…

Слова путались, ускользали, и я окончательно потеряла нить. Всё валилось из рук — как обычно.

В памяти вспыхнули обрывки недавних разговоров: «Ты, ублюдок, чертовски привлекательный»… «Этот гад, да он же до невозможности красив»… «Ты, случаем, не профессионал?»

Нет, это точно не то, что подобает говорить королю.

"Господи… как же я до такого докатилась?"

И всё же — он не обиделся.

Или, быть может, я просто очень хотела в это верить.

Изана наблюдал за мной пристально, будто хотел прочесть не только выражение лица, но и то, что творилось глубоко внутри.

Он улыбнулся — тихо, почти неуловимо, словно эта улыбка могла рассеяться при малейшем движении воздуха.

— Леди, ты меня боишься? — спросил он негромко.

Его голос звучал с мягкой интонацией, но в нём проскользнула тень грусти.

Почему я это почувствовала — не знала. Но сердце болезненно сжалось, будто что-то хрупкое внутри вдруг надломилось.

Перед глазами всплыло воспоминание — та самая сцена из романа, где Изана, наделённый нежеланной способностью, по неволе убивает любимую женщину. Жалкий, обречённый, пугающе одинокий…

— Нет. Я не боюсь, — тихо ответила я. — Скорее… мне вас жаль.

Он не ответил.

— И всё же мне интересно узнать о вашей способности, Ваше Величество, — выдохнула я чуть бодрее. — Если бы у меня была сила вас расследовать, я бы наверняка уже всё выяснила.

На самом деле я знала кое-что об Изане — из книги «Узник-дворянин и дочь маркиза».

Но, размышляя об этом, я не поднимала взгляда. Он остановился где-то на переносице — достаточно близко, чтобы чувствовать его дыхание, но не настолько, чтобы позволить ему читать мои мысли.

— Леди уже знает мой тайный секрет, тот, что скрыт от других, — произнёс он негромко. — Что же ещё тебе интересно?

— Как бы сказать… Всё, что я знаю — лишь поверхность… — ответила я, чувствуя, как слова тают на языке, а сердце снова начинает стучать слишком быстро.

— Это ведь просто факт, — сказала я тихо.

— Факт? — переспросил он.

— Да. Я ведь знаю только поверхностные вещи. Например, как именно Ваше Величество читает мысли других, когда появилась эта способность… о таких подробностях я ничего не знаю.

— Тебе действительно это интересно? — в голосе Изаны прозвучала лёгкая усмешка.

— Конечно, интересно.

Изана чуть склонил голову набок, будто искренне не понимал, почему меня может занимать его личная история.

Похоже, он ожидал, что я, напротив, буду его бояться.

Но вскоре он перевёл разговор в другое русло:

— Возможно, умение читать мысли — нечто, что и тебе доступно, — заметил он спокойно.

В его голосе звучало отчётливое нежелание раскрывать подробности своей способности.

— Простите… что? Мне?

— Именно. Конечно, ты не сможешь видеть всё так ясно, как я. Но догадаться — вполне.

— Каким образом?

— Просто наблюдай за поведением человека, — мягко произнёс Изана.

Его взгляд стал теплее, и глаза медленно скользнули вниз, пока не остановились на моих губах.

— Леди, когда ты волнуешься, ты прикусываешь губы. Это, скорее всего, происходит неосознанно.

От его слов мои губы будто загорелись.

— Даже вчера, на приёме, ты всё время делала это. Кажется, я заставил тебя сильно смутиться.

…И сейчас смущаюсь не меньше.

Когда я это осознала, то поняла, что снова стискиваю нижнюю губу.

— А сейчас ты хочешь что-то скрыть. Поэтому и не смотришь мне в глаза, — сказал он тихо.

— …Да, верно.

— Ну вот. Разве этого мало, чтобы считать, что я могу читать мысли, даже не встречаясь взглядом?

Я кивнула. В его наблюдениях не было ни одной ошибки.

— Теперь твоя очередь, — сказал Изана.

— Моя?

— Да. Попробуй сказать что-нибудь обо мне, как я о тебе.

Его взгляд, прежде задерживавшийся на моих губах, теперь поднялся выше.

Он, будто намеренно, не смотрел мне прямо в глаза, устремив взгляд куда-то в сторону сада.

— Это несложно. Стоит просто сосредоточиться на мне, и что-то обязательно всплывёт в голове.

Странно… но его слова показались мне знакомыми.

"Где-то я уже слышала это."

Я попыталась вспомнить — и вдруг осознала, откуда пришло это ощущение.

Эти слова — точь-в-точь такие же, какие Изана произносил в романе.

Тогда, когда отношения между ним и Леражией только начинали развиваться.

Любопытная до его дара Леражия услышала от него именно это.

— Леди Леражия, попробуй и ты угадать, о чём я думаю. Это несложно. Если сосредоточишься на мне как следует — что-то обязательно придёт тебе в голову.

Эти слова, сказанные когда-то Леражии, теперь были обращены ко мне!

Если бы она узнала об этом — точно схватилась бы за шею и упала в обморок.

Я прекрасно помнила ту сцену.

В густо-зелёном саду — только они двое.

Изана испытывает к Леражии странное волнение, а она, внимательно наблюдая за ним, пытается разгадать, что скрывается за его спокойной внешностью.

На предложение Изаны — «попробуй прочитать мои мысли» — Леражия тогда ответила:

— Хорошо. Я попробую.

Изана слегка кивнул.

— И я не буду читать твои.

Я, стараясь подражать ей, внимательно посмотрела на Изану.

На нём была идеально выглаженная белая рубашка, все пуговицы — застёгнуты до самого горла.

"Хотя одну-то можно было бы и расстегнуть…" — мелькнуло у меня в голове.

Никаких украшений: ни колец, ни цепочки, ни серёжек.

Для короля — слишком просто, даже скромно.

Вывод: Изана, при всём своём ослепительном облике, одевается удивительно просто.

Вот и всё, что я могла о нём сказать.

Но озвучить такое — скучное и безжизненное — совсем не хотелось.

Не хотелось разочаровывать его, если он ждал чего-то большего.

"Хм… А что же тогда ответила Леражия?"

«Ваше Величество… я вижу вашу рану.»

Да, именно так.

Её ответ заставил Изану в романе заметно смутиться.

Потому что это было необычно, глубоко… по-настоящему личное.

"Отлично. Почему бы мне не повторить то же самое?"

Я прочистила горло, собралась с духом и произнесла:

— Вашу… рану?

Теперь оставалось ждать.

Ждать, как Изана дрогнет, как в романе.

Между нами повисла короткая тишина.

Но вместо растерянности, на которую я рассчитывала, я услышала…

— Пф… кх-кх!

Он рассмеялся. Сначала сдержанно, потом всё громче и свободнее, так, что сад, казалось, содрогнулся от его смеха.

Проклятье. Я сказала что-то не то?

Глядя, как Изана едва не задыхается от хохота, я наконец поняла, что упустила важную деталь.

Когда Леражия сказала эти слова в романе — между ними уже существовало чувство.

После того как между ними состоялся небольшой обмен словами, тишина снова окутала сад.

Да, в романе подобный диалог произошёл после того, как между Изаной и Леражией возникла тонкая, почти осязаемая связь — первые ростки чувства, предчувствие любви.

А между мной и Изаной?.. Какая там любовь.

Мы знали друг друга всего-то два дня.

И даже тени настоящей близости между нами не было.

«Ах… какая же я глупая. Поторопилась с ответом…»

Пока я мысленно корила себя, смех Изаны всё не утихал.

Он, должно быть, счёл меня потешной женщиной.

«Твоя рана…» — да это же звучало, как гром среди ясного неба!

— Ваше Величество, — робко начала я, — простите за дерзость, но… не могли бы вы хотя бы перестать смеяться?

— Ты… — сквозь смех выдохнул он. — Как можно было… так ответить… хах…

Изана никак не мог остановиться. Его тихий смешок всё рос, пока не перешёл в откровенный смех.

Мне ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать, когда он наконец выдохнется.

Но — тщетно.

Он смеялся всё громче, будто забыв, что перед ним дама.

Наконец, не выдержав, я решилась:

— Можно… попробовать ещё раз?

— Нет, — коротко отрезал он, всё ещё с трудом сдерживая улыбку.

— Всего одну последнюю попытку! — умоляюще сказала я.

— Хватит, — он снова усмехнулся. — Ты ведь уже видела мою рану, не так ли?

После пары приглушённых кашлей он наконец обуздал веселье.

— Леди, знаешь что?

— Нет, — буркнула я, чуть надутым голосом.

Изана, не обратив ни малейшего внимания на мой тон, мягко опустил взгляд и закончил:

— То, что ты сказала… было на удивление точно.

— Что? — выдохнула я, не веря своим ушам.

Его золотые глаза потемнели, а взгляд опустился на ладони, будто он разглядывал на них следы чего-то, что не смывается временем.

— У меня есть рана, которая никогда не заживёт.

Он медленно сжал и разжал пальцы, будто заново переживая боль, спрятанную где-то глубоко внутри.

Я не смогла вымолвить ни слова.

Воздух, ещё недавно лёгкий, будто бы сгустился — стал вязким, тяжёлым, почти зримым.

— Не знаю, почему ты почувствовала ко мне не страх, а жалость, — произнёс он негромко. — Но знаешь… ты первая, кто назвал меня несчастным, Леди Джинджер Торт.

— Изана, Ваше Величество… — голос мой дрогнул.

— Не произноси моё имя так… — мягко, но с лёгкой усталостью в голосе сказал он.

Затем, будто стараясь вернуть прежнюю лёгкость, выпрямил ладонь и дважды легко похлопал меня по голове.

Он по-прежнему не встречался со мной взглядом — словно давал понять, что не станет сейчас читать мои мысли.

— До того, как меня заточили в башню, — тихо начал он, — мой отец боялся меня. А после того как я вышел оттуда… все знатные дома лишь наблюдали, анализировали, оценивали.

Слова его звучали спокойно, но в каждом слышалось эхо одиночества.

— Я ведь единственный наследный принц, — продолжил Изана. — Но когда пришло время возвести меня на трон, они начали сомневаться — достоин ли я. Я слишком долго жил оторванным от мира… один, в башне, вдали от всего живого.

Он медленно поднял взгляд, и в его глазах отражалась осторожность — как у человека, который впервые позволяет кому-то заглянуть в свою душу.

— В таких обстоятельствах… не могло существовать человека, который посмотрел бы на меня с жалостью, а не с подозрением.

«Изана… Я действительно пожалела тебя. От всего сердца…»

Моя мысль, казалось, достигла его без слов.

Он чуть улыбнулся — тепло, почти неуловимо — и прошептал:

— Спасибо, Леди Джинджер Торт.

А вместе со словами подарил ту редкую, безупречную улыбку, которая навсегда врезается в память.

— Изана, из-за твоей способности все вокруг обречены на несчастье. Поэтому тебе лучше жить в одиночестве.

Эти слова отец произнёс в тот день, когда запер его в башне. Тогда всё и закончилось.

День, когда Изана остался один, был давно — больше десяти лет назад, — но он помнил его до мельчайшей детали. Это воспоминание врезалось в память, как ледяной нож.

В тот день стоял лютый холод. Глубокая зима. Отец, кутаясь в тяжёлую меховую накидку, бросил ему короткое, будто высеченное из камня, предупреждение — и, не обернувшись, ушёл.

Холодный силуэт, удаляющийся вдоль заснеженной дорожки, навсегда остался в его памяти последним образом отца — отстранённым, равнодушным, словно чужим.

Та сцена стала раной, что так и не затянулась, — шрамом, который Изана носил в душе с детства. Тогда ему было всего девять лет.

В возрасте, когда ребёнку особенно нужна чья-то забота, он оказался заточённым в башне, предоставленным самому себе. Причиной стала его странная и страшная способность — слышать чужие мысли.

Он ведь ничего не хотел. Просто несколько раз — случайно — услышал то, что думал отец.

«Мне страшно, что ты читаешь мои мысли».

Эта фраза стала последней, что он прочитал в его сознании.

Чтение чужих мыслей не было даром, которого Изана желал. Он не стремился к этому, не искал. Просто однажды — без предупреждения — начал слышать и видеть чужие мысли, словно кто-то распахнул перед ним все двери.

Почему это случилось — он так и не понял. Но одно знал наверняка: эта способность не была с ним с рождения. Она появилась позже — как проклятие.

И именно это проклятие обрекло его на одиночество.

С того дня, когда отец отвернулся и запер его в башне, и до нынешнего мгновения — Изана жил один. Всегда.

Бывали дни, когда он долго и мучительно размышлял о смерти.

Он считал, что жить больше незачем: отец от него отказался, а его способность приносила лишь боль.

Он не раз подумывал о том, чтобы всё закончить, но не смог.

Не потому, что кто-то удержал или отговорил.

В башню редко кто заходил — лишь домашний наставник да несколько служанок. Это место само по себе было идеальным для смерти — тихой, без свидетелей.

Иногда Изана поднимался на самый верх башни и, глядя вниз, думал: «Если прыгну — всё закончится». И всё же он не мог.

Страх смерти сжимал сердце, сковывал тело. И вместо прыжка он лишь всё глубже погружался в апатию и безысходность.

Он перестал есть, перестал говорить, перестал хотеть хоть чего-нибудь.

Безжизненность медленно поглощала его, словно густой туман.

Каждую ночь, засыпая, Изана шептал в темноте одну и ту же молитву:

«Пусть я усну — и больше никогда не проснусь».

Иногда он даже мечтал о том, чтобы какой-нибудь злоумышленник проник в башню и убил его.

Поскольку он не мог сам оборвать свою жизнь, ему хотелось, чтобы кто-то другой сделал это за него.

Однако ничего подобного не происходило.

С рассветом он вновь пробуждался от долгого сна. Ни один злоумышленник не приходил, и Изана продолжал, день за днём, читать мысли немногих служанок, остававшихся при нём.

«Интересно, как долго нам ещё придётся прислуживать этому принцу?»

«Надоело».

«Жуткий».

«Страшно».

Все служанки, которые проходили через башню, боялись и ненавидели его. Они ничем не отличались от отца.

Изана обращался с ними холодно — он не хотел им нравиться.

Со временем, когда он немного подрос и возмужал, ему внезапно пришла мысль:

«Жалкий я человек. Даже умереть не могу, и всё же ничего не делаю».

Раз уж он не способен умереть и не может покинуть башню по воле отца, то хотя бы внутри этих стен нужно чем-то заняться.

Если отец состарится и умрёт, возможно, тогда он, наконец, сможет выйти из этой ненавистной башни.

Эта мысль стала поворотным моментом.

С того дня Изана начал изучать свою необычную способность и читать книги.

У него была лишь одна цель: в день, когда умрёт отец, покинуть башню и изменить всё.

Когда он выйдет отсюда, он больше никогда не будет жить в одиночестве.

И никто не узнает о его способности.

К счастью, в башне было много книг.

Он приобрёл разносторонние знания и подробно разобрался в своей способности.

Сила проявлялась только тогда, когда взгляды действительно пересекались.

Если взгляд лишь скользил по чужим глазам или соприкасался мимолётно, мысли другого человека не открывались.

Кроме того, они не читались мгновенно — требовалось от трёх до десяти секунд, чтобы услышать поток чужого сознания.

До самого выхода из башни Изана никогда не встречал человека, чьи мысли он не смог бы прочитать.

Таков был результат его собственных исследований.

Однако недавно, впервые в жизни, он встретил человека, чьи мысли оставались недоступны.

Это случилось вскоре после того, как он покинул башню.

— Я благополучно доставил леди Джинджер до поместья маркиза... Ваше Величество.

Услышав этот доклад, Изана прервал свои воспоминания.

Воспоминания о прошлом, которых он не желал вспоминать, иногда поднимались со дна сознания и заполняли всю его голову.

Он мог читать чужие мысли до мельчайших подробностей, но не имел власти над собственными — и в этом была его тихая, почти горькая печаль.

— Хорошо потрудился, Рара.

Изана медленно сомкнул и вновь открыл глаза, полностью отгоняя обрывки прошлого, что невольно всплыли в его памяти.

Ракишан, то есть Рара, осторожно задал вопрос:

— Вы получили ответ на то, что вас интересовало?

— От мисс Джинджер... то есть, от леди Джинджер?

Изана ответил без колебаний:

— Нет, не услышал.

Он негромко усмехнулся.

Если подвести итог, то от Джинджер он ничего не узнал о Лераджие.

Он ведь пригласил её, чтобы расспросить о слухах, которые, по словам Лераджие, ходили о нём. Но в итоге они говорили лишь о пустяках.

Однако Изана поймал себя на том, что этот бессмысленный разговор доставил ему удовольствие.

До такой степени, что он сам заговорил о своём секрете, который поклялся никому не раскрывать.

Это был первый раз, когда он вёл разговор с кем-то так непринуждённо.

Джинджер впервые показала ему, что такое радость общения.

Стоило лишь вспомнить их беседу, как в его сознании тут же всплывало её смущённое лицо.

И тогда губы Изаны непроизвольно дрогнули — ему вдруг стало смешно.

«Пожалуй, теперь я начинаю понимать, насколько велик этот мир и как много в нём разных людей».

Способность читать чужие мысли часто показывала ему безобразную сторону человеческой души.

Сколько раз бывало — человек улыбается тебе в лицо, а в мыслях его бродят такие грязные и злобные слова, что и повторять стыдно.

Но Джинджер Торт была другой.

Как бы это назвать... пожалуй, чистой.

В её неприкрытых, искренних мыслях не было ни лжи, ни фальши.

Она была первым человеком, в котором он почувствовал единство внешнего и внутреннего.

Да, возможно, её наивность граничила с глупостью... но всё же.

Дойдя до этой мысли, Изана едва заметно улыбнулся.

На его губах заиграла вялая, почти сонная улыбка.

— Тогда... вы и вправду намерены просто отпустить её?

— Ну, пожалуй. Какая, впрочем, разница, — безразлично ответил Изана.

Он и не ожидал, что Джинджер действительно расскажет ему правду о слухах.

С самого начала она избегала его взгляда.

Если бы она действительно собиралась быть откровенной, то не отвела бы глаза.

А значит, в её намерения не входило говорить начистоту.

И всё же, мысли Джинджер, услышанные им на балу, не показались ему ложью.

«…Просто я слышала о вас какие-то странные слухи».

«Слухи?»

«Да, я слышала, что причина, по которой Его Величество оказался заточён в Башне, связана с его глазами, способными читать чужие мысли… вот такие слухи ходят».

«Где ты слышала подобное?»

«Есть одна женщина… говорят, она любит судачить о других и не прочь увести чужого мужчину».

С этими словами Джинджер словно вспомнила чей-то облик.

Женщина с волосами цвета спелого граната и глазами, сияющими, как рубины.

Лераджие Атланта.

Дочь маркиза — и единственная, на кого не действовала его способность.

Та, чьи мысли невозможно было прочитать, утверждала, что знает его тайну.

Это поражало. Недостаточно того, что её разум был для него непроницаем — она, оказывается, владела сведениями, которые не должен был знать никто.

«Кто же ты такая, Лераджие Атланта?» — подумал Изана, ощущая, как в груди шевелится любопытство.

Он действительно хотел узнать её поближе.

Поверив словам Джинджер, он вызвал её во дворец, но…

Изана задумчиво провёл ладонью по чётко очерченной линии подбородка.

Конечно, он мог бы воспользоваться своей способностью и выведать всё, что Джинджер пыталась скрыть.

Стоило лишь заставить её встретиться с ним взглядом, немного надавить — и все её тайны сами бы всплыли наружу.

Но делать этого не хотелось.

Он ведь и без того был уверен: эта сила дана ему не по воле, и потому внушала лишь отвращение.

Он никогда не желал её.

Она была навязана, и он не хотел превращать свой дар в орудие мелкого насилия.

Да и, в конце концов, истину можно узнать и другим путём.

— Рара, — спокойно произнёс Изана, — завтра я хочу встретиться с Лераджие Атланта.

Зачем гадать, если можно спросить напрямую?

Когда он вновь встретится с Лераджие… тогда всё станет ясно.

…сможет ли он прочесть её мысли теперь?

Изана задумался: то, что вчера, на приёме, мысли Лераджие остались для него закрытыми — было ли это простой случайностью?

Или же в ней действительно таится нечто особенное?

Он не мог выбросить это из головы.

Любопытство всегда было его слабостью, а терпение — не его добродетелью.

«Если завтра я встречусь с Лераджие, — думал он, — все сегодняшние вопросы найдут ответ».

— Да, Ваше Величество, — мягко произнёс Рара и с изящной улыбкой обернулся.

Но стоило ему выйти из покоев и закрыть за собой дверь, улыбка мгновенно спала с его губ.

Теперь его лицо было холодно и неподвижно, а взгляд — тяжёл и задумчив.

Он на миг задержал глаза на плотно закрытой двери комнаты Изаны.

***

Обстоятельства Лераджие.

Лераджие сидела за мраморным столиком в саду и бездумно глядела на одно из деревьев, теряясь в собственных мыслях.

Её пальцы рассеянно постукивали по столешнице, а на лбу легла едва заметная складка.

Спустя мгновение она опустила взгляд — перед ней, на солнце, мерцало ожерелье из тёмно-красных камней.

Солнечные лучи ложились на гранёные поверхности, превращая их в живое пламя.

Но в сердце Лераджие вместо восхищения теплилось беспокойство.

— В этом ожерелье точно что-то есть… — пробормотала она тихо, будто самой себе.

В памяти всплыли подозрительные сцены с Джинджер и Кики — те странные моменты, что никак не выходили из головы.

Почему Джинджер так жадно желала завладеть этим ожерельем, а потом внезапно утратила к нему интерес?

Разумеется, она тогда всё объяснила.

«Да, я говорила Кики, что мне нравится твоё ожерелье. Но это не значит, что я велела ему подделать его и подменить! Это была исключительно его идея, я не при чём».

Она уверяла, что не отдавала прямого приказа.

Но Лераджие ей не поверила.

Кики никогда не был тем, кто способен на столь дерзкий поступок.

Он не стал бы действовать без чьего-то давления.

Значит, кто-то заставил его.

И если так… то кто же стоит за всем этим?

Страница книги Добродетель злодейки в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

О книге