Закончив последний стежок, Шэнь Цзинь аккуратно перерезала нить вышивки и внимательно осмотрела свое изделие, после чего слегка улыбнулась.

Девушка, которая стояла сбоку, тоже улыбнулась и сказала:

- Мисс так хорошо вышивает, Ванфэй это понравится.

Шэнь Цзинь поджала губы и улыбнулась, но не приняла слова служанки всерьез. Если она так хороша, то какова же вышивка императорского дворца?

Но наложница Чэнь услышала голос служанки когда открыла занавеску, чтобы войти, и сказала:

- Твоя вышивка готова? Дай-ка я посмотрю.

- Мама, - услышав эти слова, Шэнь Цзинь отступила в сторону и с некоторой тревогой спросила, - Не знаю, понравится ли это матери-наложнице.

- Глупая девчонка, - наложница Чэнь оглядела комнату и отпустила слуг, оставив только личную служанку, момо Ли, а затем взяла дочь за руку и сказала, - Ванфэй родилась в семье Чжао и вышла замуж за Жуй Вана. Каких хороших вещей она не видела? Неважно, насколько тонка вышивка, так что же делать?

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу, она сразу поняла, что имела в виду ее мать. Вышивка была просто подарком. Наложница Чэнь вздохнула:

- Это вина твоей мамы, что я не могу соответствовать. Если б только... тебе не пришлось учиться этому в юном возрасте.

- Мама, - Шэнь Цзинь уютно устроилась в объятиях наложницы Чэнь и тихо сказала, - Эта дочь уже не ребенок.

Наложница Чэнь улыбнулась и кивнула Шэнь Цзинь:

- Хорошо, выйди на улицу и полюбуйся на цветы. Ванфэй прислала мне сегодня два горшка пионов, очень красивого цвета.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь была молода, и очень любила играть, она улыбнулась, встала из объятий наложницы Чэнь и сказала, - Тогда я могу ненадолго пойти в сад?

- Иди, - наложница Чэнь сама не любила покидать двор, но не ограничивала свою дочь.

Шэнь Цзинь позвала служанку выйти на улицу и посмотреть на цветы. Когда Шэнь Цзинь ушла, улыбка исчезла с лица наложницы Чэнь. Она посмотрела на вышитый дочерью платок и медленно вздохнула:

- Это все моя вина, что я не смогла оправдать симпатии Жуй Вана, а теперь Цзинь-эр должна найти способ угождать другим в таком молодом возрасте... а, ладно, забудь об этом.

Дворец единственного брата императора, Жуй Вана, был не только большим, но и очень красивым. Любимым местом Шэнь Цзинь был небольшой павильон, построенный посреди озера. В июне, когда лотосы в пруду распускаются, там особенно мило.

К сожалению, сегодня в павильоне уже кто-то был. Это старшая сестра Шэнь Цзинь, Шэнь Ци. Девушка колебалась некоторое время, не зная, стоит ли идти вперед и тревожить ее, но служанка Шэнь Ци подошла и пригласила Шэнь Цзинь войти.

- Почему ты не подходишь? - Шэнь Ци поманила ее и, когда увидела Шэнь Цзинь, сказала ей сесть рядом. Она взяла кусок пирога с красной фасолью и положила его в руку Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сняла верхний слой клейкой рисовой бумаги и сказала с улыбкой:

- Поскольку я не знаю, что делает старшая сестра, я боялась потревожить твой покой.

Шэнь Ци улыбнулась. Она была старшей в семье. У этой третьей младшей сестры был очень мягкий характер, совсем как у маленьких белых кроликов, которых она выращивала раньше, хотя временами она бывала мужественна и отважна. Не неудивительно, что она следовала за почти невидимой личностью наложницы Чэнь и редко покидала двор.

Пирожные, приготовленные в маленькой кухне принцессы, были очень вкусными. Пирог из красной фасоли и ямса обладал легким молочным ароматом, но при этом был совсем не жирным. Шэнь Цзинь с удовольствием съела его, и ее глаза изогнулись как полумесяцы. После того, как Шэнь Цзинь закончила есть, Шэнь Ци взяла еще один кусочек для нее.

В ответ Шэнь Цзинь мило улыбнулась:

- Спасибо, сестра.

Шэнь Ци ущипнула Шэнь Цзинь за щечку, мягко сказав:

- Съешь это.

- Оказывается, старшая сестра и третья сестра прячутся здесь и шепчутся, - Шэнь Цзы увидела Шэнь Ци и Шэнь Цзинь издалека и сразу же обратилась к своей младшей сестре.

Сегодня Шэнь Цзы была одета в красное платье с разбросанными по подолу цветами и в волосах у нее была шпилька из чистого золота, инкрустированная ослепительными рубинами. Очевидно, это было платье феникса, но оно не выглядело вульгарно, напротив, подчеркивало красоту Шэнь Цзы. Нетрудно представить себе, что через несколько лет красота Шэнь Цзы потрясет всю страну.

Шэнь Жун, которая шла справа от Шэнь Цзы, была одета в синее платье и носила шпильку с покачивающующимися жемчужинами. Хотя она была не такой ослепительной, как Шэнь Цзы, она тоже не была лишена очарования.

Увидев этих двоих, Шэнь Цзинь быстро отложила недоеденный пирог и встала, чтобы поздороваться:

- Вторая сестра, четвертая сестра.

Внешность Шэнь Цзинь немного уступала красоте Шэнь Цзы и Шэнь Жун, но она была похожа на свою родную мать, ее кожа была белой, нежной и гладкой, и она обладала парой круглых абрикосовых глаз*, в то время как у всех в семье Шэнь были глаза персикового цветения. Это бывает крайне редко, особенно такие глаза как у нее - очень влажные и ясные, как будто созданные для того, чтобы смягчать сердца людей. На первый взгляд она не так хороша, как ее сестры, но ее красота была из тех, что чем дольше смотришь, тем труднее оторвать глаз.

Поздоровавшись, девушки сели. Шэнь Ци велела служанке подать им обеим чай.

- На кухне приготовили несколько новых закусок, вы тоже попробуйте, - в отличие от Шэнь Цзинь она не предложила им пирожные лично.

- Спасибо, старшая сестра, - Шэнь Цзы первым делом взяла кусочек печенья в форме цветка и улыбнулась, - Эти повара на кухне матери-наложницы действительно умелые. Эта выпечка так прекрасна, что жалко есть.

Шэнь Цзинь сделала вид, что не расслышала смысла слов Шэнь Цзы. Она взяла половину пирога, который только что ела, и продолжала сидеть, медленно жуя и время от времени отщипывая какие-то кусочки, чтобы накормить рыбу в озере, наблюдая, как красиво окрашенные рыбки дерутся за крошки. Эта схватка была очень интересной, совсем как эти сестры.

Шэнь Цзы сделал глоток чая и вдруг увидела коралловую нить на запястье Шэнь Ци. Она перевела взгляд на ее уши и обнаружила там подходящие коралловые серьги. Она слышала, что дворец прислал набор украшений из красного коралла. Она вела себя как избалованный ребенок и хотела подлизаться к  Жуй Вану, но он не захотел ее видеть, а вместо этого Шэнь Ци появилась сегодня в кораллах.

Взгляд Шэнь Цзы были слишком откровенным, не говоря уже о том, что она не особо сдерживалась при сестрах. Даже Шэнь Ци, которая не очень заботилась об этих двух сестрах, рожденных от наложниц, заметила это. Все стало ясно, когда она перевела взгляд на свое запястье. Она не могла удержаться от усмешки в своем сердце, положила веер, сняла браслет, потянула мягкую руку Шэнь Цзинь и обернула нитку кораллов вокруг нее:

- Цвет твоего платья немного простоват, возьми этот браслет поиграть.

Шэнь Цзинь не могла удержаться от тайных слез в своем сердце. Она спряталась в сторонке, чтобы покормить рыбу, почему ее все-таки вовлекли в эту игру? Но в этот раз ей нечего было сказать, она подняла запястье и потрясла им, любуясь красными коралловыми бусинами:

- Спасибо, старшая сестра, мне очень нравится, - во всяком случае, этот набор кораллов уже обидел Шэнь Цзы, так что нехорошо обижать еще и Шэнь Ци.

- Третья сестра действительно знает толк в хороших товарах. Эта вещь - редкое сокровище из дворца, - Шэнь Цзы крепко сжала платок в руке, явно рассерженная, но с улыбкой на лице, - Ты должна аккуратно спрятать его. Если ты его потеряешь, я боюсь, что мать-наложница никогда не сможет компенсировать это.

Эти слова были настолько кислыми, что у Шэнь Цзинь заболели зубы, но вторая сестра очень любит красные вещи, поэтому она оделась сегодня во все красное почти как фонарь.

Шэнь Ци улыбнулась:

- Такие люди, как мы, ничего не хотят, эта вещь тоже хорошего качества, да и цвет не так уж плох. Если я его потеряю, то найду для своей третьей сестры что-нибудь получше, - ее подтекст был ироничным.

Выражение лица Шэнь Цзы изменилось, и она внезапно улыбнулась:

- Старшая сестра преподала мне урок, но я слышала, что мать-наложница говорила со старшей сестрой о браке. Не то, чтобы мать-наложница специально рассказала об этом...

Глаза Шэнь Цзинь расширились. Почему она не знала об этом? Оказывается, что старшая сестра вот-вот выйдет замуж, так что говорить об этом нехорошо. Это не то, что могут обсуждать девочки. Если принцесса узнает, она жестоко накажет их.

Конечно же, Шэнь Ци нахмурилась, и эти тишина была нехорошей, поэтому Шэнь Цзинь поспешно потянула Шэнь Цзы за рукав, но Шэнь Цзы это не волновало, она сказала:

- Моя сестра счастлива?

- Эй, идите сюда, - Шэнь Ци сказала спокойно, без всякого гнева, - Свяжите всех служанок, которые служат моей второй сестре, - сказав это, она встала. Шэнь Цзинь испугалась. Что делать, на этот раз она боялась, что снова причинит матери неприятности. Шэнь Ци, естественно, не боялась Шэнь Цзы и остальных, но Шэнь Цзинь переживала, что принцесса не упустит этой возможности, наказав не только горничных, но и наложницу Сюй.

- Сестра, что ты собираешься делать? - Шэнь Цзы сердито встала и встревоженно спросила. Если Шэнь Ци свяжет ее людей сегодня, то завтра она может стать посмешищем в доме.

Шэнь Цзинь быстро сказала:

- Старшая сестра, вторая сестра, она просто шутит, забудь об этом.

Шэнь Ци даже не взглянула на них и вышла, взяв за руку служанку.

- Вторая сестра, пойдем со мной к матери, - затем она взглянула на Шэнь Цзинь и увидела, что ее глаза округлились, как у испуганного животного. Смягчившись, она тихо сказала, - Третья сестра и четвертая сестра могут идти к себе.

Шэнь Цзинь немедленно ответила:

- Да, - повернувшись, чтобы выйти, она поколебалась, остановилась и сказала, - Старшая сестра, вторая сестра и четвертая сестра, я пойду первой.

После того как Шэнь Ци кивнула, она ушла вместе со служанкой.

Шэнь Жун спокойно подумала с минуту и решила вернуться к матери, чтобы спасти ситуацию, она тайком подмигнула Шэнь Цзы и ушла.

Шэнь Цзинь ужасно сожалела обо всем этом, поэтому она пошла прямиком в главный дом, чтобы найти наложницу Чэнь, и, не обращая внимания на горничную, упала в объятия своей матери, крепко обняв ее за талию. Вдыхая слабый аромат матери, она действительно испытала облегчение. Когда наложница Чэнь увидела, что ее дочь вернулась и бросилась в ее объятия, она протянула руку, нежно погладила ее по спине и сказала:

- Момо Ли, пойди и принеси чашку медовой воды.

- Мама, я просто... - снова прошептала Шэнь Цзинь, затем взяла браслет, который все еще обвивал ее руку, вложила его в руку наложницы Чэнь и спросила, - Что мне делать?

Наложница Чэнь также ненавидела в своем сердце то, что старшая и вторая молодые леди ссорились, и вовлекали ее дочь любым способом. Она боялась, что со временем ее дочь будут постоянно обижать. У второй молодой леди хорошая память, но, как бы наложница Сюй не пользовалась любовью Вана, внутренним двором заведует ванфэй.

Но сейчас повторять все это не имеет смысла, поэтому, чтобы не напугать дочь, она просто сказала:

- Не бойся, сегодняшние дела не имеют к тебе никакого отношения, Поскольку этот браслет – подарок старшей юной леди, носи его. Я еще не видела такого красивого цвета, он отлично сочетается с твоей новой гусино-желтой юбкой.

Шэнь Цзинь выбралась из рук матери и выпила полстакана медовой воды:

- Я тоже считаю, что это очень красиво. Кстати, пирог с красной фасолью восхитителен.

- Глупая девочка, если хочешь, пусть кухня приготовит что-нибудь и пришлет тебе сегодня, - наложница Чэнь ущипнула дочь за мочку уха и сказала с улыбкой.

Когда Шэнь Цзинь хотела сказать еще несколько слов, она увидела входящую снаружи момо Ли с некоторым беспокойством в глазах:

- Госпожа, ванфэй послала служанку пригласить третью мисс, сказав, что она хочет сказать ей несколько слов.

- Мама? - Шэнь Цзинь прикусила розовые губы.

Наложница Чэнь похлопала ее по руке:

- Не паникуй, о чем бы не спросила принцесса, просто говори правду, - подумав об этом, она заволновалась, встала и взяла дочь за руку, - Я пойду с тобой.

* Жуй Ван – родной брат императора, ванфэй – его первая законная жена, у нее есть дочь Шэнь Ци, сыновья Шэнь Сюань и Шэнь Си.

Наложница Сюй – любимая наложница Жуй Вана, у нее дочери Шэнь Цзы, Шэнь Цзин и Шэнь Жун, сын Шэнь Хао

Наложница Чэнь – нелюбимая наложница, у нее только одна дочь – Шэнь Цзинь

*Абрикосовые глаза - часто встречающееся описание красивых глаз у женщин, по форме похожи на ядрышко абрикоса, очень черные, с большими круглыми зрачками

Когда наложница Чэнь привела Шэнь Цзинь в главный дом, она обнаружила, что там присутствует не только Ванфэй, но и Жуй Ван сидит в комнате, а Шэнь Цзы плачет в объятиях наложницы Сюй, которая молча глотает слезы.

Сидевшая рядом с Ванфэй Шэнь Ци слегка кивнула, увидев наложницу Чэнь и Шэнь Цзинь. Жуй Ван при виде наложницы Чэнь нахмурился. Наложница Чэнь взяла Шэнь Цзинь и склонилась в приветствии, на что Ванфэй сказала:

- Можете сесть. Цуй Си, подай им чай.

Жуй Ван не произнес ни слова. Хотя он и благоволил наложнице Сюй, он редко вмешивался в дела внутреннего двора, оставляя это дело Ванфэй, а она никогда не подводила его.

Шэнь Цзинь сидела рядом с наложницей Чэнь, опустив голову и не проявляя инициативы говорить. Хотя она также была дочерью Жуй Вана, она редко видела отца. Чаще всего она получала известия от своей второй сестры Шэнь Цзы - что ей подарил отец сегодня, и чем вознаградит отец завтра.

Голос Ванфэй был очень нежным, когда она спросила:

- Третья мисс, Жуй Ван и я позвали тебя, чтобы спросить кое о чем.

- Да, мать-наложница, - Шэнь Цзинь подняла голову и посмотрела на Ванфэй.

- Расскажи мне, что произошло сегодня в саду, - попросила принцесса Жуи.

-Да, - кажется, это ничем хорошим не закончится. Думая о новостях, услышанных сегодня в саду, Шэнь Цзинь слегка опустила глаза и все рассказала. Она не добавляла масла и уксуса, а честно говорила то, что видела и слышала. Если человек искусен в разговоре, то даже слегка изменив порядок некоторых слов, эффект, который появится, не обязательно будет правдой.

Шэнь Цзинь встревоженно посмотрела на плачущую Шэнь Цзы и закончила:

- А потом я ушла.

Жуй Ван с самого начала догадался, что причина, вероятно, была вызвана тем, что Шэнь Цзы увидела Шэнь Ци в коралловых украшениях. Когда Шэнь Цзы попросила их у него, ванъе не согласился, потому что ему хотелось наградить Ванфэй. Принцесса сказала, что собирается оставить набор для Шэнь Ци, потому что Шэнь Ци достигла возраста, когда можно выходить в свет, и они должны подготовить не только приданое, но и различные наряды и украшения.

Хотя Жуй Ван любил Шэнь Цзы, но, в конце концов, Шэнь Ци – его старшая дочь и официальная первая мисс резиденции ванъе. Естественно, Шэнь Ци должна быть первой во всем. Однако когда Жуй Ван посылал людей на юг, чтобы купить различные товары, то в том числе велел привезти больше тех нарядов и украшений, которые нравятся Шэнь Цзы.

Но теперь это начало создавать проблемы, с одной стороны – официальная первая супруга, а с другой - нежная и красивая наложница Сюй. Жуй Ван знал, что именно Шэнь Цзы виновата в сегодняшней ситуации, но это дочь, которая долгое время была его любимицей. Жуй Ван нахмурился и сказал:

- Чэнь, как ты воспитала свою дочь?

Это было необоснованное обвинение. Наложница Чэнь ничего не сказала, лишь быстро встала и опустилась на колени. Со слезами на глазах Шэнь Цзинь опустилась на колени рядом с матерью.

Принцесса Жуй подмигнула дочери, которая хотела заговорить. Шэнь Ци поджала губы и не сказала ни слова. Шэнь Цзинь сдержала слезы и сказала:

- Эта дочь во всем виновата.

Жуй Ван кашлянул, посмотрел на принцессу и сказал:

- Ван Хао, что ты думаешь?

Принцесса посмотрела на супруга и тихо сказала:

- Чэнь и третья мисс могут встать. Ссоры между сестрами - это пустяк. Дело не в том, кто прав, а кто виноват.

Наложница Чэнь сказала:

- Да, - она чувствовала, что лучше бы ей было умереть от болезни после рождения дочери, чтобы отдать ее на воспитание принцессе. Она могла бы стать приемной дочерью первой жены, зачем ей нужна такая бесполезная мать?

Наложница Сюй в это время сказала:

- Сестра Чэнь, не обижайся на свою старшую сестру и выслушай еще несколько слов. Третья мисс, очевидно, младшая сестра. Видя, как ссорятся две старшие сестры, она могла бы постараться их переубедить, ведь они все дочери принца. Увидев что-то хорошее, она захотела забрать это себе, хорошо, что это было в ее собственном доме. Если об этом узнает кто-нибудь снаружи, то достоинство дома ванъе будет потеряно, - она тихо вздохнула, - Цзы-Эр сказала несколько лишних слов, но она всегда была неуклюжей в словах с самого детства. Она просто слишком беспокоится о старшей мисс.

Проще говоря, она обвинила Шэнь Цзинь в том, что она забирает все хорошие вещи у старшей сестры. Шэнь Цзы заботилась о старшей сестре, поэтому она сказала несколько предостерегающих слов, но к сожалению, вышло немного неуклюже, и вся ответственность перешла на Шэнь Цзинь, она фактически ткнула в нее пальцем, называя ее хитрой провокаторшей.

Лицо наложницы Чэнь изменилось. Независимо от того, сколько обид на нее валилось, она была готова их принять, но когда речь заходит о ее дочери, она не могла смириться. Но прежде чем она успела заговорить, Шэнь Цзинь взяла инициативу на себя и встала. Глаза наложницы Сюй вспыхнули, если Шэнь Цзинь осмелится противоречить ее словам сегодня, она сможет вывалить это ведро с дерьмом на ее голову. Она никогда не позволит своей дочери иметь плохую репутацию.

Кто бы мог подумать, что Шэнь Цзинь проигнорирует наложницу Сюй, а вместо этого обратится к Шэнь Ци:

- Все произошедшее сегодня - моя вина. Старшая сестра подарила мне этот браслет, потому что она тоже меня любит. Кто же знал, сколько неприятностей это вызовет. Старшая сестра, если этот браслет принадлежит мне, могу я им распоряжаться?

Шэнь Ци посмотрела в заплаканные глаза третьей сестры, кивнула и сказала:

- Неудивительно, что я люблю третью сестру, ты такая милая, что мне захотелось подарить его тебе. Теперь он твой, так что, естественно, решай сама.

Шэнь Цзинь улыбнулась Шэнь Ци, отчего у нее на щеках появились маленькие ямочки, но от этого становилось грустно до слез, было жаль, что она такая разумная и милая.

Даже сидящий в стороне Жуй Ван чувствовал себя немного неловко. В конечном счете, самым невинным человеком в этом инциденте была Шэнь Цзинь. Даже если он больше не любит наложницу Чэнь, Шэнь Цзинь тоже его дочь. Очевидно, что все было решено, но наложница Сюй не желала слушаться. Жуй Ван был немного недоволен ее поведением.

Шэнь Цзинь сняла коралловый браслет с запястья, погладила его своими нежными пальцами, а затем посмотрела на наложницу Сюй и Шэнь Цзы и сказала:

- Вторая сестра, не плачь больше. Я не знала, что тебе так нравится этот браслет, я просто отдам его тебе. Отец и мать-наложница всегда очень переживают за нас, сестер.

Когда Жуй Ван услышал это, он был явно ошеломлен. Несколько раз ему казалось, что его третья дочь вот-вот заплачет, но она сдержалась. Это слишком глупо, разве ты не знаешь, что плачущие дети получают больше сахара?*

(Метафора, означает, что тот, кто причиняет больше беспокойства, получает больше выгоды)

Принцесса Жуй тоже вздохнула и тихо прошептала:

- Глупая девочка, - другим ее голос был неслышен, но Жуй Ван, сидевший рядом, ясно расслышал его.

Шэнь Цзы почуяла неладное и быстро сказала:

- Не пойми меня неправильно, третья сестра, это не из-за этого браслета.

- Что ж, это хорошо, - Шэнь Цзинь не стала возражать, но сделала несколько шагов вперед, сунула браслет прямо в руки Шэнь Цзы и сказала, - Я дарю его моей сестре.

Одной этой фразой Шэнь Цзинь показала, что Шэнь Цзы намеренно заставила Жуй Вана расстроиться, но получив браслет, сразу перестала плакать, так что казалось, что она действительно устроила истерику из-за браслета. Шэнь Цзы вдруг подумала об этой возможности и, увидев, что у Жуй Вана подурнело лицо, внезапно отпустила браслет:

- Я не хочу его.

Ярко-красные коралловые бусины упали на землю. Шэнь Цзинь задрожала и присела на корточки. Она была так юна, что кости ее тела еще не удлинились, и она все еще носила детский жирок. Когда она присела на корточки, то превратилась в маленький шарик, что было особенно мило. Когда она протянула руку, чтобы взять нитку коралловых бусин, то не встала сразу, а тайком вытерла лицо рукавом, как будто пытаясь что-то скрыть. Хотя с высокого места Жуй Вана и принцессы не было видно ее лица, они отчетливо увидели эти мелкие движения.

Шэнь Цзы поспешно встала и сказала:

- Я не это имела в виду, просто... только что я была слишком удивлена и промахнулась, - это едва ли можно было назвать объяснением.

- Да, - Шэнь Цзинь встала, начисто вытерла браслет своим платком и снова протянула Шэнь Цзы, - Второй сестре.

Шэнь Цзы посмотрела на свою мать, но она не знала, что в сердце наложницы Сюй зреет темная ненависть. Кто бы мог подумать, что скучная тыква из семьи Чэнь на самом деле вырастила такую хитрую дочь, которую она какое-то время не брала в расчет, а сегодня понесла и-за этого такую большую потерю. Ей пришлось сказать:

- Поблагодари третью мисс.

- Спасибо тебе, третья сестра, - сказала Шэнь Цзы, стиснув зубы.

Шэнь Цзинь покачала головой, вернулась к наложнице Чэнь и молча опустила голову.

- Ладно, все могут уйти, - сказал Жуй Ван.

Наложница Сюй взяла двух своих дочерей, поклонилась, а затем ушла. Наложница Чэнь и Шэнь Цзинь шли позади наложницы Сюй. Когда они подошли к воротам главного двора, наложница Сюй сказала с улыбкой:

- Раньше я недооценивала сестру Чэнь, - сказав это, она отвернулась и вышла.

Наложница Чэнь держала дочь за руку. В это время Шэнь Цзинь была все еще спокойна, но ее лицо побледнело, а кисти маленьких руки были холодными.

- Ох, глупый ребенок... – наложница Чэнь была расстроена и, крепко сжав руку дочери, она направилась к своему двору.

Когда все ушли, Ванфэй посмотрела на свою дочь и сказала:

- Сегодня ты наказана, перепиши три раза «Женские заповеди»*.

(«Уроки для женщин», также переводимые как «Предостережения для женщин», «Заповеди женщин» или «Предупреждения для женщин», - это работа интеллектуала династии Хань, Пан Чжао. Как одна из четырех книг для женщин, уроки получили широкое распространение в поздние династии Мин и Цин.)

- Да, - Шэнь Ци не осмелилась возражать.

- Иди, - сказала принцесса.

После того, как Шэнь Ци поклонилась отцу и матери, она вышла. Принцесса посмотрела на Жуй Вана и сказала:

- Господин, сегодняшнее дело закончилось несправедливо.

У Жуй Вана тоже были сожаления в сердце, но он стеснялся признаться в этом. Принцесса не стала напоминать, лишь сказала:

- Наложница Сюй воспитывает вторую мисс слишком мелочной, она не так разумна, как третья мисс.

- Почему бы тебе не взять ее воспитание на себя? - Жуй Ван чувствовал то же самое. Хотя Сюй была нежной и мягкой, ее происхождение было довольно низким и она не могла как следует воспитать свою дочь.

Ванфэй вздохнула:

- В последнее время я слишком занята с Ци-Эр. Где мне найти время? Кроме того, если я возьмусь за воспитание второй мисс, то не должна ли я тогда заняться еще и четвертой и пятой мисс?

- Почему бы мне не послать молодого мастера к Ван Хао? - Жуй Ван подумал о младшем сыне наложницы Сюй. Он не мог позволить загубить и его воспитание.

У самой принцессы было два сына, так что она не собиралась брать на себя такое бремя, но этого нельзя было говорить вслух, поэтому она ограничилась тем, что сказала:

- Мой добрый господин, просто дайте мне отдохнуть, молодой мастер еще мал, он неотделим от матери. Когда он станет постарше,  мы переведем его в передний двор и господин будет лично учить его.

Жуй Ван подумал, что это тоже разумно, и больше ничего не сказал.

Принцесса Жуй сказала:

- В ближайшие дни я приглашу несколько опытных горничных из дворца, чтобы они обучали девочек этикету.

Увидев, что Жуй Ван кивнул, принцесса слегка опустила глаза и сказала:

- На самом деле, третья и четвертая мисс, даже самая маленькая пятая мисс - хорошие дети, но эта вторая мисс... Я знаю, что вам нравится наложница Сюй, господин, но в конце концов третья мисс - тоже ваша дочь, она такая разумная, но ее до сих пор повсюду обижают.

Жуй Ван немного смущенно кашлянул, и принцесса продолжила:

- Я плохо себя чувствовала в последние дни, и люди под моим началом немного распустились. Я смотрю на наложницу Чэнь... Одежда на третьей мисс - прошлогодняя. Шпилька на голове наложницы Чэнь тоже немного устарела.

- Тебя нельзя винить за это, - нахмурился Жуй Ван. Он знал, что большая часть вещей в поместье попадала к наложнице Сюй из-за его расположения. В конце концов, наложница Сюй родилась в маленькой семье и была довольно узколоба.

Принцесса Жуй улыбнулась:

- Я думаю, что цвет тех рулонов атласа, которые я недавно получила из дворца, вполне подходит третьей мисс, так что лучше подарить их все ей.

- Ты можешь решить сама, - хотя Жуй Ван все еще помнил, как наложница Сюй говорила, что этот атлас был хорош, и хотела нарядить в него своих дочерей, но из-за сегодняшнего дела он решил немного приструнить наложницу Сюй, - У меня еще есть три шкатулки с драгоценными камнями, дай две шкатулки Ци-эр и одну шкатулку Цзинь-эр.

Ван Фэй кивнула и перевела разговор на другую тему. Жуй Ван ушел и вскоре прислал три шкатулки с драгоценностями. Принцесса открыла их и осмотрела. Все они были прекрасны. Но она не оставила две коробки своей старшей дочери, как сказал ванъе, а вместо этого вызвала Шэнь Ци и спросила:

- Ты поняла свою ошибку?

- Эта дочь поняла, что поступила неправильно, - сказала Шэнь Ци, опустив голову.

Принцесса Жуй сказала:

- Здесь три коробки с драгоценными камнями, твой отец сказал отдать две коробки тебе, а одну - твоей третьей сестре.

- Эта дочь отдаст эти две коробки третьей сестре, - Шэнь Ци не испытывала недостатка в таких вещах, - Третью сестру сегодня обидели.

Принцесса Жуй кивнула:

- Отнеси сама.

- Да, - увидев, что тон матери значительно смягчился, Шэнь Ци наклонилась вперед и кокетливо сказала, - Мама, то, что произошло сегодня, - это моя вина. Я слишком нетерпелива и больше так не буду.

Принцесса Жуй знала, что ее дочь избалована, она слегка кивнула и сказала:

- Какое тебе дело до второй сестры?

Шэнь Ци фыркнула:

- Мне просто не нравится, когда пялятся на мои вещи. Я лучше выброшу их, чем отдам ей.

Принцесса Жуй ничего не сказала, просто нежно коснулась лица дочери. В ее сердце были свои заботы. Наложница Сюй полагалась только на симпатии ванъе, желая получить для второй мисс все самое лучшее, она даже осмелилась положить глаз на украшения первой мисс перед ней и ванъе. Но наложница Сюй забыла, что брак ее дочери все еще в руках принцессы Жуй.

- Давай подождем.

- Да, кстати, я думаю, что сын хоу Юнлэ* довольно хорош, - тихо сказала принцесса,  - Я знаю госпожу Юнлэ, она не только добрая, у нас с ней хорошие отношения. Когда ты выйдешь замуж, она будет хорошо заботиться о тебе.

Лицо Шэнь Ци покраснело:

- Почему мама говорит мне это?

- Естественно, я хочу тебе сказать, - принцесса Жуй улыбнулась, - Ты же моя дочь, я всегда хочу, чтобы ты жила спокойно и радостно.

- Как мама скажет, - прошептала Шэнь Ци.

Принцесса Жуй улыбнулась:

- Я видела этого юношу, он благоразумный человек. Я обговорю это с твоим отцом, когда придет время. После того, как вопрос будет решен, хоу Юнлэ решит вопрос с наложницами и придет сватать тебя, ты станешь официальной женой его сына.

Шэнь Ци покраснела и ответила:

- Я отнесу эти вещи третьей сестре.

Принцесса Жуй кивнула, ничего не сказав, и Шэнь Ци ушла с тремя коробками драгоценных камней.

Цуй Си вошла в комнату и тихо сказала:

- Ванъе ушел во двор Июань.

В Июане жила наложница Сюй. Принцесса хмыкнула, и Цуй Си продолжила:

- В тот момент там была маленькая служанка, которая услышала несколько слов, когда подавала чай. Я сказала запереть ее.

- Пусть ее накажут десятью ударами палками. Поскольку она так заботится о наложнице Сюй, пусть ее отправят служить ей, - сказала принцесса Жуй все еще мягким тоном.

Цуй Си была потрясена. Она боялась, что если эту девочку отошлют к наложнице Сюй, то она скоро умрет. Однако Цуй Си не сказала больше ни слова. Вместо этого она шепотом рассказывала о том, что происходило во дворе наложницы Чэнь. Услышав, что Шэнь Цзинь вышивает ей платок, принцесса только слегка кивнула.

После того, как Цуй Си закончила говорить, она сказала:

- Отправь кого-нибудь отнести рулоны атласа и мой набор украшений с бабочками и филигранными карпами. Протри его и отправь наложнице Чэнь, скажи ей, что я возьму третью мисс в поместье хоу Юнлэ через пять дней. А также сходи в вышивальную комнату, пусть займутся одеждой для третьей мисс.

- Да.

Во дворе Мо Юнь, глядя на спящую дочь, наложница Чэнь была полна радости, она лично подоткнула одеяло дочери и приказала служанке позаботиться о ней, а затем вышла, держа за руку момо Ли:

- Момо Ли, сегодня...

- Госпожа, это скрытое благословение, - момо Ли подумала о том, что сказала Цуй Си, - Принцесса хочет повысить третью мисс.

- Что ж, завтра я должна объяснить Цзинь-эр, что нужно слушаться принцессу, когда она поедет с визитом, - наложница Чэнь улыбнулась, - Да, я должна сшить одежду для Цзинь-эр как можно скорее.

Принцесса Жуй сказала, что возьмет с собой только ее дочь, но не вторую мисс. В глубине души наложница Чэнь понимала, что наложница Сюй возненавидит их обеих, но пока она может угодить принцессе, она готова терпеть обиду. Остается только надеяться, что принцесса запомнит ее смирение и покорность и устроит хороший брак для Цзинь-эр.

- Для девушки в таком юном возрасте не нужно использовать слишком яркий цвет, эта старая рабыня считает, что цвет голубой воды выглядит очень хорошо, - момо Ли сказала с улыбкой, - Он будет прекрасно сочетаться с набором с карпами, который подарила принцесса.

- А цвет не слишком простой? - спросила наложница Чэнь через мгновение.

- Тогда используем гранатово-красный цвет для юбки...

Шэнь Цзинь всего этого не знала. Проснувшись утром, она привела себя в порядок и попросила горничную расчесать ей волосы.

- Сегодня сделай мне двойной плоский пучок. Используй заколки-бабочки, которые вчера подарила принцесса.

Каков бы ни был подарок, раз он исходил от Ванфэй, она должна надеть его, когда пойдет сегодня выражать утреннее приветствие. Наложница Чэнь еще спала, потому что вчера допоздна обсуждала с момо Ли цвет и стиль одежды. Она встала довольно поздно. Когда она подошла и увидела, что дочь уже одета, то кивнула и сказала:

- Так и должно быть, носи то, что дала принцесса. Принцесса тоже будет счастлива тебя видеть.

Шэнь Цзинь не думала, что такие люди, как принцесса, запомнят эти мелочи, но улыбнулась и сказала:

- Я знаю.

Наложница Чэнь проверила еще раз, взяла ли Шэнь Цзинь вышитый платок, чтобы угодить принцессе. Принцесса Жуй давно избавила наложниц от обязанности приветствовать ее по утрам и не требовала, чтобы их дочери ходили к ней каждый день. Наложница Сюй отправляла своих дочерей раз в пять дней, младшему сыну разрешалось ходить 1 раз в неделю, и только наложница Чэнь, несмотря на ветер и дождь, ежедневно заставляла свою дочь ходить с утренним приветствием. После стольких лет это наконец-то окупилось.

Когда пришла Шэнь Цзинь, принцесса Жуй одевалась. Она велела привести Шэнь Цзинь и сказала с улыбкой:

- Дитя мое, почему ты не спишь?

- Я уже проснулась, - Шэнь Цзинь не стала говорить принцессе, что если бы ванъе оставался здесь на ночь, она бы пришла позже. Обычно Жуй Ван никогда не оставался здесь на ужин, но всегда сопровождал принцессу на завтрак. Они ели вместе, поэтому принцесса обычно брала с собой троих детей.

Шэнь Ци тоже подошла и улыбнулась, увидев Шэнь Цзинь:

- Я знала, что третья сестра уже прибыла. Сегодня моя мама специально велела приготовить Жемчужный пирог и пирог из порошка корня лотоса с османтусом. Оставайся, поедим вместе.

- Говоришь так же быстро, как ешь, - принцесса Жуй уже нарядилась и сказала с улыбкой.

- Благодарю вас, мать-наложница, - сказала Шэнь Цзинь, - Я люблю есть сладости, но мама никогда не позволяет мне есть много, говорит, что я толстая.

- Ты еще молода и растешь. Если захочешь, пусть кухня готовит их каждый день. Просто не употребляй слишком много за один прием пищи, - тихо сказала принцесса Жуй.

- Да, - Шэнь Цзинь ответила с улыбкой, две ямочки на ее щеках были особенно милыми, - Я вышила платок для матери-наложницы, вышивка не очень хорошая, надеюсь, мать-наложница не будет судить слишком строго.

- Принеси мне его посмотреть, - сказала принцесса Жуй с радостным выражением лица, как будто она даже не знала об этом.

Служанка, стоявшая рядом с принцессой, взяла платок у Шэнь Цзинь и протянула принцессе обеими руками. Принцесса Жуй взяла его и присмотрелась внимательнее.

- Вышито очень хорошо, - она вытащила свой платок и заменила его тем, что вышила Шэнь Цзинь.

- Когда моя сестра вышьет что-нибудь для меня? – улыбнулась Шэнь Ци.

- Ну, если только сестре это понравится, - Шэнь Цзинь слышала, что Шэнь Ци назвала ее сестрой и обратилась таким же образом.

Принцесса Жуй улыбнулась и сказала:

- Не издевайся над своей сестрой. Цзинь-Эр, не слушай ее, не утомляй себя.

Шэнь Ци помогла принцессе Жуй медленно выйти. Когда они проходили мимо Шэнь Цзинь, служанка рядом с принцессой отступила, и принцесса протянула руку, чтобы взять Шэнь Цзинь за руку. Неудивительно, что наложница Чэнь называла Шэнь Цзинь толстой, несмотря на тонкие кости и маленький рост, она была не толстой, но пухленькой.

Сердце Шэнь Цзинь подпрыгнуло, когда принцесса взяла ее за руку, но она не замедлила среагировать. Выходя вслед за принцессой, она сказала:

- Если ты дождешься, я вышью, но я вышиваю медленно, и моя мать всегда говорит, что я трачу вещи впустую.

- Но почему? – с любопытством спросила Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь покраснела и прошептала:

- Те вещи, что я вышиваю... они всегда выглядят толстыми.

Наложница Жуй некоторое время не реагировала. Но когда она вошла в зал и села в ожидании ванъе, она достала свой платок и внимательно посмотрела на него. Затем она рассмеялась, и Шэнь Ци тоже наклонилась к ней. Разве эти вещи не толстые? Шэнь Цзинь вышила красного карпа, который играет с лотосом. Не только лист лотоса был округлым по форме, но даже карп выглядел упитаннее среднего карпа.

Когда Жуй Ван вошел, он услышал, что комната полна смеха. Он увидел, что Шэнь Ци и Шэнь Цзинь веселятся вместе, в то время как обычно сдержанная принцесса бесконечно смеялась. Было тепло и радостно наблюдать за этой сценой.

* Хоу — наследственный титул знати в древнем Китае. Приблизительно соответствует европейскому титулу «маркиз». Во времена династии Чжоу был вторым из пяти рангов знатности: гун, хоу, бо, цзы, нань. В период Шан-Инь он стал применяться для обозначения военачальников  вана , которые им посылались для охраны пограничных территорий.

Шэнь Ци была красива и пребывала в самом прекрасном возрасте, Шэнь Цзинь была еще молода, но также мила, с этим естественным румянцем и блестящими глазами, пусть не такими привлекательными, как у старшей сестры, но пара ее абрикосовых глаз создавала впечатление невинной красоты.

Принцесса Жуй тоже была очень красивой, обычно она сохраняла выражение отстраненного достоинства и вела себя менее женственно, но в этот время она выглядела потрясающе.

- Что случилось? - спросил вошедший Жуй Ван.

На самом деле, принцесса давно знала время, когда придет Жуй Ван, но Шэнь Ци и Шэнь Цзинь поспешно разошлись по своим местам и, как будто немного смущаясь, поклонились:

- Отец.

- Ха-ха, - Жуй Ван не рассердился, сел рядом с принцессой и сказал, - Вы тоже садитесь.

Только после этого Шэнь Ци и Шэнь Цзинь сели. Увидев, что дочери немного нервничают, Жуй Ван улыбнулся и спросил:

- Что это было только что?

- Цзинь-Эр вышила для меня платок, - принцесса протянула платок, а затем указала на лист лотоса и красного карпа, чтобы показать мужу, - Что вы видите, ванъе?

Жуй Ван видел за свою жизнь множество сокровищ. Вещи, вышитые Шэнь Цзинь, естественно, уступали мастерству вышивальщиц, которые зарабатывали этим на жизнь, или даже обычным людям. Однако Шэнь Цзинь меньше десяти лет, и она уже неплохо справляется. Даже самая старшая дочь, Шэнь Ци не так хороша, как она:

- Ну... я думаю, лист лотоса и рыба немного толстоваты?

- Видишь, отец говорит то же самое, - Шэнь Ци ткнула Шэнь Цзинь и улыбнулась, - Я только что сказала, что моя сестра не хочет вышивать.

Жуй Ван улыбнулся:

- Это хорошая вышивка, просто не переутомляйся.

Шэнь Цзинь, привыкшая к тому, что Жуй Ван всегда игнорирует ее, покраснела и сказала:

- Отец, позвольте мне вышить кое-что и для вас.

Жуй Ван был ошеломлен на мгновение. На самом деле он в этом не нуждался, но, увидев, что лицо Шэнь Цзинь было полно ожидания и напряжения, он сказал с улыбкой:

- Хорошо.

Принцесса Жуй улыбнулась в сторонку:

- Цзинь-Эр такая заботливая.

Шэнь Ци вставила:

- Сестра, не забывай про меня

- Я не забуду, - заверила Шэнь Цзинь, - Старшая сестра – самая лучшая.

- Действительно лучшая, - Шэнь Ци посмотрела на Жуй Вана с некоторой гордостью. Этот взгляд заставил его еще больше полюбить дочь, в конце концов, она была его старшей.

Два сына принцессы Жуй обычно находились во дворце. Даже когда они возвращались домой, они жили в переднем дворе, так что во время завтрака их было всего четверо. Не было никакой необходимости ждать их. Шэнь Ци заботилась о Шэнь Цзинь. Та ела очень мило. Она брала небольшие кусочки, и ее поза была очень правильной, смотреть как она жует, было приятно и вызывало аппетит. Даже Жуй Ван взял дополнительную чашку каши.

После завтрака Шэнь Ци повела Шэнь Цзинь в класс. Жуй Ван специально пригласил для них учителей. Он не требовал от них становиться талантливыми женщинами, но они должны были знать хотя бы минимум для общего понимания.

Поскольку ему не нужно было идти ко двору, Жуй Ван вспомнил сцену, которую он увидел, когда вошел в дверь, и не смог удержаться, чтобы не схватить принцессу за руку. Принцесса покраснела и слегка наклонила голову, смутившись от давно забытых любовных чувств.

Слуги, ожидавшие в комнате, тоже тихо вышли, подмигнув друг другу. Жуй Ван не мог удержаться и стал целовать принцессу, и она не отказывалась...

Шэнь Цзы сегодня не пришла, но Шэнь Цин привела свою сестру Шэнь Жун. Жун - самая младшая, но господин сказал, что она очень талантлива в игре на цине, поэтому больше внимания нужно уделять этим двум аспектам обучения.

Когда Шэнь Цин увидела, что Шэнь Ци и Шэнь Цзинь пришли вместе, ее глаза потемнели, но она тут же улыбнулась и первой воскликнула:

- Старшая сестра, третья сестра.

Шэнь Жун также поздоровалась и села в сторонке, чтобы прочитать партитуру. Хотя она была еще очень молода, в ней присутствовало чувство благородства, как у талантливой женщины.

Все девочки учились разным вещам. Худшими из них были Шэнь Цзинь и Шэнь Цзы, но Шэнь Цзы была красивой, так что в действительности только Шэнь Цзинь ничего не стоила. Хотя учителя не пытались намеренно смущать Шэнь Цзинь, но не могли удержаться от упреков. Увидев, как Шэнь Ци лично привела ее сегодня, они были слегка удивлены, но вскоре пришли в норму.

В полдень Шэнь Цзинь не последовала за Шэнь Ци в главный двор. Наложница Чэнь ждала ее дома. Увидев дочь, она улыбнулась и тихо спросила:

- Почему ты так торопишься? - говоря это, она взяла платок и помогла Шэнь Цзинь вытереть лоб.

- Мама, - глаза Шэнь Цзинь блестели, а лицо раскраснелось, что было особенно мило.

Сначала наложница Чэнь хотела задать несколько вопросов, но когда она увидела свою дочь в таком состоянии, то в глубине души все поняла. Затащив дочь в дом, она велела принести теплую воду, чтобы вымыть Шэнь Цзинь.

- Мама... - закончив умываться, Шэнь Цзинь подошла к наложнице Чэнь.

Наложница Чэнь поднесла ей воду ко рту, как делала это в детстве. Когда Шэнь Цзинь закончила пить, она все же спросила:

- Почему она теплая?

- Нельзя пить холодное, когда только что вернулась, - наложница Чэнь уделяла особое внимание здоровью Шэнь Цзинь, - Давай поедим.

- Хорошо, - отозвалась Шэнь Цзинь. Еда здесь, естественно, была не такой богатой, как в главном дворе, но и не плохой. Во всяком случае, Шэнь Цзинь чувствовала, что рыба, мясо, овощи и суп - все было очень вкусным. Наложница Чэнь больше не пользовалась благосклонностью, но ведь она родила дочь для ванъе, так что кухня не смела ущемлять ее.

Быть может, это была иллюзия, но Шэнь Цзинь показалось, что сегодняшний день немного отличается от прошлого, как будто вкус еды был лучше. В глубине души Шэнь Цзинь знала, что это может иметь какое-то отношение к тому, что принцесса и Жуй Ван прислали ей вчера подарки, но она чувствовала, что это ничего не значит. Кухня никогда раньше их не выделяла. Они все следовали правилам, но если им очень хотелось поесть чего-то особенного, то приходилось просить кухню. Теперь они стали более внимательными.

После еды наложница Чэнь немного поводила Шэнь Цзинь по маленькому двору, прежде чем отпустить ее отдохнуть. Так как Жуй Ван давно не бывал в этом дворе, Шэнь Цзинь иногда забиралась спать к матери. Наложница Чэнь потакала ее желаниям и сегодня мать и дочь вдвоем лежали в постели и шептались о событиях в главном дворе.

Наложница Чэнь коснулась головы Шэнь Цзинь и сказала:

- Поскольку принцесса хорошо к тебе относится, ты должна уважать ее, понимаешь?

- Я знаю,  думаю сделать салфетку для матери-наложницы, - сказала Шэнь Цзинь.

- Тогда сделай это, - тихо сказала наложница Чэнь, - Мама постепенно научит тебя этому.

- И сумочку для моей сестры, - пробормотала Шэнь Цзинь, закрывая глаза.

- Хорошо, - наложница Чэнь улыбнулась, - У мамы все еще есть прекрасный кусок материи, и я принесу его тебе.

- И для отца... - Шэнь Цзинь запиналась, почти засыпая.

- Ладно, - наложница Чэнь похлопала дочь по плечу и сказала, - Иди спать, давай поговорим, когда проснешься.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь с облегчением заснула.

Цуйси воспользовалась временем, пока обслуживала принцессу Жуй в ванной, чтобы рассказать ей о том, что происходило во дворе наложницы Чэнь. Принцесса была довольна, так как ей не хотелось растить белоглазого волка*.

- Не надо их расчесывать, просто немного приподними.

- Да, - Цуйси помогла ей выйти.

Жуй Ван тоже закончил приводить себя в порядок, и когда она увидела принцессу, он взял на себя инициативу помочь ей и сесть за стол. Только после этого служанка принесла еду наверх, а сам ванъе наполнил супом чашку для принцессы. Принцесса также подавала ему блюда, которые он любил, и они на время стали еще более близкими, чем когда только поженились.

После всех этих вещей Жуй Ван решил остаться во дворе принцессы. Улегшись на кровать, принцесса сказала:

- Ванъе, через несколько дней я отвезу Цзинь-Эр в поместье хоу Юнлэ.

- Тебе решать, - когда человек сыт и удовлетворен, он весьма уступчив.

- Вторая мисс обладает выдающейся внешностью, четвертая тоже знаменита. Пятая мисс еще слишком молода, о ней рано беспокоиться, но Цзинь-Эр... Она самая воспитанная и разумная, но было бы неудобно напрямую говорить об этом. Пусть она выходит и знакомится с людьми, чтобы сделать хороший выбор в браке. Вы же знаете, что летом у меня всегда недостаточно энергии, - мягко сказала принцесса, -  Цзинь-Эр разумна и сможет позаботиться обо мне немного больше. Боюсь, что я не смогу взять еще несколько девушек.

- Я знаю тебя, - сказал Жуй Ван, - Мы женаты уже много лет, и ты очень хорошо заботишься о заднем дворе. Не беспокойся.

Жуй Ван знал, что принцесса говорит так много, потому что боится, что он обвинит ее в пристрастности, но он никогда не думал об этом таким образом. Он также чувствовал, что о свадьбах дочерей наложницы Сюй не придется беспокоиться, а вот о третьей дочери... все действительно недостаточно хорошо, и принцесса права, планируя для нее немного больше.

- Кроме того, Ваше Высочество, вы решили, сколько денег выделить на приданое, когда дочери выйдут замуж? - спросила принцесса, - Ци-Эр – старшая дочь, поэтому ей нужно больше денег.

Услышав это, Жуй Ван не только не подумал, что это неправильно, но и согласился в своем сердце. Кроме того, если приданое старшей дочери будет меньше, над ним будут смеяться. Подумав об этом, он сказал:

- Во дворце будет много наград. Но все мои дочери обладают титулами принцесс, Ци Эр, как старшая, получит пятьдесят тысяч таэлей, а остальные четыре девушки - по тридцать тысяч таэлей каждая.

- Хорошо, - принцесса была удовлетворена, - Не беспокойтесь о Ци-Эр, но вторая и третья мисс должны начать готовиться пораньше.

- Просто делай, как считаешь нужным, - Жуй Ван улыбнулся.

Принцесса Жуй тоже замолчала. Хотя все они получат по тридцать тысяч таэлей, вещи, которые можно было купить за эти деньги, были разными. Была большая разница между старинными тканями на тридцать тысяч и тканью из лянтянских лавок на ту же сумму. Принцесса Жуй решала, как дочери будут выходить замуж. Пусть дочери, рожденные наложницей Сюй, весь день кокетничают перед ванъе, отталкивая Шэнь Цзинь. Наложница Чэнь знала об этом. Вместо этого она попросила Шэнь Цзинь быть почтительной по отношению к принцессе. Действительно умные люди.

А что касается наложницы Сюй? Пусть радуется сейчас и прыгает вокруг ванъе, подождем, когда она заплачет в будущем. Так что, как бы наложница Сюй ни хвасталась или держала Жуй Вана на поводке, принцесса никогда не злилась, потому что она не воспринимала ее всерьез.

Жуй Ван в эти дни отдыхал с принцессой, и наложница Сюй не могла усидеть на месте, но не сумев пересилить себя, она только послала своих дочерей, чтобы они поприветствовали принцессу утром.

Жуй Ван не задумывался об этом, пока не видел, но когда внезапно обнаружил, то подумал, что за исключением старшей дочери и третьей дочери, которые приходили к принцессе Жуй каждый день, чтобы поприветствовать их, это был первый раз для  дочерей наложницы Сюй. Он нахмурился, подумав, что госпожа Сюй слишком невежественна.

Принцессе было все равно, и она приказала людям приготовить закуски, которые нравятся Шэнь Цзы и остальным. Когда Жуй Ван услышал это, он подумал, что взял в жены добродетельного человека:

- Почему вы не приходите к принцессе в обычные дни?

Прежде чем Шэнь Цзы и другие смогли заговорить, принцесса сказала:

- Я разрешила им. Они еще растут, пусть больше спят, - сказав это, она взглянула на Жуй Вана, - Не пугайте детей.

Когда Жуй Ван увидел принцессу в таком состоянии, его недовольство усилилось. Шэнь Цзинь опустила голову и съежилась в стороне. Она почувствовала, что самым могущественным человеком в этом дворце действительно была принцесса Жуй, как и говорила ее мать. Если принцессе что-то нравится, даже мнение Жуй Вана не имеет значения, и, потому, несмотря на красоту госпожи Сюй, она все еще подчиняется принцессе. Это не только вопрос любви, но и интеллекта.

*Белоглазые волки - неблагодарные, предатели

Поскольку сегодня она отправлялась с принцессой, Шэнь Цзинь надела новое платье с вышитыми по подолу и на манжетах разноцветными бабочками. Когда она шла, казалось, что бабочки порхают. Золотые бабочки, с инкрустированными драгоценными камнями крыльями, были на золотом колье на шее. В прическе была заколка в виде бабочки, сделанная из драгоценных камней, недавно подаренная Жуй Ваном. Крылья бабочки были необычайно тонкими, и на первый взгляд она выглядела как настоящая бабочка, присевшая на волосы.

Шэнь Цзы сначала не заметила Шэнь Цзинь, лишь когда Шэнь Цин, стоявшая рядом с ней, слегка пнула ее, она обратила внимание и нахмурилась, собираясь что-то сказать, но сестра ее тайно остановила.

Принцесса велела накрывать завтрак. Шэнь Цзы явно была здесь против воли, но из-за приказа матери и напоминания сестры только что, она не могла говорить, ее глаза хитро повернулись, и у нее появилась идея.

Шэнь Цзинь чувствовала, что Шэнь Цзы и другие придут именно сегодня. Все это было очень странно. Какие новости получила наложница Сюй? Может быть... Шэнь Цзинь подняла голову и посмотрела на принцессу. Ванфэй держала Шэнь Жун за руку и спрашивала, что она изучает. Когда она услышала про партитуру на цине, она сказала Шэнь Жун, на что следует обратить внимание. В целом она выглядела как добрая заботливая мать.

Во время еды принцесса сидела рядом с Жуй Ваном. Шэнь Ци, естественно, сидела по другую сторону от отца, Шэнь Цзинь сидела рядом с принцессой, как обычно. Шэнь Цзы, Шэнь Цин и Шэнь Жун сидели за старшей сестрой.

На самом деле, вполне разумно было ожидать, что место Шэнь Цзинь будет рядом с Шэнь Цзы, но они обычно завтракали вчетвером, Жуй Ван уже давно привык к такому расположению и ему это не казалось странным. Однако принцесса осталась довольна этим и специально подложила Шэнь Цзинь три свежих булочки.

Шэнь Ци также вела себя как старшая сестра и заботилась о Шэнь Цзы и других, подкладывая им еду. Жуй Ван был особенно доволен, когда увидел это.

После того, как они закончили есть, принцесса посмотрела на одежду Шэнь Цзинь и сказала:

- Сегодня утром прохладно. Цуйси, сходи на склад и поищи плащ для третьей мисс.

Шэнь Цзинь кокетливо сказала принцессе:

- Я забыла, спасибо вам, мать наложница.

Неудивительно, что сегодня мама не позволила ее горничной взять плащ. Тогда это показалось странным. Теперь она поняла, что, поскольку принцесса Жуй хочет быть любящей матерью, она должна дать принцессе возможность показать это. В глубине души она смутно чувствовала, что кое-что понимает, но не совсем. Подумав об этом, она решила вернуться и спросить свою мать.

Услышав слова принцессы, Шэнь Цзы широко раскрыла глаза. Почему она не знала, что Шэнь Цзинь собирается выйти? Кроме того, с кем может выйти Шэнь Цзинь, если не с принцессой? Снова подумав об этом, она вспомнила, что как будто кто-то упомянул, что принцесса собирается отправиться в поместье хоу Юнлэ. Она хотела спросить, но почувствовала, что если задаст вопрос прямо, то это огорчит Жуй Вана, поэтому опустила голову и задумалась, а затем подняла глаза. На ее лице уже было написано завистливое и страстное желание:

- Третья сестра, твоя одежда сегодня такая красивая, и у тебя есть драгоценности. Почему я раньше их на тебе не видела? Это что-то новенькое?

Шэнь Цзинь покраснела и поджала губы, застенчиво улыбаясь и сжимая платок в руках, она промолчала как-будто стеснялась. Увидев это, Шэнь Цзы захотелось подойти и несколько раз ущипнуть Шэнь Цзинь, но она только выжидающе посмотрела на Жуй Вана, а потом перевела взгляд на принцессу и сказала:

- Мать-наложница, это вы подарили их сестре? Но почему нам с сестрами ничего не досталось? - хотя она обращалась к принцессе, она жаловалась Жуй Вану.

Лицо ванъе потемнело, и Шэнь Цзы, увидев это, возгордилась и продолжила:

- Куда мать-наложница ведет мою третью сестру? Мы с сестрами тоже давно никуда не выходили. Вы можете взять нас тоже?

- Вторая сестра, мама не берет даже меня, - Шэнь Ци мягко улыбнулась, - Теперь моя мать думает только о третьей сестре.

Шэнь Цзинь притворилась невидимкой. Она обнаружила, что старшая сестра была действительно более могущественной, и она, должно быть, заранее попросила разрешения Жуй Вана. Ванъе согласился, так что он был в курсе. Но для незнающей Шэнь Цзы это выглядело так, как будто она помогала принцессе объясниться перед Жуй Ваном.

Глаза Шэнь Цзы покраснели, ее слезы были похожи на капли дождя на цветках груши, вызывая жалость:

- Мать-наложница, если Цзы-Эр рассердила вас, пожалуйста, простите Цзы-Эр, даже если вы сердитесь на Цзы-Эр, Цин-Эр и Жун-Эр невиновны.

Принцесса вздохнула и сказала:

- Вторая мисс, ты уже не ребенок. Веди себя как благородная дама во дворце, не учись на примере простолюдинов, которые плачут и жалуются на каждом шагу. Этим ты уронишь репутацию своего отца. Цуй Я, проводи вторую мисс во внутреннюю комнату, чтобы привести себя в порядок.

- К чему эти слезы? - нетерпеливо сказал Жуй Ван, - Я отдал эти украшения Шэнь Цзинь. Как Сюй воспитывает свою дочь?...

- Ванъе, - принцесса потянула его за рукав, - Не говорите при детях об их матерях.

Шэнь Цзинь прислушивалась сбоку, лишний раз убеждаясь, что принцесса уже разобралась в характере наложницы Сюй и ее троих детей. В сегодняшней сцене принцесса казалось, успокаивала Жуй Вана, но на самом деле толкала наложницу Сюй в яму.

- Ладно, нам уже пора, - принцесса выглядела немного смущенной, а затем прошептала Жуй Вану, - Через несколько дней дворец пришлет несколько матрон для обучения молодых мисс, и все будет хорошо.

- Пусть сурово обучают их, как и что говорить, - Жуй Ван нахмурился и сказал, - Они не так хороши, как Ци-Эр.

Как только эти слова прозвучали, даже глаза Шэнь Цин и Шэнь Жун покраснели, и они вместе оттащили Шэнь Цзы прочь. Шэнь Цзинь поняла цель принцессы Жуй, видимо, когда они с принцессаой вернутся, все поместье будет знать, что Жуй Ван отругал Шэнь Цзы и ее сестер.

Принцесса Жуй? Какое это имеет отношение к принцессе, которая так благородна и нежна, развек она может запугивать наложницу? Неудивительно, что наложница Чэнь сказала, что принцесса Жуй - самая умная женщина.

Жуй Ван не стал слишком задерживаться, у него было много дел. Сначала он собирался подать запрос на титул для своей старшей дочери, и к тому же упомянуть старшего сына хоу Юнлэ, за которого его дочь выйдет замуж.

Принцесса отвела Шэнь Цзинь в поместье Юнлэ. По дороге она ничего не объяснила, на самом деле, это был своего рода экзамен. Если Шэнь Цзинь не справится, то в следующий раз ее, естественно, не возьмут.

Кто же знал, что Шэнь Цзинь, несмотря на то, что казалась неразговорчивой и выглядела немного застенчивой, будет отлично себя вести, а в сочетании с успешной договоренностью о браке с госпожой Юнлэ, принцесса Жуй полюбила Шэнь Цзинь еще немного больше.

Вскоре из императорского дворца пришли пожилые матроны. В соответствие со словами Жуй Вана принцесса выбрала для Шэнь Цзы самую суровую матрону, она видела насквозь все ее фокусы и постоянно наказывала. Матрона Шэнь Цзинь была строгой, но нежной. Наложница Чэнь была еще более благодарна, увидев ее несколько раз. Она за ночь вышила набор серебряной одежды узором благоприятных облаков и подарила его принцессе просто для того, чтобы показать свою признательность.

Проходили дни, прошла весна и наступила осень. Подошло время выдавать замуж Шэнь Ци. Из-за этого занятия в поместье прекратились более чем на месяц. Шэнь Цзинь и Шэнь Цзы обучались в своих дворах и давно не виделись.

Шэнь Цзинь подарила Шэнь Ци набор из двенадцати вышитых платков, и хотя вышитые на них узоры все еще выглядели округлыми, они казались гораздо более изысканными, чем в прошлом:

- Сестра, не забывай меня.

Хотя Шэнь Ци использовала Шэнь Цзинь в своих интересах, в конце концов у нее все еще были некоторые чувства, особенно при мысли о скором отъезде из дома ее глаза покраснели. Она взяла Шэнь Цзинь за руку и сказала:

- Третья сестра, я навещу тебя, когда у меня будет время.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь, - Моя сестра сегодня невеста, если будешь плакать, станешь некрасивой.

Шэнь Ци слегка скривила лицо и хотела сказать что-то еще, но здесь были еще и Шэнь Цзы, Шэнь Цин и Шэнь Жун, и все они принесли какие-то мелочи. Возможно из-за того, что они давно не виделись, у Шэнь Цзинь создалось впечатление, что Шэнь Цзы  кажется какой-то скучной. Хотя в прошлом она была немного неразумной, она была ослепительной и яркой. Теперь... в ее спокойствии ощущалось чувство дисгармонии, хоть одета она была по-прежнему ярко.

Когда Шэнь Ци выходила замуж, они не могли покинуть задний двор и просто смотрели, как младший брат Шэнь Ци, Шэнь Сюань, выносит ее на спине. Отношения между ними четверыми были не очень хорошими, поэтому они ничего не сказали друг другу и вернулись к себе.

Так Шэнь Ци была старшей дочерью Жуй Вана, отец попросил для нее титул перед свадьбой. Теперь Шэнь Ци выходила замуж как принцесса Цзюньчжу* и ее приданое растянулось на десять миль, что было чрезвычайно красиво. Шэнь Цзинь видела это раньше. Хотя она и завидовала, она не ревновала.

Наложница Чэнь пошла на передний двор, чтобы помочь принцессе Жуй. Она вернулась, когда Шэнь Цзинь закончила ужинать. Шэнь Цзинь быстро велела горничной набрать горячую воду, чтобы сделать наложнице Чэнь ванну для ног. Наложница Чэнь отметила, как она растет день ото дня, и вздохнула:

- Я видела сегодня жениха. Он действительно талантлив. Уж не знаю, в какую семью попадет моя дочь, когда вырастет, я не прошу богатства и чести. Если ты будешь проживать свою жизнь в мире и безопасности  - это уже хорошо.

- Мама, - покраснела Шэнь Цзинь. Для нее пока было рано говорить об этом, - Передо мной идет вторая сестра.

Наложница Чэнь только улыбнулась, но ничего не сказала. Три дочери наложницы Сюй в прошлом издевались над ее дочкой. Согласно характеру принцессы Жуй, она выберет для Шэнь Цзы хорошую партию, чтобы никто не распускал слухи.

Но наложница Чэнь не планировала говорить это своей дочери. Она вытерла ноги и легла на мягкую кушетку. Глядя на дочь, которая массировала ее ноги маленьким мягким молотком, ее сердце смягчилось. Если она сможет удачно выдать замуж свою дочь, она будет счастлива, забыв все обиды за последнее десятилетие.

- Твоя старшая сестра только что вышла замуж, и принцесса будет чувствовать себя некомфортно. Проводи с ней больше времени, поняла? - мягко сказала наложница Чэнь, - Не капризничай и не расстраивай принцессу.

- Поняла, - послушно ответила Шэнь Цзинь, - Повязка на лоб, которую я сделала для принцессы некоторое время назад, почти закончена. Я отнесу ей.

- Умница.

* Цзюньчжу (郡主; jùnzhǔ) — принцесса генерал-губернаторства. Обычно титул получали дочери цинвана. Также называлась хэшо гэгэ (和碩 格格 héshuò gége), то есть «знатная дочь рода»; или цинван гэгэ (親王 格格 qīnwáng gége), то есть «знатная дочь Великого князя первого ранга».

Неизвестно, то ли повлияло обучение матроны, то ли Шэнь Цзы выросла, но после свадьбы Шэнь Ци она стала самой ослепительной юной мисс в доме. Отношения между ней и Шэнь Цзинь немного смягчились, но Шэнь Цзинь считала более вероятным то, что наложница Сюй, видя хорошее отношение принцессы Жуй, сказала Шэнь Цзы, чтобы она перестала издеваться над ней.

Как раз в это время в столице произошло крупное событие, которое дало больше тем для разговоров между сестрами. Шэнь Цзы подняла занавеску, чтобы убедиться, что учитель семейной школы еще не пришел, и тихо сказала:

- Я слышала, что Юннин Бо* выиграл битву, и на этот раз он возвращается в столицу.

- О, господи, - воскликнула Шэнь Жун и быстро прикрыла рот рукой, побледнев от страха.

Шэнь Цин была старше и сохраняла спокойствие, хоть и дрожала:

- Это ужасно. Я слышала, что Юннин Бо не только любит есть сырое мясо, но и выпивает несколько чашек вражеской крови каждый день.

- Это отвратительно, - быстро сказала Шэнь Жун, - Четвертая сестра, не говори так, это слишком страшно. Что он будет делать, когда вернется?

Шэнь Цзы услышала новость от наложницы Сюй и сказала:

- Император призвал его обратно, сказав, что он собирается даровать ему брак, чтобы вознаградить за эту победу.

- Даровать брак? - Шэнь Цин широко раскрыла глаза, - Какой девушке надоело жить настолько, что она захочет выйти за него замуж? Сколько у него невест погибло?

Даже Шэнь Цзинь с трудом сглотнула от страха. Действительно, репутация Юннин Бо была слишком известна. Как раз в тот момент, когда она хотела задать вопрос, она увидела приближающегося учителя. Они быстро сели по местам и не осмелились больше разговаривать.

Наложница Чэнь думала о замужестве своей дочери бесчисленное количество раз, но она никогда не думала, что это произойдет так быстро. Она побледнела, глядя на Жуй Вана, принцессу и наложницу Сюй, которая сидела в стороне и злорадствовала:

- Господин, за кого, вы говорите, Цзинь-Эр должна выйти замуж?

Жуй Ван тоже смутился. В последние годы, хотя он и не любил наложницу Сюй так сильно, как раньше, он относился к ней лучше, чем к наложнице Чэнь. Поэтому, увидев слезы наложницы Сюй и жалкий вид своей второй дочери, он согласился.

В сердце принцессы Жуй зрела темная ненависть. Хотя у нее были свои намерения в отношении Шэнь Цзинь, она также воспитывала ее несколько лет. После того, как Шэнь Ци вышла замуж, Шэнь Цзинь постоянно снабжала ее платками, саше и салфетками, вышила много туфель, даже прислуживала ей, когда принцесса болела и лежала в кровати. Принцесса тоже не была лишена чувств. Она даже убрала комнату в главном дворе, чтобы Шэнь Цзинь отдыхала там днем. Но воспользовавшись тем, что она простудилась и почувствовала себя немного нехорошо, наложница Сюй уговорила Жуй Вана принять это решение...

- Кхе-кхе... - принцесса не могла удержаться от кашля и прикрыла рот платком. Глядя на больную принцессу, Жуй Ван снова почувствовал себя виноватым. После того, как его брат император распорядился об этом вчера, он вернулся поздно и отправился отдыхать к наложнице Сюй. В то время там были все три дочери и один сын. Жуй Ван посмотрел на них и сказал, что император велел готовиться к браку. После того как наложница Сюй спросила об этом, все три дочери и сын начали плакать, что заставило Жуй Вана смягчиться и согласиться сменить кандидатуру.

- Сестра Чэнь, поскольку ванъе уже принял решение, не смущай его, - неторопливо сказала наложница Сюй, - Лучше быстро подготовить приданое для третьей мисс.

Наложница Чэнь впилась взглядом в наложницу Сюй, как она может быть такой безжалостной? Но как раз в тот момент, когда она хотела заговорить, ее остановила принцесса:

- Сестра Чэнь, принеси мне чашку воды.

- Ванфэй... – наложница Чэнь умоляюще посмотрела на принцессу.

Принцесса сказала:

- Иди, - она знала Жуй Вана лучше всех, и пока что Жуй Ван чувствует себя виноватым, но если наложницы Чэнь и Сюй поссорятся, он потеряет терпение.

Наложница Чэнь склонила голову, чтобы налить воды принцессе, а затем подождала, пока она выпьет ее. Тогда принцесса сказала:

- Господин, а разве брак второй мисс уже определен? Почему сейчас очередь третьей мисс?

Жуй Ван несколько раз кашлянул и не смог ответить. Наложница Сюй сказала:

- Жуй Ван любит третью мисс. Генерал Чу совершил все свои боевые подвиги в юном возрасте. Семья Чу еще больше возвысилась благодаря его заслугам...

Принцесса посмотрела на наложницу Сюй и перебила ее:

- Госпожа Сюй, тебе нужно попросить матрону научить тебя, какое место занимает наложница?

Лицо госпожи Сюй менялось несколько раз, но она все равно была счастлива, когда подумала, что этот брак не падет на голову ее дочери.

Наложнице Чэнь теперь еще больше хотелось задушить наложницу Сюй. Семья Чу получила титул за военные подвиги и Чу Сюмин унаследовал титул Юннин Бо в столь юном возрасте, но он был проклят. Он был обручен три раза. Все невесты либо умерли от болезни, либо от неожиданных происшествий. В последний раз семьи только обменялись обручальными дарами, но когда девушка из этой семьи вышла, чтобы купить благовония, что-то пошло не так с экипажем, и даже целого тела не осталось.

Это касалось не только Чу Сюмина, но и всех невесток семьи Чу, многие из них умерли рано. Говорили, что это наказание свыше, потому что семья Чу убила слишком много людей.

На этот раз Чу Сюмин сделал большой прорыв. После победы он собирался вернуться в столицу, чтобы доставить пленных и император решил устроить его брак. В конце концов, он был еще слишком молод, и император хотел использовать его. Однако у императора в данный момент не было дочери подходящего возраста, поэтому это навело его на мысль о брате, Жуй Ване. Кто виноват, что у Жуй Вана так много дочерей? Поэтому он поручил Жуй Вану решить, какую из них выдать замуж.

Независимо от возраста или ранга, больше всего подходила вторая мисс, Шэнь Цзы. Сначала Жуй Ван тоже решил предложить ее, но случайно проговорился наложнице Сюя, вызвав водопады слез...

- Сестра Сюй, раз ты считаешь, что семья Чу так хороша, почему бы тебе не позволить своей дочери выйти замуж? - наложница Чэнь больше не могла сдерживать слез, - Цзинь-Эр еще нет четырнадцати.

Жуй Ван нахмурился, услышав эти слова, и почувствовал, что наложница Чэнь действительно неприятна. Может быть, это обида на него?

Принцесса Жуй знала, что наложница Сюй действительно вмешалась в брак и была очень недовольна:

- Сестра Чэнь, я знаю, что ты переживаешь за дочь, и я тоже очень расстроена, - Жуй Ван уже отправил доклад, ничего не изменить. Теперь им нужно использовать вину Жуй Вана, чтобы получить больше приданого для Шэнь Цзинь, - Не беспокойся об этом, можешь идти, а я поговорю с ванъе.

Наложница Сюй ушла довольная, лицо наложницы Чэнь было пепельно-серым, и когда она подошла к выходу, госпожа Сюй все еще улыбалась:

- Поздравляю, сестра Чэнь, генерал Чу молод и многообещающ, и третья мисс скоро станет госпожой Бо.

Наложница Чэнь свирепо посмотрела на наложницу Сюй и сказала:

- Небеса все видят, не особенно гордись собой, сестра Сюй, - после этого она сразу ушла.

Наложница Сюй не рассердилась, только фыркнула:

- Сама не гордись, я не знаю, сможешь ли ты благополучно выдать дочь замуж.

Когда Жуй Ван проговорился, наложница Сюй испугалась от одной мысли, что ее дочь чуть не вышла замуж за Бога смерти. Вернувшись во двор, она увидела Шэнь Цзы, которая ждала ее у двери. Она сразу спросила:

- Мама, как дела?

Глядя на свою красивую дочь, наложница Сюй сказала с торжествующей улыбкой:

- Не беспокойся.

Шэнь Цзы облегченно вздохнула, шагнула вперед, взяла мать за руку и сказала:

- Эта дочь слышала, что Юннин Бо выглядит устрашающе, он свиреп и опасен.

Шэнь Цин тоже вздохнула с облегчением:

- Да, эта дочь тоже слышала об этом, говорят, что его третья невеста была убита вовсе не случайно. Лишь потому, что он не был удовлетворен ее внешностью, он убил ее.

-Да, да, - сказала Шэнь Жун, - Я слышала, что он убивает, когда сердится.

- Дело не в том, что это не я выйду замуж, - Шэнь Цзы улыбнулась, - Не знаю, сможет ли третья сестра дожить до дня свадьбы.

По сравнению со смехом и хохотом во дворе наложницы Сюй, наложнице Чэнь казалось, что небо вот-вот рухнет. Она плакала, обнимая дочь, и ей было так грустно, что все ее долготерпение оказалось напрасным. Надежды больше нет, наложница Сюй слишком преуспела в своем обмане.

- Мама, - Шэнь Цзинь не понимала, что происходит. После того, как она поприветствовала принцессу, она сразу же отправилась в домашнюю школу, чтобы присутствовать на занятиях. Кто знал, что когда она вернется, то обнаружит, что наложница Чэнь была приглашена Цуйси в главный двор. Теперь ее мать плакала и это привело Шэнь Цзинь в замешательство.

- Моя бедная дочь, - сердце наложницы Чэнь разрывалось от слез. Даже момо Ли рядом с ней была не такой спокойной, как раньше, и плакала без остановки.

- Мама, что случилось? - в отчаянии снова и снова спрашивала Шэнь Цзинь.

- Твой жестокий отец хочет, чтобы ты вышла замуж за злую одинокую звезду. Они все хотят жизни твоей матери, - наложница Чэнь тоже слышала о семье Чу, и слухи о Чу Сюмине. Он был похож на Чжун Куя*, и его любимым развлечением было убивать людей. Даже враги пугались, когда видели его.

Самое главное, что Чу Сюмин охранял границу с ранних лет, и у него вообще не было никакого образования. Такой ужасный человек... Думая о своей дочери, наложница Чэнь почувствовала еще большую боль.

- Одинокая злая звезда? - Шэнь Цзинь не поняла, что имела в виду наложница Чэнь, - Мама, я выхожу замуж? Вторая сестра еще не помолвлена, почему теперь моя очередь?

- Это все чернобрюхие люди, к тому же сердце твоего отца тоже пристрастно. Они просто хотят заставить твою мать умереть, - хотя наложница Чэнь считала это невозможным, она все еще надеялась, что принцесса сможет остановить Жуй Вана.

- Мама... – снова спросила Шэнь Цзинь, - Что же случилось, в конце концов?

В конце концов, момо Ли успокоилась первой. Видя, что наложница Чэнь не в силах говорить, она поспешно принесла ей воды. Наложница Чэнь выпила ее, а затем медленно рассказала суть приказа.

- Юннин Бо? - даже такая девушка из заднего двора, как Шэнь Цзинь, слышала о репутации Юннин Бо. Именем Чу Сюмина в столице можно было остановить плач детей. Говорят, что он все детство провел на поле боя, и убил бесчисленное количество людей. Став взрослым, он убивал просто, чтобы облегчить свой гнев, и никто вокруг него не смел возразить.

Одна девушка из семьи Ли, которая впервые обручилась с Юннин Бо, умерла от депрессии вскоре после того, как увидела его портрет. Она испугалась, когда услышала эти слухи.

Лицо Шэнь Цзинь тоже потемнело:

- Отец принял решение?

- Ванъе сказал, что доклад уже отправлен, - момо Ли опустила глаза, не в силах смотреть на лицо Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь только почувствовала, что все ее тело обмякло, а в глазах потемнело... Ее всегда розовые губы потеряли свой цвет. Наложница Чэнь перестала плакать, увидев лицо дочери:

- Не бойся, Цзинь-Эр, если они посмеют заставить тебя, твоя мать покончит с собой перед дворцом.

Шэнь Цзинь посмотрела на свою мать, из ее глаз потекли слезы:

- Мама, эта дочь боится, - в конце концов, Шэнь Цзинь еще не исполнилось четырнадцати лет, она все еще была ребенком, хоть и весьма разумным.

Наложница Чэнь обняла Шэнь Цзинь, и мать с дочерью разрыдались.

- Ванъе, раз уж вы велели тетьей мисс выйти замуж, пожалуйста, воспользуйтесь решением императора, чтобы устроить брак второй мисс. Иначе, - мягко сказала принцесса, - Что посторонние могут подумать о нашем доме?

Только тогда Жуй Ван подумал об этом, и сказал со вздохом:

- Я поступил неправильно.

- Госпожа Сюй родила сына, и ванъе всегда должен уделять ей больше внимания, - вместо утешения сказала принцесса Жуй, - Но у бедной Чэнь только одна дочь. Ванъе уже видел этого Юннин Бо?

- Я видел его, когда он был молод. Позже он последовал за старым Юннин Бо на границу. Он не возвращался в столицу больше десяти лет, - Жуй Ван подумал о слухах о Юннин Бо и сказал, - Некоторые слухи необоснованны.

- Мой господин, это дело причинило вред Цзинь-Эр, и как нам следует считать ее приданое? Раньше мы говорили о тридцати тысячах таэлей для каждой из четверых, но сейчас... независимо от того, каков этот Юннин Бо, император, очевидно, хочет использовать его повторно. В нашей семье не принято выдавать дочерей в качестве наложницы. Не будет ли это слишком легкомысленно, если приданое будет стоить всего 30 000 таэлей?

*Бо – титул, аналогичен европейскому графу

* Чжун Куй - в поздней китайской мифологии повелитель демонов.

- Что имеет в виду ванфэй? - спросил Жуй Ван, глядя на принцессу.

Принцесса сказала:

- Никаких исключений из правил быть не может, хотя вы и отдаете предпочтение госпоже Сюй как женщине, вы не можете действовать несправедливо по отношению к дочерям, - она продолжила мягким голосом, - Я предлагаю выделить пятьдесят тысяч, из них купить Цзинь-Эр приданое, а десять тысяч не включать в список приданого и дать их ей наличными.

Жуй Ван слушал и молчал. Принцесса добавила:

- Перед свадьбой они все получат титул принцессы. По идее у них должны быть собственные дворцы. Однако, поскольку она уедет из дома после того, как выйдет замуж, я думаю, нужно добавить больше денег. Ванъе также знает о репутации Юннин Бо...

- Как решит ванфэй, - Жуй Ван тоже подумал об этом и о тех милых вещах, которые Шэнь Цзинь вышила для него. Шэнь Цзинь была первой дочерью, которая сделала что-то для него сама. Думая об этих веерах, кошельках, поясах и носках, его сердце немного смягчилось.

Принцесса Жуй продолжала говорить:

- Наложница Сюй также должна быть наказана, но поскольку она родила вам сына, то непонятно, наказывать ли ее.

- Дела на заднем дворе полностью в ваших руках, - беззаботно сказал Жуй Ван.

Принцесса мягко сказала:

- Ну, тогда пусть проведет три месяца взаперти в своем дворе.

- Хорошо, - прямо ответил Жуй Ван.

Принцесса напомнила:

- Ванъе не может быть мягкосердечным, как раньше.

- Не волнуйтесь, - хотя Жуй Вану нравилась госпожа Сюй, она просто привлекала его немного больше остальных. Госпожа Сюй жила с ним уже давно, но, в конце концов, он уже не молод, и в доме много свежих наложниц. Его нога не ступала в ее двор уже три месяца.

- Теперь что касается брака второй мисс, - сказала принцесса, - Если Цзинь-Эр должна выйти замуж согласно императорскому указу, то вторая мисс тоже должна быть обручена. Некоторые люди будут распускать сплетни, что третья мисс выходит замуж раньше второй... Ванъе любит вторую мисс, но посторонние этого не знают.

Жуй Ван нахмурился и ничего не сказал. Принцесса встала и достала список:

- Это люди, которые подходят второй мисс. Я думала, что она еще молода, поэтому я не торопилась, но теперь нельзя ждать слишком долго.

Жуй Ван взял список. В нем было пять имен, указаны положение семьи и рейтинг. Поразмыслив, он встал, подошел к столу и вычеркнул два имени.

– Выберите одного из этих трех.

- Может, лучше вызвать наложницу Сюй? - спросила принцесса.

- Хорошо, вам решать, - сказал Жуй Ван.

Принцесса сказала:

- В конце концов, это дело касается всей жизни второй мисс, и я действительно волнуюсь. Вторая мисс такая блестящая, и теперь ее обидят.

- Хорошо, - когда Жуй Ван увидел, что принцесса не против его решения, он почувствовал, что плачущая наложница Сюй больше не в приоритете.

Принцесса велела Цуйси вызвать наложницу Сюй. На самом деле, госпожа Сюй только вернулась, поэтому ей пришлось быстро одеться и броситься обратно. Если бы там была только принцесса, она бы не была такой вежливой, но ванъе тоже был там, поэтому она не смела медлить.

Лишь позже она поняла, что речь идет о замужестве ее дочери, но, глядя на три имени в списке, она была немного недовольна и воскликнула:

- Господин... - она считала, что вторая мисс была не только разумной и красивой, но и дочерью Жуй Вана. Ее не стыдно было бы выдать замуж в самую высокородную семью, а не за тех, что сейчас в списке.

- Только эти трое, - Жуй Ван посмотрел на госпожу Сюй и сказал, - Принцесса оказала тебе уважение, дав выбрать, но если тебе это не нужно...

- Сестра Сюй, - сказала принцесса, - Я думаю, что третий очень хорош. Их статус не очень высок, и жених - младший сын в семье, но семья богатая и знатная, а хозяйка происходит из ветви императорской семьи.

- Цзы-Эр станет принцессой, когда выйдет замуж. Статус этой семьи слишком низок, чтобы соответствовать ей, - прямо отказалась госпожа Сюй, и принцесса замолчала.

- Поторопись, - нетерпеливо сказал Жуй Ван.

Госпожа Сюй поняла, что ничего не изменить, поэтому могла только снова посмотреть вниз, на список. Когда она увидел семью Чжэн, ее глаза загорелись:

- Я думаю, что этот старший мастер семьи Чжэн довольно хорош.

- Семья Чжэн насчитывает уже сто лет, их репутация ученых чиста и благородна...- сказала принцесса, - К тому же этот старший молодой господин - старший сын, его жена станет главой клана и будет управлять поместьем.

Жуй Ван понял, что имела в виду принцесса и почувствовал некоторое недовольство, но прежде чем он успел заговорить, сердце госпожи Сюй дрогнуло, когда она услышала про главную жену и управление поместьем. Она сама всю жизнь страдала от того, что была наложницей, хоть ее дочь была дочерью принца. Если она выйдет замуж в семью Чжэн, то будет главной женой, и они не посмеют пренебрегать ею. Она сказала:

- Тогда семья Чжэн.

- Ванъе? - принцесса посмотрела на Жуй Вана.

Жуй Ван немного подумал. Поскольку третья дочь выйдет замуж за Юннин Бо, вторая дочь не может породниться с другой могущественной семьей. В семье Чжэн нет чиновников, одни ученые, это подходит.

- Так тому и быть.

- Хорошо, я отправлю письмо госпоже Чжэн, и приглашу ее прийти завтра, а затем позволим им тайно встретиться с второй мисс и обменяться датами рождения. Может, сразу выберем хорошее время для заключения брака, - принцесса улыбнулась, - Сестра Сюй, ты наказана и три месяца не должна покидать свой двор.

- Господин... - наложница Сюй посмотрела на Жуй Вана.

Тот лишь махнул рукой. Госпожа Сюй хотела сказать что-то еще, но когда она увидела, что лицо ванъе потемнело, она молча поклонилась.

Когда наложница Сюй ушла, принцесса улыбнулась и сказала:

- Ванъе тоже должен пойти на работу пораньше, здесь больше нечего обсуждать.

- Тогда я навещу тебя ночью, - мягко сказал Жуй Ван.

Принцесса согласилась и лично проводила мужа, а затем отпустила Цуйси встретиться с матерью Шэнь Цзинь, наложницей Чэнь. Теперь, когда вопрос был решен, наложница Чэнь перестала плакать и начала молча готовить приданое для дочери.

Вскоре был издан императорский указ о браке. Те, у кого в семьях были дочери подходящего для брака возраста, испытали облегчение, но они также сокрушались, что Жуй Ван действительно предан императору и пожертвовал своей дочерью.

Поплакав, Шэнь Цзинь могла только принять это, в конце концов, она получила некоторые льготы. Она заранее получила титул и ее наградили во дворце. О приданом мать ей тоже сказала.

Шэнь Цзинь не была склонна обвинять небеса. Теперь, когда она приняла это, она начала медленно готовить приданое. Многое было сделано слугами во дворце, но она также хотела кое-что сделать своими руками.

Наложница Чэнь также согласилась:

- Хотя ты и не выбирала этот брак, твоя будущая жизнь будет зависеть от твоих собственных усилий.

Шэнь Цзинь хотела жить хорошей жизнью. После того, как издали императорский указ, Шэнь Ци, которая уже была замужней дамой, отправилась домой. Она пришла просветить Шэнь Цзинь, но обнаружила, что та уже смирилась.

По договоренности с принцессой Шэнь Цзы украдкой взглянула на старшего сына семьи Чжэн. Он выглядел учтивым и талантливым. Даже Жуй Ван после разговора с ним был удовлетворен тем, что он не пытался стать чиновником, а посвятил себя литературе. Вскоре распространились новости о помолвке Шэнь Цзы и старшего сына семьи Чжэн, и они также обменялись гэн тье*.

В тот день, когда Юннин Бо должен был вернуться в столицу, чтобы доставить пленных, город был оживлен, и даже некоторые дамы вышли на улицу и заказали отдельные комнаты в ресторанах. В конце концов, это было большое событие. Все слышали слухи о Юннин Бо, но в действительности никто его не видел.

Однако дом Жуй Вана никого не отправил, потому что он давным-давно получил новость, что Юннин Бо с полпути вернулся на границу и написал письмо, прося о снисхождении. Император вовсе не винил его, в конце концов, Юннин Бо отвечал за стабильность границы, и даже если бы он хотел кого-то обвинить, то мог винить только нецивилизованных варваров.

Свадебное платье Шэнь Цзинь, и свадебное платье Шэнь Цзы были переданы специальной вышивальщице. В это время Шэнь Цзы сидела в комнате Шэнь Цзинь в платье, расшитом бабочками и цветами.

- Третья сестра, когда ты выйдешь замуж и уедешь на границу, не забудь написать в столицу и рассказать сестрам о тамошних пейзажах.

Как дочери Жуй Вана, они давно были проинформированы. Юннин Бо не мог вернуться в столицу в последние несколько лет. Поэтому, когда наступит время свадьбы, император специально отправит Шэнь Цзинь прямо на границу.

- Я слышала, что дядя-император сказал, что он отправит почетную охрану с третьей сестрой, - сказала Шэнь Цзы с улыбкой, когда увидела, что Шэнь Цзинь молчит, - Кроме женщины, выходящей замуж, никто другой не имеет такой чести.

Шэнь Цзинь вышивала ароматическое саше и, не поднимая головы, спросила:

- Мать-наложница заставила вторую сестру вышивать наволочку. Вторая сестра тоже собирается выйти замуж, и все еще притворяется, что готова?

Выражение лица Шэнь Цзы изменилось. Она уже знала о сокращении своего приданого, и была недовольна, услышав это. В противном случае она не пришла бы к Шэнь Цзинь.

- Третьей сестре по-прежнему следует заботиться о себе. Я не знаю, когда Юннин Бо сможет вернуться в столицу. На границе не хватает еды и одежды, поэтому третьей сестре следует приготовить побольше.

- Спасибо за заботу, - Шэнь Цзинь наконец подняла голову и сказала, - У второй сестры есть еще какие-то вопросы?

Шэнь Цзы нахмурилась и сказала:

- Почему ты хочешь прогнать меня?

Шэнь Цзинь улыбнулась, воткнула иглу и сказала:

- Это неправда. Я собираюсь пойти поприветствовать принцессу. Не знаю, хочет ли вторая сестра пойти со мной?

- Поскольку ты идешь к принцессе, забудь об этом, - Шэнь Цзы поднялась и сказала, - Я уйду. У нас осталось не так много возможностей увидеться друг с другом. Я снова приду к тебе завтра.

После ухода Шэнь Цзы улыбка исчезла с лица Шэнь Цзинь. Фактически, она обманула Шэнь Цзы, это наложница Чэнь была в резиденции принцессы. В столице также был дом семьи Юннин Бо. Разумеется, она должна была выйти замуж там, но недавно варвары снова устроили беспорядки, и Юннин Бо не мог оставить границу. По мере приближения даты свадьбы император обсудил этот вопрос с Жуй Ваном и решил  напрямую отправить Шэнь Цзинь к границе, чтобы у Юннин Бо не было необходимости возвращаться.

Поэтому она столкнулась с трудностями с приданым, во всем потребовалась реорганизация. Некоторые предметы, например, крупная мебель, была отправлены прямо в поместье Юннин Бо, а некоторые должны были следовать за Шэнь Цзинь по дороге.

Поскольку все были заняты приданым Шэнь Цзинь, они игнорировали приданое Шэнь Цзы. Кто же виноват, что их свадьбы оказались так близко друг к другу? Шэнь Цзы естественно была недовольна, она всегда считала себя лучше Шэнь Цзинь, но по приданому она уступает  третьей сестре, и теперь все в поместье заняты делами Шэнь Цзинь.

К сожалению, это был приказ самого Жуй Вана и Шэнь Цзы не смела беспокоить его и принцессу, поэтому ей оставалось только целыми днями изводить Шэнь Цзинь, начиная с убийств, совершенных Юннин Бо и заканчивая суровыми условиями на границе, переворачивая все с ног на голову.

*Гэн Тье - один из китайских народных брачных обычаев. На помолвку жених и невеста обменивались полосками бумаги, на которой было восемь символов - имя, дата рождения, место рождения и три поколения предков.

Будучи дочерью Жуй Вана и получив титул принцессы, Шэнь Цзы должна была вызвать много зависти, но иногда зависть относительна. Шэнь Цзинь, выходившая замуж с почетным караулом принцессы, находилась в центре всеобщего внимания. Хотя вокруг Юннин Бо ходило много слухов, все они были достаточно загадочными. Часть приданого Шэнь Цзинь отвезли в поместье бо, а часть отправилась на границу вместе с ней.

После того, как паланкин Шэнь Цзинь вышел из ворот, его сменила карета, затем предстоял водный путь, снова карета, и в итоге на дорогу ушло почти три месяца, прежде чем она достигла границы. Кроме того, что Шэнь Цзинь не могла выходить, когда пожелает, ее жизнь была вполне размерена. Она спокойно сидела в карете и читала книги.

Для долгого времени в дороге для Шэнь Цзинь подготовили два комплекта свадебного платья. Один комплект она носила столице, а другой был гораздо толще и предназначался для приграничья. Они не стали пересекать границу напрямую, а остались в ближайшем городе дожидаться, пока люди Юннин Бо заберут их.

Рано утром Шэнь Цзинь надела хлопковое свадебное платье, а затем тихо сидела в ожидании, когда Юннин Бо придет и заберет ее.

О Юннин Бо ходило много слухов, среди которых было даже употребление сырой человеческой плоти. Шэнь Цзинь думала о том, каким человеком будет Юннин Бо и какой жизнью она будет жить после того, как выйдет замуж. Что ей делать, если у Юннин Бо плохой характер? Что ей делать, если Юннин Бо выглядит слишком страшно? Если Юннин Бо ест сырое мясо, должна ли она есть его вместе с ним? Но, представив себе вид сырого мяса, Шэнь Цзинь отказалась от этой мысли и подумала, что сможет только смотреть, как Юннин Бо ест его.

Хотя она много думала об этом, Шэнь Цзинь никогда не предполагала, что вообще не увидит Юннин Бо!

Мало того, что он не приехал за ней, его даже не было в пограничном городе, потому что он повел свои войска в набег на варваров, так что за Шэнь Цзинь пришел его младший брат, Чу Сююань, которому было меньше десяти лет. Более того, Чу Сююань давным-давно получил это задание от своего старшего брата, Чу Сюмина, и привел стражу из поместья, чтобы унести невесту и приданое.

До того, как появилась Шэнь Цзинь, Чу Сюмин и Чу Сююань были двумя хозяевами Фучжуна. Даже после свадьбы, Фучжун все еще принадлежал им двоим. Шэнь Цзинь еще не получила признания Чу Сюмина, и слуги в Фучжуне ее не знали.

Дело было не в том, что эти люди пренебрегали Шэнь Цзинь, а в чувстве несовместимости. Особняк Фучжуна находился в пограничном городе и, естественно, был далеко не таким роскошным, как в столице, но он был просторным. Шэнь Цзинь должна была жить в главном дворе, где и разместили ее приданое.

Фучжун также организовал людей для службы Шэнь Цзинь. В отличие от жителей столицы, и мужчины, и женщины в приграничье были очень высокими. Они не отличались разговорчивостью, но двигались и действовали быстро и очень аккуратно. Только когда Шэнь Цзинь брала на себя инициативу и задавала вопросы, они отвечали.

Хоть служанки в королевском дворце Жуй, прислуживающие Шэнь Цзинь, и не носили шелка, они все же одевались довольно нарядно. Однако Шэнь Цзинь обнаружила, что люди здесь редко носят длинные юбки, одежда в основном сшита из сукна, и на них не так уж много украшений.

Незнакомое окружение и отсутствие знакомых лиц заставили Шэнь Цзинь растеряться. Наиболее очевидным проявлением было то, что Шэнь Цзинь похудела со скоростью, которую можно увидеть невооруженным глазом.

Теперь Шэнь Цзинь прислуживали две девушки, одну звали Силе, а другую - Аньпин, а также одна служанка, которая входила в приданое и приехала с Шэнь Цзинь из столицы.

У Шэнь Цзинь был хороший характер, а так как она не пользовалась благосклонностью в королевском дворце Жуй, она была более разумна. Если бы ее заменила Шэнь Цзы, боюсь, что она давно упала бы с небес.

У Силе и Аньпин ни было никаких обид на Шэнь Цзинь. Видя, как она с каждым днем увядает, они не выдержали и пришли в поместье, чтобы найти управляющего Вана и прямо спросить его:

- Господин Ван, разве это не плохо для госпожи?

Генеральный управляющий Ван не только управлял поместьем, он был военным советником Чу Сюмина. Поскольку в доме не было управляющего, он оставался, чтобы  помогать Юннин Бо заботиться о доме.

- Нам не хватает одежды или мы носим меньше? - риторически спросил управляющий Ван. На самом деле он не одобрял женитьбу Чу Сюмина на хрупкой девушке, потому что здесь, в приграничье, иногда женщинам тоже приходится идти на поле боя, а госпожа Юннин Бо  - это не просто титул, это человек, который может поднять людей, когда Юннин Бо отсутствует, - Поскольку госпожа боится холода, Фучжун также специально закупил уголь, чтобы согреть ее.

Силе - всего лишь горничная, и она не могла спорить с управляющии Ваном, поэтому лишь сказала:

- Но это не госпожа настаивала на браке с генералом.

Она была специально выбрана из людей в пограничном городе, чтобы служить Шэнь Цзинь, и в ее глазах Чу Сюмин был генералом, который привел их к победе, а не столичным чиновником. Даже на вывеске, висящей перед особняком Чу Сюмина в пограничном городе, значилось, что это дом генерала, а не бо. Для жителей приграничья самыми важными были два брата Чу.

На самом деле, похудение Шэнь Цзинь было следствием ее дискомфорта. То ли из-за еды, то ли из-за погоды она чувствовала себя неуютно. Хотя Шэнь Цзинь втайне плакала, потому что скучала по матери, она не была слабохарактерной.

Когда Шэнь Цзинь впервые приехала сюда, она не осмеливалась ходить куда пожелает или требовать без разбора. Слухи о Юннин Бо были действительно ужасны, но, пробыв здесь больше месяца, Шэнь Цзинь вдруг почувствовала, что все не так страшно, как она думала. В самом начале маленькое животное в незнакомой среде всегда внимательно наблюдает за окружающей обстановкой. Малейшее движение может отпугнуть его обратно в скорлупу. Но постепенно, когда животное поймет, что оно здесь в безопасности, оно медленно протянет лапку, а затем начнет понемногу испытывать мир.

Шэнь Цзинь была именно такой. Питаясь неаппетитными блюдами больше месяца, она вдруг спросила:

- Силе, что ты обычно ешь?

Силе не ожидала, что Шэнь Цзинь проявит инициативу, чтобы поговорить с ней, и сказала:

- Мы не привыкли есть рис, и обычно предпочитаем лапшу.

- О? - после того, как Шэнь Цзинь похудела, ее глаза стали большими и влажными, и когда она смотрела на людей, она выглядела как маленькая белочка, которая просит еду.

Силе и Аньпин всегда относились к Шэнь Цзинь мягко, но молодой госпоже некоторое время назад не хватало энергии, поэтому они почти не разговаривали. Кроме того, и мужчины, и женщины в пограничном городе отличались смелым темпераментом. Силе налила стакан воды для Шэнь Цзинь и сказала с улыбкой:

- Я люблю лапшу, а Аньпин любит кунжутные булочки с мясом*.

- Это вкусно? - Шэнь Цзинь выжидающе посмотрела на Силе.

Горничная ответила:

- Я думаю, вкусно. Лапша очень упругая. Суп варят с бараньими костями, сверху кладут нарезанное мясо и немного острого перца. Это не только вкусно, но и легко есть.

- Вообще-то я думаю, что кунжутные булочки с мясом. Особенно жареная говядина, а сверху подрумяненная булочка с кунжутом, - сказала Аньпин, снимая одеяло с сушки, - Это очень вкусно.

- Неужели? - Шэнь Цзинь с нетерпением ждала подробностей, - Неужели это действительно так вкусно?

- Да, - Аньпин улыбнулась, - Особенно вкусно готовят в доме старика Цяо в западной части города.

Шэнь Цзинь ничего не сказала, но посмотрела на них блестящими глазами.

- Это кажется очень вкусным.

Даже совершенно тупой человек мог бы понять, что имела в виду Шэнь Цзинь. Служанки посмотрели друг на друга и Силе сказала:

- Но на вкус они немного тяжеловаты. Госпожа, вам не следует к этому привыкать.

В глазах Шэнь Цзинь внезапно появилось разочарование:

- Неужели я действительно не могу попробовать?

- Ладно, я отправлю брата купить несколько порций. Если госпоже не понравится, то мы можем это съесть, - тихо сказала Аньпин, глядя на расстроенную Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь изобразила на лице удивление, а затем, не сводя глаз с Аньпин, спросила:

- Сколько это будет стоить? Разве мясо не дорогое?

- Не очень дорого, - улыбкой сказала Силе, - Мясо здесь намного дешевле, чем овощи и фрукты.

Шэнь Цзинь настояла на том, чтобы дать Аньпин серебро, и сказала:

- Никому не говори.

- Почему? - спросила Силе, - То, что хочет госпожа, можно купить за счет казны.

Шэнь Цзинь покраснела, вцепилась пальцами в юбку и сказала:

- Нет, если посторонние узнают, что я такая жадная, они будут смеяться надо мной.

Силе и Аньпин не могли удержаться от смеха. Они почувствовали, что стали намного ближе к Шэнь Цзинь в своих сердцах. Они вообще не обнаружили ловушку в ее словах. В одном предложении она причислила обеих горничных к собственным людям. Шэнь Цзинь все это время тайно наблюдала за ними и обнаружила, что личности этих двух сплоченных девушек совсем не похожи на столичных, у которых в сердцах было много сложных движений. Подкупить их было невозможно, а доброта и изящество, о которых говорила мать, не подходили для здешней обстановки.

Поэтому Шэнь Цзинь изменила подход. Она не знала, когда вернется Юннин Бо, но надеялась, что он приедет попозже, чтобы у нее было время сначала разобраться в ситуации в доме. Она не требовала от слуг уважения и послушания, по крайней мере, чтобы завоевать расположение этих людей.

Ее титул принцессы совсем не годился перед этими людьми. Шэнь Цзинь обнаружила, что правила в этом месте отличаются от обычаев в столице. Бесполезно давить людей титулами, к тому же она здесь одинока и беспомощна. Если Шэнь Цзинь не осмелится узнать их получше, то вскоре умрет, так и не сумев приспособиться...

Будут ли Жуй Ван и император переживать за нее и спрашивать с Юннин Бо? Это невозможно, к тому же если она умрет из-за плохого самочувствия, какое это имеет отношение к Юннин Бо? Только ее мать будет грустить.

Однако Шэнь Цзинь обнаружила, что кунжутные булочки с мясом, рекомендованные Аньпин, оказались неожиданно вкусными. Тушеное мясо подавалось в кунжутной булочке, хрустящей снаружи и нежной внутри. Шэнь Цзинь съела полторы порции и на самом деле чувствовала, что может съесть оставшуюся часть. Вероятно, ее аппетит напугал Аньпин и Силе, эти двое попытались остановить Шэнь Цзинь, пообещав принести ей еще завтра, после чего Шэнь Цзинь неохотно сдалась.

Из-за этого Шэнь Цзинь не притронулась к своему ужину, оставив все Аньпин и Силе, а сама ощупывала свой живот, пытаясь все переварить.

Кунжутные булочки с мясом

Главный управляющий Ван был занят многими вещами, не только внутренними делами генеральского поместья, но и некоторыми вопросами военного снабжения. Поэтому он заметил странные изменения со стороны Шэнь Цзинь уже в конце месяца. Проверяя счета, он увидел, что Шэнь Цзинь тратит гораздо меньше денег, особенно на кухню.

У Шэнь Цзинь была отдельная небольшая кухня для приготовления ужина. Хотя они не приветствовали Шэнь Цзинь как жену генерала, они не показывали никакого очевидного пренебрежения. Даже специально пригласили шеф-поваров для маленькой кухни Шэнь Цзинь, чтобы готовить ей столичные блюда. И даже зимой они ни разу не урезали обьем ежедневных овощей и фруктов для Шэнь Цзинь. Естественно, эти расходы были очень велики, но в целом поместье не нуждалось.

Но управляющий Ван обнаружил, что расходы Шэнь Цзинь сократились по крайней мере наполовину, поэтому он специально вызвал Аньпин. Только тогда он понял, что Шэнь Цзинь изменила свой ежедневный рацион.

- Госпожа очень любит говяжью лапшу. И кунжутные булочки с мясом старика Цяо, - добавила Аньпин.

Управляющий Ван спросил:

- У вашей госпожи хороший аппетит?

- Отличный, - Аньпин рассказала обо всем, что Шэнь Цзинь ела каждый день. После этого она обнаружила, что лицо управляющего немного изменилось, и спросила, -  Управляющий Ван, в чем дело?

В конце концов, откуда взялись новости, что аристократическая дама из столицы должна есть только понемногу каждый день? Как могла жена генерала не есть мяса?

- Все в порядке, - сказал управляющий Ван, - Удовлетворяйте вкусы госпожи, насколько это возможно.

- Хорошо, сказала Аньпин, - Госпожа еще будет есть хого* сегодня. Кстати, в тот день госпожа спросила меня, можно ли ей выйти на улицу.

Управляющий Ван нахмурился: неужели госпожа хочет тайно отправить письмо в столицу? Подумав об этом, он сказал:

- Просто возьмите кого-нибудь с собой, чтобы обеспечить безопасность.

Аньпин улыбнулась:

- Хорошо, я все устрою.

Управляющий Ван спросил:

- Как поживает ваша госпожа?

- Ей очень легко служить, - Аньпин немного подумала и нейтрально сказала, - Ей все очень интересно.

- Уделяйте госпоже больше внимания, - сказал управляющий Ван глубоким голосом, - Госпожа молода, не забывайте сопровождать ее.

- Я поняла, - ответила Аньпин.

После того, как господин Ван объяснил еще кое-что, он отпустил Аньпин. Горничная подошла к двери и вдруг сказала:

- На самом деле, господин Ван, я думаю, что госпожа довольно проста.

- Вы забыли девушку, которая оказалась шпионкой? - холодно спросил управляющий, - В то время мисс Бяо тоже была простой.

Аньпин хотела сказать, что Шэнь Цзинь и мисс Бяо - разные люди, но не знала, как это объяснить, и вышла.

В это время Шэнь Цзинь играла с Силе и другими во дворе в мешки с песком. Казалось, она не заметила ухода Аньпин. Она продолжала прыгать вокруг, чтобы избежать мешков. Ее смех был не громким, но очень приятным. Каждый раз, когда она избегала удара, она торжествующе восклицала:

- Силе, не попала, не попала!

Общаясь с Шэнь Цзинь в течение некоторого времени, Силе также поняла ее характер и рассмеялась, когда услышала эти слова. Они не могли ее ударить мешком, а просто составляли ей компанию в игре.

Аньпин пошла на кухню, чтобы принести свежий красный финиковый чай, и сказала:

- Госпожа, выпейте немного горячего чая перед игрой.

- Ладно, - отозвалась Шэнь Цзинь.

Она немного устала, но Аньпин не сразу дала ей напиться, а повела в дом. Маленькая служанка уже приготовила теплую воду и ждала, пока Шэнь Цзинь освежится. Когда она умылась, чай уже был готов. Шэнь Цзинь взяла чашку и отхлебнула.

Аньпин сказала Шэнь Цзинь, что она сможет выйти в город вечером, когда у нее кончится еда. Глаза Шэнь Цзинь загорелись, и она, естественно, улыбнулась. Она очень обрадовалась, обнаружив одежду, которую сшили некоторое время назад. Это была не та одежда, которую носили в столице. Длинную юбку с вышивкой заменил фасон попроще, манжеты были затянуты, верхняя часть представляла собой небольшой топ, а нижняя юбка как раз доходила до щиколотки, что более удобно для движения. Туфли также были более короткие, а не вышитые шелком. Самой красивой вещью во всем наряде был широкий пояс, пестрый и увешанный серебряными украшениями.

Шэнь Цзинь было трудно остановить. Повсюду на улицах пограничного города можно было увидеть девушек, выбирающих товары из ларьков. Пока вокруг есть люди, девушки и женщины могли свободно гулять.

Хотя Шэнь Цзинь с нетерпением ждала выхода на улицу, ей было немного не по себе, но после того, как она увидела оживленную улицу, это беспокойство исчезло. Она была счастлива, как кролик, выпущенный из клетки.

Собственно говоря, Шэнь Цзинь очень нравилась жизнь в приграничном городе. В столице ей приходилось вести себя очень осторожно. Во дворце были принцесса и наложница Сюй, и она не смела обидеть никого из них. К тому же ей приходилось постоянно выяснять, о чем думает принцесса, и стараться быть ей полезной.

А в пограничном городе, хотя Шэнь Цзинь и видела, что в Фучжуне к ней на самом деле никто не относится как к жене Юннин Бо, но пока они не переступали черты и не нападали на нее, и у нее была очень удобная жизнь. Младший брат Юннин Бо никому не мешал. За исключением Чу Сююаня, Шэнь Цзинь обладала самым высоким статусом во всем поместье, поэтому ей не нужно было пытаться понять мысли других людей и угождать им.

Да и какая ей была выгода от угождения? Что касается Жуй Вана, разве  Шэнь Цзинь действительно была хуже Шэнь Цзы и других? Никто из сестер ни разу ничего не вышил для Жуй Вана, но... когда нужно было принести жертву, Жуй Ван вытолкнул Шэнь Цзинь, и принцесса не сказала ни слова против.

Шэнь Цзинь было очень весело, ее щеки раскраснелись, а глаза сияли. Когда она вернулась, она обсудила с Аньпин, когда сможет выйти погулять в следующий раз.

В течение того месяца, когла Шэнь Цзинь выходила развлекаться, управляющий Ван неоднократно опрашивал охранников, которые втайне следовали за ними. Он был разочарован, обнаружив, что госпожа Юннин Бо действительно просто выходила гулять, не делая ничего подозрительного, не говоря уже о тайной отправке писем. Письма, которые она писала, доставлялись напрямую управляющему Вану через Аньпин.

Во время Нового года Шэнь Цзинь снова увидела младшего брата Юннин Бо, Чу Сююаня. Она узнала от горничной, что ему исполнится всего восемь лет после Нового года, но он выглядел очень высоким. Чу Сююань не любил смеяться, он просто кивнул  невестке, поздоровался и замолчал.

Шэнь Цзинь и Чу Сююань не были знакомы друг с другом, поэтому, даже если они ели вместе, они не разговаривали, но после еды Чу Сююань внезапно сказал:

- Невестка, старший брат скоро вернется.

- А? - Шэнь Цзинь некоторое время никак не реагировала, а когда хотела переспросить, увидела, что Чу Сююань поспешно ушел.

Аньпин поняла, что имел в виду Чу Сююань, и сказала с улыбкой:

- Молодой господин сказал это для того, чтобы утешить госпожу.

- О, - Шэнь Цзинь слегка опустила глаза, ее тонкие ресницы задрожали, но она не сказала, что не хочет возвращения Юннин Бо, лишь бесконечно застенчиво прошептала, - Я немного боюсь.

- Чего боится госпожа? - спросила Силе, сопровождая Шэнь Цзинь во двор.

Поскольку Юннин Бо отсутствовал, даже несмотря на то, что во время китайского Нового года по всему поместью развесили красные фонари, в доме не было никакой радости. День ничем не отличался от других будней, за исключением более ярких украшений.

- Юннин Бо настолько могущественен, я слышала много слухов о нем в столице, - Шэнь Цзинь прикусила розовые губы, как будто говорила о герое в своем сердце, - Я неуклюжая, и боюсь спровоцировать Юннин Бо, вызвав его недовольство.

- Почему госпожа до сих пор так называет генерала? - спросила Аньпин, глядя на лицо Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь опустила голову и пнула ногой в розовых вышитых туфлях по земле:

- Простите.

Силе сказала с улыбкой:

- Не волнуйтесь, госпожа, генерал очень хорош.

Шэнь Цзинь выжидающе посмотрела на Силе, и та немного рассказала Шэнь Цзинь о Юннин Бо. Аньпин колебалась, но не стала ее останавливать. Даже второй молодой мастер рассказал ей общие новости. Он мужчина в доме, и он принял свою невестку. Что ж, это тоже хорошо, лучше дать госпоже узнать об этом побольше, чтобы она не была слишком невежественной.

Известие о том, что Юннин Бо возвращается, значительно улучшило атмосферу в поместье, и даже улыбка на лице управляющего Вана стала шире, но никто не думал, что варвары придут быстрее.

Пограничный город можно было описать так: все люди - солдаты, и хотя Юннин Бо уехал, в городе осталось достаточно охраны, не должно было быть никаких проблем, но на этот раз варвары казались очень уверенными. Когда возникла угроза наступления, многие люди в пограничном городе отреагировали довольно спокойно. Война была здесь в порядке вещей.

В поместье не было проблем с охраной, но Шэнь Цзинь больше не выходила гулять. Запас еды был достаточным, так что обитатели не паниковали. Чу Сююаня в особняке не было, он вышел вместе с управляющим Ваном.

Шэнь Цзинь никогда не испытывала тягот войны, не говоря уже о том, чтобы быть так близко к битве. Она не знала, что такое боевая обстановка снаружи. Она не понимала этого, но видела, что Аньпин и Силе выглядят все более и более серьезными, как будто ситуация не внушала оптимизма.

- Путь эти предатели только дождутся, когда вернется генерал, - Аньпин стиснула зубы.

Шэнь Цзинь не знала, стоит ли спрашивать, и Аньпин тоже не говорила с ней. Она взглянула на Аньпин и Силе, которые тихо разговаривали снаружи, заколебалась, но ничего не сказала.

Фактически, Шэнь Цзинь чувствовала себя неловко и даже немного растерянно, потому что никто никогда не говорил ей, что делать в такой ситуации. Она подумала, что Жуй Ван никогда не участвовал в войне, и даже близко не бывал в похожем месте.

И еще Шэнь Цзинь впервые осознала положение, которое занимал Юннин Бо в сердцах этих людей, все они твердо верили, что они будут в безопасности, когда он верется. Фактически, о Юннин Бо не было никаких новостей больше полумесяца.

- Госпожа, второй молодой мастер ранен, - торопливо вбежала Силе.

Шэнь Цзинь в этот момент вышивала и замерла с иглой в руке:

- Что случилось?

Силе сказала:

- Я не знаю, я только слышала, что в него попала стрела.

Шэнь Цзинь на самом деле хотела спросить, что толку говорить об этом ей? Но она просто воткнула иглу и сказала:

- Пойди и посмотри в моем приданом, там должен быть женьшень. Пригодится он или нет, пойди и приготовь его.

- Да, - выслушав ее, Силе убежала.

Аньпин заколебалась и сказала:

- Госпожа... - но она только позвала и больше не говорила. Это управляющий Ван попросил их прийти, поэтому она не знала, как это сказать.

Шэнь Цзинь неохотно усмехнулась. Она не знала, почему ей сказали сегодня, что Чу Сююань ранен, но... она чувствовала, что они ждут от нее каких-то действий.

*Хого - для простых китайцев «Хого» (дословно «горячий котелок», иначе — «монгольский котелок») — скорее не блюдо, а способ приготовления еды и общения друг с другом, когда ингредиенты, подобранные по вкусу, варят в общем котелке, перемежая еду разговорами. Особенно славится хого провинции Сычуань. В ресторанах, в которых подают хого, используются особые столы, в их центре находится печь, на которую устанавливают горшок с бульоном или соусом (часто горшки разделены на два сектора, так что в них можно сразу приготовить два разных кушанья, обычно острое хого и неострое хого). Гостям подают сырые продукты, которые впоследствии и станут ингредиентами хого: мясо, морепродукты, овощи, тофу, лапшу, пельмени — их набор не стандартизован.

На самом деле Шэнь Цзинь не ошиблась. Еще до того, как она вошла в комнату, до нее донеслись звуки ссоры. Она не слышала, что сказал управляющий Ван, но Чу Сююань яростно сказал:

- Невозможно.

Аньпин постучала в дверь и прервала разговор внутри. Вскоре кто-то открыл дверь. Это был первый раз, когда Шэнь Цзинь вошла в комнату Чу Сююаня. В отличие от комнаты Шэнь Цзинь, в его комнате совсем не было ценных вещей, зато в изобилии было оружия и книг, а балдахин на кровати был не парчовым, а из тонкого хлопка.

Чу Сююань был ранен и сидел с бледным лицом, опираясь на спинку кровати. Когда вошла Шэнь Цзинь, он сказал:

- Кто вас просил прийти, возвращайтесь к себе.

Управляющий Ван ничего не сказал. Шэнь Цзинь не рассердилась, так как на самом деле чувствовала, что молодой человек очень хороший. Она посмотрела на Чу Сююаня и мягко спросила:

- У меня есть много тонизирующих средств, и я велела служанкам их принести. Управляющий может посмотреть и сказать, что из них подойдет.

- Госпожа, - поздоровался управляющий Ван.

Глаза Чу Сююаня покраснели, и он внезапно сказал:

- Возвращайтесь и собирайте свои вещи, я прикажу кому-нибудь проводить вас ночью.

В глазах управляющего Вана отразилось некоторое неодобрение, но он ничего не сказал.

От этих слов сердце Шэнь Цзинь сильно забилось: она хотела согласиться, потому что считала, что слова Чу Сююаня разумны, но куда она сможет пойти, если согласится? Если она вернется в поместье Жуй Вана в столице, ванъе либо отправит ее обратно, чтобы не обижать Юннин Бо, либо она просто умрет от неведомой болезни... Жуй Вану было все равно, идет ли война в пограничном городе или что-то еще.

Все эти мысли промелькнули за долю секунды, и посторонние ничего не заметили. Шэнь Цзинь просто сказала:

- Я не собираюсь уезжать. Пусть управляющий Ван сначала устроит так, чтобы отправить тебя в безопасное место.

Выражение лица управляющего Вана значительно смягчилось после того, как он услышал эти слова, и он внимательно посмотрел на Шэнь Цзинь. Чу Сююань прямо сказал:

- Члены семьи Чу не сбегают с поля боя.

- Ты все еще ребенок, и ты ранен, - голос Шэнь Цзинь был мягким и нежным. Она хорошо провела время в этом приграничном городе, вкусно питаясь и развлекаясь. Какое-то время назад она выросла и похудела, но теперь снова округлилась. Поскольку ее кости были маленькими, она не казалась толстой, а с румяным лицом и блестящими глазами выглядела особенно мило, - Я могу как-нибудь помочь?

Шэнь Цзинь знала, что они не позвали бы ее без причины. То, что она пришла сама, означало ее пассивное согласие, поэтому теперь лучше взять инициативу в свои руки.

Управляющий Ван и Чу Сююань переглянулись и заговорили о ситуации в приграничном городе. Как и ожидала Шэнь Цзинь, все было плохо. Чу Сюмин должен был привести войска обратно, но что-то произошло. Дело затянулось и никто не вернулся. К тому же, когда некоторое время назад варвары напали на город, обнаружилось, что в городе есть шпионы. Генералы, оставшиеся в пограничном городе, погибли не на поле боя, а от рук шпионов.

Когда речь зашла о шпионах, лица управляющего Вана и Чу Сююаня уродливо исказились. Шэнь Цзинь не понимала правил войны, но у нее было много предположений о людях. На мгновение Шэнь Цзинь заподозрила, что эти шпионы не были подосланы варварами. Но... из-за этой догадки лицо Шэнь Цзинь тоже стало некрасивым.

Но управляющий Ван и Чу Сююань только подумали, что Шэнь Цзинь испугалась их слов, так что не обратили внимания.

- Я послал людей за помощью, но подкрепление еще не прибыло, - сказал управляющий Ван.

Шэнь Цзинь уже догадалась, что они попросят ее сделать, но не могла в это поверить. Она посмотрела на раненого Чу Сююаня и на управляющего Вана. Управляющий уже понял, что Шэнь Цзинь догадывается, что он имел в виду. Он чувствовал себя виноватым, но в его понимании кроме генерала и второго молодого мастера нет никого, кем нельзя было бы пожертвовать, включая его самого. Он должен защищать приграничный город для генерала.

Обычаи приграничного города отличаются от обычаев столицы. Люди здесь - солдаты. Не только мужчины, но и женщины могут брать в руки оружие и сражаться. В отсутствие генералов один человек должен встать во главе и повести людей против варваров.

Учитывая положение Юннин Бо в сердцах людей, каждый был готов прислушаться к словам Чу Сююаня, но теперь Чу Сююань серьезно ранен. Даже если Шэнь Цзинь раньше не видела ничего критического, теперь она убедилась, что он получил серьезную травму. Запах крови невозможно было скрыть в комнате, в лице у него не было ни кровинки и он даже говорить мог с трудом.

Теперь кто-то должен встать на место Чу Сююаня. Ситуация в приграничном городе связана с Юннин Бо, личность которого заставит всех подчиняться приказам, но здесь есть только молодая жена генерала, которая только что вошла в дом.

От личности Шэнь Цзинь как принцессы мало толку, но личности госпожи Юннин Бо вполне достаточно.

- Я пришлю кого-нибудь, чтобы защитить госпожу, - сказал управляющий Ван.

Шэнь Цзинь пошевелила губами. Если от защита был бы прок, то как Чу Сююань мог так сильно пострадать? Глядя в глаза Шэнь Цзинь, управляющий Ван почувствовал себя немного виноватым. Думая об их отношении к Шэнь Цзинь в последнее время, он мягко сказал:

- Госпоже не нужно идти на поле боя, это просто символ.

- Я знаю, - сказала Шэнь Цзинь, сглотнув, - Я понимаю, о чем вы.

- Увезите мою невестку, - сказал Чу Сююань, - Это мужское дело.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сююаня внезапно прояснившимся взглядом. Если бы Чу Сююань мог двигаться, они бы никогда не позволили себе этот шаг. Если ее ранят на глазах у всех, это было бы смертельным ударом. Разве это невозможно? Да, самым острым оружием Шэнь Цзинь за всю ее жизнь были только вышивальные ножницы.

Управляющий Ван сказал:

- Госпожа, нам нужно продержаться, пока генерал не вернется.

Шэнь Цзинь стиснула зубы и сказала:

- Хорошо, но вы должны пообещать мне одну вещь.

- Невестка... - Чу Сююань выглядел пристыженным. Он вывел свои войска из города, чтобы тайком напасть на врага, но был обнаружен. Окружающие охранники отчаянно пыталась спасти его, но он оказался ранен не только в плечо и живот, но и в ноги. Он вообще не мог пошевелиться. Он знал, что кто-то из семьи Чу должен встать и повести народ... иначе приграничный город не выживет.

Но теперь Чу Сююань был серьезно ранен. Даже готовясь умереть, он никогда не плакал, но в это время его глаза покраснели:

- Невестка, просто скажи это.

- Независимо от того, останусь я жива или мертва после этого инцидента, пусть Юннин Бо скроет это от моей матери, - Шэнь Цзинь очень боялась смерти, но еще больше боялась того, что ее мать будет опечалена смертью единственной дочери. Если она умрет, у ее матери совсем не останется надежды.

Если бы такая просьба была сделана в обычное время, управляющий Ван определенно заподозрил бы Шэнь Цзинь в злых намерениях, но сейчас он не собирался ее останавливать. Чу Сююань сказал глубоким голосом:

- Хорошо, я обещаю тебе от имени моего брата.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Лечи свои травмы, - после этого она посмотрела на управляющего Вана, - Что мне нужно сделать? Скажите прямо.

Управляющий Ван кивнул и рассказал Шэнь Цзинь об особой ситуации в приграничном городе. Шэнь Цзинь не знала этого с самого начала. Теперь, когда она узнала, она стала более щедрой и напрямую отвела управляющего Вана на склад, где хранилось ее приданое. Там было множество материалов, но ткани в основном были шелк и атлас. В нынешних условиях они были действительно бесполезны, но управляющий забрал все лекарственные травы.

На самом деле задача, стоявшая перед Шэнь Цзинь, была нетрудной. Она должна была повести солдат на борьбу с врагом. Но на самом деле для этого были советники, такие как управляющий Ван. Шэнь Цзинь все же написала несколько писем и отправила их. Некоторые были отправлены в столицу, чтобы поставить Жуй Вана в известность о ситуации в приграничном городе ...

Все это требовалось управляющему Вану, и все, что нужно было сделать Шэнь Цзинь, - это снова скопировать письма и поставить на них печать принцессы. В конце концов, принцесса - тоже родственница императора, ее статус отличается от тех, кто получил титул позже.

Если бы была возможность выбирать, Шэнь Цзинь никогда бы не встала во главе ополчения, так как из-за ситуации в королевском дворце у нее не было амбиций, но сегодня ей пришлось проявить себя.

В этот момент Шэнь Цзинь по-настоящему осознала престиж Юннин Бо. Солдаты, и люди в приграничном городе уважали ее только за статус жены генерала, и они выполняли каждое решение, которое она принимала, каким бы бессмысленным оно не было...

Ответственность? Шэнь Цзинь просто сказала то, что велел ей управляющий Ван, и приказ был выполнен. Не все жители города были воинами, но теперь все мужчины взялись за оружие, все женщины начали ухаживать за ранеными, все приносили продукты, хранившиеся в их домах, чтобы обеспечить тех, кто воевал на поле боя.

Старики и маленькие дети разводили огонь, чтобы приготовить еду, а молодые женщины относили раненых на спинах. Казалось, что нет никакой разницы между мужчинами и женщинами. Если бы Аньпин не поддерживала ее рядом, Шэнь Цзинь не смогла бы стоять прямо при виде бесчисленных ран, груды трупов и кроваво-красных следов на дороге.

Управляющий Ван не стал смущать Шэнь Цзинь, по крайней мере, он не попросил ее встать на городскую стену. Шэнь Цзинь была в униформе для верховой езды. Видя ее бледное лицо, Аньпин даже подозревала, что в следующий момент она потеряет сознание.

Но Шэнь Цзинь держалась. Битва становилась все более напряженной, варвары, казалось, получили какие-то новости, и их наступление стало более ожесточенным.

Варварские солдаты несли мешки с землей на деревянных телегах, чтобы построить рыбную дорогу из кольев* и ударить в городскую стену тараном...

Оставшаяся для защиты города кавалерия снова и снова бросалась в атаку. Простые люди вывели всех лошадей из дома, молча сформировали команду и бросились на помощь. Все они знали, что это верная смерть, но не могли позволить варварам проломить стену, нельзя позволить им построить дорогу из балок. За городской стеной их родители, жены и дети...

Когда у них закончились стрелы, они атаковали камнями, катили на вражеских солдат бревна, утыканные шипами, превращая их в мясной рулет. Даже легкое прикосновение шипов могло пробить множество кровавых дыр. Шипастые бревна были очень мощным и полезным оружием, но и они почти закончились. Даже если их делать заново, не было времени, чтобы набить так много шипов.

Люди, не испытавшие жестокости войны, не поймут этого по-настоящему.

* Рыбная дорога из балок - это сооружение для строительства плотин и ловли воды: с помощью деревянных кольев, дровяных палок или плетеных сетей делают заборы или изгороди

Маленькая леди генерала Глава 11.

Когда женщины взялись за оружие и встали на стену, чтобы сражаться, Шэнь Цзинь взяла на себя инициативу и впервые заговорила:

- Переместите всех стариков, детей и тяжело раненых солдат в дом генерала.

Шэнь Цзинь уже знала, что в пограничном городе нет настоящего поместья Юннин Бо, и Чу Сююаню, который был серьезно ранен и нуждался в лечении, тоже помогли разместиться в общем зале.

Боевые донесения одно за другим отправлялись в столицу, но ни солдат, ни помощи они не дождались. Даже письмо Шэнь Цзинь ни к чему не привело, Жуй Ван, казалось, забыл о своей дочери.

Почти все поместье генерала эвакуировали. Как и во всех домах в пограничном городе, все, что можно было использовать, было вывезено. Даже мебель была расколота и сожжена. Никто не заботится о том, что она была из палисандра или драгоценного венге. Дрова сжигали, чтобы кипятить воду и выливать ее на варваров. Управляющий Ван испробовал все средства. Пограничный город держал оборону почти три месяца, полагаясь только на жителей.

Распределение зерна осуществлялось единым порядком, управляющий Ван не конфисковывал зерно для военных нужд, но все жители приносили свои запасы к воротам генеральского особняка. Многие старики и дети сознательно стали экономить свой паек. Суточная пища Шэнь Цзинь тоже урезалась. Ей выдавали паровую булочку с лапшой, как раненым, но Шэнь Цзинь отказалась от пайка, обнаружив это, и стала питаться так же, как все. Поначалу Шэнь Цзинь с трудом глотала грубую пищу, но когда человек голоден, он может съесть все, что угодно.

Правая рука управляющего Вана была сломана, но он перевязал ее грубой мешковиной. В это время он говорил с посеревшим лицом:

- Если самое большее через семь дней не будет подкрепления...

- Подкрепления не будет, - неизвестно, в какой момент Чу Сююань резко повзрослел. Мальчик, который говорил, что его брат скоро вернется, исчез, - Император хочет, чтобы мы умерли.

- Генерал скоро вернется, - сказал управляющий Ван.

Глаза Чу Сююаня покраснели:

- Они планировали это очень давно... Если бы с моим братом не случилось несчастья, он бы давно вернулся, но, боюсь, раз новостей нет...

Шэнь Цзинь не знала, что сказать, она даже подозревала, что император намеренно позволил ей выйти замуж за обреченного генерала. Быть может, это сделали для того, чтобы связаться со шпионами здесь, а затем вступить в сговор с варварами... Сначала она все еще раздумывала, знал ли об этом Жуй Ван, но потом решила, что это не имеет значения.

Чу Сююань посмотрел на Шэнь Цзинь и сказал:

- Невестка, в поместье есть секретная комната, вы можете спрятаться на эти несколько дней.

Управляющий Ван также сказал:

- Запасов в секретной комнате достаточно, чтобы продержаться до возвращения генерала. Когда варвары нападут на город, я прикажу поджечь главный особняк. Тогда они не обнаружат, кто пропал. Вентиляционное отверстие в секретной комнате выведено в другую сторону, тяжелый дым туда не попадет.

- Только старший брат знает, как открыть потайную комнату, и ее можно открыть изнутри. Невестка, пока не вернется старший брат, вы не должны выходить, - голос Чу Сююаня был хриплым.

Шэнь Цзинь пошевелила губами и наконец сказала:

- Дело не в том, что я не боюсь смерти и не в излишней праведности, но я понимаю, что если я умру, моя мать сможет получить больше преимуществ. Если я выживу, что подумает Юннин Бо, когда вернется? Его младший брат и все его подчиненные стояли насмерть до самого последнего момента, в то время как Шэнь Цзинь, его номинальная жена, спряталась и выжила.

Особенно смущала ее личность человека, который все это организовал... Даже если бы Чу Сююань с самого начала не позволил ее семье послать невесту в пограничный город, трудно было гарантировать, что они не передадут сообщение. Она боялась, что Юннин Бо ненавидел ее давным-давно, но зачем он вернулся в столицу? Шэнь Цзинь не считала себя особо умной, но она ясно видела, где ее место в столице.

Самое главное, что Шэнь Цзинь до последнего момента не хотела терять надежду. Если они смогут дождаться возвращения Юннин Бо, то ради этого генерал сможет дать ей достойную жизнь.

- Старики, дети и тяжелораненые останутся в поместье генерала, -  сказала Шэнь Цзинь, - Пусть дети спрячутся в потайной комнате.

Управляющий Ван посмотрел на Шэнь Цзинь и вдруг сказал:

- Благодарю госпожу.

Чу Сююань также сказал:

- Невестка, не волнуйтесь, я обязательно защищу вас. Даже если я умру, я умру перед вами.

Глаза Шэнь Цзинь покраснели, она кивнула и сказала:

- Хорошо.

За это время отношения между Шэнь Цзинь и Чу Сююанем стали намного лучше. Также у нее не было прежней неприязни к управляющему Вану. Шэнь Цзинь посмотрела на все еще кровоточащую сломанную руку управляющего и вспомнила, что он славился своим почерком. На Новый год многие жители приграничного города приходили просить управляющего Вана написать благоприятные двустишия.

Силе тоже выпросила одно и показала Шэнь Цзинь. Почерк управляющего был не хуже, чем у столичных аристократов, и в нем было намного больше характера, которого не было у городских ученых. И именно правую руку сломали варвары, когда он пытался спасти ребенка, который пришел кормить солдат.

Перед лицом большого зла все маленькие обиды стали не так важны. Кроме того, Шэнь Цзинь не была глупой. Увидев отношение управляющего, она уже поняла, почему он так поступает, ведь в конце концов он не навредил ей.

Управляющий Ван заговорил об общих вещах:

- Госпожа добра, но, боюсь... Секретная комната не может вместить так много людей, и она не звуконепроницаема. Я могу только выбрать детей подходящего возраста.

- Подходящего возраста? - Шэнь Цзинь с недоумением посмотрела на управляющего Вана.

- Старше шести лет.

- Но ... - Шэнь Цзинь подумала о том, как много здесь детей.

Хотя Чу Сююань был молод, он понимал жестокость войны лучше, чем Шэнь Цзинь:

- Невестка, ничего не поделаешь. Если дети будут слишком маленькими, они не смогут выжить, пока брат не вернется. Если город будет разрушен, они будут плакать и варвары услышат их. Тогда никто не выживет.

- Хотя в потайной комнате есть вентиляционные отверстия, они не слишком велики, чтобы не привлекать внимания. Их можно использовать только в повседневной жизни. На случай, если кто-то умрет в ней, я боюсь... - управляющий Ван не договорил, но Шэнь Цзинь тоже понимала, что если тело начнет гнить, остальные тоже легко заболеют.

- Но что вы скажете людям? - Шэнь Цзинь бессознательно посмотрела на Аньпин. Невестка Аньпин только в прошлом году родила сына, а ее муж уже умер, защищая город.

- Госпожа, - Аньпин выглядела более спокойной, чем Шэнь Цзинь, и сказала, - Все люди в городе - наши родственники. Чтобы сохранить жизнь большему количеству родственников, конечно, мы должны идти на жертвы.

- Госпожа слишком мягкосердечна, - сказал управляющий Ван, -  Давайте я сам все устрою?

- Я тоже пойду, - сказала Шэнь Цзинь, - Я тоже хочу что-нибудь сделать.

- Госпожа сделала достаточно, - с улыбкой сказала Аньпин.

Шэнь Цзинь покачала головой, посмотрела на Чу Сююаня и сказала:

- Тебе нужно отдохнуть. У меня еще есть желатин из ослиной шкуры, пусть кто-нибудь сварит его для тебя и управляющего.

- Моя добрая невестка, - Чу Сююань сказал с улыбкой, - Не волнуйтесь, брат вернется.

Шэнь Цзинь улыбнулась и кивнула, но ничего не сказала. Мать учила ее вести домашнее хозяйство, но она никогда не учила ее, как управляться во время войны. Однако в этот раз она не стала слишком много думать и сразу же открыла двери генеральского поместья, впустив стариков, детей и тяжелораненых. Эти раненые не могли двигаться. Те, кто мог хоть немного передвигаться, были на городской стене. Большинство из них погибало вместе с врагами, так что в пограничном городе действительно не осталось легких ранений. А эти тяжелораненые несколько дней назад объявили голодовку, чтобы сэкономить провизию, и теперь их нужно было заставлять есть.

Чу Сююань и Шэнь Цзинь пришли вместе. В конце концов, только Чу Сююань знал конкретное местоположение секретной комнаты. До сих пор, не говоря уже об этих стариках и детях, даже Шэнь Цзинь была очень грязной, ее одежду покрывали кровь и грязь.

Шэнь Цзинь посмотрела на всех собравшихся и вдруг сказала:

- Если не будет подкрепления, боюсь, осада не продлится дольше семи дней, - сначала она думала, что нехорошо сообщать людям эту новость прямо, но управляющий Ван и Чу Сююань согласились, что лучше сказать правду, потому что они все равно не смогут ее удержать. Теперь даже женщины вышли на стены.

- В поместье генерала есть потайная комната. Сейчас мы отберем детей, чтобы спрятать там... если... их действительно удастся спасти, генерал позаботится о них, когда вернется, - голос Шэнь Цзинь обладал уникальным мягким звучанием.

Чу Сююань встал и резко опустился на колени:

- Моя семья Чу не смогла всех вас защитить.

- Молодой цзянцзюнь*! - по прошествии этого тяжелого времени люди уже не называли Чу Сююаня вторым молодым мастером, а обращались к нему как к цзянцзюню, что было еще одной формой признания.

- Мы с моей невесткой будем стоять до последнего! Пока есть люди, город будет стоять, когда все умрут, тогда и город сдастся.

- Цзянцзюнь, - все люди, которые еще были в состоянии двигаться, в слезах опустились на колени перед Чу Сююанем. Шэнь Цзинь и другие обитатели поместья генерала молча опустились на колени позади Чу Сююаня.

- Цзянцзюнь, вы должны спрятаться! Когда генерал вернется, не забудьте отомстить за нас.

- Да, цзянцзюнь...

- Это лишнее, - Чу Сююань встал, сначала помог подняться Шэнь Цзинь, а потом пошел помогать старикам, - В моей семье Чу есть только призраки тех, кто погиб в бою, и нет людей, которые прятались бы от смерти.

- Госпожа еще молода, пусть госпожа спрячется, - предложил кто-то, взглянув на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сказала:

- Я тоже член семьи Чу.

Одна фраза прекратила все споры.

Управляющий Ван уже считал Шэнь Цзинь своим человеком и сказал:

- Это было предложение госпожи. Госпожа изначально хотела, чтобы все дети спрятались внутри, но... - управляющий Ван снова повторил общую причину.

Некоторые люди плакали, держа на руках своих маленьких детей, но все знали, что управляющий прав. Шэнь Цзинь не выдержала и сказала:

- Это крайние меры, момент еще не наступил.

- Госпожа, не беспокойтесь, мы все понимаем, - один старик встал и сказал, - Я выберу детей. Если вы хотите обижаться, пожалуйста, вините меня.

- Цзянцзюнь и госпожа дали нам способ выжить, кто может держать обиду?

- Генерал обязательно вернется.

Шэнь Цзинь и остальным больше не быо смысла оставались. Снаружи еще многое нужно было устроить. Чу Сююань внезапно молча протянул Шэнь Цзинь кинжал. Девушка на какое-то время растерялась и вопросительно посмотрела на Чу Сююаня. Тот вложил кинжал ей в руки:

- Невестка, возьми его на всякий случай.

Аньпин сказала:

- Госпожа, эти варвары - не люди, они хуже животных.

Шэнь Цзинь сразу все поняла, сжала кинжал и сказала:

- Хорошо.

*Цзянцзюнь - генерал, который поддерживает государство. Упрощенно — генерал-майор

Маленькая леди генерала Глава 12.

Самому старшему из отобранных детей было всего одиннадцать или двенадцать лет, а младшему - пять или шесть. Там были мальчики и девочки, которые выглядели очень здоровыми. Чу Сююань повел их в потайную комнату, которая располагалась под садом гостевой комнаты. Туда также отнесли еду, воду, одеяла и другие вещи, делая все возможное, чтобы приготовить достаточно предметов для выживания детей.

Если расходовать воду и еду экономно, их должно хватить на месяц. После того, как Чу Сююань тщательно научил их, как открывать дверь изнутри, он запер дверь секретной комнаты. Так как тайник был под землей, днем туда попадало очень мало света, детям также объяснили, что они не могут зажигать свечи.

В дополнение к этому, Чу Сююань организовал, чтобы люди подожгли главный особняк в случае захвата города. Таким образом, исчезновение детей будет скрыто, и варвары не будут слишком тщательно их искать. Те, кто остались, были готовы умереть…

Благодаря долгой дороге хорошие новости пришли на четвертый день после того, как детей спрятали в секретной комнате.

Даже по истечении долгого времени Шэнь Цзинь все еще отчетливо помнила тот день, красивые флаги, развевающиеся на ветру, и головы людей, подвешенные, как маленькие фонарики, на бамбуковых шестах. Варвары, осаждавшие город, остановились, и как сумасшедшие бросились навстречу войскам позади.

- Это генерал...

- Генерал вернулся!

С городской стены продолжали доноситься радостные возгласы, они смотрели на флаг, падали на колени и плакали, некоторые обнимали друг друга и кричали... Генерал вернулся, они в безопасности!

- В атаку! - неизвестно, кто первым бросил клич, но его быстро подхватили. Оставшиеся в живых люди взяли оружие. Чу Сююань приказал кому-то открыть городские ворота и бросился навстречу армии Юннин Бо, окружившей варваров с флангов...

- Они не боятся, что это ловушка? - два дня назад Шэнь Цзинь, Аньпин и другие начали помогать ухаживать за ранеными. Она, естественно, услышала голоса и спросила.

Управляющий Ван сказал:

- Ну и что, если это ловушка?

Шэнь Цзинь обнаружила, что за это время управляющий Ван, намеренно или нет, многому научил ее. Услышав это, она замерла на мгновение, а потом склонилась, чтобы продолжить варить лекарство. Да, даже если это ловушка, ситуация и так уже хуже некуда.

- Он действительно вернулся... - Шэнь Цзинь все еще испытывала чувство нереальности происходящего.

Аньпин яростно толкнула раненого, который собирался броситься в бой, на землю, промыла его рану крепким спиртом и сказала:

- Оставайся на месте.

- Я собираюсь драться с генералом, - на теле мужчины много ран, больших и маленьких, самая серьезная была на животе.

Аньпин безжалостно надавила на его рану, дождавшись, пока он задохнется от боли, и сказала:

- Ты умрешь.

- Я умру на поле боя, - сказал человек, вырываясь.

На самом деле он был еще юн, ему было всего шестнадцать или семнадцать. Шэнь Цзинь оглянулась и сказала:

- Уже достаточно людей погибло, генералу полезнее живые.

Управляющий Ван молчал, но, очевидно, был согласен. От слов Шэнь Цзинь у многих покраснели глаза.

Юннин Бо не только прорвал осаду пограничного города, но и дал отпор варварам. Он разгромил их армию и убил бесчисленное количество пленных, прежде чем остановить преследование.

Но это не означало, что все закончилось. Повреждения в приграничном городе, нехватка припасов и похороны солдат не давали ни одной свободной минутки. Плач не прекращался... В городе из десяти домов опустело девять, не было ни одного дома, где не скорбили бы о потерянном члене семьи. Даже надоедливые бандиты и карманники предпочли затаиться в этот момент.

В некоторых домах все мужчины были мертвы, а женщины брались за оружие, чтобы убивать врагов. У некоторых стариков не было сил сражаться, так что они шли к городской стене и прыгали вниз на варваров, умирая вместе с ними...

Позже Шэнь Цзинь узнала, что головы, которые, словно гирлянду фонарей, принесла армия Юннин Бо, принадлежали многим вождям варварского племени. Они ударили им в тыл, убивая всех мужчин, женщин и детей.

Жестоко? Если бы это была прежняя Шэнь Цзинь из дома Жуй Вана, то она определенно испугалась бы подобной жестокости, но Шэнь Цзинь, которая пережила войну, чувствовала себя более счастливой. Благодаря генералу, бросившемуся назад, они живы. Иначе это их головы украсили бы бамбуковые шесты.

Только на третий день Шэнь Цзинь увидела Юннин Бо. Он был облачен в доспехи, лицо заросло бородой, а острые глаза снисходительно смотрели на Шэнь Цзинь. Девушка сидела на корточках у колодца и вместе с несколькими людьми чистила хлопчатобумажную ткань для перевязки раненых. Они использовали бинты по несколько раз, потом стирали и кипятили в горячей воде.

Когда она увидела Юннин Бо, Шэнь Цзинь вообще не узнала его, но Аньпин воскликнула:

- Генерал!

На самом деле Юннин Бо не был таким уж страшным... Неизвестно, то ли мужество Шэнь Цзинь возросло за это время, то ли ее ввели в заблуждение слухи о том, что Юннин Бо должен быть чудовищем, но она некоторое время не реагировала, а тупо смотрела на него.

Окружающие побросали свои дела и поклонились в знак приветствия. Сидящая на корточках Шэнь Цзинь резко выделялась на их фоне. Но она наконец отреагировала и встала, чтобы приветствовать Юннин Бо:

- Генерал.

- Вставайте все, - за Юннин Бо следовал только управляющий Ван. Генерал посмотрел на Шэнь Цзинь и улыбнулся:

- Госпожа, я пришел забрать вас.

- Се Фу Цзюнь, - Шэнь Цзинь сменила обращение.

Когда спустя долгое время Юннин Бо и Шэнь Цзинь заговорили о своей первой встрече, Юннин Бо сказал, что в то время он не разглядел Шэнь Цзинь в той небольшой группе. Если бы управляющий Ван не сказал ему, он бы понятия не имел, что Шэнь Цзинь набралась смелости встать. Затем он снова спросил, какое впечатление произвел на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сказала правду. В тот момент...Шэнь Цзинь только надеялась, что Юннин Бо перестанет смеяться, он выглядел действительно уродливым и свирепым.

Но Юннин Бо в то время ничего не знал и даже протянул ей руку. Шэнь Цзинь немного повозилась, прежде чем взять его за руку. Ее рука уже не была такой нежной, как раньше, потому что она стирала бинты в холодной воде, а потом кипятила в горячей. Кожа на руках не только покраснела и распухла, но и треснула. Это выглядело особенно уродливо, но Юннин Бо было все равно, и он сжал ее руку.

Генерал пришел, чтобы забрать Шэнь Цзинь обратно в особняк генерала, показывая свое отношение. В этот момент она действительно стала членом семьи Чу и женой, признанной Юннин Бо. Однако генерал только отвел Шэнь Цзинь обратно в дом, а затем продолжил работу, Аньпин все еще оставалась рядом с ней, а Силе... уже погибла под стрелой варвара.

Дети были освобождены из секретной комнаты, и возвращение Юннин Бо не только разрешило проблему осады пограничного города, но и укрепило сердца каждого. На четвертый день все, кто был жив и активен, надели траурные одежды и пошли отдать дань уважения погибшим.

В этот день Шэнь Цзинь сопровождал Чу Сююань, а Юннин Бо с солдатами вел пленников. У пленников, голодавших четыре дня, не было сил сопротивляться. Их связали и поставили на колени перед могилой.

Все люди, погибшие в бою, были похоронены вместе. Их имена будут высечены на каменной плите. Имена Юннин Бо скопировал лично, это считалось традицией пограничного города. Здесь постоянно шли войны, поэтому следовало найти хорошее место по Фэн-Шуй, чтобы отвести его тем, кто погиб на войне, а остальные, кто умер от болезни или старости, были похоронены вокруг. Во время праздников жители приграничных городов придут почтить память погибших.

Вино пролилось на землю, и Юннин Бо сказал глубоким голосом:

- Кровавое жертвоприношение.

В тот же миг головы пленников были отрезаны одна за другой и аккуратно положены перед могилой.

- Я, Чу Сюмин, клянусь небом, что однажды я пролью кровь всех варваров, чтобы отдать дань уважения погибшим воинам.

- Убей!

- Убей! Убей!

Глаза у всех покраснели, а сильный запах крови не только не пугал людей, но и возбудил ненависть в их сердцах. В этот момент все, мужчины, женщины, молодые или старые, оглушительно кричали...

Даже Чу Сююань закричал надорванным хрипом. Шэнь Цзинь посмотрела на человека, стоявшего впереди. Хоть он и выглядел устрашающе, он также был человеком прямолинейным, этот ее муж. Человек, который совершенно не похож на Жуй Вана, и более ответственный... Если он действительно любит есть сырое мясо, Шэнь Цзинь решила, что сможет попробовать его вместе с ним. Кто знает, может сырое мясо на вкус не хуже сырой рыбы.

Маленькая леди генерала Глава 13.

Шэнь Цзинь ошеломленно смотрела на изящного грациозного мужчину в парчовом одеянии. Затем она перевела взгляд на Чу Сююаня, который сидел и разговаривал с ним, повернулась к Аньпин, и, наконец, снова посмотрела на мужчину, все еще не в силах поверить, что это – Юннин Бо, что это за чудесное превращение...

Мужчина заметил выражение лица Шэнь Цзинь, и ее несколько озадаченный и запутавшийся взгляд заставил его рассмеяться:

- Госпожа, разве вы не узнаете своего мужа?

Мы никогда раньше не встречались, понятно! Шэнь Цзинь поджала губы, и в конце концов ничего не сказала, но она не знала, что у нее все написано на лице. Мужчина снова рассмеялся.

Лицо Чу Сююаня все еще было немного бледным, но он сказал с улыбкой:

- Невестка, это действительно старший брат.

Это тот, чье лицо страшнее, чем у Чжун Куя, жестокий монстр, который ест сырое мясо и пьет кровь каждый день, и не гнушается убивать кого-то ради удовольствия?

Шэнь Цзинь сидела напротив Чу Сюмина и молчала. Улыбнувшись, Чу Сюмин сказал:

- Через шесть дней прибудут придворные чиновники.

- Ха, битва уже окончена, что с них толку? - сердито сказал Чу Сююань.

- А как насчет припасов? - по сравнению с Чу Сююанем Чу Сюмин был очень спокоен. Когда он сидел вот так, то был похож на прекрасную картину. Шэнь Цзинь подумала, что если столичные дамы увидят Чу Сюмина воочию, то будут сожалеть до смерти.

И, судя по естественной грации его жестов, он не похож на человека, который никогда не читал книг... Чу Сюмин совсем не похож на генерала, а скорее на сына благородной семьи.

Глядя на свою жену, которая снова погрузилась в размышления, Чу Сюмин беспомощно вздохнул и взглянул на младшего брата. Чу Сююань пожал плечами. Он не очень близко общался с этой невесткой, но не считал, что у Шэнь Цзинь были такие проблемы.

- Невестка? - Чу Сююань слегка повысил голос.

Шэнь Цзинь на мгновение замерла, прежде чем посмотреть на Чу Сююаня. Ее едва округлившееся лицо снова похудело и от этого ее круглые глаза казались огромными и блестящими:

- Что случилось?

Чу Сюмин улыбнулся:

- О чем думает госпожа?

Шэнь Цзинь пошевелила губами и покраснела. Ей было неловко сказать Чу Сюмину, о чем она думает:

- Ни о чем.

Чу Сюмин не стал спрашивать, но сказал:

- Когда приедут придворные, моя жена поможет своему мужу встретить их?

- Я? - Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина, и на ее лице было написано два слова «не хочу».

Чу Сюмин сделал вид, что не заметил этого, и сказал:

- Да, так как ваш муж и его младший брат серьезно ранены и не могут встать, жена - единственная, кто может быть хозяином в этом особняке, так что мне придется побеспокоить госпожу.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина, который был «серьезно ранен так, что не мог подняться», а затем на Чу Сююаня и ответила:

- О. Что я должна делать?

Чу Сюмин сказал:

- Я велю момо Чжао рассказать тебе.

- Ладно, - ответила Шэнь Цзинь.

- Тогда ешь.

В нынешней ситуации даже еда в генеральском особняке не могла быть изысканной, но недостатка в мясе на столе не было. Все блюда были из конины. Тяжело раненых боевых лошадей определили на убой, а тех, которых можно было выходить, хорошо содержали в лагере. Все это были хорошие лошади.

Конину на самом деле очень трудно есть, особенно мясо этих боевых коней было не только невкусным, но и очень жестким, и у Шэнь Цзинь пропал аппетит после первого же укуса. Война закончилась, и Шэнь Цзинь снова стала немного брезгливой. Она не станет тратить пищу впустую, но больше не будет заставлять себя есть то, что трудно проглотить. Два брата, Чу Сюмин и Чу Сююань, ели с большим аппетитом, в то время как Шэнь Цзинь съела булочки с лапшой и маринованный суп. После того, как у них  закончился рис, Аньпин пошла на кухню за миской тушеного мяса и поставила ее перед Чу Сююанем.

- Невестка... - в эти несколько дней Чу Сююань получал такую миску один, - Я думаю, что с меня достаточно.

- Это тоник для твоей крови, - сказала Шэнь Цзинь, - Я спросила доктора, он сказал, что ты должен хорошо питаться.

Эцзяо* очень питателен для женщин, поэтому его было много в приданом Шэнь Цзинь, но на вкус оно не очень приятное. Лекарственные материалы и травы из приданого Шэнь Цзинь забрали на нужды раненых, но эцзяо все еще оставалось больше половины. Чу Сююань был серьезно ранен и почти не отдыхал. Не имеет значения, что он еще молод, эта травма напомнит о себе, когда он состарится.

После того, как Шэнь Цзинь спросила доктора, он назначил Чу Сююаню пить желатин из ослиной шкуры каждый день, чтобы восстановить кровь. Видя, что он пьет через силу, она его уговаривала: «Через некоторое время привезут другие тоники. Я тебе его поменяю».

Чу Сююань также знал, что Шэнь Цзинь была доброй, но он думал, что этот препарат должна пить женщина, а самым слабым человеком в доме была Шэнь Цзинь.

После того, как Чу Сююань все допил, Шэнь Цзинь встала и сказала:

- Тогда я вас оставлю.

- Теперь, когда люди не так заняты, ты можешь переехать ко мне во двор, - сказал Чу Сюмин, - Упакуй свои вещи.

Лицо Шэнь Цзинь вспыхнуло, она почти забыла об этом. Прикусив нижнюю губу, она ушла, не ответив.

Чу Сюмин сказал, что момо Чжао не было в пограничном городе, когда началась война. Вскоре после Нового года она покинула город, чтобы навестить своих родственников.

Момо Чжао выглядела лет на сорок и казалась очень доброй. Говорили, что она была старшей горничной матери братьев Чу. После того как госпожа Чу умерла, Чу Сююань все еще был грудным младенцем, так что она стала его кормилицей.

Однако Шэнь Цзинь еще не имела с ней никаких дел. Когда Шэнь Цзинь вышла замуж, момо Чжао не было рядом.

Момо Чжао было приказано ждать Шэнь Цзинь во дворе, и когда она увидела ее, то встала и сказала:

- Госпожа.

Шэнь Цзинь с улыбкой кивнула:

- Мне придется побеспокоить вас.

Момо Чжао сказала:

- Для этой старой служанки большая честь служить госпоже.

- Аньпин, налей момо чай, - Шэнь Цзинь не ответила, а просто приказала.

- Да, - поклонившись, Аньпин отошла, чтобы сделать чай.

Шэнь Цзинь сказала:

- Момо, присаживайтесь.

Момо Чжао подождала, пока Шэнь Цзинь сядет, а потом сама села на стул. Шэнь Цзинь прищурилась, глядя на движения момо Чжао. Как раз сейчас, когда Чу Сюмин называл ее момо Чжао, у Шэнь Цзинь возникли сомнения, можно ли ей так ее называть. Те, кого называют «момо», как правило, были кормилицами своих хозяев. Если же нет, то она служила во дворце.

Теперь казалось, что момо Чжао, скорее всего, относилась ко второму типу, потому что ее поза и этикет - это не то, что могут практиковать обычные люди. В самом начале принцесса Жуй вызвала Шэнь Цзинь и ее сестрам придворных дам из дворца для обучения этикету. Шэнь Цзинь училась очень серьезно, поэтому она была хорошо знакома с ними и сразу заметила знакомые повадки.

Просто Шэнь Цзинь чувствовала, что момо Чжао и момо, которая учила ее этикету, несколько отличались. Казалось, что момо Чжао более лаконична и естественна, в то время как ее учительница была немного более громоздкой и более сосредоточенной на мелочах.

Несмотря на сомнения, Шэнь Цзинь не стала спрашивать. Даже если сейчас кажется, что люди в генеральском особняке принимают ее, их отношение все равно отличалось. Она дочь Жуй Вана, а отношения между пограничным городом и императорским двором были далеки от гармонии.

Аньпин быстро принесла чай и воду, а также коричневый сахар для Шэнь Цзинь. Коричневый сахар был из той партии припасов, которую принесла момо Чжао. Аньпин знала, что время ежемесячных дней Шэнь Цзинь должно вот-вот наступить, поэтому Аньпин пошла к экономке и попросила коричневый сахар, чтобы Шэнь Цзинь могла выпить немного.

Момо Чжао взглянула и поняла, что Чу Сюмин попросил ее прийти не только для того, чтобы научить Шэнь Цзинь некоторым вещам, но и для того, чтобы помочь ей привести в порядок тело, особенно он упомянул о проблеме рук Шэнь Цзинь.

- Госпожа, пейте, пока горячо, - мягко убеждала Аньпин.

Шэнь Цзинь кивнула. В прежние времена это не было редкостью, но сейчас в пограничном городе это стало деликатесом. Она держала чашку со сладкой водой обеими руками и сделала несколько глотков, прежде чем улыбнуться и сказать:

- Момо должна научить меня, как встретить представителей императорского двора?

Момо Чжао была немного полновата и выглядела очень нежной. Сделав глоток чая, она отложила его в сторону и, услышав слова Шэнь Цзинь, спросила:

- Почему госпожа беспокоится о том, как их принять?

- Их послал император, - Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао и повторила, - Они представляют императора.

Момо Чжао не сказала, что Шэнь Цзинь ошибается, она просто напомнила:

- А как насчет вашей личности, госпожа?

Шэнь Цзинь замерла на мгновение, но она поняла, что имела в виду момо Чжао. Она была настоящей родственницей императора, не говоря уже о титуле принцессы, а ее муж – генерал Юннин Бо, который охранял границу.

- И на этот раз, если госпожа угостит их хорошим вином и едой, этого будет достаточно, - мягко сказала момо Чжао.

- Я понимаю, - Шэнь Цзинь поджала губы.

- В городе есть несколько гостиниц, просто разместите их там, - момо Чжао увидела, что Шэнь Цзинь все поняла, и улыбнулась, - Госпожа, с вашим статусом, вы должны быть высокомерной. Даже в столице мало людей, перед которыми госпоже придется склонять голову.

Шэнь Цзинь пошевелила губами и сказала:

- Я постараюсь изо всех сил.

Высокомерной? Шэнь Цзинь подумала о внешности Шэнь Цзы, а что, если вести себя как она? В этом было что-то... не совсем правильное.

Момо Чжао также знала, кем была Шэнь Цзинь. Хотя она дочь Жуй Вана, она не была любимой избалованной дочерью, раз ее выдали замуж сюда. Хотя для момо Чжао братья Чу были хорошими, она знала об их репутации снаружи. Нет, похоже, ей есть чему поучиться, но благодаря заботе Шэнь Цзинь о Чу Сююане момо Чжао готова была работать на нее.

И момо Чжао также слышала о поведении Шэнь Цзинь в пограничном городе. Она считала, что Шэнь Цзинь очень умна и сделана из хорошего материала...

Вскоре момо Чжао захотелось отозвать свою оценку. Она чувствовала, что Шэнь Цзинь прекрасно реагирует. Кролики кусают людей только, когда те нападают. Шэнь Цзинь была похожа на кролика. Она вставала только тогда, когда ей грозила опасность. В обычное время у нее был мягкий взгляд. Даже если кто-то потянет его за уши и ткнет в живот, она не будет злиться. Самое большее, она станет гнездиться в другом месте

Но когда за кроликом стоит леопард, кто захочет дергать его за уши или тыкать в живот? Хе-хе, леопард убьет тебя первым.

*Эцзяо - название препарата китайской медицины. Это кубики прессованного желатина, сделанного из кожи Equus asinus L., осла из рода Equine, после отбеливания и вспенивания для удаления волос. Он питает кровь, питает инь, увлажняет легкие и останавливает кровотечение. Показан при различных синдромах дефицита крови, кровоизлияния, дефицита инь легких, сухости и кашле, лихорадке, травмах, расстройства и бессонницы, дефицита инь и движения ветра, карбункулах рук и ног.

Маленькая леди генерала Глава 14.

Деля трапезу с Чу Сюминем, Шэнь Цзинь обнаружила, что каждый раз во время еды перед ней появлялась маленькая чашка. Иногда это были приготовленные на пару яйца, а иногда - жареная рыба. В последний раз, когда она ела, это была неизвестная птица. Она была небольшого размера, но вполне достаточно, чтобы Шэнь Цзинь могла поесть.

Поначалу Шэнь Цзинь была особенно смущена. Ей всегда казалось, что Чу Сюмин и Чу Сююань едят несъедобную конину, а она одна ест хорошие вещи. В конце концов Чу Сююань открыл рот и сказал:

- Невестка, этого даже на один зуб не хватит, а ты такая маленькая, так что можешь съесть сама, - он посмотрел в сторону и подумал, что его старший брат не заметил ситуации, но его старший брат каждый день вставал рано. Какие-то продукты он выменивал, какие-то добывал за городом. Это было не потому, что Чу Сюмин намеренно не позволял своей семье есть, но найти продукты было нелегко.

Хотя конина невкусна, они привыкли ее есть и могут проглотить. Однако Шэнь Цзинь – молодая невестка, она отличается от них. Чу Сююань, не знал, как сказать, что некоторое время назад в осажденном варварами городе не было даже конины. Теперь же, хоть мясо и малосъедобно, оно очень ароматно. Кажется, брезгливые привычки маленькой невестки вернулись и вышли наружу.

Но такое поведение Шэнь Цзинь не вызывало раздражения, по крайней мере, она ела только некоторые из своих любимых продуктов, а не ковырялась, чтобы заставить других чувствовать себя неловко.

Чу Сююань проглотил свои слова и снова посмотрел на брата. Видимо, так оно и есть. Он ни о чем не спрашивал. Вместо этого он хотел побаловать невестку еще больше. Несмотря на занятость, он находил время, чтобы отыскать эти продукты. Глаза Шэнь Цзинь, склонившейся над чашкой, изогнулись от удовольствия, она действительно напоминала белую домашнюю кошечку.

Каждый раз Шэнь Цзинь делила содержимое своей маленькой чашки на три части. Даже если Чу Сююань говорил, что этого не хватит на один зуб, она все равно перекладывала еду в их чашки, но если это было что-то вроде жареной рыбы, это было бы лишним. Если ее было недостаточно, чтобы разделить, Шэнь Цзинь не притворялась, что делит поровну. Иногда она съедала ее сама, а иногда делилась с Чу Сююанем. Все зависело от того, нравилось ли ей содержимое. Если это было то, что она любила, она съедала с небольшим удовлетворением и гордостью. Если ей это не нравилось, она отдавала Чу Сююаню, чтобы он ел побольше.

Осторожные мысли Шэнь Цзинь были очень ясны, и люди могли видеть ее насквозь с первого взгляда, так что ее маленькие хитрости вызывали только улыбку. Видя, что Шэнь Цзинь отдает ему последнее, Чу Сююань заметил:

- Невестка, тебе не нравится это есть?

- Нет, - Шэнь Цзинь не хотела признаваться в этом и сказала с таким видом, будто старается для него, - Я вижу, что ты не очень хорошо выглядишь, тебе нужно больше есть.

На самом деле Чу Сюмин почти не разговаривал с ними, он чаще наблюдал, как они болтают. Через несколько дней Шэнь Цзинь также обнаружила, что Чу Сюмин действительно такой как снаружи, так и дома, как перед знакомыми, так и перед посторонними. Она редко разговаривала с Чу Сюмином, чаще всего он сидел тихо в стороне.

У него был холодный взгляд и очень красивая внешность. Когда он молча сидел, Шэнь Цзинь казалось, что он наполнен бессмертной аурой, но она не могла этого сказать вслух.

В тот день, когда прибыли императорские гонцы, Шэнь Цзинь съела на обед курицу с тушеными грибами, и хотя большая часть грибов попала в желудок Шэнь Цзинь, она съела только два крылышка, оставив все остальное Чу Сюмину и Чу Сююаню.

- Идите сюда, - Шэнь Цзинь решила, что слишком много съела за обедом, и момо Чжао заставила ее несколько раз обойти двор. В это время ее немного клонило в сон. Аньпин и другие просушили матрас и одеяло, они были мягкими и теплыми, поэтому она смотрела на кровать, не желая двигаться.

Момо Чжао, естественно, заметила, что это отличалось от простого принуждения Шэнь Цзинь ходить по двору.

- Госпожа, давайте отдохнем, - сказала она, помогая застилать постель, - Эти посланцы тоже развлекаются. Они только что прибыли сюда, так что им нужно освежиться и отдохнуть.

Глаза Шэнь Цзинь загорелись, когда она услышала эти слова:

- Момо хорошо все продумала.

Не дожидаясь Аньпин и остальных, она переоделась и легла. Одеяло полностью высохло на солнце, стало пышным и воздушным, при нажатии на нем легко оставался след.

Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь и в глубине души воскликнула: «Что за ребенок!» Она помогла поправить одеяло и закрыла кровать занавеской:

- Эта старая служанка будет охранять снаружи. Если госпоже что-то понадобится, позовите меня.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь уже закрыла глаза. Она должна сделать так, чтобы Чу Сюмин был доволен. Зевнув, Шэнь Цзинь погрузилась в сон.

Спустя некоторое время момо Чжао разбудила Шэнь Цзинь. Как только она открыла глаза, момо Чжао попросила Аньпин подать воду с коричневым сахаром. После чашки напитка она полностью проснулась. Аньпин приготовила воду. После умывания она нанесла ей макияж и, хоть он был намного тоньше обычного, но эта тонкость была лишь относительной. Она не носила ничего, что положено принцессе.

Перед тем как позвать Шэнь Цзинь, момо Чжао попросила посланников подождать в холле. На все приготовления и переодевания ушло не менее получаса, так что когда Шэнь Цзинь вышла, их лица были немного уродливыми.

Шэнь Цзинь равнодушно взглянула на них, ей было все равно. Она только почувствовала, что эти двое были немного глупыми, раз не думают о том, перед кем стоят. Они осмеливаются важничать даже при том, что она вышла замуж как принцесса.

Эти двое не знали Шэнь Цзинь. Сначала они подумали, что их встретит Юннин Бо, но кто бы мог подумать, что выйдет слабая женщина. Это был не первый раз, когда они вручали указ от имени императора, но они впервые подверглись такому обращению.

- Госпожа, эти двое – посланцы из столицы, - после того Шэнь Цзинь села, Аньпин сначала налила ей чай, а затем сказала.

Шэнь Цзинь подняла брови, взглянула на них и сказала:

- Вы немного опоздали.

Момо Чжао, стоявшая позади Шэнь Цзинь, просияла, когда услышала эти слова. Она очень хорошо использовала эту фразу в качестве каламбура. Это означало не только то, что они пришли сегодня поздно, но также и то, что спасение города запоздало.

- Благоприятный час закончился. Даже если я готова принять указ, я все равно не осмелюсь. Это было бы огромным неуважением к императору. Можете сообщить моему отцу, пусть винит меня за это непослушание, - Шэнь Цзинь впервые упомянула Жуй Вана с тех пор, как приехала сюда, - Возвращайтесь завтра утром и не опаздывайте.

Выражение лица Шэнь Цзинь выглядело обеспокоенным, но смысл ее слов был в том, что она не примет приказ, так как двое посланцев пропустили благоприятное время, так что к ней это не имеет никакого отношения. После этого Шэнь Цзинь встала и ушла.

После этих слов она даже не дала этим двум посланникам возможности среагировать. Момо Чжао очень высоко оценила Шэнь Цзинь, она заслуживала быть принцессой из столицы, от нее исходила очень властная аура.

Кто бы мог подумать, что, когда она возьмет Шэнь Цзинь за руку, то почувствует, что ее руки холодные, а ладони вспотели. Уголки ее глаз дрогнули, когда она обнаружила этот факт. Она подумала, что может быть за целую жизнь не сможет увидеть эту маленькую женщину насквозь. К тому же она слышала, что Шэнь Цзинь заботилась в лагере о раненых солдатах, у которых отсутствовали руки и ноги и были вспороты животы. Даже если бы она увидела это однажды, она была бы напугана до смерти. Но эта брезгливая дама из столицы лично заботилась о многих пациентах и перестирала бесчисленное количество окровавленных бинтов.

Кто когда-либо думал, что из-за такой мелочи у нее похолодеют и вспотеют руки, она не знала, что на это сказать.

- Момо, как я только что себя вела? - с некоторой гордостью спросила Шэнь Цзинь, вернувшись в дом.

- Госпожа вела себя очень хорошо, - момо Чжао решила забыть о ее холодной маленькой ручке и сказала, - Госпожа держалась очень правильно.

Шэнь Цзинь поджала губы, но не смогла сдержать улыбку. На ее щеках появились ямочки, и даже глаза вспыхнули:

- Я научилась у матери-наложницы.

Чему вы научились? Как держаться подобным образом? Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь, думая, что та продолжит. Но Шэнь Цзинь больше не собиралась об этом говорить и пошла искать шелковую парчу. Ткани, которые она привезла в своем приданом, относились к тем видам, что красиво смотрятся, но не греют.

- Момо, что думаете насчет этой ткани? Что, если сделать из нее веера с вышивкой? Я буду шить медленно и ждать, пока не станет жарко, а потом подарю мужу и брату.

- Эта старая служанка думает, что это прекрасно, - что ж, момо Чжао пробыла с Шэнь Цзинь меньше месяца, но чувствовала себя еще более беспомощной, чем в первую половину своей жизни.

Позже, когда момо Чжао разговаривала с Аньпин, она узнала, что Шэнь Цзинь хорошо проявила себя в лагере раненых, но когда она вернулась в дом, ее рвало, она плакала и  дрожала от страха. Но Аньпин была слишком смущена, чтобы дать знать генералу, опасаясь, что он будет смотреть на Шэнь Цзинь свысока.

Момо Чжао решила, что ее госпожа скорее не кролик, а черепаха. Ее реакция действительно достаточно медленная. Если даже ее будут долго бить, она вытянет голову, чтобы взглянуть. А генерал? Вероятно, генерал - это панцирь черепахи. Если вы осмелитесь ударить Шэнь Цзинь, сначала он позволит вам вкусить боль.

Маленькая леди генерала Глава 15.

На следующий день дом генерала принял императорский указ должным образом, но лицо Чу Сюмина было бледным, а от тела исходил запах крови, как будто он был серьезно ранен и до сих пор не оправился. Чу Сююань вообще не вышел. Шэнь Цзинь сказала, что травмы Чу Сююаня были настолько серьезными, что он не мог встать. Доктор сказал, что двигаться сейчас вредно для его жизни.

Оба посланника были недовольны, но они не могли заставить Чу Сююаня встать, рискуя жизнью.

Шэнь Цзинь поддерживала «тяжелораненого» Чу Сюмина. Получив императорский указ, Чу Сюмину помогли сесть отдохнуть, а Шэнь Цзинь пошла наблюдать, как в особняк генерала переносят награду.

Там были золотые и серебряные украшения от столичной мастерской Лянтянь. Хоть у Шэнь Цзинь было несколько комплектов императорских украшений и много тканей, но пользы от них было немного. Разве золотые и серебряные украшения можно съесть, не говоря уже о лекарствах, в которых они нуждаются.

Шэнь Цзинь наблюдала, как весь этот хлам переносится на склад, и вдруг спросила:

- А где зерно?

Посланник уже нал, кто такая Шэнь Цзинь, и он также оценил вчера ее силу. Сегодня он сказал с большим уважением:

- Его Величество император приказал Министерству домашнего хозяйства подготовить эти вещи, и они будут отправлены в пограничный город в ближайшее время.

Даже если Шэнь Цзинь ни в чем не разбиралась, она знала, насколько неопределенным было это «ближайшее время», поэтому она посмотрела на посланника:

- Так когда?

Посланник выглядел озадаченным, что значит когда?

- Когда наступит это ближайшее время? - спросила Шэнь Цзинь.

- Этот скромный чиновник не знает, - сказал посланник.

Шэнь Цзинь кивнула, но едва посланник вздохнул с облегчением, он услышал, как она невинно сказала:

- Тогда напишите в столицу и спросите.

Что? Спросить императора или министра? Независимо от того, кого Шэнь Цзинь хотела спросить, они не могли себе этого позволить!

Словно не догадываясь о его дилемме, Шэнь Цзинь добавила:

- Кстати, помогите мне отправить несколько писем отцу, матери и двум замужним сестрам. Так или иначе, вы все равно будете отправлять доклад обратно в столицу.

Гонец понял, что Шэнь Цзинь хочет, чтобы они спросили императора.

- И я помню, что доклады посланников доходят быстрее, чем обычная почта, - Шэнь Цзинь посмотрела на уродливое лицо посланника, нахмурилась и спросила, - Вы не хотите мне помочь?

На самом деле хмурый взгляд Шэнь Цзинь был вовсе не ужасен, а скорее симпатичен. В конце концов, глаза у нее были круглые и детские, но оба посланника этого не заметили. Они склонили головы и почтительно сказали:

- Госпожа, позвольте нам вернуться в столицу как можно скорее.

- Написание письма не потребует много времени, - сказала Шэнь Цзинь, - Пойдемте, я дам вам кисти и чернила.

Как только она договорила, слуги в особняке уже закрыли главные ворота. Затем они отодвинули стол, принесли кисти, бумагу и чернильные камни, и очень настойчиво все это разложили:

- Пожалуйста.

Шэнь Цзинь сказала:

- Пока вы будете писать, я тоже напишу письма отцу и остальным, - сказав это, она повернулась и ушла. Сегодня на ней была официальная одежда госпожи Бо, и она не могла идти быстро. Но даже в этом случае оба посланника не осмелились сделать шаг вперед.

- Госпожа Бо, почему бы не подождать, пока я вернусь на почтовую станцию, чтобы написать доклад? - посланник повысил голос.

Шэнь Цзинь не ответила, но посмотрела на момо Чжао. Та, не поднимая головы, сказала:

- Госпожа встала рано утром и еще ничего не ела. Эта старая служанка уже приготовила красные финики и пшенную кашу.

В последнее время многие хорошо информированные бизнесмены начали доставлять сюда товары, и люди, организованные Чу Сюминем, скупали их. Еда в генеральском особняке стала гораздо лучше, чем раньше. По крайней мере, Шэнь Цзинь не нужно было каждый день смотреть, как они едят конину.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь решительно оставила двух гонцов позади.

Аньпин не последовала за Шэнь Цзинь, она осталась, посмотрела на двух посланцев с улыбкой на лице и почтительно спросила:

- Не хотите ли, чтобы эта служанка сообщила на кухню приготовить вам обед?

Подразумевалось, вы что, хотите уйти, не закончив? Думаете, это возможно?

Когда Шэнь Цзинь вернулась, она неожиданно обнаружила, что Чу Сюмин сидит во дворе с широко раскрытыми глазами. Она посмотрела на Чу Сюмина и спросила:

- Почему вы здесь?

Чу Сюмин поднял брови и ничего не ответил. Вместо этого момо Чжао улыбнулась и сказала:

- Эта старая служанка пойдет на кухню и распорядится подавать еду, - после этого она ушла.

Пограничный город нуждался в восстановлении, рабочей силы не хватало, поэтому даже во дворе Шэнь Цзинь было не так много людей. Когда момо Чжао ушла, Чу Сюмин и Шэнь Цзинь остались в маленьком дворике вдвоем.

Шэнь Цзинь впервые осталась наедине с Чу Сюминем. Она немного нервничала. Видя, что Чу Сюмин смотрит на нее и ничего не говорит, Шэнь Цзинь также поняла, что у него на уме.

Шэнь Цзинь смогла ужиться с принцессой Жуй в королевском дворце и понравиться ей, потому что она была очень наблюдательна. Прежде чем принцесса Жуй успевала открыть рот, Шэнь Цзинь приносила то, что принцесса хотела или нуждалась. Она хорошо помнила любимую температуру чая и любимый вкус еды принцессы.

Поначалу она совершала ошибки, но позже стала более опытной, так что у Шэнь Цзинь не было никаких препятствий в общении с Чу Сюминем.

Чу Сюмин на самом деле чувствовал это давным-давно, но из-за присутствия его младшего брата он не показывал этого. Сегодня он был уверен. У него также были некоторые догадки о положении Шэнь Цзинь в королевском дворце. Такие услужливость и осторожность неестественны. Для этого нужно тренироваться много лет.

По тому, что Шэнь Цзинь смогла развить в себе такое умение несмотря на статус дочери Жуй Вана, можно было догадаться, какую жизнь она вела в королевском дворце. Чу Сюмин слышал, как управляющий Ван и другие говорили о поведении Шэнь Цзинь после приезда в пограничный город. В его сердце уже были некоторые догадки, но спрашивать напрямую было бы некрасиво, так что он ждал и наблюдал.

- Садись, - с Чу Сюминем на самом деле было не так уж трудно ладить. Быть может, это было иллюзией Шэнь Цзинь, но он не казался кровожадным убийцей из слухов. Ей всегда казалось, что он не столько холоден, сколько меланхоличен, что делало его еще более привлекательным.

- Да, - ответила Шэнь Цзинь и села рядом с Чу Сюминем.

Чу Сюмин, казалось, не заметил ее осторожности, улыбнулся и спросил:

- Эти два посланника создавали трудности?

Улыбка Чу Сюмина ослепила Шэнь Цзинь, и она сказала:

- Нет, но я попросила их написать в столицу и спросить, когда будут доставлены зерно и корм для животных. Заодно попросила помочь мне отправить несколько писем отцу и остальным, - она словно спрашивала у Чу Сюмина «как вы думаете, я поступила правильно?»

На самом деле Чу Сюмину уже доложили о действиях Шэнь Цзинь. Он сказал:

- Ты уже все это сделала, что, если я скажу, что это неправильно?

Шэнь Цзинь побледнела и шевельнула губами:

- Что мне делать...

- Я шучу, - мягко сказал Чу Сюмин, увидев ее беспокойство, - Не волнуйся, ты хорошо поработала.

Шэнь Цзинь надулась. Она несколько раз хотела посмотреть на Чу Сюмина, но не осмелилась и, наконец, опустила голову, ничего не сказав.

Чу Сюмин тихо рассмеялся и протянул руку, чтобы взять руку Шэнь Цзинь. Его тонкие пальцы были намного больше, чем рука Шэнь Цзинь, и он мог обхватить всю ее руку целиком. Шэнь Цзинь запаниковала и потянула руку, но обнаружила, что не может ее вытащить. Чу Сюмин слегка сжал ее руку и сказал:

- Не сердись.

- Я не сержусь, - Шэнь Цзинь покраснела и подняла голову, но не осмелилась посмотреть Чу Сюмину в лицо.

- Тогда что ты собираешься написать тестю? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница говорила, что если мне что-то понадобится, я могу написать домой, и они пришлют это мне, - в ее словах было немного гордости, - Я хочу немного лекарственных тоников и специй. Еще я хочу рассказать, что пища здесь непривычная, и попросить прислать сушеные овощи, сухофрукты, бекон... Вообще-то я предпочитаю ветчину, которую мой старший дядя подарил моей матери-наложнице в прошлом году. Она немного сладковатая и ароматная, и очень вкусная, если пожарить ее на гриле или потушить. Я напишу на этот раз старшей сестре, она пришлет мне немного.

Чу Сюмин слушал бормотание Шэнь Цзинь, не испытывая ни малейшего нетерпения, а скорее проявляя некоторый интерес.

- Я думаю, младшему брату определенно понравится такая ветчина, - Шэнь Цзинь боялась, что Чу Сюмин сочтет ее жадной, поэтому упомянула Чу Сююаня, - Есть еще вяленые креветки, хоть они и немного соленые, но очень хороши в отваренном виде. Думаю, мужу понравится...

Чу Сюмин очень мягко посмотрел на Шэнь Цзинь, а когда она остановилась, он протянул руку и слегка ущипнул ее за щеку. Как и ожидалось, это было очень приятно. Было бы еще лучше, если бы она была пухлее.

- Скорее повзрослей.

- А? - рука Шэнь Цзинь наконец освободилась от руки Чу Сюмина. Она закрыла лицо и озадаченно посмотрела на него.

Чу Сюмин больше ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на момо Чжао, которая стояла снаружи, держа коробку с едой и горничную:

- Хотя официальное платье госпожи Бо великолепно, есть в нем неудобно. Помогите госпоже войти и переодеться

Момо Чжао передала коробку в руки горничной, подошла и сказала:

- Да, - затем она помогла Шэнь Цзинь войти в дом.

Дождавшись кивка Чу Сюмина, служанки вошли и начали расставлять еду.

После этого обмена репликами Шэнь Цзинь решила, что Чу Сюмин очень нежный и хорошо к ней относится. Когда она подумала о том, какЧу Сюмин держал ее за руку, ее маленькое личико покраснело, и она стыдливо прикусила нижнюю губу. Момо Чжао заметила это, слегка улыбнулась и сказала:

- Сегодня генерал специально приказал на кухне приготовить пудинг на пару. Эта служанка пошла посмотреть. Там были не только финики, но и грецкие орехи.

- Неужели? - глаза Шэнь Цзинь загорелись, она тут же забыла о своей застенчивости и вместо этого выжидающе посмотрела на момо Чжао.

Веки момо Чжао дрогнули, разве это не было специальным распоряжением генерала?

- Да, - момо Чжао помогла Шэнь Цзинь снять лишние аксессуары для волос и сказала, - Генерал специально купил ядра грецкого ореха. Разве госпожа не говорила вчера, что любит есть орехи?

- А изюм там есть? - спросила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао остановилась с одеждой в руке и сказала:

- Да, генерал знает, что любит есть его жена, поэтому он сказал кухне готовить с изюмом.

- Это здорово, - Шэнь Цзинь улыбнулась, взяла одежду и начала переодеваться, убеждая, - Момо, поторопитесь, горячий пудинг очень вкусный. Я ела его несколько раз в столице, но матери-наложнице он не нравился, так что мне не удалось поесть его вдоволь.

На этот раз у момо Чжао дернулись не только уголки глаз, но и губы. Она чувствовала, что до взросления генеральской жены еще очень далеко, поэтому тихо вздохнула и посмотрела в спину Шэнь Цзинь. Это было действительно грустно. Когда же она возьмет на руки маленького хозяина? У нее было ощущение, что это случится не скоро.

Маленькая леди генерала Глава 16.

Помогая Шэнь Цзинь сменить верхнуюю одежду, момо Чжао сказала:

- Госпожа, эта старая служанка хочет кое-что сказать, но я не уверена, что это будет уместно.

- Момо, пожалуйста, говорите, - сказал Шэнь Цзинь, глядя прямо на нее.

Момо Чжао немного подумала и сказала:

- Эта старая служанка только что услышала снаружи слова госпожи. Эта старая служанка знает, что госпожа беспокоится о генерале, поэтому вы хотели написать письмо родителям и попросить чего-нибудь, чтобы облегчить положение в пограничном городе.

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу и тихо спросила:

- Я что-то сделала не так?

- У госпожи доброе сердце, - момо Чжао служила Шэнь Цзинь в течение некоторого времени, и она также понимала, что девушка была довольно простой, она действительно не имела в виду ничего другого, - Но если бы это услышали другие, они могли бы подумать, что госпожа не может вынести трудностей или не слишком любит дом генерала... - она не закончила фразу, но смысл был очевиден.

Шэнь Цзинь побледнела, а ее встревоженные глаза слегка покраснели:

- Я не это имела в виду.

- Эта старая служанка знает, - утешила ее момо Чжао, - Госпоже стоит уделять этому больше внимания в будущем.

Она искренне хотела напомнить Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь тоже поняла и кивнула:

- Я поняла.

- Госпожа должна объяснить генералу, - прошептала момо Чжао, - Что бы ни думали другие, пока генерал понимает мысли жены, это самое главное.

- Ладно, - Шэнь Цзинь знала, что хорошо, а что плохо. Она понимала доброту момо Чжао в своем сердце, и хоть ничего не говорила, но помнила ее заботу и только ждала случая отплатить.

Момо Чжао снова принесла воды и подождала, пока Шэнь Цзинь умоется. Она помогла ей выйти только тогда, когда убедилась, что в ее внешности нет ничего необычного.

Чу Сюмин сидел во дворе неподвижно, еда была поставлена прямо на каменный стол, но поскольку Шэнь Цзинь еще не вышла, он не начинал есть. Увидев, что Шэнь Цзинь и момо Чжао выходят, служанка подняла крышку и аккуратно отложила в сторону. Чу Сюмин не позволял людям оставаться и служить, а подождал, пока все блюда будут расставлены, и велел слугам уйти.

Шэнь Цзинь наконец съела приготовленный на пару пудинг. Он действительно был таким, как утверждала момо Чжао, - он содержал красные финики, грецкие орехи и изюм, а его слегка молочный привкус был очень приятен. Каша из проса и красного финика также была мягкой и клейкой, а гарниры – исключительно вкусными. Хотя Шэнь Цзинь и беспокоилась о своих мыслях, но когда она ела то, что ей нравилось, ее брови разгладились, а палочки не останавливались ни на секунду.

Хотя Чу Сюмин не любил сладкое, но видя, как вкусно ест Шэнь Цзинь, он даже положил себе еще одну чашку каши. После еды горничная, охранявшая снаружи, пришла, чтобы убрать со стола. Шэнь Цзинь вспомнила о напоминании момо Чжао, прикусила губу и несколько раз взглянула на Чу Сюмина. Видя, что он, кажется, в хорошем настроении, она сказала:

- Муж, я попросила свою мать-наложницу прислать вещи не потому что я жадная, я не имела в виду ничего другого, не думайте слишком много... Если... если вам это не нравится, я попрошу не продукты, а тоники... Пограничный город еще не восстановлен, и неизвестно, когда будет помощь от императора...

Шэнь Цзинь объясняла бессвязно, с беспокойством на лице. Чу Сюмин на некоторое время был ошеломлен, прежде чем почувствовал какое-то беспомощное веселье. Когда Шэнь Цзинь уже не знала, что еще добавить, он щелкнул ее по лбу и сказал:

- Не волнуйся, твой муж не так осторожен. Ты можешь делать все, что захочешь. Я слишком счастлив, так как же я могу сердиться.

- Правда? - глаза Шэнь Цзинь загорелись, она выжидающе посмотрела на Чу Сюмина.

Чу Сюмин снова щелкнул ее по лбу:

- Не сомневайся в словах своего мужа.

Шэнь Цзинь схватилась за лоб, сморщила свой маленький носик и сказала:

- Больно... перестаньте забавляться.

- Кто заставляет твою маленькую головку думать о таких вещах? - несмотря на то, что Чу Сюмин сказал это, он знал, что сейчас не использовал много силы, но он потянулся, чтобы взять руку Шэнь Цзинь и потер ее, - Хорошо, давай, напиши письмо. Вспомни, что ты говорила о ветчине и сушеных креветках.

- Ладно, - улыбающиеся глаза Шэнь Цзинь были очень милыми, и она встала и сказала, - Момо, давай вернемся.

- Я прошу момо Чжао кое-что объяснить, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь нахмурилась и посмотрела на момо Чжао. Та сказала с улыбкой:

- Госпожа, возвращайтесь, эта старая служанка скоро будет прислуживать госпоже.

На самом деле Шэнь Цзинь не боялась, что ее никто не будет ждать, она немного волновалась и кивнула, услышав эти слова перед уходом.

Увидев выражение лица Шэнь Цзинь, Чу Сюмин ничего не сказал. После того как она ушла, он посмотрел на момо Чжао:

- Момо, я просил тебя остаться с госпожой, чтобы хорошо заботиться о ней.

Момо Чжао сразу поняла, что имел в виду Чу Сюмин. Все потому, что он догадался, кто только что сделал его жене замечание по поводу письма.

- По-моему, госпожа сейчас хорошо выглядит. Момо должна больше заботиться о ней в будущем, чтобы предотвратить малейшие издевательства над ней, - сказал Чу Сюмин.

- Эта старая служанка все понимает, - на данный момент было еще кое-что, чего момо Чжао не понимала. Генерал теперь любит жену, поэтому ей не нужно давать слишком много советов, лишь не позволять другим обижать ее. Что, если госпожа начнет издеваться над другими? Это не имеет значения, пока за ней стоит генерал, пусть делает все, что хочет, если она счастлива.

Момо Чжао не знала, что сказать. Генерал собирается растить жену или дочь?

- Госпожа так благоразумна, что посрамит любого, - сказала момо Чжао, пытаясь разгадать мысли генерала.

Чу Сюмин кивнул в знак согласия:

- Хорошо, что ты ясно смотришь на вещи. Что обычно госпожа любит делать?

Момо Чжао опустила голову, как и ожидалось, эти слова пришлись генералу по душе. Ладно, просто относитесь к ней как к дочери. Во всяком случае, генералу нравится эта линия.

- Судя по моим наблюдениям, госпожа любит животных. Ее служанка Аньпин говорила, что госпожа вырастила несколько кроликов, но потом из-за войны... она отдала кроликов раненым, чтобы они могли восстановить силы.

Чу Сюмин встал и сказал:

- Я знаю, - после паузы он, казалось, говорил больше с самим собой, чем с момо Чжао, - В конце концов, это то, чем семья Чу обязана ей. Я не знаю, как будут обстоять дела в будущем. Бывают и победы, но в случае поражения... пусть она живет спокойно.

Глядя в спину Чу Сюмину, момо Чжао вздохнула и ничего не сказала, но она уже поняла, что имел в виду генерал. Она подумала о том, чтобы спуститься на кухню и принести миску вымытых красных фиников, прежде чем войти в дом. Кто знал, что Шэнь Цзинь не писала письма в кабинете, а сидела в комнате.

- Момо, вы можете помочь мне найти золотую бумагу, посыпанную цветами сливы, я не могу ее найти.

Момо Чжао была не глупа, она знала, что Шэнь Цзинь ждала ее здесь, потому что беспокоилась о ней, но оправдание, которое она нашла, было настолько грубым, что она не смогла его разоблачить. Она просто сказала:

- Эта старая служанка пойдет и найдет бумагу. Возьмите финики.

- Ладно, - ответила Шэнь Цзинь и прошла в кабинет, - Моя мать-наложница элегантна, поэтому письма ей приходится писать на золотой бумаге, посыпанной цветами сливы. А что насчет закладок, которые я сделала из сухих цветов некоторое время назад? Надо найти их и положить в парчовую коробку в подарок матери-наложнице.

Момо Чжао почувствовала, что подарок слишком скромный, и сказала:

- Почему бы вам не добавить побольше украшений? Хотя они и не так утонченные, как столичные, но довольно интересные.

Шэнь Цзинь немного подумала и сказала:

- Хорошо, через некоторое время я выберу несколько видов подарков для матери-наложницы, мать-наложница самая элегантная, но старшая сестра любит кораллы, поэтому я добавлю несколько кораллов к подарку.

- Вообще-то генерал воюет уже много лет, и у него немало редких сокровищ, - прислушавшись к словам Шэнь Цзинь, мягко сказала момо Чжао. Она поняла, что имела в виду Шэнь Цзинь, готовя подарок старшей сестре.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Момо, я все понимаю.

Момо Чжао подумала о словах Чу Сюмина, поэтому не стала дальше уговаривать:

- Что насчет подарка Жуй Вану?

- Я помню, что мой муж убил нескольких варварских вождей. Разве у них у всех не было личных сабель? Выберите одну с большим количеством драгоценных камней и отправьте, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой, - Отцу это определенно понравится.

Момо Чжао тоже думала об этом. Все мужчины - хищники. Эти сабли добыты у врага, и их можно отдать ванъе, но у нее все же были некоторые сомнения в сердце. Может быть, этот сабля - военный трофей, и госпожа выбрала что-то подобное, чтобы не тратить деньги на покупку?

- Выберите другую для императора, - сказала Шэнь Цзинь.

Момо Чжао положила золотую бумагу, пересыпанную цветами сливы, на верхний правый угол стола и сказала:

- Госпожа очень предусмотрительна.

Шэнь Цзинь немного самодовольно улыбнулась и сказала:

- В любом случае, эти вещи только занимают место на складе, к тому же придется тратить время на их хранение и содержание. Лучше отправить их в столицу в обмен на что-нибудь практичное.

Хотя момо Чжао догадывалась о мыслях Шэнь Цзинь, у нее не было ни малейшей гордости. Шэнь Цзинь продолжала:

- Несколько дней назад брат жаловался, что мой муж забрал эти вещи и просто выбросил их, но, к сожалению, никто больше их не спрашивал. Я думаю, неудивительно, что муж слишком много сражается и не может жить полноценной жизнью. Если вы хотите, когда наступит День долголетия, просто отдайте их.

Вам не кажется, что вещи, которые вам не нужны, будут редкостью для императора?

- Кроме сабель, я слышала, что есть и другие виды оружия и топоров, их хватит, чтобы посылать подарки несколько раз в год, - Шэнь Цзинь была очень экономна в таких вещах.

Во дворце Жуй Вана было много людей, но наложница Чэнь и Шэнь Цзинь были не похожи на наложницу Сюй, которая получала вознаграждения и подарки на каждом шагу. К тому же семейное происхождение наложницы Чэнь можно было назвать только средним.

Будь то встреча гостей или банкет во дворце, одежду не следовало надевать повторно. Иначе над вами будут смеяться. В то время за Шэнь Цзинь еще не присматривала принцесса Жуй, и все, что она получала, было просто по правилам дворца. Это можно было считать роскошью в домах обычных людей, но такой среды, как дом Жуй Вана, было недостаточно.

Когда Шэнь Цзинь подросла, наложница Чэнь оставляла свою долю пособия дочери. Этого было вполне достаточно для Шэнь Цзинь, но она не могла наряжаться, как Шэнь Цзы и другие. Наложница Чэнь сама часто надевала старую переделанную одежду и украшения.

Шэнь Цзинь видела все это и очень жалела наложницу Чэнь, но ни одна из них ничего не могла поделать. Чтобы получать подарки, нужно дарить подарки, поэтому они должны были тщательно все планировать и экономить. Некоторые подаренные вещи просто передаривались. Но это тоже непросто. Человек, который подарил подарок, не должен иметь ничего общего с человеком, который получил подарок. Было бы не хорошо, если бы они увидели свои подарки на других.

Момо Чжао слушала, как Шэнь Цзинь рассказывает о прошлом, пока писала письмо. В ее тоне не было ни жалобы, ни чувства неловкости. Вместо этого она немного гордилась собой:

- ...В тот раз я надела браслет, а потом сняла с него драгоценные камни и попросила людей переплавить золото в шпильку. Никто не узнал и все хвалили мою шпильку за ее красоту, так что, если дома были  какие-то вещи, которые не использовались, я могла носить их другим способом...

Голос Шэнь Цзинь звучал мягко, как воск. Ей не приходилось притворяться и нарочито вести себя как ребенок. От ее слов момо Чжао все время казалось, что она видит маленькую белочку, которая постоянно переносила вещи к себе домой и прятала их. Позади белочки сидел лев, который время от времени выбрасывал драгоценный камень, а затем ждал, когда маленькая белочка подберет его...

Маленькая леди генерала Глава 17.

Подарки, которые подготовила Шэнь Цзинь, нельзя было отправлять в столицу с почтой, поэтому, выбрав предметы, она написала список подарков и запечатала вместе с письмом. Затем Шэнь Цзинь пошла мыть руки и есть красные финики.

Эти красные финики не были заранее очищены от косточек, о чем специально просила Шэнь Цзинь. Она любила медленно откусывать толстую мякоть красных фиников, а затем класть финиковые косточки в рот. Мякоть, плотно прилегающая к косточке, казалась еще слаще.

С тех пор как приехала момо Чжао, Шэнь Цзинь никогда не ела красных фиников с косточками. Во дворце Жуй Вана в столице, где фрукты нарезались на кухне на маленькие кусочки и могли быть съедены только серебряными приборами. Все, что можно было есть целиком, - это апельсины и личи, да и то очень специфично. Нужно было прикрывать рот рукавом и выплевывать косточки в платок. Это особенно хлопотно, а хранить косточки, абсолютно недопустимо.

Сегодня красные финики были с косточками. Сначала Шэнь Цзинь подумала, что момо Чжао забыла их почистить. Она взглянула на момо Чжао и увидела, что та не обращает на нее внимания, упаковывая другие вещи, поэтому она прищурилась и взяла косточку финика. Затем она взяла в рот еще один красный финик и продолжила жевать, пряча несколько финиковых косточек в левый рукав и несколько – в правый.

Момо Чжао посмотрела ей в глаза и вытерла руки. Если бы генерал не упомянул об этом сегодня, Шэнь Цзинь не смогла бы поесть неочищенные красные финики. Но когда она увидела, как Шэнь Цзинь ест финик, она украдкой взглянула на нее, и рот Шэнь Цзинь сразу же перестал двигаться, даже ее ноги, украшенные вышитыми мелким бисером туфельками, дрожали от напряжения. Момо Чжао никогда не призналась бы, что она намеренно дважды ходила перед Шэнь Цзинь.

- Госпожа, лучше выплюньте, пока вас не стошнило, - внезапно сказала момо Чжао, прежде чем выйти из кабинета, чтобы открыть дверь для Аньпин, а затем посмотрела на чашу, в которой не хватало нескольких косточек, - Они уже потеряли свою сладость, верно?

Глаза Шэнь Цзинь округлились, рот слегка приоткрылся и тут же закрылся, подсознательно облизывая косточки, пока она потрясенно смотрела на уходящую момо Чжао.

Когда момо Чжао вернулась с Аньпин, она увидела, что Шэнь Цзинь покраснела, косточки от фиников лежат в маленькой миске, а миска с финиками стоит рядом на столе.

- Аньпин, они закончили писать доклад? - не дожидаясь, пока сестра Чжао заговорит с ней, Шэнь Цзинь взяла инициативу в свои руки.

Аньпин не знала, что только что произошло в кабинете, и сказала:

- Эта служанка отнесла посланникам еду. Сейчас они едят. Оставшаяся на кухне конина была засолена и никто не хотел ее есть, поэтому ее потушили и отправили двум посланникам и людям, которых они привели.

Шэнь Цзинь нахмурилась и сказала:

- Почему я так долго писала шесть или семь писем, а они не закончили писать 1 доклад?

Аньпин улыбнулась:

- Боюсь, что эти двое посланников не знают, что писать, в конце концов, они только что прибыли в пограничный город и не понимают здешней ситуации.

Шэнь Цзинь немного подумала и сказала:

- Это большое преступление - обманывать императора. Если они напишут что попало, они тоже будут нести ответственность. Итак, момо, спросите моего мужа, есть ли у него подчиненные с хорошими литературными талантами. Пусть они напишут доклад, посланникам просто нужно будет скопировать его.

Момо Чжао почтительно отозвалась. На самом деле она все еще недооценивала свою маленьку госпожу. Хотя некоторые пустяки приводили ее в замешательство, она могла четко различить главное:

- Эта старая служанка все сделает.

Шэнь Цзинь поспешно кивнула и сказала:

- Момо, кстати, пусть кто-нибудь передаст сообщение этим посланникам. Я встречуь с ними, когда проснусь.

- Да, - ответила момо Чжао и удалилась, увидев, что у Шэнь Цзинь нет других распоряжений.

Услышав звук закрывающейся двери, Шэнь Цзинь вздохнула с облегчением и помахала Аньпин:

- Попробуй, сегодняшние финики очень сладкие.

Аньпин сказала с улыбкой:

- Почему госпожа выглядит виноватой?

- Я не выплюнула финиковую косточку, и момо это обнаружила, но ты действительно пришла в нужное время и отвлекла ее. Когда наступит ночь, момо забудет об этом деле и больше не будет говорить обо мне, - самодовольно сказала Шэнь Цзинь.

Аньпин не думала, что момо Чжао забудет, кроме того, разве она не специально оставила в финиках косточки?

Момо Чжао молча убрала руку, которой собиралась постучать в дверь. Прежде чем выйти за дверь, она вспомнила, что забыла взять с собой письма, написанные Шэнь Цзинь, которые она собиралась отправить по почте. Кто же знал, что она услышит то, что не должна была? Наверное не стоит возлагать на госпожу слишком много надежд? С тихим вздохом момо Чжао подумала, что лучше отправить за письмами служанку.

Поскольку момо Чжао там не было, Шэнь Цзинь и Аньпин с удовольствием съели оставшиеся красные финики. Аньпин подождала, пока Шэнь Цзинь прополощет рот, и не смогла удержаться от вопроса:

- Я слышала, что после каждого имперского экзамена в честь чемпионов, занявших первые места, устраивают парад Хуаюцзе*?

- Ага, - Шэнь Цзинь надела мягкие спальные туфли и села, держа в руках стеганое одеяло. Ее одеяло все еще было из приданого из столицы. Наложница Чэнь вышила на нем двух карпов кои. Наложница Чэнь очень хорошо умела вышивать, жаль, что Шэнь Цзинь этого не унаследовала.

- Расскажите об этом подробнее, - хотя Аньпин была довольно спокойной, но она была молода и никогда не бывала в столице, ей было любопытно узнать об этом, но поскольку Шэнь Цзинь не очень часто выходила наружу, она была не так хорошо знакома со столицей, как с пограничным городом. Ей нечего было сказать на вопрос Аньпин.

Шэнь Цзинь сменила позу, Аньпин подложила ей под спину подушку, чтобы она могла устроиться поудобнее, но Шэнь Цзинь ничего не сказала, и ее взгляд скользнул по подушке позади нее. Аньпин беспомощно сказала:

- Я сошью для вас большую подушку, как вы и говорили в прошлый раз, такую толстую и мягкую, что в ней можно будет утонуть.

- Ладно, - сказала Шэнь Цзинь, - На самом деле, я видела это однажды. Моя старшая сестра отвела меня туда...

В дверях Чу Сюмин остановил госпожу Чжао, которая собиралась доложить о его приходе. Сделав тихий жест, он придвинул к себе маленький круглый стул и сел у двери спальни Шэнь Цзинь. На самом деле голоса Шэнь Цзинь и Аньпин были негромкими, мать Чжао могла слышать только общую идею, но Чу Сюмин был умен и проницателен, а из-за обучения боевым искусствам его слух был острее, чем у других.

Веки момо Чжао дрогнули, когда она посмотрела на бесстрастного генерала, который все еще сидел и подслушивал. Ей было немного жаль хозяина и его жену, которые умерли молодыми.

- А чемпионом был действительно старик? - спросила Аньпин.

Шэнь Цзинь энергично кивнула:

- Я тоже была шокирована, как же долго он сможет быть чиновником, даже если его примут ко двору? Но цыпленок, которого готовили в том ресторане, был очень вкусный. Кажется, что его жарят с небольшим количеством острого перца. Но старшая сестра не позволила мне есть более острую пищу и сказала, что снаружи грязно, поэтому я использовала несколько палочек для еды, что было расточительно... - увидев выражение лица Аньпин, она беспомощно сказала, - О, хорошо, давай поговорим о чемпионе, у него вся борода была белая.

Аньпин была полна любопытства:

- А что насчет занявшего второе место? Не мог же он тоже быть стариком, верно? - она немного поколебалась, прежде чем спросить, - А жареная курица действительно вкусная?

- Да, я думаю, что в этом блюде был мед, оно действительно очень хорошее, но мои сестры его не ели... У меня не осталось никаких особых впечатлений, но я слышала, что на третье место они обычно выбирают самых красивых.

- Он действительно был красивым? - спросила Аньпин.

Шэнь Цзинь действительно этого не помнила. Кроме того, она сидела на втором этаже и не могла лечь на живот на подоконник, чтобы посмотреть в окно. Она пыталась съесть побольше острого цыпленка, пока старшая сестра этого не заметила.

- А кто красивее, он или генерал? - спросила Аньпин у Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь без колебаний ответила:

- Конечно, генерал.

В глазах Чу Сюмина, который открыто подслушивал за дверью, мелькнула улыбка.

- Я не очень ясно видела, как выглядит тот чемпион, - Шэнь Цзинь потерла мягкую подушку, - Однако, я думаю, что генерал отличается от того, что я себе представляла!

Чу Сюмин бессознательно выпрямился.

- Мне казалось, что у генерала лицо, как у тигра, глаза, как бронзовые колокольчики, лицо, заросшее бородой, темное и отвратительное... - Шэнь Цзинь суммировала все слухи, которые слышала, - Он убивает ради удовольствия, ест сырое мясо и время от времени пробует человеческую плоть...

Момо Чжао слышала только обрывки разговора, но все же бесшумно отошла на два шага в сторону, немного подальше от Чу Сюмина. В следующий раз она напомнит госпоже, чтобы та не упоминала чье-либо имя за его спиной. Сегодня она упомянула об этом дважды за день, и ее услышал тот, о ком шла речь.

Но у Чу Сюмина был задумчивый вид. Разве то, что описала прекрасная госпожа, не монстр или призрак из детских страшилок?

- Госпожа, почему вы так думали? - Аньпин удивленно посмотрела на Шэнь Цзинь, не веря своим ушам.

Шэнь Цзинь невинно посмотрела на Аньпин и сказала:

- Я слышала даже больше, чем это. Что под стульями в особняке Юннин Бо лежат человеческие черепа, что Юннин Бо съедает за раз больше, чем один человек...

Аньпин слушала и постепенно увлекалась, а Чу Сюмин, стоявший у дверей, услышал, что упоминание имени Юннин Бо в столице остановит плач ребенка, люди даже хотели повесить его портрет на двери, чтобы отпугнуть нечистую силу, но они никогда не видели этого человека вживую, так что портрета не было.

Шэнь Цзинь также рассказала, что по слухам Чу Сюмин ночью забежал в бандитское логово совершенно один и издал такой рев, что все бандиты перепугались, опустились на колени и стали молить о пощаде. Он держал большой нож и срубил 786 голов, не пожалев даже новорожденного ребенка.

Внезапно раздался стук в дверь. Шэнь Цзинь и Аньпин ошеломленно увидели, что дверь спальни медленно открывается. Чу Сюмин, одетый в парчовый халат, стоял в дверях, и там же была момо Чжао с особенно запутанным выражением лица.

Чу Сюмин вошел, сначала взглянул на Аньпин. Та немедленно встала и поклонилась:

- Генерал.

Под одеялом на Шэнь Цзинь было только нижнее розовое платье. Она посмотрела на Чу Сюмина, а затем на момо Чжао и спросила:

- Муж, когда вы пришли сюда?

Чу Сюмин не ответил, но посмотрел на момо Чжао. Та сказала:

- Госпожа легла отдыхать, и эта старая служанка ушла первой. Я отнесла письма госпожи посланникам из столицы, они пообещали, что доставят их вместе с докладом.

Аньпин тоже отреагировала и сказала:

- Эта служанка уходит, - сказав это, она удалилась вместе с момо Чжао и плотно закрыла дверь.

*Победители императорских экзаменов, цзиньши, награждались специальной шпилькой с цветами и после объявления результатов удостаивались банкета во дворце, а также парада в городе.

Маленькая леди генерала Глава 18.

Шэнь Цзинь чуть не плакала. Чу Сюмин посмотрел на девушку, которая уже почти съежилась под одеялом, протянул руку, коснулся ее головы и сказал:

- Раз ты слышала, что я такой ужасный, почему ты все-таки вышла замуж?

- Я не могла отказаться... - Шэнь Цзинь шмыгнула носом, внимательно посмотрела на Чу Сюмина и обнаружила, что тот не сердится, еще несколько раз взглянула на него, чтобы убедиться, а затем тайком пошевелилась. Расправив плечи, она храбро спросила, - С каких пор вы стояли у двери?

Чу Сюмин сидел боком на краю кровати, он не ожидал, что эта маленькая дурочка скажет правду о том, что ее вынудили выйти за него замуж, но хотя это чистая правда, это звучало действительно неудобно. Он протянул руку и постучал Шэнь Цзинь по лбу:

- С парада чемпионов

Это же было в самом начале! Шэнь Цзинь широко раскрыла глаза и осуждающе посмотрела на Чу Сюмина. Как он мог подслушивать чужие разговоры так долго? Он явно выглядел как джентльмен, почему он действовал так по-злодейски!

Хотя Шэнь Цзинь этого не сказала вслух, но ее лицо ясно выражало ее мысли. Чу Сюмин не смог удержаться, вытянул палец и ткнул ее в лоб, заставив откинуться назад и нахмуриться. Красный отпечаток пальца на ее лбу не причинял боли, но чувствовался немного странно. Шэнь Цзинь глупо посмотрела на Чу Сюмина.

- Закрой глаза, - сказал генерал.

Шэнь Цзинь автоматически закрыла глаза, доносившийся до нее голос Чу Сюмина был очень приятным:

- Когда ты проснешься, я расскажу Аньпин и остальным, как я ночью вошел в логово бандитов и убил 786 человек.

Щеки Шэнь Цзинь покрылись румянцем, схватив одеяло обеими руками, она закрыла глаза и сжалась в комочек. Ей было стыдно за то, что она распространяла слухи об этом человеке прямо за его спиной...

- Кстати, даже если человек будет без конца размахивать мечом, невозможно за одну ночь отрубить 786 голов, не говоря уже о том, что сам человек устанет, но и лезвие затупится, - Чу Сюмин встал у кровати, чтобы не смущать Шэнь Цзинь еще больше. Какое-то время он боялся, что Шэнь Цзинь либо задохнется в одеяле, либо умрет со стыда.

- А в бандитское логово из 786 человек я бы не решился ворваться один, - после этого Чу Сюмин нежно ущипнул лицо Шэнь Цзинь и осторожно задернул полог кровати, прежде чем уйти.

Шэнь Цзинь услышала звук закрывающейся двери, а затем немного отодвинулась, моргнула и протянула руку, чтобы коснуться области между бровями и своих горящих от стыда ушей. Голос у генерала такой приятный... Но почему он все время упоминал про число семьсот восемьдесят шесть? Может быть, он был недоволен таким маленьким числом?

Она встала, вытащила подушку и отбросила ее в сторону. Потом снова завернулась в одеяло и зевнула, ее мысли были немного путаными: генерал пришел сегодня выразить ей свое удовлетворение, так чем же он доволен? Быть может, генерал решил, что ее договоренность с посланниками была правильной?

Шэнь Цзинь почувствовала, что немного понимает. Если он так доволен, то она не будет семьсот восемьдесят седьмой...

На этот раз Шэнь Цзинь проснулась естественным образом. Услышав движение, момо Чжао, стоявшая на страже снаружи, велела Аньпин сходить на маленькую кухню и принести ей теплого козьего молока, добавив в него миндаля, чтобы избавиться от запаха. Жизнь в пограничном городе стала спокойнее. Еды в особняке генерала тоже прибавилось, и Шэнь Цзинь вернулась те времена, когда могла заказывать еду каждый день.

Выпив небольшую миску козьего молока, Шэнь Цзинь встала с постели. Поскольку солнце уже начало садиться, служанки взяли еще один плащ, чтобы завернуть Шэнь Цзинь, а затем неторопливо вышли во двор.

Неизвестно, то ли это была небрежность подчиненных или другие причины, но оба посланника еще не закончили писать свои доклады. Никто не приготовил для них стульев. Простояв с самого утра и до вечера, они оба были не в состоянии держаться на ногах.

Увидев на их лицах уродливое, даже унизительное выражение, Шэнь Цзинь сначала взглянула на четыре блюда и один суп, которые остыли в стороне. Все эти четыре блюда были мясными, и единственное, что можно было счесть вегетарианским блюдом, - это жареная свинина с капустой. Она нахмурилась:

- Вы написали свои доклады?

- Ваше Высочество принцесса, даже если вы так унижаете чиновника, этот чиновник не уступит, - сказал один из посланников. Второй, хоть и промолчал, но согласился с ним.

Шэнь Цзинь нахмурилась и сказала:

- Не называйте меня принцессой, вы можете называть меня госпожой Юннин Бо.

- Госпожа Бо, не беспокойтесь, - сказал посланник, - Когда мы вернемся в столицу, мы обо всем доложим Его Величеству.

Шэнь Цзинь подозрительно посмотрела на двух эмоционально расстроенных людей. Подумав об этом, она не почувствовала, что обошлась с ними слишком жестоко. У них было по четыре блюда, один суп и рис. Некоторое время назад они втроем делили два блюда из конины с солеными огурцами.

Гражданские чиновники, прибывшие из столицы, действительно не могли вынести лишений. Шэнь Цзинь вздохнула и сказала:

- Разве вы не удовлетворены этими четырьмя блюдами и одним супом? Забудьте об этом, раз уж вы не хотите есть, просто уберите все, - сказала Шэнь Цзинь, не дожидаясь, пока они заговорят, - Кстати, эти два доклада еще не написаны?

- Вы... – посланник почти обезумел.

Шэнь Цзинь посмотрела на них, как на детей, которые были непонятливыми и придирчивыми едоками:

- Неужели еда, которую мы все здесь едим, такая кислая?

Следующие слова, готовые сорваться с губ посланника, были молча проглочены под пристальными взглядами слуг и подчиненных генеральского особняка. Все эти люди отличались от столичных. Эти мужчины, и женщины побывали на поле боя, и они действительно видели кровь.

Лицо Шэнь Цзинь помрачнело:

- Какая дерзость! В этом доме все, от моего мужа до охранника, едят только это.

Это то, что ест Юннин Бо? Оба посланника переглянулись, явно не веря. Шэнь Цзинь действительно разозлилась, взглянула на холодный овощной суп рядом с собой, повернулась к момо Чжао и спросила:

- Я просила подчиненного моего мужа написать доклад. Посланники скопировали его?

- Эта старая служанка лично отдала его господам посланникам, и он был помещен в верхний левый угол стола, под письмом, написанным госпожой Жуй Вану и остальным.

Шэнь Цзинь посмотрела на двух посланцев с посеревшими лицами, на мгновение задумалась и сказала:

- Я понимаю.

Что вы понимаете? Мало того, что оба посланника были сбиты с толку, но даже момо Чжао и другие не понимали, о чем говорит Шэнь Цзинь.

- Неудивительно, что вы не хотите писать. Я слышала от своей матери-наложницы, что у литераторов есть так называемая энергия, и вы не хотите копировать чужие тексты, -  Шэнь Цзинь словно осознала свою ошибку и с сожалением сказала, - Я не очень хорошо подумала, но вам не следует тратить еду впустую.

Оба посланца были готовы плеваться кровью. Дело было не в том, что они не хотели переписывать доклад, а в том, что они не хотели писать. После того, как они напишут правдивый доклад, император их накажет. Но глядя на искреннее выражение на лице Шэнь Цзинь... Их распирало от невысказанных сожалений. Если бы они знали, что столкнутся с такой ситуацией в доме генерала, они вели бы себя иначе.

- Забудьте об этом. Аньпин проводи господ обратно в гостиницу... - Шэнь Цзинь вспомнила, что эти люди из столицы возмущались условиями в гостинице. Она слышала, как момо Чжао упоминала об этом, но на самом деле не запомнила ее названия.

Оба посланника подумали, что Шэнь Цзинь действительно раскаивается, и их глаза внезапно загорелись:

- Госпожа Бо, как говорится, зная, что не так, можно все исправить и добиться больших улучшений.

- Да, - Шэнь Цзинь кивнула в знак согласия, - Поскольку вы тоже считаете, что нехорошо тратить еду впустую, то Аньпин попросит кого-нибудь убрать еду и отправит вам в гостиницу, раз вы не хотите тратить продукты впустую.

Выслушав приказ, Аньпин быстро начала убирать со стола вместе с маленькой служанкой. Она также отобрала несколько охранников, чтобы сопровождать двух послов. Хотя они были не так хороши, как солдаты из столицы, это был пограничный город. Среди солдат, переживших бесчисленные сражения, можно найти хотя бы пятерых столичных. Кроме того, это пограничный город, где все люди - солдаты, и лоточник становится солдатом по мановению руки.

Шэнь Цзинь продолжала:

- Вы будете ждать в гостинице, пока посланники не закончат писать свои доклады, а потом отправьте письма, которое я написала домой, в гостиницу.

- Госпожа, не беспокойтесь, оставьте эти мелочи нам, - сказал начальник стражи с серьезным лицом.

Шэнь Цзинь вздохнула:

- Кроме того, я просто была невнимательна, несправделиво обойдясь с господами посланниками. Вы должны помочь мне загладить эту вину, - сказав это, она посмотрела на Аньпин, - Дай несколько унций серебра стражникам, и себе возьми тоже. Нет никакой необходимости тупо стоять и ждать посланников. Некоторым литераторам приходится долго думать, прежде чем они смогут писать. Можете выпить вина на эти деньги.

Аньпин решительно ответила:

- Госпожа, не волнуйтесь.

Шэнь Цзинь немного подумала, и, решив, что все верно, сказала:

- Так и сделаем.

В кабинете Чу Сюмин и Чу Сююань, которые слышали доклад от подчиненных, были немного ошарашены. Они боялись, что вдумчивое решение Шэнь Цзинь заставит двух посланцев возненавидеть ее. Чу Сююань сказал:

- Брат, невестка не делала этого до того, как ты вернулся... Она не такая... - он не мог подобрать слов, чтобы описать это.

Чу Сюмин слегка опустил глаза и написал последнее слово. Потом он остановился и отложил кисть. Если бы не мозоли, это была бы совсем не рука военачальника, а скорее рука благородного сына.

- Это потому, что она раньше ничего не говорила.

Чу Сююань немного подумал, это было действительно так. Прежде чем Чу Сюмин вернулся, можно было сосчитать по пальцам одной руки, сколько слов ему сказала Шэнь Цзинь, и его впечатление об этой невестке стало по-настоящему ярким только сейчас. А раньше? Он вспомнил девочку, которая молча сжималась рядом со служанкой:

- Но моя невестка сильно похудела.

Сильно похудела? Чу Сюмин подумал о гладком и кремовом ощущении ее руки. Если бы она была толще, то была бы мягче. Позже он спросит момо Чжао, как сделать маленькую жену толстой... чтобы улучшить ее здоровье.

Чу Сююань посмотрел на задумчивое лицо брата и некоторое время думал, что он не сказал о трудной проблеме:

- Брат, о чем ты думаешь?

Моя маленькая леди, кажется, немного боится холода. В доме есть несколько лисьих мехов, но их, кажется, недостаточно, чтобы сшить платье. Когда в этом году наступит зима, я пойду добыть еще меха или выменять у других. Пушистая и белая, маленькая леди, закутанная в меха...

Глаза Чу Сюмина вспыхнули, выражение его лица не изменилось, и он спокойно сказал:

- Пусть кухня запечет кролика на ужин, и нанесет на него немного меда.

Маленькая леди генерала Глава 19.

Из-за того, что Чу Сюмин отдал этот приказ немного поздно, кухня не приготовила кроликов заранее, поэтому вечером Шэнь Цзинь ела жареного цыпленка. Мясо было очень вкусным, и в нем чувствовалась сладость. Глаза Шэнь Цзинь сузились от удовольствия, но ела она очень деликатно, даже когда она держала целое куриное бедро, она не забрызгала лицо маслом. Самое главное, что ела она очень быстро.

Чу Сюмин увидел, как Шэнь Цзинь грызет куриную ножку, отчего ее щеки слегка раздулись, а затем она сглотнула и повторила это действие. Съев одну куриную ножку и два куриных крылышка, она нерешительно посмотрела на другую куриную ножку. Подумав немного, девушка вытерла рот приготовленным Аньпин платком и выпила небольшую миску конжи с солеными огурцами.

- Ты уже поела? - перед Чу Сюмином и Чу Сююанем также лежали жареные цыплята, но они был намного больше, чем у Шэнь Цзинь, точно так же, как различаются взрослая курица и цыпленок.

Шэнь Цзинь удовлетворенно кивнула:

- Я больше не могу есть.

Чу Сюмин тоже это заметил. В противном случае, судя по внешнему виду Шэнь Цзинь, вся курица была бы съедена. Поэтому он забрал тарелку прямо у Шэнь Цзинь из под носа, отдал куриную ножку Чу Сююаню, а себе переложил куриные грудки, которые Шэнь Цзинь не любила.

Шэнь Цзинь покраснела, посмотрела на Чу Сюмина и вдруг сказала:

- На самом деле, я думаю, что все еще могу съесть кусочек куриной кожи.

Куриная кожа - лучшее место часть жареного цыпленка. Шэнь Цзинь выжидающе посмотрела на Чу Сюмина. С тех пор как Чу Сюмин подслушал ее разговор с Аньпин и не наказал ее, Шэнь Цзинь осмелела. Словно кошка, которую немного отругали, но она снова протягивает лапу. Видя, что хозяин не сердится, она царапнет его еще раз, и так до тех пор, пока хозяин не погладит ее по голове или не разозлится... Настали дни господства!

Неужели Чу Сюмин этого не понимал? Он уже давно видел маленькие хитрости Шэнь Цзинь. В конце концов, она была такой, когда впервые приехала в пограничный город, но было неясно, намеренно ли Чу Сюмин потворствует ей или создает для нее возможности.

Шэнь Цзинь потребовалось несколько месяцев, чтобы добраться до границы и выйти замуж, и в браке она всего лишь дюжину дней...

Чу Сюмин поднял брови и посмотрел на Шэнь Цзинь. Его глаза были очень красивыми, хоть и слегка холодными. Когда он спокойно смотрел на кого-то, казалось, что видит только его в целом мире. Его взгляд скользнул по Шэнь Цзинь. Девушка непроизвольно выпрямила спину и втянула живот, а затем посмотрела на Чу Сюмина, затаив дыхание.

- Хахаха! - раздался хохот со стороны у Сююаня, - Невестка...

Даже горничная, прислуживавшая за столом, не смогла сдержать улыбку. Шэнь Цзинь в замешательстве посмотрела на Чу Сююаня и пропустила редкую улыбку, мелькнувшую на губах Чу Сюмина. Она была короткой, будто первый луч солнца на льду.

Шэнь Цзинь посмотрела на улыбавшегося Чу Сююаня, а затем перевела взгляд на Чу Сюмина, у которого был такой вид, как будто он не при чем, хотя на самом деле он уже съел два с половиной жареных цыпленка. Красные губы Шэнь Цзинь скривились, в глазах появилась обида. Она посмотрела на момо Чжао, но та все еще была удивлена улыбкой Чу Сюмина и даже не заметила Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь обиделать еще сильнее и могла смотреть только на Аньпин.

Как раз когда Аньпин это заметила, она увидела, что Шэнь Цзинь не может больше сдерживать дыхание, ее маленький живот и так растянулся из-за того, что она некоторое время не дышала. Ее щеки покраснели, и даже глаза заслезились.

Момо Чжао наконец отреагировала, увидев, как жалко выглядит Шэнь Цзинь, и виновато сказала:

- Госпожа, вы же специально приказали кухне сварить суп для двух молодых господ? Как насчет того, чтобы эта старая служанка подала его сейчас?

- Ладно, - поспешно ответила Шэнь Цзинь, а затем сказала, - Я спросила на кухне, когда случайно там оказалась... - она хотела сменить тему.

После того как момо Чжао принесла суп, Шэнь Цзинь лично подала им обоим чашки:

- Моя мать-наложница сказала мне, что эти вещи очень питательны, а тушеный суп -  очень сытный и самый полезный.

Чу Сююань сделал глоток, и его веко задергалось. Этот суп нельзя было назвать ужасным, но на вкус он был действительно странный, просто неописуемый.

Чу Сюмин выпил суп очень элегантно. После того, как он допил, Шэнь Цзинь подала ему еще одну чашу и с энтузиазмом посмотрела на Чу Сююаня. Чу Сююань не обладал силой Чу Сюмина, и медленно пригубил. Чем больше он замедлялся, тем труднее было пить, поэтому, к сожалению Шэнь Цзинь, он осилил только половину чаши.

После этого Шэнь Цзинь очень мило улыбнулась и сказала:

- Уже слишком поздно, я дам вам немного тушеного супа в другой раз.

Сделав последний глоток, Чу Сюмин отложил ложку. Он просто кивнул, не сказав ни слова. Чу Сююань хотел отказаться, но он не мог смотреть Шэнь Цзинь в лицо, поэтому, держась за свою гордость и сопровождаемый душевными страданиями, он сказал:

- Тогда я побеспокою невестку, - от этих слов его сердце обливалось кровью.

Поскольку Шэнь Цзинь слишком много съела на ужин, когда она вернулась, момо Чжао медленно пошла с ней и сказала:

- Госпожа, хотя некоторые вещи очень питательны, если сложить их вместе...

- Не волнуйтесь, момо, - только когда Шэнь Цзинь вышла, она вспомнила, что сегодня на ней была юбка с высокой талией, скрывающая ее живот, - Я спрашивала императорского врача, прежде чем дать моему отцу суп Дабутан*, и императорский врач сказал, что он тонизирует и насыщает, поэтому он не навредит.

Момо Чжао также знала это, в противном случае она не позволила бы Шэнь Цзинь сварить Чу Сюмину и Чу Сююаню этот суп, но разве эти кислые, терпкие, горькие, соленые и рыбные продукты можно варить вместе?

- За исключением того, что у него неприятный вкус, он не повредит, - естественно сказала Шэнь Цзинь.

Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь и хотела спросить: вы тоже знаете, что у него неприятный вкус?

Шэнь Цзинь не стала этого скрывать и откровенно сказала:

- Я приходила к матери-наложнице, каждый раз, когда наложница Сюй и ее дети злили и обижали мою мать. Пользуясь случаем, я приходила к матери-наложнице за едой. В то время я лично варила суп для своего отца.

- ..., - момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь. Она поняла, что «мать-наложница» относилась к принцессе Жуй, а «мать» была ее родной матерью, наложницей Чэнь.

Шэнь Цзинь улыбнулась невинно и ослепительно, немного смешно и гордо:

- Отец и мать были очень тронуты. Каждый раз мать-наложница уговаривала отца выпить еще чашку.

Момо Чжао хотелось спросить, пробовала ли сама принцесса Жуй этот суп, но ей вдруг показалось, что Шэнь Цзинь говорила за обеденным столом, что это принцесса Жуй научила ее этому супу:

- А как же наложница Сюй?

Шэнь Цзинь с некоторым сомнением посмотрела на момо Чжао и спросила:

- У меня есть отец, мать-наложница и родная мать. Почему я должна заботиться о наложнице Сюй? Она не была добра ко мне.

Более того, хотя Шэнь Цзинь не любила наложницу Сюй, она никогда не ненавидела ее, потому что чувствовала, что вина лежит на Жуй Ване. В конце концов, именно Жуй Ван принял ее мать, но не выполнил обязанности мужа и отца.

Момо Чжао больше не спрашивала. Она чувствовала, что похоронит этот вопрос в своем сердце. Во всяком случае, кроме вкуса, суп действительно поддерживал силы, и даже если бы она что-то сказала, генерал ценил его за другое.

Почему-то момо Чжао показалось, что она видит кролика, спящего рядом с леопардом. Пока леопард спал, кролик протянул лапу, чтобы несколько раз пощекотать леопарда, а затем быстро закрыл глаза и притворился невинно спящим. После того, как он действительно заснул, леопард открыл глаза, беспомощно лизнул кроличьи уши, которые все еще гордо торчали во сне, вытянул лапу, чтобы притянуть кролика в свои объятия, и закрыл глаза. От кролика это потребовало много усилий, но для леопарда это была всего лишь щекотка.

* Суп Шицюань Дабутан восходит к династии Сун. Император династии Сун придавал большое значение здоровью и просил людей отовсюду предлагать медицинские книги или рецепты императорскому двору, а затем приказал медицинским чиновникам Императорского медицинского бюро собрать все рецепты в книгу. Так появился первый в Китае сборник лечебных рецептов, обнародованный государством. Шицюань Дабутан - один из широко распространенных рецептов. Он также очень известен в Корее, его часто готовят в корейских дорамах.

Для супа выбираются свежие ингредиенты, добавляются десять китайских лекарств, пять вкусов, пять приправ и все это тушится в течение 2 часов. Это не только соленый суп, но и лечебная диета, богатая питательными веществами. Длительный прием супа оказывает определенное влияние на ишемическую болезнь сердца, высокое кровяное давление, диабет, анемию, астму, желтушность и слабое тело.

Маленькая леди генерала Глава 20.

Как только посланников выпроводили из поместья генерала, Шэнь Цзинь сразу же забыла о них, так как не имела к ним больше отношения. В это время Шэнь Цзинь сидела в кабинете, разговаривала с момо Чжао и рисовала на бумаге.

- Я думаю, во дворе можно посадить два персиковых и гранатовых дерева.

Персики и гранаты - любимые фрукты Шэнь Цзинь, а из цветков персика можно сделать выпечку. Говорят, что из них можно даже делать вино.

Момо Чжао подумала об этом некоторое время и решила, что и гранат, и персик имеют хорошее значение. Один означает много детей, а другой – благоприятное долголетие. Она воскликнула:

- У госпожи острый взгляд.

Шэнь Цзинь нарисовала четыре круга и написала «персик» и «гранат» соответственно:

- А еще можно вырастить виноград.

Момо Чжао кивнула, виноград означает много детей и внуков... Эй, ее глаза внезапно прищурились, неужели госпожа хочет ребенка? Однако Аньпин говорила, что госпоже нравятся всякие маленькие зверюшки, так что вполне нормально завести побольше детей. В семье Чу слишком малолюдно.

Тело у госпожи немного худое, лучше набрать веса и не торопиться с родами, хотя бы дождаться, пока госпожа подрастет...

Быть может, момо Чжао и Шэнь Цзинь провели достаточно времени вместе, но каким-то образом они связали свою любовь с тем, что нужно побольше детей.

- Как насчет того, чтобы выкопать здесь небольшой пруд? – глаза Шэнь Цзинь засияли. Живя в королевском дворце, она завидовала маленькому пруду в саду наложницы Сюй, в котором не только разводили рыбу, но и выращивали маленькую черепаху. Если Шэнь Цзинь хотелось увидеть рыбок, она могла пойти только в большой сад главного дома.

Момо Чжао подумала и убедила ее:

- Вода в пруду зимой холодная, боюсь, на здоровье госпожи это плохо скажется.

Шэнь Цзинь ответила с некоторым разочарованием, но она знала, что это было для ее же блага, и улыбнулась:

- В любом случае, это не имеет значения, есть еще и большой сад.

Более того, только у Шэнь Цзинь есть теперь право любоваться рыбой в пруду, не то, что в королевском дворце Жуй, где Шэнь Цзинь всегда ходила к пруду, сопровождая Шэнь Ци.

Подумав об этом, Шэнь Цзинь осталась довольна:

- Тогда я смогу огородить эту землю и вырастить несколько кроликов.

Момо Чжао действительно не заметила разочарования Шэнь Цзинь. Она немного подумала и сказала:

- Госпоже лучше спросить генерала за ужином, тогда генерал не откажется.

Генерал как-то сказал, что его жена должна собрать вещи и переехать к нему во двор. Шэнь Цзинь не восприняла это всерьез, когда увидела, что Чу Сюмин больше не упоминал об этом, но момо Чжао ясно помнила это и, согласно ее пониманию Чу Сюмина, он будет спокоен, если все люди или вещи, о которых он заботится, будут у него под носом.

Шэнь Цзинь улыбнулась и больше не упоминала о маленьком прудике, просто сказала:

- Я не знаю, когда смогу заняться этим.

Когда варвары осаждали город, жители города использовали все, что можно было, для охраны ворот. Неизвестно, сколько было в то время сломано мебели, не говоря уже о цветах, растениях и деревьях. Теперь дом Шэнь Цзинь периодически пополнялся вещами. Быть может, используемые в них материалы и стиль были не так хороши, как ее приданое, но они были неплохими в повседневном использовании.

Шэнь Цзинь не обижалась на такое. В конце концов, она знала, что на обустройство ее дома после войны потребовалось много усилий от Чу Сюмина, и все эти вещи были абсолютно новыми и недавно отполированными, так что она была довольна.

- Когда эта служанка отправилась провожать двух посланников, она немного побродила вокруг, - Аньпин отложила рукоделие, - Судя по состоянию ремонта, можно предположить, что хозяева смогут переехать в особняк не позднее следующего месяца.

Шэнь Цзинь рассмеялась, услышав эти слова, ямочка на ее щеках выглядели милыми и красивыми:

- Это здорово, я не знаю, будет ли старик Цяо продолжать продавать кунжутные лепешки.

Если бы Чу Сюмин не приказал всем мастерам в первую очередь отремонтировать дома местных жителей, генеральский особняк не выглядел бы таким жалким до сих пор.

Аньпин улыбнулась:

- Через несколько дней, когда старик Цяо откроет свою лавку, эта служанка пойдет и купит немного для госпожи.

Шэнь Цзинь по-настоящему счастливо улыбнулась, и момо Чжао подумала в глубине души, что надо выбрать для нее еще одну подходящую горничную. После того, как Силе погибла, Аньпин осталась одна, а этого недостаточно.

- На самом деле, когда откроется рынок, там будет много новой еды. Я видела, как люди ели печеных жуков, - Аньпин хорошо помнила шок, который тогда испытала.

Глаза Шэнь Цзинь округлились, розовые губы слегка приоткрылись, и она с удивлением и сомнением сказала:

- Печеных жуков?

- Темные такие, те, что прыгают по земле снаружи, - затем Аньпин вспомнила, что Шэнь Цзинь, вероятно, не видела много жуков, и никто не ловил их, чтобы показать ей, - Я помню, что там были жареные цикады.

Шэнь Цзинь наморщила нос и неуверенно спросила:

- Может быть, это вкусно?

Момо Чжао хотела свести генерала и его жену поближе и сказала:

- Если госпожа хочет знать, просто спросите генерала.

- Мой муж ел насекомых? - выражение лица Шэнь Цзинь стало еще более запутанным, и ее брови слегка нахмурились. Может быть, муж действительно любит есть эти странные вещи и сдерживается только потому, что они едят вместе и он заботится о ее эмоциях?

Момо Чжао не знала мыслей Шэнь Цзинь и с улыбкой сказала:

- Генерал много чего ел, когда он в походе, там нет никаких деликатесов.

Конечно, хотя Шэнь Цзинь решила, что Чу Сюмин любит есть эти странные вещи... но она по-прежнему была очень внимательна. Пока ее не заставляют есть жуков, она не возражает. Пусть ест, если хочет, лишь бы она не видела. Поможет ли ей повар приготовить для мужа сырое мясо или рыбу?

Момо Чжао думала, что после того, как она это скажет, Шэнь Цзинь будет с нетерпением ждать, когда она снова заговорит о генерале, но она обнаружила, что улыбка на лице Шэнь Цзинь исчезла, как будто из-за чего-то смущающего, ее глаза опустели, словно она не обращала внимания на то, что говорят другие.

Момо Чжао была немного беспомощна по этому поводу, но Аньпин видела это и понимала мысли момо Чжао. К тому же она служила Шэнь Цзинь в течение более длительного времени и знала, что даже если Шэнь Цзинь в оцепенении, она все еще может слышать ее голос. Она улыбнулась и сказала:

- Госпожа, на рынке все еще много веселья. В тот раз эта служанка встретила продавца щенков.

- А? - конечно же, услышав слова Аньпин, Шэнь Цзинь спросила с некоторым удивлением, - На самом деле?

- Да, они такие милые, но отец этой служанки не позволил купить его, сказал, что дома мало места.

Шэнь Цзинь шевельнула губами и сказала:

- У меня здесь большой двор.

- Так что, если госпоже нравятся собаки, спросите генерала, и пусть генерал возьмет вас на рынок, - с улыбкой сказала Аньпин.

Шэнь Цзинь снова заколебалась, услышав это:

- А это не будет слишком хлопотно?

Момо Чжао тоже подумала, что идея Аньпин хороша, и сказала:

- Не волнуйтесь, госпожа, даже если госпожа не поедет, генерал сходит на рынок. Каждые шесть месяцев устраивается большой рынок, а маленький рынок - каждый месяц. Сейчас очередь большого рынка, и он будет очень оживленным. Многие люди в пограничном городе пойдут туда.

Когда Шэнь Цзинь услышала, что генерал возьмет ее с собой, она почувствовала облегчение и сказала:

- Тогда я пойду и поговорю с генералом.

Момо Чжао мягко сказала:

- Генерала сейчас нет в особняке. Почему бы вам не подождать ужина, а потом поговорить с генералом?

Шэнь Цзинь также вспомнила, что Чу Сюмин и Чу Сююань оба ушли сегодня выполнять поручения. Если Чу Сюмин не захочет, эти люди из столицы никогда не найдут их следов в этом городе.

После того, как Аньпин упомянула рынок, Шэнь Цзинь перестала рисовать и спросила:

- А что еще есть интересного на этом рынке?

Аньпин не очень хорошо все помнила. Она была там еще ребенком и всего один раз.

- Много чего, и там можно обменяться с людьми, например, чаем и солью. Госпоже лучше сходить самой, не буду говорить слишком много.

Шэнь Цзинь подумала об этом, затем кивнула и сказала:

- Хорошо.

- Почему бы госпоже не продолжить рассказ о том, что произошло после того, как в тот день генерал срубил семьсот восемьдесят шесть голов? - вспомнила Аньпин, - И генерала сегодня здесь нет.

Шэнь Цзинь тоже была немного тронута, но она взглянула на момо Чжао. Раз, другой, третий... Момо Чжао прищурилась и сказала:

- Эта старая служанка сходит посмотреть, как там торт из гибискуса на кухне.

- Момо много работает, - поспешно сказала Аньпин, - Вечером я помогу момо сделать массаж плеч.

Как только дверь закрылась, момо Чжао услышала мягкий голос Шэнь Цзинь, доносящийся изнутри:

- После того, как генерал взмахнул мечом, чтобы отрубить головы 78 людям...

- Госпожа, разве не семьсот восемьдесят шесть? - спросила Аньпин.

- Генерал сказал, что будет утомительно рубить столько голов в одиночку, так что пусть он рубит поменьше.

Аньпин чувствовала, что что-то не так, но не могла сказать, что именно. Момо Чжао за дверью молча потерла уголки глаз. Не имело особого значения, даже будь это семь тысяч восемьсот шестьдесят шесть голов, но генерал действительно сказал своей жене только это?

Чу Сюмин и Чу Сююань вернулись во второй половине дня. Шэнь Цзинь как раз проснулась, оделась с помощью момо Чжао, и попросила Аньпин отнести им торт с гибискусом.

Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь в платье цвета морской волны. Почему-то она всегда чувствовала себя немного виноватой, как будто собственными руками купала кролика и отдавала его леопарду на красивой тарелке. Леопард... …

Протянув руку и снова потирая уголки глаз, бабушка Чжао решила, что, возможно, плохо спала прошлой ночью. Очевидно, это было платье цвета морской волны, какое отношение оно имеет к белому кролику?

Чу Сююань уже вернулся в свой дом, чтобы отдохнуть. Совсем недавно он получил серьезную травму. Даже если рана затянулась, он все равно будет выздоравливать очень медленно. Чу Сюмин читал книгу. Выслушав доклад подчиненного, он закрыл ее и положил ее обратно на полку.

- Муж, - это был первый раз, когда Шэнь Цзинь по собственной инициативе пришла во двор Чу Сюмина. Этот двор казался более пустынным, чем ее.

Чу Сюмин ответил без малейшего выражения на лице, но Шэнь Цзинь увидела легкую улыбку в его глазах, которая подтвердила, что Чу Сюмин не возражал, когда она пришла во двор, чтобы найти его.

- Момо сделала торт из гибискуса. Муж хочет попробовать?

- Ладно, - Чу Сюмин повел Шэнь Цзинь внутрь. Момо Чжао жестом велела Аньпин отдать коробку с едой госпоже и остаться снаружи.

Шэнь Цзинь последовала за Чу Сюминем с коробкой в руках. Он шел не быстро, так что Шэнь Цзинь не только легко поспевала за ним, но и успела взглянуть на окрестности. Она смотрела слишком сосредоточенно и не заметила, что Чу Сюмин остановился. Она уже шагнула вперед, как вдруг в ее лоб мягко уперся палец, уберегая от удара.

- А? - Шэнь Цзинь уже занесла ногу, но послушно отвела ее назад, - Что случилось с мужем?

Только тогда Чу Сюмин убрал палец и забрал контейнер из рук Шэнь Цзинь:

- Если тебе интересно, я тебе все покажу.

- А можно? - Шэнь Цзинь смотрела на Чу Сюмина выжидающе, как кошка, ведущая себя честно и благовоспитанно в ожидании кормежки.

Всегда холодное выражение лица Чу Сюмина сильно смягчилось, он держал контейнер с едой в одной руке, а другую протянул Шэнь Цзинем ладонью вверх. Шэнь Цзинь радостно положила на нее свою руку, которая была в два раза меньше. Хотя мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию, Чу Сюмин - ее муж... Несмотря на это, щеки Шэнь Цзинь все-таки порозовели.

Если бы момо Чжао увидела это, она больше не чувствовала бы себя виноватой, потому что кролик уже радостно прыгнул к леопарду сам.

Маленькая леди генерала Глава 21.

- Хочешь пойти на рынок? - Чу Сюмин подождал, пока Шэнь Цзинь закончит говорить о всевозможных новых вещах и милых животных, предлагаемых на рынке, прежде чем спросить.

Шэнь Цзинь заискивающе взяла кусок гибискусового пирога и протянула его Чу Сюмину, а сама взяла чайник, чтобы наполнить его чашку на семь восьмых.

- Муж, отведите меня посмотреть, ладно? - она говорила мягко и немного кокетливо, словно мягкие кошачьи лапы нежно царапали его сердце.

Чу Сюмин медленно и осторожно сделал глоток чая и откусил пирог с гибискусом, прежде чем сказать:

- Хорошо.

Счастье пришло слишком быстро, и Шэнь Цзинь никак не отреагировала. Когда она поняла, что Чу Сюмин согласился, на ее щеках появились ямочки:

- Муж - самый лучший.

В глазах Чу Сюмина появилась улыбка. На самом деле, даже если бы Шэнь Цзинь не просила, он все равно был готов отвезти ее. Пограничный город перестраивался, и особняк генерала тоже не избежал ремонта. В результате Шэнь Цзинь даже негде было развеяться, поэтому она целыми днями вынуждена была оставаться дома. Момо Чжао уже несколько раз говорила об этом, так что, даже если Шэнь Цзинь никогда не жаловалась, он чувствовал себя расстроенным.

Достигнув своей цели, Шэнь Цзинь больше не подлизывалась к Чу Сюмину. Она с удовольствием съела пирог с гибискусом. Чу Сюмин налил ей чаю.

- Кстати, в столице обо мне ходит много слухов?

- Да, - Шэнь Цзинь проглотила то, что было у нее во рту, и сказала, - Их много, и все очень страшные.

Хотя Чу Сюмин ничего не говорил, в глубине его глаз читался намек на дальнейший рассказ. Шэнь Цзинь немного подумала и сказала:

- Особенно после того, как муж собирался вернуться в столицу, чтобы доставить пленников, но уехал с полпути.

Прежде чем Чу Сюмин спросил снова, Шэнь Цзинь выбрала несколько слухов и начала говорить. Чу Сюмин отложил в сторону маленькую половинку печенья и увидел, что Шэнь Цзинь, сама того не заметив, взяла его. Она была погружена в пересказывание историй:

- Говорили, что у мужа отвратительное лицо. Первая невеста только увидела ваш портрет, и ей стало страшно до смерти. Вторая, кажется, умерла от болезни. О третьей говорили, что ее внешность вам не понравилась, и поэтому ее убили...

- Если муж действительно вернется в столицу, боюсь, что сплетники откусят себе языки, - абрикосовые глаза Шэнь Цзинь выглядели влажными и невинными, - Да и вторая сестра пожалеет об этом. Она все время говорила, что мой муж пьет человеческую кровь и есть сырую человеческую плоть, что ваши руки зудят, если вы не убиваете людей. Муж, вы любите есть насекомых?

Даже при том, что Чу Сюмин услышал так много нелицеприятных вещей, выражение его лица оставалось неизменным, но на последней фразе Шэнь Цзинь он не мог удержаться и щелкнул ее по лбу:

- Почему я должен любить есть насекомых?

- Значит, вы уже их когда-нибудь ели? - снова спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин слегка опустил глаза и сказал:

- Ел, я ел даже крысиное мясо.

Лицо Шэнь Цзинь удивленно вытянулось. Видя ее глаза, полные настойчивости, Чу Сюмин беспомощно сказал:

- В тот год я проиграл битву, и с несколькими десятками человек мы прятались в лесу. Мы были голодны. Я ловил все, что попадалось мне на глаза, и ел.

Чу Сюмин так просто говорил о жизни и смерти, но Шэнь Цзинь, по-видимому, не понимая его острых ощущений, сказала:

- К счастью мне не нужно есть этих жуков и крысиное мясо.

Увидев злорадство на ее лице, Чу Сюмин снова щелкнул ее по лбу. Разве она не должна задаваться вопросом, почему он был побежден или был ли он ранен в то время? Но после реакции Шэнь Цзинь все эти печали исчезли.

- Эти слухи начали распространяться лет шесть-семь назад, - Шэнь Цзинь немного подумала и сказала, - К тому времени, когда я узнала, это уже было известно всем, но в то время слухов было не так много.

Чу Сюмин поднял брови и посмотрел на Шэнь Цзинь. Он думал, что его маленькая жена будет рада распространить эти слухи в пограничном городе.

Шэнь Цзинь покраснела и сказала:

- Никто мне не поверит. В столице никто вас не видел. Жизнь там достаточно скучна, поэтому всегда приходится находить какие-то темы для разговоров. Но в пограничном городе все очень заняты, откуда у них время на сплетни?

Чу Сюмин также подумал о семистах или восьмистах шестнадцати головах – такое мог придумать только тот, кто никогда не видел реального убийства.

Шэнь Цзинь еще много болтала, что-то из этого было полезно, а еще больше бесполезного:

- Но странно, что в столице нет слухов о младшем брате, - младший брат, о котором она говорила – это Чу Сююань.

В глазах Чу Сюмина мелькнул сарказм, и он быстро исчез. Шэнь Цзинь подумала, что она неправильно его поняла, и ему было все равно. Раз муж не хотел, чтобы она знала, то хорошо не знать. Уже почти настало время ужина, так что Шэнь Цзинь не вернулась к себе, а осталась здесь с Чу Сюмином и пошла с ним в обеденный зал. Чу Сююань уже прибыл и улыбнулся, когда увидел их:

- Старший брат, невестка.

- Да, - ответил Чу Сюмин.

Слуга подошел с водой, чтобы помочь им вымыть руки, Аньпин также приготовила воду для Шэнь Цзинь. Умывшись, они сели вдвоем. Чу Сююань тоже сел рядом с Чу Сюминем.

Горничная быстро принесла еду. Когда Шэнь Цзинь увидела тарелку с нарезанным кубиками цыпленком, ее глаза загорелись. Она уже почувствовала легкий аромат пряностей и сладости и сразу же наполнила свою тарелку. Она взяла кусочек палочками и съела. Курица была обжарена во фритюре с небольшим количеством сладкой и острой приправы, и это было еще вкуснее, чем она помнила.

После ужина Чу Сюмин взял Шэнь Цзинь за руку и проводил ее обратно во двор. Шэнь Цзинь также чувствовала, что ее муж был добрым в своем сердце, ведь он оставил без внимания то, что подслушал в прошлый раз. Поэтому вечером, принимая ножную ванну, она сказала момо Чжао:

- Муж действительно хороший человек.

Момо Чжао не знала, что сказать. Независимо от того, сколько хороших слов они говорили о генерале, Шэнь Цзинь это не убедило. А сегодня одно только блюдо смогло поменять ее мнение. Аньпин рассмеялась:

- Все в порядке, если госпоже это нравится.

- Ах, я съела все блюдо. Мясо было не только гладкым и нежным, но и гарниры тоже были очень вкусные, - Шэнь Цзинь выжидающе посмотрела на момо Чжао, а затем тщательно описала вкус, чтобы момо Чжао быстро пошла к генералу и сказала ему. Тогда, по ее мнению, это блюдо появится на ее обеденном столе снова еще через несколько дней, и Шэнь Цзинь почувствовала себя счастливой.

И Аньпин, и момо Чжао поняли, что имела в виду Шэнь Цзинь, и момо Чжао сказала:

- Если госпожа попросит, генерал обязательно прикажет приготовить его снова.

- Нет, не могу, - отказалась Шэнь Цзинь, - Может показаться, что я слишком люблю есть.

Не только момо Чжао, но даже Аньпин лишилась дара речи, возможно ли, что если она не попросит об этом лично, никто не догадается, что она слишком любит есть?

Момо Чжао хотелось беспомощно рассмеяться, поэтому она сказала:

- Да, эта старая служанка поняла.

Шэнь Цзинь довольно улыбнулась, но когда она легла спать ночью, то проснулась из-за вздутия в животе и боли. Неизвестно, подействовали ли молитвы момо Чжао, но внезапно после долгого перерыва у нее наступила менструация. На этот раз все проходило настолько болезненно, что ее маленькое личико побледнело, и она могла только целыми днями держать ручную грелку и пить воду с коричневым сахаром от момо Чжао. Не говоря уже о нежном мясе она могла съесть только горстку овощей.

Однако все прошло и закончилось как раз перед открытием рынка. Шэнь Цзинь наконец-то расслабилась. В этот день момо Чжао разбудила ее на рассвете и принесла чашку козьего молока с миндалем. Только тогда она проснулась, переоделась и привела себя в порядок. Сегодня Аньпин уложила волосы Шэнь Цзинь в простую прическу и закрепила их серебряной короной. В темно-синем платье она выглядела очень свежо. Наконец, служанка завернула ее в темный плащ и проводила. Чу Сюмин, одетый в коричневый плащ, уже стоял снаружи. Увидев Шэнь Цзинь, он протянул ей руку. Шэнь Цзинь высунула руку из под плаща и положил ее на ладонь Чу Сюмина.

Руки Чу Сюмина были теплыми, разгоняя прохладу раннего утра. Надев на Шэнь Цзинь капюшон, он повел ее к задней двери. Когда момо Чжао увидела это, она протянула ей маленькую сумку, которую несла Аньпин. Аньпин не последовала за ней сегодня, она уже взяла отпуск и собиралась домой.

Сегодня Шэнь Цзинь была одета очень просто, но детали ее наряда были необычайно изящными. На манжетах платья имелись пуговицы в виде бабочек, они стягивали рукава, подчеркивая ее тонкие запястья. Верхние рукава были немного короче, и вышиты по кругу цветами и растениями. Она была похожа на бабочку, только что выпорхнувшую из цветов.

Рынок находился недалеко от пограничного города. Если ехать верхом, это займет час. Шэнь Цзинь и Чу Сюмин поехали вместе. Чу Сюмин сначала посадил Шэнь Цзинь на лошадь, а затем сел позади, держа повод одной рукой. Аньпин передала ему вещи, которые момо Чжао приготовила для Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин помог Шэнь Цзинь сесть поудобнее, а затем завернул ее в свой плащ, застегнул потайную застежку с другой стороны, а затем крепко обнял ее за талию.

Шэнь Цзинь с несчастным видом расстегнула одну из потайных пуговиц на плаще, высунула голову и сказала:

- Я ничего не увижу снаружи.

Чу Сююань тоже садился на лошадь и услышал ее:

- Невестка, старший брат боится, что лошадь побежит и ты замерзнешь на ветру.

Только тогда Шэнь Цзинь осознала, что неправильно поняла Чу Сюмина, ее мягкие пальцы погладили тыльную сторону его руки:

- Я одену его чуть попозже.

Чу Сюмин не рассердился. Увидев, что все готовы, он сказал:

- Вперед.

Затем он снова прижал Шэнь Цзинь к себе и убедился, что она застегнула все пуговицы, прежде чем поскакать вперед.

Шэнь Цзинь раньше ездила верхом, но в то время она просто сидела на лошади, которую вели под уздцы подчиненные. Позже принцесса Жуй и другие не разрешали ей ездить, сказав, что девушке ездить верхом нехорошо, потому что ее ноги станут некрасивыми. Наконец, не сдержав любопытства, она расстегнула еще одну пряжку, чтобы выглянуть наружу.

Сегодня в пограничном городе было исключительно тихо.

Выехав за городские ворота, лошадь побежала быстрее. Шэнь Цзинь обнаружила, что не только не видит пейзажа, но и ветер, дующий в лицо, причиняет дискомфорт, поэтому она послушно спряталась в объятиях Чу Сюмина. Почувствовав небольшой голод, она открыла мешочек, приготовленный момо Чжао, достала из него вяленое мясо и пирожные, завернутые в промасленную бумагу, и медленно принялась грызть.

Чу Сюмин и Чу Сююань ехали бок о бок, сопровождаемые слугами из особняка. Постепенно людей на дороге к рынку становилось все больше и Чу Сюмин снизил скорость.

Чу Сююань хотел поговорить с Чу Сюминем, но увидел, что плащ его брата шевельнулся, и оттуда высунулась руку, держащая кусок сушеного мяса. Затем рука ткнула Чу Сюмина в щеку. В глазах Чу Сюмина была какая-то беспомощность. Когда Чу Сююань уже подумал, что брат откажется, он увидел, как тот опустил голову и съел вяленое мясо, а затем похлопал человека под плащом по голове. После рука исчезла, а на ее место высунулась голова.

Чу Сюмин больше не прижимал ее к себе, но позволил лошади бежать медленнее. Чу Сююань посмотрел на Чу Сюмина, потом на Шэнь Цзинь, и вдруг подумал: не подкупила ли невестка его старшего брата куском мяса?

Маленькая леди генерала Глава 22.

На самом деле смотреть было не на что, кроме людей на дороге. Прислонившись к рукам Чу Сюмина и закутавшись в теплый плащ, Шэнь Цзинь через некоторое время почувствовала легкую сонливость. Она протянула руку, потерла глаза, снова спрятала голову под плащ и без напоминания застегнула пряжку. Затем она уютно устроилась в объятиях Чу Сюмина и начала засыпать. Когда Чу Сюмин носил парчовый халат, он выглядел стройным, но обняв его, она обнаружила, что он на самом деле совсем не худой, а мускулистый и очень теплый, так что она даже бессознательно потерлась об него в полусне.

Рука Чу Сюмина замерла, а затем он нежно ущипнул Шэнь Цзинь за талию. Засыпающая Шэнь Цзинь шлепнула его по руке, немного повернулась и невнятно пробормотала:

- Не мешай...

Она произнесла это как ребенок. Чу Сюмин опустил голову, прижался подбородком к макушке Шэнь Цзинь и слегка потерся:

- Глупышка, почему ты еще не выросла? - его голос был таким мягким, что Шэнь Цзинь снова заснула, так и не услышав его.

Когда Шэнь Цзинь проснулась, они уже прибыли к границе рынка. Там было место для отдыха и простоя лошадей. Чу Сююань уже слез с лошади и спросил:

- Брат, а где невестка?

- Спит, - ответил Чу Сюмин.

Чу Сююань прищурился и тихо сказал:

- Ты не собираешься ее будить?

Чу Сюмин посмотрел на Чу Сююаня с такой улыбкой, что Чу Сююань больше не смел говорить глупости. Когда он был ребенком, Чу Сюмин лупил его бесчисленное количество раз и он был ужасно напуган. В этот момент Чу Сюмин ослабил поводья, осторожно снял руки Шэнь Цзинь со своей талии, а затем... перекинул ногу и грациозно спрыгнул с лошади с девушкой на руках.

Чу Сююань подсознательно прикрыл глаза. Хотя он не мог видеть ситуацию под плащом, но разве можно так внезапно спускать спящего человека с лошади?

Из-под плаща раздалось мягкое восклицание. Шэнь Цзинь так хорошо спала, как внезапно почувствовала, что скатывается в сторону, как будто ее вот-вот сбросят. Прежде чем открыть глаза, она вскрикнула и крепко обняла Чу Сюмина, обхватив его ногами. Чу Сюмин очень тактично прикрыл плащом маленькую попку Шэнь Цзинь, а затем сказал:

- Пойдем.

Чу Сююань, охранники: «...»

Это им показалось необычным, генералу была несвойственна такая эмоциональность. Но в любом случае под плащом ничего не было видно. Несколько охранников отправились привязывать лошадей, оставив двух человек для охраны.

Шэнь Цзинь тоже полностью проснулась и почувствовала, что что-то не так:

- Подождите!

Услышав эти слова, Чу Сюмин остановился. Шэнь Цзинь осознала, что он несет ее на руках, и покраснела:

- Отпустите меня!

- Ладно, - глаза Чу Сюмина вспыхнули, затем он отпустил ее, держа за талию так, чтобы она твердо стояла на земле. Не дожидаясь, пока Шэнь Цзинь заговорит снова, он взял на себя инициативу расстегнуть ее плащ, а затем полностью снял его. Если она хочет пройтись по рынку, эта штука будет немного мешать, так что он отдал оба плаща охраннику.

Шэнь Цзинь не знала, было ли это из-за того, что только что произошло, но уголки ее глаз покраснели.

- Мы.. уже здесь.

- Невестка, ты не спишь? - Чу Сююань стоял рядом и улыбался.

Шэнь Цзинь впилась в него взглядом, но небрежный взмах руки Чу Сюмина заставил Чу Сююаня решительно убрать с лица улыбку и сказать:

- Да я только хотел сказать невестке, что схожу за покупками, а вы со старшим братом можете повеселиться, - сказав это, он взял двух оставшихся охранников и ушел. Шэнь Цзинь и Чу Сюмин остались одни.

Чу Сюмин помог Шэнь Цзинь привести в порядок волосы и одежду, взял ее за руку и спросил:

- Ты голодна?

- Нет, - Шэнь Цзинь склонила голову набок и задумалась. Чу Сюмин с первого взгляда увидел, что она еще не полностью проснулась, поэтому реагирует немного медленнее, так что он перестал спрашивать и взял ее за руку.

На входе на рынок он заплатил 20 медных монет. Каждый, кто входил сюда, должен был заплатить 10 медяков, независимо от того, покупали они или продавали вещи, а продавцы должны были дополнительно зарегистрироваться. Стоимость аренды прилавка варьировалась в зависимости от местоположения. В конце концов, и уборка, и обслуживание требуют рабочей силы и затрат, на это деньги брались отсюда.

Рынок был очень оживленным. Шэнь Цзинь пришла в себя и забыла о случившемся.

- Муж, здесь так много людей!

Чу Сюмин уже дал Чу Сююаню распоряжения и список того, что хотел купить. Сегодня он взял Шэнь Цзинь, чтобы поразвлечься:

- Не торопись.

- Ладно, - с тех пор как Шэнь Цзинь вошла на рынок, с ее лица не сходила улыбка. На рынке было много людей, в том числе и странно одетых. Шэнь Цзинь увидела молодую девушку с обнаженными ногами и руками, украшенными множеством серебряных колокольчиков, и она была одета в юбку без пояса, похожую на трубу...

Девушка была очень живой и веселой, она шла впереди, а ее семья следовала за ней. Когда она увидела, что Шэнь Цзинь наблюдает за ней, она улыбнулась и помахала ей рукой. Услышав звон колокольчиков, Шэнь Цзинь тоже улыбнулась в ответ. Такое платье в столице наверняка подверглось бы унижению и насмешкам, но здесь оно выглядело вполне уместно. Точно так же как рагу в горшочке, где все виды продуктов собраны вместе и вызывают своего рода гармонию.

Шэнь Цзинь взяла Чу Сюмина за руку и сказала:

- Я немного проголодалась.

Чу Сюмин опустил голову и посмотрел на нее. Выражение его глаз ясно говорило о том, что он только что спрашивал, не голодна ли она. Шэнь Цзинь покраснела, не могла же она сказать, что думает о горячем горшочке:

- Я просто голодна.

- Ладно, - голос Чу Сюмина и без того был очень приятным, но когда он хотел ее побаловать, он становился похож на вино из цветов персика, ароматное и пьянящее.

Чу Сюмин направился к закусочной вместе с Шэнь Цзинь и объяснил:

- Рынок условно разделен на четыре блока - по еде, одежде, жилью и транспорту.

- Мы можем остаться на ночь? - быстро спросила Шэнь Цзинь, увидев, что Чу Сюмин хочет что-то сказать.

Чу Сюмин ответил:

- Рынок будет открыт в течение месяца, - затем он взглянул на Шэнь Цзинь, - Ты не захочешь оставаться здесь.

- Почему? - спросила Шэнь Цзинь, чувствуя, что ей, должно быть, не хватит одного дня для всех развлечений.

Поскольку людей становилось все больше, Чу Сюмин протянул руку, чтобы защитить Шэнь Цзинь, и пошел с ней в сторону столиков:

- Посчитай, сколько здесь людей, рынок просто огромный, и это всего лишь его часть. Здесь очень трудно организовать проживание, - он не закончил говорить, чтобы не пугать Шэнь Цзинь. Как-то он с Чу Сююанем остались на одну ночь, и это было просто невыносимо.

Шэнь Цзинь моргнула, потом посмотрела на окружающих ее людей и перестала настаивать. Но если рынок будет открыт целый месяц, привезет ли ее муж снова? Она подняла глаза на Чу Сюмина, но так как он оберегал ее в своих обьятиях, она могла видеть только его подбородок. Шэнь Цзинь заметила, что многие девушки тайно заглядывались на Чу Сюмина, а многие из них даже не стеснялись смотреть открыто. К их досаде, что этот человек - ее муж, и Шэнь Цзинь немного гордилась этим, так что не  удержалась и снова потерлась о руку Чу Сюмина.

Чу Сюмин остановился и посмотрел на нее сверху вниз, затем протянул руку и легонько похлопал ее по спине:

- Будь терпелива, мы скоро дойдем.

Ой, она слишком бесстыдна, но ведь это ее муж, а здесь совершенно особое место, и не только они вдвоем, многие мужья защищают своих жен и дочерей... Эй, а что только что сказал муж? Быть терпеливой?

Забудьте об этом, вокруг следующего ларька было много людей, но что было выставлено на продажу, она не могла увидеть из-за маленького роста.

Чу Сюмин подумал, что Шэнь Цзинь голодна, но он боялся, что она не сможет поспеть за ним, если он пойдет слишком быстро. Когда он опустил голову, чтобы спросить, осталось ли у нее вяленое мясо, он увидел, что Шэнь Цзинь с завистью смотрит направо. Чу Сюмин тоже остановился, повернул голову и посмотрел. Он увидел мужчину, держащего жену на руках, чтобы она могла заглянуть внутрь. Глаза Чу Сюмина вспыхнули и он спросил:

- Тебе интересно?

- Да, - заметив, что Чу Сюмин остановился, Шэнь Цзинь указала пальцем на ларек, где было много людей, - Вон там.

Выжидающе глядя на Чу Сюмина, она хотела заставить его присоединиться к веселью. Кто же знал, что Чу Сюмин действительно воспримет это всерьез. Она выглядела так кокетливо с этим беспомощным выражением лица. Прежде чем Шэнь Цзинь успела среагировать, Чу Сюмин подхватил ее на руки и посадил себе на плечо. Осознав это, Шэнь Цзинь воскликнула, и Чу Сюмин спросил:

- Хорошо видно?

- Но.....- лицо Шэнь Цзинь вспыхнуло, - ... Только не так...

- Зато так все видно, - Чу Сюмин снова поправил положение Шэнь Цзинь и, убедившись, что она сидит твердо, сказал, - Держись и смотри.

Шэнь Цзинь неловко пошевелила ногами. Ей казалось, что все смеются над ней. На этот раз покраснело не только ее лицо, но и шея.

- Это нехорошо... – ее мягкий голос звучал совсем не убедительно.

Чу Сюмин не видел в этом ничего плохого, он чувствовал, что это было просто правильно. Сама Шэнь Цзинь этого не заметила, но Чу Сюмин все остро подмечал. Как только они вошли на рынок, взгляды многих людей задерживались на Шэнь Цзинь. Ее кожа была белой и нежной, глаза ясными и красивыми, а невинная и яркая внешность была совершенно особенной. Посадив Шэнь Цзинь себе на плечи, он словно говорил всем, что эта маленькая женщина принадлежит ему, точно так же, как самец леопарда демонстрирует свое собственничество.

Шэнь Цзинь было тревожно, но после того, как она села на плечи Чу Сюмина, она вдруг обнаружила, что, многие женщины сидели на плечах мужчин, и вид здесь был исключительно хорош. Она могла видеть содержимое внутри ларька, и ее слезы исчезли прежде, чем появились. Шэнь Цзинь с большим интересом огляделась. Погодите, она, кажется, чувствует запах барбекю...

Маленькая леди генерала Глава 23.

Шэнь Цзинь сидела на маленьком деревянном табурете, судорожно вдыхая воздух и пытаясь прожевать мясо во рту, чтобы проглотить его. Маленький столик перед ней был накрыт куском промасленной бумаги, на которой лежало нарезанное на кусочки барбекю. Первый же кусочек оказался слишком пряным для Шэнь Цзинь, ее глаза и нос покраснели, и она прошептала Чу Сюмину:

- Так остро...

Она думала, что сможет съесть острый перец, поэтому, когда продавец барбекю спросил ее, она с уверенностью сказала, чтобы он сделал мясо острым. Она очень любит есть чили, так что можно положить побольше!

- Выплюнь, - беспомощно сказал Чу Сюмин и протянул ей руку.

Шэнь Цзинь держала в одной руке платок, а другой прикрыла рот, но она не могла делать такие вещи, как выплевывать что-то наружу, особенно в руку Чу Сюмина.

Чу Сюмин не стал настаивать. Он просто налил в чашку травяного чая и подождал, пока Шэнь Цзинь проглотит мясо, а затем напоил ее. Шэнь Цзинь быстро отпила и почувствовала, что ее рот просто горит. Чу Сюмин наполнил ее чашку снова, затем вложил чашку в ее руку и позволил Шэнь Цзинь выпить ее самой. Затем он опустил голову и съел барбекю, которое прогрызла Шэнь Цзинь.

Перец, который Шэнь Цзинь ела в столице или в доме генерала, обычно чистили от семян, поэтому он был не слишком острым. Мало того, сорта перцев и место, где они выращиваются, очень сильно влияют на вкус. Пряности, купленные для генеральского поместья, в основном были ароматными, но перец чили здесь, на рынке, был действительно острым. Чу Сюмин знал об этом, но почему он не сказал Шэнь Цзинь заранее? Глядя в покрасневшие как у кролика глаза Шэнь Цзинь, Чу Сюмин смягчился:

- Я велю поджарить тебе еще мяса без перца.

- Да, - Шэнь Цзинь выпила две чашки чая, все еще чувствуя дискомфорт во рту, и налила третью.

В пограничных городах у жителей выработалась привычка не тратить вещи впустую, в отличие от поместья Жуй Вана в столице. На каждый прием пищи требуется много блюд, а для каждого блюда используется несколько палочек для еды – это просто бесполезные траты:

- Мой муж, это слишком остро, я не могу это есть.

Чу Сюмин остановил Шэнь Цзинь, поздоровался с хозяйкой прилавка рядом с барбекю и попросил принести большую чашку миндального чая. Чашка была до краев полна миндальный чаем, покрытым черными и белыми семенами кунжута, толченым арахисом, боярышником и другими полезными вещами. Чу Сюмин помешал питье и подтолкнул его к Шэнь Цзинь.

- Выпей это.

Шэнь Цзинь послушно отпила. Миндальный чай был немного горячим, и во рту стало еще неприятнее, когда она сделала первый глоток. Но вкус был кисло-сладкий, и после нескольких глотков острота во рту исчезла.

- Это очень вкусно, - Шэнь Цзинь довольно улыбнулась и прошептала, - Не ешьте слишком много перца.

Чу Сюмин беспомощно вздохнул, съел с бамбуковой палочки мясо, которое отвергла Шэнь Цзинь, и сказал:

- Местные жители любят сильные вкусы, ты просто не привыкла.

- Тогда я спрошу вас, прежде чем есть в следующий раз, - благовоспитанно сказала Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин кивнул, как будто у него не было другого выбора, кроме как согласиться на ее просьбу. Вскоре доставили новую порцию барбекю. Шэнь Цзинь взяла бамбуковую шпажку и начала есть, наблюдая за Чу Сюминем:

- Вы не боитесь острой пищи?

Чу Сюмин посмотрел на барбекю с перцем чили, затем на мясо в руках Шэнь Цзинь без чили, и, наконец, поднял на нее брови. Девушка поспешно схватила обеими руками чашку миндального чая и протянула ему.

- Мой муж - самый лучший. Выпейте это, тогда не будет остро.

Они доели барбекю, а также разделили чашку миндального чая, прежде чем снова двинуться вперед, но на этот раз Чу Сюмин не позволил Шэнь Цзинь сесть себе на плечи, а взял ее за руку и повел по дороге. По пути попадалось много разной еды, так что они покупали понемногу то тут, то там. Чу Сюмин не позволял Шэнь Цзинь больше есть, так что все остальное попадало в его желудок. Вскоре он больше не мог этого терпеть и затащил сопротивляющуюся Шэнь Цзинь туда, где больше не продавали съестное.

На рынке продавали одежду, еду, все для жилья и транспорта - не только ткани и одежду, но и вообще все, что можно использовать. Шэнь Цзинь увидела, что здесь есть не только продавцы кожи, но также торговцы специями и даже лекарственными материалами. На одном лотке она заметила даже женьшень, хоть и не очень хороший на вид - меньше большого пальца. Шэнь Цзинь прошептала:

- Я помню, что в приданом матери-наложницы был женьшень почти в 8 раз больше. Когда старший брат серьезно заболел, мать-наложница разрезала женьшень и сварила суп. Императорский врач сказал, что если бы не женьшень, старший брат не смог бы выжить.

Тон Шэнь Цзинь был очень спокойным, но это воспоминание глубоко засело в ее памяти, потому что, когда старший брат серьезно заболел, все поместье Жуй Вана был потревожено, и даже еда, которую ели наложница Чэнь и Шэнь Цзинь, была приготовлена небрежно, но никто не осмеливался возмущаться. Тогда Шэнь Цзинь впервые ела холодную еду. Ее старший брат, Шэнь Сюань, был не только законным, но и старшим сыном. Жуй Ван и принцесса ценили его больше всех остальных. Когда он оправился от болезни, Жуй Ван попросил императора даровать ему титул и провозгласить официальным наследником*.

Чу Сюмин спросил:

- Почему он так заболел?

- Этого я не знаю, - Шэнь Цзинь и Чу Сюмин шли очень близко друг к другу, время от времени останавливаясь, чтобы посмотреть на мелочи в прилавках, - Я помню... как его принесли снаружи... я была еще очень юна и не очень хорошо помню. Я слышала, как старшая сестра упомянула об этом однажды, кажется, он попал в неприятности с  каким-то принцем. Тогда они израсходовали большую часть женьшеня, но старший брат все равно был слаб. Мать-наложница особенно волновалась о нем каждую осень и зиму.

Хотя все они были детьми Жуй Вана, дети наложниц, подобные Шэнь Цзинь, не очень часто ходили во дворец и редко встречались с принцами и принцессами, тогда как Шэнь Ци, Шэнь Сюань и Шэнь Си часто общались с детьми императора. Примерно раз в 3-5 дней они ходили во дворец, чтобы навестить вдовствующую императрицу и императрицу.

- Каждый раз они возвращались с подарками и наградами. Иногда это были новые украшения, иногда торт. Старшая сестра делилась с нами, но на следующий день приходилось остерегаться второй сестры. Она очень ревновала, но не осмеливалась вымещать свой гнев на старшую сестру, - Шэнь Цинь наморщила нос, - Это так раздражало.

Хотя Шэнь Цзинь ничего не сказала, Чу Сюмин понял суть. Вторая сестра не осмеливалась искать старшую сестру, так на ком же она вымещала свой гнев? Шэнь Цзинь - единственная оставшаяся боксерская груша. Неудивительно, что Шэнь Цзинь находила это раздражающим. Слушая ее, Чу Сюмин немного огорчился:

- Больше такого не будет.

Однако история Шэнь Сюаня и принца была очень интересной. Шэнь Сюань был почти мертв, когда вернулся домой. Если это связано с принцем, то дело, скоре всего, занятное.

От улыбки глаза Шэнь Цзинь изогнулись как полумесяцы:

- Вторая сестра не слишком долго надо мной издевалась. Сначала меня защищала старшая сестра, а когда она вышла замуж, обо мне заботилась принцесса, - как бы тяжело и грустно это ни было, Шэнь Цзинь никогда не говорила, сколько страданий ей пришлось перенести.

- Более того, после того, как распространилась новость о том, что я выхожу за вас  замуж, дворец время от времени присылал мне множество наград и подарков.

* Во времена династий Мин и Цин сыновья принцев и вассальных королей не назначались наследниками по праву рождения, их должен был выбрать принц или король и просить императора провозгласить их официальными наследниками. В дальнейшем это не могло быть изменено без приказа императора.

Маленькая леди генерала Глава 24.

Чу Сюмин посмотрел на довольную маленькую жену и промолчал. Он повел ее за руку к прилавку, специализирующемуся на продаже изделий из меха, и спросил:

- У вас есть мех белой лисы?

Владельцем прилавка был очень смуглый мускулистый мужчина. Рядом с ним стояла миниатюрная женщина. Ее черты лица были не особенно изящны, да и кожа не отличалась белизной, но она обладала неописуемым очарованием, как только что распустившийся пион. Ее смех был веселым и сердечным:

- Вы спрашиваете для маленькой леди рядом с вами? У нас есть меха белой лисы, сколько вам нужно?

- Сколько есть? - спросил Чу Сюмин.

- Давайте сначала взглянем на товар, - женщина оглянулась на стоявшего позади мужчину, тот наклонился и вытащил снизу целую белую лисью шкуру, - Это лиса, на которую охотятся зимой, с густой и хорошей шерстью.

Чу Сюмин тоже заметил, что лисий мех действительно хорош и отлично выделан. Шэнь Цзинь посмотрела на груду пушистого меха и ее глаза заблестели. Ей хотелось дотронуться до него, но она смутилась. Уидев шкуру белой лисы, она колупнула пальцем ладонь Чу Сюмина. Видя, что Чу Сюмин не отвечает, она потянула его еще несколько раз. Она никогда не видела столько шкур.

Поместье Жуй Вана каждый год выдавало меховые изделия, но они давались по строгим правилам. Даже наложница Сюй получала меха в свою очередь, но Жуй Ван всегда щедро одаривал ее наедине. Шэнь Цзинь также получала немного милости от принцессы Жуй, но, в конце концов, принцесса должна была, в первую очередь,  обеспечивать свою дочь и двух сыновей.

Чу Сюмин посмотрел вниз на Шэнь Цзинь, и она спросила:

- Это будет очень дорого?

- Нет, - сказал Чу Сюмин, - Они тебе нравятся?

- Да, - сказала Шэнь Цзинь, - Моя мама всегда отдавала свои меха мне.

Чу Сюмин ответил:

- Тогда купим еще и отправим их теще, - вообще-то в его доме было много складов, но они все были вывезены до осады или израсходованы во время войны. Он привез часть вывезенного, но не все шкуры удалось вернуть обратно, остались только самые драгоценные.

Однако Шэнь Цзинь даже не знала, что в его доме есть склады. Чу Сюмин также понял, что ключи от них ей не передали. На самом деле, самая незаменимая вещь в пограничном городе - это шкуры. Но ткань дороже шкур. Если он хочет получить полный комплект одежды из меха белой лисы для Шэнь Цзинь, тогда ему нужно купить ее снаружи. Поскольку Шэнь Цзинь очень понравился мех, ему нужно скупить много мехов к следующему году, и тогда к холодам он сможет плотно покрыть шкурами всю комнату. Чу Сюмину определенно нравилась идея преподнести ей такой сюрприз.

- Сколько всего есть шкур белой лисы?

- Четыре, - сказала женщина, - Эта зверюга очень хитрая, и ее трудно поймать.

Чу Сюмин спросил:

- Сколько будет стоить?

- Деньги не берем, только чай и соль, - женщина давно заметила, что эти два человека необычны. Чай и соль контролируются государством, их можно купить только у правительства. Если же нет возможности купить соль официально, можно купить ее в частном порядке или выменять ее на рынке.

Чу Сюмин не удивился, он просто кивнул и сказал:

- Сколько?

Женщина назвала число, и Чу Сюмин нахмурился:

- Дороговато, да и погода становится теплее, так что в этом году шкуры мне не понадобятся, - это была не вся правда. Как только шкура будет должным образом очищена, она может спокойно пролежать еще два года, особенно мех белой лисы.

- Это можно обсудить, - женщина посмотрела на невинное лицо Шэнь Цзинь, а затем на Чу Сюмина и подумала про себя, она слышала, что мужчины этой страны любят красивые личики, но оказалось, что они еще любят покрасоваться в присутствии женщин!

Чу Сюмин просто ответил:

- Принесите еще, чтобы выбрать.

После того, как женщина услышала эти слова, она попросила мужчину вынуть хорошие шкуры, которые они прятали. Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь и сказал:

- Ты можешь выбрать ту, что будет для твоей матери.

- Ладно, - голос Шэнь Цзинь был мягким как воск. Она только что с растерянным выражением лица слушала, как Чу Сюмин общается с другими людьми. У женщины был очень сильный акцент. Первое предложение, которое она сказала, было понятным, но потом эта женщина начала общаться с Чу Сюмином словами, которые она не понимала, но когда Чу Сюмин и Шэнь Цзинь заговорили, она переключилась обратно, чтобы ее могли понять.

Шэнь Цзинь выбрала меха не только для своей матери, но и для Жуй Вана и принцессы Жуй. Поскольку ее мать все еще находилась в королевском дворце, она не могла обойтись без заботы принцессы Жуй. Она не хотела просить Жуй Вана позаботиться о ее матери.

Когда Шэнь Цзинь закончила выбирать, Чу Сюмин выбрал еще несколько, а затем обменялся несколькими словами с этими двумя людьми и увел Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь послушно последовала за ним и тихо сказала:

- Есть еще много мест, где продают шкуры. Давайте не будем торопиться с выбором, - она думала, что сделка еще не заключена, и Чу Сюмину там не понравилось.

Чу Сюмин остановился и улыбнулся:

- Не волнуйся, все эти шкуры твои. Я попросил их доставить прямо в особняк генерала в пограничном городе.

Шэнь Цзинь кивнула и перестала задавать вопросы. Чу Сюмин купил много вещей. Некоторые они забрали с собой, другие были отправлены в особняк генерала, как и меха. Позжа, увидев, что Шэнь Цзинь устала, он снова посадил ее себе на плечи. Наученная опытом Шэнь Цзинь села поудобнее и неторопливо покачивала ногами.

Вскоре Чу Сюмин купил все, что хотел, и отправился на окраину рынка. В этом районе продавались не только лошади, но и другие мелкие животные. Шэнь Цзинь сидела высоко и издалека увидела Чу Сююаня. Она склонила голову и указала Чу Сюмину куда идти.

Чу Сююань, увидевший Чу Сюмина и Шэнь Цзинь, был ошеломлен. Сначала он посмотрел на свою невестку, потом на старшего брата и, наконец, на двух охранников позади. Кто это катается на голове его старшего брата?

Лицо Чу Сюмина было слишком спокойным, а выражение лица Шэнь Цзинь – абсолютно естественным. Чу Сююань решил, что ему тоже не следует так суетиться. Когда Чу Сюмин аккуратн спустил Шэнь Цзинь, он взял инициативу в свои руки и заговорил:

- Брат, есть кобыла, которая уже понесла, но запрашиваемая цена довольно высока, и я не знаю, какой жеребец ее осеменял. Иди и посмотри сам.

- Хорошо, - хотя Чу Сюмин спустил Шэнь Цзинь на землю, он так и не отнял руки.

Беременная кобыла была привязана отдельно, ее живот выпирал так, будто она вот-вот должна была родить. Шэнь Цзинь впервые увидела такое, но запах здесь был неприятный, и она удивилась, что Чу Сюмин привел ее сюда напоследок.

С такого расстояния ничего не было видно, Чу Сюмин на мгновение задумался, прежде чем отпустить руку Шэнь Цзинь и сказал:

- Разве ты не хочешь купить другие мелочи? Пусть Сююань покажет тебе другое место.

- Я подожду вас здесь, - Шэнь Цзинь хотела показать, что очень хорошо себя ведет.

На сердце Чу Сюмина потеплело, когда он услышал эти слова. Он уже собирался что-то сказать, но услышал, как Чу Сююань сказал:

- Невестка, там есть снежные кролики. Я только что видел помет, и крольчата там не больше моей ладони.

Глаза Шэнь Цзинь загорелись, и она рассудительно сказала:

- Муж мой, вы заняты, если я буду стоять здесь, вы будете только отвлекаться на меня. Не забудьте прийти за мной и Сююанем, когда закончите.

Глядя на невинный вид Шэнь Цзинь, Чу Сюмин потерял дар речи и помолчал, прежде чем сказать:

- Идите.

- Старший брат, не волнуйся, я присмотрю за невесткой, - заверил Чу Сююань.

Чу Сюмин махнул рукой, и Шэнь Цзинь радостно ушла с Чу Сююанем, поторапливая его:

- Идем быстрее, вдруг кто-нибудь их купит.

- Невестка, не волнуйся, на них не так много мяса, никто их не захочет, - сказал Чу Сююань.

Выражение лица Чу Сюмина осталось неизменным, и он сказал:

- Идем.

Остальные двое стражников с жалостью посмотрели на спину генерала, а затем повернулись, чтобы взглянуть на неумолимую жену генерала. Оказалось, что в представлении госпожи статус генерала не так хорош, как маленькие кролики. Они посмотрели на друг друга и последовали за генералом.

Поскольку здесь торговали всякой живностью, на земле неизбежно оставались фекалии животных. Пока Шэнь Цзинь шла с Чу Сюмином, он всегда выбирал чистое место или прямо переносил ее на руках. Чу Сююань не обращать на это внимания, поэтому, когда Шэнь Цзинь наступила на что-то мягкое, она даже подумать не могла о том, что это было.

Но все эти неудобства исчезли, когда она увидела кроличье гнездо, о котором говорил Чу Сююань. Эти кролики были очень милыми. Уши и хвост у них были короче, чем у обычных кроликов, глаза были большими и круглыми, а тело очень пушистым. Кролики были пестрыми, как это бывает при линьке, - брюшко белое, кончики ушей и круги под глазами темно-коричневые, лапки бледно-желтые. Два кролика чуть крупнее сидели в окружении четырех или пяти маленьких кроликов. Чу Сююань сказал:

- Не смотри сейчас на цвет их шерсти, зимой они станут белыми, а эти маленькие кролики должно быть родились менее 20 дней назад.

- Маленький брат так много знает, - сказал продавец кроликов, - Я хотел продать их на шкуры. Кто ж знал, что у этого кролика будут детеныши. Я не смог их убить. Моя семья не хочет их растить, поэтому я просто принес их на рынок. Крольчиха родила уже на пути сюда, малышам сегодня всего одиннадцать дней.

- Откуда ты знаешь, что им меньше двадцати дней? - с любопытством спросила Шэнь Цзинь.

- Когда кроличьим детенышам исполняется 20 дней, большие кролики к ним больше не приближаются, - сказал Чу Сююань, - Невестка, хочешь их?

Продавец кроликов услышал, как Чу Сююань обращается к ней и только тогда понял, что девушка замужем. Он подумал, что эти двое просто притворяются.

- Можно мне их потрогать? - Шэнь Цзинь посмотрела на продавца кроликов.

- Не пораньтесь, - сказал продавец кроликов, - Боюсь, никто не сможет отказать такой милой девушке. Жаль, что вы так рано вышли замуж, надеюсь, ваш муж очень богат, иначе он не сможет хорошо баловать такую нежную девушку.

Шэнь Цзинь кивнула, широко раскрыв глаза, Чу Сююань чуть не расхохотался, потому что два больших кролика в клетке тоже смотрели на Шэнь Цзинь широко открытыми глазами. Казалось, они общаются через клетку своими круглыми глазами. Просияв, Шэнь Цзинь протянула палец в щель клетки, ткнула кролика и тут же убрала руку назад. Видя, что кролик не отреагировал, она протянула руку и ткнула снова. На этот раз кролик медленно двинулся, а потом повернулся коротким хвостом к Шэнь Цзинь.

- Сколько они стоят? - Шэнь Цзинь тут же влюбилась в кроликов, она решила сразу по возвращении огородить им отдельное место и посадить там много травы!

Она вспомнила две фразы из поэмы «Дом Инь Си»*: «Туманный сумеречный дождь. Поет весенний цыпленок, прыгает снежный кролик по холодной пустыне». Именно такой кролик там и был описан.

Продавец кроликов просил немного, поэтом, когда он назвал сумму, Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сююаня, и тот кивнул:

- Мы их купим.

Не дожидаясь, пока Чу Сююань достанет деньги, Шэнь Цзинь заплатила сама. Чу Сююань не стал спорить и взял на себя инициативу забрать кроликов. Кроликов было много и нести их было нелегко. Он никогда не сможет оправдаться перед старшим братом, если тот увидит, что их несет Шэнь Цзинь,.

* «Дом Инь Си» - это стихотворение, написанное Вэй Чжуаном, поэтом династии Тан

Маленькая леди генерала Глава 25.

Когда Чу Сюмин нашел Чу Сююаня и Шэнь Цзинь, он увидел, что Чу Сююань держит в руках клетку и говорит:

- Старший брат определенно не позволит тебе вырастить его.

- Но почему? - Шэнь Цзинь смотрела на белого щенка в корзинке, он был невероятно милым, - Почему муж не позволит мне вырастить собаку? – все еще склонив голову, она невинно смотрела на Чу Сююаня .

- Эта собака вырастет очень большой, - сказал Чу Сююань, - Разве ты не заметила, что у нее очень толстые лапы и мощные когти?

Шэнь Цзинь вовсе не была безрассудным человеком:

- Я также могу вырастить большую собаку.

- Маленькая леди, почему бы вам не спросить своего мужа, прежде чем принимать решение? – спросил продавец собак, - Это детеныш, рожденный от моей собственной собаки. Хотя это не редкая порода, она может пасти скот.

- Что случилось? – спросил подошедший Чу Сюмин

Когда Шэнь Цзинь увидела своего мужа, она с нетерпением попросила:

- Муж, можно мне щенка?

- Старший брат, - Чу Сююаню действительно нравился щенок, но он боялся, что в конце концов он может навредить Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин не ответил сразу, вместо этого он подошел, чтобы посмотреть на щенков. Щенки не были такими безобидными, как казались сейчас. Они рычали и пытались вздыбить шерсть на загривке, словно чувствуя от Чу Сюмина угрозу.

- Это помесь собаки и волка?

Шэнь Цзинь обнаружила, что снова не понимает слов Чу Сююаня, но на этот раз его акцент отличался от того разговора с торговкой мехом.

- Ах, мой муж очень умный.

- Старший брат может говорить на многих диалектах, - прошептал Чу Сююань, - Я не понимаю некоторых наречий жителей побережья.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Я тоже не понимаю, - на самом деле, она никогда об этом не слышала, так как говорила только на официальном мандаринском.

- Да, - когда продавец собак это услышал, выражение его лица стало более искренним. Люди, которые могут говорить на том же языке, обычно являются друзьями. К тому же этот господин с первого взгляда на эту маленькую собачку все понял. Остальные покупатели обычно думали, что щенок полумертвый, - Не буду вам врать, в этом помете родилось трое, этот слабый, да и окрас нехороший.

Белый цвет красивый, но слишком бросается в глаза, для собаки в лесу он не так хорош, как темный.

Чу Сюмин кивнул, протянул руку, взял щенка за шкирку и поднял. Собака и Чу Сюмин некоторое время смотрели друг на друга, пока наконец щенок не заскулил, даже не пытаясь сопротивляться. Шэнь Цзинь была ошеломлена, когда Чу Сюмин вложил щенка ей в руки. Щенок дважды поскулил, затем посмотрел на Шэнь Цзинь, лизнул ей руки и затих. Шэнь Цзинь только почувствовала, что щенок был толстым и мягким. За исключением глаз, носа и маленьких черных губ, он был полностью белым, как ватный шарик.

Чу Сююань протянул руку, чтобы прикоснуться к щенку, увидев добрый и мягкий клубок в руках Шэнь Цзинь, но щенок проигнорировал Чу Сююаня и вернулся к своему прежнему агрессивному поведению.

- Эта собака очень умная, я хочу ее, - сказал Чу Сюмин.

Продавец собак много не говорил. После того, как он назвал цену, Чу Сюмин заплатил наличными, а затем забрал корзину.

- Возвращаемся, - сказал Чу Сюмин, глядя на небо.

Шэнь Цзинь купила кроликов и получила щенка. Оочень довольная, она кивнула и сказала:

- Хорошо.

Когда Чу Сюмин увидел, что Шэнь Цзинь держит щенка обеими руками, его глаза потемнели, и, передав пустую корзинку Чу Сююаню, он обнял Шэнь Цзинь за плечи и ушел, а Чу Сююань последовал за ними, нагруженный клеткой и корзиной. В этот момент кролики по какой-то причине начали собираться в клубок и мочиться, от чего одежда Чу Сююаня стала вонять.

Шэнь Цзинь сидела на лошади Чу Сюмина с щенком на руках. К сожалению, она не могла забрать с собой кроликов. Многие вещи они доверили специальным повозкам, которые доставят их к генеральскому особняку в приграничном городе. Этот способ был специально разработан, чтобы помочь перевозить людей и товары между приграничным городом и рынком.

Протянув руку и коснувшись мягкой собачьей шерсти, Шэнь Цзинь слегка опустила глаза. Она не стала спрашивать, почему Чу Сюмин специально просил некоторых продавцов доставить вещи в особняк генерала лично. Интересно, кто управляет этим рынком? Когда рынок открылся, Шэнь Цзинь узнала много новостей, так как слышала, как люди обсуждали это. Казалось, что между некоторыми племенами была война, поэтому на этот раз они не пришли на рынок. К тому же на рынке было много людей, чью речь Шэнь Цзинь не могла понять, но что насчет Чу Сюмина?

Шэнь Цзинь ткнула щенка в живот. Этот муж вел себя очень загадочно. Когда она впервые встретила заросшего бородой мужчину, который был подобен древнему богу, он выглядел сердечным и беззаботным перед посторонними, но тихим и отчужденным  в особняке... за исключением странных горящих взглядов, которые он периодически на нее бросал... Ущипнув собаку за хвост, Шэнь Цзинь больше не думала об этом, в любом случае, она вышла замуж за этого человека, и он позволил ей сесть ему на плечи, защитил ее от ветра и дождя. Этого достаточно. Кстати, он купил ей щенка. А когда она ошиблась с заказом, он купил ей еще еды...

- Муж, момо Чжао оставит нам ужин? - спросила Шэнь Цзинь, пряча собаку под плащом Чу Сюмина.

Чу Сюмин кивнул, не открывая рта, потому что лошадь бежала быстро, и он бы наглотался пыли.

Шэнь Цзинь удовлетворенно устроилась в его объятиях и ущипнула щенка за хвост, отчего щенок нетерпеливо встряхнулся. Шен Цзинь немного подумала и сказала:

- Муж, как вы думаете, как следует назвать щенка?

Чу Сюмин не был готов ответить: он уже обнаружил, что его маленькая жена иногда не спрашивает вас, просто размышляя вслух.

- Лучше назвать его Сяо Будянь (Кроха).

Хотя он был морально подготовлен, глаза Чу Сюмина дрогнули, когда он услышал это имя, в то время как Шэнь Цзинь все еще высказывала свои добрые пожелания:

- Хотя Сююань сказал, что он вырастет очень большим, но я все же надеюсь, что это не так. Если он будет слишком большой, я больше не смогу держать его на руках.

- Кроха, ты не можешь стать слишком большим, но ты мне очень нравишься, - пробормотала Шэнь Цзинь, касаясь живота щенка и почесывая ему подбородок.

Перед заходом солнца несколько человек вернулись обратно в приграничном город. На этот раз Чу Сюмин больше не издевался над Шэнь Цзинь. Он сначала развязал плащ, а затем спустился сам, прежде чем спустить ее на землю.

- Пусть он бежит сам.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь тоже устала всю дорогу держать щенка на руках, поэтому она присела на корточки и поставила его на землю. Оказавшись на новом месте, малыш был очень бдителен, он внимательно следил за ногами Шэнь Цзинь и не бегал вокруг.

Чу Сююань посмотрел на маленькую собачку и спросил:

- Брат, может позвать кого-нибудь его потренировать?

- В этом нет необходимости, - сказал Чу Сюмин, - Я сам этим займусь.

Чу Сююань улыбнулся, глядя на щенка:

- Он станет хорошей собакой, когда вырастет.

- Да, - согласился Чу Сюмин. Самое главное, что эта собака очень умна. Если ее как следует приручить, она сможет защитить Шэнь Цзинь. Конечно, она немного слабовата, но все же стоит всех расходов.

- Между прочим, ты должна дать этой собаке имя, обязательно что-нибудь достойное и престижное, - глаза Чу Сююаня горели желанием, - Невестка, когда я в будущем пойду на охоту, ты сможешь одолжить его мне, чтобы я мог им воспользоваться.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь улыбнулась, когда услышала, что щенка не заберут, - У него уже есть имя.

Чу Сююань спросил:

-  И как его зовут?

- Кроха! - радостно сказала Шэнь Цзинь, - Ты сказал, что он вырастет очень большим. Я все еще надеюсь, что он будет поменьше, чтобы я могла его держать.

Чу Сююань посмотрел на Чу Сюмина с обвинением в глазах:

- Брат, что ты думаешь об этом имени?

- Очень хорошо, - Чу Сюмин даже не взглянул на Чу Сююаня, - Собака принадлежит госпоже, она может назвать ее как угодно.

- Невестка, может назовешь ее Лай Фу или Чжао Кай? - Чу Сююань был немного смущен такой кличкой. Собака определенно вырастет огромной, это можно понять, взглянув на ее лапы - они толстые и мощные.

Шэнь Цзинь сладко улыбнулась и без колебаний отказалась:

- Нет, такие имена, как Лай Фу и Чжао Кай звучат плохо.

Чу Сююань чувствовал, что, возможно, уже не захочет брать его на охоту, ведь над ним обязательно будут смеяться.

В доме уже приготовили горячую воду. После того, как Чу Сююань грустно взглянул на собаку, он вернулся во двор, чтобы помыться, а Чу Сюмин проводил Шэнь Цзинь в ее двор и сказал:

- Я заберу Кроху.

- Разве он не может остаться у меня во дворе? - с тревогой спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин приподнял брови:

- Ты умеешь обращаться с собаками?

Шэнь Цзинь действительно не умела. Она присела на корточки и коснулась головы щенка, а затем подняла его и вложила в руки Чу Сюмину:

- Только не берите его за шею.

Чу Сюмин больше ничего не сказал. Шэнь Цзинь направилась обратно во двор. Когда она ушла, Чу Сюмин вошел в свой двор, держа собаку за шкирку, но ему все же пришлось немного ускориться, чтобы жена этого не видела.

Кроха понял, что Чу Сюмина лучше не провоцировать, поэтому он смирился с судьбой и притворился мертвым, лишь иногда помахивая хвостом, чтобы дать понять, что он все еще жив.

Момо Чжао улыбнулась и сказала:

- Если госпожа захочет увидеть щенка, просто пойдите во двор генерала.

- Да, - ответила Шэнь Цзинь, - Кстати, есть ли у мужа место, где будет спать щенок?

Никто не знал, что генерал и его жена вернутся с собакой, поэтому в особняке не было конуры. Момо Чжао сказала:

- Госпожа, не волнуйтесь, эта старая служанка попросит кого-нибудь сшить маленький матрац для собаки.

Поразмыслив над этим, Шэнь Цзинь стянула большую подушку со своей кроватии протянула ее Аньпин:

- Отнеси ее генералу и скажи, что щенок должен спать на подушке, так мягче.

После того, как Аньпин ответила, Шэнь Цзинь пошла мыться. В конце концов, она много гуляла. Не только ее одежда и обувь были грязными, она даже чувствовала от себя посторонний запах.

Момо Чжао помогала Шэнь Цзинь вымыть голову:

- Два посланника сегодня послали кого-то распространить информацию, сказав, что они вернутся в столицу в следующие несколько дней.

- Но муж купил несколько мехов. Я собираюсь отправить их в столицу, чтобы передать маме и матери-наложнице. Однако эти люди не смогут доставить их до завтра, - сказала Шэнь Цзинь, - Лучше обсудить это с ними позже.

- Это старая служанка отправит кого-нибудь, чтобы сообщить им, - сказала момо Чжао, в любом случае, чем позже они вернутся, тем лучше будет для особняка генерала. Эти посланники не смогли отправить секретный доклад в столицу, ведь их сначала задержала Шэнь Цзинь, а потом приставила к ним охрану. Более того, они не обнаружили ни одного подозрительной новости о генеральном особняке.

Самое замечательное, что Шэнь Цзинь не осознавала, насколько она помогла генералу.

Маленькая леди генерала Глава 26

Шэнь Цзинь зевнула:

- Немного хочу спать.

- Эта старая служанка велела кухне сварить кашу, госпожа может некоторое время отдохнуть, - сказала момо Чжао, - Генерал приказал заранее, чтобы на кухне приготовили хорошую еду, так что госпоже не нужно идти в передний двор, чтобы поесть с ними.

Шэнь Цзинь ответила:

- Между прочим, я купила маленьких снежных кроликов, пусть люди подготовят участок, где я раньше выращивала кроликов, и посадят их туда, когда их привезут.

- Эта старая служанка поняла, - видя, что Шэнь Цзинь устала, момо Чжао ускорила свои действия, вымыла ее и переодела в чистое. Аньпин уже отнесла подушку и аккуратно расставляла на столе еду, - Аньпин, помоги госпоже высушить волосы, а я застелю постель.

- Хорошо, - ответила Аньпин, осторожно помогая Шэнь Цзинь вытереть ее волосы, и принесла ей теплую кашу. Настроение Шэнь Цзинь улучшилось.

После того, как она закончила есть, а ее волосы высохли, Шэнь Цзинь вернулась в комнату, чтобы умыться, а Аньпин также гладко причесала ее, так что Шэнь Цзинь могла просто лечь на кровать и отдохнуть. Она сонно лежала на кровати и спросила:

- Аньпин, как ты сегодня сходила домой?

- Все в порядке, - Аньпин потерла ноги Шэнь Цзинь через одеяло и сказала, - Дом уже  отремонтирован.

- А семья Силе... С ними все в порядке? - нерешительно спросила Шэнь Цзинь.

После смерти Силе Шэнь Цзинь больше не упоминала ее, за исключением того раза, когда отдала вещи и деньги семье служанки после того, как город был освобожден. Аньпин думала, что Шэнь Цзинь забыла о ней или все еще злится. В конце концов, Силе в то время ушла к своей семье после того, как варвары напали на город, она плакала и умоляла Шэнь Цзинь отпустить ее домой. Ее застрелили при попытке доставить еду старшему брату. Теперь она услышала, как Шэнь Цзинь вспомнила о ней, и в носу у нее засвербело. Она сказала:

- Неплохо. Старший брат Силе был спасен благодаря лекарственным травам, которые подарила госпожа… Младший брат Силе также стал намного сильнее.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь закрыла глаза, - Аньпин, я сплю.

Аньпин перестала ее гладить и сказала:

- Спите, госпожа, я уйду, когда вы заснете.

- О, - ответила Шэнь Цзинь, перевернувшись на другой бок, и погрузилась в сон.

В полусне Шэнь Цзинь, казалось, слышала голос Чу Сюмина, но из-за того, что она была слишком сонной, она не открыла глаза, а заснула еще крепче.

Чу Сюмин приходил, чтобы доставить лекарство, и момо Чжао сказала:

- Не волнуйтесь, генерал, госпожа поела и легла отдохнуть.

- Дайте ей немного этого лекарства через некоторое время, - сказал Чу Сюмин тихим голосом, - Госпожа впервые каталась на лошади. Боюсь, завтра ей будет неудобно.

Момо Чжао сразу же приняла лекарство и сказала:

- Эта старая служанка поняла.

Чу Сюмин кивнул и посмотрел на стоявшую в стороне Аньпин:

- Я знаю о твоей семье. Пожалуйста, хорошо служи госпоже.

У Аньпин покраснели глаза:

- Да.

Чу Сюмин больше ничего не сказал, но момо Чжао достала эскизы, которые Шэнь Цзинь нарисовала несколько дней назад. Чу Сюмин взглянул на них и вспомнил, как момо Чжао говорила: «Госпожа хотела выкопать небольшой пруд во дворе. Эта служанка отговорила ее. Для здоровья госпожа было бы плохо находиться слишком близко к холодной воде».

- Понятно, - Чу Сюмин вернул эскизы момо Чжао и ушел, ничего не сказав.

Он подумал, что во дворе должно расти множество фруктовых деревьев. В отличие от момо Чжао, Чу Сюмин понял, что имела в виду Шэнь Цзинь, когда увидел подписанные  деревья, специально отмеченные Шэнь Цзинь.

Если это будет небольшой пруд, в нем можно будет выращивать рыбу и креветок. Это вкусно, правда?

Но если нельзя будет подходить к нему слишком близко, не лучше ли построить двор рядом с прудом... Чу Сюмин тщательно подумал, и у него появился план. После возвращения он пошел в кабинет, чтобы составить примерную схему.

Шэнь Цзинь обнаружила, что после поездки на рынок Чу Сюмин внезапно стал очень занятым, даже Чу Сююань куда-то ушел. Шэнь Цзинь была счастлива, когда доставили  гнездо снежных кроликов, и занялась их обустройством в углу двора. Эти кролики были намного лучше, чем те, что были у нее раньше. В конце концов, в то время она была в затруднительном положении, и ей было нелегко задавать слишком много вопросов в генеральском особняке, но теперь ей даже не нужно было об этом говорить, все пытались ей угодить.

У снежных кроликов появился красивый деревянный домик, накрытый сеном и циновками, а снаружи стояли кормушки и поилки, которые чистили каждый день.

Просыпаясь каждое утро, Шэнь Цзинь после еды прогуливалась к кроличьему гнезду. Она видела, как кролики всех размеров прыгают снаружи, в то время как малыши удобно лежат в домике, высунув голову, чтобы посмотреть на старших.

Вначале каждый ее визит пугал кроликов, но теперь они привыкли к этому естественному врагу, который приходил к их гнезду каждый день в начале дня, формируя таким образом хорошую привычку.

Каждый день в определенный час маленькие кролики выскакивали из гнезда под предводительством большого кролика, а затем начинали прыгать из стороны в сторону. Слуга особняка начинал заполнять корыто нарезанной пекинской капустой. Когда он увидел Кроху, убегающего с генеральского двора, он открыл дверцу кроличьего загона и впустил его.

В последнее время выяснилось, что нет никакой необходимости запирать дверь кроличьего загона. В последний раз, когда большой кролик хотел выпрыгнуть, он увидел, как маленькая собачка генерала, которая явно спала, выбралась из кроличьего гнезда и бросилась перед большим кроликом, согнула спину и заскулила, резко отогнав большого кролика назад.

На самом деле Кроха был меньше, чем два больших кролика, но его аура уже становилась грозной. Через некоторое время маленькие кролики поняли, что даже если дверь кроличьего загона не закрыта, им не стоит выбегать. Во всяком случае, кроличий загон был не маленьким, им вполне хватало места для игр.

Кроха лежал в кроличем загоне в ожидании Шэнь Цзинь. Когда она приходила, он играл с ней и возвращался во двор Чу Сюмина до захода солнца. Шэнь Цзинь все еще боялась, что он заблудится, но обнаружила, что Кроха оставил метку по дороге, понюхал ее и вернулся.

Меха тоже уже доставили. Шэнь Цзинь выбрала несколько для матери и остальных, затем упаковала и отправила двум посланникам. Узнав, что они могут уйти, посланники даже не стали дожидаться, пока люди в особняке генерала устроят им прощальный банкет. Они спешно собрали вещи за ночь и уехали до рассвета следующего дня.

Он не осмеливались отдыхать всю дорогу, опасаясь, что, одно слово Шэнь Цзинь вернет их обратно.

В это время доклад Чу Сюмина был доставлен императору. В докладе не упоминалось о серьезных травмах, а почерк был аккуратным и тщательным. После долгого чтения доклада император также велел найти предыдущий доклад Чу Сюмина и сравнил их. На его лице появилась довольная улыбка. Хотя Чу Сюмин и пытался скрыть рану, но все же это отразилось на его почерке.

- Говорят: «В основе поэзии, письма и живописи есть ци...» - император провел ногтем отметину в двух местах на докладе Чу Сюмина. Среди стольких иероглифов он смог точно найти эти два места, что говорило о том, что он придавал большое значение докладам генерала. Но он не договорил второй части высказывания, - Почерк Юннин Бо действительно хорош.

Стоявший за спиной императора личный евнух внимательно следил за тем, что он говорил и не говорил, но про себя закончил фразу императора: «В основе поэзии, письма и живописи есть ци, так что знающие могут восхищаться бедными»*.

Из более тысячи символов в докладе, император действительно мог увидеть эти два.

- Но... нельзя сказать, что Юннин Бо притворяется, - император Чэн небрежно отбросил доклад в сторону, - Скажи, почему семья Чу настолько невежественна?

Ли Фу служил императору уже более десяти лет и знал, что иногда император вообще не нуждался в ответах.

- Забудь, я узнаю, когда посланники вернутся, - сказал император с улыбкой, но в его глазах застыл лед.

Однако еще до посланников пришли два письма, отправленные с почтовой станции. Был ли это доклад императору Чэну или письмо Шэнь Цзинь к семье, адресованное Жуй Вану, они попали на стол императора. Прочитав письма, он потер брови и сказал:

- Ли Фу, вызови Жуй Вана.

- Да, - Ли Фу было очень любопытно узнать, что такого написала госпожа Юннин Бо, что император не мог этого стерпеть.

Жуй Ван по случайности оказался во дворце, так как приветствовал вдовствующую императрицу, поэтому он вскоре пришел в императорский кабинет, и император напрямую передал ему письма, написанные Шэнь Цзинь. Не смущаясь того, что прочитал письмо своего брата, он сказал:

- Юннин Бо для меня охраняет пограничный город и сдерживает чужеземцев. Я очень беспокоюсь о здоровье Юннин Бо. Из семи сыновей предыдущего императора остались только мы с тобой.

- Этот министр напуган, - поспешно опустился на колени Жуй Ван.

- Вставай скорее, что подумают посторонние о наших братских отношениях? – император был удовлетворен, увидев покорность Жуй Вана, и сказал, - Твоя дочь все равно, что моя дочь. Цзяннань только что прислал хорошую парчу в качестве дани. Ли Фу, отложи половину и приготовь для Жуй Вана.

- Благодарю императорского брата за награду, - сказал Жуй Ван.

Покинуы дворец, Жуй Ван сел в карету и прочитал письмо Шэнь Цзинь. Он потер брови и отложил письма, которые Шэнь Цзинь написала принцессе Жуй и наложнице Чэнь. Письмо было очень простое и понятное. Она поздоровалась с ним и сказала, что все в порядке в приграничном городе, и чтобы Жуй Ван не беспокоился. Она также написала, что пришлет ему драгоценный нож-трофей. Больше в письме ничего не было.

Вернувшись в Королевский дворец, Жуй Ван взял письмо и пошел во двор принцессы Жуй. Случилось так, что наложница Чэнь также была там и разговаривала с принцессой. После того, как они поклонились, Жуй Ван вынул письмо и сказал:

- Третья мисс прислала письма, их случайно отправили брату-императору.

- Правда? - принцесса Жуй взяла письмо с улыбкой на лице.

Глаза наложницы Чэнь были полны радости, но она не осмеливалась заговорить. Принцесса Жуй взяла руку наложницы Чэнь и передала ей то, что написала Шэнь Цзинь, обе женщины так увлеклись, словно вокруг никого больше не было.

Жуй Вану пришлось выпить чай в стороне.

- Эта девочка Цзинь действительно... - принцесса Жуй посмотрела на письмо и рассмеялась. Шэнь Цзинь написала им обеим целую дюжину страниц. Чтобы прочитать их понадобилось две чашки чая. Увидев, что наложница Чэнь закончила читать, принцесса потянула ее за собой и сказала, - Смотри, она сначала жалуется на двух посланников, а в следующей фразе начинает говорить о тушеной свинине Бяньчэн, но... - принцесса вдруг замолчала. Неужели она не ела хорошую еду в столице, раз так счастлива тому факту, что съела тушеную свинину? Некоторое время назад они получили от Шэнь Цзинь письмо с просьбой о помощи и принцесса Жуй запаниковала. Никто в особняке не знал о том письме кроме Жуй Вана и принцессы.

Наложница Чэнь была немного обеспокоена:

- Эта девушка не хотела доставлять неприятности принцессе. После того, как она попала туда, она стала вспыльчивой и даже пожаловалась на двух посланников, - как будто боясь, что Жуй Ван будет обвинять ее, она медленно объяснила, - Может, лучше подождать, пока все привезут и тогда...

- Хорошо, - принцесса Жуй также прочитала список подарков, но она не думала, что с Шэнь Цзинь что-то не так, и с улыбкой прервала слова наложницы Чэнь, - Цзинь-Эр только прибыла в приграничный город, и рядом с ней нет знакомых. Боюсь, что эти вещи потребовали много размышлений. Господин, я никогда не видела драгоценного меча, о котором пишет Цзинь-Эр. Дайте мне взглянуть, когда его доставят.

*Цитата Чжао Мэнфу, известного каллиграфа и художника

Маленькая леди генерала Глава 27.

Принцесса Жуй и наложница Чэнь еще немного поговорили, и наложница Чэнь удалилась, оставив Жуй Вана и принцессу наедине. После этого Жуй Ван поделился с принцессой тем, что сказал сегодня император, и спросил:

- Что брат-император имел в виду на самом деле?

- Не важно, что имеет в виду брат-император, просто сделайте это, - мягко сказала принцесса Жуй, - Когда я буду писать ответ на письмо, я спрошу Цзинь-Эр о пограничном городе и Юннин Бо, ванъе не нужно проявлять инициативу в этом вопросе.

- То, что говорит Ван Фэй, верно, - сказал Жуй Ван, - Но неужели эта девушка Цзинь действительно напрямую просит какие-то вещи?

Принцесса Жуй не читала писем, которые Шэнь Цзинь написала Шэнь Ци и остальным, поэтому некоторое время не понимала, о чем он. Жуй Ван кратко изложил содержание письма, но вдруг увидел, что у принцессы Жуй покраснели глаза и она тихо заплакала. Жуй Ван в шоке спросил:

- Почему Ван Фэй плачет?

- Ванъе слишко пристрастен, они же сестры, почему вы удивляетесь тому, что они близки? Я не знаю, что насчет второй мисс, но Ци-Эр она определенно нравилась, - принцесса Жуй вытерла платком слезы в уголках глаз, - Ванъе заметил только то, что Цзинь-Эр чего-то хочет, но посмотрите, что именно она просит. Если бы не тот факт, что в приграничном городе действительно тяжелая обстановка, разве она стала бы просить еду, которую можно долго хранить?

После таких слов Жуй Ван почувствовал себя виноватым и сказал:

- Это моя ошибка.

- Ванъе, когда их город был осажден варварами, Цзинь-Эр прислала письмо с просьбой о помощи, в нем были слова крови и слез, но..... разве вы видите в ее сегодняшнем письме хоть малейшую жалобу? Да даже если забыть об этом, та же самая вторая мисс вернулась в слезах и истерике потому, что ее муж решил взять наложницу, и она просила ванъе наказать его. А как насчет Цзинь-Эр? Разве она приносит ванъе хоть малейшее беспокойство? Когда Цзинь-Эр жила в нашем поместье, ей больше всего нравились легкие деликатесы, она предпочла бы голодать, чем брать в рот что-то грубое.... А теперь... – не в силах продолжать, принцесса облокотилась на стол и заплакала.

Жуй Ван также чувствовал горечь в своем сердце, думая о Шэнь Цзинь, страдающей в осажденном варварами городе, но ни словом об этом не обмолвившейся. Вместо этого она сделала все, что было в ее силах, чтобы приготовить для них подарки. В момент этой внезапно нахлынувшей нежности он вдруг подумал, что Шэнь Цзы была слишком шумной. Жуй Ван, который был мягкосердечен и хотел избить своего второго зятя из-за уговоров наложницы Сюй, внезапно ожесточил свое сердце и решил:

- Не плачь, приготовить побольше вещей для отправки Цзинь-Эр, дворец дал ей в награду много парчи, можешь добавить еще. Цзинь-Эр совсем одна в пограничном городе, боюсь, что с ней нет ни одного доверенного человека.

Принцесса Жуй знала, когда следует остановиться. Выслушав его указания, она перестала плакать и велела принести воду для умывания. На этот раз она не стала наносить макияж, только слегка припудрила лицо, вышла и сказала:

- Я просто... просто подумала о Цзинь-Эр, бедняжка там совсем одна, не может достаточно есть и тепло одеваться. Поэтому я почувствовала боль в своем сердце, желая забрать ее невзгоды на себя.

- Я знаю об этом, - утешил ее Жуй Ван.

Принцесса Жуй сказала:

- Видимо, ей действительно трудно приходится. Нужно дополнительно приготовить побольше лекарственных трав и денег. У Цзинь-Эр нет рядом доверенных людей, ей неизбежно придется тратиться на вознаграждения для слуг.

- Хорошо, - легко согласился Жуй Ван.

Принцесса Жуй медленно произнесла:

- Разве ванъе как-то не упомянул, что вам не хватает драгоценного меча? Вы просто пошутили, но Цзинь-Эр запомнила это в своем сердце. В письме она пишет, что пришлет меч, принадлежавший вождю варваров. Цзинь-Эр не отправила все самое лучшее императору, но сохранила его для ванъе....Не знаю, будет ли император винить ее за это.

Жуй Ван засмеялся над словами принцессы:

- Не волнуйся, брат-император не такой уж скупердяй.

Глаза принцессы вспыхнули, но она ничего не сказала, только мягко улыбнулась.

После того, как Жуй Ван ушел, Цуй Си принесла теплый чай с финиками. Принцесса сделала несколько глотков, поставила чашку и отвела Цуй Си во внутреннюю комнату:

- Найди мою шкатулку из сандалового дерева.

Цуй Си ответила и принесла шкатулку, которую просила принцесса. Принцесса открыла ее и взглянула. Шкатулка была полна серебряных банкнот. Она небрежно взглянула на них и сказала:

- Когда придет время, спрячь эту коробку в рис и отправь Цзинь-Эр.

- Ван Фэй... - Цуй Си посмотрела на принцессу Жуй с некоторым удивлением. Это были все сбережения принцессы, которые составляли 500 000 таэлей.

Принцесса Жуй ничего не сказала. Быть может Жуй Ван не понимал, но принцесса четко представляла, что эти деньги не для Шэнь Цзинь. Недалекий Жуй Ван считал императора щедрым. Думая о своем старшем сыне, принцесса закрыла глаза и сказала:

- Делай так, как я говорю.

- Хорошо, - Цуй Си больше ничего не сказала.

Цуй Си помогала принцессе составлять список подарков и сказала:

- Я боюсь, что наложница Сюй снова устроит неприятности.

Принцесса Жуй усмехнулась:

- Ох уж эта Цзинь-Эр, - подарки, которые она прислала, предназначались только Жуй Вану, принцессе и наложнице Чэнь. Но большая часть подарков принцессе была приготовлена для ее троих детей. Она действительно была искренна в своей любви и ненависти, и ничего не отправила наложнице Сюй. Но принцесса Жуй вовсе не считала Шэнь Цзинь скупой, напротив, она чувствовала себя еще более непринужденно, иначе она не отправила бы серебро на имя Шэнь Цзинь.

- Но она также много страдала. Отправь сообщение Ци-Эр и другим, и, кстати, скопируй список подарков, она сама поймет.

В это время та самая Шэнь Цзинь, которая, по мнению принцессы Жуй, любила есть только легкую деликатную пищу, усердно поглощала свежую баранину, готовящуюся в большом горшке. Даже без соуса мясо было очень вкусным. Тем не менее рядом стояла чашка с ароматным соусом чили.

Чу Сююань проводил много времени снаружи и теперь выглядел загорелым. Он выхватывал палочками большие куски мяса и жадно поедал их. Чу Сюмин сохранял свою элегантную позу и неторопливо выбирал только то, что успело приготовиться.

Шэнь Цзинь покраснела и на носу у нее выступил пот. Ей нравилась не только баранина, но и нежный гладкий тофу, который после небольшого добавления  перца чили становился ужасно восхитительным.

Доев мясо из горячего котелка, они положили в оставшийся крепкий бульон лапшу, и когда она стала упругой и ароматной, съели ее тоже. После еды Шэнь Цзинь откинулась на стуле, держа в обеих руках чай из боярышника, и сказала:

- Еда здесь очень вкусная.

- Разве ты не говорила, что в столице много вкусного? - Чу Сююань тоже объелся и откинулся назад.

Шэнь Цзинь вздохнула:

- Да, но я не могла ее есть каждый день. Каждый раз, когда я хотела что-то поесть сверх положенного, приходилось платить свои деньги. Но здесь все не так. Чего бы я ни захотела, стоит только попросить, - она чувствовала, что быть главной просто великолепно!

- Какая жалость, - вздохнул Чу Сююань, - Невестка, если ты захочешь что-нибудь поесть и старшего брата не будет дома, я могу найти это для тебя.

Шэнь Цзинь немедленно посмотрела на Чу Сюмина с нетерпением в глазах:

- Когда-то я слышала от моей старшей сестры, что они ели во дворце жареную оленину. Ломтики оленины жарили на углях и подавали со сладким ароматным османтусом...

- Подожди этой зимы, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь осталась довольна и с улыбкой сказала:

- Мой муж такой добрый!

- В ближайшее время послушно оставайся в поместье, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Хорошо.

Чу Сююань должен был уехать со своим братом на следующий день. Увидев, что его брат и невестка хотят о чем-то поговрить, он встал и сказал:

- Я вас оставлю.

Чу Сюмин кивнул, Чу Сююань и Шэнь Цзинь попрощались. Чу Сюмин встал и сказал:

- Пойдем прогуляемся.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь встала, посмотрела на протянутую руку Чу Сюмина и положила на нее свою руку. Момо Чжао и Аньпин не последовали за ним.

- Кроха останется с тобой, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь послушно сказала:

- Ну, я и так каждый день играю с Крохой и кроликами. Не волнуйтесь, муж, я не буду бродить по улицам.

Чу Сюмин кивнул:

- Я уже договорился с мастерами, они придут ремонтировать особняк в это время, поэтому не приходи сюда. Я скажу им, чтобы они не подходили к твоему двору.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь. Она не спросила, когда будут ремонтировать ее двор, думая, что он хочет сделать ремонт у себя, пока его не будет.

Чу Сюмин ушел еще до рассвета. Когда Шэнь Цзинь проснулась, он уже был далеко. Шэнь Цзинь сначала позавтракала, сходила навестить Кроху и кроликов, а затем спросила:

- Момо, скажите, мужу и остальным грозит опасность?

- Не грозит, - момо Чжао улыбнулась и утешила ее, - Не беспокойтесь, госпожа.

Шэнь Цзинь кивнула, о чем-то подумала и спросила:

- Муж оставил какие-нибудь указания?

- О чем говорит госпожа? - с некоторым сомнением спросила момо Чжао.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Например, не выпускать меня из дома?

Момо Чжао улыбнулась:

- Нет, генерал велел всем в доме слушать его жену.

Шэнь Цзинь осталась довольна и больше ни о чем не спрашивала. В первый день отъезда Чу Сюмина она послушно поиграла с кроликами и щенком. Подремав днем, она спросила момо Чжао о размерах Чу Сюмина и Чу Сююаня, и выбрала ткани, чтобы сшить для них одежду.

На второй день все было по-прежнему. Ранним утром третьего дня Шэнь Цзинь встала рано, переоделась и вышла вместе с Аньпин. Много людей в пограничном городе знали Шэнь Цзинь, и увидев ее снаружи, здоровались и угощали домашними лакомствами.

В отсутствие Чу Сюмина и Чу Сююаня Шэнь Цзинь была самой главной в доме. Она забыла об обещании Чу Сюмину, и каждый день гуляла в сопровождении Аньпин.

Момо Чжао в последнее время занималась неизвестно чем, она просто сказала Аньпин несколько слов, и ее это больше не волновало.

На самом деле Шэнь Цзинь чувствовала, что люди в особняке вели себя странно с тех пор, как уехал Чу Сюмин. Они были очень заняты каждый день, но никто ей ничего не говорил, а сама она стеснялась спрашивать. Но, глядя на их сияющие лица, она не сильно беспокоилась.

Больше всего Шэнь Цзинь радовалась тому, что она стала намного выше с тех пор, как приехала в пограничный город. Несколько дней назад момо Чжао помогла Шэнь Цзинь измерить ее рост, а также она специально нашла столичную одежду Шэнь Цзинь, чтобы примерить, и тогда она заметила, что юбки стали ей коротки.

Не только длина одежды, но и нижние рубашки, которые раньше подходили ей по размеру, теперь облегали слишком туго. В конце концов, Шэнь Цзинь велела убрать всю одежду, которую привезла из столицы. Она в основном носила то, что сшила после приезда в пограничный город. Стиль этой одежды изначально был свободным, поэтому она некоторое время не замечала изменений своего тела.

Мало кто знал об отъезде Чу Сюмина и Чу Сююаня. Когда Шэнь Цзинь наигралась и подумала о Чу Сюмине, прошел уже почти месяц. Куда они пошли и что делали? Об этом знали только управляющий и момо Чжао.

Маленькая леди генерала Глава 28.

Когда Чу Сюмин и Чу Сююань вернулись, мастера уже закончили ремонт двора и ушли из генеральского особняка, но двор, где жила Шэнь Цзинь, остался неотремонтированным.

Каждый день двор Чу Сюмина был постоянно полон людей, деловито снующими туда и обратно. Когда генерал вернулся, лица Аньпин и момо Чжао были полны радости.

Шэнь Цзинь сидела у окна и смотрела наружу, в ее сердце росло слабое предположение, но она чувствовала, что оно было немного... нереальным, но все же у нее неизбежно возникли какие-то ожидания.

На самом деле Шэнь Цзинь не могла понять намерения императора. Вскоре после получения документов от двух посланников, привезли зерно и фураж. Неужели император прочел о состоянии пограничного города и смягчился? Шэнь Цзинь думала, что это невозможно. На самом деле, она не могла понять многих вещей, например,  почему во время долгой осады императорский двор не послал никого, чтобы спасти их.

Потеря пограничного города означала не только смерть всех его жителей, но и то, что граница государства окажется в опасности. Пограничный город - самое важное место для защиты страны. Разве император не знает о его значении?

Шэнь Цзинь не смела думать дальше.

- Госпожа, королевский дворец Жуй прислал людей, чтобы доставить подарки, - Аньпин выслушала сообщение маленькой служанки и поспешила к ней.

Шэнь Цзинь резко повернула голову и посмотрела на Аньпин, забыв об императоре. В конце концов, она начала размышлять об этих вещах  только от нечего делать.

- Пойдем.

- Я слышала, что принцесса Жуй даже прислала управляющего, - прошептала Аньпин, взяв Шэнь Цзинь за руку, - Госпожа хочет его увидеть?

- Да, - сказала Шэнь Цзинь, - Видимо, мать-наложница и остальные получили то, что я послала. Я не знаю, кого родила моя старшая сестра - мальчика или девочку. Она прислала хорошие новости, прежде чем я вышла замуж.

Аньпин увидела улыбку Шэнь Цзинь и сказала:

- Через несколько мгновений госпожа узнает.

Принцесса Жуй послала второго по старшинству управляющего королевского дворца.  Поскольку слуги генеральского дома догадались, что Шэнь Цзинь собирается с кем-то встретиться, они прямо попросили управляющего подождать в гостиной.

Когда Шэнь Цзинь подошла, второй управляющий быстро поставил чашку с чаем и сказал:

- Приветствую госпожу Юннин Бо.

- Вставайте, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой, - Мать-наложница передала мне письмо? Кто родился у старшей сестры - мальчик или девочка?

Второй управляющий не спешил отвечать, но после того, как Шэнь Цзинь села, он встал и почтительно сказал:

- Отвечаю госпоже Юннин Бо, принцесса Жуй, наложница Чэнь и ваша сестра-принцесса написали вам письма, - с этими словами он взял деревянную шкатулку, стоявшую на столе, и протянул ее обеими руками.

Аньпин взяла у него шкатулку и передала ее Шэнь Цзинь. Открыв ее, Шэнь Цзинь увидела, что внутри лежит толстая стопка писем. Она не могла скрыть улыбку на лице. Легонько касаясь письма пальцем, она сопротивлялась желанию сразу его открыть, и спросила:

- А как же старшая сестра?

С печальным выражением на лице второй управляющий опустился на колени и воскликнул:

- Отвечаю госпоже Юннин Бо, у госпожи принцессы случился выкидыш.

- Что! - Шэнь Цзинь побледнела и посмотрела на управляющего, - Как такое возможно?

Второй управляющий не осмеливался заговорить, но момо Чжао поняла, что это вопрос внутреннего двора поместья Юнлэ. Она принесла Шэнь Цзинь чай с красными финиками и мягко уговорила ее:

- Госпожа, во-первых, успокойтесь. Управляющий из дворца Жуй не может знать новости из поместья Юнлэ.

Даже если он знает, он не может сказать это вслух.

Шэнь Цзинь сделала глоток и сказала:

- Второй управляющий, скорее вставайте. Я была слишком нетерпеливой.

Второй управляющий встал и сказал со слезами:

- Госпожа принцесса часто говорит о госпоже Юннин Бо, что из всех людей во дворце у нее были самые лучшие отношения с вами. Что ж, если госпожа принцесса узнает, что госпожа Юннин Бо так заботится о ней, это обязательно согреет ее сердце.

Шэнь Цзинь до сих пор помнила, что старшая сестра с нетерпением ждала рождения ребенка. Она даже сшила детскую одежду, прежде чем выйти замуж. Беспокоясь о нежной коже ребенка, она проконсультивалась с матерью и ничего не вышивала на одежде и даже не пришивала все нитки... Но почему ребенок умер? Разве возле старшей сестры не было верных людей матери-наложницы?

- Я слышал, как Цуй Си говорила, что принцесса и наложница Чэнь вместе читали письмо госпожи Юннин Бо и немного поплакали. Они также специально упаковали парчу - дань из императорского дворца, и отправили ее госпоже Бо, - сказал второй управляющий.

Шэнь Цзинь на мгновение ошеломленно замерла, а затем сказала:

- В таком случае, Аньпин и второй управляющий, отнесите все подарки в мою комнату.

Каждое предложение, естественно, имело свой смысл. Раз второй управляющий намеренно подчеркнул эту парчу, значит, все не так просто.

- Да, - ответила Аньпин, не задавая больше вопросов.

Второй управляющий достал список подарков и протянул его Аньпин, которая затем передала его Шэнь Цзинь.

- Принцесса, наложница Чэнь, наложница Сюй, четвертая и пятая мисс - все приготовили для вас подарки.

- Хорошо, - сказала Шэнь Цзинь, - За исключением продуктов, которые нужно доставить на кухню, остальное отправляется в мой двор.

Аньпин последовала за вторым управляющим и вышла, чтобы специально посмотреть на сундуки с подарками. Шэнь Цзинь вернулась к себе. Через некоторое время, она сказала:

- Момо, а чем занимается мой муж?

- Генерал в кабинете, там сегодня ничего важного, - момо Чжао поняла, что имела в виду Шэнь Цзинь.

Сжимая в руках деревянный ящик с письмами, Шэнь Цзинь ответила:

- Пусть кто-нибудь позовет мужа прийти ко мне во двор.

Госпожа Чжао немедленно отдала приказ маленькому слуге, сопровождавшему Шэнь Цзинь.

На обратном пути Шэнь Цзинь обратилась к момо Чжао, на ее лице не было никакой радости.

- Почему ребенка больше нет?

Момо Чжао тихо сказала:

- Госпоже лучше вернуться и прочитать письмо принцессы. Скорее всего, там все написано.

- Старшая сестра была замужем долгое время, прежде чем забеременела, - Шэнь Цзинь крепко держала деревянную шкатулку обеими руками, - Мать-наложница не только устроила рядом с ней надежных людей, но и пригласила из дворца момо, которая хорошо разбирается в акушерстве...

Момо Чжао не знала, что на это сказать. Она много лет жила вдали от столицы и не знала, что происходит в поместье Юнлэ, но, судя по поведению второго управляющего, она боялась, что дело это не простое.

Чу Сюмин знал, что столица что-то прислала, но он не ожидал, что Шэнь Цзинь пригласит его прийти. Поэтому он положил книгу, которую читал, и пошел во двор жены.

Если бы Шэнь Цзинь вошла во двор Чу Сюмина, она была бы удивлена, потому что все  здесь было построено в соответствии с ее задумкой, и в углу даже был лужок для  кроликов. Некоторые вещи были более изысканными и деликатными, чем задумывала Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь вернулась в спальню и открыла шкатулку. Поразмыслив немного, она нашла письмо Шэнь Ци. Шэнь Ци была очень обеспокоена ситуацией Шэнь Цзинь и откровенно сказала, чтобы она обращалась к ней, если что-то пойдет не так. Также она благодарила Шэнь Цзинь за подарки. Шэнь Ци не упоминала о своих делах в поместье Юнлэ, а написала о ребенке только в конце.

Она просто упомянула, что когда случился выкидыш, ребенок уже был сформировавшимся мальчиком, об остальном она много не говорила, но в ее словах чувствовались слезы.

На самом деле, даже если Шэнь Ци ничего не сказала, Шэнь Цзинь кое о чем догадалась. Прежде чем она успела заплакать, подошел Чу Сюмин и привел с собой маленькую собачку. Глядя на бросившегося к ней щенка Шэнь Цзинь подняла глаза на  Чу Сюмина, одетого в парчовый халат лунного цвета, и подавила всю назревающую печаль.

Шэнь Цзинь подумала немного и почувствовала, что плакать будет нехорошо, поэтому она шмыгнула носом и перестала плакать. Чу Сюмин посмотрел на момо Чжао и махнул рукой. Когда момо Чжао поклонилась и уже собиралась отступить, Шэнь Цзинь сказала:

- Момо, пусть кто-нибудь сначала отнесет коробку с парчой в мою комнату. Вот список подарков, проверьте его и уберите то, что нужно спрятать. Выньте то, что  можно использовать, и отправьте все продукты на кухню. Я выбрала эти морепродукты на ужин.

- Да, - ответила момо Чжао. Видя, что у Шэнь Цзинь нет других распоряжений, она взяла список и ушла.

Шэнь Цзинь сначала положила письмо в коробку, затем наклонилась и обняла Кроху, прежде чем посмотреть на Чу Сюмина. Хотя сейчас она не плакала, ее глаза были немного красными и жалкими. Чу Сюмин поднял брови и посмотрел на распечатанное письмо.

- Посмотрите сами, - сказав это, Шэнь Цзинь вложила письмо в руку Чу Сюмина.

Чу Сюмин не стал отказываться, он не считал, что чтение личных писем его маленькой госпожи было неправильным. Шэнь Цзинь тоже не видела в этом ничего предосудительного. Вместо этого она положила Кроху на землю, взяла гортензию и бросила ему поиграть. Кто знал, что Кроха выбежит с гортензией во рту. Шэнь Цзинь наклонилась к окну и обнаружила, что он идет прямо к кроличьему гнезду, так что больше не беспокоилась.

Шэнь Цзинь открыла письмо принцессы Жуй. Принцесса велела ей хорошо заботиться о себе и Чу Сюмине. Она сказала, что некоторые вещи в семье были недостатками недолговечных родителей, о других она не упоминала. Шэнь Цзинь была немного озадачена:

- О чем пишет мать-наложница? В прошлом с ней такого не случалось... В письме говорится, что некоторые взяли наложниц после официальной жены, некоторые женились, а также о выборе жен для нескольких принцев...

Чу Сюмин уже прочитал письмо Шэнь Ци. Услышав слова Шэнь Цзинь, его глаза вспыхнули. Шэнь Цзинь мудро передала ему письмо. Прочитав его, Чу Сюмин подтвердил свою догадку - это письмо действительно было написано не для Шэнь Цзинь, а для него. Через сравнение с, казалось бы, недолговечныыми родителями, принцесса Жуй примерно обрисовала карту последних отношений и связей в столице. Но почему принцесса Жуй захотела сделать это? Или она что-то знает?

После того, как Шэнь Цзинь передала письмо Чу Сюмину, она перестала заботиться о нем и посмотрела на то, что написала ей наложница Чэнь. Мать только сказала, что у нее в королевском дворце Жуй все хорошо, и чтобы Шэнь Цзинь хорошо о себе заботилась, и просила Шэнь Цзинь больше не присылать подарки. Будет достаточно отправлять дары Жуй Вану и принцессе Жуй. В остальном она наставляла Шэнь Цзинь, как шить кое-какую одежду, потому что она не знала ее нынешних размеров и могла только приблизительно прикинуть ее рост. Если то, что она прислала окажется велико, пусть Шэнь Цзинь найдет какую-нибудь швею, чтобы исправить.

Наложница Чэнь так переживала, что даже не осмелилась спросить Шэнь Цзинь, находится ли она в пограничном городе, потому что боялась слишком огорчить дочь.

Шэнь Цзинь больше не могла сдержать слез. Когда Шэнь Цзинь плакала, она плакала беззвучно, опустив голову и время от времени вытирая лицо платком. Это выглядело невероятно трогательно.

Чу Сюмин сел рядом с Шэнь Цзинь, прикоснулся к ее лицу и сказал:

- Разве ты не хотела найти ребенка, который будет воспитываться под именем твоей матери?

- Нет! - воскликнула Шэнь Цзинь гнусавым от слез голосом, - Моей матери достаточно иметь дочь.

Чу Сюмин ответил:

- Я устрою это.

- О, - продолжала плакать Шэнь Цзинь, - Я скучаю по маме.

Чу Сюмин чувствовал себя немного расстроенным, но он не умел утешать. Шэнь Цзинь проявила инициативу, опершись на руки Чу Сюмина и вытерла слезы о его одежду.

- Моя мама никогда не заставляла меня пить чай с красными финиками, она делала для меня финиковый сыр*...

- …

*Финиковый сыр – экстракт красных фиников. Он богат пищевыми волокнами , множеством витаминов и незаменимых аминокислот. Он нежный и освежающий, насыщенный и сладкий, это и лекарство, и пища.

Маленькая леди генерала Глава 29.

Прочитав письма, Шэнь Цзинь позволиа момо Чжао и остальным войти и перенести несколько коробок и вещей, наиболее важными из которых были одежды, сшитые наложницей Чэнь и зеленый рис*, присланный принцессой Жуй.

Слуги занесли вещи в дом и ушли, оставив только момо Чжао и Аньпин.

- Момо Чжао, которые из них от мамы? - спросила Шэнь Цзинь, глядя на кучу больших и маленьких вещей.

Момо Чжао нашла коробку с подписью наложницы Чэнь и Шэнь Цзинь открыла ее. Высказывание о том, что у матери и дочери одно сердце, на самом деле правдиво. Наложница Чэнь не знала размеров Шэнь Цзинь, но сделанная ею летняя одежда оказалась как раз впору. Помимо этого было много осенней и зимней одежды, но она была больше по размеру, чем летняя. Даже если Шэнь Цзинь и вырастет в следующем году, ее тоже можно будет носить после небольшой переделки.

Более того, наложница Чэнь сшила одежду не по популярным столичным фасонам, а больше в стиле приграничных городов, но они выглядели более красивыми и новыми, просто неизвестно, откуда наложница Чэнь о них узнала.

Закончив пересчитывать одежду, Шэнь Цзинь попросила Аньпин все аккуратно убрать. Принесли также коробку с Зеленым рисом с прикрепленной к ней этикеткой. Шэнь Цзинь тут же открыла коробку. Рис был упакован в пакет. Шэнь Цзинь развязала бечевку и вытащила из него горсть.

- Съедим это сегодня вечером.

Момо Чжао улыбнулась:

- Эта старая служанка отдаст распоряжение на кухню.

Шэнь Цзинь кивнула, а затем прямо засучила рукава, обнажив белые нежные руки. На самом деле Шэнь Цзинь не выглядела толстой, скорее стройной, но это только внешне. Когда Чу Сюмин обнимал Шэнь Цзинь, он очень ясно ощутил, что на самом деле ее тело очень мягкое и аппетитное.

Ее руки и предплечья были очень красивыми, не тощими, а округлыми, словно драгоценная жемчужина. Погрузив руки внутрь рисового мешка, Шэнь Цзинь долго перемешивала его. Наконец, она смущенно посмотрела на Чу Сюмина:

- Мать-наложница играет со мной?

Чу Сюмин приподнял брови и взглянул на Шэнь Цзинь. Девушка послушно уступила свою позицию. Чу Сюмин закатал рукава и погрузил руку внутрь. Через некоторое время он выудил деревянную коробку и передал ее Шэнь Цзинь, а сам подошел к медному тазу рядом с ним, чтобы вымыть руки.

- Ниже.

Хотя он обронил всего одно слово, Шэнь Цзинь услышала смысл. Дело не в том, что она не нашла коробку, просто ее руки были слишком коротки, чтобы достать!

Сердито фыркнув, Шэнь Цзинь поставила деревянную шкатулку на край комода. На ней был маленький замок:

- Где ключ?

Чу Сюмин вытер руки насухо и посмотрел на Шэнь Цзинь:

- Меня спрашиваешь?

- Ага, - справедливо заметила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин на мгновение задумался и сказал момо Чжао:

- Найдите шкатулку с драгоценностями, присланную принцессой Жуй.

Сам он подошел к Шэнь Цзинь, чтобы посмотреть на изящный маленький замок в виде цветка сливы. Шэнь Цзинь тоже наклонилась, чтобы посмотреть, она протянула руку и дважды дернула, замок выглядел маленьким, но очень прочным.

Момо Чжао быстро нашла шкатулку с драгоценностями. Чу Сюмин увидел, что Шэнь Цзинь все еще изучает маленький замок, поэтому сам открыл шкатулку для драгоценностей - трехслойную коробку с небольшим ящиком внизу.

Чу Сюмин внимательно осмотрелся и нашел пару сережек в форме цветов сливы, а затем передал их Шэнь Цзинь. После испытания Шэнь Цзинь сразу открыла замок. В деревянной коробке лежала пачка серебряных банкнот. Шэнь Цзинь вытащила ее и посмотрела, в общей сложности получилось пятьсот тысяч таэлей. Даже ее полное  приданое составило менее ста тысяч таэлей.

Шэнь Цзинь ошеломленно замерла, а затем посмотрела на Чу Сюмина:

- Это для меня?

Чу Сюмин не ожидал такой щедрости от принцессы Жуй, хотя уже прочитал письмо и догадался о ее намерениях, но он, в конце концов, еще не подтвердил свою позицию. Видимо, денег в Королевском дворце Жуй сейчас не так много. Хотя Жуй Ван богат, почти все его имущество – это недвижимость. Как императорский брат Жуй Ван может только собирать ренту каждый год, но не имеет права продавать. Что касается наград во дворце, то прямых наград в виде серебра не выдавали, и Чу Сюмин даже подозревал, что Жуй Ван ничего не знал об этих пятистах тысячах.

Жаль, что такая женщина, как принцесса Жуй, вышла замуж за Жуй Вана.

Шэнь Цзинь прикоснулась к серебряным банкнотам, вернула их в деревянную шкатулку, а затем отдала ее Чу Сюмину вместе с замком и ключом, и сказала:

- Возьмите серебро моей матери-наложницы, но вы должны быть любезным и добрым ко мне.

Чу Сюмин также понял, что принцесса Жуй передала ему серебро через руки Шэнь Цзинь. Он прищурился, но принял шкатулку, ничего не сказав

Не только принцесса, но даже наложница Чэнь приготовила что-то для Чу Сюмина, но ее цель была совсем другой. Наложница Чэнь переживала о своей дочери. Ей было достаточно думать, что так Чу Сюмин сможет лучше относиться к ней.

Тем вечером Шэнь Цзинь так и не поела те морепродукты, которые хотела, потому что эти вещи нужно готовить заранее, в конце концов, это сушеные продукты, но на кухне приготовили что-то другое. Во всяком случае все эти вещи можно съесть рано или поздно, так что Шэнь Цзинь не переживала.

Поскольку было уже поздно, а многие вещи не были распакованы, у Шэнь Цзинь не было времени раздать подарки. Когда на следующий день все было разобрано, она разделила вещи.

Не только Чу Сюмин и Чу Сююань, но и момо Чжао, Аньпин и управляющий Ван, у которого была сломана правая рука, увидели снующего по дому молодого человека, который переносил вещи из двора Шэнь Цзинь и раздавал адресатам.

Хотя Шэнь Цзинь нельзя было назвать щедрой, она не была совсем уж скупердяйкой. Даже управляющий Ван получил в подарок королевскую парчу, не говоря уже об Аньпин и момо Чжао. Она также специально выбрала для Аньпин ее любимые цвета.

Распределив вещи, Шэнь Цзинь хотела подробно расспросить второго управляющего, но посланная за ним горничная узнала, что его вызвал Чу Сюмин. Стоявшая в стороне Аньпин улыбнулась:

- Если госпожа хочет узнать о событиях в столице, почему бы вам не спросить эту служанку?

- Ты знаешь? - Шэнь Цзинь с удивлением посмотрела на Аньпин.

Аньпин улыбнулась и сказала:

- В последние несколько дней эта служанка много разговаривала с маленькими слугами, приехавшими из столицы, и получила много новостей.

Момо Чжао тоже знала об этом, это она дала такие инструкции. Она не хотела обращаться ко второму управляющему, потому что о некоторых вещах нелегко говорить с незнакомцами. Так что горничные в особняке накрыли несколько столов с хорошим вином и вкусной едой, чтобы расспросить обо всех новостях.

Аньпин ответила:

- Эта служанка слышала, что вторая сестра госпожи вышла замуж за старшего сына  семьи Чжэн, он знаменитый поэт.

Шэнь Цзинь также знала о том, что Шэнь Цзы вышла замуж в семью Чжэн. Говорили, что старший сын – самая большая драгоценность этой семьи, известный своим поэтическим даром. Многи юные леди скупали сборники его стихов.

Но образование Шэнь Цзы... Шэнь Цзинь и другие девочки вначале учились вместе. Поскольку эти двое были примерно одного возраста, учитель преподавал им одно и то же. Хотя Шэнь Цзы не блистала талантами, она не была неграмотной. Если бы она вышла замуж за кого-то другого, это тоже считалось бы хорошим образованием, но для семьи Чжэн...

Шэнь Цзинь не могла представить, как Шэнь Цзы будет каждый день читать стихи напротив молодого мастера Чжэна.

Аньпин сказала:

- Я также слышала, что молодой мастер Чжэн больше всего любит красные рукава и благовония*... Но на этом все не закончилось. Вторая сестра госпожи вышла замуж как принцесса, это неизбежно... А потом, я слышала, что она с плачем ворвалась  во дворец и искала ванъе, умоляя о справедливости.

Шэнь Цзинь спросила:

- И отец что-то сделал?

- Нет! – сказала Аньпин, - Спустя два или три дня ванъе отослал ее обратно в семью Чжэн.

Шэнь Цзинь предполагала, что в соответствии с характером Жуй Вана, наложница Сюй и Шэнь Цзы должны были плакать и умолять вместе. Скорее всего, их заблокировала принцесса Жуй, опасаясь, что ванъе поможет Шэнь Цзы продвинуться вперед. Поразмыслив над этим, она решила, что это имеет смысл, кивнула и сказала:

- Что еще?

- Когда слуги напились, они ругали наследника хоу Юнлэ, - Аньпин знала, что Шэнь Цзинь больше беспокоится о Шэнь Ци, поэтому она специально спросила, - Говорят, что наследник хоу Юнлэ выглядит хорошо, но на самом деле большой подлец. Даже госпожа Юнлэ оказалась скрытой предательницей.

Шэнь Цзинь нахмурилась и сказала:

- Этого не должно быть.

Она вспомнила, что до замужества у старшей сестры были прекрасные отношения со старшим зятем. Госпожа Юнлэ и принцесса Жуй знали друг друга, и они также были хорошими друзьями.

Аньпин сказала:

- Я только что услышала, что вскоре после свадьбы наследник хоу Юнлэ взял наложницу, это была его кузина - возлюбленная детства.

Шэнь Цзинь нахмурилась:

- Моей старшей сестре плохо? Зять плохо с ней обращался?

Момо Чжао посмотрела на лицо Шэнь Цзинь и сказала:

- Госпожа слишком проста в своих мыслях. Дело не в том, что наследник хоу Юнлэ плохо с ней обращается, это может быть слишком хорошо, поэтому ваша старшая сестра чувствует себя не очень хорошо.

Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао, и та сказала:

- Аньпин, ты спрашивала о жизни этой кузины?

- Эта служанка слышала, что это дочь сестры госпожи Юнлэ. В той семье случилось что-то плохое и других родственников не было, поэтому она пошла жить к госпоже Юнлэ, - добавила Аньпин.

Момо Чжао сказала:

- Даже если она может казаться нежной с другими, эта мягкость не предназначена для жены старшего сына. Хотя госпожа Юнлэ - хороший друг принцессы, эти отношения нельзя сравнивать с родственниками. Независимо от того, насколько они близкие подруги, она неизбежно будет более пристрастной. Таким образом, в глазах посторонних наложница одинока и беспомощна, а жена старшего сына - дочь Жуй Вана. Она из благородной семьи, а также является принцессой и официальной супругой старшего сына. Сравнивая их, неизбежно покажется, что наложница более жалкая.

Шэнь Цзинь сжал губы и долго молчала. Наконец, она сказала:

- Я понимаю.

Хотя момо Чжао была приставлена Чу Сюминем служить Шэнь Цзинь, она провела с ней достаточно долгое время, чтобы говорить искренне:

- Итак, госпожа, иногда не стоит быть мягкосердечной, если эта кузина просто попросила о помощи в Юнлэ Хоуфу, ваша сестра могла быть более жестокой и просто отправить ей деньги напрямую.

Шэнь Цзинь спросила:

- А что, если бы госпожа хоу и наследник рассердились на нее?

Момо Чжао задала риторический вопрос:

- Что лучше – злить других или злиться самой?

- Что лучше... - Шэнь Цзинь моргнула, посмотрела на момо Чжао и кивнула, -  Понятно. Кстати, а у моего мужа есть кузина?

Момо Чжао с некоторым удовлетворением сказала:

-  У генерала также есть дальняя родственница, которая без сопровождения пыталась найти у него убежище, а позже…

Шэнь Цзинь спросила:

- Она ушла?

- Да, - сказала момо Чжао.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Тогда больше не упоминайте о ней, есть еще что-нибудь?

Аньпин спросила:

- Разве госпожа не беспокоится? Та девушка выглядела очень красивой.

- Потому что вы все сказали, что это было когда-то, - Шэнь Цзинь почувствовала, что момо Чжао и Аньпин немного недоумевали, - Если бы что-то было до свадьбы, разве муж с его характером согласился бы жениться на мне? Кроме того, в особняке нет такого человека. Раз я впервые услышала об этом, значит там случилось что-то неприятное. В таком случае беспокоиться не о чем.

Момо Чжао подумала, что, возможно, госпожа совсем не дура.

Шэнь Цзинь посмотрела на потрясенных момо Чжао и Аньпин, и сказала с небольшой гордостью:

- Я очень умная.

*Зеленый рис - рис Bi Japonica - это разновидность высококачественного риса, выращенного в уезде Юйтянь провинции Хэбэй. Во времена династии Цин привозился в качестве дани. Выглядит как длинные и тонкие зерна, слегка зеленоватые и ароматные при варке.

*Красные рукава и благовония - китайская идиома, которая описывает красивую женщину, читающую книгу.

Маленькая леди генерала Глава 30.

Очень умная генеральша Шэнь Цзинь ошеломленно смотрела на висевшее перед ней  свадебное платье. Момо Чжао улыбнулась и сказала:

- Госпожа, примерьте

- Парча Юэ Хуа? - Шэнь Цзинь не в первый раз видела парчу Юэ Хуа, но никогда еще не видела настолько красивую. Парча Юэ Хуа чрезвычайно ценна. Даже в Королевском дворце только у Шэнь Ци была из нее лишь юбка, да и то не настолько яркая.

Когда Шэнь Ци надевала эту юбку, Шэнь Цзинь казалось, что она сияла, как будто  была соткана из лунного света, но это красное свадебное платье ослепляло даже просто  свисая с вешалки, не говоря уже о вышитой верхней части.

- Да, - момо Чжао не удивилась, что Шэнь Цзинь смогла узнать этот материал, и сказала с улыбкой, - Генерал специально приказал сшить его для вас. Почему бы вам не примерить?

Два комплекта свадебных платьев, которые надевала Шэнь Цзинь, когда выходила замуж, были сделаны вышивальщицей из дворца, тонкий шелк и атлас были вышиты тонкой золотой нитью, но по сравнению с комплектом из парчи Юэ Хуа, это было похоже на сравнение изысканной еды, приготовленной королевским шеф-поваром и обычной едой, приготовленной уличными торговцами. Одно изысканное, а другое настоящее. Думая о весе этого свадебного платья, Шэнь Цзинь не покидал страх. Она не сможет шагу ступить, если наденет весь набор, даже ее волосы заболели.

- Разве госпоже это не нравится? - спросила Аньпин, увидев, что Шэнь Цзинь не выказала удивления.

Шэнь Цзинь непонимающе посмотрела на Аньпин и сказала:

- Мне нравится.

Какая женщина сможет противостоять парче Юэ Хуа! Даже принцесса Жуй бережно хранила эту парчу, и только когда Шэнь Ци достигла совершеннолетия, она тщательно выбрала умелую вышивальщицу, чтобы сшить ей юбку.

Момо Чжао на мгновение задумалась и сказала:

- Госпожа думает о том, что генерал не приехал за ней в столицу в то время?

Шэнь Цзинь почувствовала себя обиженной при упоминании этого и сказала:

- Он взял вещи, которые прислала мама, и согласился на то, чтобы кухня приготовила мне финиковый сыр, но пока только финиковый чай заменили на имбирный суп с финиками.

Момо Чжао сказала:

- Это потому, что госпожа съела слишком много свежих морепродуктов несколько дней назад. Все они безвредны, но скоро у госпожи придут эти дни. Нужели, госпожа хочет испытывать боль, как в прошлый раз?

Шэнь Цзинь немного виновато пошевелила губами:

- Но он явно обещал финиковый сыр.

Момо Чжао не могла сказать, что генерал хотел преподать своей жене урок, поэтому ей пришлось сказать:

- Вам не интересно, почему генерал не приехал тогда?

Шэнь Цзинь с отвращением взглянула на красный имбирный суп из фиников и сказала:

- Мама говорила, что до свадьбы мужчины и женщины не могут встречаться друг с другом.

Услышав это, момо Чжао улыбнулась:

- Госпожа не винит генерала.

- Я думала, что у моего мужа нет времени, - Шэнь Цзинь не воспринимала отсутствие Чу Сюмина всерьез. В конце концов, Чу Сюмин не раз и не два раза выходил по делам, но сегодня ей прислали свадебное платье... и она немного обиделась.

Конечно, ее желания нельзя было назвать слишком чрезмерными, когда она только  вышла замуж, рядом с ней не было заботливого человека, кроме охраны генеральского особняка. У нее не было даже минимальной церемонии, но в то время она не чувствовала себя сильно обиженной.

Даже в более поздние дни, когда жизнь стала лучше, она не только была довольна, но и немного гордилась. Она хотела сказать Шэнь Цзы, что она живет очень хорошо и чувствовала себя более непринужденно, чем в столице, если не считать тоску по матери.

Позже она познакомилась с Чу Сюмином, и он тоже очень хорошо к ней относился. Для Шэнь Цзинь это было похоже на сюрприз. Он купил ей несколько деликатесов и подарков, но Шэнь Цзинь была не только довольна, но и очень счастлива.

Но сегодня, когда она увидела это свадебное платье из парчи Юэ Хуа, Шэнь Цзинь почувствовала себя обиженной, и ее глаза покраснели, когда она опустила голову. По какой-то причине Шэнь Цзинь подумала о том, что сказала когда-то ее мать.

В то время Шэнь Цзинь чувствовала несправедливость в отношении своей матери и спросила ее, не обижена ли она на отца за такое обращение?

Мать просто улыбнулась и сказала: «Я обижена только из-за моего ребенка».

На самом деле Шэнь Цзинь в то время была под опекой принцессы Жуй, и ее жизнь была намного лучше. По крайней мере, никто не осмелился бы открыто обижать ее, и поскольку она многое делала для Жуй Вана, то, посылая подарки наложнице Сюй и ее трем дочерям, он иногда думал о ней и давал ей то же самое.

Тогда Шэнь Цзинь спросила: «А как насчет тебя, мама? Тебе не обидно за себя?»

Что сказала мать?

«Вовсе нет, люди должны довольствоваться тем, что у них есть одежда и еда на каждый день».

В это время Шэнь Цзинь прижалась к наложнице Чэнь и спросила мать, неужели она никогда не обижалась на несправедливое обращение?

Шэнь Цзинь до сих пор помнила слова матери в то время, хоть и не понимала, но теперь... она, кажется, понимает ее чувства.

- Когда твои дед и бабушка были еще живы, я обижалась, даже если одежда была немного неудобной или блюда не слишком вкусные. Позже... когда твои дедушка и бабушка исчезли, и я вошла во дворец, я больше не чувствовала себя обиженной.

Шэнь Цзинь знала, что ее мать имеет в виду не то, что во дворце все делается так, как ей нравится, а то, что нет никого, кто стал бы баловать и заботиться о ней, и поэтому нет смысла обижаться на несправедливость, так как никто ее не пожалеет.

Думая о матери, Шэнь Цзинь шмыгнула носом, но не заплакала. На самом деле, она не сказала Чу Сюмину всю правду вначале. Она сказала, что хотела, чтобы у ее матери была дочь, пусть и подставная, и она думала о том, чтобы он взял наложницу и записал под ее именем. На самом деле она думала о том, что после того, как старший сын унаследует титул Жуй Вана, он может отделить семью наложницы, и тогда она сможет забрать свою мать к себе.

Если мать не захочет жить в особняке генерала, она может купить ей двор, а затем нанять кого-нибудь для обслуживания, чтобы ее мать могла была хозяйкой своей собственной жизни, не оглядываясь на мнение других людей. Никто в приграничном городе не осмелится обижать ее мать. Хотя здесь не шумная столица, Шэнь Цзинь чувствовала, что ее матери это понравится

Молча выпив имбирный суп с финиками, Шэнь Цзинь сказала:

- Мне это очень нравится, - даже если с ней поступили несправедливо, она не будет своевольничать по отношениею к момо Чжао и Аньпин, - Поэтому я решила лично угостить генерала... тушеным супом.

Аньпин замерла и спросила:

- Почему госпожа вдруг назвала генерала генералом?

Сначала это было немного странно, но Шэнь Цзинь поняла:

- Потому что я еще не вышла за него замуж, - она указала пальцем на свадебное платье, - Я хочу примерить.

Момо Чжао тоже поняла, но не стала ее поправлять, она улыбнулась и сказала:

- Эта старая служанка поможет госпоже.

Шэнь Цзинь кивнула, заметив, что это платье сшито в соответствии с ее нынешним размером. Оно село идеально. Надев туфли, Шэнь Цзинь обнаружила, что верх обуви был расшит жемчугом, перламутровые бусинки отражали красный цвет юбки, отчего жемчуг светился теплым блеском при ходьбе.

Ослепительная красота парчи Юэ Хуа раскрывается в движении, она не резала глаз, как яркое солнце, но казалась пронизанной лунным светом, что великолепно подчеркивало это свадебное платье.

Шэнь Цзинь обернулась и посмотрела на себя в бронзовое зеркало. Было бы хорошо, если бы ее мать могла ее увидеть. Увидев такое свадебное платье, ее мать вздохнула бы с облегчением.

- Я определенно приготовлю для генерала горшок супа на ночь....

Веки момо Чжао дрогнули: может быть, она изначально ошибалась, и питательный суп, который готовила госпожа, был действительно символом признательности?

Аньпин достала коробку и сказала:

- Госпожа, есть еще вот это.

Когда шкатулку открыли, они увидели внутри целый набор украшений, которые были намного меньше, чем во дворце, но более роскошные. Случайно или намеренно, но в вышивке и украшениях на одежде не было узоров с изображением феникса. Согласно статусу и рангу Шэнь Цзинь она могла носить шпильку с семихвостым фениксом. Она использовала такую, когда выходила замуж.

Шэнь Цзинь подняла украшение для головы, сделанное в форме очень нежного цветка. Свисавшие с него с обеих сторон кисточки были украшены рубинами одинакового цвета и размера, а по центру - более крупными. Одни только рубины в этом украшении стоили дороже, чем весь комплект, в котором Шэнь Цзинь выходила замуж.

И Чу Сюмин приготовил не только это, каждая вещь в шкатулке была не хуже, и теперь все это богатство оказалось перед Шэнь Цзинь, отчего у нее в голове осталось только два слова - чрезвычайно ценные.

Она решила, что могла бы относиться к Чу Сюмину немного лучше, пол-кастрюли супа было достаточно, но в целой кастрюле не было необходимости.

Аньпин смотрела на эти вещи с завистью в глазах. В конце концов, ни одна женщина не может отказаться от таких сокровищ. Дело не в том, насколько они редки, а в сердце и внимании ее мужа

- Что думает госпожа? – с улыбкой спросила Аньпин, увидев, что Шэнь Цзинь снова впала в оцепенение.

- Конечно, это чрезмерное баловство, - голос Шэнь Цзинь был очень тихим, даже Аньпин, стоявшая рядом с ней, не расслышала его отчетливо.

Аньпин озадаченно посмотрела на Шэнь Цзинь, но та улыбнулась, обнажив две маленькие ямочки на щеках.

- Мне очень нравится, но в груди немного жмет.

Момо Чжао также заметила, что платье было немного узко в груди, и она уже думала предложить вышивальщице немного расставить верх. Неожиданно платье все же было немного обтягивающим, подчеркивая тонкую талию и выпуклую грудь. А с этой улыбкой на лице образ вызывал невыразимое искушение. Не говоря уже о мужчине, даже момо Чжао почувствовала, как ее сердце дрогнуло, когда она увидела Шэнь Цзинь. Ее так и хотелось обнять и прижать к себе. Момо Чжао сначала  собиралась расширить платье, но теперь передумала.

- В районе талии? Эта старая служанка считает, что все в полном порядке.

- Нет, не там - покраснела Шэнь Цзинь, ей было неловко сказать, что это область груди. Она также знала, что мерки были сняты с нее, - Да...

Не дожидаясь, пока Шэнь Цзинь договорит, момо Чжао улыбнулась:

- Эта старая служанка считает, что госпожа станет выше, я попрошу швею немного удлинить юбку. К счастью, она оставила небольшой запас на подоле.

- Больше нигде? - Шэнь Цзинь нахмурилась.

Момо Чжао отвернулась от Шэнь Цзинь, посмотрела на Аньпин и спросила:

- Тебе не кажется, что оно отлично сидит на госпоже?

- Выглядит хорошо, - Аньпин еще не прониклась всеми тонкостями, она просто думала, что платье Шэнь Цзинь необычайно красивое, - Госпожа действительно красива.

- Тогда пусть будет так, - сказала момо Чжао, - Госпожа, снимите платье, я отдам его швее, чтобы опустить юбку.

Шэнь Цзинь посмотрела на них обеих и подумала, что, возможно, ей это просто показалось. Во всяком случае она больше ничего не сказала, позволив Аньпин и момо Чжао снять с нее одежду.

Момо Чжао повесила платье на вешалку, а затем велела горничной отнести его на доработку.

- Госпожа, разве вы не сказали, что хотите угостить генерала тушеным супом? - спросила момо Чжао с улыбкой, чтобы не позволить Шэнь Цзинь продолжать думать о платье.

Шэнь Цзинь кивнула, действительно переключив внимание, и сказала:

- Тогда пойдем сейчас.

Аньпин улыбнулась:

- Эта служанка будет сопровождать госпожу.

Момо Чжао сказала:

- Эта старая служанка останется, чтобы убрать вещи на место.

- Хорошо, - и Шэнь Цзинь повела Аньпин на кухню.

Маленькая леди генерала Глава 31.

Шэнь Цзинь узнала обо всем только после того, как Чу Сюмин все подготовил. Он также выбрал ближайший благоприятный день. Хотя у принцессы не было почетной церемонии, когда она пришла в его дом, Чу Сюмин устроил банкет для всех жителей пограничного города.

Никогда еще особняк генерала не был так оживлен. Снаружи расставили длинные столы «текущей воды»*. Все рестораны в городе в этот день закрылись и повара пришли на помощь.

Вне зависимости от того, были в семье деньги или нет, жители города приготовили для генерала и его жены свадебный подарок, это были разные вещи, а некоторые просто сварили дома мальтозу*.

Все подчиненные в генеральском особняке с радостью облачились в обновки, и, несмотря на то, что они были так заняты, что их ноги не касались земли, а в горле пересохло, они не могли скрыть своих улыбок.

Шэнь Цзинь выходила замуж из особняка генерала, поэтому ее паланкин просто должны были обнести вокруг города. Она надела свадебное платье из парчи Юэ Хуа, а высокую прическу украшал роскошный головной убор.

Чу Сююань сегодня тоже был в парчовом халате красного цвета, он стоял у двери и кричал:

- Невестка, ты готова?

Шэнь Цзинь, наконец, повернула голову и взглянула в бронзовое зеркало, только чтобы смутно разглядеть в нем свою фигуру, но когда она слегка коснулась своего лица, лицо момо Чжао болезненно исказилось. На подносе в руках Аньпин лежало красное покрывало, расшитое лотосом и украшенное по краям красными драгоценными камнями.

Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао и сказала:

- Моя мама говорила, что перед свадьбой нужно что-нибудь съесть, чтобы наполнить  живот, иначе, когда проголодаешься в паланкине, это будет тяжело вынести.

Момо Чжао потеряла дар речи, и Шэнь Цзинь спросила с некоторым сомнением:

- Момо, вы забыли подготовиться?

На самом деле момо Чжао подготовилась. Ей хотелось дождаться, пока Шэнь Цзинь наденет покрывало, а потом тайком передать ей закуски. Она не ожидала, что Шэнь Цзинь будет так прямолинейна и сразу же достала несколько свертков. Шэнь Цзинь спрятала их в большой рукав, улыбнулась и сказала:

- Я скоро вернусь.

Это правильно, но ей было неловко это слышать, впрочем, у момо Чжао не было времени об этом заботиться, чтобы не упустить благоприятное время, поэтому она только сказала:

- Эта старая служанка попросит кухню приготовить сладкую кашу из белых грибов, лилий и османтуса...

Шэнь Цзинь сдержанно кивнула, показывая, что все в порядке. Взяв покрывало обеими руками и прикрыв Шэнь Цзинь, момо Чжао привела наряд в порядок и сказала:

- Генерал-майор может войти.

Поскольку по традиции ступни невесты не могут касаться земли, Шэнь Цзинь сидела на кровати после того, как надела новые туфли. На самом деле, Чу Сююань не должен был носить ее на спине, это должны делать братья Шэнь Цзинь. Даже если братьев нет, он не мог нести ее, но Чу Сююань попросил по собственной инициативе, и Чу Сюмин не отказался.

Когда Шэнь Цзинь проходила эту церемонию в столице, ее нес на спине старший сын принцессу Жуй, Шэнь Сюань. Теперь его заменил Чу Сююань. Во всяком случае, Шэнь Цзинь  была не против, даже если они не будут соблюдать все правила, и это уже неплохо.

Таким образом, Шэнь Цзинь лежала на спине Чу Сююаня. Чу Сююань был молод, но очень силен, и уверенно шел с девушкой на спине. Он сказал:

- Невестка, старший брат определенно будет добр к тебе.

- Да, - ответила Шэнь Цзинь и прошептала, - Старшая сестра подобна матери, я буду хорошо заботиться о тебе.

Чу Сююань засмеялся и больше ничего не сказал. Чу Сюмин уже охранял ворота двора. В красном халате он был еще красивее и грациознее. Сегодня был день большой радости, так что даже холод между его бровями исчез. В конце Чу Сююань и Чу Сюмин улыбнулись друг другу, а затем посадили Шэнь Цзинь в паланкин.

Сваха выкрикивала сбоку разные благоприятные слова. Чу Сюмин похлопал Чу Сююаня по плечу и вышел первым, за ним вынесли паланкин.

Чу Сюмин сегодня сменил своего черного коня на белого, и после того, как носильщики подняли паланкин, он развернулся запрыгнул на коня.

На самом деле, сидеть в паланкине было совсем неудобно. Шэнь Цзинь слушала музыку на улице, румянец покрывал ее щеки, даже глаза сверкали, немного радостные, немного застенчивые, полные невыразимых девичьих чувств. По пути было много людей, которые разбрасывали деньги и конфеты, многие дети ликовали, и весь приграничный город словно погрузился в празднование Нового года. Все спонтанно развешивали красные ленточки и фонари вокруг своих домов, отчего город казался очень нарядным.

Люди в приграничном городке действительно приветствовали Шэнь Цзинь. В конце концов, она жила и умирала вместе с ними, и когда они были готовы отчаяться, она отдала свой шанс детям.

Шэнь Цзинь сначала была очень взволнована, но, посидев некоторое время, ей стало немного скучно, потому что она могла только слышать, но не видеть. Поэтому она достала из рукава приготовленную момо Чжао еду и открыла пакет из промасленной бумаги. Увидев, что там есть кусочки закуски размером с ноготь, Шэнь Цзинь отщипнула кусочек и положила его в рот. Так как кусочек был очень маленьким, он не испортил макияж, но когда его положили в рот, он растаял, не оставив никакого вкуса. Шэнь Цзинь просто набила себе рот множеством кусочков и только после этого начала медленно жевать. Постепенно она стала такой храброй, что ее щеки вздулись от еды.

Слушая, как люди на дороге постоянно кричат приветствия жене генерала, Чу Сюмин отвечал всевозможными благословениями и внезапно почувствовал необъяснимый порыв в сердце.

После того, как Шэнь Цзинь проглотила то, что было у нее во рту, она с энтузиазмом открыла еще одну упаковку пирожных. После первой пробы ее глаза удовлетворенно сузились. Это... ее любимый пирог Байго из бобов мунг и мяты с кисло-сладким вкусом. Шэнь Цзинь подумала, что сегодня ее самый счастливый день. Она с жадностью запихнула в рот три куска Байго и открыла еще один небольшой бумажный пакет. Эй, почему на улице вдруг стало тихо? Момо Чжао даже испекла пирог из батата, Шэнь Цзинь отщипнула кусок и положила в рот, забыв о странной тишине на улице.

Чу Сюмин решил, что сегодня счастливый день для их с Шэнь Цзинь свадьбы, поэтому всю славу следует разделить с Шэнь Цзинь, чтобы она также могла ощутить радушие и искреннюю любовь каждого жителя в приграничном городе. Он спешился и под удивленными взглядами направился к паланкину.

В паланкине Шэнь Цзинь ела одновременно пирог Байго и пирог с бататом, откусывая их по очереди. Она только что попробовала  и оказалось, что можно есть все вместе. Вкусы двух пирожных смешиваются в один неповторимый... стоит приказать шеф-повару...

Открыв заднюю дверь паланкина, Чу Сюмин, поднявший занавеску, посмотрел на выпечку, аккуратно разложенную на коленях Шэнь Цзинь, а затем на ее занятые маленькие ручки. Поскольку она была накрыта покрывалом, Шэнь Цзинь не сразу заметила Чу Сюмина. Жуя пирог Байго и пирог с бататом, Шэнь Цзинь решила открыть еще один пакет, чтобы посмотреть, какой у него вкус. Внезапно она увидела пару туфель и красный край халата. Материал на подоле был ей знаком. Он точно такой же, как и ее свадебное платье.

Чу Сюмин был немного ошеломлен, но люди снаружи не знали, что происходит внутри. Они просто смотрели, как Чу Сюмин открыл дверцу паланкина и оттуда донеслось восклицание. После этого последовали взрывы аплодисментов и радостные благословения. Чу Сюмин усмехнулся. Вокруг было очень шумно, но голос Чу Сюмина все еще отчетливо доносился до слуха Шэнь Цзинь, как перышко, слегка царапающее ее сердце. Это не было больно или неудобно, но приносило неописуемое ощущение.

- Маленькая леди слишком нетерпелива, - сказал Чу Сюмин с улыбкой, затем он наклонился в паланкин и тут же взял Шэнь Цзинь на руки. Девушка воскликнула, и пирожные свалились с ее колен на пол паланкина. Шэнь Цзинь одной рукой придерживала покрывало, а другой схватилась за что-то, потому что слишком нервничала, чтобы вообще что-то различить.

Чу Сюмин вынес Шэнь Цзинь наружу, и восточные жемчужины на ее вышитых красных туфельках дрожали, что выглядело особенно нежно и мило.

Пограничный город по своей сути более прост и удобен. Женщины могут выходить на поле битвы, в отличие от таких мест, как столица, где они вообще не могут показывать свое лицо. Так что действие Чу Сюмина всех обрадовало:

- Желаем генералу и жене генерала быть вместе навек.... Пораньше родите драгоценного сына... Жить долго и состариться вместе!

Неизвестно, кто прокричал это первым, но когда Шэнь Цзинь отреагировала, все уже закричали, причем так слаженно, как будто это кто-то специально устроил.

Шэнь Цзинь сжала в руках пакет и изо всех сил попыталась проглотить пирожные во рту, но обнаружила, что чем больше волнуется, тем больше не может их проглотить. Чу Сюмин склонился к ее уху и мягко сказал:

- Госпожа слышит их голоса? Где бы мы ни находились в будущем, приграничный город - это наш дом, - Чу Сюмин посадил Шэнь Цзинь на коня, сел позади нее и обнял ее за талию, - Здесь ты можешь быть свободной, без всяких ограничений, мы будем жить и умирать вместе. Несмотря ни на что, я буду стоять перед тобой, хорошо?

Шэнь Цзинь кивнула, очень хорошо, если вы готовы подождать, пока я все доем и проглочу, и я скажу, что я тоже.

- Тогда я сначала подниму твое покрывало, - Чу Сюмин обнял Шэнь Цзинь за талию, а другой рукой схватился за край вуали, - Давай покажем всем людям в приграничном городе, что у нас все хорошо?

Подождите, это совсем нехорошо, отпустите мое покрывало, когда я все проглочу, вы сможете поднять его. Мы все еще можем быть хорошими мужем и женой. Я больше не буду варить вам тушеного супа ...

Шэнь Цзинь держала что-то в одной руке и подсознательно не отпускала это. Чу Сюмин держал ее вторую руку в своей руке, так что она вообще не могла двигаться. У нее все еще был полный рот пирогов и она не могла говорить. Она не могла ни двигаться, ни говорить, она могла только смотреть на покрывало, которое поднимал Чу Сюмин. Она сидела боком, глядя на Чу Сюмина круглыми обвиняющими глазами с набитыми щеками. Чу Сюмин только что сказал несколько слов, чтобы дать Шэнь Цзинь время проглотить то, что было у нее во рту, но даже если он проделал хорошую работу, он не мог догадаться, что она была слишком жадной и набила рот так, что долго не могла все проглотить.

Беспомощно усмехнувшись, Чу Сюмин опустил голову и поцеловал Шэнь Цзинь в губы, затем открыл ее рот, зацепил языком недоеденный пирог из ее рта и отпустил ее. В это время глаза Шэнь Цзинь увлажнились, как будто она сейчас расплачется, не только ее лицо покраснело, но и вся шея залилась краской. Вся ее маленькая фигурка была похоронена в руках Чу Сюмина. Чу Сюмин проглотил пирог и прижал подбородок к макушке Шэнь Цзинь. Он прошептал:

- Это действительно вкусно.

Неизвестно, говорил он о выпечке или о Шэнь Цзинь.

*Праздник текущей воды - это своего рода название банкета, означает: банкет, куда люди приходят и едят за столом, а потом уходят. Изначально буддийские монастыри устраивали ярмарки в день отказа от поста, но в самих храмах было грязно и негигиенично. Позже эта практика была изменена. На пустом поле за монастырем монахи соорудили каменный горизонтальный ров, пользуясь проточной водой горного источника, и  выставили столы. Кухня была построена на вершине горизонтального канала в миле от храма. Повара готовили блюда, раскладывали их на деревянных подносах и пускали по каналу. Подносы медленно плыли по воде к столам. Люди приходили и ели, когда хотели, что было удобно и ново. Это вызвало сенсацию за сотни миль, и все больше людей приходили в храм, чтобы сжечь благовония.

*Мальтоза – солодовый сахар. Традиционная мальтоза производится из пшеницы и клейкого риса. Она сладкая и вкусная, богата питательными веществами, обладает функциями детоксикации и красоты, питает селезенку, легкие и облегчает кашель.

* Торт Байго - это одно из традиционных сезонных кондитерских изделий в стиле Чжэцзян Нин в начале летнего сезона. Делается из клейкого риса, белого сахара и различных орехов.

* Пирог из батата относится к китайским кондитерским изделиям, обладающим сладким вкусом. Он оказывает эффект укрепления селезенки и почек, а также показан для сохранения красоты.

Маленькая леди генерала Глава 32.

Момо Чжао об этом не знала. Ей просто было жаль Шэнь Цзинь. После того как она так долго о ней заботилась, у нее неизбежно должны были возникнуть какие-то чувства, словно к дочери, выходящей замуж, поэтому она подготовила еще несколько вещей.

Чу Сюмин поехал обратно в главный особняк верхом на лошади с Шэнь Цзинь на руках. Ее свадебное покрывало он передал следующей за ними свахе. Шэнь Цзинь все еще скрывалась в руках Чу Сюмина, но ей не потребовалось много времени, чтобы поднять голову и осмотреться.

Вначале она немного стеснялась. Едва взглянув, она тут же спряталась в руках Чу Сюмина. Постепенно один взгляд превратился в два, два взгляда превратились в три. Наконец, она выпрямилась в руках Чу Сюмина и больше не пряталась. Иногда она протягивала свою маленькую белую руку, чтобы поприветствовать людей, которых узнавала внизу.

Шэнь Цзинь знала многих жителей. Ее приветствия приносили много радости, а люди вокруг немного завидовали. Они также хотели, чтобы госпожа-генеральша поприветствовала их. Так что все спонтанно последовали за лошадью Чу Сюмина в сторону главного особняка.

- Эй, я заметил, что леди здоровается только с теми, кто продает еду? - неуверенно сказал кто-то.

Человек рядом с ним сказал:

- Как это возможно?

- Смотри, эта леди только что махнула рукой старому Цяо, который продает лепешки с кунжутными семечками. Его лепешки действительно восхитительны, а вон тот продает тушеную говядину. Говорят, это семейный рецепт, мясо в его супе нежное и ароматное. Вон тот, которому она махнула рукой - продает на улице вонтоны...

- Эта госпожа приехала, чтобы выйти замуж, из столицы. Каких вкусных вещей она не ела? Вероятно, это совпадение, - сказал другой, - Госпожа-генеральша - принцесса, племянница императора.

- Тоже верно, - эти слова убедили человека, который говорил о еде, - Это совпадение.

У ворот особняка генерала взрывались петарды. Чу Сюмин снял Шэнь Цзинь с лошади. Седло и жаровня были уже готовы и Шэнь Цзинь осторожно переступила через них. Теперь Чу Сюмин должен был отвести невесту в зал поклонения предкам, но кто знал, что он просто обнимет Шэнь Цзинь и прямо войдет внутрь.

Жители пограничного города, которые следовали за ним, естественно, были приняты слугами особняка.

Шэнь Цзинь обняла Чу Сюмина за шею, глядя на Чу Сююаня, момо Чжао, Аньпин, управляющего Вана... и некоторых других людей, которых она не знала... Все эти люди улыбались, но она вдруг сказала:

- Я тоже.

- Да? - Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь сверху вниз, некоторое время не понимая, что она имеет в виду.

Шэнь Цзинь уткнулась лицом в грудь Чу Сюмина, и замолчала, а Чу Сюмин больше ничего не спрашивал.

Войдя в красиво украшенный зал предков, они оба поклонились Небу и Земле. В семье Чу не было старейшин, так что на этом церемония закончилась.

Возможно, что во всей династии Тяньци Шэнь Цзинь была первой невестой, которая поклонялась Небу и Земле без покрывала, а также первой, которую жених вывел на встречу с гостями после церемонии.

Люди, к которым Чу Сюмин привел Шэнь Цзинь, не были чужаками, все они были братьями, которые воевали плечом к плечу на поле битвы. Хотя он был генералом, он был всего лишь одним из многих офицеров.

Кто-то не смог приехать из-за службы и просто отправил подарки.

Видя, что Чу Сюмин выходит с Шэнь Цзинь, они просто чувствовали, что генерал очень доверяет им. Они боялись, что их солдафонская грубость напугает нежную очаровательную жену генерала, но это также показало, насколько генерал ценит и признает свою жену.

Конечно же, Чу Сюмин представил их Шэнь Цзинь одного за другим. Поначалу они беспокоились напугать Шэнь Цзинь, видя маленькую девушку, стоящую перед ними с чашками в руках. Но она поднимала тосты, не показывая никакого страха. Она также уговаривала их пить и есть побольше, что заставило гостей расслабиться, и их голоса вернулись в нормальное состояние. Они больше не принижали голос, чтобы не пугать невесту.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина с торжествующим выражением лица. На самом деле, Чу Сюмин вполне ожидал, что Шэнь Цзинь не будет бояться. Если бы она боялась, она бы показала это еще на рынке, ведь там были только сильные мужчины с небычным цветом глаз и волос.

Чу Сюмин также обнаружил, что его маленькая леди на самом деле была немного глупой и смелой, но иногда даже небольшое движение могло заставить ее в испуге вжимать голову в плечи.

Шэнь Цзинь пила нежнейшее ароматное вино из османтуса, а для тостов поднимала изысканную белую нефритовую чашку. Чашки были маленькими и красивыми. Каждый раз Аньпин наливала ей только половину, совсем чуть-чуть, но после нескольких тостов она увидела, как Шэнь Цзинь с покрасневшими щеками и блестящими глазами время от времени в оцепенении смотрит на Чу Сюмина.

Кожа у Шэнь Цзинь была белая, без единого пятнышка, как самый лучший нефрит. Любое слабое усилие могло оставить синяк. Хотя во дворце Жуй Вана у нее не было ауры Шэнь Ци и она считалась не такой красивой, как Шэнь Цзы, но даже принцесса Жуй хвалила ее светлую кожу. К тому же ее мать привила ей привычку каждый день пить козье молоко, что также благотворно сказалось на ее внешности.

- Муж... - пьяная Шэнь Цзинь стала особенно кокетливой. Она прижалась к руке Чу Сюмина и тихо воскликнула, - Я голодная.

Пробывшие долгое время на границе генералы привыкли видеть нахальных и горячих женщин, поэтому при виде поведения Шэнь Цзинь испытали в своих сердцах совсем другие чувства. Они подсознательно стали чаще посматривать в ее сторону. Чу Сюмин, естественно, заметил это, он был очень проницательным и лучше других понимал разум человека. Он протянул руку и прижал Шэнь Цзинь к себе. Взглянув на своих военных братьев и подчиненных, он выпил за них три чаши вина подряд и ушел с Шэнь Цзинь на руках.

- Ха-ха-ха, вижу, генерал встревожен.

- Конечно, если ты женишься на такой жене, ты будешь более встревожен, чем он.

- Генерал-майор, пойдем выпьем вместе!

- Ха-ха-ха, генерал-майор не поймет, за что мы пьем!

Увидев их, Чу Сююань поприветствовал всех улыбкой, такой похожей на Чу Сюмина, и сказал:

- Мой брат специально дал мне задание сопровождать вас в выпивке, но, поскольку вы считаете, что я не понимаю, я спрошу брата завтра. Думаю, он поймет.

Раздались шутливые плач и мольба о пощаде, вскоре сменившиеся веселой потасовкой и смехом.

Лицо Чу Сюмина было очень спокойным, но все же он не мог полностью скрыть радость в глазах, даже темп его шагов был намного быстрее, чем обычно. Момо Чжао и другие уже ждали их в свадебном чертоге, но не думали, что Чу Сюмин вернется так быстро. Увидев Шэнь Цзинь у него на руках, они спросили с некоторым беспокойством:

- Госпожа себя плохо чувствует?

На самом деле момо Чжао не согласна была позволять Шэнь Цзинь увидеть этих генералов так скоро. Эти генералы не были злыми, но выглядели грубыми, а госпожа была такой очаровательной. Что, если она испугается? Но так решил Чу Сюмин, и она не стала возражать.

Услышав голос момо Чжао, Шэнь Цзинь изо всех сил попыталась вырваться из рук Чу Сюмина и кокетливо сказала:

- Момо, я хочу съесть кашу из лилий, белых грибов и семян лотоса.

Голос Шэнь Цзинь и без того был немного мягким, а когда она вела себя как избалованный ребенок, она немного тянула окончания слов, что звучало необычайно мило.

Увидев, что с Шэнь Цзинь все в порядке, момо Чжао со вздохом облегчения сказала:

- Госпоже нужно было поесть после каждой чашки вина.

- О, - Шэнь Цзинь отреагировал немного медленно, и, подумав об этом, она сказала, -Муж выпивал бокал вина... а затем ел.

Чу Сюмин поставил Шэнь Цзинь на пол и сказал хриплым голосом:

- Хорошо, - затем он подвел Шэнь Цзинь к кровати и сел на край.

На кровати были рассыпаны красные финики, арахис, лонганы и семена лотоса для пожелания благополучия и продолжения рода. Случилось так, что на том месте, где сидела Шэнь Цзинь, был лонган:

- Ха! – несмотря на то, что она выпила слишком много вина, она его узнала и захотела очистить лонган, чтобы съесть.

Подошедшая с бокалами вина момо Чжао быстро забрала лонган и сказала:

- Госпожа, позже будет вкусная еда.

Шэнь Цзинь ответила с обидой. Чу Сюмин взял бокал и поместил его в руку Шэнь Цзинь, а затем взял стакан сам. Шэнь Цзинь моргнула, посмотрела в лицо Чу Сюмину и сказала с милой улыбкой:

- Муж

Чу Сюмин ответил, глядя на момо Чжао:

- Уберите людей.

Момо Чжао на мгновение застыла, а затем сказала:

- Да, - она забрала всех слуг, которые ждали в комнате, и вышла.

Когда дверь закрылась, Чу Сюмин сказал:

- Давай выпьем.

- О, - Шэнь Цзинь немного подумала и рассмеялась, - Я сделаю это, момо научила меня, - затем она активно выпила чашу свадебного вина с Чу Сюмином и выжидающе посмотрела на него. Момо Чжао всегда приносила всевозможные пирожные, когда видела, как она хорошо выучилась.

Чу Сюмин не был момо Чжао, и он не знал привычек момо Чжао. Он просто посмотрел на с нетерпением чего-то ожидающую Шэнь Цзинь, и почувствовал, как у него пересохло в горле. Он взял чашку из ее рук, отставил ее в сторону и закрыл дверь изнутри. Когда он вернулся, то увидел, что Шэнь Цзинь сидит на кровати и неловко возится со своей одеждой, и спросил:

- Что случилось?

- Одежда немного тесновата, - обиженно пожаловалась Шэнь Цзинь, - Момо сказала, что она в самый раз, - она выпила слишком много вина, и ей было жарко, а туго стянутая грудь причиняла дискомфорт.

Взгляд Чу Сюмина блуждал с выпуклой груди на узкую талию, и наконец он подошел, чтобы обеими руками схватить руки Шэнь Цзинь, и спросить мягким голосом:

- Где тебе тесно?

Пьяная Шэнь Цзинь забыла, что значит стесняться, и сказала:

- Вот здесь, в груди.

- Тогда я тебя помассирую? - взгляд Чу Сюмина упал на то место, куда указывала Шэнь Цзинь, и эти два места, обтянутые драгоценной парчой, были особенно привлекательными.

Шэнь Цзинь немного подумала, но все равно не отреагировала. Чу Сюмин уже уложил ее в постель и принялся поглаживать. Парча Юэ Хуа была не только красивой по цвету, но и очень мягкой, но не более мягкой, чем то, что было под ней. Шэнь Цзинь сделала небольшой вдох, выгнулась всем телом и сказала:

- Это странно, не надо...

- Веди себя послушно, я развяжу его для тебя.

- Больно ... - Шэнь Цзинь изогнулась еще сильнее и заплакала, - Больно...

Чу Сюмин не успел двинуться с места, как увидел, что Шэнь Цзинь плачет, вытаскивая финики из под спины. Сначала она хотела выбросить то, что причинило ей боль, но обнаружив, что это еда, она перестала плакать, сунула красный финик в рот и выбросила косточку на землю. Когда она захотела найти еще, Чу Сюмин, не в силах этого больше выносить, перевернул ее и трижды шлепнул по ягодицам, не прилагая, впрочем, никаких усилий, но Шэнь Цзинь обиделась.

Встав с постели, Чу Сюмин одной рукой поднял одеяло с кровати, и вытряхнул все разбросанные в нем вещи. Затем он снова накинул его на кровать и положил Шэнь Цзинь, которая все еще доедала красный финик. Сладость финика и аромат вина смешались у нее во рту.

- Ах... больно ... ууу...

- Будь послушной, больно больше не будет.

Через некоторое время голос Шэнь Цзинь, умоляющий о пощаде, снова зазвенел на кровати, мягкий и безудержный:

- Больше не надо, у меня болит спина, ммм, не делай так... не кусай меня... ааа-х, я хочу есть.

- Я тебя накормлю.

- Ааа-хх!

Маленькая леди генерала Глава 33.

На следующее утро Шэнь Цзинь вообще не могла встать. Чу Сюмин на руках отнес ее в ванну, и даже еду ей принесли прямо кровать. Момо Чжао уже сменила простыни.

- Госпожа действительно не хочет, чтобы генерал сопровождал вас? - момо Чжао приготовила для Шэнь Цзинь пшенную кашу с красными финиками. Она не ожидала, что молодая жена выгонит генерала из комнаты в первое же утро после свадьбы. При мысли о беспомощном взгляде генерала, момо Чжао стало смешно.

Щеки Шэнь Цзинь покраснели, нежные губы распухли, а в глазах все еще оставались следы слез. Когда момо Чжао упомянула Чу Сюмина, она вспомнила, что произошло прошлой ночью, и ей стало неловко. Черт, Чу Сюмин солгал ей и, воспользовавшись ее пьяным состоянием, сделал столько постыдных вещей.

Увидев смущение Шэнь Цзинь, момо Чжао улыбнулась и ничего не сказала, но позаботилась о ней и подала завтрак:

- Генерал специально приказал кухне приготовить в полдень румяную ветчину и жареных перепелов, которые нравятся госпоже.

Глаза Шэнь Цзинь загорелись, и она непроизвольно села, но сразу же упала на подушку от боли в пояснице. Болела не только талия, но и ее невыразимое место, а ноги стали совсем ватными.

У момо Чжао все еще была улыбка в глазах, но она уже думала о том, как убедить молодого господина не быть нетерпеливым и подождать, пока Шэнь Цзинь немного подрастет, и тогда будет безопаснее.

Когда Чу Сюмин вошел, он увидел, что из-за того, что сказала момо Чжао, Шэнь Цзинь постоянно смеялась. Еду уже убрали, а большая подушка позади Шэнь Цзинь сделала ее необычайно миниатюрной. При виде мужа ее лицо и шея покраснели, отчего она выглядела милой и жалкой.

Момо Чжао улыбнулась и, подмигнув, замолчала. Чу Сюмин присел на край кровати, взял Шэнь Цзинь за руку и спросил:

- Почему ты не смотришь на меня?

Шэнь Цзинь отвернулась и принялась изучать внутреннюю часть кровати. Она только сейчас заметила, что кровать с балдахином была на самом деле сделана из желтого палисандра, причем работа была особенно изысканной. Чу Сюмин мягко рассмеялся:

- Детка, то, что произошло между нами – это нормальные отношения между мужем и женой, не нужно стесняться.

- Не говорите этого, - Шэнь Цзинь протянула руку, чтобы прикрыть рот Чу Сюмину. Она вспомнила небольшой свиток, который мать показывала ей перед свадьбой. Там было описано не так много трюков, но все равно ей было стыдно до смерти...

Чу Сюмин поцеловал руку Шэнь Цзинь:

- Я сделаю тебе массаж.

Шэнь Цзинь кивнула и легла на кровать. На ней была красная ночная сорочка, расшитая цветами альбиции, которую специально сшила для нее наложница Чэнь. Она была невероятно мягкой. Было жалко носить ее для обычного сна, поэтому она не доставала ее с тех пор, как вышла замуж. Какое-то время назад момо Чжао обнаружила сорочку и для данного случая она была вполне уместной.

Наложница Чэнь приняла во внимание все аспекты, ее материнское сердце желало сопровождать свою дочь до границы, чтобы заботиться о ней, поэтому она не забыла приготовить подарки для Чу Сюмина. Не из-за его статуса Юннин Бо, а чтобы угодить Чу Сюмину в надежде, что он будет хорошо относиться к ее дочери.

Боюсь, что наложница Чэнь и представить себе не могла, что ее, казалось бы, глупая дочь получит такое благословение. Она запала в душу Чу Сюмину и осмелилась вести себя настолько избалованно! Даже принцесса Жуй никогда не посмела бы выгнать Жуй Вана из спальни.

Чу Сюмин спокойно массировал поясницу Шэнь Цзинь, она была очень довольна, но все же пожаловалась:

- Не думайте, что раз я была пьяна, я не могу вспомнить, как вы меня вчера ударили.

- О? - Чу Сюмин медленно прижал свои прекрасные пальцы к талии Шэнь Цзинь и спросил, - Я ударил тебя?

Шэнь Цзинь уже хотела продолжить говорить, но услышала, как Чу Сюмин продолжает:

- Ну и что? Я ударю тебя в следующий раз, когда не будешь слушаться.

- ... - Шэнь Цзинь потеряла дар речи и повернула голову, обвиняюще глядя на Чу Сюмина. Ей показалось, что Чу Сюмин изменился, как он мог быть таким негодяем?

Чу Сюмин приподнял брови и торжественно спросил:

- Ты слышала?

Шэнь Цзинь пошевелила губами и печально сказала:

- Это все еще неразумно... – эти слова, которые явно были обвинениями, звучали так мягко, что казались кокетливыми.

Чу Сюмин улыбнулся и коснулся головы Шэнь Цзинь, потому что она не еще не собрала их в прическу, а свободно завязала сзади. Увидев, что Чу Сюмин улыбнулся, Шэнь Цзинь уверенно сказала:

- Так нельзя.

- Хорошо, - Чу Сюмин перестал дразнить Шэнь Цзинь, - Так лучше?

Шэнь Цзинь осторожно перевернулась, чувствуя себя более комфортно, и кивнула:

- Я попрошу момо Чжао помочь мне умыться.

Чу Сюмин ответил. Шэнь Цзинь не знала, что Чу Сюмин применил свою внутреннюю силу, массируя ей поясницу. Он использовал эту жизненно важную вещь для устранения небольшой боли. Если бы кто-то узнал об этом, его бы проклинали за расточительность.

Вскоре вошла момо Чжао вместе с горничной Аньпин. Когда Шэнь Цзинь села перед туалетным столиком, она с удивлением обнаружила, что  обычное бронзовое зеркало заменили ртутным зеркалом* почти в полный рост, и оно ясно показывало внешний вид Шэнь Цзинь с головы до пят.

Такое зеркало она видела только в приданом старшей сестры Шэнь Ци, и оно было не таким большим!

Шэнь Цзинь очень редко смотрела на себя в зеркало. Чу Сюмин сидел в сторонке и смотрел, как его маленькая леди приводит себя в порядок. Кожа Шэнь Цзинь была настолько хороша, что ей совсем не требовалась пудра, ее щеки обладали естественным румянцем, а губы были полными. Большие абрикосовые глаза выглядели одновременно невинными и наивными, но поскольку она только что стала женщиной, в них естественно появилось немного очарования и неописуемого обольщения.

Момо Чжао и Аньпин уже долго служили Шэнь Цзинь, естественно они знали, как наряжать ее. Простые, но шикарные шпильки-бабочки украсили ее волосы, а круглая розовая жемчужина упала между бровей.

Чу Сюмин не испытывал ни малейшего нетерпения, он сидел с улыбкой в глазах. Иногда ему казалось, что если бы его отец и братья были еще живы, он мог бы выбрать другую жизнь, вместо того чтобы жить как они. Иногда Чу Сюмин забывал, каким он был раньше, помнил только, как его брат однажды сказал, что он был ленивым и неуверенным в себе человеком.

- Я готова, - Шэнь Цзинь выбрала браслет и надела его на руку, затем встала, посмотрела на Чу Сюмина и спросила, - Куда вы меня ведете?

Глаза Чу Сюмина вспыхнули, и он пришел в себя. Он также встал, взял Шэнь Цзинь за руку и сказал:

- Отведу тебя посмотреть домашнюю сокровищницу.

- О, о, - ответила Шэнь Цзинь. Она несколько раз тайком взглянула на Чу Сюмина. Ей показалось, что она неправильно поняла его подавленное состояние в тот момент. Но, поскольку Чу Сюмин не хотел об этом говорить, Шэнь Цзинь просто притворилась, что не замечает.

Чу Сюмин сказал:

- Семья Чу охраняла границу на протяжении десятилетий, поэтому здесь скопилось множество вещей.

Шэнь Цзинь кивнула, и жемчужина на ее лбу задрожала от ее движений.

- Как ртутное зеркало?

- Это приданое моей матери, - объяснил Чу Сюмин.

Когда Шэнь Цзинь собиралась кивнуть, до нее дошло. Она схватила Чу Сюмина за руку и сказала:

- Давайте вернем его обратно.

Чу Сюмин увидел, что волосы Шэнь Цзинь уже уложены в прическу, и он, к сожалению, больше не мог гладить ее по голове, поэтому он только мягко сказал:

- Мать говорила, что оставит его своей невестке.

Шэнь Цзинь вздохнула, и некоторое время не знала, что сказать, поэтому она огляделась и внезапно обнаружила, что каждая часть двора была такой же, как она рисовала, даже лучше. Чу Сюмин замедлил шаг вместе с Шэнь Цзинь и через некоторое время спросил:

- Тебе нравится?

- Очень нравится! - Шэнь Цзинь уже была счастлива и не знала, что сказать, неудивительно, что мастера были заняты только здесь, оказалось, что Чу Сюмин уже давно это запланировал.

Чу Сюмин ничего не сказал и повел Шэнь Цзинь к складу:

- Запомни местоположение и в будущем бери отсюда все, что захочешь. Позже я попрошу момо Чжао передать тебе весь список вещей.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь.

Открыв дверь сокровищницы, Чу Сюмин вложил связку ключей в руку Шэнь Цзинь, затем накрыл ее своей большой рукой и сказал:

- Это все твое.

Губы Шэнь Цзинь пошевелились, на сердце у нее было так тепло, что на щеках появились ямочки. Она спросила:

- У вас есть спрятанные личные деньги?

Она воспринимала это как само собой разумеющееся.

- Хех, - развеселился Чу Сюмин, опасаясь, что Шэнь Цзинь даже не заметила беспокойства в его глазах, она была как маленький котенок, который пытался продемонстрировать свою силу, но боится быть отвергнутым и запуганным, - Я просто отдам все тебе, позже ты можешь взглянуть на счета поместья.

- Я не хочу об этом беспокоиться, - Шэнь Цзинь получила удовлетворительный ответ, ярко улыбнулась и продолжила следовать внутрь за Чу Сюмином.

- Тогда это не имеет значения, - беспечно сказал Чу Сюмин, - Лучше оставить это управляющему Вану и остальным.

Шэнь Цзинь была рада видеть, что момо Чжао и остальные не последовали за ними. Она повисла на спине Чу Сюмина, обхватив его руками. Чу Сюмин обнял ее за талию левой рукой, чтобы она не слишком устала, и продолжал говорить.

- В конце концов, ты должна все это знать.

- Хорошо, - послушно ответила Шэнь Цзинь.

Пройдя к внутренней двери, девушка слезла с Чу Сюмина. Чу Сюмин научил ее распознавать ключ. Открыв дверь, он сказал:

- Это приданое моей прабабушки.

Шэнь Цзинь осмотрела вещи внутри. Все они были большими предметами интерьера. Была даже пара нефритовых ваз с резной эмалью высотой в половину роста человека. Когда она осмотрелась, Чу Сюмин отвел ее на другой склад. Последнее, что они увидели, было приданым матери Чу Сюмина.

Положив полую резную курильницу для благовоний, Шэнь Цзинь обнаружила, что большинство сокровищ на этих складах представляют собой большие предметы или имеют знак дворца, как эта курильница. Если это приданое всех жен семьи Чу, тогда здесь должно быть много мелких предметов, украшений и драгоценностей.

Чу Сюмин сказал:

- Есть еще некоторые ткани, на время уборки их переместили на склад особняка.

- О, - Шэнь Цзинь не сомневалась, что Чу Сюмин лжет. Поскольку он сказал, что это все приданое, то где все остальное, куда оно делось?

По какой-то причине Шэнь Цзинь внезапно подумала о пятистах тысячах лян серебра, которые ему подарила принцесса Жуй. У нее возникло невероятное предположение, может ли быть так, что Чу Сюмину действительно не хватает серебра? Эти вещи обменяли на серебро?

Но зачем Чу Сюмину понадобилось столько денег?

Чу Сюмин некоторое время тайком смотрел на Шэнь Цзинь, полный сомнений, внезапно вспомнив фразу своего отца: «Никогда не недооценивай ни одну женщину, иногда они готовы поверить твоей лжи, но в этом случае они просто позволяют тебе их обманывать. Если они не захотят, ты не узнаешь, насколько они умны».

- Сейчас не время говорить об этом, не пытайся узнать, - Чу Сюмин снова взял Шэнь Цзинь за руку.

Шэнь Цзинь действительно убрала выражение сомнения на своем лице и невинно посмотрела на Чу Сюмина. Чу Сюмин сжала ее нос и сказал:

- Глупая девочка.

- Говорю вам, я умная, - ответила Шэнь Цзинь, наморщив нос, - Перестаньте называть меня глупой.

Чу Сюмин сказал ей:

- Забудь о курице с соусом и пятью специями в обед.

Шэнь Цзинь поджала губы и осуждающе посмотрела на него. Она увидела, что Чу Сюмин продолжает двигаться вперед, не глядя на нее. Она сделала несколько глубоких вдохов, отчего ее маленькая грудь раздулась. Только покинув склад, она обиженно сказала:

- По сравнению с мужем я немного глупая, - она также намеренно подчеркнула последние два слова.

Чу Сюмин больше не мог удержаться от смеха, и Шэнь Цзинь беспомощно топнула ногой.

* Самый ранний метод изготовления стеклянных зеркал обычно заключался в нанесении металлического покрытия на поверхность прозрачной или цветной стеклянной подложки. Сначала стеклянная пластина покрывалась смесью олова и ртути. Самое главное, что пары ртути ядовиты и вредны для человека, но по сравнению с бронзовыми зеркалами, они были очень яркими и хорошо отражали

Маленькая леди генерала Глава 34.

Подарки генералов были очень щедрыми. Шэнь Цзинь выбрала несколько интересных вещей и предоставила разбираться с остальным Чу Сюмину. В особняке у нее не было недостатка ни в чем, и она позволила момо Чжао собрать неиспользуемые вещи и отправить их Чу Сюмину, не оставив даже серебра. Как бы то ни было, поместье выдавало пособие каждый месяц, и для Шэнь Цзинь этого было достаточно.

На сердце Чу Сюмина слегка потеплело, и он почувствовал себя ошеломленным ее действием, но приказал людям все перенести на склад. Он чувствовал, что маленькая леди действительно недооценивает его.

Однако Чу Сюмин ничего не объяснял, только любил маленькую леди по ночам так интенсивно, пока та не начинала плакать, и лишь тогда разрешал ей уснуть.

По сравнению с медовой сладостью, царившей в пограничном городе, столица была не такой мирной.  Глядя на секретный отчет в своих руках, император вдруг отшвырнул его, сметая вещи со стола, сказал:

- Что они собираются делать! Взбунтоваться? Они вообще ни во что не ставят императора!

Евнух Ли даже затаил дыхание.

- Нет, - император встал и прошелся по кабинету, - Семья Чу больше не может отвечать за военную мощь. Эти ублюдки признают только семью Чу и не уважают меня. Нужно придумать способ вернуть Юннин Бо обратно в столицу.

Если вернуть Юннин Бо в столицу, он станет похож на тигра с вырванными зубами, но даже евнух Ли знал, что Чу Сюмина не так легко заманить. Как и в тот раз, когда император нашел отличное оправдание, от которого Юннин Бо не сумел отказаться, но кто знал, что варвары атакуют, когда он будет на полпути в столицу. Даже если бы император настаивал на том, чтобы Чу Сюмин вернулся ко двору, министры, вероятно, стали бы возражать.

- Разве семья Чу не всегда была верна императору и стране? Почему при моем правлении они стали такими? - сердито сказал император сквозь зубы, - Они просто по своей природе мятежные и непокорные...

Евнух Ли опустил голову и ничего не сказал. Внезапно император остановился, выражение его лица изменилось:

- Ли Фу, ты думаешь, Чу Сюмин все еще помнит...

Евнух Ли не осмелился ответить на вопрос, и император не закончил, но его лицо стало еще более уродливым:

- Я позаботился о том, чтобы не осталось никаких доказательств...

- Да, - сказал евнух Ли, - Всего семьдесят три человека, включая ...

Император кивнул, услышав эти слова, и просто сказал:

- Проверь все еще раз, всех родственников и друзей слуг, и снова все зачисть.

Евнух покорно ответил. С тех пор, как император взошел на престол, зачистки проводились уже несколько раз. Не говоря уже о родственниках и друзьях, убирались даже соседи и люди в той же деревне, но Ли Фу в глубине души знал, что император подозрителен и тщеславен. Ни в коем случае ему нельзя возражать.

- Нужно заставить Чу Сюмина вернуться, - император все еще был обеспокоен, он стиснул зубы и сказал, - Ли Фу, у тебя есть какие-нибудь идеи?

Ли Фу опустил голову и сказал:

- Этот слуга глуп.

- Я тебя не виню, - вздохнул император, - Против Чу Сюмина ты слишком невежественен, вызови сюда Сюань Чена.

Ли Фу в глубине души знал, что, если он сейчас поможет императору придумать идею, его будут хвалить, но впоследствии, независимо от успеха или неудачи, в сердце правителя останется плохое впечатление.

Если все удастся, это станет еще одной интригой. Если вы потерпите неудачу, будут неблагоприятные последствия. Имея возможность оставаться с императором так долго, Ли Фу научился не только скрывать свои чувства, но и распозновать, когда следует быть умным, а когда нет, чтобы не посеять сомнения в сердце императора.

Премьер-министр Чен был отцом императрицы и величайшим героем, из тех, кто привел императора к трону. Он был по каким-то делам во дворце и вскоре явился.

Император подождал, пока премьер-министр Чен поклонится, прежде чем разрешить ему встать, и прямо спросил:

- Есть ли у премьер-министра способ вернуть Чу Сюмина в столицу?

Премьер-министр Чен нахмурился, немного подумал и сказал:

- Этот подданый помнит, что скоро должен быть день рождения Жуй Вана.

В глубине души он знал, что неприязнь императора в отношении семьи Чу следует рассматривать как страх против престижа семьи Чу в армии. С тех пор как он взошел на трон, он подавлял власть военных, и вскоре статус генералов при дворе стал хуже, чем у гражданских министров. Противоречие между ними также углубилось.

- А какая в этом польза? - император приказывал Юннин Бо вернуться во время празднования его августейшего дня рождения, но Чу Сюмин не вернулся, а ванъе был просто принцем без реальной власти.

Премьер-министр Чен сказал:

- Но ведь госпожа Юннин Бо - дочь ванъе, она должна вернуться в день рождения отца, чтобы поклониться ему.

- Но Чжэнь хочет, чтобы вернулся Юннин Бо, - император не думал, что Чу Сюмин вернется в столицу ради женщины.

Премьер-министр Чен слегка опустил глаза и уважительно сказал:

- Ваше Величество, госпожа Юннин Бо охраняла пограничный город, пока генерал не вернулся. Их отношения должны были измениться. В любом случае, это просто попытка. Если вы потерпите неудачу, можно распространить слух о неспособности Юннин Бо соблюдать сыновнюю почтительность, проявлении лени по отношению к тестю и официальной жене. Госпожа Юннин Бо понимает праведность. Ваше Величество должны воздать должное ее тете и биологической матери.

Император с первого взгляда понял значение слов премьер-министра Чена, его глаза загорелись:

- Верно, тогда я издам указ, чтобы принцесса Сюаньжуй и...

Ли Гунгун прошептал сбоку:

- Госпожа Юннин Бо родилась от наложницы Чэнь.

- Принцесса Сюаньжуй и наложница Чэнь войдут во дворец, а так как императрица оказала им обеим особое гостеприимство, они останутся во дворце, пока госпожа Юннин Бо не вернется в столицу, - закончил император.

И премьер-министр Чен, и Ли Фу знали, что это неразумно, ведь императрица также была дочерью премьер-министра Чена. Естественно, он не хотел впутывать свою дочь и сказал:

- Ваше Величество, этот министр считает что принцесса Жуй и наложница Чэнь достойны служить только вдовствующей императрице.

Эти двое - невестки вдовствующей императрицы, так что это вполне оправданно.

Глаза императора вспыхнули, прежде чем он улыбнулся:

- Премьер-министр весьма внимателен. Пусть они завтра явятся во дворец к вдовствующей императрице. Ли Фу,  ты лично отправишься в королевский дворец Жуй, чтобы передать указ.

- Да, - отношение Ли Фу стало более уважительным. В конце концов, он считал принцессу Жуй и наложницу Чэнь заложниками. Если Юннин Бо действительно не отпустит свою жену обратно, а с принцессой Жуй и наложницей Чэнь что-то случится, госпожа Юннин Бо естественно возненавидит Чу Сюмина. А такая обстановка в доме также повлияет на Юннин Бо, ведь он часто бывает на поле боя.

А теперь, боюсь, что Юннин Бо не посмеет даже дать жене умереть по своей воле, потому что она разделяла с ним заслуги в сохранении пограничного города.

Император посмотрел на премьер-министра Чэня и сказал с улыбкой:

- Хоть я и не часто видел эту племянницу, но она тоже интересная фигура.

Премьер-министр Чен понял смысл слов императора, он должен тайно распространять хвалебные слухи о Шэнь Цзинь, но в то же время заслуга должна быть приписана самому императору.

- Госпожа Юннин Бо достойная представительница королевской крови, принцесса, провозглашенная Вашим Величеством.

Конечно же, император удовлетворенно кивнул и прямо попросил премьер-министра написать императорский указ и послал людей, чтобы найти вдовствующую императрицу. Согласно ее указу принцесса Сюаньжуй и наложница Чэнь должны явиться во дворец для службы.

Ли Фу не смел медлить ни на минуты. Он немедленно принял императорский указ и отправился в Королевский дворец Жуй. Услышав содержание указа, ванъе был полон сомнений, но все же почтительно принял его. Странно, что императорский дворец вдруг позаботился о его дне рождения, это ведь даже не юбилей. За всю его жизнь император лишь пару раз присылал ему подарки.

Выслушав эдикт вдовствующей императрицы, ванъе сразу же забыл о дне рождения  и спросил:

- Королева-мать в порядке?

- Отвечаю ванъе, королева-мать в порядке, но немного расстроена, поэтому она специально приказала двум леди прийти во дворец, - сказал Ли Фу с улыбкой на лице.

Жуй Ван ответил и тайно передал ему туго набитый кошелек. Принцесса Жуй сказала с некоторым беспокойством на лице:

- Почему бы нам не собрать наши вещи и не пойти во дворец прямо сейчас, вдруг  королева-мать...

Ли Фу отметил отношение принцессы Жуй и, сжав кошелек в руке, сказал:

- Ван Фэй, не волнуйтесь, завтра дворец пришлет за вами карету.

Жуй Ван кивнул и сказал:

- Ван Фэй, вам с наложницей Чэнь нужно собрать свои вещи, а завтра утром я пойду с вами во дворец, чтобы поприветствовать мать.

- Хорошо, - когда принцесса Жуй увидела, что ванъе заговорил, она больше ничего не сказала.

Наложница Сюй никак не могла принять, почему же королева-мать приказала прийти только принцессе Жуй и наложнице Чэнь? Кто такая эта наложница Чэнь? Она скрутила пальцами платок и молча стиснула зубы.

Спровадив Ли Фу, Жуй Ван последовал за принцессой в главный двор. Наложница Сюй и наложница Чэнь, естественно, последовали за ними. Наложница Чэнь была в панике. С начала нового года она не перемолвилась с вдовствующей императрицей и парой слов. Почему на этот раз вы вызвали именно ее?

Когда они прибыли в главный двор, наложница Сюй не смогла удержаться и сказала:

- Господин, быть может лучше позволить четвертой и пятой мисс следовать за принцессой, чтобы вместе развлечь королеву-мать? У них двоих нет никаких других навыков, просто сладкий рот. Сестра Чэнь обычно не любит разговаривать, в этом плане четвертая и пятая мисс справятся лучше.

Наложница Чэнь опустила голову и не сказала ни слова. Принцесса Жуй с улыбкой посмотрела на наложницу Сюй. Она действительно была идиоткой, думая, что это хороший шанс для ее дочерей подняться наверх. Раз император приказал, она обязана идти, даже если не хочет. Принцесса Жуй проигнорировала наложницу Сюй.

Жуй Ван тоже не был дураком. В глубине души он знал, что что-то должно произойти. Услышав слова наложницы Сюй, он не смог сдержать злость:

- Ты можешь вернуться во двор Хайтан.

Наложница Сюй замерла на мгновение, но не осмелилась больше ничего сказать. Она склонила голову и быстро ушла, но, когда она выходила из двора, ее глаза покраснели от ревности и ненависти.

Жуй Ван посмотрел на наложницу Чэнь, затем на принцессу и сказал:

- Вы... Я найду способ забрать вас через два дня.

Принцесса поджала губы и улыбнулась. У Жуй Вана и так много проблем, но похвально, что он сказал хотя бы это.

- Не волнуйтесь, ванъе, эта принцесса и сестра Чэнь будем служить королеве-матери во дворце.

- Завтра я буду сопровождать вас во дворец и скажу королеве-матери, чтобы она больше заботилась о вас, - Жуй Ван на самом деле догадался, что это была идея императора. Иначе мать, которая всегда держала пост и молилась Будде, не издала бы такого указа, - Это будет не так уж трудно. У матери достаточно прислуги, и она чаще находится в Зале Будды.

Принцесса Жуй мягко ответила. Ванъе сказал еще несколько слов и ушел. Принцесса посмотрела на наложницу Чэнь:

- Тебе не нужно слишком много думать об этом. Возвращайся к себе, чтобы упаковать обычно используемые вещи, выбери какую-нибудь простую одежду.

Наложница Чэнь ответила и, видя, что у принцессы нет других приказов, ушла.

Принцесса слегка опустила взгляд вниз и велела Цуй Си собрать ее вещи. Затем она откинулась на кушетку и усмехнулась про себя. Это действительно была хитрая уловка.

После того, как императорский указ прибыл в приграничный город, Шэнь Цзинь была встревожена и рассержена. Она вернулась в комнату и не могла удержаться от жалоб:

- Что там происходит? Почему мою мать увезли во дворец? Что, если кто-то в этом дворце будет издеваться над ней?

Чу Сюмин спокойно сказал:

- Когда ты вернешься в столицу, твои мать-наложница и мать, естественно, смогут вернуться в королевский дворец Жуй.

Глаза Шэнь Цзинь расширились, а губы зашевелились. Чу Сюмин мог ясно слышать, как она сказала, что это такой же грязный трюк, что использовала наложница Сюй.

Услышав это, Чу Сюмин рассмеялся. В глубине души Шэнь Цзинь считала, что человек с самыми неразумными и плохими методами - это наложница Сюй, даже методы императора стояли ниже, по ее мнению. Он не знал, какое лицо было бы  у императора, если бы он об этом узнал.

Маленькая леди генерала Глава 35.

Чу Сюмин в это время находился в кабинете вместе с несколькими рководителями военных подразделений, а Чу Сююань сидел в стороне и слушал, не говоря ни слова, пока не услышал, как он сказал:

- Я поеду с женой обратно в столицу.

- Брат, ты же знаешь план императора... – не удержался Чу Сююань.

Чу Сюмин посмотрел на него и сказал:

- Я знаю, вот почему я хочу вернуться в столицу.

Управляющий Ван нахмурился и сказал:

- Этот шаг слишком рискованный.

Чу Сююань энергично кивнул:

- Брат, вы с невесткой не должны уезжать.

Чу Сюмин махнул рукой, приказывая остальным людям выйти. Внутри осталось только два брата. Они не разговаривали напрямую, но подошли к окну.

- Я должен вернуться. Нет другого пути, кроме этого.

- Но... - Чу Сююань стиснул зубы и сжал кулаки, - Это я должен вернуться.

- Для чего ты собираешься вернуться? - Чу Сюмин приподнял брови и улыбнулся, - Ты всего лишь младший сын семьи Чу, мой младший брат.

Чу Сююань открыл рот, но под взглядом Чу Сюмина потерял дар речи.

- Не волнуйся, - Чу Сюмин больше не смотрел на Чу Сююаня, и просто сказал, - Даже если я не упомяну об этом, император позволит мне покинуть столицу в течение трех месяцев.

Чу Сююань упрямо посмотрел на Чу Сюмина и хотел дождаться, пока он объяснит, но Чу Сюмин больше ничего не сказал:

- Иди и позови управляющего Вана и остальных.

- Брат, ты обязательно вернешься, верно? - спросил Чу Сююань, сжав кулаки.

Чу Сюмин улыбнулся, в выражении его лица была своего рода самоуверенность и высокомерие. Даже при том, что он не сказал ни слова, сердце Чу Сююаня успокоилось, он послушно вышел и позвал людей обратно, и извинился перед управляющим Ваном и остальными. Видя, что между двумя братьями хорошие отношения, эти люди, естественно, не возражали, лишь утешили Чу Сююаня несколькими словами.

После того, как люди снова сели, Чу Сюмин выслушал их доклады. Услышав это, Чу Сююань улыбнулся и сказал:

- Брат, как ты смог получить эту информацию от этих торговцев?

- Теперь я прошу вас прислушаться и хорошенько подумать, - Чу Сюмин не ответил Чу Сююаню напрямую, но сказал, - Относитесь к этому как к своей домашней работе на сегодня.

Уголок глаз Чу Сююаня дернулся, и только что поднявшееся возбуждение исчезло, он ответил и начал тщательно обдумывать.

Один человек хорошо, а трое лучше. Чу Сюмин дал общее направление и вскоре были выдвинуты различные стратегии и план постоянно доводился до совершенства. Когда наступил вечер, маленький слуга принес обед, и все эти таланты решили отдохнуть.

По приказу Шэнь Цзинь ужин был доставлен вовремя. Всем подали одинаковые блюда, мясо и овощи. После того, как несколько человек закончили есть, они продолжали разговаривать дотемна, пока тщательно не обсудили все должным образом, оставив детали другим людям.

Чу Сююань думал, что он избежал катастрофы, но перед тем, как они расстались, Чу Сюмин сказал:

- Уже поздно, поэтому мне нужно отдохнуть, а когда я вернусь, приди в кабинет немного  пораньше.

- Да, - Чу Сююань знал, что Чу Сюмин делал это для его же блага, поэтому послушно ответил.

Чу Сюмин перестал обращать на него внимание и попросил молодого слугу посветить ему фонарем, пока шел в главный двор. Когда он вернулся, Шэнь Цзинь уже спала, и ее лицо было особенно розовым. Он нежно ущипнул Шэнь Цзинь за маленький носик, улыбнулся и пошел в ванную комнату, чтобы умыться, не дожидаясь, пока его обслужат, а потом разделся и лег спать.

Шэнь Цзинь скривила губы, как будто чувствуя рядом человека, естественно отпустила большую мягкую подушку, которую сжимала в руках, а затем перекатилась в объятия Чу Сюмина. Чу Сюмин обнял свою маленькую жену и медленно выдохнул. Пусть даже ради этой маленькой семьи, но он должен вернуться.

Более того, они должны вернуться в столицу. У них нет другого пути. Им нужно связаться с теми контактами, которые остались. Он не знал, сколько из них надежные, но самое главное - это... Чу Сюмин сузил глаза, медленно закрыл их и протянул руку, чтобы ущипнуть переносицу. Он очень устал.

Дело не в том, что другого пути нет, но люди в этом мире невиновны, и за ними наблюдают сильные враги. Если начнется хаос, пострадают невинные люди. Семья Чу охраняла границу с момента основания страны. Даже Чу Сюмин не знал, сколько родовых гробниц семьи Чу пустует, храня лишь одежду своих обладателей.

Тело Шэнь Цзинь было мягким и горячим, ей было особенно уютно в его объятиях. Чу Сюмин замедлил дыхание, что, если эта его брезгливая женушка поедет в столицу без него и подвергнется издевательствам? Постепенно его депрессия исчезла, уступив более беспомощному желанию баловать.

Поскольку Шэнь Цзинь каждый день пила козье молоко, от ее тела исходил слабый молочный аромат, он ощущался очень комфортно, и, не осознавая этого, Чу Сюмин заснул.

У Чу Сюмина было очень жесткое расписание. Даже если он засыпал очень поздно, он рано вставал, чтобы позаниматься боевыми искусствами. А вот Шэнь Цзинь, если ее никто не позовет, могла спать, пока не проголодается.

Момо Чжао уже знала их привычки. Она заранее приготовила теплую воду, но она не была предназначена для Чу Сюмина – после тренировки Чу Сюмин умывался колодезной водой. Шэнь Цзинь умылась, а затем вытерла лицо теплым полотенцем, что-то напевая, и в изумлении открыла глаза, когда снаружи донесся тихий крик..

Шэнь Цзинь прикрыла рот и зевнула, а затем потерла подушку. С тех пор как она вышла замуж, вещи в доме Чу Сюмина сильно изменились. Первоначальная твердая нефритовая подушка была заменена нынешней мягкой подушкой. Касаться ее было гораздо приятнее.

Момо Чжао и Аньпин ждали, пока Шэнь Цзинь умоется, и принесли ей козье молоко с миндалем. Шэнь Цзинь взяла чашку обеими руками и выпила. На губах у нее неизбежно остались капельки молока.

Чу Сюмин уже вернулся. Надев темный парчовый халат, он с улыбкой смотрел на Шэнь Цзинь:

- Госпожа действительно должна пойти и посмотреть, как выглядит Кроха, когда пьет молоко.

Шэнь Цзинь еще не полностью проснулась, поэтому нерешительно посмотрела на Чу Сюмина, но не стала медлить с молоком. Только допив всю маленькую чашку, она почувствовала себя намного бодрее. Момо Чжао уже поднесла платок, чтобы помочь Шэнь Цзинь вытереть рот, и улыбнулась:

- Госпожа наденет сегодня это желтое платье?

- Хорошо, - Шэнь Цзинь не стала спорить. На самом деле, помимо еды, она редко бывала разборчивой в других вещах.

Чу Сюмин переоделся и сказал:

- Собери вещи за эти несколько дней, я поеду с тобой обратно в столицу, чтобы отпраздновать день рождения моего тестя.

- А? - спросила Шэнь Цзинь у Чу Сюмина, округлив глаза, - Муж, вы ...

Глупый? Шэнь Цзинь не осмелилась произнести последнее слово, потому что она действительно боялась, что Чу Сюмин затаит обиду и отомстит ей ночью.

Чу Сюмин не хотел много объяснять, он просто прикоснулся к щеке Шэнь Цзинь и сказал:

- Не волнуйся, самое большее через полгода твой муж отвезет тебя на юг, чтобы поразвлечься.

Шэнь Цзинь все еще подозрительно смотрела на Чу Сюмина. Она не была глупой. Поначалу отношение императора к генералу было настолько ясным, что она почти думала, что умрет! Кинжал был уже наготове, осталось только специально спросить, куда уколоть, чтобы побыстрее умереть.

Хотя она должна быть верной императору, в сердце Шэнь Цзинь императору действительно не было места. Она чувствовала, что император нанес ей ужасный вред. Сначала она вышла замуж по необъяснимой причине, а затем он воспользовался ее положением, чтобы устроить свои дела, но при этом даже не попытался спасти ее?

Шэнь Цзинь знала, что если пограничный город будет разрушен, столица тоже окажется в опасности, но император не спас их. Теперь он держит ее мать и мать-наложницу взаперти во дворце. Точно также поступала наложница Сюй, когда хотела запугать ее мать, она затаскивала ее во двор, а затем хвасталась и унижала ее, прежде чем позволить ей уйти!

Но о наложнице Сюй позже позаботилась принцесса Жуй, поэтому она больше не осмеливалась разыгрывать такой трюк. Она изменила метод, чтобы устроить что-то еще, но как насчет императора? Он все еще использовал метод, который отбросила даже наложница Сюй.

Чу Сюмин также заметил, что Шэнь Цзинь снова впала в оцепенение. Он не знал, где бродят ее мысли, лишь беспомощно вздохнул, протянул руку и легонько ткнул ее в лоб. Только посмотрите на нее, ее в два счета обманут, если она вернется в столицу без него. Он сказал:

- Когда мы поедем на юг, я отведу тебя поесть свежих морепродуктов.

Шэнь Цзинь закатила глаза:

- Муж, я думаю, что мы пробудем в столице чуть больше полугода, поэтому мы можем поехать на юг пораньше и остаться там на некоторое время, прежде чем вернуться в приграничный город.

Чу Сюмин сказал с улыбкой:

- Хорошо.

Шэнь Цзинь была довольна и больше не думала об этом. Она чувствовала, что у Чу Сюмина был уверенный взгляд, и проблем никаких не будет. Ей просто нужно быть честной и послушной.

- Однако что, если в следующий раз он снова заманит маму и мать-наложницу  во дворец?

- Я решу это, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь кивнула и больше не беспокоилась об этом. Она переоделась и сказала момо Чжао, чтобы она собирала вещи. На этот раз ей придется приготовить различные подарки для своей семьи, отчего у нее началась головная боль. После долгого разговора с момо Чжао она назвала предпочтения всех людей, которых помнила, а затем отпустила ее.

Генеральский особняк приобрел несколько новых поваров, и Шэнь Цзинь в последнее часто наведывалась на кухню, но сегодня вместо того, чтобы идти прямо на кухню в это время, она взяла Чу Сюмина за руку и спросила:

- Муж, что мне делать с моими кроликами и Крохой? А как насчет лошади, которая вот-вот родит?

Чу Сюмин уже спланировал это:

- Ты можешь забрать Кроху, - он обучил щенка, и тот сможет немного защитить Шэнь Цзинь, - Кролики и жеребята не годятся для поездки, есть особый человек, который будет заботиться о них. Кого ты хочешь взять с собой?

- Могу я взять Аньпин и момо Чжао? - спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин кивнул и пояснил:

- Второй брат не едет, можешь доверить кроликов ему.

Шэнь Цзинь ответила:

- Он же не будет есть моих кроликов, верно? - следует знать, что Чу Сююань ненавидел этих кроликов больше всего.

Чу Сюмин улыбнулся:

- Он не посмеет.

Как только прозвучали эти три слова, Шэнь Цзинь почувствовала облегчение и пошла во двор, чтобы поиграть с Крохой.

Момо Чжао только почувствовала, что госпожа генеральша действительно испытала облегчение. Помимо того, что она сказала ей, что принцесса Жуй любит однотонные цвета, старшая сестра любит красный, а ее мать любит пушистое, она не сказала ничего полезного. К счастью, она кое-что запомнила с тех пор, как готовила подарки в прошлый раз. Неизвестно, было ли это ее иллюзией или нет, но ей все время казалось, что с тех пор, как госпожа вышла замуж за генерала, она становится все более и более... беспечной.

- Разве это не потому, что генерал  ведет себя глупо... – а какие глупости могут начаться после рождения ребенка... При одной мысли об этом момо Чжао почувствовала головную боль, но как бы она ни болела, она должна взбодриться и начать паковать вещи.

Аньпин сделала вид, что не слышала слов момо Чжао:

- Момо, что вы хотите положить из одежды госпожи?

- Не бери слишком много одежды, возьми ту парчу Юэ Хуа, парчу Гуаньцзинь, цюминский шелк... Забудь об этом, я собираюсь упаковать все ткани, некоторые материалы будет нелегко купить в столице, и я не знаю, что сейчас в моде. Да, проще привезти в столицу материалы и найти вышивальщицу, которая все сделает, - сказала момо Чжао.

Аньпин ответила:

- Момо, я думаю, в том, что госпожа стала такой, полностью заслуга генерала, - после этого она убежала, не дожидаясь, пока момо Чжао заговорит.

Маленькая леди генерала Глава 36.

Хотя Чу Сюмин сказал, что он вернется в столицу, он не имел в виду, что это будет так просто. Он запросил указ о назначении на похожую по статусу должность. Император очень хотел, чтобы он вернулся, и быстро дал свое согласие. Затем, чтобы Чу Сюмин почувствовал себя непринужденно, он послал в приграничный город много еды и припасов. Однако он также отправил несколько гражданских чиновников, сказав, что они могут остаться и помочь по хозяйству, чтобы отъезд Чу Сюмина не вызвал беспокойства у жителей приграничного города. Грубо говоря, они прибыли для надзора, так как зная положение семьи Чу в сердцах солдат, он даже не осмелился послать другого генерала.

Чу Сюмин уважительно поблагодарил императора. Он не позволил этим государственным служащим умереть, как опасался император. Вместо этого он нашел им место, где можно было жить, и действительно растил их как свиней на убой. Как и при разведении свиней, у них не было недостатка в еде и одежде, но не было ни единой возможности выйти и осмотреться. К концу месяца они писали свои отчеты в императорский двор под пристальным взглядом нескольких сильных мужчин. Едва они закончили писать, как их отправили прочь из города.

Чу Сюмину не нужно было посылать людей, чтобы следить за ними. Жители  приграничного города не дураки. Когда варвары осадили город, они уже всем сердцем  ненавидели императора. Если бы Чу Сюмин действительно поднял мятеж, боюсь, что они бы его тут же поддержали.

Момо Чжао собрала и упаковала более дюжины повозок багажа. Шэнь Цзинь была ошеломлена, когда они тронулись в путь, это было все равно, как если бы она только что смирилась с тем фактом, что ее муж беден, потратив все богатства своей семьи на определенные вещи для спасения жизни, как вдруг реальность жестоко ударила ее. Ее муж на самом деле совсем не бедный, а... какой-то слишком богатый?

Когда Шэнь Цзинь ночью нежилась в объятиях Чу Сюмина, она осторожно сказала, что парча Юэхуа и облачная парча Гуаньцзинь... очень ценные. После этого Чу Сюмин безжалостно вонзился в нее и сказал:

- Не волнуйся, даже если твои кролики не вырастут*, у тебя все равно есть деньги.

(*кролики – эвфемистическое название груди)

Это напугало Шэнь Цзинь, и она встрепенулась:

- Вы хотите убить моих кроликов?

- Зачем мне убивать твоих кроликов? - Чу Сюмин протянул руку и снова обнял Шэнь Цзинь.

- Разве вы не имели в виду выращивание кроликов? - Шэнь Цзинь спросила, - Но у меня есть кроличья семья, они дадут много кроликов.

Чу Сюмин впервые потерял дар речи, причем настолько, что не мог сказать, что совсем не тех кроликов имел в виду. Он просто улыбнулся и сказал:

- Если бы у меня не было денег, как бы я мог позволить в день свадьбы устроить Праздник текущей воды?

Шэнь Цзинь моргнула и протянула «О-о». Она совсем забыла об этом, думая о пропавших драгоценностях. Наконец, Шэнь Цзинь изменила позу, устроившись поудобнее в объятиях Чу Сюмина, а затем закрыла глаза, чтобы уснуть.

Глядя на Шэнь Цзинь, Чу Сюмин не знал, вздыхать ли ему из-за того, что он был слишком великодушен, или вздыхать из-за того, что он был так сбит с толку. Подумав обо всех этих вещах и решив не обращать на них внимания, Чу Сюмин тоже закрыл глаза и заснул, окутанный нежным ароматом жены.

Момо Чжао наняла для Шэнь Цзинь еще одну горничную. Она выглядела молодой, худой и слабой. Ее назвали Аньнин в честь Аньнин, и Аньпин, казалось, ее знала, так как по собственной инициативе отказалась от своего положения рядом с Шэнь Цзинь. Вместо этого она стала заботиться о вещах госпожи, и Шэнь Цзинь позволила Аньнин следовать за ней, когда выходила наружу.

Вначале Шэнь Цзинь не знала, что происходит. Позже, увидев, как Аньнин поднимает одной рукой каменного льва вполовину ее роста, ее взгляд на служанку изменился. Затем ночью она тайно сказала Чу Сюмину:

- Она сразу подняла такой высокий и такой большой камень.

Чу Сюмин прикоснулся к спине Шэнь Цзинь. Он был очень занят в последнее время и мог разговаривать с ней только по ночам, и ему нравилось слышать, как Шэнь Цзинь говорит обо всем. Это было забавно и не хлопотно, принося чувство легкости:

- Думаете, она сможет поднять человека?

- Даже четверо или пятеро взрослых мужчин с грубыми кулаками ей не противники, - сказал Чу Сюмин с закрытыми глазами.

Глаза Шэнь Цзинь заблестели, и она рассмеялась:

- Мой муж такой добрый.

- Когда ты сделаешь для меня веер? - Чу Сюмин был не так добр, чтобы его удовлетворил один-единственный комплимент. Он уже слышал от момо Чжао раньше, что Шэнь Цзинь выбрала материалы и цветные нитки для вышивания, чтобы сделать ему подарок.

Шэнь Цзинь не могла вспомнить, куда забросила рукоделие:

- Я хочу спать.

- Прежде чем мы приедем в столицу, я хотел бы посмотреть, что сделает эта леди, - Чу Сюмин снова не удержался и установил крайний срок.

Кроха сильно вырос, и Шэнь Цзинь больше не могла его удерживать, но Чу Сюмин сказал, что пес может вырасти немного больше, и в конце концов он может стать выше Шэнь Цзинь.

Когда все было собрано, дела приграничного города передали в руки Чу Сююаня. Чу Сююань практически вырос с этими солдатами, а учитывая его фамилию, они, естественно, будут охотно слушать его инструкции. Также в доме были военные советники. Жители приграничного города прошли вместе с Чу Сююанем по краю смерти, к тому же он не был высокомерным. Пока Чу Сююань остается в приграничном городе, император может посылать сколько угодно чиновников, это было бы бесполезно, в крайнем случае, в тюрьме просто прибавится людей.

Когда действительно настало время отправляться, момо Чжао собрала некоторые вещи и вышла. Император опасался, что Чу Сюмин опять передумает и сбежит на полпути, поэтому он послал охрану, чтобы забрать его. Чу Сюмин заставил охранников помогать охранять багаж, взял более 20 человек и налегке отправился в путь.

Те, кого может послать император, были его доверенными лицами, и многие из них являлись побочными потомками выскочек из провинциальных чиновников. Даже если родители неохотно посылают их страдать, им всегда нужно использовать некоторые трюки, если они хотят быть успешными.

Но даже если это были вторые и третьи сыновья, они никогда не работали так усердно. Чу Сюмин использовал их как грубых слуг, ведь он даже не должен был платить им из своего кармана.

Что еще более неприятно, так это то, что Чу Сюмин был не так страшен, как говорили слухи, он был красив и нежен, просто выглядел немного холодным, совсем не как генерал, который охраняет пограничный город и убивает бесчисленных врагов! Он выглядел более деликатным, чем они сами.

По сравнению с ними двадцать с лишним человек, которых взял с собой Чу Сюмин, чувствовали себя намного комфортнее, и у них было не так много дел - защищать генерала и его жену, и, если все в порядке, у них было достаточно развлечений и вкусной еды.

Сначала Шэнь Цзинь ехала в карете, а позже Чу Сюмин взял ее с собой покататься верхом. Для удобства Шэнь Цзинь носила одежду для верховой езды. Они не спешили в столицу, предпочитая ехать только когда не жарко. У них не было никаких забот и они часто ели свежую дичь.

Кроха тоже не сидел в карете весь день, предпочитая бегать с лошадьми. По какой-то причине лошади его немного боялись. Также казалось, что его специально дрессировали, чтобы пугать лошадей охранников, присланных из дворца. Если бы у них не было специальных способностей, они бы давно попадали на землю.

Шэнь Цзинь почувствовала себя немного неловко и даже попросила Аньпин дать этим людям еду, например вяленое мясо. Затем она повернулась, чтобы преподать Крохе урок:

- Не создавай проблем, они охраняют наши вещи. Что, если ты напугаешь лошадь, человек упадет и сломает что-нибудь?  Если наши вещи пропадут, я тебе больше не дам костей...

Кроха лежал на земле, почесывая уши передними лапами.

Стражники, которые вначале были немного тронуты, почувствовали себя обиженными. Судя по ее словам, они не представляют из себя ничего важного. На самом деле они слишком много думали. Слова Шэнь Цзинь на самом деле ничего не значили.

Чу Сюмин очень сильно баловал Шэнь Цзинь. Каждый житель в приграничном городе об этом знал, и охранники тоже узнали по пути. В каждом интересном или шумном месте им всегда нужно было отдыхать несколько дней, когда они проезжали красивые места, Чу Сюмин обязательно брал с собой жену, чтобы развлечь ее, когда он покупал еду на улице, он специально упаковывал порцию для Шэнь Цзинь. В этот раз, видя, что Шэнь Цзинь не может доесть жареную кроличью ногу, Чу Сюмин, естественно, взял ее и помог съесть.

Видевшие это люди были ошеломлены. Даже в самых бедных семьях мужчины едят первыми, прежде чем дать женщинам. Где это видано чтобы муж доедал за женой, особенно такой высокопоставленный муж.

Но генерал сделал это просто и так естественно. Никто из приехавших из пограничного города не поднимал шума. Вместо этого они выглядели так, словно это нечто само собой разумеющееся. Момо, служившая госпоже-генеральше сказала несколько слов, но не о том, что это плохо, а чтобы госпожа жевала подольше и не забыла съесть боярышниковые шарики.

Шэнь Цзинь не любила есть кислые фрукты, а если они кисло-сладкие, то должны быть все-такие больше сладкими. В прошлом, живя в столице, она не могла выбирать, кроме как находясь в гостях у принцессы Жуй, где можно было полакомиться одними из лучших фруктов. Что касается двора наложницы Чэнь, нельзя сказать, что их совсем уж обделяли, в конце концов, были еще дворы наложниц совсем без статуса. Так что им доставались если не очень хорошие вещи, то хотя бы в достаточном количестве.

Поэтому Шэнь Цзинь выбирать не приходилось, хорошо, если она могла вообще поесть фруктов. Когда она прибыла в приграничный город, из-за ограниченного разнообразия и окружающей среды фрукты были довольно сладкими. Ей это очень понравилось. И момо Чжао, и Аньпин думали, что Шэнь Цзинь все нравится, так как она была не особенно разборчива, но теперь они поняли, что это не так.

Чу Сюмин баловал жену. Независимо от цены, он выбирал для Шэнь Цзинь только самые свежие фрукты. После того, как Шэнь Цзинь обнаружила, что в их семье все совсем неплохо с деньгами, она неизбежно стала жадной до еды. Момо Чжао не хотела видеть ее разочарованной и смотрела на это сквозь пальцы. Однажды у Шэнь Цзинь началась рвота и понос, и ей потребовалось три дня, чтобы выздороветь. С тех пор момо Чжао купила боярышник, попросила врача сделать шарики, и внимательно следила, чтобы Шэнь Цзинь не переедала.

Шарики из боярышника - не лекарство, и не вредят организму, они даже полезны, поэтому никто не думал, что это плохо, но Шэнь Цзинь страдала. Она не любила кислых вещей, к тому же момо Чжао не позволила доктору добавить в них мед, поскольку она хотела, чтобы Шэнь Цзинь надолго запомнила этот опыт.

В это время Чу Сюмин не только не поддержал Шэнь Цзинь, но и помогал момо Чжао следить за ней.

Когда они подъехали к столице, уже была осень, и Шэнь Цзинь вошла в город очень тихо. Император не хотел чествовать Чу Сюмина, так что никто не пришел, чтобы их встретить. Многие люди были потрясены из-за выдающейся внешности генерала, поэтому, пока карета не въехала прямо в особняк Юннин Бо, никто не догадался, что Чу Сюмин был этим самым Юннин Бо. Слухи оказались слишком успешными.

Хотя семья Чу оставалась в приграничном городе круглый год, в особняке Юннин Бо в центре столицы все еще были люди. Кем бы они ни были, они не осмеливались пренебречь Чу Сюмином. Через некоторое время император послал людей, чтобы обновить особняк, и Чу Сюмин очень бесцеремонно выставил требования устроить все еще более великолепно и богаче, чем в его доме в приграничном городе.

Кроме того, в доме Юннин Бо было много слуг. Горничные, которые служили в главном дворе, все как на подбор были красивыми, не было недостатка ни в толстых, ни в худых. Им также были известны слухи о Юннин Бо, но они все равно захотели прийти. Узнав настоящую личность Чу Сюмина, они бессознательно краснели, а их движения стали более грациозными и соблазнительными

Но когда карета остановилась прямо у входа в главный двор, Чу Сюмин даже не взглянул на них. Он наклонился к карете и вытащил человека, закутанного в большой плащ, словно гусеница шелкопряда. Затем нежная белая рука вытянулась из-под плаща и несколько раз похлопала Чу Сюмина по плечу. Чу Сюмин перехватил свою ношу поудобнее, и рука снова спряталась назад. Из-под плаща мелькнула пара изящных вышитых туфель с нефритовыми пряжками, и закутанный человек снова уснул.

Маленькая леди генерала Глава 37.

Когда момо Чжао выбралась из кареты, она сразу смогла разглядеть планы этих людей, но выражение ее лица не изменилось. Если бы Чу Сюмин был похотливым человеком, император уже давно нашел бы к нему подход. Сама момо Чжао не могла не испытывать некоторой неловкости по отношению к императору, все-таки правитель страны, вынужденный опускаться до женских интриг и пакостей, выглядел не только мелочным, но и убогим.

Они прибыли в столицу уже под вечер, так что Чу Сюмин просто не позволил слугам разбудить Шэнь Цзинь. Даже утром Чу Сюмин распорядился не будить ее, а сам пошел заниматься боевыми искусствами.

Люди, прибывшие из приграничного города, знали привычки Чу Сюмина, но слуги в особняке были еще не в курсе, так что все эти служанки принарядились и с раннего утра явились, чтобы прислуживать ему. Аньпин увидела, что одна из них, та, что держала кувшин с водой, тихо говорила с момо Чжао. Момо Чжао усмехнулась и просто сказала:

- Не беспокойся об этом.

Шэнь Цзинь проснулась утром, когда снаружи раздались резкие крики: если бы не это, она могла бы спать до смерти.

Момо Чжао не ожидала, что она станет такой еще до того, как забеременеет, но ее не волновало все остальное, поэтому она поспешила внутрь, опасаясь, что госпожу мог напугать этот шум.

В целом Шэнь Цзинь была полна энергии и нисколько не смущалась:

- Что случилось?

Момо Чжао сказала:

- Это все халатность этой старой служанки. Вчера Кроху устроили прямо на улице, и сегодня утром он нашел вас по запаху.

Шэнь Цзинь нахмурилась, услышав непрерывные крики снаружи, но момо Чжао сказала:

- Аньнин, пойди и посмотри, чтобы не было вреда.

Момо Чжао не сказала, и Аньнин не спросила, идет ли речь о причинении вреда собаке или людям.

Чу Сюмина, находившегося в соседнем дворе, тоже потревожили. В его глазах вспыхнуло небольшое неудовольствие. Сложив оружие, он вернулся. Из-за тренировки он был одет в короткий костюм, что делало его еще более стройным и живописным.

Увидев Чу Сюмина, некоторые из кричавших горничных закрыли лица руками, некоторые наполовину прикрылись рукавами, не забывая смотреть на него со слезами на глазах.

Кроха присел на корточки, почесал уши задними лапами и завилял хвостом, когда увидел Чу Сюмина.

- Вау-вау… - на этот раз это прозвучало совсем не страшно, наоборот, он выглядел немного мило, если не считать его большой головы, особенно, когда он наивно свесил язык.

Когда служанки впервые зашли во двор, их встретили оскаленные зубы и вздыбленная шерсть. Они действительно подумали, что увидели волка.

Чу Сюмин даже не взглянул на них. Он остановился рядом с Крохой, похлопал его по голове и вошел с ним внутрь. Аньнин тоже вышла в это время. После того, как Чу Сюмин вошел, она посмотрела на группу девиц:

-  Уберите их всех.

Прежде чем Аньнин успела произнести вторую фразу, стражники из числа тех, кто приехал из приграничного города, уже подошли и вытолкали служанок, а некоторых даже бесцеремонно схватили и вышвырнули вон.

Когда Чу Сюмин вошел, он увидел, что момо Чжао ждет, пока Шэнь Цзинь освежится, а Шэнь Цзинь в оцепенении смотрит в бронзовое зеркало. Увидев Чу Сюмина, она спросила:

- Кроха побеспокоил мужа?

- Он просто дурачился, - сказал Чу Сюмин и взял у Сяо Си воды, чтобы ополоснуться.

Момо Чжао мягко сказала:

- У госпожи есть какие-то пожелания?

Шэнь Цзинь подумала и кивнула:

- На кухне прибрано?

Веки момо Чжао едва заметно дрогнули:

- Там уже все убрали и привели в порядок. Я заменила кухонных слуг. Боюсь, уже слишком поздно, поэтому пусть госпожа скажет свои пожелания, а я велю приготовить это к полудню.

- Момо, позаботьтесь об этом, - сказала Шэнь Цзинь, - Разве вам не нужно идти во дворец?

Чу Сюмин не так волновался, как момо Чжао, и, услышав ее вопрос, сказал:

- Я пойду позже. Думаю, сегодня принцесса Жуй и другие должны вернуться домой.

Шэнь Цзинь немного подумала и сказала:

- Тогда сегодня разберем все подарки и отправим им сообщение, что мы придем с визитом завтра, - хотя она знала, что, следуя за принцессой Жуй, ее мать будет в целости и сохранности, но не могла перестать беспокоиться, поэтому должна была увидеть ее лично, - Муж поедет со мной?

- Естественно, я хочу поехать, - улыбнулся Чу Сюмин, - Я также хочу увидеть, где выросла моя леди.

Шэнь Цзинь тоже засмеялась и стала рассказывать Чу Сюмину о Королевском дворце, например, о пруду в саду.

Перекусив и переодевшись, Шэнь Цзинь потянулась и сказала:

- Момо Чжао, соберите всех слуг в переднем зале.

-Да, - момо Чжао не стала задавать лишних вопросов. Поскольку генерал намеревался передать дела поместья своей жене, она просто будет там, чтобы помогать ей, а не лезть с советами.

Аньнин и Аньпин тоже не знали, что задумала Шэнь Цзинь. Когда настала пора, они встали рядом с госпожой и пошли в холл. Сегодня момо Чжао переодела Шэнь Цзинь в платье красного цвета, хотя материал был не таким потрясающим, как парча Юэ Хуа, оно тоже смотрелось неплохо. Просто сегодня она дома, и нет смысла наряжаться.

Войдя в холл, они увидели несколько управляющих, всех слуг, горничных и даже чернорабочих с посыльными вызвали в соответствие со списком.

Когда они все увидели Шэнь Цзинь, они почувствовали, как расслабились их сердца. Лицо Шэнь Цзинь было очень нежным, с парой влажных абрикосовых глаз, а ее губы были естественно изогнуты в полуулыбке - похоже, у нее мягкий характер. Другими словами, ее внешность вводила в заблуждение.

Шэнь Цзинь даже не взглянула на список и просто спросила:

- Если здесь есть члены семей слуг, нанятых предыдущим генералом, сделайте шаг вперед.

Это на самом деле было не совсем верно, потому что корни семьи Чу уходили в приграничный город, а Юннин Бо в столице никого не нанимал. Шэнь Цзинь почувствовала, что все будет намного проще, и затем передала список момо Чжао:

- Момо, посмотрите, знаком ли вам кто-нибудь.

Момо Чжао просмотрела список и сказала:

- Эта старая служанка давно уехала из столицы и никого не узнает.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Хорошо, хорошо, принесите бухгалтерские книги.

Каждый управляющий знал, что это необходимый процесс. Узнав новости о возвращении Юннин Бо в столицу, все бухгалтерские книги были переписаны заново, чтобы обеспечить им надежную защиту. Фактически, расходы на поместье оплачивались из жалованья Юннин Бо, которое выплачивал непосредственно император, но слуги в особняке обнаружили, что Юннин Бо постоянно находится на границе и не заботится об этом, поэтому они набрались храбрости и не отправляли жалованье в приграничный город. Они также тайно присвоили много наград, дарованных императором за службу.

Аньпин пошла собрать все книги, а Шэнь Цзинь спросила:

- Это все?

- Да, - почтительно ответил дворецкий, - Все книги хранятся в бухгалтерии. Госпожа может послать кого-нибудь проверить. Это главная бухгалтерская книга.

Шэнь Цзинь кивнула и прямо сказала:

- Заберите этих управляющих. Найдите пустой двор и заприте там. Гуаньши Чжао*, проверьте счета. Если с ними нет проблем, отправьте их домой.

Если нет проблем? Прежде чем управляющий поместья успел открыть рот, его сбили с ног стражи из приграничного города.

Гуаньши Чжао был специально привезен Чу Сюмином. Шэнь Цзинь давно знала, что Чу Сюмин был скупердяем, просто ему было лень заботиться обо всех этих вещах в столичном особняке, так как он не считал его своим собственным. Но раз уж они приехали сюда, все счета будут урегулированы вместе.

- Да, - гуаньши Чжао особо много не спрашивал, его маленький ученик взял ключ от бухгалтерской комнаты и встал позади.

Шэнь Цзинь сказала:

- Если вам понадобится помощь, просто пойдите и одолжите несколько человек из Королевского дворца, я передам сообщение своей матери-наложнице.

- Да, - гуаньши Чжао был по-прежнему немногословен.

Шэнь Цзинь не обратила на это внимания и сказала:

- Тогда пойдите и посмотрите, сколько людей еще нужно, а потом найдите меня.

Поклонившись, гуаньши повел своего ученика со двора.

- Кто из вас прислуживает в главном дворе? - спросила Шэнь Цзинь.

Вышло несколько горничных с опущенной головой.

Шэнь Цзинь посмотрела на более чем 20 красивых горничных. Сейчас они не были такими нарядными, как утром, и их одежда была намного проще.

- Они выглядят очень красиво, что уж скрывать. Момо Чжао, принесите их купчие, дайте каждой по пять лян серебра и отправьте их прочь.

- Госпожа... - как только эти слова прозвучали, служанки преклонили колени и закричали, - Госпожа, эти служанки определенно будут верно служить вам и Юннин Бо, эти служанки никогда не посмеют...

- Смотрите, они все плачут от радости, - заключила Шэнь Цзинь, - Не нужно быть  слишком благодарными мне, не надейтесь выпросить лишнюю пару серебряных монет, как приданое от дома Юннин Бо. Таким красавицам не придется беспокоиться о том, чтобы выйти замуж.

Прежде чем они успели создать еще какие-то проблемы, Аньнин подняла двух девушек, которые хотели схватить Шэнь Цзинь за ноги, и вышвырнула их наружу. Шэнь Цзинь меланхолично вздохнула. Учитывая силу Аньнин, она волновалась, как найти ей мужа в будущем.

Момо Чжао холодно спросила:

- Вы что, оглохли, и не слышали приказа госпожи? - это было адресовано оставшимся женщинам, - Дом Юннин Бо никогда не принимает бесполезных людей.

Вдруг поднялась пожилая женщина с золотым браслетом на руке и сказала:

- Боюсь, это нехорошо для госпожи. Некоторые из них были подарены Его Величеством. Лучше подождать, пока вернется Юннин Бо и разберется с этим, - она думала, что Шэнь Цзинь слишком ревнует, и не допускала мысли, что это была идея Юннин Бо.

Услышав это, Шэнь Цзинь посмотрела на нее и сказала:

- Если кто-то считает, что с ним обошлись несправедливо, не волнуйтесь, я, естественно, поговорю с императором.

Глаза женщины расширились, и затем она поняла, что жена Юннин Бо была принцессой, родственницей императора, и невозможно было использовать имена императора и Юннин Бо, чтобы подавить ее.

Никто больше не осмеливался делать какие-либо комментарии, и двух пожилых женщин выгнали вместе с хорошенькими служанками.

Шэнь Цзинь посмотрела на тех, кто выглядел посредственно, и сказала:

- Вы не так красивы, как они. Забудьте об этом. Момо Чжао, дайте им по семь лян серебра и купчую. Так у них будет больше серебра для приданого и они смогут выбрать себе кого-нибудь получше.

Это было как-то неправильно! Оставшиеся невзрачные горничные недоумевали, почему так получилось? Им дадут на два серебрянных больше, чтобы потом отослать?

- Я готова прислуживать госпоже, - они также стали умнее, думая, что Шэнь Цзинь так поступила, чтобы помешать кому-то соблазнить Чу Сюмина. На этот раз они обращались только к Шэнь Цзинь, не упоминая генерала. Кроме того, с их обычной незаметной внешностью они не должны быть помехой.

Шэнь Цзинь сказала:

- Нет, у меня есть люди, чтобы служить.

Сказав это, она махнула рукой. На этот раз женщины не посмели медлить и быстро убрались вон.

На данный момент осталось всего несколько девочек помоложе. Шэнь Цзинь не стала говорить о том, чтобы позволить им выйти замуж. Она просто сказала:

- Скажите управляющему, кто помнит, где находится ваш дом, вам не нужны ваши деньги для самовыкупа. Я дам вам по восемь серебряных, так что можете идти домой.

- У этой служанки нет дома, - маленькая девочка, которой было около шести или семи лет, преклонила колени и закричала, - Будьте милосердны, госпожа, мать этой служанки умерла рано, и отец снова женился...

Ее жизнь была такой жалкой и грустной, что любой бы мог прослезиться.

- Бедняжка, - вздохнула Шэнь Цзинь. Когда все уже думали, что она оставит девочку, они услышали, как она сказала, - Если это так, отправьте ее научиться какому-нибудь ремеслу, тогда она сможет полагаться на себя, - Шэнь Цзинь была очень искренней, - Кто еще хочет изучать ремесла? Никого больше нет? Тогда идите, возьмите документы и деньги и уходите.

*Гуаньши – ответственный, вроде стюарда или управляющего

Маленькая леди генерала Глава 38.

Шэнь Цзинь потребовалось меньше часа, чтобы выставить всех слуг из особняка генерала. Этот инцидент уже достиг ушей императора, и выражение его лица менялось несколько раз.

Поскольку император хотел встретиться с Чу Сюмином, он планировал отправить принцессу Жуй и наложницу Чэн домой, но теперь он решил подождать и велел императрице проверить Шэнь Цзинь. Может быть, в этом был определенный намек?

Это был первый раз, когда Чу Сюмин появился перед множеством людей. В это время все чиновники у дверей императорского кабинета тайно ругались про себя. Это называется ужасное лицо свирепого чудовища? Если это так, то куда им девать свои старые лица?

Видя, что выражения лиц несколько старых министров сильно смягчились, ненависть в сердце императора стала еще сильнее, но он сказал с улыбкой на лице:

- Юннин Бо охранял приграничный город в течение долгого времени, и это была большая тяжелая работа. Воспользовавшись днем рождения Жуй Вана, ты можешь ненадолго остаться в столице, чтобы отдохнуть.

- Да, - Чу Сюмин выглядел серьезным и неулыбчивым, а его официальная форма еще больше усиливала его ауру.

Даже тесть императора, премьер-министр Чен, тайно вздохнул в глубине души. Неизвестно, сколько министров были расстроены, увидев Чу Сюмина на этот раз. Это была действительно дезинформация. При мысли о том, что эти слухи распространяются самим императором, даже премьер-министр Чен не мог избавиться от чувства вины.

Даже если император хотел убить Чу Сюмина немедленно, в глубине души он боялся, что после его смерти границы будут нестабильны, к тому же он должен был действовать доброжелательно по отношению к героям. Поэтому особняк Юннин Бо в центре столицы был довольно большим. После того, как всех слуг прогнали, рабочей силы в особняке было недостаточно.

- Оставьте только один главный двор и один гостевой, а все остальные заприте.

Глаза момо Чжао загорелись, и она поняла, что имеет в виду Шэнь Цзинь:

- Эта старая служанка сейчас же все устроит.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Я побеспокою вас, момо, вам придется много работать, так что отправьте всех этих людей поскорее.

- Да, - уважительно ответила момо Чжао.

Аньпин пошла помогать момо Чжао, но Аньнин осталась с Шэнь Цзинь. Кроха присел на корточки у ее ног, весело виляя хвостом, а Шэнь Цзинь взяла специальную щетку, чтобы расчесать ему шерсть. Даже если эта процедура время от времени была болезненной, он не сопротивлялся, а просто лежал на земле и с наслаждением подставлял то бок, то спину.

- Госпожа, почему вам пришло в голову сразу прогнать всех слуг? - спросила Аньнин.

Шэнь Цзинь прямо сказала:

- Поскольку я не знаю, кому можно доверять, я просто выгнала всех.

Аньнин немного подумала и молча кивнула.

Император оставил Чу Сюмина на обед. Когда он вернулся домой, Шэнь Цзинь уже спала. Как только Чу Сюмин вошел в особняк Юннин Бо, он почувствовал, что что-то не так. Когда он отправился на аудиенцию к императору, то взял с собой только маленького слугу. Люди, привезенные из пограничного города, были оставлены Шэнь Цзинь. Может, эти стражники и не знали, как себя вести в обществе, но они были чрезвычайно способны выполнять приказы

Несколько людей работали очень слаженно: один выдавал слугам документы, другой отсчитывал деньги, а третий выгонял их прочь. Какие другие вещи? Извините, госпожа ничего не сказала на этот счет.

Увидев генерала, момо Чжао снова рассказала эту историю, и Чу Сюмин сказал:

- Все в порядке, просто сделайте то, что сказала госпожа, в эти дни нужно обыскать дом несколько раз.

- Да, - момо Чжао улыбнулась, - Я не ожидала, что госпожа будет такой внимательной, и это случится прямо сегодня. Эти люди вчера упаковали вещи для подарков и взяток.

Чу Сюмин остановился и посмотрел на момо Чжао. Он увидел, что момо все еще хвалит Шэнь Цзинь, что хотя обычно она выглядит скромной и иногда теряется, но когда дело доходит до крупных событий, она весьма сильна. Генерал открыл рот, но ничего не сказал. Он боялся, что Шэнь Цзинь вообще не думала об этом. Вчера она просто заснула, поэтому все дела оставила на сегодня.

- Эта старая служанка никогда не думала о таком простом способе, - момо Чжао вздохнула, - А она еще в поездке придумала, как найти шпионов, а потом отослала их всех без следа.

Чу Сюмин переоделся в свою обычную одежду и улыбнулся, прежде чем спросить:

- Что госпожа ела на обед?

- Из-за беспорядка утром госпожа приказала слугам пойти в ресторан и купить готовые блюда, - сказала момо Чжао, - Госпожа съела немного больше кисло-сладкой рыбы.

Чу Сюмин кивнул и ничего не сказал. Момо Чжао тоже замолчала. Посмотрев на спящую Шэнь Цзинь, генерал пошел в кабинет рядом со спальней, позвал гуаньши Чжао и спросил:

- Ну как?

Сам гуаньши Чжао был военным командиром Чу Сюмина. Услышав вопрос, он уточнил:

- О чем именно спрашивает генерал?

- О госпоже, - улыбнулся Чу Сюмин.

Немного подумав, гуаньши сказал:

- Неожиданно.

Чу Сюмин кивнул, и вместо того, чтобы развивать эту тему, он снова повторил то, что было во дворце. Гуаньши нахмурился и сказал:

- Боюсь, что император завтра заставит императрицу вызвать госпожу во дворец.

- Да, - узнав, что сделала Шэнь Цзинь, Чу Сюмин тоже подумал об этом. Он прищурился и сказал, - Все нормально.

Гуань Ши больше не упоминал об этом, и просто сказал:

- Генералу лучше повидаться с принцессой Жуй наедине.

Чу Сюмин медленно выдохнул:

- Через некоторое время я свяжусь с теми людьми в столице.

Гуаньши также понимал, что, не говоря уже о том, сколько этих людей осталось в живых, среди них могут быть предатели. Своим приездом в столицу они обязательно привлекут внимание. С некоторыми вещами справиться будет непросто.

- Если госпожа заслуживает доверия, то лучше поручить это дело ей.

Чу Сюмин прищурился, медленно покачал головой и сказал:

- Это слишком опасно, лучше немного подождем.

- Да, - ответил гуаньши.

Чу Сюмин посмотрел на него и сказал:

- Во-первых, приведи бухгалтерскую книгу поместья в порядок и дай ясный отчет. Не волнуйся, у меня есть чувство меры.

Гуаньши ответил, и поскольку у Чу Сюмина не было других приказов, он попрощался.

- Во дворец? - Шэнь Цзинь удивленно посмотрела на Чу Сюмина, - Разве ты не собираешься завтра навестить мою мать-наложницу?

- Принцесса Жуй и другие все еще находятся во дворце, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь озадаченно посмотрела на Чу Сюмина, и он объяснил:

- Я боюсь, что император попросит императрицу спросить у тебя о сегодняшних делах, а затем позволит принцессе Жуй и другим выйти из дворца вместе с тобой.

- Это действительно хлопотно, - угрюмо сказала Шэнь Цзинь, - Зачем это все... мне все еще нужно позаботиться о делах дома.

Чу Сюмин коснулся лица Шэнь Цзинь, прежде чем сказать:

- Не бойся идти во дворец, я заберу тебя.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь, - Все в порядке, там же мать-наложница.

Чу Сюмин внезапно спросил:

- Принцесса Жуй рассказала тебе все об управлении домом?

- Да, - сказала Шэнь Цзинь, - После того, как старшая сестра вышла замуж, мать-наложница повсюду брала меня с собой.

- А как насчет сегодняшней ситуации? - Чу Сюмин должен был знать, что за человек эта принцесса Жуй. Хотя он мог напрямую спросить Шэнь Цзинь, о некоторых вещах ему нужно было составить собственное суждение.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Мать-наложница сказала, что если я не могу угадать что-то, не угадывай и не суди, просто решай это прямо и не трать слишком много времени на несущественные вещи.

- Тогда что-то случилось? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь удивленно посмотрела на него, откуда он мог это знать!

Чу Сюмин протянул руку и ущипнул ее за ухо. Шэнь Цзинь немного поколебалась и сказала:

- В то время отец... с женой одного слуги... в общем его повысили до управляющего.   Он стал очень наглым, постоянно воровал и долго провоцировал мать-наложницу. Тогда мать-наложница прямо приказала связать всю их семью, залить кипящим маслом и отправить в правительственный офис, сказав, что они украли вещи из дворца.

- Поскольку старшая сестра была уже замужем, мать-наложница взяла вторую сестру, меня и двух младших сестер, чтобы разобраться с этим делом, - Шэнь Цзинь колебалась не потому, что не хотела говорить Чу Сюмину, но на самом деле это была не такая вещь, которой стоит гордиться, - Мать-наложница также сказала, что, если ты, как хозяйка дома, даже не можешь контролировать дела главного двора, то просто бесполезна.

- Вы так давно не возвращались в столичный дом. Боюсь, что у этих слуг появились ненужные мысли, поэтому их всех лучше прогнать, - уверенно сказала Шэнь Цзинь, - Я не знаю, кому можно доверять, а кому нет, да в этом и нет необходимости. В любом случае, для нас двоих тех людей, которых мы привезли из приграничного города, достаточно.

Про себя Чу Сюмин пожалел, что принцесса Жуй вышла замуж за Жуй Вана. Она была проницательна и все делала чисто и аккуратно. Ей было наплевать на мелочи, но когда ее терпение лопнет...

- Тебе потом снились кошмары? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь покачала головой:

- Мать-наложница не позволила мне увидеть, но все же приказала горничной приготовить успокаивающий нервы суп.

Чу Сюмин кивнул, и Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Мать-наложница специально сказала мне, что если я столкнусь с умными людьми, я вообще не смогу победить, поэтому, если я встречу кого-то с более низким статусом, чем у меня, то просто должна игнорировать. А если встречу кого-то с более высоким статусом... Когда не знаешь, что делать, просто смейся, - с этими словами она улыбнулась, глаза слегка прищурились, а на щеках появились две ямочки. Это было необычайно мило. Даже если кто-то захотел бы смутить ее, он бы растаял от такой улыбки.

- Завтра ты можешь пойти во дворец, - Чу Сюмин также полностью расслабился. Принцесса Жуй, в конце концов, не позволит Шэнь Цзинь пострадать. Не говоря уже о том, что Шэнь Цзинь родилась в королевском дворце Жуй, она многому научилась у принцессы...

Шэнь Цзинь послушно ответила. Прежде чем они смогли снова поговорить, пришло сообщение из дворца, в котором говорилось, что императрица вызывает Шэнь Цзинь вместе с принцессой Жуй и наложницей Чэнь пообщаться о семейных делах по-домашнему.

Выслушав указ, Шэнь Цзинь почувствовала облегчение. Хотя ей все еще нужно будет нарядиться, но на этот раз не обязательно носить официальный костюм госпожи Юннин Бо, но слова «по-домашнему» звучат немного тонко. Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина и слегка опустила глаза. Император пытается разделить их с мужем? Это уж слишком... низко.

Однако между Чу Сюминем и императором нет гармонии. Император и императрица должны хорошо это знать, но слова «по-домашнему» подчеркивают личность Шэнь Цзинь, как императорской племянницы. Подумав об этом, Шэнь Цзинь испытала какое-то неописуемое чувство.

Момо Чжао отреагировала на шаг быстрее, чем Шэнь Цзинь. Она усмехнулась про себя, но не показала этого и просто сказала:

- Что госпожа наденет завтра во дворец?

Шэнь Цзинь повернулась к ней и сказала:

- Пусть момо обо всем позаботится.

- Да, - уважительно поклонилась момо Чжао.

Чу Сюмин похлопал Шэнь Цзинь по руке и сказал:

- Не нужно об этом думать.

Шэнь Цзинь издала какой-то звук и ответила:

- Я скучаю по своей маме и матери-наложнице.

Чу Сюмин взял ее за руку и сказал:

- Завтра посмотрим. Если нам понравится, мы можем остаться в королевском дворце Жуй на несколько дней.

Шэнь Цзинь кивнула.

На самом деле, Шэнь Цзинь совсем не нервничала по поводу визита во дворец. В конце концов, она должна была ходить туда каждые новогодние праздники, но на этот раз она чувствовала себя немного иначе. Чу Сюмин лично проводил Шэнь Цзинь к дворцовым воротам и оставался рядом с ней, когда она вошла внутрь. С собой она привела только Аньнин. Момо Чжао не последовала за ней, да Шэнь Цзинь и не просила. Она повернула голову и взглянула на Чу Сюмина, все еще стоявшего снаружи, и на ее лице снова появилась улыбка.

Маленькая леди генерала Глава 39.

Когда Шэнь Цзинь прибыла во дворец императрицы, принцесса Жуй и наложница Чэнь уже были внутри. После того, как Шэнь Цзинь всех поприветствовала, императрица разрешила ей сесть и засмеялась:

- Посмотрите на этот скромный вид, она выглядит намного нежнее, чем когда я ее видела на новый год.

В это время наложница Чэнь не имела права говорить. Только из-за статуса госпожи Юннин Бо Шэнь Цзинь предоставили место, иначе ей пришлось бы стоять.

Принцесса Жуй сказала с улыбкой:

- Ты стала немного выше.

Императрица посмотрела на Шэнь Цзинь и спросила:

- Как тебе живется в приграничном городе?

Шэнь Цзинь встала и сказала:

- Отвечаю Вашему Величеству...

- Глупый ребенок, мы все тут говорим по-домашнему, - мягко сказала императрица, - Тебе не нужно вставать, чтобы ответить, и почему ты такая официальная? Просто называй меня императорской тетушкой.

Глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, при виде которой императрица сразу смягчилась и сказала:

- Рулетики «Золотой шелк»* в моем дворце довольно неплохие, Юй Чжу, принеси их девушке Цзинь попробовать.

- Благодарю императорскую тетушку, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой. Она подождала, пока горничная принесет угощение, затем села на свое место, сразу же взяла кусочек и съела его.

Хотя наложница Чэнь в глубине души очень скучала по дочери, она не осмелилась сказать ни слова в это время, но когда Шэнь Цзинь вошла, она взглянула на нее и обнаружила, что ее дочь стала намного выше.

Наложница Жуй посмотрела на императрицу и сказала:

- Невестка, эта девушка лучше всех умеет угодить другим.

- На нее приятно смотреть, - сказала императрица с улыбкой, - Так что насчет приграничного города?

После того, как Шэнь Цзинь закончила есть рулет, она сделала глоток чая и сказала:

- Обычно я не часто выхожу со двора.

Императрица на мгновение задумалась и спросила:

- Тогда что же ты ешь, как развлекаешься?

Шэнь Цзинь слегка опустила глаза и сказала:

- Обычно мы все время едим мясо, и я уже какое-то время ела конину. Обычно я просто что-то вышиваю и читаю книги, и мне больше не с чем развлекаться.

Принцесса Жуй вытерла платком уголки покрасневших глаз и сказала:

- Как хорошо, что ты вернулась, неудивительно, что ты выглядишь такой худой. Невестка, вы можете не знать, но девушка Цзинь всегда любила легкие изысканные блюда, но на этот раз она написала письмо и попросила много еды, которую она обычно ела дома. Ах, такое место, как приграничный город...

Наложница Чэнь опустила голову и молча вытерла слезы.

Вместо этого Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Мать-наложница, я не чувствовала себя обиженной. Хотя еда в пограничном городе тяжелая и не такая вкусная, она неплохая.

Это, очевидно, была правда, но для всех она прозвучала грустно. Императрица все же была женщиной, и ей стало еще больше жаль Шэнь Цзинь. Она спросила:

- Юннин Бо отослал всех людей, которые сопровождали тебя, обратно. У тебя есть слуги в приграничном городе? Кто о тебе заботится?

- Сначала у меня было две служанки. Когда варвары осадили город, одна девушка... Позже муж вернулся и нашел мне момо, - голос Шэнь Цзинь был мягким как воск, - На этот раз для поездки в столицу мы взяли еще одну горничную.

Не говоря уже о принцессе Жуй и наложнице Чэнь, даже у императрицы глаза были красными. Хотя она не знала, сколько компонентов в пьесе было задействовано, она с горечью сказала:

- Тебе пришлось пострадать.

- Хватит, - мягко сказала Шэнь Цзинь, - Императорская тетушка, я не чувствую горечи.

Императрица вытерла уголки глаз, медленно вздохнула и сказала:

- Хороший ребенок, твоя тетя знает, что ты разумная, королевская семья многим тебе обязана.

- … - Шэнь Цзинь решила, что императрица слишком много думает.

Снова вспомнив о первоначальной причине вызова Шэнь Цзине, императрица спросила:

- Я слышала, как люди говорят, что ты вчера выгнала всех людей, которые служили в особняке? Что случилось?

- Не было такого, - Шэнь Цзинь выглядела озадаченной, глядя на императрицу с сомнением.

Императрица сделала глоток чая, поставила чашку и мягко сказала:

- Если ты всех разогнала, хватит ли людей, чтобы служить вам обоим?

- Вполне хватит, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой.

Императрица медленно вздохнула и обеспокоенно спросила:

- Ты знаешь, что это станет пятном на твоей репутации?

Шэнь Цзинь выглядела сбитой с толку:

- Почему?

- Как только ты вернулась, ты прогнала так много людей. Я не знаю, что скажут люди снаружи, - сказала императрица, - Хорошая репутация очень важна для женщины.

Шэнь Цзинь успокоилась, услышав слова:

- В любом случае, я не люблю выходить наружу и не услышу этого.

У императрицы дернулось веко и она посмотрела на принцессу Жуй, но принцесса наклонилась над чашкой чая и не заметила ее взгляда. Она слегка поджала нижнюю губу и спросила:

- Тогда зачем было прогонять людей?

Шэнь Цзинь посмотрела на императрицу и просто сказала:

- Потому что они мне не понравились.

Императрица посмотрела в оленьи глаза Шэнь Цзинь, задумалась и спросила:

- Разве можно было прогонять их всех?

- Почему бы и нет? - риторически спросила Шэнь Цзинь.

Императрица некоторое время не знала, что ответить, не могла же она сказать, что среди слуг были люди, подосланные императором, так как же она могла избавиться от них всех?

Шэнь Цзин надула щеки и сказала:

- Это же столица, я госпожа Юннин Бо, к тому же меня поддерживают императорский дядя и отец, поэтому я решила, что раз они мне не нравятся, я могу отпустить их. Я отдала им купчую и денег на дорогу.

- Глупый ребенок, - сказала принцесса Жуй, - Твоя тетя беспокоится о тебе. Некоторые люди неизбежно будут сплетничать о том, что ты прогнала так много людей одновременно.

Шэнь Цзинь мило и красиво улыбнулась и сказала:

- Спасибо, императорская тетя, но все в порядке. У меня есть тетя и мать-наложница. Если кто-то и начнет сплетничать, они могут сказать самое большее несколько слов, да и то тайно, и они не осмелятся сказать это при мне. Ну а мне все равно.

Императрица уже давно не испытывала такого чувства удушья и потери дара речи, особенно потому, что она видела, что Шэнь Цзинь серьезна и действительно благодарна ей за заботу.  Императрица сделала глоток чая, чтобы успокоиться и продолжила:

- Тогда что тебе нравится?

- Я не знаю, - Шэнь Цзинь на мгновение задумалась и сказала, - Я пойму, если увижу.

В этих словах не было никакого смысла. Она выгнала и красивых, и обычных, и старых, и молодых. Императрица неохотно улыбнулась и сказала:

- Юннин Бо не винил тебя, верно?

- Нет, - Шэнь Цзинь слегка повернулась, и на ее улыбающемся лице появились ямочки, - У мужа очень хороший характер.

У того, кто убивает, не моргнув глазом, чье имя не дает детям плакать по ночам, у Юннин Бо, который не берет пленных, хороший характер? Императрица внимательно посмотрела на выражение лица Шэнь Цзинь, но обнаружила, что та вполне серьезно думает, что у Юннин Бо хороший характер. Она не могла не взглянуть на принцессу Жуй.

Однако, подумав о ситуации в Королевском дворце Жуй, она задалась вопросом, как же тяжело Шэнь Цзинь жилось в Королевском дворце, что она так довольна нынешней жизнью? Разве вы не слышали, что принцесса Жуй забрала ее у наложницы?

Императрица немного подумала и решила, что поняла ситуацию. В конце концов, Шэнь Цзинь - дочь наложницы. У принцессы Жуй есть свои сыновья и дочери. После того, как ее дочь вышла замуж, она боялась, что ванъе захочет, чтобы она вырастила дочерей наложницы Сюй: в конце концов, так они смогут расчитывать на хороший брак.

Наложница Чэнь не пользовалась благосклонностью ванъе, в то время как наложница Сюй родила ему сына и была крайне избалована. Принцесса Жуй вовсе не дура, поэтому она приблизила к себе Шэнь Цзинь. Боюсь, что на самом деле у нее нет настоящей привязанности к этой девочке.

Если подумать, она бы поступила так же. Это не вопрос репутации, а личное дело каждого: дать хорошее образование – уже благо, нет никакой необходимости еще и баловать.

Мало того, императрица уже слышала о том, что наложница Сюй любит быть на первом месте и получать самое лучшее. Понятно, что Шэнь Цзинь воспитана скромной и легко удовлетворяется малым. Императрица была полна жалости и мягко сказала:

- Когда приграничный город был осажден варварами, Его Величество так беспокоился, что не мог спать всю ночь, и даже заболел. Дело не в том, что твой дядя-император не желал посылать солдат на спасение, но на юге в то время было действительно неспокойно.

- О, - Шэнь Цзинь не знала, как ответить, чтобы показать, что она не обижается. Это невозможно, но даже если императрица ведет себя достаточно нежно, она не может этого сказать, поэтому она сладко улыбнулась, - Все в порядке, но конина немного неприятна. В то время дядя-император прислал в город посланников. Даже мой муж и я ели конину, поэтому я дала им конину, но они были немного расточительны, что очень плохо. Императорская  тетушка, я думаю, вы можете поговорить с императорским дядей. Такая расточительность для чиновников непозволительна.

Когда императрица подумала о том, что сказал в тот день император, ее глаза дрогнули. Принцесса Жуй сказала:

- Не говори ерунду, не смущай свою тетушку, даже если они не хотели есть, ты не можешь их заставлять. Почему ты такая невежественная?

Шэнь Цзинь послушно ответила и извинилась:

- В следующий раз я не посмею.

После этого она хлопнула себя по щекам и пожаловалась:

- Я просто подумала, что они пришли от имени императорского дяди, и дядя беспокоится о нас в своем сердце, поэтому я достала для них лучшую еду в особняке, и императорский дядя также сказал что, поскольку после природной катастрофы императорский двор очень беден, даже императорский дядя и императорская тетя должны сократить расходы во дворце, как они могут тратить еду зря?

Императрица действительно потеряла дар речи, но она не могла сказать, что это было просто предлогом не присылать еду, а не потому, что императорский двор был бедным?

Шэнь Цзинь все еще недовольно продолжила:

- Мы с мужем ели за обедом только одно блюдо и один суп, а для них приготовили четыре блюда и один суп.

Императрица посмотрела в глаза Шэнь Цзинь и медленно сказала:

- Они слишком невежественны, девочка Цзинь поступила правильно.

Шэнь Цзинь улыбнулась, особенно мило изогнув глаза:

- Императорская тетя слишком меня хвалит, я просто сделала то, что должна была.

Принцесса Жуй улыбалась особенно спокойно. Наложница Чэнь опустила голову и время от времени протирала уголки глаз своим платком. Когда императрица хотела сказать что-то еще, она услышала доклад, что прибыли принцесса Чжаоян и принцесса Чэньян. Императрица с улыбкой сказала:

- Быстро приведите этих двух детей, пусть пообщаются с девушкой Цзинь.

Шэнь Цзинь опустила взгляд. Принцесса Чжаоян родилась у наложницы, которая была немного моложе Шэнь Цзинь. Когда родилась принцесса Чэньян, ее матери не стало, и императрица вырастила ее самостоятельно. Говорят, что она пользуется особой любовью и благосклонностью.

Честно говоря, эти две принцессы были очень подходящими кандидатурами для того, чтобы выйти замуж за Чу Сюмина, но император не хотел, чтобы его дочь страдала. В то же время ему нужно было убедить Чу Сюмина жениться на члене его семьи, поэтому он выбрал дочь Жуй Вана.

Когда вошли две принцессы, поднялась не только Шэнь Цзинь, но также принцесса Жуй и наложница Чэнь. Принцесса Чжаоян сказала с нежной улыбкой на лице:

- Тетя, пожалуйста, присядьте.

Принцесса Чэньян взглянула на Шэнь Цзинь, которая уже сидела рядом с императрицей. Дамы снова сели. Императрица улыбнулась и велела служанкам подать ее двум дочерям новое блюдо с фруктами, а затем сказала им:

- Это дочь вашего дяди.

- О? - принцесса Чэньян подняла брови и посмотрела на Шэнь Цзинь, - Та, что вышла замуж за Юннин Бо? Ты, должно быть, моя кузина.

Шэнь Цзинь встала и поклонилась:

- Старшая кузина.

Принцесса Чэньян одобрительно хмыкнула, а принцесса Чжаоян улыбнулась:

- Кузина Цзинь.

- Младшая кузина, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой в ответ.

Улыбка принцессы Чжаоян, несмотря на молодость, была полна достоинства:

- Кузина, пожалуйста, присядь. Мы все члены одной семьи, так что тебе не нужно быть слишком вежливой.

Шэнь Цзинь просто села и сказала:

- Да.

Принцесса Чэньян внезапно спросила:

- Прежде я слышала слухи о том, что у Юннин Бо ужасное лицо и жестокий характер. Но вчера Юннин Бо вошел во дворец и все теперь говорят, что у Юннин Бо лицо как нефритовая корона*. Это правда? Если Юннин Бо действительно так хорошо выглядит, разве эти иноземцы стали бы его бояться? Разве он не совершил великих военных подвигов?

* Рулетики «Золотой шелк»

*Нефритовая корона – описание изысканной мужской красоты

Маленькая леди генерала Глава 40.

Рот Шэнь Цзинь слегка приоткрылся, а глаза расширились от удивления, как будто она увидела что-то непонятное и невероятное. Она посмотрела на говорившую принцессу Чэньян, затем перевела взгляд на императрицу и принцессу  Чжаоян и, наконец, опустила голову:

- О.

Что это за ответ? Не только принцесса Ченьян, но и принцесса Чжаоян слегка нахмурилась и посмотрела на Шэнь Цзинь. Если ты действительно не хочешь отвечать, просто скажи об этом. «О» - это слишком поверхностно.

Принцесса Жуй улыбнулась про себя, а лицо императрицы некрасиво исказилось, она некоторое время не понимала, что имела в виду Шэнь Цзинь.

Принцесса Чэньян привыкла быть высокомерной во дворце и прямо спросила:

- Каков твой ответ? Разве я не задала тебе вопрос?

Лицо Шэнь Цзинь было немного смущенным, она поджала губы и выглядела неловкой и беспомощной, а ее панический взгляд был особенно жалким, как у маленького животного, над которым издеваются другие. Она открыла рот и наконец сказала:

- О-о.

Принцесса Чэньян чуть не разбила чашку, которую держала в руке, но она все еще помнила о статусе Шэнь Цзинь. Если бы это был человек из дворца, принцесса уже приказала бы дать ей пощечину.

- Ты что, не понимаешь, что я сказала? - принцесса Ченьян стиснула зубы и спросила, -Мне нужно повторить это снова?

Из-за того, что она чувствовала, что ею пренебрегают, лицо принцессы Чэньян стало уродливым, а в тоне ее голоса появилась агрессися. Глаза Шэнь Цзинь покраснели, из них покатились слезы. Она выглядела очень жалко.

Хотя принцесса Чжаоян знала, что в этом деле нельзя винить Ченьян, она мягко сказала:

- Кузина, почему бы тебе не рассказать нам о пейзажах на дороге?

- Ты слишком добра, - усмехнулась принцесса Чэньян. Она больше всего ненавидела таких людей, как Шэнь Цзинь, которые притворяются невинными, - Госпожа Юннин Бо не знает, как выглядит Юннин Бо? – ее слова были полны насмешек.

Императрица нахмурилась. Хотя она чувствовала, что Шэнь Цзинь только что была грубой, она была недовольна поведением Чэньян. Поэтому она поставила чашку и уже хотела заговорить, когда услышала слова Шэнь Цзинь. Ее голос дрожал от слез, но при этом звучал немного внушительно. Как только эти слова прозвучали, тело императрицы задрожало, лицо принцессы Чэньян резко побледнело,  и даже лицо принцессы Чжаоян стало особенно уродливым.

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу и слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на принцессу Чэньян:

- Военные заслуги мужа были определены дядей-императором, но принцесса задается таким вопросом… - она пошевелила губами и сказала, - Гарем не должен вмешиваться в политику.

Глаза Шэнь Цзинь смотрели на императрицу. Когда принцесса Чэньян допрашивала ее,  она не сказала ни слова. Теперь, когда лица присутствующих дам побледнели, Шэнь Цзинь внезапно стала очень многословной:

- Муж и другие защищают страну своей жизнью, Ваше Высочество. Слова принцессы охладили бы сердца солдат.. Если только они узнают... Принцесса - член императорской семьи, и ее слова и дела представляют императорскую семью. В случае, если вас неправильно поймут...

Кое-где Шэнь Цзинь не стала договаривать, наоборот, оставляя больше пространства для воображения.

Принцесса Чэньян открыла рот и хотела что-то сказать, но не знала, как это опровергнуть. Прежде, чем она смогла обдумать ответ, Шэнь Цзинь продолжила:

- Хотя муж также является двоюродным зятем принцессы, он чужак. Нехорошо расспрашивать о нем и нехорошо судить людей по внешнему виду, - ее тон был очень искренним, и в нем даже звучало беспокойство, - Но императорская тетушка  обязательно поможет вам объясниться дяде-императору. Вы также его дочь, так что дядя поймет, но вы никогда не должны говорить об этом с посторонними.

После этого Шэнь Цзинь посмотрела на императрицу и сказала:

- Так ведь, императорская тетя?

Императрица посмотрела в лицо Шэнь Цзинь, но при виде того, как хитрый шакал притворяется невинным кроликом, она отвела взгляд, чувствуя горькую ненависть в своем сердце. Вслух она сказала:

- Девушка Цзинь права. Чэньян всегда была излишне прямолинейна, и я не обращала на это внимания. На этот раз... Почему бы тебе не извиниться перед кузиной?

Статусом Шэнь Цзинь нельзя пренебрегать. Хотя она также является членом императорской семьи, теперь она - жена Юннин Бо из семьи Чу. Семья Чу имеет высокий статус в сердцах военачальников. Сердце императрицы не переставало дрожать. Возможно ли, что это ловушка, специально поставленная Шэнь Цзинь? Гарем не должен вмешиваться в политику. Одного этого предложения было достаточно для приговора. В глубине души она возненавидела Чэньян за то, что та потерпела неудачу.

Принцесса Чжаоян тоже была обеспокоена. Шэнь Цзинь продолжала говорить о принцессе, но не указывала, о какой именно. Обе принцессы во дворце достаточно взрослые. Как они смогут хорошо выйти замуж, если их репутация пострадает?

- Кузина, моя сестра не имела в виду всех этих вещей.

Принцесса Чэньян уставилась на Шэнь Цзинь, желая дать ей несколько пощечин, но все же встала, чтобы извиниться:

- Кузина, у меня не было таких намерений.

Шэнь Цзинь сказала:

- Все в порядке, просто принцесса должна уделять этому больше внимания в будущем.

В этот момент принцесса Жуй сказала:

- Этот вопрос больше не должен упоминаться.

- Да, - послушно ответила Шэнь Цзинь, а затем напомнила, - Принцессе не стоит упоминать об этом в разговоре с другими людьми, потому что это плохо для вашей репутации.

Принцесса Чэньян почти задыхалась от ненависти. Было очевидно, что Шэнь Цзинь неправильно истолковала ее слова и намеренно устроила ей ловушку, но все еще притворялась невинной, это не могло быть более отвратительным.

Императрица слегка опустила глаза и сказала:

- Все равно, я не могу допустить этого невежества. Чэньян, перепиши 100 раз Сутры в честь генералов и солдат, погибших, защищая свои дома и страну. Не выходи из комнаты, пока не закончишь.

Принцесса Чжаоян также сказала:

- Я перепишу Сутры вместе с сестрой.

Озвучив наказание, императрица вопросительно посмотрела на Шэнь Цзинь, пытаясь понять, удовлетворена ли она. Шэнь Цзинь смущенно посмотрела на императрицу, а затем ее словно озарила вспышка понимания того, что она имела в виду:

- Не волнуйтесь, императорская тетя, пусть принцесса отдаст мне скопированные Сутры. Я отправлю их в пограничный город, чтобы зажечь благовония на мемориалах.

Если бы не многие годы тренировки выдержки в гареме, императрица уже взорвалась бы от злости. Как могла она встретить такого упрямого и беспощадного человека?

Принцесса Чжаоян ненавидела ее до глубины души. Если бы она сама не упомянула об этом сейчас, желая заработать себе хорошую репутацию, она могла бы написать одну или две копии самостоятельно, а остальные отдать дворцовым служанкам и евнухам, но теперь... она должна не только скопировать их самостоятельно, но к тому же их отвезут в приграничный город! Как она приобретет хорошую репутацию? Это просто неблагодарный труд.

Принцесса Чэньян не думала так много, она просто чувствовала, что Шэнь Цзинь не доверяет ей, но сейчас ветер уже утих и будет трудно что-то сказать по этому поводу.

Императрица была не в настроении разговаривать с Шэнь Цзинь, и после еще нескольких слов она велела подать гостям чай. Кто знал, что Шэнь Цзинь прямо спросит:

- Императорская тетушка, я здесь, чтобы забрать мать-наложницу и маму. Вы собрали свои вещи?

- Нет, - тихо ответила принцесса Жуй.

Императрица даже не планировала отпускать их сегодня, поэтому улыбнулась:

- Если это так, давайте сделаем это в другой день.

- Все в порядке, - равнодушно сказала Шэнь Цзинь, - Пусть мать-наложница и мама поторопятся собраться, а я развлеку императорскую тетушку беседой. В прошлом мне не очень часто удавалось разговаривать с тетей и я всегда волновалась. Кто бы мог подумать, что императорская тетя так добра, а обе кузины обладают хорошим характером. Я не могу упустить этот шанс.

Императрица уже давно не испытывала такого удушающего чувства:

- Я хотела побыть с моими невестками еще несколько дней и не уведомила дворец. Боюсь, у меня нет для вас кареты.

- Мой муж здесь, чтобы забрать нас, - Шэнь Цзинь наивно улыбнулась, - Не беспокойтесь. Изначально мы с мужем хотели пойти во дворец Жуй, чтобы встретиться с моим отцом и матерью-наложницей, но мать-наложница и мама оказались во дворце. Когда императорская тетя пригласила меня во дворец, я пришла, думая заодно забрать мать-наложницу и мать, чтобы затем навестить отца во дворце Жуй. Разве отец не скучает по ним? Приближается день рождения моего отца... Кстати, мать-наложница, мы можем пригласить повара из «Башни Ванцзян»? Я помню, что мой отец любит его блюда...

Императрица все еще сидела, слушая бред Шэнь Цзинь, обсуждающей день рождения от блюд до украшений, от украшений до прошлой жизни в столице. Даже если ей не терпелось заткнуть ей рот, улыбка на ее лице оставалась неизменной.

Однако, поговорив некоторое время, Шэнь Цзинь, сделала глоток чая и посмотрела на принцессу Жуй с недоумением, как будто спрашивая, почему мать-наложница не собирает вещи?

Принцесса Жуй посмотрела на императрицу. Та уже открыла рот и хотела что-то сказать, как услышала, что Шэнь Цзинь продолжает говорить:

- Матери-наложнице не нужно бояться, что карет будет недостаточно, муж обязательно обо всем позаботится.

Императрица посмотрела на Шэнь Цзинь: разве она не угрожает им именем Юннин Бо? Но раз уж все было сказано, она была вынуждена отпустить их:

- Невестки, поторопитесь и соберите свои вещи, а затем приходите попрощаться с королевой-матерью.

- Да, - принцесса Жуй встала и сказала, - Девушка Цзинь, сходи поговори с королевой-матерью, веди себя хорошо.

Шэнь Цзинь встала и послушно сказала:

- Да.

Затем принцесса Жуй ушла с наложницей Чэнь.

Принцесса Чжаоян наконец нашла возможность сказать:

- Кузина, почему бы мне не сопровождать тебя в императорский сад?

Принцесса Чэньян вообще ничего не говорила. Императрица почувствовала облегчение - когда Шэнь Цзинь уйдет, она сможет быстро послать людей к Его Величеству, чтобы узнать, что делать дальше.

- Нет, мой муж сказал мне не разгуливать по дворцу где вздумается, чтобы не доставлять неприятностей императорской тете, - Шэнь Цзинь вела себя необычайно благоразумно, - И муж сказал, что императорская тетя, должно быть, захочет поговорить со мной больше и я должна составить ей компанию.

Кто хочет с тобой говорить! Очевидно, она может заговорить человека до смерти, а потом просто сделает невинное выражение лица благовоспитанного и разумного белого кролика.

Даже такой умелый в расчетах человек, как императрица, не могла понять, Шэнь Цзинь на самом деле такая наивная и послушная, или притворяется.

Но по лицу Шэнь Цзинь на самом деле было трудно читать. Ее глаза отличались от присущих всем в семье Шэнь. Хотя у наложницы Чэнь тоже были абрикосовые глаза, они только внушали чувство беззащитности и мягкотелости. Тем не менее, глаза Шэнь Цзинь в сочетании с пухлыми губками и маленькими ямочками на щеках придавали ей невинный и жалкий характер. Если бы у наложницы Чэнь было 4 балла из 5 от этого очарования, Жуй Ван не лишил бы ее своей благосклонности.

Внешность Шэнь Цзинь не только побуждала в мужчинах желание баловать ее, но даже женщинам она нравилась. От нее не чувствовалось угрозы. Поэтому, потерпев от нее поражение, они думали, что неправильно ее поняли.

Когда Шэнь Цзинь, наконец, наградили кучей подарков и выпроводили прочь, императрица, не обращая внимания на то, что две принцессы все еще были там, поспешно велела сделать ей массаж. Она почти не могла дышать от гнева и спросила:

- Юй Чжу, ты думаешь, слова Шэнь Цзинь были преднамеренными или...

Служанка дернула губами и сказала:

- Эта служанка не уверена, но я думаю, что эта госпожа Юннин Бо не так проста.

- Мы ее плохо знаем, - холодным голосом сказала императрица, - Будь она простой, она бы не выжила до сих пор.

Шэнь Цзинь, которая забрала свою мать-наложницу и мать из дворца, была в особенно хорошем настроении. Наложница Чэнь сказала с некоторым беспокойством:

- Как ты можешь так разговаривать с императрицей?

- Это императрица разрешила мне называть ее императорской тетушкой и разговаривать по-домашнему, - Шэнь Цзинь невинно посмотрела на наложницу Чэнь, - Императорская тетя - хороший и добрый человек. Если бы мой муж не ждал снаружи, я бы хотела поговорить с тетей немного больше.

Принцесса Жуй с достоинством улыбнулась и сказала:

- Девушка Цзинь не сделала ничего плохого. Твоя императорская тетя больше всего любит болтать с людьми. Если у тебя будет возможность больше поговорить с ней, она будет счастлива.

Губы наложницы Чэнь дрогнули, она хотела спросить принцессу, действительно ли она имеет это в виду?

Маленькая леди генерала Глава 41.

Шэнь Цзинь никого не обманула. Чу Сюмин определенно заставил людей ждать у ворот дворца и приготовил более одного экипажа. Один, припаркованный впереди, предназначался для принцессы Жуй и остальных, а в других можно было разместить горничных, багаж и даже награды и подарки, полученные во дворце.

Чу Сюмин ехал рядом с экипажем верхом, Шэнь Цзинь увидела его, как только открыла окно. Сладко улыбнувшись мужу, она закрыла окно и принялась развлекать принцессу Жуй и остальных разговорами.

Принцесса Жуй не спрашивала, хорошо ли жилось Шэнь Цзинь в приграничном городе. Глядя на Чу Сюмина, она уже поняла, что у нее все хорошо, лицо девушки разрумянилось и в целом выражало неприкрытое дружелюбие.

Хотя Чу Сюмин ничего не сказал, принцесса Жуй заметила, что как только они вышли из дворца, глаза Чу Сюмина были обращены на Шэнь Цзинь. Убедившись, что с ней все в порядке, он посмотрел на них. Одно то, что уважаемый Юннин Бо так долго ожидал у ворот, а также все его приготовления показывали, какое место занимает Шэнь Цзинь в его сердце, иначе это было бы невозможно.

- Мать-наложница, вы так долго жили во дворце, с вами все в порядке? - обеспокоенно спросила Шэнь Цзинь.

Принцесса Жуй поджала губы и улыбнулась:

- Обычно мы с твоей матерью находились во дворце королевы-матери. Королева-мать держит пост и круглый год молится Будде, она почти не выходит наружу. За исключением того, что мы не могли ходить, куда захочется, больше ничего не происходило.

Шэнь Цзинь понимала, что вдовствующей императрице их компания вообще была без надобности, раз она все равно каждый день постилась и молилась.

- А как насчет матери-наложницы и мамы?

- Естественно, я хотела сопровождать королеву-мать, - принцесса Жуй не воспринимала это всерьез, - И ванъе часто приходил во дворец, чтобы позаботиться об этом.

- О, - ответила Шэнь Цзинь.

Принцесса Жуй посмотрела на наложницу Чэнь и сказала:

- Ты наконец-то увидела девушку Цзинь, почему же ничего не говоришь?

Шэнь Цзинь также спросила:

- Мама, почему ты не хочешь поговорить со мной?

Наложница Чэнь сжала руку Шэнь Цзинь и улыбнулась:

- Я вижу, что ты стала намного выше.

Шэнь Цзинь бросилась в объятия наложницы Чэнь и мягко сказала:

- Да.

Когда наложницу Чэнь обняла ее единственная дочь, ее сердце почти растаяло. После того, как Шэнь Цзинь дала волю чувствам, она вскоре утихла. Наложница Чэнь больше не обращала внимания на принцесу Жуй и принялась расспрашивать Шэнь Цзинь о том, как она питается, живет и одевается.

Принцесса Жуй прислушивалась и мало говорила, но продолжала улыбаться. Как только они сели в карету, Шэнь Цзинь налила три чашки чая. Во время разговора с наложницей Чэнь она подала чай принцессе Жуй и своей матери, а затем взяла последнюю чашку и медленно отпила.

Наложница Чэнь почувствовала жажду и выпила больше половины чашки, прежде чем поставить ее на стол, и только тогда обнаружила свою оплошность. Впрочем, принцессу Жуй это не волновало, она просто улыбнулась:

- Боюсь, сегодня уже слишком поздно. Вам с Юннин Бо лучше прийти завтра. Я также приглашу двух твоих сестер и зятьев посетить особняк, чтобы собрать всю семью.

- Хорошо, - с улыбкой ответила Шэнь Цзинь.

Прежде чем они узнали об этом, Чу Сюмин заранее послал людей, чтобы сообщить об их приезде. Поскольку Жуй Ван был во дворце, Шэнь Сюань и Шэнь Си, два сына принцессы Жуй, ждали у дверей, чтобы выразить свою благодарность. Принцесса Жуй и наложница Чэнь вышли из кареты, а Чу Сюмин и Шэнь Цзинь, не заходя в дом, сразу вернулись в дом Юннин Бо.

К их возвращению в особняке уже была подготовлена горячая вода. Пока Аньпин ждала, когда Шэнь Цзинь освежится и наденет домашнюю одежду, Аньнин уже рассказала обо всем, что случилось во дворце. На самом деле, она мало что знала, потому что не могла присутствовать при разговоре Шэнь Цзинь с императрицей.

Тем не менее, Аньнин обратила внимание на время, когда прибыли две принцессы, и время, когда ушли принцесса Жуй и наложница Чэнь.

Момо Чжао сказала:

- Вначале, когда пришло известие, что Его Величество намеревается женить генерала, эта старая служанка предположила, что речь идет об этих двух принцессах. Среди дочерей Его Величества есть только две девушки подходящего возраста. Принцесса Чжаоян родилась от императрицы и она немного младше, чем принцесса Ченьян, эта старая служанка думала, что это будет одна из принцесс, но и подумать не могла, что в конце концов он обратится к дочери Жуй Вана.

Фактически, не только момо Чжао, но и генералы – сторонники Чу Сюмина - догадались, что целью императора было проявление доброй воли по отношению к семье Чу и укрепление связи между семьей Чу и императорской семьей, поэтому принцесса для такого брака - лучший выбор.

Дело не в том, что Чу Сюмин настолько высоко ценил себя, а в том, что положение госпожи Юннин Бо действительно стоит такой цены. Благодаря военным заслугам семьи Чу и его положению в армии, он мог бы претендовать даже на руку принцессы первого ранга (старшей дочери, рожденной императрицей).

Обычные люди побоялись бы сделать неверный выбор, но кто знал, что генерал столкнется с большой проблемой в виде бесстыдного и смекалистого императора, который не только не желал выдавать за него свою дочь от императрицы, но даже пожалел свою дочь от наложницы, позволяя Жуй Вану отдать свою дочь.

Если бы у императора в то время не было дочери подходящего возраста, все было бы хорошо и понятно, но ему просто не хотелось. Если бы он действительно поступил так из жалости к своей дочери, это можно было бы считать истинным проявлением отцовской любви, но из того, что он сделал позже, все поняли, что это не так.

Почему принцесса Жуй послала деньги Чу Сюмину? Она знала кое-что о том, что случилось несколько десятилетий назад, но не двинулась с места до тех пор, пока приграничный город не был освобожден.

В конце концов, император просто разочаровывал. Если вы действительно остерегаетесь семьи Чу, просто прекратите ее использовать, но император все равно не мог обойтись без семьи Чу. Но этого поступка было достаточно, чтобы перетянуть на себя общественное мнение, так что когда семья Чу действительно совершит преступление, мировое правосудие также будет на стороне императора.

Но как насчет императора? Желая победить семью Чу, ему все равно приходилось также остерегаться ее, причем он делал это настолько очевидно, что не мог удержаться даже от мелких пакостей.

Например, эти слухи в столице, никто из их поколения не видел родителей Чу Сюмина, даже если бы Чу Сюмин был усыновлен, это не вызвало бы столько слухов, и все они в глубине души понимали это, но не могли перестать сплетничать. Большинство этих слухов ввели в заблуждение Шэнь Цзинь и ее поколение.

Что касается вопроса о браке Чу Сюмина, принцесса Жуй также догадалась, что выбор стоит между Чжаоян и Чэньян, но кто бы мог подумать, что выбор падет на Королевский дворец Жуй. Услышав эту новость, принцесса Жуй просто не знала, что сказать. На самом деле, даже если бы Жуй Ван не упомянул об этом, принцесса не позволила бы Шэнь Ци выйти замуж. Это был не брак, а месть.

Когда же она узнала, что пограничный город осажден и император не послал ни солдат, чтобы спасти его, ни даже фуража и припасов после его окончательного освобождения, принцесса Жуй была по-настоящему разочарована.

Но слабость императора оставила лазейку для Королевского дворца Жуй. Принцесса Жуй подумала о том, что сказал ее отец перед тем, как она вышла замуж. В то время уже произошли некоторые вещи и ее отец выбрал Жуй Вана, так что она получила не только статус ванфэй, но и впридачу бестолкового мужа.

На самом деле, на этот раз император лично пригласил Чу Сюмина приехать в столицу. Если он действительно потопит лодку* и убьет Чу Сюмина напрямую, принцесса Жуй даже посмотрит на него с уважением. Но сейчас....

Принцесса Жуй посмотрела на двух своих сыновей и мягко сказала:

- Сюань-эр, твой третий зять редко бывает в столице. Тебе следует пообщаться с ним поближе и взять его с собой, чтобы со всем познакомить.

Во всем дворце Шэнь Сюань больше всего слушался мать, поэтому, услышав это, он сказал:

- Этот сын понял.

Принцесса Жуй удовлетворенно кивнула. Ее сын изначально обладал и литературным, и военным талантом. Если бы не... Принцесса Жуй слегка прищурилась и опустила глаза:

- Си-эр, ты уже не ребенок, ты знаешь, о чем спросить у своего третьего зятя?

Шэнь Си был немного моложе, но тоже сказал с понимающей улыбкой:

- Этот сын знает.

Принцесса Жуй отпустила его:

- Хорошо, иди учиться.

- Этот сын придет вечером поужинать с матерью, - сказал Шэнь Си.

Принцесса Жуй кивнула и согласилась. Когда Шэнь Си ушел, остались только принцесса и Шэнь Сюань. Цуй Си также вышла и лично охраняла дверь.

Увидев, что его матери есть что сказать, Шэнь Сюань открыл окно и налил принцессе Жуй теплый чай из фиников. Принцесса вздохнула с облегчением:

- Сюань-эр, когда на этот раз Юннин Бо покинет город, я позволю Си-эру следовать за ним.

- Приграничный город беден, он окружен горами и реками, и варвары постоянно смотрят на него. Это не слишком опасно? - у Шэнь Сюаня и Шэнь Си были очень хорошие отношения. Услышав это, он сказал, - Боюсь, что второй брат не выдержит этого.

- Твоя третья сестра, Цзинь-эр, смогла выдержать, почему он не сможет? – тихо сказала принцесса Жуй, - Ты знаешь, почему я не позволила тебе войти в императорский двор в качестве чиновника?

Принцесса лично воспитывала Шэнь Сюаня с младенческого возраста. В отличие от бестолкового Жуй Вана он был больше похож на мать, особенно после случившейся с ним катастрофы, когда он оказался на грани жизни и смерти. Он спокойно сказал:

- Этот сын понимает.

Принцесса Жуй кивнула:

- С того дня, как твой императорский дядя даровал брак нашему дому, статус Королевского дома Жуй стал весьма неоднозначным.

Лицо Шэнь Сюаня исказилось от гнева. Он подумал о матери, которую на этот раз забрали во дворец, сказав, что этого требует вдовствующая императрица, но он точно знал причину, и на этот раз его отец, Жуй Ван, ничего не смог сделать. Он сказал:

- Этот сын понимает, в этом случае лучше попросить третьего зятя организовать должность для второго брата, даже если это будет рядовая пешка.

- Не до такой степени, - спокойно сказала принцесса Жуй, - Девушка Цзинь тоже хороший ребенок, она бы этого не поняла, - дело не в том, что у Шэнь Цзинь и Шэнь Си были какие-то хорошие отношения и поэтому она будет больше заботиться о нем. Просто Шэнь Цзинь разумный человек, а разумный человек не будет делать глупостей. Будь на ее месте Шэнь Цзы, принцесса Жуй не пошла бы на такое соглашение.

В особняке Юннин Бо Шэнь Цзинь медленно ела сыр из красных фиников, рассказывая о событиях во дворце:

- Императрица очень добра.

У маленьких животных есть своего рода интуиция, они распознают, действительно ли отношение к ним искреннее или это подделка.

Момо Чжао в глубине души испытывала некоторое сочувствие к императрице. Она боялась, что от смелых высказываний Шэнь Цзинь Ее Величество сегодня будет так страдать от удушья, что не сможет есть.

Чу Сюмин кивнул:

- Хорошо быть добрым.

Быть добрым - это то же самое, что делать поверхностные усилия. Таким образом, императрица не только не осмелилась смутить Шэнь Цзинь, но и помогла ей навести порядок после всех слухов. Императрица все равно не сможет открыто опровергнуть слова императора, которые стали для Шэнь Цзинь просто слоем золотой шелковой брони.

- Принцесса Чэньян очень наивна. Она ведет себя немного глупо, опасаясь лишиться поддержки императрицы. Я думаю, что мать-наложница в этом плане действительно хороша.

Конечно, принцесса Жуй относилась к Шэнь Цзинь не так хорошо, как к родной дочери Шэнь Ци, но когда пришло время, она достойно обучила ее, не пытаясь манипулировать. В лучшем случае ей это было безразлично.

Чу Сюмин улыбнулся:

- Потому что принцесса Жуй - разумный человек.

Шэнь Цзинь кивнула, а затем сказала:

- Принцесса Чжаоян заслуживает того, чтобы быть родной дочерью императрицы. Она действительно похожа на императрицу.

Чу Сюмин ничего не ответил, но Шэнь Цзинь негромко сказала:

- Мать-наложница сказала, что вдовствующая императрица все время постится и молится Будде. Это действительно... Благословленный не будет наслаждаться благами.

- Ха, - холодно фыркнула момо Чжао, - Если совесть нечиста, только и остается, что поститься, да молиться каждый день.

Шэнь Цзинь смущенно посмотрела на момо Чжао, ее абрикосовые глаза были исключительно невинными, так что сердце момо Чжао смягчилось. Она сказала:

- Эта старая служанка боялась, что госпожа не сможет съесть ничего горячего во дворце, поэтому велела кухне приготовить голубей в меду.

- Я съела Золотой шелковый рулет у императрицы. Он был вкусным, - быстро сказала Шэнь Цзинь, - Действительно вкусным.

Глаза момо Чжао на какое-то время потемнели, а затем она улыбнулась:

- Эта старая служанка тоже может приготовить этот рулет. Это немного хлопотно, но если госпожа хочет его поесть, эта старая служанка все сделает.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь протянула руку и взяла момо Чжао за руку, - Я скучала по вам. Хотя во дворце есть много вкусных вещей, они не кажутся достаточно свежими, поэтому я съела только один.

Момо Чжао расстроилась еще больше и сказала:

- Пусть госпожа немного отдохнет, эта старая служанка сейчас уйдет.

*Потопить лодку – идиома, означает пожертвовать всем ради победы

Маленькая леди генерала Глава 42.

Ранним утром следующего дня Шэнь Цзинь встала без уговоров момо Чжао. Подарки для принцессы Жуй были приготовлены заранее. После завтрака Шэнь Цзинь взяла Аньпин и Аньнин и вместе с Чу Сюмином отправилась в Королевский дворец Жуй.

Чу Сюмин сегодня не стал брать лошадь, вместо этого он сел в карету с Шэнь Цзинь. Видя, что его жена заинтересовалась криками снаружи, он сказал:

- Через несколько дней мы вместе прогуляемся по столице.

- А можно? - Шэнь Цзинь с нетерпением посмотрела на Чу Сюмина. Женщины в столице, будь то до или после замужества, редко выходили на улицу.

Чу Сюмин скривил губы и улыбнулся:

- Разве это так сложно?

Шэнь Цзинь удовлетворенно поиграла пальцами Чу Сюмина:

- В любом случае, мы все равно вернемся в приграничный город. Мне не нужно беспокоиться о репутации.

Чу Сюмин ничего не сказал. Когда варвары осаждали город, Шэнь Цзинь работала наравне с жителями города, и руки у нее потрескались и огрубели. Позже, после того, как момо Чжао позаботилась об этом, все стало намного лучше, но в конце концов не так хорошо, как было в столице.

Шэнь Цзинь вдруг вспомнила, что, похоже, не рассказала Чу Сюмину о двух зятьях, и быстро сказала:

- Моя старшая сестра замужем за наследником хоу Юнлэ, а вторая сестра замужем за старшим сыном семьи Чжэн.

Чу Сюмин взглянул на Шэнь Цзинь. Если бы он действительно ждал от нее информации, боюсь, он ничего не узнал бы об окружающей обстановке. Глядя в глаза Чу Сюмину, Шэнь Цзинь немного виновато сказала:

- Я забыла!

- Я помню, что ветчина и бекон в их особняке имели отличный вкус, и ты попросила прислать немного, - небрежно сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь покраснела и вытащила из рукава небольшой бумажный пакет. Открыв его, она увидела внутри небольшие пирожные. Она взяла одно пирожное и засунула его в рот Чу Сюмину:

- Момо Чжао сделала это для меня. Они более ароматные, чем те, что во дворце.

Чу Сюмин протянул руку и ущипнул Шэнь Цзинь за мочку уха. Больше не упоминая о том, что только что произошло, он просто сказал:

- Это естественно.

Шэнь Цзинь почувствовала, что тон Чу Сюмина подразумевал это как что-то само собой разумеющееся. Он пошевелил губами и проглотил Золотой шелковый рулет, взял еще один кусок и съел его, как будто его не удивляло, что момо Чжао знает рецепты из императорского дворца, и он даже был уверен, что она справится лучше. Да, может быть... это естественно.

Подумав некоторое время, и не придумав другой причины, Шэнь Цзинь решила перекусить, но посмотрев вниз, обнаружила, что пакет уже пуст. Она удивленно посмотрела на Чу Сюмина и опустила голову, глядя на промасленную бумагу, возможно ли, что она только неосознанно съела всю выпечку?

Чу Сюмин сделал глоток чая, подавляя сладкий аромат во рту и спросил:

- У госпожи какие-то трудности?

Шэнь Цзинь подозрительно посмотрела на Чу Сюмина, затем опустила взгляд на промасленную бумагу. Смяв ее, она отложила бумажный шарик в сторону и сказала:

- Нет, муж, как вы думаете, момо Чжао согласится еще раз испечь этот рулет?

- Пусть госпожа спросит момо, чтобы выяснить это, - вежливо улыбнулся Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь очень хотелось снова поесть этот рулет, но она знала, что тесто очень трудно приготовить, к тому же его нужно правильно раскатать и свернуть, только так вкус будет правильным. Она сказала:

- Давайте подождем.

В конце концов, она не могла позволить момо Чжао слишком много работать и уставать из-за рулета. Это нехорошо для здоровья момо Чжао, в конце концов, Нефритовый пирог и Печенье-бабочки тоже хороши*.

Поскольку они везли много подарков, дорога оказалась долгой. Когда они прибыли в Королевский дворец, лорд-наследник хоу Юнлэ с супругой уже прибыли. Шэнь Цзинь была вне себя от радости и вошла в дом с Чу Сюмином.

Жуй Ван и принцесса Жуй разговаривали с дочерью и зятем, когда услышали сообщение об их прибытии, они улыбнулись и сказали:

- Мы же говорили, они вот-вот прибудут.

Сегодня Шэнь Ци была одета в светло-красное платье. Она встала и сказала:

- Я пойду встретить сестру Цзинь. Я ее уже давно не видела и не знаю, похудела она или нет.

Лорд-наследник хоу Юнлэ тоже не растерялся и с улыбкой сказал:

- Я пойду со своей женой.

- Сядьте, - сказала принцесса Жуй, - Будет достаточно, если пойдут Сюань-эр и Си-эр.

Шэнь Сюань и Шэнь Си встали и сказали:

- Да, мама давно не видела старшую сестру и старшего зятя. Вам следует остаться с мамой и пообщаться.

Глаза Шэнь Ци вспыхнули, но она ничего не сказала.

Только после того, как Шэнь Сюань и Шэнь Си поклонились Жуй Вану, они вышли, чтобы встретить Юннин Бо и его жену.

Принцесса Жуй посмотрела на лорда-наследника хоу Юнлэ и внезапно сказала:

- Я слышала от Ци-эр, что одна из наложниц старшего зятя беременна. Быть может, Ци-эр наивна и ничего не смыслит, но это первый ребенок старшего зятя. Как он может быть от наложницы?

Сердце наследника хоу Юнлэ сжалось. Неважно, насколько ровно звучали эти слова, но он ощутил недовольство Жуй Вана. Первый ребенок старшего сына хоу Юнлэ должен быть от Шэнь Ци.

- Я как раз собирался обсудить это с женой, когда родится ребенок, будь то девочка или мальчик, он должен расти и воспитываться с моей официальной супругой, - тепло сказал наследник хоу Юнлэ, - Она добродетельна и лучше всех воспитает этого ребенка.

Рука Шэнь Ци напряглась, и она посмотрела на свою мать. Если бы она уже родила сына, она, естественно, не возражала бы растить еще одного ребенка. Если бы это был мальчик, она позволила бы двум братьям развивать свои отношения, чтобы в будущем он стал помощником для ее сына. Будь это девочка, она бы просто дала ей приданое. Отношения между родственниками также очень полезны, но проблема в том, что у нее пока нет детей.

Принцесса Жуй прищурилась и посмотрела на наследника хоу Юнлэ, но прежде, чем она успела заговорить, снаружи послышался смех. Шэнь Сюань и Шэнь Си уже встретили Чу Сюмина и Шэнь Цзинь и вошли.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь сначала приветствовали Жуй Вана и принцессу Жуй. Шэнь Ци вытащила Шэнь Цзинь и усадила рядом с принцессой, а Чу Сюмин сел по правую руку от Жуй Вана, выше места наследника хоу Юнлэ.

- Сестра, я скучала по тебе, - прошептала Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци посмотрела на свою сестру и утешилась в своем сердце. Хотя после получения письма она знала, что та была в безопасности, в конце концов она давно ее не видела. Среди всех сестер у Шэнь Ци были лучшие отношения именно с Шэнь Цзинь. Она сказала:

- Приходи ко мне домой завтра, я купила несколько свежих рыбок и держу их в пруду.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь и так планировала навестить Шэнь Ци и с улыбкой сказала, - Старшая сестра все еще любит меня.

Когда принцесса Жуй увидела, что две сестры разговаривают, она перестала упоминать предыдущую тему. Она просто взглянула на Шэнь Сюаня, и тот внезапно спросил:

- Что отец и мать только что сказали старшей сестре и старшему зятю? Мы не помешали?

Жуй Ван увидел, что у Чу Сюмина есть талант и большие достижения. Он также уважал его и гордился им. Он как раз разговаривал с Чу Сюмином, когда услышал вопрос своего сына, и беззаботно ответил:

-  Наложница твоего старшего зятя беременна и он хочет записать ребенка на имя твоей сестры.

Как только прозвучали эти слова, даже самый младший Шэнь Си почувствовал себя не в своей тарелке и некоторое время смотрел на принцессу Жуй. Принцесса ничего не сказала, и Шэнь Цзинь нерешительно спросила:

- Неужели биологическая мать ребенка нездорова?

Лицо наследника хоу Юнлэ изменилось: сестра его официальной жены спрашивает о его беременной наложнице. Он мрачно спросил:

- Почему третья сестра сказала это?

- Разве она не права? - это заговорил Шэнь Си, он также посмотрел на наследника хоу Юнлэ и спросил, - Или, может, зять собирается разлучить мать с ребенком?

Шэнь Цзинь испугалась и с ужасом посмотрела на наследника хоу Юнлэ:

- Иметь ребенка - это счастье, но это... не так хорошо, как хотелось бы. Просто, когда дело касается чужих домов, я могу ошибаться.

Шэнь Си радостно ответил:

- Я думаю, что то, что сказала третья сестра, чрезвычайно важно, даже если зять не очень любит наложницу, она родит вам ребенка... - он покачал головой.

Наследник хоу Юнлэ был ошеломлен. С чего они взяли, что ему больше не нравилась эта наложница. Если бы он был к ней равнодушен, как он мог так беспокоиться о ее будущем, планируя отдать ребенка на воспитание главной жене, тем более упомянув об этом перед родственниками.

Жуй Ван тоже нахмурился и сказал:

- Третья мисс, не говори глупостей.

Шэнь Цзинь и Шэнь Си давили на наследника хоу Юнлэ вместе, но Жуй Ван не хотел одергивать своего сына, поэтому назвал дочь. Чу Сюмин услышал эти слова и посмотрел на Жуй Вана. Его спокойный взгляд по какой-то причине заставил сердце ванъе похолодеть. Принцесса Жуй наконец сказала:

- Ванъе не совсем прав. Девушка Цзинь искренне переживает о поместье Юнлэ, разве это глупости?

Жуй Ван был немного смущен. Прежде, чем он сумел сознать, принцесса Жуй снова посмотрела на наследника хоу Юнлэ и сказала:

- Что касается сегодняшнего дела, боюсь, что зять раньше не спрашивал госпожу об этом. Если вы объявите об этом после возвращения домой, это создаст дурную славу моей дочери.

Шэнь Ци уже все поняла сразу после того, как заговорила Шэнь Цзинь. Когда в главном доме нет детей, детей наложниц принимали на воспитание только в трех случаях: если главная жена не могла иметь детей, если наложница умерла при родах, или если произошел несчастный случай с мужем.

Ситуация Шэнь Ци не подходила ни под один из этих трех вариантов, но наследник хоу Юнлэ любил эту наложницу, а у наложницы были плохие намерения. Если родится дочь, это будет лучше, но как насчет мальчика? Он вырастет в главном доме и когда наследник хоу Юнлэ станет хоу, кто станет его наследником? У Шэнь Ци нет сына, но если он появится, судя по эксцентричности наследника хоу Юнлэ, в будущем у него могут возникнуть сложности.

К тому, что наследник хоу Юнлэ смог занять нынешнюю должность, Королевский дворец Жуй приложил огромные усилия. В прошлый раз, когда Шэнь Ци потеряла ребенка в неясных условиях, принцесса Жуй не привлекла его к ответственности, но, в конце концов, ребенок ушел, и это ранило их чувства. Прибыль не стоила потерь, но поместье Юнлэ оказалось в долгу перед дворцом Жуй. Как и ожидалось, госпожа хоу Юнлэ передала ведение домашнего хозяйства Шэнь Ци после того, как та выздоровела.

Замечание Шэнь Цзинь было как раз по делу. Почему вы собираетесь растить ребенка в главном доме, в котором нет своих детей? Проблема заключалась не в Шэнь Ци, и не могла быть связана с сыном. Естественно, это было бы нормально, если бы биологическая мать ребенка умерла.

Чу Сюмин, который до этого не вмешивался, внезапно сказал:

- Джентльмен должен развивать свое самосовершенствование, и только тогда семейный дом может быть счастливым. Поскольку старший зять женился, все вопросы заднего двора должны быть переданы его главной жене.

Подразумевается, что достойный мужчина не будет вмешиваться в дела заднего двора.

- Тесть не должен расстраиваться. Разговоры о будущем привели к мгновенному замешательству. У моей жены и ее старшей сестры довольно близкие отношения, поэтому она неизбежно сказала несколько лишних слов. Дома я подробно поговорю с ней.

Имелось в виду, Шэнь Цзинь теперь невестка семьи Чу. Даже если она говорит что-то не так, у нее есть муж, а вы можете заткнуться, даже если вы тесть. Слова Чу Сюмина были похожи на упрек в адрес Шэнь Цзинь, но их смысл был прост и ясен.

В глазах принцессы Жуй сверкнула улыбка:

- Хорошо, я отведу двух девушек в заднюю комнату и скажу несколько личных слов, а вы, мужчины, можете пообщаться.

Нефритовый пирог

Печенье-бабочки

Маленькая леди генерала Глава 43.

Так уж совпало, что сегодня была довольно хорошая погода, поэтому принцесса Жуй отвела Шэнь Ци и Шэнь Цзинь в небольшой сад в главном дворе, который был элегантно и изобретательно обустроен ей лично.

Горничная убрала павильон заранее. После того, как принцесса Жуй села, Шэнь Ци и Шэнь Цзинь сели рядом с ней. Горничная принесла чай и фрукты и без промедления встала снаружи, чтобы не мешать их разговору.

Принцесса Жуй сказала:

- Ци-эр, ты знаешь, в чем ты ошиблась?

Шэнь Ци на мгновение замерла и спросила:

- Мама?

Принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Ци, протяжно вздохнула и сказала:

- Неужели ты этого не понимаешь?

Видя, что принцесса Жуй наставляет ее старшую сестру, Шэнь Цзинь послушно съежилась в стороне, вцепившись обеими руками в чашку с розовым чаем. Она не была дома больше года. Некоторые части этого двора изменились.

Шэнь Ци посмотрела на принцессу Жуй, поджала губы и сказала:

- Мама, просто скажи мне.

Принцесса Жуй взглянула на свою дочь:

- Поговори с девушкой Цзинь.

Шэнь Ци на мгновение замерла. Шэнь Цзинь также услышала свое имя и с недоумением посмотрела на них. Принцесса Жуй оперлась на деревянные перила и ничего не сказала. Шэнь Ци полностью признавала авторитет матери, поэтому она рассказала о ситуации в целом, но не вдавалась в подробности.

После ее рассказа принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Цзинь и спросила:

- Что бы ты сделала на ее месте?

Шэнь Цзинь моргнула, ее тонкие ресницы задрожали, и она сказала:

- Было бы хорошо просто не впускать ее.

Шэнь Ци была ошеломлена, принцесса Жуй слегка усмехнулась и сказала:

- Передай своей старшей сестре, что она дура.

Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница, старшая сестра очень хорошо справилась.

Шэнь Ци спросила:

- Сестра, подробно расскажи мне, что бы ты сделала на моем месте?

Шэнь Цзинь подумала об этом и сказала:

- Поскольку речь идет о родственнице, я бы не смогла просто выставить ее за дверь и дать денег. Если госпожа Юнлэ не будет против, было бы лучше снять для этой кузины дом и нанять несколько человек для обслуживания.

Шэнь Ци также понимала, почему ее мать была так разочарована. Она ошибалась с самого начала. Чтобы казаться мудрой и доставить удовольствие свекрови, она согласилась разрешить этой кузине войти в их поместье и дала ей возможность соблазнить своего мужа.

- Старшая сестра, хотя эта кузина выглядит жалкой и слабой, но она смогла благополучно добраться до столицы. Это потрясающе, - сказала Шэнь Цзинь со вздохом, - Мой муж сопровождал меня всю дорогу и то столкнулся со многими вещами.

- Да, - вздохнула Шэнь Ци, - Я просто думала о ее жалкой жизни, но забыла, что она смогла добраться до столицы в одиночку.

Она также была обманута жалким видом этой кузины.

Шэнь Цзинь кивнула и одобрительно посмотрела на Шэнь Ци, но старшая сестра ущипнула ее за щеку и сказала:

- Почему мне кажется, что ты поправилась?

- Нет, - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Ци круглыми глазами и сказала, - Старшая сестра, я стала выше!

- Ха-ха, ладно, - развеселилась Шэнь Ци, и ее унылое настроение немного рассеялось, - Что потом?

- А? - Шэнь Цзинь озадаченно посмотрела на Шэнь Ци, - О, да, а затем, после того, как она переедет в дом и все еще захочет быть наложницей, пусть она будет наложницей, почему наложница может пользоваться тем же обхождением, что и родственники?

Шэнь Ци была ошеломлена этим вопросом и повернулась, чтобы взглянуть на принцессу Жуй. Она увидела, что принцесса ничего не сказала, но судя по выражению ее лица она была согласна.

- Так не должно быть, - торжественно сказала Шэнь Цзинь, - Этикет и закон несовместимы.

Шэнь Ци всегда считала, что характер Шэнь Цзинь очень мягкий, она не умеет злиться. Даже если над ней издевались, она просто сидела в сторонке. Она любила поесть и всегда выглядела невинно и мило. Но теперь она впервые обнаружила, что в некоторых вещах эта младшая сестра была более понимающей, чем она.

Может быть, из-за неловкого положения Шэнь Цзинь в Королевском дворце у нее развился такой темперамент, но как насчет нее? Она просто хотела немного соревноваться и быть лидером во всем, но так в жизни не бывает.

Шэнь Ци теперь отвечала за управление поместьем хоу Юнлэ, и она не хотела, чтобы люди говорили, что она плохо обращается с родственниками, поэтому она была более снисходительна к этой кузине. Конечно, она расстраивалась, но в лучшем случае закрывала на это глаза.

Принцесса Жуй сказала:

- Твоя старшая сестра съела тарелку того, что принес твой старший зять, и потеряла ребенка.

- А? - воскликнула Шэнь Цзинь, затем прикрыла рот обеими руками и посмотрела на Шэнь Ци.

Когда Шэнь Ци подумала о ребенке, ее глаза покраснели, и она слегка отвернула голову, ничего не говоря.

Шэнь Цзинь протянула руку, чтобы взять Шэнь Ци за руку, и утешила:

- Старшая сестра, это определенно не зять.

- Я также знаю, что, хотя у твоего зятя есть некоторые... но это его старший сын, в конце концов, - чувства мужчины к первому ребенку другие. Думая о выражении лица своего мужа в то время, Шэнь Ци поджала губы и сказала, - В глубине души я знаю, кто это. От этих людей никуда не деться.

- Почему старшая сестра не расправилась с ней? - риторически спросила Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци не знала, что сказать, что она может сделать, если ту стерву защищают и свекровь, и ее собственный муж? Она покачала головой и ничего не сказала.

Шэнь Цзинь посмотрела на принцессу Жуй, и принцесса сказала:

- Если ты проживешь всю жизнь, уделяя слишком много внимания репутации, ты неизбежно будешь несчастной.

- Мама, - Шэнь Ци закрыла лицо платком и начала тихо плакать, - Я не могу дождаться, чтобы убить эту маленькую сучку, но у меня нет доказательств.

Увидев Шэнь Ци в таком состоянии, Шэнь Цзинь не знала, как ее утешить. Принцесса Жуй посмотрела на свою дочь, ненавидя, что железо не может стать сталью*:

- Тогда почему бы не воспользоваться возможностью и не заставить всех наложниц подписать договор купли-продажи?

Шэнь Ци продолжала качать головой, безмолвно плача.

Шэнь Цзинь немного подумала, завернула в платок кусок любимого Шэнь Ци пирога с гибискусом и сказала:

- Сестра, не плачь.

Услышав это, Шэнь Ци посмотрела на Шэнь Цзинь и увидела кусок пирога, который она держала в руках. Шэнь Цзинь сказала:

- Он восхитительно вкусный, я только что попробовала.

Как бы ни было ей грустно, Шэнь Ци больше не могла плакать. Она взяла пирог из гибискуса и медленно его съела. Шэнь Цзинь мягко сказала:

- Старшая сестра, не плачь и больше не грусти. Это уже случилось. Плакать бесполезно.

Шэнь Ци проглотила пирожное и когда она посмотрела на Шэнь Цзинь, то увидела, что она искренне убеждает ее. Принцесса Жуй усмехнулась:

- Это правда. Что толку лить слезы? Надо смотреть вперед.

Шэнь Цзинь согласно кивнула, и Шэнь Ци, прикончив пирожное, сказала:

- Я знаю.

Принцесса Жуй позвала Цуй Си, чтобы та отвела Шэнь Ци умыться, а затем посмотрела на Шэнь Цзинь и спросила:

- У Юннин Бо тоже есть такая кузина?

В отличие от Шэнь Ци, принцесса Жуй заметила, что Шэнь Цзинь долгое время думала об этой проблеме, и тогда у нее в сердце зародилось подозрение. Шэнь Цзинь удивленно посмотрела на принцессу, на ее лице было написано: мать-наложница слишком проницательна. Как она могла узнать, кажется, я не говорила этого раньше.

Принцесса Жуй поджала губы, слегка улыбнулась и вздохнула:

- Какое благословенное дитя.

Наследник хоу Юнлэ был выбран лично принцессой Жуй для своей дочери. Он был превосходен во всех аспектах. Принцесса Жуй знала, что он немного слабоват характером, однако ее дочь была довольно конкурентоспособной. Кто бы мог подумать, что так получится?

А Шэнь Цзинь? Из слов и поступков Юннин Бо видно, что он действительно ценит ее всем сердцем, но, учитывая ситуацию в приграничном городе, тоже нельзя сказать, что ее жизнь была слишком мирной.

Благодаря тому, что у этого ребенка хороший характер, она видит все досконально, но никогда не заботится о мелочах. У нее свои собственные расчеты и практический результат. Хотя она немного путается в пустяках, она очень хорошо понимает картину в целом.

Глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, и принцесса Жуй сказала:

- Завтра твоя старшая сестра приглашает тебя в гости в поместье хоу, я боюсь, что эта наложница проявит инициативу и высунется.

Если бы это сказала не принцесса Жуй, Шэнь Цзинь сказала бы «нет». Что это значит, «высунется»? Разве наложницы Чэнь и Сюй не выходили сегодня?

Принцесса Жуй больше ничего не говорила. Как раз в этот момент пришла служанка и сказала, что пришли Шэнь Цзы с мужем. Муж Шэнь Цзы был старшим сыном в семье Чжэн и, хотя у него не было никаких заслуг, все признавали его литературный талант, и он был хорошо воспитан.

Когда Шэнь Цзы прибыла, она увидела, как принцесса Жуй пьет чай и болтает с Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Вторая сестра.

- Третья сестра стала госпожой Юннин Бо, - Шэнь Цзы села напротив Шэнь Цзинь. В прошлом, когда она видела ее в особняке, Шэнь Цзинь вставала, но сегодня она сидела, не двигаясь, - Судя по всему, вода и почва в приграничном городе благотворно влияют на здоровье. Третья сестра, кажется, прибавила в весе и стала более стабильной.

Шэнь Ци сказала, что Шэнь Цзинь немного поправилась, потому что она почувствовала это, ущипнув ее за щеку, но Шэнь Цзы явно издевалась над ней, зная, что приграничный город беден и окружен варварами.

- Да, - кивнула Шэнь Цзинь и сказала, - Если второй сестре это понравится, приезжайте с зятем, я приглашаю вас съесть целого жареного ягненка.

Выражение лица Шэнь Цзы изменилось:

- Кому это понравится? - обычно в такие места отправляют в ссылку, так что она почувствовала, что Шэнь Цзинь издевается над ней.

Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы с замешательством в глазах, а затем протянула:

- О.

Шэнь Ци снова переоделась, и принцесса Жуй, взглянув на нее, улыбнулась:

- Хорошо, вы, сестры, можете поговорить, я прикажу позвать четвертую и пятую мисс и не буду здесь мешать.

- Мать-наложница, - Шэнь Цзинь и Шэнь Цзы встали.

Шэнь Ци улыбнулась и проводила принцессу Жуй, по ней нельзя было понять, что она только что плакала.

Когда наложница Жуй ушла, Шэнь Цзинь села, и Шэнь Цзы усмехнулась без всяких притворств:

- После того, как третья сестра уехала в приграничный город, она забыла об обычных правилах обучения в столице.

- Разве? - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы и слегка наклонила голову.

Шэнь Ци отреагировала, оглядывая павильон, прежде чем Шэнь Цзы села, и улыбнулась:

- Вторая сестра такая важная.

Шэнь Цзы не осмеливалась запугивать Шэнь Ци. Она просто сказала:

- Мы три сестры, отец и мать-наложница учили нас порядку. Третья сестра села вперед старших.

- Но я – госпожа Юннин Бо, - Шэнь Цзинь тоже поняла и сказала несколько ошеломленно, как само собой разумеющееся, - А у второго зятя... нет официального титула.

- У третьей сестры хорошая память, - улыбнулась Шэнь Ци. Глядя на Шэнь Цзы, она чувствовала, что та становится совсем глупой. Он думает, что все осталось по-прежнему? - В конце концов, мы дома. Если бы мы были на улице, вторая сестра должна была бы поклониться третьей.

Шэнь Цзинь обеими руками подняла чашку с чаем, затем отпила немного и мягко сказала:

- Мы все члены одной семьи, второй сестре не стоит волноваться, просто сядь поскорее.

Выражение лица Шэнь Цзы изменилось, она не знала, сесть ей или остаться стоять. Если она сядет, получится, что она слушается Шэнь Цзинь, а если останется стоять, то будет выглядеть так, словно не осмеливается сесть из-за своего низкого статуса.

- А? Вторая сестра? - увидев, что Шэнь Цзы долго не садится, Шэнь Цзинь выпила прозрачный чай из чашки и словно бы поняла мысли Шэнь Цзы. Она улыбнулась, - Я правда не понимаю. Не нужно быть такой вежливой. Хотя вторая сестра придает большое значение правилам, все мы из одной семьи, поэтому можно соблюдать правила только когда мы будем на улице.

Шэнь Цзы посмотрела на улыбающееся лицо Шэнь Цзинь, чувствуя себя обиженной и раздраженной, криво улыбнулась, как будто думая о чем-то, а затем села:

- Я не спрашивала третью сестру, как тебе жилось после свадьбы? Я слышала, что Юннин Бо настоящий убийца, третья сестра в порядке? Но третья сестра тоже жалкая, ты так сильно похудела, ты боишься видеть Юннин Бо? Не знаю, что бы я делала, каждый день открывая глаза и видя такое ужасное лицо... Третья сестра действительно жалкая, и она очень изможденная.

- ... - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы, о чем вообще говорит вторая сестра? Почему я ничего не понимаю, - Вторая сестра, ты только что сказала, что я толстая.

Шэнь Цзы скривила уголки рта, как она могла обращать внимание на такие мелочи.

Шэнь Ци посмотрел на самодовольную Шэнь Цзы с некоторым сочувствием и сказала:

- Ты только что пришла прямо на задний двор? Если бы ты встретила Юннин Бо, ты бы не говорила такие вещи.

* Ненавидеть железо, что оно не может стать сталью - это китайская идиома, означает быть недовольным человеком, не оправдавшим ваши ожидания.

Маленькая леди генерала Глава 44

Шэнь Цзы сделала глоток прозрачного розового чая, вытерла платком уголки рта и сказала:

- Да, хотя мы все родственники, следует избегать подозрений. Семья ученых Чжэн - самая чистая и благородная, и они также очень разборчивы в правилах.

Шэнь Ци улыбнулась, но промолчала. Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Третья сестра, сначала расскажи своим старшим сестрам, Юннин Бо особенно страшен? В конце концов, он родственник, на случай, если мы встретимся... Было бы нехорошо повести себя неприлично. Я-то в порядке, но я слышала, что наследник Юнлэ довольно сварливый... - Шэнь Цзы внезапно посмотрела на Шэнь Цзинь с ужасом, - Третья сестра, он же не бил тебя?

Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы и, подумав об этом, попыталась ее убедить:

- Вторая сестра, лучше поменьше прислушиваться к слухам.

Но Шэнь Цзы только подумала, что ткнула Шэнь Цзинь в больное место, и улыбнулась еще ярче. Она была самой красивой из сестер, и эта улыбка действительно была ослепительной:

- Третья сестра, в любом случае, ты вернулась в столицу. Естественно, здесь есть отец, к которому ты можешь обратиться... Но, поскольку ты вышла замуж, не стоит слишком уж лелеять обиды, только так ты можешь хорошо прожить свою жизнь.

Шэнь Цзинь сказала:

- Что ж, я буду жить хорошей жизнью. На самом деле, мой муж действительно хороший.

Шэнь Цзы усмехнулась.

Шэнь Ци также сказала:

- Если бы вторая сестра не проявила смирения, у третьей сестры не было бы такого хорошего брака, поэтому третьей сестре придется поблагодарить вторую сестру.

- О, - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Ци. Она обычно всегда слушалась свою старшую сестру, поэтому действительно встала и поклонилась, - Спасибо, вторая сестра.

В глазах Шэнь Цзы было какое-то подозрение, когда она посмотрела на Шэнь Ци. Та взяла Шэнь Цзинь за руку и усадила ее рядом с собой, затем взглянула на Шэнь Цзы и улыбнулась:

- Я просто надеюсь, что вторая сестра не будет жалеть об этом в будущем.

Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы, а затем на Шэнь Ци, решительно прислонившуюся к ее плечу, и прошептала:

- Почему вторая старшая сестра должна пожалеть об этом?

- Позже узнаем, - Шэнь Ци взяла Шэнь Цзинь за руку и слегка нахмурилась, почувствовав, что ее рука на ощупь была не такой нежной, как когда она жила в столице, но вслух она этого не сказала, только улыбнулась, - Сестра узнает через некоторое время.

Шэнь Цзинь больше не спрашивала. Шэнь Цзы посмотрела на них двоих, прищурилась и немного раздраженно изменила позу, разве они не знают о семье Чжэн? Маловероятно! Выйти замуж в семью Чжэн было ее выбором. Семья Чжэн была самой благородной семьей, и это было лучше, чем выйти замуж в такое место, как приграничный город, и как Юннин Бо может быть лучше, чем Чжэн Цзяцюй?

- Старшая сестра, у меня только что появились хорошие птичьи гнезда, они очень питательные, я пришлю тебе завтра, - ее глаза обратились на живот Шэнь Ци, - На самом деле, старшая сестра еще молода, так что тебе не нужно так сильно переживать.

Выражение лица Шэнь Ци осталось прежним, она просто улыбнулась:

- Мне не нужны птичьи гнезда, дома их много. Я не люблю их есть. Но если вторая сестра действительно заинтересована, почему бы тебе не подарить мне несколько сборников стихов второго зятя? Я слышала, что наследный принц специально рекомендует их покупать.

- Какой сборник стихов? - Шэнь Цзинь на самом деле не знала, и эти слова неизбежно вызвали немного любопытства, - Кроме того, почему наследный принц заставляет людей покупать сборник стихов?

Шэнь Ци усмехнулась, посмотрела на уродливое выражение лица Шэнь Цзы и сказала:

- Сборник стихов называется «Песнь цветов». Он делится на следующие части: видеть цветы, восхищаться цветами, лелеять цветы, жалеть цветы, любить цветы, вздыхать о цветах, сожалеть о цветах. Говорят, что его риторика великолепна. Он широко известен.

- Почему я не слышала об этом? - сказала Шэнь Цзинь с некоторым подозрением, - Но я только что вернулась в столицу и, боюсь, что ничего не знаю, тогда пусть вторая сестра даст мне копию.

Если бы не здравомыслие, Шэнь Цзы перевернула бы все на столе. Когда подошли Шэнь Цзин и Шэнь Жун, они увидели вторую сестру, сидящую в стороне с уродливым выражением лица, в то время как Шэнь Ци c Шэнь Цзинь тепло общались.  Две сестры посмотрели друг на друга, а затем поклонились и сели рядом с Шэнь Цзы.

Когда Шэнь Цзы увидела двух своих младших сестер, она глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Повернувшись к ним, она спросила:

- Вы видели третьего зятя?

- Нет, - ответила Шэнь Жун и прошептала, - Мать-наложница послала слугу позвать меня и четвертую сестру, чтобы поговорить с тремя старшими сестрами.

Шэнь Цзы не могла проглотить этот вздох, но она знала, что семья Чжэн уступает по силе хоу Юнлэ и Юннин Бо, и единственное, что можно было использовать, чтобы утешить ее, - это слухи о Юннин Бо, поэтому она специально сказала:

- Мы увидим его позже. При встрече с вашим третьим зятем не суетитесь и теряйте честь дворца.

Сердце Шэнь Жун содрогнулось, но она сказала с небольшим замешательством на лице:

- Вторая сестра, не волнуйся, мы видели старшего зятя и второго зятя давным-давно, и третий зять...  – она посмотрела на Шэнь Цзинь, оборвав свои слова на середине.

К сожалению, Шэнь Цзинь не заметила выражения в глазах Шэнь Жун, более того, она не проявила никакого понимания, лишь говорила с Шэнь Ци тихим голосом о печенье из дома старика Цяо в приграничном городе. Шэнь Ци учила ее:

- Я тебе уже столько раз говорила, не ешь ничего на улице, что если оно грязное? Если ты действительно хочешь это съесть, пусть слуги в доме выучат, как это готовить или пригласи кого-нибудь в дом, чтобы сделать это. Ты даже позволила кому-то намазать острый соус чили?

Только что Шэнь Ци спросила ее, как она питается в приграничном городе. Шэнь Цзинь нечаянно проговорилась, и теперь слова Шэнь Ци почти довели ее до слез:

- Сестра, я больше не смею, я не смею. Я мало ела…

Шэнь Жун, затаив дыхание, посмотрела на Шэнь Цзы. Она увидела, что выражение ее лица стало еще более уродливым, но Шэнь Цзин внезапно сказала:

- Третья сестра, в последнее время ходило много слухов о ее третьем зяте. Какие из них правдивы, а какие ложны? Если у тебя возникли трудности, поговори с сестрами. В конце концов, мы все семья.

Услышав это, Шэнь Ци перестала поучать Шэнь Цзинь и посмотрела на Шэнь Жун. Шэнь Цзинь тоже посмотрела на нее, а затем повернулась к Шэнь Ци и спросила:

- Старшая сестра, те момо, которых мать-наложница приглашала для обучения, все еще здесь?

- Мама сказала, что хочет обеспечить им уход на старости, поэтому они все остались в доме, - улыбнулась Шэнь Ци, глядя при этом на Шэнь Цзин.

Шэнь Цзинь кивнула, как будто задала этот вопрос случайно, а затем снова продолжила разговор с Шэнь Ци:

- За исключением печенья из дома старика Цяо, выпечка, которую делает момо Чжао, также очень вкусная.

- Когда я приду с визитом в дом Юннин Бо, я должна ее попробовать, - Шэнь Ци больше не смотрела на сладших сестер и, продолжая тянуть Шэнь Цзинь за рукав, сказала:

- Достаточно ли слуг в вашем доме? Я знаю несколько хороших человек.

- Хватает для работы, - только что сказанное Шэнь Цзинь предложение казалось случайным вопросом, и она продолжала нежно болтать с Шэнь Ци.

Шэнь Ци также много чего рассказала Шэнь Цзинь о событиях в столице.

Шэнь Цзы, Шэнь Цзин и Шэнь Жун чувствовали, что трое против двух было явно больше, но перед этими сестрами они казались необычайно... неуверенными? Было даже какое-то ощущение, что они лишние.

Когда Цуйси подошла к павильону, она увидела, что Шэнь Цзинь опирается на Шэнь Ци, как будто она все еще была незамужней девушкой, улыбка вспыхнула в ее глазах, а затем она почтительно сказала:

- Мисс, принцесса приглашает вас подойти.

- Хорошо, - улыбнулась Шэнь Ци, - Пойдем.

Сказав это, она встала и посмотрела на Шэнь Цзинь. Когда та встала, они вышли вместе.

Шэнь Цзы и две ее сестры последовали за ними, но они не осмелились ничего сказать, в конце концов, Цуй Си была самым полезным человеком после принцессы Жуй

Когда девушки прибыли в главный двор, они увидели принцессу Жуй. После поклона принцесса улыбнулась:

- Садитесь.

- Да, - Шэнь Ци потянула Шэнь Цзинь и села рядом с принцессой а остальные три сестры по очереди сели внизу.

Принцесса Жуй взглянула на нее и ничего не сказала, а только улыбнулась:

- Ванъе отвел двух своих сыновей и трех зятьев посоревноваться. Я попросила вас прийти, чтобы спросить, не хотите ли вы увидеть веселье?

Шэнь Цзы побледнела и сказала:

- Как это может быть хорошо? Мой муж наименее силен в боевых искусствах, а третий зять... что, если он потеряет чувство меры и действительно что-нибудь сделает?

- Нет, - утешила ее Шэнь Цзинь, - Вторая сестра, не волнуйся, мой муж - самый разумный, кроме того, если они не будут равны по силе, муж не будет стараться изо всех сил.

Это что, утешение? Шэнь Ци не подумала ни о чем таком, даже если наследник хоу  Юнлэ получит урок, это будет хорошо, поэтому она просто спросила:

- Почему отец захотел провести соревнование? Кто это предложил?

Принцесса Жуй улыбнулась и взглянула на Цуйси, та сказала:

- Эта служанка слышала, что это было предложение второго зятя, так как все джентльмены владеют шестью искусствами*.

(*Шесть искусств — основа системы образования молодых аристократов периода Чжоу. В VI — V вв. до н. э. образованным среди аристократов считался тот, кто в совершенстве умел следующее: выполнять ритуалы, исполнять и понимать музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, читать и писать, владеть счётными навыками)

Веки Шэнь Цзы дернулись и она тихо сказала:

- Второй зять тоже прав. Поскольку он знает, что третий зять все время охраняет границу, как он мог упомянуть Шесть искусств джентльменов?

Шэнь Цзинь согласно кивнула и сказала:

- Да, второй зять действительно... - она покачала головой, - Мой муж практикует смертоносные боевые искусства, - затем она посмотрела на побледневшую Шэнь Цзы и заверила Шэнь Ци, - Не волнуйся, мой муж довольно уравновешный.

Хотя Шэнь Цзинь не могла сказать, что полностью понимает Чу Сюмина, но она знала, что Чу Сюмин не устроит ничего лишнего. Он впервые пришел в Королевский дворец Жуй, неужели он ранит тестя и двух его шуринов? Это не в стиле Чу Сюмина.

Шэнь Ци улыбнулась:

- Я, естественно, испытываю облегчение.

Шэнь Цзинь улыбнулась, увидев это:

- Ну, мой муж не будет использовать всю всю свою силу, поэтому он может свободно ее сдерживать, - затем она посмотрела на принцессу Жуй, - Мать-наложница, я уже вышла замуж и не должна спрашивать о делах во дворце, но... есть ли момо для обучения моих четвертой и пятой сестер?

Принцесса Жуй подняла брови и посмотрела на Шэнь Цзинь, затем взглянула на Шэнь Цзин и Шэнь Жун и сказала:

- Вскоре после того, как ты вышла замуж, наложница Сюй попросила ванъе. Хотя момо остались в доме, они никогда больше не учили четвертую и пятую мисс.

Шэнь Цзинь немного смущенно пошевелила губами и ничего не сказала, но Шэнь Ци заявила без особого стеснения:

- Мама, пусть эти момо снова учат двух младших сестер, и слуг вокруг двух младших сестер тоже нужно заменить. Надо разобраться, как они могут рассказывать им какие-то грязные слухи с улицы? Сколько им лет? Эти две сестры уже не дети.

Только теперь Шэнь Цзин и Шэнь Жун поняли, почему Шэнь Цзинь спрашивала раньше, они побледнели и посмотрели на Шэнь Цзы. Шэнь Цзы подумала, что слуг ее двух младших сестер устроила ее мать, она была обеспокоена, но не знала, что сказать.

Принцесса Жуй больше не спрашивала, она просто кивнула и сказала:

- Хорошо, так как мы все из одной семьи, мы вместе пообедаем через некоторое время.

- Да, - ответили девушки.

Соревнование подходило к концу, и Шэнь Цзинь, судя по всему, оказалась права. Чу Сюмин все еще сдерживал силу. По крайней мере, ни у кого из этих людей не было травм, за исключением некоторого беспорядка в одежде, но это не имеет большого значения, в конце концов, такие люди, как они, всегда выходят на улицу, подготовив два лишних комплекта одежды, чтобы избежать несчастных случаев.

Чу Сюмин также переоделся в парчовое одеяние и перевязал волосы нефритовой короной, никто не смог бы связать его с кровожадным Юннин Бо.

Когда банкет был готов, принцесса Жуй отвела пятерых дочерей в столовую. Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь, идущую рядом с принцессой, и усмехнулась про себя. Все уже рассчитано, и она наверняка потеряет лицо перед Юннин Бо. У Юннин Бо вспыльчивый характер, и если он рассердится в особняке и уедет, Шэнь Цзин не будет хорошо выглядеть.

Шэнь Цзы взглянула на двух своих младших сестер, Шэнь Цзин слегка опустила глаза, а Шэнь Жун прикусила губу и слегка кивнула.

В столовой Жуй Ван был полон радости, он тепло разговаривал с Чу Сюмином, и Шэнь Си, стоявший рядом, горячо выражал вое восхищение. Шэнь Сюань развлекал  наследника хоу Юнлэ и старшего сына семьи Чжэн.

Услышав сообщение горничной, Жуй Ван улыбнулся:

- Сюмин здесь впервые, так что нам обязательно придется выпить еще несколько чашек вина позже.

- Как скажет тесть, - Чу Сюмин выглядел нежным и элегантным, с живописной внешностью и немного холодной, благородной аурой, - Я слышал, как жена говорила, что у сестер в доме прекрасное воспитание, тесть и теща тщательно их обучили. Редко бывает, чтобы юные леди в доме...

- Ах... Призрак, ах…   - прежде чем Чу Сюмин успел договорить, раздался брезгливый женский крик из двери, - Как страшно...

Принцесса Жуй, которая шла впереди, была ошеломлена, не говоря уже о Шэнь Цзинь и Шэнь Ци. Они обе потрясенно замерли, прежде чем повернуть головы, чтобы посмотреть. Шэнь Жун пряталась в руках Шэнь Цзин, а Шэнь Цзы поддерживала ее одной рукой. Ее глаза были полны ужаса, казалось, что она увидела что-то настолкьо  страшное, что ослабела на руках двух сестер. Она опустила голову и больше не осмеливалась смотреть в зал, но Шэнь Цзин смотрела вперед с широко раскрытыми глазами, на ее лице не было ни кровинки.

Шэнь Цзинь растерянно посмотрела на всех в зале, затем на Шэнь Цзы и ее сестер, и на солнце в небе. Ее абрикосовые глаза были полны недоумения. Даже если есть призраки, они же не могут выйти в середине дня?

Принцесса Жуй все поняла, в ее глазах промелькнул след сарказма, а Шэнь Ци усмехнулась, но ничего не сказала.

Маленькая леди генерала Глава 45.

Этот фарс был остановлен разбившейся чашкой Жуй Вана. Ванъе посмотрел на своих трех дочерей, и было непонятно, сердится он или стыдится. Его старое лицо покраснело. Чу Сюмин только что похвалил воспитание в их дворце, но теперь...

Жуй Ван сердито сказал:

- Что за поведение, вы ... - он был так зол, что не мог говорить.

Однако цвет лица принцессы Жуй не изменился, когда она повернулась, чтобы взглянуть на Шэнь Цзы и ее сестер, и сказала:

- Подойдите сюда, отправьте трех девочек протрезветь.

Шэнь Цзы недоверчиво посмотрела на Жуй Вана, но тут ее взгляд упал на человека в парчовом одеянии, который стоял рядом с ее отцом, и она не смогла отвести глаз. Кто это? Почему здесь посторонний? Может быть, это принц из дворца? Ее лицо покраснело, и она достала платок, чтобы прикрыть лицо. То, что сейчас произошло прямо на глазах у постороннего, было крайне неловко.

Шэнь Жун больше не осмеливалась кричать. Глядя на состояние Шэнь Цзы, она тоже с любопытством заглянула в комнату. Она легко могла разглядеть мужчину в парчовом халате, потому что глаза двух ее сестер были сосредоточены на нем.

Шэнь Цзин покраснела еще больше. Она пожалела, что стоит рядом с Шэнь Цзы и Шэнь Жун, быть может, на нее повлияло их смущение. Она слегка опустила голову и тайком взглянула, ее глаза вспыхнули от стыда.

Когда принцесса Жуй закончила говорить, она увидела, что Цуйси привела несколько служанок, и пригласила троих девушек выйти.

Шэнь Цзин ничего не могла с собой поделать. Перед тем как уйти, она повернула голову и посмотрела на него. Она увидела, что человек в парче разговаривает с Жуй Ваном, и цвет лица ванъе стал немного лучше. Закусив губу, она вышла из двора и тихо спросила:

- Цуйси, кто этот человек стоит рядом с отцом?

Прежде, чем Цуйси успела заговорить, Шэнь Жун сказала:

- Да, почему нам заранее не сказали, что здесь посторонние? - в этих словах было немного осуждения и негодования.

Шэнь Цзы прямо спросила:

- Это какой-то кузен?

Цуйси с уважением сказала:

- Сегодня в главном зале резиденции не было посторонних.

Принцесса Жуй отвела Шэнь Ци и Шэнь Цзинь в дом и объяснила немного извиняющимся тоном:

- Я давно не видела девушку Цзинь, и на радостях разрешила служанке поставить им горшок с вином из цветов персика. Вторая, четвертая и пятая мисс выпили несколько лишних чашек, поэтому так необдуманно пошутили. Простите меня, это моя оплошность.

Выпили вина? Никто здесь не верил в это, но так как опозорилась не его жена, наследник хоу Юнлэ сказал с улыбкой:

- Теща, не переживайте, мы все одна семья.

Чу Сюмин тоже улыбнулся:

- Все в порядке.

Чжэн Цзяцю, муж Шэнь Цзы, снова и снова менялся в лице, он ничего не говорил, но его лицо было особенно уродливым.

Хотя Шэнь Сюань и Шэнь Си не были близки с детьми наложницы Сюй, они тоже были из Королевского дворца. Когда троица сестер так опозорились, у Шэнь Си даже шея покраснела и он внимательно смотрел на казавшегося спокойным Чу Сюмина.

Принцесса Жуй сказала, как ни в чем не бывало:

- Присаживайтесь и позвольте горничным подавать блюда. Сегодня я специально велела кухне приготовить то, что любит есть Цзинь-эр, так как не знала предпочтений Юннин Бо. В следующий раз они приготовят блюда по вашему вкусу.

Чу Сюмин сказал с нежной улыбкой:

- Я не разборчив, теща может просто звать меня Сюмином.

- Хорошо, - принцесса взглянула на Жуй Вана.

Только тогда ванъе, с усилием восстановив свое достоинство, сказал:

- Давайте сядем, - как ни в чем не бывало.

Поскольку за столом стало на три человека меньше, горничная забрала посуду и приборы. После того, как все сели, стали подавать вина и блюда. Угощение было очень богатым, как и сказала принцесса Жуй, это были любимые всеми блюда.

Во дворе Хайтан наложница Сюй посмотрела на трех своих дочерей, которые выглядели так, словно потеряли свои души, и сначала спросила Цуйси:

- Что случилось? Разве вы не говорили, что будете обедать с принцессой? Почему вы вернулись?

Шэнь Жун была самой младшей, но пришла в себя первой, она уставилась на наложницу Сюй и спросила:

- Мама, разве ты не говорила, что Юннин Бо уродлив?

Наложница Сюй нахмурилась, увидев, что Шэнь Цзы и Шэнь Цзин все еще не контролируют себя, она недовольно похлопала их по плечу и сказала:

- Возможно ли, что я была неправа? Убийство - это так уродливо и безобразно...

В этот момент Шэнь Цзы наконец очнулась и начала плакать, потому что была слишком шокирована и зла:

- Мама, ты солгала мне!

- О, в чем дело? - в замешательстве сказала наложница Сюй, - Не плачь. Над вами кто-то издевался?

Шэнь Цзы посмотрела на мать и заплакала еще печальнее. С самого начала именно она должна была выйти замуж за Юннин Бо. Положение госпожи Юннин Бо должно принадлежать ей. Это ее должны постоянно хвалить снаружи. Этот красивый муж должен быть ее собственным.

- Я виню тебя... это все должно быть моим...

Шэнь Цзин тоже начала плакать, но в отличие от Шэнь Цзы она плакала беззвучно. Думая о внешности Юннин Бо, она только почувствовала, как олень подпрыгнул в ее сердце*, но при мысли о том, что он уже женился на третьей сестре, она почти обезумела от зависти, почему все хорошее досталось третьей сестре?

Хотя Шэнь Жун не плакала, ей было неловко, и она все еще не могла поверить. Очевидно, ее мать и две сестры твердили ей, что муж Шэнь Цзинь уродлив и деспотичен, а приграничный город беден, но... ее глаза слегка вспыхнули.

Когда наложница Сюй, наконец, узнала правду, она почувствовала головную боль от их слез и сказала:

- Прекратите создавать проблемы, я боюсь, что ваш отец... Забудьте об этом, Цзин и  Жун, подождите, когда придет ваш отец, и не забудьте поплакать немного грустно, не меняйте свою версию, просто скажите, что вам стало страшно, когда вы увидели Юннин Бо, понимаете?

- Я поняла, - послушно ответила Шэнь Жун.

Шэнь Цзин опустила голову, в ее сердце росло нежелание.

После того, как Шэнь Цзы выплакалась, она стиснула зубы и сказала:

- Независимо от того, что он хорошо выглядит, он, должно быть, ужасный зануда, к тому же он убил бесчисленное количество людей, - неизвестно, кого она уговаривала, себя или других, - Его нынешнее поведение - это просто притворство. Какие люди могут вырасти в таком месте, как приграничный город, может он даже писать не умеет.

За исключением своего сына, наложница Сюй больше всех остальных любила эту дочь, которая была очень на нее похожа. Услышав это, она поддержала:

- Да, некоторое время назад варвары напали на город, Шэнь Цзинь пришлось остаться с группой обычных граждан, и она потеряла достоинство принцессы. Подумай о письме, которое она написала тогда, все сплошь о еде.

Шэнь Цзы фыркнула и отошла в сторону, чтобы умыться:

- Все знают, что эти люди грязнули и не знают никаких правил. Она прожила с группой варваров в приграничном городе, как она смеет показываться в столице?

Шэнь Цзинь, которой, как говорили, нельзя было показываться в столице, пила голубиный суп, который Шэнь Ци лично налила ей. Чжэн Цзяцюю до сих пор было стыдно из-за поведения его жены. Он угрюмо пил и молчал. Вместо этого наследник хоу Юнлэ расспрашивал Чу Сюмина о делах в приграничном городе, и, выпив несколько бокалов вина, он вздохнул:

- Ненавижу тот факт, что не убивал этих варваров собственными руками.

Чу Сюмин улыбнулся и не ответил. Жуй Ван тоже вздохнул:

- Это слишком опасно.

Шэнь Си с обожанием посмотрел на Чу Сюмина и спросил:

- Третий зять, я тоже хочу вместе с вами сражаться с этими варварами.

Жуй Ван был так напуган, что его руки задрожали, почти пролив вино из бокала. Он посмотрел на Шэнь Си. Шэнь Сюань, похоже, не заметил оплошности ванъе и улыбнулся:

- Благодаря третьему зятю мы можем наслаждаться покоем в столице.

Чу Сюмин покачал головой и ничего не сказал, но его глаза метнулись к руке Шэнь Цзинь, которая хотела тайно налить себе вина. Шэнь Цзинь почувствовала опасность и  сжала руки, как будто ничего не произошло, прежде чем поднести кувшин принцессе Жуй. Затем она наполнила бокал Шэнь Ци и отставила кувшин в сторону.

Увидев поведение Шэнь Цзинь, Чу Сюмин отвернулся и ответил на вопрос Жуй Вана.

Шэнь Цзинь тайно посмотрела на него, считая, что Чу Сюмин был слишком жестоким. Прежде чем налить вино, она специально убедилась, что он ничего не заметит. Принцесса Жуй, естественно, все это видела, она слегка опустила глаза и посмотрела на Шэнь Ци, вздыхая про себя – вот уж действительно, у каждого своя судьба.

Закончив трапезу, Шэнь Ци села в стороне и прошептала Шэнь Цзинь:

- Как ты думаешь, Шэнь Цзы от сожалений расцарапает себе легкие*, когда вернется?

- Почему? - Шэнь Цзинь выглядела озадаченной, а затем взглянула на перепившего Чжэна Цзяцю, который держал в руках отрезвляющий суп, кивнула и сказала, - Боюсь, что так и будет. Я не знаю, станет ли второй зять винить вторую сестру.

- С чего ты взяла? - Шэнь Ци взглянула на Шэнь Цзинь и обнаружила, что та на самом деле серьезна. Такое чувство, что она делится с ней сплетнями, но обнаружила, что собеседник вообще не понимает, о чем речь...

- С чего ты взяла? - сказала Шэнь Ци с усмешкой, - Характер Шэнь Цзы не пострадает. Если она действительно захочет устроить неприятности, я боюсь, что этот старший сын семьи Чжэн ей не противник.

- Хм? - Шэнь Цзинь повернулась, чтобы посмотреть на Шэнь Ци.

Шэнь Ци хотела сказать, что Шэнь Цзы так плакала и суетилась из-за того, что не хотела выходить замуж за Юннин Бо, что, в конце концов, наложница Сюй подставила Шэнь Цзинь. Увидев внешность Юннин Бо сегодня, боюсь, они действительно пожалеют об этом, но, видя, что Шэнь Цзинь выглядит так, будто не хочет больше об этом упоминать, она сказала:

- Да так, ничего.

Шэнь Цзинь кивнула и невинно улыбнулась, а затем посмотрела на Чжэна Цзяцю и сказала:

- Второй зять, я слышала от своей второй сестры, что ваш литературный талант превосходен, особенно ваша книга «Песня цветов», говорят, даже наследный принц специально рекомендовал людям выкупить ее для коллекции.

Когда прозвучали эти слова, не только у Шэнь Ци, но и у наследника хоу Юнлэ и всех членов семьи Шэнь также появилось странное выражение лица. После того, как они посмотрели на Шэнь Цзинь, их взгляды упали на Чжэна Цзяцю. Руки Чжэна Цзяцю сжались в кулаки с такой силой, что казалось, будто голубые вены вот-вот разорвутся, но, увидев невинный и простой взгляд Шэнь Цзинь, его гнев обрушился на Шэнь Цзы, эта невежественная женщина не постеснялась хвастаться такой вещью.

Шэнь Цзинь все еще была невежественной и не чувствовала странной атмосферы в комнате, поэтому продолжала улыбаться:

- Я не знаю, может ли второй зять прислать мне несколько копий?

Рука принцессы Жуй слегка коснулась Жуй Вана. Через некоторое время Жуй Ван кашлянул и, когда Шэнь Цзинь посмотрела на него, он объяснил:

- Не упоминай «Песню цветов» в будущем. Дворец приказал объявить выговор вашему второму зятю.

- А? - Шэнь Цзинь смутилась, - Почему? Я слышала, что она очень широко известна.

- Что в этом хорошего? Просто там об этом никто не заботится, - небрежно сказал Жуй Ван.

Шэнь Цзинь еще больше запуталась. Она посмотрела на Жуй Вана, а затем на Чжэна Цзяцюя. Спустя долгое время она протянула:

- О...

Чжэн Цзяцю уже собирался встать и попрощаться, когда Шэнь Цзинь снова сказала:

- Второй зять, мне очень жаль, я слышала, что эти стихи чрезвычайно великолепны... - она не сказала, от кого это услышала, но, учитывая ее предыдущие слова, все подумали на Шэнь Цзы. Она со вздохом спросила, - Но почему вам сделали выговор?

Чу Сюмин тоже посмотрел на Жуй Вана, но наследник хоу Юнлэ понизил голос и сказал:

- Третий зять лучше не спрашивать слишком многого. Второй зять воспевает в стихах не настоящие цветы, и места, где они декламируются, естественно, не те, куда стоит ходить приличным людям.

(ПП: у слова «цветок» есть и другое значение – проститутка, куртизанка, следовательно, его стихи популярны в борделях)

Шэнь Ци также сказала:

- Третья сестра только что вернулась в столицу, поэтому, естественно, она этого не знает. Второй зять не должен обижаться.

Чжэн Цзяцю посмотрел на внешность Шэнь Цзинь и почувствовал, что она действительно не виновата, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и кивнуть.

На этот раз Шэнь Цзинь почувствовала себя неловко, ее лицо побледнело, и она посмотрела на Жуй Вана с некоторым трепетом, затем перевела взгляд на Чу Сюмина, и, наконец, посмотрела на Чжэн Цзяцю. Потом она поднялась, чтобы поклониться, ее абрикосовые глаза были полны сожаления:

- Второй зять, я правда не знала. Если я обидела вас, прошу прощения.

- Это не имеет к вам никакого отношения, - Чжэн Цзяцю посмотрел на Шэнь Цзинь, похожую на паникующего олененка, его сердце смягчилось, даже его взгляд сильно изменился, - Раз третья сестра любит поэзию, у меня есть много хороших вещей в коллекции. Я пришлю их третьей сестре в знак признательности.

Чу Сюмин прищурился и сказал с улыбкой:

- Тогда мы побеспокоим второго зятя.

Шэнь Цзинь замолчала и послушно сжалась рядом с Шэнь Ци, как маленький перепел, только что вылезший из своей скорлупы.

* Сердце несется как испуганный олень - идиома сначала описывала резко участившееся сердцебиение из-за страха, позже оно в основном использовалось для описания ощущения сердцебиения в отношениях между мужчинами и женщинами

* Чесать сердце и печень (или легкие), китайская идиома, означает крайний дискомфорт.

Маленькая леди генерала Глава 46

Хотя принцесса Жуй придумала предлог, чтобы сгладить глупый инцидент, вызванный Шэнь Цзы, в конце концов, все знали, что происходит, и никто не остался на ужин. Немного поговорив с Жуй Ваном, все разошлись.

Когда принцесса Жуй снова вызвала Шэнь Цзы, та уже переделала макияж и переоделась в малиновое платье, расшитое большими пионами, которое подчеркивало ее прекрасную внешность. Неизвестно, действительно ли ее сестры Шэнь Цзин и Шэнь Жун волновалась за Шэнь Цзы, либо у них были другие причины, но они тоже вышли, чтобы проводить ее.

На этот раз Шэнь Цзы была особенно осторожна и внимательна, так как знала, что ее поведение в полдень заставило Чжэна Цзяцю потерять достоинство. Она была хорошенькой, и они были женаты меньше года, так что ее скромность и внимательность быстро уменьшили гнев в сердце Чжэна Цзяцю, и его лицо также приняло нормально выражение.

Жуй Ван все еще злился на этих трех дочерей, и это было видно по его лицу. Напротив, принцесса Жуй была такой же доброй и нежной, как всегда.

Принцесса приказала приготовить кое-какие вещи для дочерей и зятьев, которые они должны были забрать домой:

- Сегодня девушка Цзинь впервые вернулась в дом после замужества, вы не можете винить меня за то, что я более предвзято отношусь к ней.

Шэнь Цзы все еще пыталась угодить Чжэну Цзяцю, поэтому она не осмеливалась ничего сказать, несмотря на недовольство в своем сердце. Шэнь Ци рассмеялась:

- Мама, не говори так, это правильно, что третья сестра получает больше.

Шэнь Цзинь, стоявшая рядом с Чу Сюминем, улыбнулась:

- Старшая сестра не должна ревновать.

- Плохая девочка, - улыбка Шэнь Ци была очень яркой, мрак в ее глазах уже развеялся. Шэнь Цзинь пришлось труднее, чем ей самой, но она оставалась хорошей, Шэнь Ци, как старшая сестра, не должна быть хуже, - Завтра не забудь привести ко мне с гости третьего зятя.

Наследник хоу Юнлэ смог уловить общую картину, услышав ее, и сказал:

- У меня дома есть хорошее вино, когда третий зять придет, мы можем пить до тех пор, пока не напьемся.

Уголки губ Чу Сюмина слегка изогнулись, некоторая холодность между бровями исчезла, и он стал выглядеть еще более честным и выдающимся джентльменом:

- Хорошо.

Его низкий голос звучал очень привлекательно, Шэнь Цзы чувствовала, как будто ее сердце захватил невидимый крюк, и не могла украдкой не поглядывать на Чу Сюмина, кусая губы с чувством неописуемой потери.

Шэнь Цзин забыла о застенчивости, ее глаза вспыхнули, а пальцы сжали вышитый платок в ее руках. У Юннин Бо был такой привлекательный голос вдобавок к его потрясающей внешности, и он был могущественным человеком, который охранял границы страны. Эта мысль тронула ее сердце. Наследник хоу Юнлэ не был таким внушительным, как Юннин Бо, в то время как внешность старшего сына семьи Чжэн была ниже еще на несколько пунктов.

Шэнь Си сказал:

- Старший зять, я тоже приду.

- Хорошо, -  наследник хоу Юнлэ сразу же согласился и повернулся к Шэнь Сюаню, - Старший брат, ты тоже приходи, хорошо?

Шэнь Сюань согласился.

Наследник хоу Юнлэ на самом деле не особенно уважал Шэнь Цзы, но, зная о статусе семьи Чжэн, он спросил Чжэна Цзяцю:

- Второй зять?

Лицо Чжэна Цзяцюя теперь было намного лучше:

- Раз старший зять пригласил, как я смею отказываться?

Все некоторое время смеялись, и Жуй Ван наконец почувствовал себя более комфортно. Три его дочери сегодня совершили ошибку, но в конце концов это ни к чему не привело. Он рассмеялся:

- Все вы, молодые люди, должны быть ближе друг к другу. Ванфэй, дайте им несколько кувшинов вина Синхуа, чтобы они могли насладиться завтрашним днем.

- Отец такой щедрый, но как насчет нас, дочерей? - Шэнь Ци посмотрела на Жуй Вана, пытаясь заслужить благосклонность, - Вы не можете давать подарки только зятьям.

В этот момент Жуй Ван почувствовал, что эта дочь, воспитанная ванфэй, была сдержанной и достойной, его третья дочь также была очаровательной и разумной, в то время как дочери, воспитанные наложницей Сюй, вели себя как простолюдинки. Он сказал:

- Конечно, принесите медовое вино для Ци-эр.

- Спасибо, отец, - сказала Шэнь Ци с улыбкой.

Принцесса Жуй с улыбкой приказала, чтобы два кувшина вина, о котором упоминал Жуй Ван, были переданы Шэнь Ци:

- Хорошо, отпустите детей, им будет неудобно ехать, когда стемнеет.

- Ванфэй права, - рассмеялся Жуй Ван.

Шэнь Цзин тихо сказала:

- Отец, мать-наложница, эта дочь собирается проводить сестер и зятьев.

Жуй Ван просто подумал, что Шэнь Цзин сожалеет о полуденном инциденте и хочет загладить свою вину:

- Иди.

Глаза принцессы вспыхнули, но ее улыбка стала еще мягче и теплее.

Поклонившись Жуй Вану и принцессе, группа направилась к экипажам, а Шэнь Цзин и Шэнь Жун последовали за ними.

Шэнь Цзинь разговаривала с Шэнь Ци, бесстыдно рассказывая ей, что она хочет съесть завтра, Шэнь Ци соглашалась на все, что она просила. Чу Сюмин тихо коснулся руки Шэнь Цзинь, остановился и повернулся к Аньнин:

- Плащ.

- Да, - ожидавшая сзади служанка поспешно передала плащ Чу Сюмину. Он лично надел его на Шэнь Цзинь с глазами, полными нежности и любви. Шэнь Цзинь усмехнулась, ее абрикосовые глаза сузились, и на щеках появились две маленькие ямочки:

- Мне не холодно.

Чу Сюмин ничего не сказал, белые длинные пальцы ловко застегнули плащ, прежде чем он повернулся к остальным, которые тоже остановились, чтобы подождать их, и как ни в чем не бывало, сказал:

- У меня все еще есть крепкое вино, привезенное из пограничного города, завтра старший и второй зять смогут попробовать его.

- Хорошо, - наследник хоу Юнлэ не ожидал, что Чу Сюмин так любит свою жену, но он ничего не сказал, в конце концов, это чужая семья.

Чжэн Цзяцю вздохнул:

- Отношения третьего зятя и третьей невестки действительно хороши.

Такая чистая и прекрасная женщина действительно достойна того, чтобы ее лелеяли.

Шэнь Цзы опустила голову и крепко сжала платок, злоба и обида вспыхнули в ее глазах. Чем лучше Чу Сюмин обращался с Шэнь Цзинь, тем больше она расстраивалась. Все это, очевидно, должно было принадлежать ей, Шэнь Цзинь все украла у нее. Те слухи, должно быть, были уловкой Шэнь Цзинь и принцессы Жуй... Она слегка подняла глаза на Чу Сюмина.... эти абсурдные и необоснованные слухи…

Шэнь Цзин тайно смотрела на спину Чу Сюмина, ее глаза заблестели, и рука, держащая руку Шэнь Жун, бессознательно сжалась так, что Шэнь Жун слегка воскликнула. В голове Шэнь Жун мелькнула мысль, она была слишком абсурдной, однако... Чувствуя себя немного потерянной, она тихо позвала:

- Четвертая сестра?

Ее голос разбудил Шэнь Цзин, ее лицо покраснело, и во влажных глазах появилась застенчивость молодой девушки.

Шэнь Цзин сказала:

- Старшая сестра, интересно, сможем ли мы с пятой сестрой побеспокоить тебя и завтра тоже поехать в твою резиденцию?

Шэнь Ци улыбнулась ей:

- Конечно, можешь.

Глаза Шэнь Сюаня сузились, и он сказал:

- Тогда завтра мы поедем вместе.

- Спасибо, старшая сестра, - тонким голоском произнесла Шэнь Цзин.

Шэнь Ци отвернулась от них, она посмотрела на Шэнь Цзинь, но обратилась к Чу Сюмину:

- Третий зять, в будущем, пожалуйста, не позволяйте третьей сестре снова есть на улице.

Глаза Шэнь Цзинь округлились, она не могла поверить, что старшая сестра прямо сказала это Чу Сюмину. На самом деле Шэнь Ци пришла в голову эта идея только после того, как Чу Сюмин надел плащ на Шэнь Цзинь. Мать сказала ей, что у нее были хорошие отношения с Юннин Бо, а так как Чу Сюмин заботился о Шэнь Цзинь, она могла обратиться к нему через сестру.

Щеки Шэнь Цзинь покраснели, она топнула и сказала:

- Старшая сестра, не говори больше ничего.

Она хотела показать, что злится, но в глазах других это был просто игривый протест, совсем не пугающий.

Шэнь Ци слегка коснулась ее лба, но ничего не сказала. Иногда лучше не переусердствовать, Чу Сюмин, конечно, спросит Шэнь Цзинь о сути вопроса, и Шэнь Цзинь определенно не сможет уклониться. Шэнь Ци не думала, что Шэнь Цзинь может победить Чу Сюмина.

- Хорошо, - Чу Сюмин взглянул на Шэнь Цзинь и улыбнулся в ответ.

Все попрощались и пошли к своим экипажам.

Шэнь Цзин потянула Шэнь Жун за руку и посмотрела на Чу Сюмина, отчасти застенчиво, отчасти нервно спрашивая его:

- Третий зять, может ли эта сестра иметь честь посетить резиденцию Юннин Бо в качестве гостя?

Шэнь Сюань поднял брови. Шэнь Жун была слишком смущена, чтобы поднять голову.

Помогая Шэнь Цзинь добраться до кареты, Чу Сюмин улыбнулся:

- Все домашние дела решает госпожа Юннин Бо.

Шэнь Ци тоже услышала это и уголки ее губ сложились в холодную улыбку.

Шэнь Цзин опустила голову, ее яркая и чистая шея была окрашена в несколько оттенков красного. Она сказала тихим голосом:

- Третья сестра, я не была в резиденции Юннин Бо, могу я как-нибудь навестить тебя?

- Это не очень удобно, - Шэнь Цзинь была немного обеспокоена и честно сказала, - Я отпустила многих слуг, многие дворы закрыты. Если ты приедешь, тебе негде будет погулять.

Лицо Шэнь Цзин изменилось, когда она снова подняла глаза, ее лицо было влажным от слез:

- Я знаю, что до того, как третья сестра вышла замуж, у тебя были некоторые разногласия с матерью, но я просто хочу быть ближе к третьей сестре… Мы все дочери одного отца, отец тоже хочет, чтобы мы любили друг друга.

Шэнь Цзинь была в растерянности, весь этот абсурд ее раздражал:

- Я не особо тесно общалась с наложницей Сюй, какие у нас могут быть разногласия?

Чу Сюмин мягко взял Шэнь Цзинь за руку и помог ей спуститься, чтобы она случайно не оступилась:

- Говори медленно, не нужно спешить.

- Да, - Шэнь Цзинь могла опереться на Чу Сюмина как на гору. Надув щеки, она сказала Шэнь Цзин, - Когда я была маленькой, меня воспитывала моя мать, а затем, когда я стала немного старше - мать-наложница. Наложница Сюй не навещала мать-наложницу из-за плохого здоровья, поэтому я никогда по-настоящему не общалась с ней. Четвертая сестра, ты, должно быть, ошиблась?

Чжэн Цзяцю взглянул на Шэнь Цзин. Ее слова были слишком бессмысленны. Он слышал, что наложница Сюй была высокомерной и деспотичной. Пользуясь снисходительностью Жуй Вана, она не посещала главный двор с ежедневным приветствием, отговариваясь слабым здоровьем, а это означало, что то, что он слышал, не было необоснованным.

Шэнь Ци открыла окно своей кареты:

- Четвертая сестра, что из сказанного третьей сестрой так тебя расстроило?

Когда все услышали это, они тоже почувствовали, что что-то не так. Когда Шэнь Цзинь избавлялась от слуг в резиденции Юннин Бо, она, вероятно, действовала немного чересчур избалованно и своевольно, но судя по увиденному сегодня, похоже, что в этом должно быть какое-то недоразумение.

Шэнь Цзин была хороша собой, хоть и не красивее, чем Шэнь Ци, но она обладала фамильными глазами семьи Шэнь и обычно очень нравилась Жуй Вану. Но в это время абрикосовые глаза Шэнь Цзинь действительно показали свое преимущество - они были блестящими и умными, делая ее особенно приятной, когда она улыбается, и очень милой, когда не улыбается. В это время она выглядела немного обиженной, и взгляд этих глаз казался еще более жалким. Розовые нежные губы Шэнь Цзинь поджались, как будто ей было немного грустно:

- Я только что вернулась в столицу, резиденция еще не убрана. Когда все будет готово, я приглашу сестер прийти поболтать, - с этими словами она опустила голову и встала рядом с Чу Сюмином.

У Чжэна Цзяцю всегда была слабость к маленьким и слабым, к тому же черты лица Шэнь Цзинь развились за время ее пребывания на границе, она не была такой очаровательной, как Шэнь Цзы, но была до крайности нежной, словно слабый, но элегантный белый лотос в нефритовой чаше.

Чжэн Цзяцю сказал:

- Четвертая сестра, почему ты так агрессивно заставляешь других?

У наследника хоу Юнлэ тоже мелькнула какая-то мысль, но он ничего не сказал, лишь посмотрел на Шэнь Ци. Та слегка опустила глаза и сказала:

- Боюсь, четвертая сестра еще не протрезвела.

Лицо Шэнь Цзы изменилось, если эти слова станут известны снаружи, это не пойдет на пользу репутации Шэнь Цзин.

- Четвертая сестра еще молода, она давно не видела третью сестру, поэтому ей захотелось пообщаться поближе. Третья сестра, ты же старше, что ты думаешь?

Эти слова передали горячую картошку Шэнь Цзинь. Если она все еще останется равнодушной, значит, это она покажет себя узколобой по отношению к младшей сестре, мелочной и затаившей обиду. Но если она изменит свою позицию, то оскорбит тех, кто говорил от ее имени.

Прежде чем Шэнь Цзинь успела открыть рот, Чу Сюмин заговорил:

- То, что сегодня сказала четвертая сестра, может означать, что у нее много разногласий с моей женой. Как старшая сестра, госпожа Юннин Бо должна уступить младшей сестре.

Услышав эти слова, Шэнь Цзин обрадовалась, в ее глазах, смотревших на Чу Сюмина, появилось несколько дополнительных невысказанных чувств. Она была избалована с юных лет, в то время как Шэнь Цзинь без защиты принцессы Жуй была бы полностью забыта.

Глаза Шэнь Ци вспыхнули, она посмотрела на Чу Сюмина, но выражение его лица не изменилось.

Однако Шэнь Цзинь просто сказала:

- Хорошо, - она доверяла своему мужу, и в ее словах не было ни малейшего колебания.

Чжэн Цзяцю был очень тронут такой невинной и добродушной девушкой, он хотел заговорить, но Шэнь Цзы яростно ущипнула его за руку, так что он очень разозлился.

Наследник хоу Юнлэ думал о том, что Королевский дворец Жуй взрастил Шэнь Цзинь такой  невинной. Он действительно не знал, хорошо это или плохо, но он почувствовал легкую зависть, когда увидел полную зависимость Шэнь Цзинь от Чу Сюмина.

- Спасибо, третий зять, - мило сказала Шэнь Цзин.

Затем Чу Сюмин продолжил:

- В будущем, где бы ни присутствовала четвертая сестра, пожалуйста, простите меня и госпожу, поскольку мы будем держаться на расстоянии. И в резиденции тестя... – он посмотрел на Шэнь Сюаня, немного извиняясь, - Прошу четвертую сестру держаться подальше, иначе мы с женой уйдем, так как нам никогда не следует находиться в одной комнате, чтобы избежать этих разногласий.

Как только это было произнесено, лицо Шэнь Цзин стало мертвенно-бледным. Даже Шэнь Ци смотрела на Чу Сюмина с удивлением. Это была открытая пощечина по лицу Шэнь Цзин, ясно говорящая всем, что ее присутствие было отвратительным.

Если выбирать между Юннин Бо, обладающим военной силой, и незамужней дочерью наложницы, все еще находящейся на заднем дворе, которая, самое большее, может получить титул Цзюньчжу, скорее всего больше никто не пригласит Шэнь Цзин снова переступить их порог. Даже те, кто не ценил Чу Сюмина, все равно не пригласили бы ее, потому что... Какая репутация могла быть у Шэнь Цзин после того, как ее публично осудил Юннин Бо?

Шэнь Цзинь кивнула, как будто ничего не поняла:

- Поймите, я следую указаниям мужа. Четвертая сестра, с этого момента, куда бы ты ни пошла, пожалуйста, попроси старшего брата и второго брата передать мне сообщение.

Вздохнув с сожалением, она сказала:

- Мы сестры, но я никогда не думала, что ты так сильно меня не любишь. Как старшая сестра, я должна уступить тебе, - с выражением потерянности и печали она сказала, - Муж, пойдем домой.

- Да, - Чу Сюмин держал ее за руку, помогая ей забраться в карету, и больше не оглядывался на Шэнь Цзин. Аньнин и Аньпин были невозмутимы, если не считать враждебности, скрытой в их глазах. Они чувствовали, что Шэнь Цзин и наложница Сюй были ужасны. Их сердца болели при мысли о том, какую жизнь вела здесь их госпожа.

Чжэн Цзяцю покачал головой. Шэнь Цзин вела себя слишком властно, ведь Шэнь Цзинь все еще была ее старшей сестрой, даже если от другой матери. Только из-за этого пустяка она устроила сцену на глазах у всех, словно здесь больше никого не было. Игнорируя Шэнь Цзы, он заговорил:

- Четвертая сестра, девушка должна быть сдержанной и добродетельной, ее язык не должен быть быстрым в споре.

Если бы Шэнь Цзин не была родной сестрой Шэнь Цзы, он бы даже не пожелал произнести эти слова. Выполнив долг зятя, он первым сел в экипаж.

У Шэнь Цзы закружилась голова, но она последовала за мужем.

Шэнь Ци сказала:

- В таком случае, завтра в моей резиденции не будет четвертой сестры. Придется побеспокоить двух братьев, чтобы объяснить это отцу и матери.

- Не волнуйся, сестра, - Шэнь Сюань и Шэнь Си ответили, даже не глядя на Шэнь Цзин, которая почти потеряла сознание.

Наследник хоу Юнлэ выпил вина, поэтому он не поехал верхом на своей лошади, после прощания он тоже сел в экипаж и вздохнул:

- Никогда не думал, что наложница Сюй и ее дочери такие своенравные.

Шэнь Ци видела, что ее муж действительно не понимал, что наложница Сюй и ее дочери были такими. Почувствовав, как ее сердце немного прояснилось, она вздохнула:

- Они всегда были такими, даже моя мама... - она покачала головой.

Глаза наследника хоу Юнлэ сузились:

- Я видел, что у второй сестры тоже есть обида на третью сестру? - он заметил выражение глаз Шэнь Цзы.

Шэнь Ци на мгновение замерла и притворилась, что не понимает:

- Этого не может быть, она всегда подавляла третью сестру, даже четвертую и пятую сестру... Муж, почему ты так думаешь?

Брови наследника нахмурилась, и Шэнь Ци некоторое время размышляла:

- Возможно, что... Но этого не может быть, это сама вторая сестра не захотела.

- Мм? – наследник хоу посмотрел на жену.

Шэнь Ци колебалась:

- В тот раз, когда императорский дядя даровал брак Юннин Бо, он велел отцу выбрать дочь для брака. По возрасту это должна была быть вторая сестра, но она... не хотела, поэтому вторую сестру обручили с семьей Чжэн, а третью сестру отправили на границу. То, что сказал муж, немного странно: обида должна быть как раз у третьей сестры.

Наследник хоу Юнлэ холодно рассмеялся, он понял. Репутация Юннин Бо в то время была действительно плохой, поэтому Шэнь Цзы не пожелала выходить за него. Поскольку наложница Сюй пользовалась благосклонностью Жуй Вана, Шэнь Цзы смогла остаться в столице и выйти замуж за старшего сына семьи Чжэн, в то время как Шэнь Цзинь была отослана. После сегодняшней встречи Шэнь Цзы, должно быть, сожалеет и потому выглядела несчастной.

- Она действительно… - он остановился, потому что, в конце концов, это сестра Шэнь Ци. Думая о трудностях, с которыми с юности сталкивалась Шэнь Цзинь, он не мог не посочувствовать, - Третья сестра достойна жалости.

- Я была близка с третьей сестрой с самого детства, - тихо сказала Шэнь Ци, - После неудач луны и солнца* то, что она получила хорошего мужа, можно считать «горечь заканчивается, и начинается сладость».

Наследник хоу Юнлэ кивнул, затем он забыл о Шэнь Цзинь и вместо этого вспомнил о своей собственной кузине:

- Жена, жизнь кузины такая жалкая, ты всегда была добра к бедным, пожалуйста, позаботься о ней.

Ненависть в сердце Шэнь Ци была твердой, как алмаз, но на ее лице проявилась лишь небольшая обида:

- Муж, как ты можешь так говорить, все, что есть в резиденции хорошего, твоя кузина получила в полной мере. Я даже отдала кузине больше половины медицинских тоников и добавок от моей матери.

Она опустила голову со слезами на глазах. Сегодня она наконец поняла, что слабая внешность не всегда означает настоящую слабость.

- Забудь об этом, муж может думать все, что захочет, - она отвернулась, ее плечи слегка дрожали, и вид у нее был совершенно жалкий.

Наследник хоу Юнлэ никогда не видел свою жену такой, его сердце смягчилось, когда он вспомнил потерянного безымянного ребенка, поэтому он протянул руки, чтобы обнять Шэнь Ци за плечи:

- Я не должен был так говорить.

- Муж очень добр к кузине, конечно, я ревную, но разве я когда-нибудь плохо обращалась с ней? - слезы в ее прекрасных глазах придавали ей скромный вид, - Наш с мужем ребенок... Когда я закрываю глаза, я все еще вижу это холодное крошечное тело, но каждый день муж продолжает говорить передо мной о том, что находится в животе кузины. Даже если мне грустно, разве я когда-нибудь хоть в малейшей степени затрудняла кузину?

- Это моя вина, - сердце наследника хоу Юнлэ заныло, когда он обнял свою бледную жену, - Я был невнимателен.

В глазах Шэнь Ци мелькнула насмешка, но она мягче прижалась к мужу. В прошлом она была искренней, но к ней не проявляли ни малейшего сочувствия, а сегодня, притворяясь, она добилась этого результата. Теперь она знала, как жить дальше.

Она слегка опустила глаза, ее рука коснулась живота. Она заставит их заплатить кровью за кровь. Жаль, что она поняла это слишком поздно, все улики исчезли.

В экипаже семьи Чжэн Чжэн Цзяцю строго сказал Шэнь Цзы:

- В будущем не проводи слишком много времени со своей матерью и двумя сестрами.

- Что вы имеете в виду? - пока Шэнь Цзы думала о том, как Юннин Бо всячески оберегал Шэнь Цзинь, слова Чжэна Цзяцю прозвучали особенно резко в ее ушах, - И почему вы так разговаривали с моей сестрой?

- Разве третья сестра не твоя сестра тоже? - Чжэн Цзяцю был достаточно зол, когда вспомнил о поэтических книгах, это было особенно неловко, - Что я сказал не так?

- Моя мать - ваша теща, мои сестры - ваши сестры, почему вы защищаете чужаков? - Шэнь Цзы стиснула зубы и сердито сказала, - Чжэн Цзяцю, вы что-то напутали?

- У меня только одна теща, и это принцесса Жуй, - холодно сказал Чжэн Цзяцю.

- Хорошо, значит, теперь вам не нравится, что я дочь наложницы? - Шэнь Цзы указала пальцем на Чжэна Цзяцю. Ногти, окрашенные розовым бальзамом, казались особенно нежными.

Лицо Чжэн Цзяцюя побагровело:

- Где твои манеры?

Шэнь Цзы холодно рассмеялась:

- Посмотрите на чужого мужа, потом посмотрите на себя, и вы все еще хотите поговорить со мной о манерах? Я – принцесса Цзюньчжу, и вот как вы со мной обращаетесь?

- Никто не заставлял тебя выходить замуж, - Чжэн Цзяцю был в ярости, - В тот раз ты в спешке выскочила за меня, и ты тоже знаешь почему. «Взять жену - значит жениться на добродетели», - если бы я знал, что ты такая, я бы предпочел остаться холостым всю свою жизнь.

Шэнь Цзы была в панике, в ярости и смущении, так как в молодости она всегда была выше Шэнь Цзинь. Гнев охватил ее сердце, она протянула руку и ударила Чжэна Цзяцю.

Чжэн Цзяцю не ожидал, что Шэнь Цзы нападет на него, его лицо внезапно стало горячим и болезненным, прикоснувшись к нему, он обнаружил, что это кровоточит царапина от ногтей Шэнь Цзы.

Крепко сжав кулак и стиснув зубы, он посмотрел на Шэнь Цзы, которая все еще без раскаяния рвалась вперед, пытаясь вцепиться в него когтями. Чжэн Цзяцю силой удержал ее.

- Поскольку ты презираешь семью Чжэн, мы разводимся. Наша семья Чжэн не может позволить себе такого порочного человека, как ты.

* Неудачи луны и солнца 阴差阳错 - причудливое сочетание факторов

Маленькая леди генерала Глава 47.

В глазах Шэнь Цзинь проблема в резиденции Жуй Вана была решена, так что не было необходимости думать об этом снова. Она сидела в карете и спорила с Чу Сюмином по поводу уличной еды.

- В тот раз расстройство желудка у меня на самом деле было из-за чашки с ледяной водой, которую я выпила, когда вернулась домой.

Чу Сюмин поднял брови. Шэнь Цзинь заскулила слабым голосом:

- Это не потому, что еда снаружи была грязной.

- Да, - Чу Сюмин налил чашку чая, - Хочешь?

- Да, пить хочется - кокетливо сказала Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин не передал ей чашку, он просто напоил Шэнь Цзинь чаем, а остальное допил после нее. Она схватила его за руку и печально сказала:

- Сегодня я не смогла увидеть маму.

- Это не проблема, - сказал Чу Сюмин, - Мы живем рядом и можем пойти в любое время.

Шэнь Цзинь кивнула и замолчала, задумавшись о Шэнь Цзы, Шэнь Цзин и Шэнь Жун. С Шэнь Жун вроде все было в порядке, но Шэнь Цзы и Шэнь Цзин были совсем... не такими, как обычно.

Особенно Шэнь Цзин, которая раньше никогда так себя не вела. Раньше Шэнь Цзин показывала себя перед Жуй Ваном как благородная и претенциозная талантливая девушка, но на этот раз ее поведение, хрупкое и мягкое, было немного противоречивым. Раньше она могла постоять за себя, но сегодня она выглядела так, словно была слабой и невинной?

И она, казалось, испытывала к ней враждебность. Шэнь Цзинь нахмурилась, неужели она ревнует? Завидует ее хорошему браку, потому что Юннин Бо отличался от слухов? Но как бы то ни было, положение госпожи Юннин Бо могло бы принадлежать Шэнь Цзы, но никак не Шэнь Цзин.

Думая о том, что старшая сестра рассказала о старшем сыне семьи Чжэн, Шэнь Цзинь решила, что именно Шэнь Цзы должна быть действительно разочарована и чувствовать себя неловко. Но кто в тот раз велел ей плакать и поднимать шум из-за того, что она не хочет выходить замуж?

Шэнь Цзинь не чувствовала ни малейшей вины перед Шэнь Цзы. Ее сегодняшнее счастье было достигнуто благодаря множеству страданий и почти смертельному опыту на границе, это не имело никакого отношения к Шэнь Цзы. Если бы на ее месте была Шэнь Цзы, то она, скорее всего, принялась бы рыдать еще на подъезде к пограничному городу, желая вернуться в столицу, или выбрала бы путь «умереть от болезни»*.

(*то есть сбежать)

Но это не имеет ничего общего с Шэнь Цзин. Шэнь Цзинь вынуждена была признать, что наложница Сюй умела точно улавливать мысли мужчин, иначе, полагаясь только на внешность, она не заняла бы себе надежного места в поместье Жуй Вана. Конечно, терпимость принцессы Жуй тоже сыграла свою роль, принцесса могла видеть мужчин насквозь, но считала это ниже своего достоинства.

Внешность Шэнь Цзы была настолько выдающейся, что слава о ней гремела по всей столице. Поэтому ее немного высокомерный характер не имел особого значение, ведь  ее красивые черты лица ослепляли мужчин как солнце. Две другие ее сестры были менее поразительны, поэтому наложница Сюй направляла Шэнь Цзин по пути к респектабельной и талантливой внешности, в то время как Шэнь Жун была обучена выглядеть привлекательной, невинной и послушной.

Если бы только наложница Сюй не попыталась подавить Шэнь Ци, чем разозлила принцессу Жуй настолько, что та вмешалась, она бы действительно преуспела. У Шэнь Цзин был талант, но она была слишком высокого мнения о себе, что даже осмеливалась презирать наложницу Чэнь. Но за исключением тех случаев, когда она помогала Шэнь Цзы подавлять Шэнь Цзинь, обычно она считала Шэнь Цзинь ниже своего внимания, поэтому сегодняшняя перемена в ее характере была неожиданной.

Шэнь Цзинь взглянула на Чу Сюмина. Кто сказал, что «Красивое лицо - источник катастрофы»? Даже без «красивого лица» «катастрофа» все равно может произойти. До сих пор неизвестно, что случится, когда наложница Сюй обо всем узнает.

Чу Сюмин, естественно, заметил ее взгляды и вопросительно посмотрел на нее. Шэнь Цзинь взяла его руку и слегка прикусила палец:

- Я думаю, что жить со слишком большим количеством людей - это нехорошо.

- Да? - укусы Шэнь Цзинь не были болезненными, так что он не обратил на это внимания, ожидая, что скажет его маленькая жена.

Шэнь Цзинь устроилась в объятиях Чу Сюмина и прошептала:

- Послушайте, на заднем дворе моего отца столько женщин, но сколько из них  действительно хорошо к нему относятся?

Принцесса Жуй выбрала положение ванфэй, а не жены Жуй Вана. Шэнь Цзинь не знала, какой жизни ожидала принцесса, когда выходила замуж, но это не было похоже на ее нынешнюю жизнь. Даже умная женщина хотела бы жить с человеком, на которога она могла бы положиться, в отличие от нынешней ситуации, когда принцессе Жуй приходилось бороться в одиночку.

- Я думаю, что мать-наложница живет очень утомительной жизнью.

Чу Сюмин схватил ее, чтобы усадить себе на колени, она для него ничего не весила.

- Мм.

- Моя мать... Я не думаю, что ей нравится отец, - прошептала Шэнь Цзинь, - Моя мать прекрасна.

- Да, - Чу Сюмин на самом деле понимал, что она имела в виду и знал, что Шэнь Цзинь хотела сказать, но некоторые слова он просто хотел услышать от нее лично.

Были времена, когда Чу Сюмин не мог видеть Шэнь Цзинь насквозь, она могла жить прекрасно и счастливо, независимо от того, что творилось вокруг. Иногда он думал, что, если бы Шэнь Цзинь не была замужем за ним, была бы она счастливее, живя с более простым человеком?

Шэнь Цзинь подумала, что он ей не поверил, и повернула голову, выставив вперед свое лицо:

- Я похожа на свою мать.

Чу Сюмин тихо рассмеялся:

- Так ты говоришь, что красива?

Шэнь Цзинь засмеялась, ее глаза изогнулись как полумесяцы:

- Да.

Глаза Чу Сюмина блеснули. Ну и что с того, что Шэнь Цзинь могла бы выйти замуж за кого-то попроще и быть счастливее? Она была его женой и могла быть только его женой.

- Да, я также думаю, что моя жена необыкновенно красива, никто не может сравниться с ней.

Шэнь Цзинь кивнула без стеснения. Внезапно подумав о том, что она собиралась сказать, она схватила Чу Сюмина за руку и укусила еще раз:

- Это все ваша вина, я почти забыла, что хотела сказать.

- Говори, я слушаю, - Чу Сюмин не рассердился, подняв руку, чтобы схватить ее.

- Я не знаю, что скажет наложница Сюй, но у нее тоже есть свои трюки, - сказала Шэнь Цзинь, - В конце концов, у нее есть сын и дочери.

- Да, - думая о Шэнь Цзы и ее сестрах, Чу Сюмин решил, что ни одна из них не была так хороша, как его собственная жена. Зрение Жуй Вана было действительно плохим, он ошибочно считал рыбьи глаза жемчугом, в то время как настоящий драгоценный камень был проигнорирован. Но это сработало для него. Мысль о том, что его женой могла оказаться Шэнь Цзы, была невыносимой.

Шэнь Цзинь сказала:

- На самом деле маме не нравится жизнь во дворце, мама... не хотела рожать для отца.

Это то, что наложница Чэнь сказала ей лично. Вначале Шэнь Цзинь завидовала Шэнь Цзы в том, что у нее есть сестры, и эти сестры всегда были вместе. Но наложница Чэнь  ничего не скрывала от нее, она сказала, что одного ребенка в ее жизни достаточно.

- Мама сказала, что рожать для того, кого любишь, - это счастье, рожать для своего мужа - это ответственность, а для такой наложницы, как она, иметь ребенка - это благословение

Чу Сюмин подумал, что его теща была проницательным человеком, именно такой человек мог вырастить дочь с довольным и счастливым характером, как у Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь не была расстроена, и ее тон был спокойным. Сидя у него на коленях, она болтала ногами, так что казалось, что пара бабочек, вышитых на ее туфлях, порхала.

- А все остальные женщины, у которых даже нет статуса, насколько искренними они могут быть по отношению к отцу?

Этот вопрос не был адресован Чу Сюмину, скорее она задала его самой себе. Чу Сюмин почувствовал, что ее руки немного похолодели, и его хватка слегка усилилась.

Шэнь Цзинь посмотрела на их руки и сказала:

- Так что больше людей не означает больше чувств, скорее даже меньше чувств. Вот почему, муж, как насчет того, чтобы мы остались только вдвоем?

В конце ее речи было некоторое смущение и неуверенность, ее голос немного дрожал, она явно боялась, но все еще отказывалась сдаваться.

- Хорошо, - сердце Чу Сюмина смягчилось, он больше не дразнил Шэнь Цзинь, - Только мы вдвоем, больше никого не будет.

Шэнь Цзинь на мгновение забыла отреагировать от удивления. Она не ожидала, что Чу Сюмин так легко согласится. Она приподнялась и повернулась, чтобы снова сесть к нему на колени, лицом к лицу. Ее руки обвились вокруг его шеи, а лоб прижался к его лбу:

- Хорошо. Я хочу подарить мужу ребенка.

Полуприкрытые глаза Чу Сюмина были полны смеха, его застенчивая маленькая жена была такой скрытной, даже когда признавалась.

- Ладно.

На самом деле, когда Шэнь Ци спросила, думает ли она, что Шэнь Цзы вернется домой с зудящими сердцем и легкими, она притворилась, что не понимает. В то время Шэнь Цзы во всеуслышанье отказывалась выходить за Чу Сюмина и выбрала старшего сына семьи Чжэн, что не было секретом во дворце Жуй Вана. Хотя, в конце концов, именно Шэнь Цзы понесла потери, это дело касалось репутации Чу Сюмина.

У Шэнь Ци не было плохих намерений, просто она столько времени жила под давлением в резиденции хоу Юнлэ, что, когда вернулась домой и ощутила поддержку отца, матери и двух братьев, она стала немного безрассудной. Шэнь Цзинь не могла сделать то же самое, единственным человеком во всей резиденции, который действительно был на ее стороне, была наложница Чэнь, у которой не было статуса, чтобы открывать рот.

Но, думая о том, что Шэнь Ци всегда была добра к ней, она слегка опустила глаза и сказала тихим голосом:

- Я ненавижу старшего зятя.

- Да? - спросил Чу Сюмин, нежно похлопав Шэнь Цзинь по спине, - Понятно.

Шэнь Цзинь покинула колени Чу Сюмина, когда они добрались до резиденции Юннин Бо. Он сошел первым и просто вынес ее из кареты, не используя подставку, а затем взял ее за руку, чтобы войти в ворота.

Шэнь Цзинь была очень довольна и радостна, Чу Сюмин согласился помочь ее старшей сестре выплеснуть свой гнев.

- Ах да, а почему отец велел вам всем соревноваться?

- Хех, - слегка рассмеялся Чу Сюмин с оттенком сарказма.

- Я не думаю, что второй зять мог быть таким глупым. Это вы что-то сделали? - спросила Шэнь Цзинь, правильно расценив смех Чу Сюмина.

Чу Сюмин не признавал и не отрицал этого, это просто кучка людей, которые слишком высокого мнения о себе. Если бы это было не ради того, чтобы свести счеты за свою жену, ему было бы просто лень иметь с ними дело. Даже если бы его жена была глупа, другие люди не должны критиковать ее. Ну и что с того, что Жуй Ван был ее отцом? Этого все еще недостаточно.

Шэнь Цзинь не возражала, не получив ответа:

- Почему они не пострадали?

Чу Сюмин остановился и повернулся к ней:

- Это твой отец и зятья, им нельзя причинять вреда.

Ничего хорошего не выйдет, если он раскроет себя раньше времени, к тому же выяснение отношений с людьми не всегда означало причинение травм, иногда достаточно просто дать им возможность опозориться самим.

Шэнь Цзинь моргнула с недоверием на лице. Уголки губ Чу Сюмина слегка приподнялись:

- Больше никаких вопросов.

- Я думаю, что вы издевались над ними, а они все еще думают, что вы сделали им добро, - Шэнь Цзинь сморщила нос и тихо пробормотала.

Чу Сюмин услышал это, в конце концов, его жена все еще была умнее других.

Момо Чжао ждала их с отрезвляющим супом. Аньпин позаботилась о подарках от принцессы Жуй, составила список и отправила все на склад. Момо Чжао и Аньнин помогли Шэнь Цзинь переодеться в домашнюю одежду:

- Госпожа сегодня повеселилась во дворце Жуй?

- Угу, - Шэнь Цзинь в хорошем настроении сидела за туалетным столиком. Момо Чжао сняла ее головной убор, свободно собрала волосы и завязала их простой шелковой лентой.

Сняв с запястий браслеты, Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница велела кухне приготовить мои любимые блюда, и мы много разговаривали со старшей сестрой, - она повернулась к момо Чжао и улыбнулась, - Я была очень счастлива. Жаль, что мне не удалось повидать маму, но муж сказал, что мы можем поехать к ней в любое время, потому что это близко.

Мом Чжао считала, что в глазах Шэнь Цзинь все были милыми и хорошими, даже если над ней издеваются, она не может этого почувствовать. Она посмотрела на Аньнин. Хотя она верила, что генерал защитит свою жену, были некоторые места, где генерал не мог присутствовать. Если бы это не было неудобно, она пошла бы сама, чтобы ее госпожу не обидели, когда генерала не было рядом.

Неожиданно лицо Шэнь Цзинь помрачнело:

- Но четвертая сестра очень раздражает.

Раньше она никогда ни за что не спорила, даже если Шэнь Цзы и другие забирали ее вещи во дворце, она просто позволяла им без борьбы. Но не ее мужа, более того, муж сказал, что в этой жизни он будет только с ней, так что она определенно не отдаст его никому, даже сестре.

- Да? - момо Чжао не ожидала услышать, что госпожа когда-нибудь скажет, что ей кто-то не нравится. Эта четвертая сестра, должно быть, действительно спровоцировала Шэнь Цзинь. Выражение лица момо Чжао изменилось, ее острые глаза уставились на Аньнин, - Она издевалась над госпожой?

Конечно, когда ее не было рядом, кто-то издевался над Шэнь Цзинь.

- Нет, все в порядке, - Шэнь Цзинь очень быстро восстановила свою улыбку. Она сменила обувь и теперь чувствовала себя гораздо удобнее, - Муж сказал, что нам не придется видеть ее снова. Ладно, момо, завтра мы едем к старшей сестре, помогите мне приготовить подарки для хоу Юнлэ.

-Да, - момо Чжао сменила выражение своих глаз и почтительно ответила.

Шэнь Цзинь вышла на улицу с улыбкой на лице:

- Момо, вы приготовили для меня закуски? Я не думаю, что выпечка, сделанная в королевском дворце, удовлетворяет мой аппетит.

Момо Чжао последовала за ней на улицу, Аньнин собрала использованную одежду, чтобы отдать служанке, а также упаковала драгоценности, прежде чем уйти.

- Эта старая служанка считала время, думая, что генерал и госпожа скоро вернутся, - улыбнулась момо Чжао-момо, - Они только что из печи.

Шэнь Цзинь кивнула и непроизвольно пошла быстрее. Когда она вошла в зал, то  увидела, что Чу Сюмин уже освежился и переоделся. Он разговаривал с охранниками поместья. Когда пришла Шэнь Цзинь, он кивнул охранникам и отдал еще несколько приказов, прежде чем отпустить людей.

Момо Чжао лично отправилась на кухню. Аньнин убрав одежду в комнате, тоже пришла служить. Шэнь Цзинь сказала ей:

- Аньнин, вы с Аньпин идите отдыхать, вы стояли весь день.

В резиденции Жуй Вана Аньнин и Аньпин никогда не покидали Шэнь Цзинь и простояли все это время на ногах.

Аньнин улыбнулась:

- Госпожа, все в порядке.

- Тогда вы с момо Чжао тоже должны сесть, - сказала Шэнь Цзинь через мгновение.

Видя, что генерал не возражает, Аньнин поклонилась и помогла момо Чжао расставить фрукты и чай, затем придвинула несколько маленьких круглых стульев и села после момо Чжао.

Момо Чжао проинструктировала кухню приготовить пирожные по вкусу Шэнь Цзинь, только с небольшим количеством сахара и большим количеством меда для придания вкуса. Некоторые пирожные также содержали молоко и мяту, что было особенно освежающим. Чу Сюмин налил Шэнь Цзинь чашку ароматного чая и спросил:

- Ты плохо поела во дворце?

- Я просто думаю, что дома вкус лучше, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин кивнул и прямо спросил:

- Когда ты была на заднем дворе, кто-нибудь доставлял тебе неприятности?

Шэнь Цзинь покачала головой и сделала несколько маленьких глотков цветочного чая:

- Вы с момо Чжао оба любили волноваться, я не позволю запугивать себя, кроме того, дворец Жуй - мой дом, это не пруд с драконами или пещера тигра.

Чу Сюмин прищурился:

- Глупая девочка, ты даже не узнаешь, когда над тобой издеваются.

- Этого не случится, - возразила Шэнь Цзинь, - Старшая сестра защитит меня.

Глаза Чу Сюмина вспыхнули. Раз она упомянула о защите, значит, над ней действительно издевались. Но, видя, что Шэнь Цзинь не хочет об этом говорить, он не стал больше спрашивать. После нескольких кусочков пирога Шэнь Цзинь отодвинула тарелку в сторону. Чу Сюмин сказал:

- Иди поиграй с Крохой.

- Хорошо, -  улыбнулась Шэнь Цзинь, она сегодня еще не видела Кроху, - Я тоже скучаю по нему.

Прежде чем она успела выйти, пришел управляющий Чжао с учеником. Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Управляющий Чжао, вы ищете генерала?

- Нет, я здесь, чтобы увидеть госпожу, - сказал управляющий Чжао с серьезным лицом.

Шэнь Цзинь смущенно посмотрела на Чу Сюмина и управляющего Чжао и снова села:

- Ищете меня?

Управляющий Чжао взял у ученика бухгалтерскую книгу:

- Неужели госпожа забыла, сколько вещей все еще находится в ведении дома?

Шэнь Цзинь действительно забыла, уладив этот вопрос, она просто выбросила его из головы.

Управляющий Чжао не думал о том, чтобы смутить Шэнь Цзинь, он передал ей бухгалтерскую книгу обеими руками:

- Я дважды проверил все счета, и в них есть расхождения...

Шэнь Цзинь слушала, просматривая бухгалтерскую книгу, которую составил управляющий Чжао. Когда он сделал паузу, она сказала:

- Муж, вы можете заняться своими делами, похоже, я пробуду здесь некоторое время.

Чу Сюмин кивнул:

- Я буду в кабинете.

Шэнь Цзинь ответила и продолжила проверять счета в соответствии с тем, что сказал управляющий Чжао. Момо Чжао слушала сбоку, нахмурив брови, Аньнин не осмеливалась снова сесть, поэтому встала позади Шэнь Цзинь. В этот момент Аньпин вернулась после составления списка подарков и, видя ситуацию, тоже молча встала в стороне.

Хотя момо Чжао знала, что люди в поместье Юннин Бо растратили много денег, она никогда не ожидала, что сумма будет так велика, их наглость перешла все границы.

Шэнь Цзинь время от времени кивала. Когда управляющий Чжао закончил говорить, момо Чжао спросила:

- Госпожа, что вы собираетесь делать?

- А что думает момо? - спросила Шэнь Цзинь.

Тон момо Чжао был тяжелым:

- Заставить их вернуть все деньги и предметы, если предметы не могут быть возвращены, то высчитать их денежную стоимость.

После доклада управляющий Чжао отошел в сторону и замолчал. Момо Чжао знала, что среди управляющих должны быть шпионы, и сказала:

- Пусть их детей приведут в резиденцию в качестве гостей, а затем можно сказать их семьям, что они смогут вернуться домой, если все украденное имущество будет возвращено в течение 3 дней.

- А если они его не вернут? - спросила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао подумала:

- Тогда продать их дома.

Шэнь Цзинь немного подумала:

- Это немного хлопотно, и у нас не хватает людей. Лучше отнесите доказательства их преступлений властям.

Момо Чжао озадаченно посмотрела на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь подумала, что ее идея была неплохой:

- Также сообщите о суммах, взятых каждым из них, и пусть власти вернут их нам, - вспоминая слова принцессы Жуй о том, что если вы хотите, чтобы кто-то работал на вас, вы должны предоставить взамен льготы, она добавила, - За решение этой проблемы они смогут получить десятую часть возмещенных сумм.

Глаза управляющего Чжао загорелись, метод Шэнь Цзинь был простым и прямым.

Метод момо Чжао мог сработать, но люди, которые ничего не знали об этом, могли подумать, что поместье Юннин Бо слишком много на себя берет. Сколько из похищенных денег и предметов все еще оставалось у воров на руках – неизвестно. По праву дом Юннин Бо мог безжалостно заставить людей все вернуть, но когда последует шквал продаж недвижимости, что подумают посторонние? Люди любили вставать на сторону слабых. Вместо того чтобы думать, что растратчики, естественно, должны расплачиваться, посторонние начнут говорить, что дом Юннин Бо использует силу, чтобы запугивать других.

Однако, передав дело властям, возвращение похищенного имущества станет делом властей. Не нужно бояться, что правительство не станет работать, деньги мотивируют людей, даже если крупные чиновники не начнут шевелиться, разве мелкие сотрудники органов власти не станут более усердными? Они приложат максимум усилий, чтобы вернуть деньги, потому что чем больше будет возвращено, тем больше будет их доля. И не было никакого страха, что кто-то что-то скроет, потому что это касалось выгоды каждого, их коллеги наверняка будут наблюдать.

Метод Шэнь Цзинь был не только убедительным и неоспоримым, более того, им не нужно будет и пальцем шевелить.

- Госпожа предложила отличный метод, - искренне похвалил управляющий Чжао.

Шэнь Цзинь с некоторым сомнением взглянула на него, бесцеремонно приняла комплимент и кивнула:

- Похоже, управляющий Чжао согласен, так что давайте так и поступим.

- Да, - сказал управляющий.

Момо Чжао тоже подумала об этом и вздохнула в глубине души. Она служила генералу уже долгое время и некоторые вещи на самом деле были не так просты, как думала Шэнь Цзинь. В конце концов, когда вы находитесь в кризисе, вы должны тщательно обдумывать каждое предложение, чтобы достичь цели.

Управляющий Чжао спросил:

- Может ли госпожа сказать мне, почему она решила отправить это дело правительству?

Взгляд Шэнь Цзинь был трудночитаемым, когда она посмотрела на него и сказала:

- Во-первых, рабочей силы в поместье недостаточно. Чтобы действовать по методу момо Чжао понадобится выделить не менее семи-восьми человек. Это повлияет на нормальную жизнь  в доме. Во-вторых, мать-наложница учила меня, что если с чем-то будет трудно справиться, такие дела лучше передать правительству. Так как я  принцесса, правительство также должно позаботиться об этом.

Управляющий Чжао долго внимательно наблюдал за происходящим и обнаружил, что Шэнь Цзинь говорит серьезно, она действительно так думала! Управляющему было трудно принять это в своем сердце. Назови Шэнь Цзинь любую другую причину, он бы подумал, что это приемлемо, но Шэнь Цзинь решила так просто потому, что вокруг нее было недостаточно людей, а ее статус принцессы позволял ей запугивать других.

В этот момент в голове управляющего Чжао промелькнула мысль, может быть, Бог действительно любит дураков?

Маленькая леди генерала Глава 48.

Потребовалось полсичэня (=1 час), чтобы выслушать управляющего Чжао, и около чашки чая (=10 минут), чтобы найти решение, а затем Шэнь Цзинь пошла играть с Крохой. То ли из-за погоды, то ли потому, что в городском доме не было снежных кроликов, но Кроха был не таким оживленным, как в пограничном городе. Кстати говоря, резиденция Юннин Бо в столице в целом была не такой удобной, как особняк генерала в пограничном городе.

Шэнь Цзинь сидела на маленьком табурете и расчесывала шерсть Крохи, щенок время от времени переворачивался, чтобы она позаботилась обо всем теле. Шэнь Цзинь взяла протянутую лапу Крохи и вздохнула:

- Ты тоже скучаешь по дому?

Кроха потерся головой о ногу Шэнь Цзинь, высунул язык, выдыхая «ху-чи-ху-чи».  Шэнь Цзинь ущипнула его за уши:

- Мы вернемся через некоторое время, я как-нибудь отведу тебя к моей маме, она может сделать большие красивые гортензии из пряжи, может, она сделает один для тебя тоже.

Момо Чжао, наблюдая за ними со стороны, улыбнулась разговору Шэнь Цзинь и Крохи.

- Мне не нравится четвертая сестра, - сказала Шэнь Цзинь, причесывая собачью шерсть, - Ей всегда нравилось отбирать мои вещи на глазах у отца, поэтому отец всегда говорил, что я должна уступать младшей сестре. Но тогда мать-наложница давала мне что-то лучшее взамен, поэтому я просто не давала сестре это увидеть.

Кроха лизнул пальцы Шэнь Цзинь и перевернулся, подставляя ей живот, Шэнь Цзинь несколько раз погладила его:

- Но на этот раз я не уступлю ей. Когда я приведу тебя во дворец, ты должен ее напугать.

Глаза момо Чжао сузились, она сказала с улыбкой:

- Госпожа, я не часто выхожу, пожалуйста, расскажите мне об интересных вещах во дворце Жуй.

Шэнь Цзинь улыбнулась момо:

- Хорошо.

- Госпожа и старшая цзюньчжу очень близки? - момо Чжао не сразу спросила о дочерях наложницы Сюй, она начала с человека, с которым Шэнь Цзинь была ближе всего.

Шэнь Цзинь кивнула и продолжила расчесывать мех щенка, скатывая выпавший пух в шарики. Аньнин со своей стороны собрала меховые шарики, потому что Шэнь Цзинь сказала, что хочет сделать из них маленькую подушку, так что каждый раз, когда она расчесывала Кроху, они собирали выпавший мех.

Аньпин тоже сидела в стороне, она не любила бездельничать, поэтому делала душистое саше. У нового платья Шэнь Цзинь из лавандовой парчи еще не было подходящих аксессуаров.

- Да, старшая сестра очень добра, - Шэнь Цзинь со смехом рассказала несколько интересных историй из тех времен, когда она еще не была замужем, так что момо Чжао получила некоторое представление о характере Шэнь Ци.

Момо Чжао тоже рассмеялась:

- Да, старшая цзюньчжу очень хорошо относится к госпоже, - если бы это было не так, она бы не заботилась о питании Шэнь Цзинь, не давала бы ей хорошие советы для женщин, такие как не пить лед во время месячных, также она не позволяла ей есть острое и так далее.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Но… Старший зять плохо относится к старшей сестре.

Теперь момо Чжао тоже вспомнила и нахмурилась:

- Кажется, я припоминаю, у старшей цзюньчжу был выкидыш?

Шэнь Цзинь прикусила губу, она тоже очень расстроилась, ведь это был ее маленький племянник. Она вкратце рассказала о том, что произошло:

- Эта их кузина действительно раздражает.

Момо Чжао вдруг вспомнила кузину Чу Сюмина, о которой госпожа тоже знала, так что это «раздражение» касалось не только наследника хоу Юнлэ и его кузины.

- На самом деле старшая сестра потрясающая, - Шэнь Цзинь расчесала хвост Крохи, затем погладила его по голове. Щенок встал и встряхнулся, теперь выглядя еще более пушистым.

Момо Чжао подумала об историях, которые она слышала от Шэнь Цзинь. Было бы рразумно сказать, что проницательность и подход старшей цзюньчжу были не так уж плохи, тем более неожиданным было то, что она «опрокинула лодку в канаве*» и подверглась такому отношению в резиденции Юнлэ. В конце концов, все это было потому, что она так сильно заботилась о своем муже, поэтому стала слишком терпимой. Ей нравился ее муж, поэтому она изо всех сил старалась угодить своей свекрови.

(ПП: лодка опрокинулась в канаве - потерпеть поражение на своей знакомой территории.)

Шэнь Цзинь обняла Кроху и погладила его:

- Но сейчас все в порядке. Старшая сестра была в замешательстве, но мать-наложница разбудила ее, просто мне жаль маленького племянника.....

Глаза момо Чжао сузились, она поняла смысл слов Шэнь Цзинь. Думая о принцессе Жуй, она чувствовала, что хорошие дни для кузины в поместье Юнлэ, скорее всего, в ближайшее время закончатся.

- Я слышала, что вторая цзюньчжу вышла замуж за старшего сына семьи Чжэн. Литературный талант старшего мастера Чжэна хорошо известен, он всколыхнул сердца многих дам.

Шэнь Цзинь сначала огляделась в четырех направлениях и, увидев, что вокруг никого нет, она сняла туфли и носки и положила свои маленькие ступни на тело Крохи. Собака не возражала и сменила позу, чтобы улечься у нее под ногами.

Момо Чжао собиралась что-то сказать, но, увидев ее довольное и тоскующее лицо, она позволила Аньнин и остальным сесть поближе, чтобы прикрыть Шэнь Цзинь, на случай, если кто-нибудь придет.

- Момо, вы самая лучшая, - высунув маленький язычок, кокетливо сказала Шэнь Цзинь, пытаясь заслужить благосклонность.

Момо Чжао вздохнула:

- Если госпоже это нравится, мы можем положить слой меха в комнату, когда станет холодно.

Глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, она немного стеснялась, но также хотела покрасоваться:

- Муж тоже так сказал.

Заметив выражение лица Шэнь Цзинь, момо Чжао тоже рассмеялась, отношения генерала и госпожи становились все лучше и лучше.

Маленькие пальчики Шэнь Цзинь двигались, ощущение того, что пальцы ног окутаны пушистым мехом, было очень блаженным, просто немного жарким...

- Ах да, я слышала, что второй зять написал сборник стихов о чем-то цветочном, и эти стихи стали очень широко известны, - на самом деле она не любила читать стихи, предпочитая путевые заметки и тому подобное, поэтому она уже забыла название книги стихов, - Слышала, даже наследный принц рекомендовал купить его, и когда во дворце узнали об этом, второму зятю сделали выговор.

- Госпожа, это «Песнь цветов», - Аньпин подняла глаза и рассмеялась, - Эта служанка запомнила.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Да, этот.

- Почему этой старой служанке кажется, что все не так просто? - момо Чжао озадаченно посмотрела на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь моргнула и спросила:

- Где?

- Мне рассказать об этом момо? - рассмеялась Аньпин.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Да.

Затем Аньпин рассказала общую историю о том, как вторая цзюньчжу заставила двух своих сестер закричать «призрак» еще до того, как они вошли в комнату, о том, как Жуй Ван разбил свою чашку с красным и пристыженным лицом, о «Песни цветов» и о поведении Шэнь Цзин, когда они уходили.

Момо Чжао слушала без выражения, затем кивнула и сказала:

- Действительно... хм.

Шэнь Цзинь тоже кивнула:

- Четвертая сестра раздражает, не так ли?

Момо Чжао холодно улыбнулась:

- Сегодня госпожа очень хорошо справилась.

Шэнь Цзинь тоже думала, что проделала хорошую работу. Она установила связь со старшей сестрой, помогла старшей сестре выговориться, снискала расположение принцессы Жуй, похвалила второго зятя, так что в будущем второй зять и все эти чистоплюи  постесняются называть ее мужа грубым человеком. Шэнь Цзинь и момо Чжао говорили о разных вещах, как курица с уткой, но обе были очень довольны.

- Я не ожидала, что госпожа обнаружит заблуждения четвертой мисс, - похвалила  момо Чжао, на душе у нее стало легче. Что касается того, что Шэнь Цзинь  спровоцировала ссору между Шэнь Цзы и Чжэн Цзяцю, то какое это имеет отношение к ним?

Шэнь Цзинь сморщила нос:

- Это раздражает! - она еще раз подчеркнула свои чувства, - Конечно, я смогла это увидеть, я умная.

Говорят, что у животных есть интуиция, а интуиция кролика была острее, особенно в том, что касалось их территории. Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь, оказывается, это не только леопард пометил свою территорию для выращивания своего кролика, но и кролик также пометил свою территорию... для того, чтобы быть выращенным своим леопардом.

Намеренно или нет, Шэнь Цзинь не стала говорить о том, что Чу Сюмин обманул Жуй  Вана и других, а просто сказала:

- Муж сказал, что в будущем нет необходимости встречаться с четвертой сестрой. Момо, как вы думаете, мне все еще стоит привести Кроху, чтобы напугать ее?

- Зачем госпоже думать об этом? - улыбка момо Чжао была очень милостивой, такие вещи действительно должны быть ее обязанностью, - Предоставьте это мне, я помогу госпоже излить свой гнев.

Шэнь Цзинь почесала щеку, взяла момо Чжао за руку и сказала тоном избалованного ребенка:

- Момо - лучшая.

Момо Чжао похлопала ее по руке, холодный свет вспыхнул в ее глазах - у этих людей просто не было самосознания, но взгляд, который она бросила на Шэнь Цзинь, стал теплее:

- Лишь бы госпожа была счастлива.

Шэнь Цзинь кивнула, чувствуя, что передала дело в надежные руки, и легко наступила на Кроху:

- Хорошо, теперь ты бесполезен, момо поможет мне.

Собака подняла голову, черные влажные глаза смотрели на Шэнь Цзинь, а язык высунулся, чтобы лизнуть ее пальцы, заставив ее рассмеяться.

В ту ночь Шэнь Цзинь лежала в объятиях Чу Сюмина с красными от слез глазами, в ее теле совсем не осталось сил. Она стала смелой из-за обещания, данного Чу Сюмином, и несколько раз укусила его за лицо:

- Мне больно... – ее голос был очень тихим и нежным.

Чу Сюмин знал, что сейчас он только что был слишком возбужден и зашел слишком далеко, потому что сегодня неожиданно Шэнь Цзинь стала особенно страстной. Он думал, что его самообладание было превосходным, но перед своей маленькой женой он всегда был полностью побежден. Он нежно помассировал ее талию, - Завтра ты, скорее всего, не увидишь свою вторую сестру и зятя.

- Да? - Шэнь Цзинь была немного ошеломлена и смущена, но когда ее удобно прижали, она закрыла глаза и застонала.

В голосе Чу Сюмина послышалась улыбка, и ленивое чувство после того, как он был удовлетворен, было очень привлекательным:

- Они подрались по дороге домой.

- А? - дух Шэнь Цзинь воспрянул, - Разве они не ехали в экипаже?

- Да, - Чу Сюмин тоже находил это невероятным, но довольно много людей знали об этом, - Твой второй зять выкатился из кареты с лицом, исцарапанным до крови, к счастью, карета ехала не слишком быстро, поэтому он не пострадал.

Выкатился из кареты... Выкатился...

- Вторая сестра действительно сильная, - воскликнула Шэнь Цзинь.

- Тогда твоя вторая сестра тоже выскочила из кареты, - продолжил Чу Сюмин, - Ее лицо было в порядке, она просто выглядела очень несчастной. Она схватила кнут кучера, чтобы отхлестать твоего второго зятя.

Выскочила из кареты... Чтобы отхлестать...

Шэнь Цзинь не знала, что сказать:

- Нехорошо драться в карете, боюсь, наложница Сюй снова будет плакать.

В глазах Чу Сюмина был смех, он понял, что имела в виду Шэнь Цзинь. Мужу и жене нехорошо ссориться на публике, лучше пойти домой и подраться за закрытой дверью. Наложница Сюй наверняка заплачет, потому что у нее не было других способностей, кроме как плакать при Жуй Ване, что еще она могла сделать.

- Мать-наложница рассердится, - при мысли о том, что принцесса Жуй сердится, ее тело дрожало. Хорошо, что она вышла замуж, - У отца будут проблемы.

Принцесса Жуй разберется не только с наложницей Сюй, но и с Жуй Ваном, потому что она чувствовала, что именно Жуй Ван был корнем проблемы. К сожалению, Жуй Ван не знал об этом.

Чу Сюмин ответил и протянул руку, чтобы погладить гладкую и мягкую спину Шэнь Цзинь:

- Спи.

- Да, - Шэнь Цзинь слегка зевнула. Было прекрасно слушать о делах других людей, но не стоит жертвовать собственным сном. Шэнь Цзинь скатилась с Чу Сюмина, затем снова перекатилась в его объятия, обняла мужа за талию и уснула.

Не все всегда идет по плану, на следующий день рано утром Чу Сюмина вызвали во дворец, непонятно, почему император вдруг захотел, чтобы он был там, так что Шэнь Цзинь пришлось отправиться в резиденцию Юнлэ без него. На этот раз момо Чжао  пошла с ней, в конце концов, когда генерала нет рядом, она должна присоединиться к Шэнь Цзинь на случай, если над ней будут издеваться.

Шэнь Ци лично вышла ей навстречу и спросила о Чу Сюмине, когда увидела, что он не идет следом. Когда ей сказали, что император позвал его во дворец, она не стала расспрашивать дальше. Взяв Шэнь Цзинь за руку, она вывела ее в главный двор, чтобы первым делом поприветствовать госпожу хоу Юнлэ. Сам хоу Юнлэ отправился ко двору и в данный момент отсутствовал в резиденции.

Госпожа хоу Юнлэ была того же возраста, что и принцесса Жуй, но выглядела немного старше, у нее самой не было дочери-ди, и она также не взяла на воспитание ни одну из дочерей-шу.

(ПП: ди – дети официальной жены, шу – дети наложниц)

- Госпожа, - Шэнь Цзинь почтительно поклонилась госпоже хоу Юнлэ. Титул Чу Сюмина был ниже, чем у хоу Юнлэ, к тому же госпожа хоу также была старше Шэнь Цзинь, так что кланяться подобает только ей.

Госпожа хоу Юнлэ встала и помогла Шэнь Цзинь подняться, затем она взяла ее за руки и оглядела с ног до головы. Повернувшись к Шэнь Ци, она улыбнулась:

- Я вижу, что она хорошая девочка и очень милая.

Шэнь Ци рассмеялась:

- Свекровь больше не будет любить меня после встречи с моей сестрой.

- Ха-ха, - рассмеялась госпожа хоу и отпустила руки Шэнь Цзинь, - Вовсе нет, я просто подумываю украсть ее, чтобы она стала моей собственной дочерью.

Лицо Шэнь Цзинь покраснело, она застенчиво опустила голову.

Госпожа хоу Юнлэ улыбнулась:

- Садитесь, я прикажу принести что-нибудь из кухни, чтобы вы двое могли перекусить.

Шэнь Ци усадила Шэнь Цзинь рядом с собой:

- Закуски из кухни свекрови очень хороши, тебе обязательно нужно попробовать их.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь улыбнулась, ее глаза ярко сверкали, - Спасибо, госпожа.

- Не называй меня госпожой, зови тетей, - рассмеялась госпожа хоу.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Тетя.

- Да, - ответила госпожа хоу, - Я слышала о варварах, осаждающих город. Ты ведь не пострадала, не так ли?

- Со мной все в порядке, - Шэнь Цзинь мило улыбнулась, ее изогнутые глаза были очаровательными.

- Это хорошо.

Госпожа хоу послала служанку на кухню за закусками, но в это время вошла хорошенькая и нежная женщина. На ней было розовое платье, а в волосах виднелась заколка в виде птички с розовыми жемчужинами, мягко покачивающимися в такт ее движениям, что придавало ей хрупкий вид. Она была заметно беременна, ее живот изгибался гладко и округло, и с ее бледным лицом она выглядела так, что ее хотелось побаловать.

Взгляд Шэнь Цзинь скользнул с ее волос на живот, затем она посмотрела на госпожу хоу Юнлэ.

У госпожи хоу было несколько неловкое выражение лица:

- Юнь-нян, почему ты здесь?

Стоявшая за спиной Шэнь Цзинь момо Чжао сразу поняла, кто это, а также поняла, что сегодня эта женщина вышла специально, чтобы похвастаться оказанной ей благосклонностью. Она хотела выставить Шэнь Ци в плохом свете перед собственной семьей.

Она бы не осмелилась сделать это, если бы здесь была принцесса Жуй, но так как это была просто сестра-шу, она не должна быть близка к Шэнь Ци. Эта сестра, вероятно, была бы счастлива увидеть Шэнь Ци униженной.

Эта женщина была слишком избалованной, она смогла так обнаглеть только потому, что Шэнь Ци была слишком мягкой и снисходительной. Она полагалась только на госпожу хоу и тот факт, что являлась кузиной наследника хоу Юнлэ.

Момо Чжао взглянула на Шэнь Ци и увидела, что выражение лица Шэнь Ци не изменилось, она просто подняла свою чашку и отпила немного чая. Момо Чжао не была уверена, должна ли она жалеть или радоваться за Шэнь Ци. Шэнь Ци, по-видимому, пришла в себя, как сказала госпожа, хотя, к сожалению, цена была слишком высока.

У Юнь-нян был мягкий цзяннаньский акцент, она обеими руками держала тарелку с тортом:

- Тетя, я узнала, что приедет родственница старшей сестры, поэтому я сама испекла торт, - она посмотрела на Шэнь Цзинь, - Это, должно быть, госпожа Юннин Бо, у меня нет никаких навыков, поэтому я могу приготовить только эту южную выпечку. Я не знаю, придется ли она вам по вкусу.

- Тогда зачем вы принесли его сюда? - спросила Шэнь Цзинь женщину с каким-то растерянным видом.

Юнь-нян пораженно замерла, а уголки губ Шэнь Ци слегка приподнялись.

Госпожа хоу Юнлэ не знала, что сказать. Слова Юнь-нян были просто вежливой речью, обычно на это отвечали чем-то вроде «дайте мне попробовать» или типа того. Но была ли Шэнь Цзинь неправа? На самом деле нет, раз вы не знаете моего вкуса, почему вы все еще его принесли?

Юнь-нян прикусила губы, ее глаза покраснели, как будто она заставляла себя сдерживать свою печаль:

- Юнь-нян поступила грубо.

Госпожа хоу Юнлэ вздохнула про себя, но Шэнь Ци, похоже, не собиралась ничего говорить, в конце концов, это ее собственная родственница. Госпожа хоу сказала:

- Юнь-нян, ох уж этот ребенок... Принеси мне эти пирожные.

Юнь-нян ответила и принесла свою выпечку госпоже хоу.

В это время пришла горничная с выпечкой из кухни и поставила ее рядом с Шэнь Цзинь и Шэнь Ци. Шэнь Цзинь взглянула и улыбнулась:

- Спасибо, тетя, кажется, сестра сказала тете, что это все мои любимые закуски.

Шэнь Ци сказала:

- Попробуй их сейчас.

Шэнь Цзинь с улыбкой ответила, взяла кусочек и съела его, прикрыв рот носовым платком. Вкус был точно такой же, как она ела до замужества, но позже момо Чжао избаловала ее, подняв уровень ее притязаний.

Юнь-нян коснулась своего живота и, слегка опустив глаза, сказала:

- Отношения госпожи Юннин Бо и старшей сестры очень хорошие.

Шэнь Цзинь проглотила последний кусочек, отхлебнула чаю и отставила чашку в сторону. Она подумала, что эта женщина действительно странная:

- Мы сестры, конечно, мы хорошо относимся друг к другу. Но кто вы такая? Почему вы называете мою сестру старшей сестрой? Я не помню, чтобы у моей сестры были другие сестры вне дома.

Прежде чем Юнь-нян успела заговорить, Шэнь Цзинь продолжила:

- Где ваш муж? Почему вы все еще работаете горничной с таким большим животом? Тетя, почему она называет вас тетей?

Хотя Шэнь Цзинь этого не говорила вслух, но на ее лице было написано: «Почему вы обращаетесь с беременной родственницей как с горничной?» Ее речь была мягкой, но все же такие вещи лучше не произносить.

Лицо госпожи хоу Юнлэ изменилось, она не хотела, чтобы ее знали как человека, который плохо обращался с собственной племянницей. Она хотела объяснить, но Юнь-нян заговорила с тревогой и слезящимися глазами:

- Госпожа неправильно поняла, это не тетя сказала мне сделать это, тетя всегда была добра ко мне… Я… - в конце концов, она не могла сказать, что ребенок в ее животе принадлежал наследнику хоу Юнлэ.

Шэнь Цзинь решила, что люди в столице были странными, что вдовствующая императрица, которая предпочла быть вечно постящейся вегетарианкой, чем наслаждаться жизнью, что эта двоюродная сестра, которая была готова выполнять работу горничной. Ее изумленный взгляд был направлен на Юнь-нян, словно она встретила какую-то диковинку. Шэнь Цзинь повернула голову, чтобы взглянуть на момо Чжао, затем на Юнь-нян, и вдруг сказала:

- О, я понимаю.

Что ты понимаешь? Не только госпоже хоу Юнлэ и Юнь-нян, но даже Шэнь Ци и момо Чжао стало любопытно. Глаза Шэнь Ци блеснули, когда она с улыбкой сказала:

- Младшая сестра не говори только половину, я не понимаю.

Шэнь Цзинь посмотрела на тарелку и выбрала пирожное в форме цветка сливы:

- Это со сливовой начинкой?

- Да, - Шэнь Ци подняла поднос, - И в нем также есть высушенный цветок сливы.

Шэнь Цзинь кивнула и начала есть. Момо Чжао привыкла к ней, поэтому она не была нетерпеливой, у госпожи хоу Юнлэ было много опыта, так что она тоже могла вынести это, и только Юнь-нян хотелось схватить Шэнь Цзинь и сильно встряхнуть ее.

После того, как Шэнь Цзинь закончила есть, она сделала еще один глоток чая:

- Ха...

Все уставились на нее, Шэнь Цзинь моргнула и повернулась к момо Чжао.

Момо Чжао с трудом сдержала улыбку:

- Госпожа, все ждут, когда госпожа объяснит, что вы поняли насчет того, что кузине мисс нравится выполнять работу горничной.

- О-о, - кивнула Шэнь Цзинь, - Очень просто, некоторые люди любят поэзию и тексты песен, некоторые любят шахматы, литературу и игру на цине, некоторые любят танец с мечом и заваривание чая, а некоторые любят… Больше я ничего не могу придумать. У каждого есть что-то, что ему нравится, хотя интерес мисс кузины немного.... Госпожа хоу – ее тетя, а не мать, поэтому не может вмешиваться. Ну, раз это происходит только  дома, так что все в порядке, -  ее последние слова были сказаны Юнь-нян с выражением утешения, ведь это была родственница старшего зятя, нехорошо, если она расстроится.

Лицо Юнь-нян изменилось. Госпожа хоу чувствовала себя предельно неловко. Хоть Шэнь Цзинь и не сказала этого, но смысл был ясен: Юнь-нян, которой нравилось выполнять работу слуги, была обречена всегда служить другим.

Они не верили, что Шэнь Цзинь не знала, кто такая Юнь-нян, но они думали, что она здесь просто, чтобы проявить уважение Шэнь Ци. Они не ожидали, что Шэнь Ци будет так близка к своей сестре-шу, поэтому не обратили внимания, иначе госпожа хоу Юнлэ сделала бы выговор Юнь-нян раньше, чтобы вернуть ее обратно.

Шэнь Цзинь не знала, о чем они подумали, и не заботилась об этом, так как это был не дом ее свекрови. Она хотела взять еще один кусочек десерта, но вдруг вспомнила причину, по которой принцесса Жуй хотела, чтобы она пришла.

Ее взгляд снова скользнул по пирожным, а затем переключился на живот Юнь-нян. Она догадалась, кто такая Юнь-нян, когда увидела выражение лица момо Чжао. Шэнь Цзинь решила помочь старшей сестре выплеснуть свой гнев, причинив немного неприятностей этой кузине, а затем много неприятностей наследнику хоу Юнлэ. О, она никогда раньше не доставляла неприятностей другим, это оказалось очень захватывающим! Так что, вероятно, она действительно была задирой по натуре! Тогда она будет хорошей партией для своего мужа.

- Кто ваш муж? Почему ваш муж все еще выпускает вас, когда вы беременны? - Шэнь Цзинь хотела причинить неприятности Юнь-нян, но ей все еще не хватало опыта.

Шэнь Ци вытерла уголок рта носовым платком:

- Это кузина мужа, а также его наложница.

Шэнь Цзинь несколько мгновений смотрела на Юнь-нян.

- О.

Лицо Юнь-нян покраснело, как будто она была очень смущена, она поклонилась Шэнь Цзинь и сказала:

- Сестра, просто зовите меня Юнь-нян.

- ... - Шэнь Цзинь уставилась на Юнь-нян с тупым выражением лица, с каких это пор у нее появилась новая старшая сестра?

Лицо момо Чжао изменилось и она сердито упрекнула:

- Как вы смеете? – это было хорошее решение - пойти с Шэнь Цзинь, - Госпожа хоу Юнлэ, вы оскорбляете наш дом Юннин Бо?

Лицо Шэнь Ци стало уродливым, она посмотрела на госпожу хоу Юнлэ:

- Свекровь, я думаю, что кузина больна и сбита с толку, лучше отправьте ее отдохнуть.

- Несмотря на то, что супруга наследника хоу - старшая сестра нашей госпожи, - острые глаза момо Чжао были прикованы к Шэнь Ци, - Но сегодня это касается нашего дома Юннин Бо, это нельзя замять.

Шэнь Ци замолчала и виновато посмотрела на госпожу хоу Юнлэ. Ее сердце было чрезвычайно удовлетворено, ее уже давно раздражало, что эта дешевая кузина называет ее старшей сестрой.

Шэнь Цзинь была немного обеспокоена тем, что Шэнь Ци рассердится, она протянула руку, чтобы коснуться ее руки, но Шэнь Ци мягко пожала ее руку. Это был их маленький секретный код с тех пор, как они вышли замуж, и Шэнь Цзинь почувствовала облегчение.

- Момо, это дом мужа старшей сестры, оставьте это пока, мы вернемся, чтобы спросить у мужа.

Это было еще страшнее! Им сразу вспомнились слухи о Юннин Бо. Даже зная, что слухи не обязательно правдивы, но они же должны на чем-то основываться. Лицо госпожи хоу Юнлэ было бледным, если бы только она могла повернуть время вспять… Нет, это неправильно, если бы только она приказала запереть Юнь-нян в своем дворе и не выпускать до окончания визита Шэнь Цзинь.

Маленькая леди генерала Глава 49.

(Небольшое пояснение: наложница все равно остается служанкой, несмотря на название. Юнь-нян хотела пользоваться преимуществами и наложницы и двоюродной сестры. Наложницы не имели права встречать гостей, тем более кого-то со статусом бо. Также наложницы не имели права вести себя фамильярно с родственником семьи. Как только она стала наложницей, она больше не была кузиной, ее понизили до прислуги, поэтому ей не следовало пытаться обращаться к родственнице семьи как к «сестре» (тем более, перед ней были две принцессы - родственницы императора)

Прежде чем госпожа хоу Юнлэ сообразила, что ответить, горничная объявила о прибытии наследника хоу. Войдя, он увидел, что его мать выглядит совершенно смущенной, Юнь-нян стоит позади нее с лицом, полным слез и раздражения, его жена Шэнь Ци сидит с беспомощным видом, а сестра его жены пытается поднять пирожное с тарелки.

- Что происходит? - наследник хоу Юнлэ огляделся и с улыбкой спросил.

- Кузен, - Юнь-нян больше не могла сдерживать слез, ее голос звучал так, словно ее обидели.

Сердце наследника хоу смягчилось при этом голосе:

- Кузина, что происходит? Что случилось? - он не мог не подойти ближе.

Шэнь Цзинь спросила:

- Да, почему ты плачешь? - она тоже была озадачена.

Услышав это, наследник хоу Юнлэ посмотрел на свою жену, его шаги замедлились, и он остановился, не дойдя до Юнь-нян. В конце концов, здесь присутствует Шэнь Цзинь, он боялся, что если она расскажет об этом обитателям дворца Жуй Вана, это будет неправильно.

- Очевидно, это была твоя собственная ошибка, - Шэнь Цзинь нахмурилась, - Что это за отношение - совершать ошибку и не признавать ее...

Момо Чжао заговорила:

- Госпожа, давайте вернемся, похоже, в доме хоу Юнлэ нам не рады.

Шэнь Цзинь всегда прислушивалась к словам момо Чжао, поэтому кивнула:

- Госпожа хоу, старший зять, старшая сестра, я ухожу, - с этими словами она встала.

Госпожа хоу увидела, что это не притворство, Шэнь Цзинь действительно была готова уйти. Что станет с репутацией дома хоу Юнлэ, если о случившемся сегодня станет известно снаружи? Ради маленькой наложницы наследник хоу Юнлэ прогнал госпожу Юннин Бо - да они станут посмешищем в столице.

- Госпожа Юннин Бо.... – отказавшись от своего статуса старшей, госпожа хоу поспешно встала и крикнула, - Ци-эр, быстро останови свою сестру.

Шэнь Ци действительно встала, но вместо того, чтобы остановить Шэнь Цзинь, она заплакала:

- Третья сестра, я пойду с тобой. Я пригласила тебя сюда только для того, чтобы тебя оскорбили.... - говоря это, она подошла, чтобы последовать за Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь никогда не видела ее такой и быстро потянула Шэнь Ци за руку:

- Старшая сестра, пожалуйста, не говори так, ты всегда была добра ко мне, я это помню.

- Что все это значит? – растеряннно спросил наследник хоу свою мать и жену, он был совершенно сбит с толку. Несмотря на то, что в этот раз Юнь-нян так красиво плакала, все внимание наследника было полностью сосредоточено на Шэнь Ци, потому что Шэнь Ци плакала редко. Юнь-нян всегда была меланхоличной и постоянно выглядела так, словно собирается заплакать, даже если не проливала слез. Просто, каким бы красивым ни был плач, он рано или поздно начинал раздражать.

Госпожа хоу Юнлэ вышла вперед, чтобы взять Шэнь Ци за руку, в конце концов, она ее невестка, в то время как Шэнь Цзинь была госпожой Юннин Бо.

- Я определенно дам объяснение госпоже бо.

В такой ситуации Шэнь Цзинь было бы неловко просто уйти. Шэнь Ци также сказала:

- Моя добрая сестра, отнесись к этому как к одолжению для своей старшей сестры, пожалуйста, останься ненадолго, если нет… Сестра больше не будет настаивать.

Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао и, дождавшись ее легкого кивка, сказала:

- Хорошо.

Госпожа хоу Юнлэ поспешно велела служанке принести воды и бросила взгляд на сына. Затем она лично подала Шэнь Ци носовой платок и помогла вытереть слезы с лица.

– Если у тебя есть какие-либо обиды, пожалуйста, скажи мне.

Лицо Юнь-нян было бледным от слез, но вместо того, чтобы выглядеть прекрасной и жалкой, она была несчастной, как будто могла рухнуть на пол без поддержки служанки. Она подошла к Шэнь Цзинь, отпустила руку служанки и, поддерживая свой живот, хрупкими движениями опустилась на колени и сказала:

- Госпожа Юннин Бо, эта скромная наложница переоценила себя и оскорбила вас. Если госпожа бо хочет обвинить кого-то, то вините меня, это не имеет никакого отношения к дому Юнлэ, пожалуйста, госпожа бо, это все моя вина...

Затем она повернулась к Шэнь Ци:

- Госпожа, это все моя вина, я скромного статуса....

- Почему ты больше не называешь ее старшей сестрой? - Шэнь Цзинь потягивала чай, но, когда Юнь-нян заговорила, она поставила чашку и спросила.

Юнь-нян почти не могла дышать, она запаниковала и почувствовала, что задыхается. Она посмотрела на Шэнь Цзинь, но не смогла найти на ее лице самодовольства или какого-либо другого выражения. Вопрос был задан так, будто он случайно пришел ей на ум, просто констатация факта.

Сначала наследник хоу Юнлэ почувствовала сердечную боль за Юнь-нян, но слова Шэнь Цзинь рассеяли ее жалкий вид и эти назревающие чувства внезапно исчезли, как будто их и не было.

Шэнь Цзинь нахмурилась, глядя на живот Юнь-нян:

- Как ты можешь не заботиться о ребенке в своем животе? - ее тон был отчасти упреком, отчасти беспокойством.

Лицо наследника хоу Юнлэ немного смягчилось, Шэнь Цзинь, казалось, все еще заботится о ребенке, как и его жена:

- Да, это верно. Юнь-нян, вставай сейчас же, не причиняй вреда ребенку, - он помог Юнь-нян встать.

Услышав это, Шэнь Цзинь вспомнила свой собственный вопрос, заданный некоторое время назад, и снова спросила с некоторой критикой:

- Зять, как получилось, что ваша двоюродная сестра беременна, но ее мужа нет с ней?

Наследник хоу Юнлэ был удивлен «праведным» вопросом Шэнь Цзинь и посмотрел на нее со странным выражением лица.

Момо Чжао что-то прошептала на ухо Шэнь Цзинь, и та внезапно просветлела:

- Так это ваша наложница.

Госпожа хоу Юнлэ неловко сказала:

- Госпожа бо, Юнь-нян - наложница моего сына.

- Тогда почему она называет вас тетей? - Шэнь Цзинь посмотрела на них, - И почему она называет зятя кузеном?

Ее глаза переключились на Шэнь Ци:

- И почему она называет мою старшую сестру своей старшей сестрой? А меня называет своей младшей сестрой?

Вспомнив, как момо Чжао разозлилась и хотела забрать ее, она спросила:

- С каких это пор в нашем доме Юннин Бо появилась такая старшая сестра?

Наследник хоу Юнлэ изменился в лице, он посмотрел на Юнь-нян, а затем перевел взгляд на мать. Увидев, как его мать слегка кивнула, он поверил, что это действительно произошло. Обычно он не думал, что манера Юнь-нян обращаться к другим была чем-то особенным, но сегодня она осмелилась назвать госпожу бо младшей сестрой? По правде говоря, положение Юннин Бо было выше, чем его положение наследника хоу, более того, учитывая военную мощь в его руках, наследник хоу уступал Юннин Бо еще на несколько пунктов.

Сегодня его наложница осмелилась назвать себя старшей сестрой госпожи бо, неудивительно, что это вызвало такую сцену. Если бы госпожа бо не обладала хорошим характером и не придавала значение репутации Шэнь Ци, примирение было бы невозможно. У него было несколько младших братьев, жаждущих занять его место, и они без колебаний воспользуются такой возможностью, чтобы вышвырнуть его вон.

Госпожа хоу Юнлэ строго выговорила:

- Юнь-нян, в будущем не говори глупостей, так как ты стала наложницей, ты должна вести себя как наложница.

- Тетя, пожалуйста, не расстраивайтесь, - мягко посоветовала Шэнь Цзинь, - Я думаю, все дело в манерах. Перед тем, как мы с сестрами вышли замуж, мать-наложница специально пригласила нескольких момо из императорского дворца, чтобы научить нас правилам, - она повернулась к Шэнь Ци.

Глаза Шэнь Ци все еще были немного красными, она вздохнула:

- Как насчет этого, я вернусь завтра домой и попрошу двух момо прийти и научить Юнь-нян правилам, - прежде чем госпожа хоу Юнлэ смогла отказаться, она продолжила, - Сегодня все еще хорошо закончилось, но это была моя сестра, что, если бы здесь был кто-то другой?

Госпожа хоу Юнлэ потеряла дар речи. Наследник хоу решил, что идея Шэнь Ци была неплохой, и повернулся к Шэнь Цзинь:

- Третья сестра, сегодня во всем виноват этот зять. В другой раз я специально устрою банкет для третьего зятя и тебя, чтобы загладить свою вину.

- Все в порядке, - Шэнь Цзинь увидела, что у Шэнь Ци есть решение, и момо Чжао никак не отреагировала, - Просто, зять, пожалуйста, не позволяйте своей наложнице выполнять работу горничной. Даже если это ее собственные предпочтения, пусть подождет, пока ребенок не родится.

Наследник хоу Юнлэ был совершенно сбит с толку, но Шэнь Цзинь была не в настроении говорить дальше.

Юнь-нян в глубине души знала, что если Шэнь Ци действительно приведет момо из дворца, она будет в опасности. Она слегка приподняла голову, умоляя Шэнь Ци:

- Госпожа, эта... эта служанка больше не посмеет.

Слова «эта служанка» были произнесены с унижением и болью, которые вызвали жалость наследника хоу Юнлэ, особенно когда она опустила глаза и слегка коснулась своего явно беременного живота:

- Беременность этой служанки уже на довольно большом сроке. Когда ребенок родится, эта служанка будет изучать правила вместе с момо.

Шэнь Ци, казалось, внезапно что-то поняла, она поджала губы и с некоторым трудом посмотрела на свекровь.

Но в этот момент заговорила Шэнь Цзинь:

- Если ты будешь изучать правила поведения после рождения ребенка, то кто будет заботиться о ребенке? - она любила детей, хотя его мать была неприятной, сам ребенок был невинен.

Наследник хоу посмотрел на Шэнь Ци, но она, казалось, не заметила его. Шэнь Цзинь вспомнила, что вчера сказал старший зять:

- Вы хотите отдать ребенка на воспитание моей старшей сестре?

- Это первый ребенок наследника хоу, естественно, он должен быть воспитан рядом с госпожой, - Юнь-нян хватило ума не произносить вслух слова «старший ребенок», но смысл был очевиден.

(ПП: старший ребенок был особенным, и ожидалось, что он родится от главной жены, поэтому семьи обычно запрещали наложницам заводить детей до того, как родит главная жена. Юнь-нян спровоцировала выкидыш Шэнь Ци, чтобы ее собственный ребенок мог стать старшим. И она все еще хочет, чтобы ребенка воспитывала главная жена, тогда она будет получать дополнительные пособия).

Шэнь Цзинь нахмурилась, спрашивая госпожу хоу Юнлэ:

- Тетя не могла одобрить это, не так ли?

Шэнь Ци вытерла глаза, чтобы скрыть холодную улыбку:

- Свекровь не из тех людей, которые не знают манер, поэтому, естественно, не согласится. Я боюсь, что муж сказал это в присутствии моей матери в минуту замешательства, но вчера у мужа еще не было времени поговорить с Юнь-нян.

Госпожа хоу Юнлэ посмотрела на своего сына, затем на Юнь-нян, у которой на лице было умоляющее выражение, и подумала, что статус ее невестки был слишком высок, она должна была найти способ подавить Шэнь Ци, иначе у нее больше не было бы голоса в резиденции. Поэтому она сказала:

- Ци-эр очень почтительная и заботливая, но в тот раз по неосторожности потеряла ребенка. Должно быть, она чувствует себя опустошенной и скучает, поэтому можно подумать о том, чтобы дождаться, когда Юнь-нян родит ребенка и отдать его на воспитание Ци-эр.

По неосторожности? Сердце Шэнь Ци потемнело от ненависти, она была особенно осторожна с этим ребенком, что бы она ни ела, все это было ради ребенка, а не ради нее самой.

- Зять может сопровождать старшую сестру, чтобы развеять ее тоску, - сказала Шэнь Цзинь, - Если старшая сестра все еще одинока, у меня есть гнездо снежных кроликов, я могу написать письмо, чтобы сюда отправили несколько штук, они очень милые.

Госпожа хоу Юнлэ считала это предложение Шэнь Цзинь довольно бесстыдным, ее сын был занят важными делами, у него не было времени сопровождать Шэнь Ци:

- Юнь-нян - респектабельная наложница, она отличается от обычных наложниц.

(ПП: Респектабельная наложница 良妾 = наложница, происходящая из респектабельных семей ( 良民), поэтому у них есть определенный статус, и их нельзя продать. Обычные наложницы приходили с актом купли-продажи и могли быть проданы как слуги)

- Разве она все еще не наложница? - спросила Шэнь Цзинь в ответ, - Я помню, что только обладатели титула гун и выше могут иметь боковых наложниц, - сказав это, она все еще смотрела на момо Чжао с некоторой неуверенностью, - Момо, я права? Или правила в столице изменились, а я об этом не знаю?

Что еще за боковая наложница, не было никакой разницы с обычными наложницами, это просто был хороший самообман для того, чтобы звучало получше. Момо Чжао негромко ответила:

- Госпожа права.

(ПП – боковые наложницы были особенностями именно в этой династии, но даже после того, как наследник хоу унаследует титул своего отца и позже станет хоу, у него все еще не могло быть боковых наложниц, так что все его наложницы были просто обычными наложницами).

Шэнь Цзинь посмотрела на госпожу хоу Юнлэ так, словно спрашивала: «Все это просто наложницы, почему вы говорите, что все по-другому?»

Чем могла ответить госпожа хоу? Могла ли она сказать, что это потому, что Юнь-нян была ее родственницей?

Юнь-нян опустила глаза, ее рука слегка сжала руку служанки. Глаза служанки повернулись, и она заговорила:

- Моя госпожа - благородная наложница, конечно, она отличается от обычных наложниц.

Шэнь Цзинь ошеломленно посмотрела на эту служанку со странным выражением лица. Шэнь Ци сердито упрекнула:

- Что за чушь!

- Госпожа, пожалуйста, не сердитесь, это сказал сам лорд-наследник, - служанка совсем не боялась Шэнь Ци.

- Ударьте ее, - резко сказала Шэнь Ци.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, служанка, стоявшая позади Шэнь Ци, двинулась и оттащила служанку от Юнь-нян, а другая служанка яростно ударила ее.

Юнь-нян издала крик шока. Наследник хоу все еще задавалась вопросом, когда это он такое говорил, но, увидев это, он поспешно сказал:

- Жена, ты делаешь это на глазах у матери...

Госпожа хоу Юнлэ тоже поняла, прервав слова сына, она указала на служанку Юнь-нян:

- Избейте ее сильнее. Нет, вытащите ее на улицу и забейте до смерти.

- Мама... - крикнул наследник хоу.

Юнь-нян обмякла на его руках:

- Тетя, она была со мной с тех пор, как я была ребенком... Моя мать лично выбрала ее для меня... Умоляю тетю, пожалуйста, пощадите ее жизнь.

Она опустилась на колени перед Шэнь Ци:

- Эта служанка говорила глупости, оскорбляя госпожу, какая еще благородная наложница... с моим низким статусом... я не осмеливаюсь... Я просто хотела быть с кузеном, даже в качестве горничной. Умоляю госпожу...

- Жена, - наследник хоу тоже окликнул ее.

Шэнь Цзинь выглядела так, словно была в панике, она потянула Шэнь Ци за руку:

- Старшая сестра, это… быстро возвращайся со мной во дворец отца.

Наследник хоу Юнлэ сердито посмотрела на Шэнь Цзинь. Но она совсем его не боялась и прямо сказала:

- Зять, эта ваша наложница - представительница предыдущей династии?

Слова «представительница предыдущей династии» шокировали наследника хоу Юнлэ.  Так вот почему его мать хотела убить служанку. В нынешней династии Тяньци были «респектабельные наложницы», которые были наложницами без договора купли-продажи, они официально входили в семью вместо того, чтобы бы подниматься с должности горничной. Но в Тяньци не было такого понятия, как «благородные наложницы».

А вот в предыдущей династии были «благородные наложницы», положение которых было лишь немного ниже, чем у официальных главных жен, они даже могли стать первыми женами, когда прежние умирали. А когда у главной жены не было сыновей-ди, сыновья благородных наложниц также могли наследовать семейное имущество. Другие наложницы никогда не могли стать женами.

Отец основателя династии Тяньци был убит благородной наложницей своего деда, даже сам основатель чуть не лишился жизни, когда он был ребенком. Затем основатель вступил в армию в качестве простого солдата, чтобы спасти свою жизнь. Позже он успешно восстал и захватил трон.

После установления династии Тяньци новый император отменил должность благородной наложницы. С этого момента ни одна наложница никогда не могла стать официальной женой после смерти главной жены, а сыновья, рожденные от наложниц, не могли наследовать титул, если только главная жена и ее отец не выдадут письменное согласие.

- Какая еще представительница предыдущей династии! - Юнь-нян осознала серьезность обвинения и, больше ни о чем не заботясь, нагло сказала, - Госпожа бо, ваш рот продолжает причинять мне вред! Я знаю, что вы изливаете душу ради госпожи, вы сестры, но...

- Заткнись, - наследник хоу Юнлэ шагнул вперед и ударил ее, - Дура!

Все тело госпожи хоу Юнлэ обмякло, служанке позади пришлось поддержать ее:

- Что за грех мы совершили? Какая благородная наложница, это все та служанка пустила слух, вытащите ее и забейте до смерти!

Шэнь Ци тоже испугалась, она потянула Шэнь Цзинь за руки и взмолилась:

- Третья сестра, я не знаю, где эта служанка это слышала, в нашей резиденции нет благородной наложницы… Пожалуйста, поверь мне, твой зять не такой человек, просто забудь об этом ради меня, я тебя умоляю, хорошо?

Шэнь Цзинь впервые увидела ее такой и сильно испугалась:

- Старшая сестра, я ничего не говорю, я ничего не слышала, пожалуйста, не надо…НЕ надо меня просить, пожалуйста, не будь такой...

Шэнь Ци слабо оперлась на Шэнь Цзинь:

- За это старшая сестра благодарит тебя.

Госпожа хоу Юнлэ мрачно сказала:

- Госпожа Юннин Бо добра, но я не могу воспринимать это так, как будто ничего не произошло.

Атмосфера этого заявления внушала благоговейный трепет, но как получилось, что терпимость Шэнь Ци раньше воспринималась как нечто само собой разумеющееся?

- Кто-нибудь, отвезите госпожу Сюэ в деревню, чтобы подождать там родов, - сказала госпожа хоу Юнлэ. Она больше не называла ее Юнь-нян, теперь это была просто госпожа Сюэ.

(ПП:судя по всему фамилия Юнь-нян была Сюэ).

Шэнь Ци слегка прищурилась и мягко посоветовала:

- Свекровь, в конце концов, она ваша родственница, и этот ребенок тоже плоть и кровь супруга. Что, если после рождения ребенка вы заберете его обратно на воспитание, а госпоже Сюэ дадут немного денег, чтобы она вышла замуж в своем родном городе?

Госпожа хоу Юнлэ посмотрела на Шэнь Ци и поняла, что это не дискуссия. Цзюньчжу из дворца Жуй Вана впервые показывает свои когти.

Шэнь Ци снова сказала:

- Я понимаю, что свекровь находится в трудном положении, поэтому мы можем оставить это дело дворцу Жуй Вана.

Момо Чжао подняла глаза на Шэнь Ци, трудно сказать, была ли это настоящая причина или она хотела убедиться, что Юнь-нян не вернется. Более того, где маленькая служанка могла выучить слова «благородная наложница»? Действительно ли наследник хоу Юнлэ это сказал? Он не был глупым человеком. Так что, похоже, старшая цзюньчжу была не такой беспомощной, как говорила госпожа. Она, должно быть, сделала какие-то приготовления, и сегодня она просто использовала свекровь в качестве одолженного кинжала для убийства.

- Старшая сестра, пожалуйста, дай ей больше приданого, - вздохнула Шэнь Цзинь, все они были женщинами, они не должны усложнять друг другу жизнь, - В конце концов… - она не закончила предложение.

Мозг наследника хоу Юнлэ был пуст, хотя он все еще испытывал некоторое сопротивление при мысли об отъезде Юнь-нян, но пока он колебался и хотел что-то сказать, Шэнь Ци его опередила:

- Нехорошо, чтобы у мужа не осталось никого, кто мог бы ему служить.

Пока Шэнь Ци говорила, горничная уже прикрыла рот Юнь-нян, а затем уважительно, но решительно вытащила ее из комнаты.

- Я прикажу слугам моего отца купить несколько женщин с юга реки Янцзы. Они самые женственные и мягкие, - сказала Шэнь Ци с достоинством и добродетелью, - Пусть они изучат правила, а потом их можно будет привести сюда.

Вчера Шэнь Ци тайно обсуждала это с принцессой Жуй, которая давным-давно купила несколько женщин и специально приготовила их для Жуй Вана, но так как их еще не отправили Жуй Вану, некоторых из них можно было оставить для использования Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь подумала, что ее старшая сестра живет утомительной жизнью, совсем не такой беззаботной, как до замужества. Наблюдая за всеми этими передвижениями, ей стало скучно, поэтому она села и взяла пирожное. Оно было не так хорошо, как свежеподанное, но его все еще можно было есть, используемые ингредиенты были хорошими, поэтому вкус по-прежнему оставался восхитительным.

***

В мире никто не знал будущего заранее.

Если бы она знала заранее, Шэнь Цзы не плакала бы и не суетилась, она бы с радостью вышла замуж за Юннин Бо. Ей не пришлось бы выходить замуж за кого-то в спешке, и ее приданое не уменьшилось бы. Двум ее младшим сестрам тоже сократили приданое, и если бы наложница Сюй не гарантировала им компенсацию, возникло бы негодование, и отношения между сестрами были бы разрушены.

(ПП: см. главу 7. Первоначально все 4 дочери-шу имели по 30 тысяч приданого каждая, но принцесса Жуй сказала Жуй Вану, что 30 тысяч было слишком мало для невесты Юннин Бо. В конце концов приданое Шэнь Цзы и ее двух сестер было уменьшено до 20 тысяч, в то время как Шэнь Цзинь получила 60 тысяч (50 тысяч приданого + 10 тысяч наличными). Это огромная разница, учитывая, что приданое Шэнь Ци также составляло 50 тысяч (но сколько она получила наличных было неизвестно)

Когда прибыла Шэнь Цзы, атмосфера в комнате снова стала радостной и гармоничной, как будто Юнь-нян никогда не появлялась. Наследник хоу Юнлэ покинул комнату, без Юннин Бо ему было неловко находиться там среди женщин. Но он не мог покинуть резиденцию, потому что ему все еще приходилось ждать, когда приедут два брата его жены.

Никто из них не ожидал, что Шэнь Цзы придет, даже момо Чжао почувствовала, что это странно. Сегодня Шэнь Цзы была одета в длинное шелковое платье сладкого красного цвета, усыпанное золотом, с газовой туникой снаружи, поясом с золотой шелковой вышивкой вокруг талии и блестящей свисающей заколкой на голове. Войдя, она сказала нежным голосом:

- Приветствую госпожу хоу.

Госпожа хоу Юнлэ слышала о скандале Шэнь Цзы, поэтому она также не ожидала, что Шэнь Цзы все еще придет. Она не знала, что сказать, к тому же проблема с ее племянницей все еще висела в воздухе, поэтому она только улыбнулась и кивнула:

- Вы, сестры, можете поговорить о своих делах, я не буду участвовать.

Ее слова означали, что она хотела, чтобы Шэнь Ци забрала своих сестер. Одна из них всегда выглядела невинной, но ее слова могли задушить людей до смерти, а другая избила мужа в центре города, но все равно ходила по гостям. Дом Жуй Вана  действительно…

Шэнь Ци плавно сделала, как и ожидалось, она улыбнулась и вывела Шэнь Цзы и Шэнь Цзинь наружу. На запястье Шэнь Цзы был браслет из красного нефрита, она прикрыла рот носовым платком и сказала:

- Мой муж не смог прийти сегодня, он попросил меня извиниться перед старшим и третьим зятьями.

Шэнь Ци улыбнулась:

- Не нужно, третий зять тоже не придет. Я велю горничной передать моему мужу сообщение.

- О? - взгляд Шэнь Цзы упал на Шэнь Цзинь. Вспоминая, что произошло вчера, в ее сердце тайно вспыхнула ненависть, - Почему третий зять не с тобой?

- Мужа вызвал Его Величество, - сказала Шэнь Цзинь, - Как насчет травмы второго зятя? У мужа есть много лекарств от ран, было бы нехорошо иметь шрамы на лице.

Улыбка появилась в глазах момо Чжао, она знала, что предложение ее госпожи было искренним, но для других это звучало как…

- Да, - настроение Шэнь Ци было чрезвычайно хорошим, она улыбнулась, - Вторая сестра не церемонится, я слышала, что из-за твоих царапин у второго зятя сильно кровоточило лицо. Как насчет этого, я воспользуюсь нашим токеном, чтобы пригласить императорского врача для второго зятя, было бы жаль оставлять шрамы.

Шэнь Цзы хмыкнула и улыбнулась:

- Старшая сестра, не нужно беспокоиться, муж только случайно выпал из кареты, все это просто ложь, и моя свекровь уже пригласила врача.

Глядя на самодовольный взгляд Шэнь Цзы, глаза Шэнь Ци вспыхнули:

- Может быть, вторая сестра столкнулась с чем-то хорошим? Почему ты выглядишь такой счастливой?

Шэнь Цзы просто улыбнулась и ничего не сказала, поэтому Шэнь Ци больше не спрашивала.

Когда они прибыли во двор Шэнь Ци, она потащила Шэнь Цзинь поговорить. Шэнь Цзы не выдержала и спросила:

- Третья сестра, что больше всего нравится третьему зятю в пограничном городе?

Что ему нравится больше всего? Речь идет о еде, одежде, играх или распорядке дня? Шэнь Цзинь опустила глаза, она почти никогда не обсуждала дела Чу Сюмина с посторонними.

- Я не знаю.

- Ты не знаешь? - Шэнь Цзы почувствовала, что Шэнь Цзинь не хочет ей говорить, и ее глаза потемнели, - Держу пари, ты просто не хочешь мне говорить.

- Да, - Шэнь Цзинь не отрицала этого, - Я не хочу этого говорить.

Шэнь Цзы холодно рассмеялась:

- Я не ожидала, что после возвращения с границы третья сестра станет такой смелой.

- Потому что я госпожа Юннин Бо, - напомнила ей Шэнь Цзинь и добавила как ни в чем не бывало, - Вторая сестра, это потому, что у меня есть мой муж.

В этот момент Шэнь Цзинь была похожа на гордо вышагивающего кролика, она больше не была мешком с песком, который могли пинать другие. Оказавшись в безопасности, другие становились «лисами, использующими власть тигра»* и «собаками, опирающимися на хозяев*», в то время как Шэнь Цзинь была кроликом, опирающимся на леопарда, и теперь протянула свои кроличьи когти, чтобы царапать людей!

* Лиса, прикрывающаяся властью тигра – идиома, которая берет начало из басни. Тигр искал различных зверей, чтобы их съесть, и поймал лису. Лиса сказала: «Не смей есть меня. Бог послал меня вожаком всех видов зверей. Если ты съешь меня, то нарушишь  повеление Бога. Если думаешь, что я лгу, то следуй за мной, я буду идти впереди тебя, а ты наблюдай, как звери мен боятся». Тигр подумал, что слова лисы разумны, поэтому он пошел за ней. Увидев, что все звери убегают, тигр подумал, что они боятся лису.

* Собаки опираются на хозяев - китайская идиома, означает, что плохие парни полагаются на определенные силы вышестоящих, чтобы запугивать людей

Маленькая леди генерала Глава 50.

Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь, которая говорила это как на нечто само собой разумеющееся, но, на удивление, ее трудно было опровергнуть. Шэнь Ци тоже улыбалась, но в ее сердце была некоторая ревность. Причина, по которой Шэнь Цзинь могла сказать такие слова уверенно, заключалась в том, что ее муж прекрасно к ней относился, но как насчет нее самой?

- Ты бесстыдница, - выругалась Шэнь Цзы сквозь стиснутые зубы, - Юннин Бо достаточно устал, охраняя границу, а ты не только не можешь быть его добродетельной помощницей дома, но все еще хочешь полагаться на него во всем, тебе не стыдно?

Шэнь Цзинь повернулась к Шэнь Ци, она не знала, что вторая сестра все еще умеет говорить такие праведные слова:

- О.

Шэнь Цзы почти не могла дышать от негодования, она не ожидала, что Шэнь Цзинь все еще будет оставаться такой спокойной. Ее резкий выговор привел бы других людей в ярость:

- Это все, что можешь сказать?

- Вторая сестра, ты такая странная, - нахмурилась Шэнь Цзинь, - Что еще ты хочешь от меня услышать?

Шэнь Цзы на мгновение растерялась, что еще она хотела услышать? Она тоже не знала, она знала только, что если бы какие-то дешевые люди не ослепили ее, то именно она была бы сейчас счастлива.

- Третья сестра, ты взобралась на высокую ветку и теперь презираешь своих сестер?

- Вторая сестра, - заговорила Шэнь Ци мрачным голосом, - Ты понимаешь, что говоришь? Когда третья сестра вышла замуж за Юннин Бо, на самом деле не она хотела взобраться на высокую ветвь.

Шэнь Цзы усмехнулась:

- Третья сестра знает, что я имею в виду. Я думала, что наложница Чэн и третья сестра были честными людьми, но оказалось, что они играют в грязные шутки. Выглядят невинно, но совершают подлые поступки.

Шэнь Ци встала и ударила Шэнь Цзы по лицу:

- Если я снова услышу, как ты говоришь глупости, я скажу маме.

Шэнь Цзы вскочила, одной рукой закрыв лицо, а другой указывая на Шэнь Ци:

- Старшая сестра, как ты могла ударить меня, разве я сказала что-нибудь не так? Если бы не третья сестра, которая украла мою помолвку...

Когда они были во дворец Жуй Вана, Шэнь Цзы любила дерзить и подавлять других, но сейчас все не так.

- Заткнись! – лицо Шэнь Ци потемнело, - Вторая сестра, с некоторыми вещами нельзя шутить.

Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь глазами, полными ненависти и враждебности.

Шэнь Цзинь не улыбалась, но выражение ее лица было спокойным. Иногда гораздо обиднее, когда тебя игнорируют, чем когда тебе дают отпор. Слова Шэнь Цзы были провокационными, но она не сердилась, потому что ей было наплевать на нее. Это была привычка, выработанная Шэнь Цзинь с детства, иначе она бы давно умерла от гнева еще до того, как смогла бы выйти замуж за Чу Сюмина.

- Вторая сестра, если у тебя есть проблемы, ты должна вернуться в дом и спросить отца, - Шэнь Цзинь посмотрела на взволнованную и раздраженную Шэнь Цзы, - Брак заключается по приказу родителей и по словам свахи, не я решала, за кого мне выходить замуж. Я даже не могу быть хозяйкой своего собственного брака, как я могла повлиять на твой? Вторая сестра, если ты чувствуешь, что брак с семьей Чжэн обидел тебя, тебе следует пойти и поговорить с отцом.

Шэнь Цзы побледнела.

Шэнь Цзинь продолжила:

- Более того, вместо того, чтобы беспокоиться о делах моего дома, второй сестре лучше больше беспокоиться о ранах второго зятя.

Это был ответ на первоначальный вопрос Шэнь Цзы: еще более неловкий, чем прямое заявление о том, что Шэнь Цзы вмешивается в чужие дела.

Красиво наманикюренные ногти Шэнь Цзы сильно впились в ее ладонь и сломались, но боль помогла ей успокоиться. Вспомнив, что вчера случилось с четвертой сестрой, она заставила себя улыбнуться:

- Третьей сестре не нужно сердиться, я говорю это для твоего же блага. Ты одна на границе, там нет никого из семьи, если что-нибудь случится, то тебя некому будет поддержать.

- О? – усмехнулась Шэнь Ци, - Может быть, вторая сестра ищет отца, чтобы поддержать тебя, поэтому сегодня ушла из дома?

Шэнь Цзы подумала о том, что сказала ей вчера свекровь. Она считала, что нет ничего плохого в том, чтобы выйти замуж за члена семьи Чжэн. По крайней мере, вся семья должна была льстить ей, даже после того, как она ударила Чжэн Цзяцю, никто не винил ее. Свекровь даже отправила Чжэн Цзяцю в зал предков, велев ему остаться там на три дня, питаясь некачественным чаем и простым рисом в качестве искупления его ошибок.

- Послушай, что я скажу, - она вытерла уголок рта платком и сказала с оттенком хвастовства, - Моя свекровь добрая. Она уже передала мне ведение домашнего хозяйства, я сказала, что не хочу этого, но свекровь… Свекровь сказала, что семья Чжэн принадлежит моему мужу и мне, и рано или поздно управление домашним хозяйством перейдет в мои руки.

Когда она сказала это, ее взгляд скользнул по животу Шэнь Ци, она еще не знала о том, что маленькую наложницу наследника хоу Юнлэ выгнали.

Глаза Шэнь Ци вспыхнули, Шэнь Цзинь тоже была поражена. Она не знала, почему старая леди Чжэн так поступила, но неужели существует мать, которая не любит своего собственного сына и вместо этого предпочитает невестку? Это не имело смысла. Может быть, с управлением домашним хозяйством была проблема? Неужели старая госпожа Чжэн просто использовала этот предлог, чтобы заставить Шэнь Цзы добровольно взять его на себя, не вызывая подозрений?

Но семья Чжэн тоже была выдающейся семьей, так что же могло быть не так?

- Я слышала, что третья мисс семьи Чжэн уже помолвлена? - Шэнь Ци тоже находила это странным.

Третья мисс Чжэн была кровной сестрой Чжэна Цзяцю, она была помолвлена с ученым, который тоже был из литературной семьи, но из-за пределов столицы. Они просто ждали проведения дворцового экзамена, после которого третья мисс Чжэн будет выдана замуж.

Шэнь Цзы ответила:

- Да, он скоро приедет в столицу и останется в резиденции Чжэн, чтобы подготовиться к экзамену.

- А как идет подготовка приданого? - спросила Шэнь Ци.

Шэнь Цзы сказала:

- Его готовит свекровь, я не могу спросить.

Шэнь Ци кивнула, но ничего не сказала. Шэнь Цзинь почувствовала, что все это было подозрительно, но какой бы милой она ни была, она не стала бы напоминать о подобных вещах кому-то, кто только что издевался над ней, и, подумав об этом, она ничего не сказала.

Горничная привела в комнату Шэнь Жун, ее лицо было несколько изможденным и когда она увидела Шэнь Цзинь, она выглядела немного робкой. Поздоровавшись со всеми, она села ниже Шэнь Цзы и молча опустила голову.

Шэнь Цзы нахмурилась:

- Где четвертая сестра?

Шэнь Жун взглянула на Шэнь Цзинь, но промолчала. Вчера после того, как Шэнь Цзинь и остальные ушли, Шэнь Сюань с уродливым выражением лица приказал служанкам привести их в главный двор. Жуй Ван и принцесса Жуй радостно разговаривали, и когда они вошли, ванъе окликнул их с улыбкой на лице, но глаза принцессы вспыхнули и она сразу же спросила, что случилось.

После того, как Шэнь Сюань и Шэнь Си закончили рассказывать им, лицо Жуй Вана стало пунцовым, а лицо принцессы осунулось. Это был первый раз, когда у ванфэй появилось такое выражение лица, она всегда выглядела мягкой и достойной. Даже давным-давно, когда наложница Сюй только что вошла во дворец и выставила напоказ благосклонность Жуй Вана перед ней, она только рассмеялась

Шэнь Цзин была отправлена в отдаленный двор одна, и, кроме нескольких момо, никому не разрешалось посещать ее. Шэнь Цзин сможет выйти из заточения только тогда, когда все поймет и извлечет уроки из этого дела.

Шэнь Жун была почти до смерти напугана. Жуй Ван, который обычно баловал их, не сказал ни слова. Даже когда принцесса Жуй приказала отвести ее и ее брата во двор наложницы Сюй, а затем велела момо 20 раз ударить наложницу Сюй по ладоням линейкой толщиной в палец, он все еще не пытался вмешаться.

В этот раз Шэнь Жун обнаружила, что принцесса Жуй обычно просто игнорировала их, но когда дошло до реального дела, даже Жуй Ван не мог ее остановить.

Увидев лицо Шэнь Жун, в сердце Шэнь Цзы поднялась темная ненависть, она посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Третья сестра, мы все семья...

- Называй меня госпожой Юннин Бо, - сказала Шэнь Цзинь без всякого выражения.

Проблема была в ее внешности. Шэнь Цзинь всегда выглядела очаровательно, даже когда не улыбалась. Даже если она хотела выглядеть строгой, но с ее влажными мерцающими глазами и нежными розовыми губами, которые сверкали, как хрусталь, от выпитого чая, она совсем не выглядела пугающей.

Уголки глаз Шэнь Цзы дернулись, сопротивляясь желанию схватить Шэнь Цзинь за горло, и она продолжила:

- Мы все сестры, вчера четвертая сестра не имела в виду ничего другого, третья сестра, вероятно, просто.....

- Называй меня госпожой Юннин Бо, - снова сказала Шэнь Цзинь, прерывая фразу Шэнь Цзы.

Шэнь Цзы стиснула зубы, почти разорвав платок в руке.

Шэнь Ци это позабавило, она велела служанке принести новый носовой платок для Шэнь Цзы:

- Вторая сестра, воспользуйся этим новым носовым платком, - сказав это, она прикрыла рот рукой и начала смеяться.

- В этом нет необходимости, - жестко отказалась Шэнь Цзы и бросила свой носовой платок в лицо стоявшей рядом горничной, проклиная ее, - У тебя что, нет глаз, если ты не хочешь нормально служить, проваливай.

Эту служанку Шэнь Цзы забрала из дома, когда вышла замуж, ее выбрали из служанок во дворе наложницы Сюй. Она не была умной, и ее внешность была просто средней. Она была с Шэнь Цзы все это время и не осмеливалась много говорить.

Протянув свой собственный носовой платок Шэнь Цзы, она сказала:

- Госпожа, пожалуйста, сначала воспользуйся этим, я выйду, чтобы купить другой, - Шэнь Цзы посмотрела на платок с отвращением, но больше ничего не сказала. Служанка поспешно поклонилась и вышла.

Выплеснув разочарование в своем сердце, она продолжила:

- Я боюсь, что третья сестра...

- Госпожа Юннин Бо, - повторила Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзы стиснула зубы, чувствуя, что ее сердце пылает огнем. Если бы только в тот раз той, кто вышла замуж за Юннин Бо, была она... Нет, в тот раз именно она должна была выйти замуж за Юннин Бо.

- Госпожа Юннин Бо.... - эти слова были произнесены с густым привкусом ненависти и унижения.

- Да. Запомни это на следующий раз, - Шэнь Цзинь не хотела пренебрегать их сестринством, но они все равно не считали ее сестрой. И, как она уже сказала, нынешняя Шэнь Цзинь имела право быть своевольной.

Шэнь Цзы слегка опустила глаза:

- Боюсь, ты неправильно поняла, четвертой сестре просто было любопытно, и она беспокоилась о тебе.

Глаза момо Чжао похолодели, она взглянула на Аньпин, которая внезапно сказала:

- Госпожа, генерал просил напомнить вам не есть слишком много закусок.

- А? - Шэнь Цзинь убрала руку, которая тянулась за закусками, и сказала Аньпин, - Муж ясно сказал, что я могу съесть немного.

- Вы уже съели немного, - сказала момо Чжао, - Если вы съедите слишком много, у вас не будет аппетита к обеду, и генерал будет беспокоиться.

- О, - Шэнь Цзинь любила поесть, но она также была разумным человеком, она знала, что они делают это для ее же блага, поэтому остановилась.

Шэнь Ци со своей стороны рассмеялась:

- Зять действительно заботится о сестре.

Шэнь Цзинь улыбнулась Шэнь Ци, она не отрицала этого, и ее изогнутые глаза искрились от счастья.

Шэнь Жун, увидев искаженное лицо Шэнь Цзы с глазами, полными гнева и ненависти, прикусила губы, очень осторожно коснулась ее руки и тихо сказала:

- Сестра, выпей чаю.

- Сама пей, ты что, чая дома не пила? - Шэнь Цзы яростно выругалась.

Шэнь Жун была потрясена так, что задрожала всем телом. Ее характер был лучшим среди четверых детей наложницы Сюй, так как их младший брат Шэнь Хао родился вскоре после нее. Наложница Сюй посвятила свое сердце сыну и Шэнь Цзы, в которую вложила больше всего. Шэнь Цзин была старше на несколько лет, так что она тоже пережила свою долю избалованности.

Но у хорошего темперамента Шэнь Жун тоже был предел, вчера она была шокирована принцессой Жуй, а сегодня на нее накричала Шэнь Цзы. Шэнь Жун рассердилась:

- Не хочешь пить, тогда не пей, что ты кричишь на меня? Сколько ни смотри, чужое не будет принадлежать тебе, так почему ты срываешься на мне?

Лицо Шэнь Цзы стало еще уродливее, унижение превратилось в ярость, она мгновенно ударила Шэнь Жун по лицу.

Когда Шэнь Ци ударила ее раньше, она ограничила свою силу, чтобы не оставить никаких следов. На этот раз Шэнь Цзы было все равно, к тому же ее ногти только что сломались и сильно поцарапали лицо Шэнь Жун, заставив ее закричать от боли.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь оглянулись и увидели на нежной щеке Шэнь Жун красную царапину, с которой капала кровь.

Лицо Шэнь Ци изменилось:

- Быстрее, кто-нибудь, достаньте токен, чтобы пригласить императорского врача. Еще пригласите доктора Цяня.

Шэнь Цзинь также сказалв:

- Аньнин, быстро иди домой и принеси сюда мазь императорского снежного лотоса.

Шэнь Цзы была действительно напугана, на кончиках ее ногтей все еще оставалось немного крови и плоти, она сделала несколько шагов назад и пронзительно закричала:

- Я не нарочно...

Лицо и руки женщины особенно важны, особенно женщины, еще не вышедшей замуж. Шрамы могли затруднить переговоры о браке.

Глаза Шэнь Жун покраснели, она недоверчиво посмотрела на свою родную сестру.

Шэнь Цзинь подошла и поспешно сказала:

- Не плачь, слезы могут оставить шрамы.

- Третья сестра... - в голосе Шэнь Жун слышались слезы.

Шэнь Ци оттащила Шэнь Цзы, а затем внимательно осмотрела кровоточащую рану на лице Шэнь Жун, это выглядело довольно страшно. Увидев пепельные губы Шэнь Жун, она успокоила ее:

- Не бойся, это всего лишь неглубокая царапина, я приказала пригласить императорского врача.

Взгляд момо Чжао скользнул по руке Шэнь Цзы, и она увидела, что ее ногти были накрашены розовым бальзамом. После драки с Чжэн Цзяцю она бессознательно целилась в лицо и не жалела сил на удар, трудно ожидать, что шрамов не останется, оставалось только надеяться, что они не будут слишком глубокими.

На самом деле момо Чжао знала, как с этим справиться, но она ничего не сказала и подмигнула Аньпин, и Аньпин незаметно оттолкнула Шэнь Цзинь, не позволяя ей наклоняться слишком близко.

У Шэнь Ци было такое же беспокойство, она воздерживалась от прикосновения к Шэнь Жун, чтобы потом наложница Сюй не обвинила во всем ее. Травма случилась в особняке хоу Юнлэ, так что она опасалась, что наложница Сюй будет кусать ее без конца.

Ее глаза вспыхнули, и она сурово сказала Шэнь Цзы:

- Пятая сестра - твоя родная сестра, но ты способна причинить ей такую сильную боль, - говоря это, Шэнь Ци схватила Шэнь Цзы за руку, она была действительно потрясена, когда увидела ее ногти. С такими накрашенными ногтями любой мог бы подумать, что Шэнь Цзы сделала это нарочно, - Ты ...

Шэнь Жун тоже это увидела, ее ноги обмякли, и она резко крикнула:

- Сестра, ты на самом деле… Разве я тебя когда-нибудь обижала?

- Нет, нет...- Шэнь Цзы энергично затрясла головой и попыталась отдернуть руку, она была готова разрыдаться, - Я не хотела этого делать.

- У тебя такие ногти, и ты все еще говоришь, что не хотела этого? - на самом деле Шэнь Ци тоже думала, что Шэнь Цзы на самом деле не хотела царапать лицо Шэнь Жун, но в этот момент она могла только продолжать атаку, - Пятая сестра молода, даже если она была неосторожна в своих речах, ты все равно не можешь быть такой жестокой, пятая сестра еще не помолвлена.

Вопрос о приглашении врача из дворца и императорского врача, конечно, не мог быть скрыт от других. Наследник хоу Юнлэ был потрясен, услышав это, и сразу же привел двух младших шуринов во двор. Они находились ближе, чем доктор, поэтому прибыли первыми.

Как только они подошли у двери, послышался пронзительный женский голос, кричащий:

- Если бы я хотела царапать людей, я бы поцарапала эту дешевку Шэнь Цзинь, зачем бы мне царапать собственную сестру!

Шэнь Цзы увидела их уже после крика. Она знала, что это плохо, поэтому испугалась и тихо упала на стул. Ее лицо было бледным и влажным от холодного пота, она качала головой, повторяя:

- Я говорила глупости, это неправда ...

Услышав этот крик, Шэнь Цзинь тихо воскликнула и сделала несколько шагов назад. Аньпин встала между Шэнь Цзинь и Шэнь Цзы, и момо Чжао притянула Шэнь Цзинь в свои объятия, резко сказав:

- Юная госпожа Чжэн! Я обязательно передам генералу то, что вы сказали, слово в слово.

Наследник хоу Юнлэ сглотнул и повернулся к Шэнь Сюаню. Это было личное дело дворца Жуй, а не дома Юнлэ.

- Шэнь Цзы, как ты смеешь! - Шэнь Ци подумала, что этот крик означал, что Шэнь Цзы искала возможность поцарапать лицо Шэнь Цзинь, но кто знал, что Шэнь Жун расстроит ее, поэтому Шэнь Цзы просто ударила ее, не задумываясь, и забыла о накрашенных ногтях. Трудно сказать, была ли Шэнь Жун просто слишком невезучей или Шэнь Цзы была слишком злобной.

- Нет... - Шэнь Цзы закрыла уши и закричала, - Нет, а-а-а, я не хотела...

Взгляд Шэнь Жун был тусклым, она крепко сжимала руку своей служанки и продолжала спрашивать:

- Шрамов не будет, верно? Почему доктор еще не пришел.... Мое лицо...

Служанка пыталась успокоить ее, она держала Шэнь Жун за руки, но не осмеливалась прикоснуться к ее лицу.

Шэнь Сюань вошел в комнату, одной рукой он схватил Шэнь Цзы за руку, а другой ударил ее по лицу. Мужчина был сильнее женщины, его пощечина не только заставила Шэнь Цзы замолчать, но даже из уголка ее рта показалась кровь.

Однако Шэнь Цзы видела в нем звезду спасителя, не обращая внимания на боль на своем лице, она схватила Шэнь Сюаня за руку:

- Старший брат, я этого не делала, на самом деле это не я, это все Шэнь Цзинь..... верно, это все уловка Шэнь Цзинь....

Раздалась еще одна пощечина, Шэнь Сюань сказал холодным голосом:

- Тебе лучше заткнуться.

- Старший Брат... Старший брат, мое лицо... - Шэнь Жун подняла голову, услышав голос Шэнь Сюаня, и заплакала.

Шэнь Си тоже вошел, у него не было хороших отношений с Шэнь Жун, но в этот момент он тоже почувствовал сердечную боль, ведь это все еще член его семьи:

- Пятая сестра, все будет в порядке.

Наследник хоу Юнлэ нерешительно вошел:

- Закройте все двери и окна. Пятая сестра, иди во внутреннюю комнату, не простудись.

- Правильно, - Шэнь Ци также отреагировала, - Быстро помогите пятой сестре войти внутрь, - она повернулась к Шэнь Цзы.

Лицо Шэнь Сюаня было мрачным и угрюмым:

- Я присмотрю за ней, пошли кого-нибудь пригласить маму.

Шэнь Ци молча кивнула.

Служанки помогли Шэнь Жун пройти во внутреннюю комнату, Шэнь Си и Шэнь Ци также пошли с ними. Шэнь Цзинь, все еще прятавшаяся в объятиях момо Чжао, прошептала:

- Момо, я в порядке, старший брат здесь.

Шэнь Сюань также сказал:

- Не волнуйся, я разберусь с этим и дам третьей сестре ответ.

Наконец пришел доктор Цянь. Хоть он и был врачом дома Юнлэ, он все еще был посторонним мужчиной и потому жил немного дальше. Наследник хоу Юнлэ поспешно сказал:

- Поторопитесь зайти внутрь и проверьте. Хотя забудьте об этом, я отведу вас внутрь, - с этими словами он схватил доктора за руку, чтобы ввести его внутрь. Миновав Шэнь Сюаня, он прошептал, - Если это оставит шрамы, вы не должны прикасаться к ней, понятно?

- Да, - доктор Цянь не был глуп, он все понял.

Шэнь Цзинь на мгновение заколебалась, прежде чем высвободиться из объятий момо Чжао:

- Мы тоже пойдем внутрь?

Момо Чжао сказала:

- Хорошо.

Аньнин настороженно наблюдала за Шэнь Цзы, та выглядела несчастной, обе ее щеки покраснели и опухли, а в уголке рта виднелась кровь. Она все еще смотрела на Шэнь Цзинь с полным ненависти лицом, невнятно бормоча:

- Это все ты, ты злой дух, причиняющий вред людям ...

Шэнь Сюань нахмурился:

- Не заставляй меня затыкать тебе рот.

Шэнь Цзы уже была замужем, если бы она все еще была мисс из дворца Жуй Вана, Шэнь Сюань приказал бы кому-нибудь заставить ее замолчать.

Шэнь Цзинь закусила губы, входя внутрь под защитой момо Чжао. Глаза момо сузились, она догадалась, что Шэнь Цзы действительно сделала это не нарочно, и сломанные ногти тоже должны быть несчастным случаем. Не то чтобы она доверяла Шэнь Цзы, но у нее бы просто не хватило мужества, кусачие собаки не лают, а Шэнь Цзы относилась к тем просто делает много шума.

Но даже если и не намеренно, что с того? Дело в том, что Шэнь Цзы поцарапала лицо Шэнь Жун и кричала, что хотела поцарапать Шэнь Цзинь. Пусть скажет спасибо, что они не бросают камни в ее колодец*.

(*Не добивают лежачего)

Когда вошла Шэнь Цзинь, доктор Цянь говорил:

- У этого скромного доктора неглубокие навыки, лучше подождать императорского врача.

Шэнь Жун покачнулась:

- Неужели на моем лице останется шрам?

- Я действительно не могу сказать, - после этих слов доктор Цянь опустил голову и отступил.

Шэнь Ци закрыла Шэнь Жун глаза:

- Просто подожди императорского доктора.

Шэнь Жун, затаив дыхание, оперлась на свою служанку, она совсем потеряла надежду.

Шэнь Цзинь не подошла, она стояла в углу комнаты с момо Чжао. Аньпин не вошла с ними внутрь.

Принцесса Жуй прибыла раньше императорского врача, госпожа хоу Юнлэ лично вышла ей навстречу. Она не знала, что сказать спешащей ванфэй:

- Я только что ходила к ней, боюсь, это оставит шрам.

- Извини за беспокойство, - мягко сказала принцесса Жуй.

Госпожа хоу Юнлэ вздохнула:

- Ничего подобного. Надеюсь, ты не будешь винить меня в том, что я не забочусь о детях. Они все сестры, почему все так получилось.

Принцесса Жуй не ответила, госпожа хоу поняла, что переступила черту, и больше не говорила.

Шэнь Цзы все еще сидела в зале, охраняемая двумя пожилыми служанками по приказу Шэнь Сюаня. Когда она увидела принцессу Жуй, все ее тело задрожало:

- Мать-наложница.... Мать-наложница, помогите мне... Я не хотела.

- Сюань-эр, - принцесса Жуй даже не взглянула на Шэнь Цзы, - Пусть служанки заберут этого человека обратно в семью Чжэн.

- Нет! - Шэнь Цзы внезапно побледнела, держась за живот, - Больно...

Никто не успел отреагировать, как она уже упала на пол, свернувшись калачиком и жалобно плача:

- У меня болит живот....

Маленькая леди генерала Глава 51.

Лицо принцессы Жуй изменилось, когда она увидела, что из-под юбки Шэнь Цзы сочится кровь. Она спросила мрачным голосом:

- Здесь есть доктор?

- Да, - увидев это, госпоже хоу Юнлэ стало плохо, и она поспешно сказала, - Быстро сходите за доктором.

Доктор Цянь не осмелился лечить пятую мисс из дома Жуй Вана, но он все еще был рядом и подбежал, когда услышал, как его зовет горничная:

- Быстро отнесите ее в комнату.

Принцесса Жуй посмотрела на госпожу хоу, которая сказала:

- Идите сюда.

Несколько крепких пожилых служанок внесли Шэнь Цзы внутрь вслед за ней.

Глаза принцессы Жуй вспыхнули, когда она увидела следы ладоней на лице Шэнь Цзы, и она повернулась к Шэнь Сюаню, который выглядел раскаявшимся. Он не знал, что Шэнь Цзы беременна. На самом деле состояние Шэнь Цзы не имело особого отношения к Шэнь Сюаню, но если бы она обвинила его как причину выкидыша, то это было бы действительно плохо.

Принцесса Жуй тихо спросила:

- Кто был здесь в то время?

Шэнь Сюань рассказал ей, кто его видел, и принцесса Жуй кивнула.

В это время Аньнин как раз вернулась с мазью и поклонилась принцессе и Шэнь Сюаню. Ванфэй мягко спросила:

- Куда ты так торопишься?

- Я принесла коробку с мазью имперского снежного лотоса, госпожа велела этой служанке принести ее для пятой мисс, - почтительно сказала Аньнин.

Глаза принцессы вспыхнули:

- Это действительно... дай мне взглянуть.

Аньнин протянула коробку обеими руками. Ванфэй открыла крышку и слегка поскребла мазь, чтобы понюхать. Затем она закрыла крышку и протянула коробку обратно:

- Быстро отнеси ее и скажи своей госпоже, чтобы она подождала императорского доктора.

- Да, - Аньнин поняла, что принцесса думает о Шэнь Цзинь. Лекарство было хорошим, но даже хорошее лекарство не могло помешать другим выплеснуть на нее грязную воду.

После того, как Аньнин ушла, Цуйси сказала:

- Ванфэй, пожалуйста, присмотрите за пятой мисс, я иду ко второй мисс.

Принцесса Жуй похлопала Цуйси по руке:

- Иди.

Цуйси незаметно сжала ее руку и пошла к Шэнь Цзы. Поскольку они были в чужом доме, принцесса Жуй не могла много говорить. Увидев выражение лица Шэнь Сюаня, она сказала:

- Это не проблема. Возьми кого-нибудь, чтобы сходить к старой госпоже Чжэн и остальным, расскажи им о том, что произошло.

Шэнь Сюань почувствовал себя легче, услышав слова своей матери:

- Да.

Принцесса Жуй негромко сказала:

- Во дворце Жуй Шэнь Цзы была уважительной и послушной, но после вступления в семью Чжэн всего за короткое время она стала ревнивой и безжалостной. Однако, поскольку она теперь член семьи Чжэн, дворец Жуй больше не будет вмешиваться.

- Понятно, - кивнул Шэнь Сюань.

Принцесса Жуй махнула рукой, а затем вошла в комнату. Увидев ее, Шэнь Жун крикнула:

- Мать-наложница.

- Бедняжка, - ванфэй быстро подошла и поближе вгляделась в лицо Шэнь Жун. Кровь немного подсохла и все еще сочилась из раны, но не сильно, участки, удаленные от раны, были начисто вытерты.

Аньнин отдала мазь момо Чжао, и вполне естественно, что момо Чжао решит, когда ее вернуть.

Вскоре пришла новость со стороны Шэнь Цзы, горничная торопливо сказала, что ребенка в животе Шэнь Цзы, скорее всего, спасти не удастся. Доктор Цянь спрашивал о решении, дать ли ей лекарство, чтобы избавиться от плода.

Все посмотрели на принцессу Жуй, но она просто сказала:

- Вторая мисс была цзюньчжу нашего дворца Жуй, но поскольку она теперь замужем за семьей Чжэн, пожалуйста, попросите доктора Цяня сделать все возможное, чтобы спасти ребенка, а что касается всего остального, пусть подождет, пока семья Чжэн примет решение.

Услышав это, момо Чжао посмотрела на принцессу, оказывается, она действительно испытывала отвращение к Шэнь Цзы. Если бы она действительно думала о Шэнь Цзы в это время, она велела бы доктору как можно скорее очистить живот Шэнь Цзы. Хотя аборт никогда не был полезен для организма, но после хорошего ухода это бы не имело большого значения. Но теперь принцесса Жуй сказала врачу, чтобы он продолжал пытаться сохранить ребенка, пока ждет семью Чжэн. Эта задержка может нанести вред организму Шэнь Цзы.

Но была ли принцесса Жуй так уж неправа? Нет, в конце концов, Шэнь Цзы носила ребенка семьи Чжэн, никто не мог обвинить ее в том, что она не желает вмешиваться, более того, если она вмешается и что-то случится, может возникнуть обида между семьями.

Шэнь Цзинь хоть и была замужем, но все еще не понимала этих вещей. Поджав губы, она тихо спросила:

- Как получилось, что вторая сестра не знала, что она беременна?

Момо Чжао ответила тем же тихим голосом:

- Ее мысли были заняты другими вещами.

Шэнь Цзинь протянула:

- О, какая жалость.

Ей не нравилась Шэнь Цзы, но ребенок был невиновен. Прикоснувшись к своему животу, она подумала, когда же у нее будет ребенок от мужа?

Момо Чжао, естественно, заметила это и успокоила ее:

- Безопаснее подождать, когда госпожа станет немного старше.

- Да, - Шэнь Цзинь больше ничего не сказала.

Принцесса Жуй вздохнула:

- Я пойду ко второй мисс, посмотрю, как там.

Шэнь Ци спросила:

- Мама, мне сопровождать тебя?

- В этом нет необходимости, - отказалась принцесса, - Оставайся здесь с пятой мисс.

Сказав это, она ушла вместе со служанкой.

Шэнь Цзы лежала на кровати, а доктор Цянь делал ей иглоукалывание, его лицо было чрезвычайно серьезным, а лоб вспотел. Следы пощечин на лице Шэнь Цзы исчезли. Цуйси стояла в стороне, слегка кивнув ванфэй.

Императорские врачи прибыли вместе с хоу Юнлэ и Юннин Бо, с ними пришел даже Жуй Ван. Все трое находились в императорском кабинете во дворце, вместе с другими официальными лицами обсуждая вторжение на побережье. Когда императрица получила сообщение о том, что кто-то пришел с токеном дома Юнлэ с просьбой вызвать императорского врача, она передала эту новость императору.

Император не скрывал этого от них:

- Кто-то пришел с токеном дома Юнлэ, спрашивая императорского врача, там ранена женщина. Императрица отправила врача.

Когда император внезапно заговорил о семейных делах, у других людей в комнате возникли некоторые догадки.

Хоу Юнлэ с удивлением посмотрел на императора. Тот сказал:

- Я помню, что старшая дочь брата замужем за наследником хоу Юнлэ, вторая дочь вышла замуж в семью Чжэн, а третья – за Юннин Бо.

Жуй Ван встал и почтительно сказал:

- Да.

- О? - император всегда скрывал свое выражение лица, но некоторые вещи все еще читались в его глазах, - В таком случае, вы все трое можете пойти вместе с императорским врачом, они сказали, что женщина была ранена.

Лица Жуй Вана и хоу Юнлэ изменились, Чу Сюмин встал и поблагодарил императора, затем повернулся и вышел первым. Жуй Ван и хоу Юнлэ также поблагодарили императора и последовали за ним.

Император вздохнул:

- Занимайся самосовершенствованием, веди домашнее хозяйство, управляй страной, достигай мира во всем мире*, - он покачал головой, как будто ему было их жаль.

(ПП: – 修身 齐家家国国国平平平 Те, кто хочет управлять своей собственной страной,  должны сначала научиться хорошо управлять своим собственным домашним хозяйством. Чтобы управлять своим домашним хозяйством, они должны сначала развить свой характер)

Хотя император не сказал этого напрямую, смысл был ясен. Жуй Ван и хоу Юнлэ имеют титулы без реальной власти, семья Чжэн имела только славу литераторов, поэтому оставался только Юннин Бо. Большинство присутствующих были старыми чиновниками, они считали императора немного подлым. Другие, кто был недавно повышен в должности, понимали значение и отношение императора к Юннин Бо. У каждого были свои расчеты.

Даже если Чу Сюмин не слышал последней части того, что сказал император, он угадал его намерение, когда это было сказано при всех, но ему просто было все равно. Хотя вероятность того, что Шэнь Цзинь могла быть ранена в присутствии момо Чжао, Аньнин и Аньпин, была очень мала, он все равно не мог чувствовать себя спокойно, пока сам ее не увидит.

У дверей дворца они встретили людей, посланных из дворца Жуй Вана и дома Юнлэ, и вместе привезли императорских врачей в особняк Юнлэ. Жуй Ван был в ярости от того, что Шэнь Цзы могла причинить боль своей собственной сестре, в тот момент он еще не знал о выкидыше Шэнь Цзы.

Наследник хоу Юнлэ вышел им навстречу и с облегчением увидел двух имперских врачей:

- Хорошо, кто из вас лучше лечит внутренние травмы?

- В чем дело? - спросил хоу Юнлэ, - Кто-нибудь еще ранен?

Наследник хоу неловко кивнул:

- Вторая сестра ...

- Что случилось с этим злым существом? – сердито спросил Жуй Ван.

Поспешно подошла госпожа хоу:

- Давайте поговорим по дороге, молодая госпожа Чжэн была слишком беспечна, а плод еще слишком мал... Боюсь, его нельзя спасти.

Жуй Ван стиснул зубы, выражение его лица было необычайно зловещим:

- Пусть она умрет.

- Ванъе, - принцесса Жуй тоже вышла и, услышав его слова, она сказала мрачным голосом, - Хотя вторая мисс - ваша дочь, но поскольку она вышла замуж за члена семьи Чжэн, теперь она член семьи Чжэн.

Отношения должны быть четко прописаны.

Чу Сюмин не остановился, на ходу спрашивая:

- Моя жена ранена?

- Девушка Цзинь в порядке, - коротко ответив, принцесса повернулась к врачам, - Нам придется побеспокоить императорских врачей.

Два императорских доктора кивнули и ушли отдельно со служанками.

Принцесса сказала:

- Ванъе, вам лучше подождать снаружи.

- Хорошо, - Жуй Ван и хоу Юнлэ знали, что им неудобно входить. Чу Сюмин посмотрел на принцессу и она сказала:

- Сюмин, ты тоже подожди снаружи, я пойду позову девушку Цзинь.

- Спасибо вам, теща, - сказал Чу Сюмин.

Ванфэй кивнула и вошла внутрь. Госпожа хоу Юнлэ велела своему сыну сопровождать Жуй Вана и тоже вошла.

Довольно скоро Шэнь Си вышел и с уважением сказал:

- Третий зять, третья сестра сказала, что скоро выйдет.

Чу Сюмин кивнул. Жуй Ван спросил:

- Что на самом деле произошло? Как могла случиться травма во время простого визита?

Шэнь Си был немного смущен, не зная, что сказать, и Жуй Ван мрачно велел:

- Скажи мне правду.

- На самом деле этот сын тоже не знает, сказал Шэнь Си, - Мы с братом и пятой сестрой расстались, когда приехали. Пятая сестра пошла искать старшую сестру, а мы с братом были со старшим зятем в кабинете.

Наследник хоу Юнлэ подтвердил:

- Да, несколько дней назад я получил подлинную картину и пригласил двух шуринов в кабинет, чтобы оценить ее.

Хоу Юнлэ сказал:

- Я также знаю это, через несколько дней у ванъе день рождения, Юхонг готовил подарок, это та самая картина.

Шэнь Си кивнул:

- Шурин спрашивал нас с братом, понравится ли это отцу.

Лицо Жуй Вана смягчилось:

- Не нужно этого делать, пока вы с Ци-эр живете хорошо, этого достаточно.

Наследник хоу Юнлэ больше не говорил о картине, он сказал:

- Мы разговаривали, когда кто-то сообщил, что госпожа вызвала не только нашего врача, но еще и просила прийти императорского врача, поэтому мы втроем поспешили сюда. Но кто знал, прежде чем мы вошли, мы услышали... – наследнику хоу Юнлэ было неудобно продолжать это.

У Шэнь Си не было столько угрызений совести, более того, многие люди слышали, как Шэнь Цзы кричала, так что это в любом случае нельзя скрыть:

- Вторая сестра кричала, что если бы она действительно хотела кого-то поцарапать, она бы поцарапала третью сестру вместо своей собственной сестры.

Лицо принцессы Жуй Вана стало еще более уродливым, он неловко посмотрел на Чу Сюмина. Лицо Чу Сюмина не изменилось, за исключением прищуренных глаз:

- Вот как?

- Да, это все, - сказал наследник хоу Юнлэ, кашлянув.

Лицо Шэнь Си тоже исказилось:

- Мы знаем только, что вторая сестра намеренно сделала свои ногти острыми, но не знаем, почему она ударила пятую сестру и поцарапала ей лицо.

Юннин Бо слегка опустил глаза, Шэнь Цзы еще повезло, что Шэнь Цзинь не пострадала, иначе...

Жуй Ван был так зол, что потерял дар речи. Когда прибыла семья Чжэн, он не проявил к ним уважения и прямо спросил госпожу Чжэн:

- Где Чжэн Цзяцю? У его жены такие проблемы, а его здесь нет?

Госпожа Чжэн не рассердилась на слова Жуй Вана, после приветствия она сказала:

- Цзяцю плохо себя чувствует, он не может выйти из дома. Я велю ему искупить вину перед ванъе в следующий раз.

Во внутренней комнате императорский врач закончил осмотр раны Шэнь Жун и нахмурился:

- Я боюсь... это не очень хорошо.

Шэнь Ци спросила:

- Императорский доктор, это оставит шрамы?

Доктор ничего не сказал, но его молчание было ответом.

Момо Чжао вложила мазь в руки Шэнь Цзинь и слегка подтолкнула ее. Шэнь Цзинь вышла из своего угла:

- Императорский доктор, поможет ли использование мази снежного лотоса?

- Если есть мазь снежного лотоса, шрам будет немного светлее, - почтительно ответил доктор, но его слова подразумевали, что шрам все равно останется.

Шэнь Жун больше не могла сдерживать слезы:

- Мне конец...

Шэнь Ци сказала:

- Императорский доктор, пожалуйста, сделайте все возможное.

Доктор кивнул, Шэнь Цзинь дала ему мазь снежного лотоса и Шэнь Ци приказала горничной внимательно следить за тем, как ее наносить, а затем вытащила Шэнь Цзинь из комнаты. Они увидели Жуй Вана и других, сидящих в зале в чрезвычайно неловкой атмосфере. Увидев Чу Сюмина, глаза Шэнь Цзинь загорелись. Генерал увидел, что с ней все в порядке, и слегка кивнул, но гнев в его сердце не уменьшился.

Жуй Ван спросил:

- Как рана на лице твоей сестры?

- Императорский доктор сказал, что это нехорошо, - Шэнь Ци рассказала им, что сказал врач, - Повезло, что третья сестра отправила кого-то за мазью императорского снежного лотоса, иначе... но даже в этом случае все равно останутся шрамы, только светлее.

Жуй Ван был зол и расстроен, но более того, он чувствовал, что это было неловко. Шэнь Ци подмигнула своему мужу, который тут же сказал:

- Тесть, я только что вспомнил, что у меня есть еще одно дело, насчет которого мне нужно посоветоваться с отцом.

- Тогда иди, - Жуй Ван больше не хотелось видеть хоу Юнлэ.

После того, как отец и сын Юнлэ покинули зал, Шэнь Ци немедленно отпустила всех слуг. Внутри остались только Жуй Ван, Шэнь Сюань, Шэнь Си и супруги Юннин Бо.

На этот раз Шэнь Ци не стала церемониться и прямо сказала:

- Отец, сегодняшнее дело очень нехорошее.

Жуй Ван ценил своих сыновей, но, как его первый ребенок, Шэнь Ци занимала особое место в его сердце.

- Ци-эр, что случилось?

Глаза Шэнь Ци покраснели, она едва сдерживала слезы:

- Отец, я пригласила сестер и зятьев, чтобы собраться вместе и укрепить наши узы, но теперь...  Как мне показаться на глаза людям?

Жуй Ван поспешно сказал:

- Какое это имеет отношение к тебе, очевидно, что это они поступили плохо.

- Но это дом моей свекрови, - Шэнь Ци посмотрела на Жуй Вана и зарыдала.

Принцесса Жуй подошла к ней с озабоченным лицом:

- Не волнуйся, Ци-эр, твой отец может помириться с хоу Юнлэ, я попрошу кого-нибудь приготовить для них подарки, когда вернусь.

После того, как его жена села, Жуй Ван тихо спросил:

- Это необходимо?

Ванфэй бросила на него взгляд, и Жуй Ван сразу сказал:

- Не бойся, Ци-эр, отец скоро пойдет и загладит твою вину перед хоу Юнлэ, они определенно не будут усложнять тебе жизнь.

Шэнь Ци посмотрела на него с растроганным выражением:

- Отец.

Сердце Жуй Вана сжалось, но не по отношению к Шэнь Ци, весь его гнев был направлен на Шэнь Цзы. Он спросил строгим голосом:

- Что на самом деле произошло? Слуги не сказали этого ясно.

Чу Сюмин, который все это время молчал, вдруг заговорил:

- На самом деле я тоже хочу знать, по какой причине родная сестра моей жены хочет расцарапать ей лицо.

Жуй Вану стало еще более неловко. Шэнь Ци считала, что об этом слишком трудно говорить, но принцесса сказала:

- Все уже дошло до такой степени, лучше сказать сейчас, - она обратилась к Шэнь Цзинь, - Девушка Цзинь сегодня пострадала, мы с твоим отцом приняли это к сведению и обязательно разберемся с этим для тебя.

Шэнь Цзинь посмотрела на Жуй Вана, затем на принцессу:

- На самом деле я не пострадала.

Принцесса Жуй вздохнула:

- Такая искренняя девочка, вы все мои дочери, я не позволю вам страдать. Ванъе, пусть имперские врачи докладывают вам напрямую. Если бы девушка Цзинь не достала мазь снежного лотоса, лицо пятой мисс было бы разрушено еще хуже, так что просто не позволяйте никому обвинять девушку Цзинь.

- Этого не будет, - сказал Жуй Ван, - Девочка Цзинь, отец знает о твоих обидах и о том, что ты сделала сегодня, не волнуйся.

- Все в порядке, - послушно сказала Шэнь Цзинь, - Отец, мать-наложница и старшая сестра всегда были добры ко мне.

Чу Сюмин вздохнул:

- Она постоянно говорила об этом в пограничном городе.

Атмосфера в зале наконец немного разрядилась. После того, как все сели, Шэнь Цзинь сказала:

- Муж, иди и поговори со старшим зятем, - подразумевалось, что Чу Сюмин тоже должен был уйти.

Чу Сюмин взглянул на нее:

- Хорошо, - он вышел, но вместо того, чтобы искать наследника хоу Юнлэ, он нашел момо Чжао и других, которые охраняли снаружи.

Шэнь Сюань заговорил:

- Мы с младшим братом...

- Останься, - сказала принцесса Жуй, - Они твои сестры, так что ты можешь остаться. Просто держи некоторые вопросы при себе.

Без посторонних в зале Шэнь Ци начала рассказывать о том, что произошло. Жуй Ван злился все больше и больше. Наложница Сюй и Шэнь Цзы так плакали и суетились, отказываясь выходить замуж за Юннин Бо, но теперь они возмущались этим.

Принцесса Жуй тоже расстроилась и схватилась за голову:

- Значит, вторая мисс всегда обижалась на меня, - у нее потекли слезы, - Хотя, если говорить о несправедливости, та, к кому отнеслись несправедливо, - это третья мисс, но… если люди узнают, что у второй мисс есть такие мысли, наш дворец опозорится.

Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница, пожалуйста, не плачьте, вторая сестра, должно быть, неправильно поняла.

- Что она могла неправильно понять? – усмехнулась Шэнь Ци, - Она думает, что ты мягкосердечная и тебя легко запугать. Она уже подралась на улице со вторым зятем и опозорилась, но при этом вышла сегодня, имея определенные мотивы.

Шэнь Цзинь молча опустила голову. Шэнь Ци продолжила:

- И вчерашнее дело четвертой сестры, третья сестра не только отпустила ее, но и еще помогала ей прикрыть позор. Что подумает Юннин Бо о нашем доме Жуй, если узнает, что сказала вторая сестра?

Принцесса  Жуй вытерла слезы:

- Она слишком ядовита и враждебна. У девочки Цзинь было всего несколько дней хорошей жизни после того, как она выжила на границе. Если говорить о том, чтобы принять чью-то сторону, девочка Цзинь была воспитана мной, но разве та вторая мисс и другие не подавляли ее? Ванъе также очень хорошо знает, как это было, семья Чжэн была собственным выбором наложницы Сюй и второй мисс, как получилось, что теперь они говорят, что мы обманули их?

- Отец, обычно я держусь подальше от дел сестер, потому что, в конце концов, они рано или поздно выйдут замуж, так что уместно было бы позволить им жить более беззаботной жизнью дома, - теперь заговорил Шэнь Сюань, - Но... несколько раз я видел, как вещи, которые мать-наложница давала третьей сестре, оказывались в руках второй и четвертой сестры.

Шэнь Си также сказал:

- Однажды я увидел, что четвертая сестра хотела получить изумрудную заколку для волос третьей сестры, но третья сестра сказала, что это часть приданого наложницы Чэнь, поэтому четвертая сестра насмехалась над ней.

Жуй Ван нахмурился:

- Почему вы никогда не говорили мне?

- Я им не позволила, - сказала принцесса Жуй, - Что бы вы сделали? Разве вы не приказали бы ей отдать шпильку четвертой мисс?

Жуй Ван был ошеломлен, он не знал, как это опровергнуть.

Шэнь Цзинь сказала:

- Отец, эта изумрудная заколка для волос была самым любимым украшением моей матери, поэтому я не могла позволить четвертой сестре забрать ее, все, что угодно, кроме нее. Кроме того, мать-наложница и старшая сестра также дарили мне вещи, даже старший брат и младший брат приносили мне подарки.

Шэнь Сюань не стал отрицать:

- Я получил много ароматических саше и чехлов для веера от третьей сестры.

Шэнь Си засмеялся:

- Я тоже, но каждый раз, когда я их доставал, одноклассники всегда смеялись надо мной, все вышитые узоры на них были такие круглые.

Жуй Ван тоже подумал обо всех вещах, которые подарила ему Шэнь Цзинь, и его глаза потеплели:

- Ты так страдала, а я не заметил.

- Отец - человек огромной важности, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь, - У меня есть мать-наложница, которая заботилась обо мне.

Жуй Ван сказал принцессе:

- Это моя вина.

Ванфэй вздохнула:

- Какой смысл говорить об этом сейчас, давайте сначала вернемся домой, - затем она сказала Шэнь Ци, - Иди, помоги пятой мисс собраться. Ванъе, сходите к хоу и госпоже хоу Юнлэ, чтобы извиниться, а потом давайте вернемся.

Шэнь Сюань сказал:

- Мы с младшим братом пойдем с отцом.

Жуй Ван быстро сказал: «Хорошо» и ушел со своими двумя сыновьями. Принцесса Жуй обратилась к Шэнь Цзинь:

- Девочка Цзинь, вы с зятем можете вернуться к себе.

Шэнь Цзинь ответила:

- Да.

- Не волнуйся, я никому не позволю выливать на тебя грязную воду, - добавила принцесса.

Шэнь Цзинь в замешательстве посмотрела на нее, она чуть не спросила, какое это имеет отношение к ней, но она привыкла слушать принцессу, поэтому просто кивнула:

- Да.

Ванфэй погладила ее по лбу, она не собирается слишком много объяснять, чтобы это не испортило настроение Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци также сказала:

- Через несколько дней я навещу сестру.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь, и так как принцесса Жуй больше ничего не сказала, она ушла.

За дверью она увидела ожидающего Чу Сюмина в официальном костюме бо, момо Чжао и остальные были рядом с ним. Увидев ее, он вытянул правую руку ладонью вверх. Шэнь Цзинь улыбнулась ему, подошла и положила свою руку на его:

- Пойдем домой.

- Да, - Чу Сюмин помог ей привести в порядок свои волосы.

Момо Чжао только что рассказала ему все. Шэнь Цзинь слегка сжала руку мужа:

- Не сердись.

Чу Сюмин выглядел спокойным, но Шэнь Цзинь знала, что он был в очень плохом настроении. Чу Сюмин слегка опустил глаза, чтобы посмотреть на свою маленькую жену:

- Что, если бы это ты пострадала?

Шэнь Цзинь почувствовала в своем сердце сладость, более сладкую, чем хрустящая «драконья борода», сделанная момо Чжао. Она поманила Чу Сюмина, чтобы он наклонился, затем встала на цыпочки и прошептала ему на ухо:

- На самом деле, я думаю, что вторая сестра сделала это не нарочно.

- Да? - эти двое были так близко, что он мог чувствовать запах тела Шэнь Цзинь. Генерал потянулся, чтобы обнять ее за талию, чтобы Шэнь Цзинь не приходилось слишком долго стоять на цыпочках.

Шэнь Цзинь сказала:

- На самом деле, я думаю, что вторая сестра не такая смелая, она, возможно, хотела причинить мне боль, но она бы не осмелилась на это по-настоящему. Я боюсь, что пятой сестре... просто не повезло. Но я ничего не сказала, - последние несколько слов она произнесла с легким раздражением, - Мне не нравится вторая сестра, поэтому я не хочу помогать ей.

Чу Сюмин ответил, и когда Шэнь Цзинь закончила и попыталась отодвинуться, он не отпустил ее. Держа ее мягкое тело в своих объятиях, он медленно вышел на улицу, не говоря ни слова.

Шэнь Цзинь надула губы:

- Не сердись.

Чу Сюмин остановился и поднял ее на руки. Шэнь Цзинь поболтала ногами и подол ее юбки закачался, время от времени показывая вышитые туфли изумрудного цвета. Люди из дома Юнлэ были так ошеломлены этим зрелищем, что горничная уронила таз, который держала в руках.

Шэнь Цзинь почувствовала, что кожа на ее лице стала намного толще, она не только не была смущена, но и чувствовала себя необычайно счастливой и защищенной.

Видя ее счастливой, Чу Сюмин подбрасывал ее вверх и вниз, чтобы сделать еще счастливее. Он пытался развеселить ее, потому что чувствовал, что внутри у нее должны быть какие-то горести, даже если она этого не показывала, в конце концов, они были ее семьей. Он только надеялся, что его маленькая леди будет смеяться каждый день.

Шэнь Цзинь совсем не боялась. Она рассмеялась, и звук нефритовых браслетов на ее запястье, звенящих друг о друга, был ясным и четким.

Глаза момо Чжао наконец немного смягчились, Аньпин и Аньнин тоже с улыбками посмотрели на генерала и его жену.

- Бесстыдно! - внезапно сзади послышался мрачный и резкий женский голос, нарушивший их настроение. Чу Сюмин остановился и повернулся, чтобы посмотреть.

Они увидели Шэнь Цзы, завернутую в плащ, с двумя крепкими служанками, держащими ее с обеих сторон. Перед ней стояла женщина средних лет со строгим лицом. Именно она сейчас открыла рот.

- Я вас знаю? - спросила Шэнь Цзинь, слегка оценивая ее.

Женщина средних лет не чувствовала, что была неправа:

- Дурачась в глазах у публики, вы хоть знаете, как пишется слово «позор»?

- Ты собираешься учить нас? - заговорил Чу Сюмин, его глаза были холодными и насмешливыми, и взгляд, который скользнул по Шэнь Цзы, заставил ее покачнуться.

Подошла еще одна женщина средних лет, увидев, что все стоят там, блокируя ворота, она спросила:

- Что происходит? - это была мать Чжэна Цзяцю, свекровь Шэнь Цзы. Она была красива и выглядела гораздо нежнее, чем та женщина, которая заговорила первой.

Шэнь Цзинь увидела ситуацию Шэнь Цзы:

- Вам лучше поскорее отправить вторую сестру обратно.

Госпожа Чжэн уже слышала от служанок о том, что произошло сегодня, и почувствовала головную боль при виде своей невестки - одна волна еще не улеглась, как уже нахлынула следующая. Она судорожно вдохнула и поспешно сказала:

- Это было недоразумение.

- Госпожа Чжэн? - взгляд Чу Сюмина на упал на женщину, которая стояла сзади, - Вам лучше запомнить мои сегодняшние слова. Если кто-нибудь из вашей семьи Чжэн причинит боль моей жене, я сломаю одну конечность вашему сыну. Идите домой и посчитайте, сколько у вас сыновей, посмотрим, сколько у вас возможностей.

К настоящему времени первая женщина из семьи Чжэн узнала, кто такой Чу Сюмин, она была в ярости от его дерзких слов:

- Это столица, город у ног сына неба, а не место, где вы можете быть самонадеянным.

- Хех, - взгляд Чу Сюмина скользнул по семье Чжэн, он больше ничего не сказал.

Госпожа Чжэн поспешно сказала:

- Господин Юннин Бо, мы все родственники... Госпожа бо, я знаю, что сегодняшнее дело заставило вас ...

- Госпожа Чжэн, не волнуйтесь, - голос Шэнь Цзинь был мягким и нежным, - У моего мужа есть чувство меры.

Ломать конечности все еще было в пределах меры? Госпожа Чжэн почувствовала, что вот-вот упадет в обморок.

Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь глазами, полными ненависти, ее лицо исказилось:

- Шэнь Цзинь, не будь высокомерной....

- Если я услышу, как ваша семья Чжэн говорит что-то плохое о моей жене или злит мою жену, - Чу Сюмин заговорил еще раз, его лицо было спокойным, но голос был таким холодным, что другие могли почувствовать намерение убить, - Правила те же.

Прежде чем Шэнь Цзы смогла снова заговорить, гсопожа Чжэн больше не могла поддерживать свой имидж и резко прикрикнула на нее:

- Закрой рот.

Шэнь Цзинь, которая все еще сидела в объятиях Чу Сюмина, сказал:

- Муж, я проголодалась и хочу вернуться.

- Да, - ответил Чу Сюмин, и холодное намерение убить мгновенно исчезло.

Шэнь Цзинь повернула голову, чтобы взглянуть на Шэнь Цзы. Качаясь, ее маленькие ноги время от времени пинали Чу Сюмина, когда она вздохнула:

- Муж, я хочу съесть приготовленное тобой барбекю.

- Хорошо, - сразу же ответил Чу Сюмин.

Момо Чжао холодно улыбнулась семье Чжэн:

- Вам лучше запомнить слова моего молодого хозяина, кроме как госпоже, он никогда не повторяет дважды, - после того, как она сказала это, они ушли все вместе.

Принцесса Жуй тоже вышла, за ней стояла группа пожилых служанок, окружавшая девушку в шляпе с вуалью. Они также слышали слова Чу Сюмина.

Шэнь Ци безжалостно сказала:

- Некоторые люди слишком высокого мнения о себе, раз позволяют себе вмешиваться в чужие дела. Когти, которые вытянуты слишком далеко, могут быть отрублены другими.

Женщина из семьи Чжэн, которая заговорила первой, была так зла, что ее лицо все время меняло цвет. У госпожи Чжэн было больше опыта, она велела компетентной служанке рядом с ней оттащить ее назад и не дать ей заговорить.

В этот момент госпоже Чжэн было наплевать на Шэнь Цзы, она сказала:

- Родственники, я боюсь, что у Юннин Бо с нами возникло какое-то недопонимание, пожалуйста, не могли бы вы...

- Отныне дела семьи Чжэн не имеют никакого отношения к дворцу Жуй, - спокойно сказала принцесса Жуй, - Дела Шэнь Цзы тоже меня не касаются, если у вас есть какие-либо просьбы, пожалуйста, обратитесь к родной матери Шэнь Цзы.

Затем она ушел вместе со своей свитой.

Чу Сюмин отпустил Шэнь Цзинь только тогда, когда они добрались до кареты. Наследник хоу Юнлэ лично вышел их проводить, на этот раз он решил появиться у самых ворот, чтобы избежать неловкости, потому что слышал о том, как Чу Сюмин всю дорогу держал Шэнь Цзинь на руках. После того, как они обменялись несколькими словами, Чу Сюмин запрыгнул в карету.

Когда момо Чжао и остальные сели в следующий экипаж, они выехали из особняка Юнлэ в сторону особняка Юннин.

Маленькая леди генерала Глава 52.

Шэнь Цзинь плохо себя чувствовала с тех пор, как вернулась из особняка Юнлэ, даже когда Чу Сюмин пожарил для нее мясо, она смогла съесть только немного. Сначала и Чу Сюмин, и момо Чжао подумали, что у нее плохое настроение, но через два дня, когда ей все еще не стало лучше, момо Чжао заподозрила неладное и тайно поговорила с Чу Сюмином, который немедленно пригласил врача.

Шэнь Цзинь знала, что Чу Сюмин беспокоится о ее здоровье, она сама чувствовала, что что-то не так, и это сбивало ее с толку. Неужели она действительно так сильно переживает о Шэнь Цзы и Шэнь Жун?

Но это невозможно, она действительно не знала Шэнь Жун. Для нее Шэнь Жун была просто младшей сестрой, которая всегда следовала за Шэнь Цзы и Шэнь Цзин. А что насчет Шэнь Цзы? Даже Шэнь Цзинь не верила, что между ней и Шэнь Цзы существует хоть какая-то сестринская связь.

Подумав, Шэнь Цзинь почувствовала себя еще более подавленной. Она не должна быть такой… сентиментальной. Если бы она была сентиментальной, разве во дворце  Жуй Вана она не плакала бы без остановки каждый день?

- На самом деле я просто не привыкла к окружающей среде, - Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина и тихо сказала ему, - Баранина в столице не такая свежая, как на границе, и немного вонючая.

Чу Сюмин взял ее за руку:

- Пусть доктор посмотрит, так я тоже буду чувствовать себя спокойно, - он уже был очень хорош собой, с бровями, словно нарисованными кистью художника, и величественным лицом, похожим на нефрит, и тем более в этот момент, когда на его лице не было холодности. Но Шэнь Цзинь все еще не хотела встречаться с врачом, она действительно ненавидела лекарства.

Момо Чжао принесла чашку с сыром из красных фиников:

- Госпожа, если эта старая служанка правильно помнит, вы прожили в столице более 10 лет, а в пограничном городе чуть больше года.

- Но я не была здесь больше года, так что я отвыкла от столицы, - Шэнь Цзинь сказала это с такой убежденностью, как будто это было очевидно.

Чу Сюмин спокойно посмотрел на Шэнь Цзинь, не говоря ни слова. Ее красные губы шевельнулись, прежде чем она, наконец, уныло сказала:

- Я знаю, я увижусь с доктором, когда он придет, - затем она убрала руку и опустила голову, чтобы съесть финиковый сыр.

Момо Чжао с гордостью посмотрела на Чу Сюмина, было очевидно, что госпожа предпочитает приготовленные ею закуски больше, чем красоту генерала. Подумав, что госпожа ей особенно близка, она сказала мягким голосом:

- Пусть госпожа скажет этой старой служанке все, что хотела бы съесть, и я это приготовлю.

Глаза Шэнь Цзинь загорелись, когда она посмотрела на момо Чжао. Она быстро проглотила то, что у нее было во рту:

- Как насчет «пьяных фрикаделек»*?

Увидев неодобрение на лице момо Чжао, она слабо возразила:

- Это то, что любит есть старшая сестра, она скоро придет в гости.

Момо Чжао вздохнула:

- Мы можем спросить доктора. Если со здоровьем госпожи все в порядке, я приготовлю для вас креветочные шарики и суп из куриной кожи, хорошо?

- Хорошо, - Шэнь Цзинь сразу же улыбнулась момо Чжао, а затем удовлетворенно продолжила есть свой финиковый сыр.

Момо Чжао одарила Чу Сюмина самодовольным взглядом. В голове Чу Сюмина мелькнула мысль, что после долгого пребывания с его маленькой женой момо становится все моложе и моложе.

Доктор и Шэнь Ци прибыли почти одновременно. Аньнин и Аньпин вышли, чтобы поприветствовать Шэнь Ци и ее мужа. Аньпин почтительно объяснила:

- Госпоже немного нездоровится уже несколько дней, и сегодня она мало ела за завтраком. Молодой господин пригласил доктора, и он в настоящее время находится внутри, чтобы проверить пульс госпожи, поэтому госпожа не может прийти лично, чтобы поприветствовать гостей.

Шэнь Ци совсем не возражала, она спросила:

- Что случилось с вашей госпожой? Может, это потому, что она была напугана несколько дней назад?

- Эта служанка не знает, - сказала Аньпин с легким беспокойством на лице.

Шэнь Ци кивнула:

- Хорошо, отведи меня взглянуть.

Наследник хоу Юнлэ также сказал:

- Мы все семья, к чему все эти церемонии?

К тому времени, как вошли Шэнь Ци и ее муж, старый врач закончил измерять пульс:

- Что госпожа ела в эти дни?

Момо Чжао сказала ему:

- Последние несколько дней у госпожи был плохой аппетит, сегодня утром она съела только чашку рисового отвара и две овощные булочки.

Чашка рисового отвара и две булочки - это не так уж много? Шаги Шэнь Ци на мгновение замерли. Если бы не серьезные лица всех присутствующих в комнате и беспокойство в глазах Юннин Бо, Шэнь Ци подумала бы, что Шэнь Цзинь шутит.

Даже на лице наследника хоу Юнлэ отразилось удивление, и он неосознанно взглянул на Шэнь Ци. Они были сестрами, но утренний завтрак Шэнь Ци состоял не более чем из половины чашки отвара и нескольких кусочков выпечки. Если еда Шэнь Цзинь с плохим аппетитом состояла из чашки отвара и двух булочек, что она ест, когда у нее хороший аппетит?

Чу Сюмин встал, кивнул им в знак приветствия, а затем повернулся к доктору, ожидая, когда он заговорит. Доктор был не так удивлен, как они, он и раньше видел женщин с большим аппетитом:

- Тогда сколько обычно бывает у госпожи на завтрак?

Момо Чжао заговорила:

- Обычно госпожа ела чашку отвара, три или четыре булочки, несколько кусочков выпечки и закусок...

Как можно есть так много? Если бы момо Чжао не сказала этого, Шэнь Цзинь никогда бы сама этого не поняла, она посмотрела на нее с шокированным лицом. Увидев выражение лица Шэнь Ци, она покраснела от редкого смущения:

- Эти булочки – цветочные булочки* и молочные маньтоу* - все очень маленькие.

Момо Чжао кивнула и сказала:

- Да, эта старая служанка заботится о том, госпожа не переедала слишком много. Через один или два сичэня (2 или 4 часа) после завтрака госпожа съедает тарелку выпечки и несколько кусочков засахаренных сухофруктов, но сейчас...

Шэнь Ци восстановила самообладание, подошла и села рядом с Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь слабо попыталась объяснить:

- Обычно я каждый день много двигаюсь, вот почему я много ем.

Чу Сюмин протянул руку и коснулся затылка своей жены:

- Не так уж много.

На лице Шэнь Цзинь появилась улыбка, когда она услышала его:

- Да! - даже если бы она ела больше, ее муж мог позволить себе прокормить ее!

Момо Чжао закончила разговор со старым доктором. Доктор немного поразмыслил и сказал:

- Ничего серьезного. Нет необходимости использовать лекарства, госпожа на самом деле очень здорова. Когда госпожа хочет отдохнуть, пусть отдыхает, что бы она ни хотела съесть, пусть ест. Госпожа сама может решить, сколько ей есть, нет необходимости ей советовать. Она может съесть немного фруктов, и через некоторое время с ней все будет в порядке.

- Хорошо. Спасибо, доктор, - момо Чжао была немного разочарована, - Я провожу вас.

Старый врач кивнул и откланялся, момо Чжао приготовила не только плату за консультацию, но и красный конверт:

- Если в будущем в поместье возникнет необходимость, мне придется побеспокоить доктора.

- Это мой долг, - старый доктор позволил своему помощнику собрать вещи, - Некоторые вещи нельзя торопить, у госпожи хорошая основа, это только вопрос времени.

- То, что сказал доктор, правда, - с улыбкой сказала момо Чжао, - Просто в эти дни госпожа легко устает, и мы забеспокоились.

- На самом деле... - старый доктор увидел, что люди Юннин Бо относятся к нему чрезвычайно хорошо, и после минутного колебания сказал, - Возможно также, что это потому, что еще слишком рано, поэтому на пульсе нет никаких следов.

Момо Чжао тоже подумала об этом:

- Тогда, когда доктор сочтет нужным снова измерить пульс?

- Через пятнадцать дней, - сказал доктор, немного подумав.

Момо Чжао улыбнулась и лично проводила его до двери.

По сравнению с разочарованной момо Чжао, Чу Сюмин почувствовал облегчение. Шэнь Цзинь была еще молода, так что спешить некуда, не говоря уже о том, что нынешняя ситуация не подходила для детей. Но если бы она действительно оказалась беременна, он, естественно, был бы счастлив и обрадован и сделал бы все возможное, чтобы защитить безопасность Шэнь Цзинь и ребенка, но если нет… просто этому еще не суждено было случиться.

Шэнь Цзинь вела себя немного самодовольно из-за слов доктора. Когда момо Чжао вернулась, Шэнь Цзинь улыбнулась ей:

- Момо, тогда на обед будут пьяные фрикадельки, креветочные шарики и суп из куриной кожи, - не дожидаясь, пока момо Чжао заговорит, она продолжила, - Доктор сказал, что я могу есть все, что захочу.

Да, все верно, но можно ли это использовать в качестве оправдания? Момо Чжао посмотрела на Чу Сюмина, но тот просто кивнул. Пока его жена счастлива, все хорошо.

- Да, - ответила момо Чжао и вышла из комнаты, чтобы подготовиться.

Увидев это, Шэнь Ци засмеялась:

- Почему после замужества ты становишься все более и более непослушной?

Шэнь Цзинь была в хорошем настроении. Она решила в будущем, когда ей станет плохо, вызывать этого старого доктора, он не был похож на других врачей, которые всегда заставляли ее пить лекарства.

- Момо очень хорошо готовит, но не так часто. Сегодня момо согласилась готовить только потому, что здесь старшая сестра.

Шэнь Ци почувствовала, как у нее потеплело на сердце:

- Разве ты не говорила, что у тебя есть собака? Может, пойдем и посмотрим на нее  вместе?

Наследник хоу Юнлэ тоже любил собак, у него был даже специальный двор, где содержались охотничьи собаки:

- Несколько дней назад супруга сказала об этом, и мне тоже очень любопытно. Третий зять, пожалуйста, отведи нас взглянуть.

Чу Сюмин кивнул и сказал:

- Я прикажу вывести собаку, мы просто подождем снаружи во дворе.

Шэнь Цзинь уже выходила на улицу под руку с Шэнь Ци:

- Кроха очень хорошо себя ведет, во время бега он похож на меховой шарик.

Шэнь Ци спросила:

- Какого он цвета?

- Белый, у него много очень мягкого меха, - похвасталась Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци кивнула, она с нетерпением ждала этого. Кроха... должно быть, это крошечный шарик, покрытый пухом. Она улыбнулась, думая о том, каково это - держать его в своих объятиях:

- Позволь мне обнять его позже.

- Конечно, - мгновенно согласилась Шэнь Цзинь, - Держать его в руках особенно удобно.

Наследник хоу Юнлэ был немного разочарован, ему нравились большие собаки, а не щенки, но так как он уже озвучил свою просьбу, он не мог попросить Чу Сюмина передумать и вернуть его.

Аньпин последовала за Шэнь Цзинь, она с нетерпением ждала, как они будут себя вести после встречи с Крохой.

Как мог Чу Сюмин не понять, что чувствовал наследник хоу:

- Я только надеюсь, что старший зять не захочет взять его с собой на охоту.

- Этого не будет, - заметив, как уверенно Чу Сюмин смотрит на свою собственную собаку, наследник хоу засмеялся, - Если третьей сестре нравятся собаки, мне только что дали выводок щенков ши-тцу, я подумал о том, чтобы обучить их и отдать для развлечения жене, я также отправлю несколько для третьей сестры.

Чу Сюмин услышал эти слова, но не ответил согласием:

- Вот он.

- Кто? - наследник хоу Юнлэ на мгновение застыл, очевидно, еще не поняв этого. Как только он произнес эти слова, он увидел бегущего к ним белого пушистого снежного волка.

Шэнь Ци тоже это увидела, ее лицо побледнело, и она чуть не воскликнула от шока, когда услышала, как Шэнь Цзинь радостно крикнула:

- Кроха!

Кроха?! Шэнь Ци и наследник хоу Юнлэ недоверчиво посмотрели друг на друга.

Шэнь Цзинь уже пробежала несколько шагов вперед, присела на корточки и протянула руки. Кроха остановился на 1 чжан перед ней, но из-за того, что он был слишком большим и слишком тяжелым, он не остановился сразу, его тело все еще скользило вперед, остановившись прямо перед ней. Кроха встал на задние лапы и положил две большие лапы на плечи Шэнь Цзинь, его большая голова потерлась о ее лицо. Он был хорошо натренирован Чу Сюмином, поэтому на этот раз он не осмелился покрыть ее лицо обилием слюны.

(ПП:– 1 чжан 1丈 = 2,3 метра до 3,1 метра в древние времена (в зависимости от династии).

Кроха еще не закончил взрослеть, одно его ухо теперь было опущено, а другое стояло, как у любопытного щенка:

- Аву.

Шэнь Цзинь отпустила собаку, чтобы та встала на четыре ноги, и погладила большую голову:

- Это мои сестра и зять.

Кроха сел на задние лапы, его черные глаза смотрели на двух незнакомцев, а затем он повернулся к Чу Сюмину:

- Аву.

Шэнь Цзинь сказала Шэнь Ци с лицом, полным радости:

- Сестра, посмотри на Кроху.

- Кроха... - Шэнь Ци не знала, что сказать об этом имени. Где тот милый маленький меховой комочек, который можно подержать в руках?

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Сестра, разве ты не хочешь обнять его? Он очень хорошо себя ведет, он не кусается.

Кроха открыл рот и высунул язык.

Шэнь Ци не была робким человеком, и пока Шэнь Цзинь рядом, не нужно бояться, что собака причинит кому-нибудь вред, поэтому она подошла и сказала:

- Можно я его поглажу?

- Да, - Шэнь Цзинь взяла руку Шэнь Ци и положила ее на голову большой собаки, Кроха потерся о руку Шэнь Ци.

В глазах Шэнь Ци появилось удивление, все ее беспокойство теперь исчезло:

- Действительно хорошо себя ведет.

- Да, - Шэнь Цзинь прошептала, - Кроха очень добродушный, я приведу его позже в комнату, мы сможем положить на него ноги босиком, это очень приятно.

- Это нормально? - Шэнь Ци посмотрела на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь энергично кивнула и сказала несколько самодовольно:

- Я знала, что сестре это понравится. Кроха может даже дать лапу, - она протянула собаке руку, - Дай лапу.

Кроха быстро положил свою большую лапу на руку Шэнь Цзинь, и она потрясла ее вверх и вниз, прежде чем отпустить.

- Я тоже хочу! - Шэнь Ци также протянула руку и сказала, - Дай лапу.

Кроха наклонил свою большую голову и посмотрел, но не пошевелился. Шэнь Цзинь погладила его по голове:

- Дай сестре лапу.

- Ааву, - ответил Кроха, прежде чем протянуть лапу Шэнь Ци. Шэнь Ци также пожала ее.

Шэнь Ци тоже любила животных, но во дворце Жуй Вана принцесса Жуй не допускала животных, опасаясь, что они случайно поцарапают девушек. Те, кого держал наследник хоу Юнлэ, были свирепыми охотничьими собаками, и они были чрезвычайно дороги ему, поэтому Шэнь Ци не хотела прикасаться к ним, так что сегодня у нее был редкий шанс.

В отличие от Шэнь Ци, наследник хоу видел, что Кроха был чрезвычайно хорошо обучен, например только что он не стал слушать Шэнь Ци без приказа Шэнь Цзинь, поэтому он сказал:

- Третий зять, это действительно отличная собака!

Чу Сюмин сказал:

- В этой собаке течет кровь волка, она была куплена на пограничном рынке.

- Я слышал, что собаки и волки там очень свирепые, - наследник хоу Юнлэ уставился на Кроху, желая прямо сейчас забрать его себе. Неудивительно, что Чу Сюмин ничего не сказал, когда он предложил подарить им щенков ши-тцу, с такой собакой, как эта, кто будет заботиться о ши-тцу!

Чу Сюмин ответил:

- Если старшему зятю он нравится, когда рынок снова откроется, я попрошу кого-нибудь поискать хороших собак...

- Отлично, - Чу Сюмин еще не закончил говорить, как наследник хоу взволнованно согласился, - Еще лучше, если у вашего Крохи будут щенки, вы можете подарить мне одного!

- Кроха еще молод, - Чу Сюмин не расстроился из-за того, что его прервали, - Но не уверен, что мы сможем найти похожего, я давно живу в пограничном городе, и только Кроха подходит для дома. Другие собаки там все агрессивные и любят драться, и…вероятно, трудно будет найти такую же собаку, как Кроха.

- Я понимаю! – наследник хоу действительно любил собак, особенно больших, - Это также зависит от удачи, но уже хорошо, что зять согласился помочь, - наследник хоу чувствовал, что Чу Сюмин был просто его второй половинкой.

Видя, что Кроха не расстроился даже после того, как его сильно распушили Шэнь Ци и Шэнь Цзинь, наследнику хоу тоже захотелось прикоснуться к нему:

- Зять, кто дрессировал эту собаку? И он еще не вырос, не так ли?

- Да, - Чу Сюмин не сказал наследнику хоу Юнлэ, что Кроху обучал он сам. Дрессировка собаки для его жены была приятной, но он не собирается дрессировать собаку для зятя.

Наследник хоу Юнлэ сказал:

- Зять, позволь мне хорошенько взглянуть на Кроху.

Чу Сюмин понял, что он имеет в виду:

- Хорошо.

Кроха лежал на земле животом вверх, позволяя Шэнь Цзинь и Шэнь Ци прикоснуться к его теплому животу. Он не сдвинулся с места, когда подошли мужчины. Наследник хоу  сказала:

- Жена, сестра, дайте мне взглянуть на Кроху.

Шэнь Ци знала о его интересе и подняла брови. Наследник хоу сказал:

- Считай, что это твой муж умоляет тебя.

- Ха-ха-ха, зять, ты... - рассмеялась Шэнь Цзинь. Шэнь Ци тоже была удивлена:

- Ну хорошо, буду добродетельной женой.

Несмотря на эти слова, она все же встала, и они обе отошли в сторону.

После того, как они ушли, Кроха перевернулся и встал, встряхнувшись всем телом, его темные глаза уставились на наследника хоу.

- Хорошая собака, - наследник хоу не удержался от возгласа восхищения.

Чу Сюмин сказал:

- Сядь.

Кроха сразу сел на задние лапы. Наследник хоу не стал прикасаться к нему. Чу Сюмин сначала погладил Кроху по голове. Только тогда наследник хоу присел на корточки рядом, не заботясь о своем парчовом халате:

- Все в порядке?

- Да, - рука Чу Сюмина не покидала головы собаки.

Наследник хоу протянул руку, Чу Сюмин нежно похлопал Кроху, и тот протянул лапу и положил ее на руку наследника.

В отличие от Шэнь Ци, он не пожимал лапы, он тщательно ощупал толщину его лап и ног и удивился:

- Когда эта собака вырастет, она будет выше человека!

- Да, - Чу Сюмин обнаружил, что наследник хоу действительно хорошо разбирается в собаках.

Под внимательным взглядом Крохи наследник хоу коснулся всего его тела, включая хвост. Если бы не Чу Сюмин, Кроха уже укусил бы его.

- Потрясающе... - наследник хоу неохотно отпустил Кроху, - Зять, как получилось, что такую хорошую собаку назвали таким именем?

- Зять, это я назвала его, - Шэнь Цзинь как раз начала рассказывать Шэнь Ци о рынке, когда та спросила ее об истории Крохи, и случайно услышала его вопрос.

- Как тебе пришло в голову такое имя? - с сожалением сказал наследник хоу, - Его следует назвать более впечатляюще.

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Муж тоже считает, что это очень хорошее имя.

Наследник хоу Юнлэ посмотрел на Чу Сюмина. Чу Сюмин вежливо кивнул и добил его:

- Жена дала очень хорошее имя.

Шэнь Ци мгновенно рассмеялась:

- Это собака сестры, если она думает, что это имя хорошее, значит, оно хорошее. Это не собака мужа, кроме того, имена твоих собак не лучше.

- Как их зовут? - с любопытством спросила Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци засмеялась:

- Одного называют Могущественным Генералом, другого - Благочестивым Генералом, а третьего - Гордым Генералом...

- Ха-ха-ха, такие дурацкие имена, - Шэнь Цзинь невежливо рассмеялась.

Наследник хоу Юнлэ подавленно сказал:

- Над чем вы смеетесь, они звучат величественно.

Он хотел еще посмотреть на Кроху, но как только Чу Сюмин убрал руку, собака побежала обратно к ногам Шэнь Цзинь и села там, высунув язык и виляя хвостом. Это сильно отличалось от его настороженного поведения только что. Наследник хоу почувствовал себя еще более подавленным.

Шэнь Ци было чрезвычайно приятно видеть своего мужа таким. Думая о том времени, когда он сделал ее несчастной из-за своей кузины, ее глаза сузились:

- Сестра, позволь им поболтать, давай зайдем внутрь для нашей личной беседы, я хочу попробовать согреть ноги о Кроху.

Наследник хоу Юнлэ сказал:

- На самом деле, я думаю, мы можем остаться еще немного и провести время с Крохой.

Кроха слушал Чу Сюмина и Шэнь Цзинь, Шэнь Цзинь слушала свою сестру, а Чу Сюмин баловал свою жену, поэтому, хотя наследник хоу изо всех сил старался заставить их остаться, он мог только наблюдать, как Шэнь Ци и Шэнь Цзинь увели собаку, а затем его также пригласили в комнату для гостей, чтобы переодеться.

В комнате Шэнь Ци и Шэнь Цзинь освежились и переоделись. Они вдвоем сидели на мягких креслах, сняв носки, и теперь осторожно наступали на тело Крохи. Кроха держал в лапах кость, которую он радостно грыз, безостановочно виляя хвостом.

Шэнь Ци вздохнула:

- Я не ожидала, что у моего мужа будет такая сторона.

- Зять очень любит собак, - Шэнь Цзинь тоже вздохнула.

Опущенные глаза Шэнь Ци были устремлены на Кроху. Какая ирония, человек действительно не мог сравниться с собаками. Трудно сказать, предпочитала ли она, чтобы у наследника хоу было больше или меньше любви в сердце.

- Он часто остается в деревне на несколько дней. Там управляют его близкие слуги, больше никого не пускают. Когда он отвез меня туда впервые, я подумала, что эта  деревушка предназначена для содержания… а оказывается, это для содержания собак.

- Кроха очень милый, - сказала Шэнь Цзинь, взглянув на Шэнь Ци.

Пес услышал, как упомянули его имя, поднялся и повернул голову, чтобы посмотреть на Шэнь Цзинь:

- Аау?

Кость вывалилась у него изо рта, и он поспешно опустил голову, чтобы поднять ее, а затем снова посмотрел на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сказала:

- Ешь.

Кроха снова присел, двумя лапами надавил на кость и продолжил грызть.

Шэнь Ци кивнула:

- Да. Лучше любить собак, чем что-либо другое.

Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Ци с растерянным лицом.

Шэнь Ци засмеялась:

- Значит, это правда, что у глупых людей есть глупые благословения.

- Я умная! - возразила Шэнь Цзинь, - Это правда.

Шэнь Ци не знала, что сказать Шэнь Цзинь, и больше не обсуждала этот вопрос.

- Лицо пятой сестры действительно нельзя восстановить. Вернувшись во дворец, она заперлась в комнате, - затем Шэнь Ци продолжила рассказывать Шэнь Цзинь остальное.

Шэнь Цзин каким-то образом услышала какие-то вводящие в заблуждение новости и рассказала их наложнице Сюй. Та подняла шум, желая выйти из своего заточения, принцесса Жуй была достаточно любезна, чтобы выпустить ее повидаться с Шэнь Жун. Увидев лицо Шэнь Жун, наложница Сюй заплакала, прося Жуй Вана добиться справедливости для ее дочери, затем она сломалась, узнав о выкидыше Шэнь Цзы, и схватила ножницы, чтобы вонзить их себе в шею. Принцесса Жуй и наложница Чэнь подошли, но не смогли убедить ее, поэтому им оставалось только вызвать Жуй Вана.

- Но разве пятая сестра не была ранена второй сестрой? - Шэнь Цзинь сморщила нос, ее нежные и белые ступни погладили мех Крохи, - Как отец должен судить об этом?

Шэнь Ци усмехнулась:

- Шуанцяо может тебе сказать.

Шуанцяо была личной горничной Шэнь Ци с детства. Она поклонилась:

- В тот день просто случилось так, что госпожа попросила эту служанку доставить кое-что для ванфэй, вот как я узнала об этих вещах.

Шэнь Цзинь знала Шуанцяо и сказала с улыбкой:

- Шуанцяо, я случайно порвала нитку бус, которую ты мне дала, Аньпин и другие не смогли ее починить.

- Если госпожа захочет, я могу просто сделать их снова, - Шуанцяо улыбнулась, услышав эти слова. Она была очень хорошенькой, и вместе с Шэнь Ци научилась читать и рисовать, она была более образованна, чем обычные девушки из семей простолюдинов.

Шэнь Ци тоже засмеялась:

- Я думала, что это было что-то серьезное. Шуанцяо, поскольку сестра никогда ничего не забывает, с этого момента перестань заниматься другими вещами, просто сделай больше бус для сестры.

- Да, - с улыбкой ответила Шуанцяо.

Шэнь Цзинь не стеснялась:

- Это здорово.

Шэнь Ци действительно нравилось быть с Шэнь Цзинь, как будто в глазах Шэнь Цзинь ничего особенного не происходит.

Шуанцяо увидела, что других инструкций нет, и начала расскаызвать. У нее была очень хорошая память, и она могла пересказать сказанное слово в слово без ошибок. К сожалению, слушать ее было довольно странно, так как она пересказывала все спокойным тоном,

- «Ванъе, старшая цзюньчжу - ваша дочь, но мои Цзы-эр и Жун-эр тоже ваши дочери, не так ли?»

- «Лорд-наследник очень впечатляет, ванъе все еще здесь, но он так сильно ударил Цзы-эр, что она потеряла ребенка. Раз старшая цзюньчжу потеряла своего ребенка, так что, никому больше не разрешается иметь детей?»

- «Жун-эр сказала всего несколько слов, но старшая цзюньчжу послала людей, чтобы разбить ей лицо. Если ванъе действительно устал от нас с дочерьми, просто скажите это. Мы с дочерьми повесимся на крыше, чтобы никому не быть бельмом на глазу».

- «Престиж Юннин Бо огромен, как небо, третья цзюньчжу теперь госпожа Юннин Бо, поэтому она не обращает на нас внимания, даже лорд-наследник и старшая цзюньчжу пытались выслужиться перед ней. Разве это не нормально, когда сестры перебрасываются парой слов? Какое у нее порочное сердце, я знаю, что третья цзюньчжу всегда ненавидела меня. Я скромный человек, но мои дети - нет, они отпрыски ванъе, они также являются членами семьи третьей цзюньчжу... Наложница Чэнь, прими это как мольбу, если я обидела тебя в прошлом, скажи своей дочери, чтобы она направила все свои обиды и ненависть только на меня!»

Слушая все это, Шэнь Цзинь была ошеломлена:

- Какое отношение их проблемы имеют ко мне? С моей мамой все в порядке?

Шуанцяо сказала:

- Госпожа, не волнуйтесь, наложница Чэнь никоим образом не пострадала.

Шэнь Цзинь выжидающе посмотрел на Шуанцяо. Та почувствовала, как ее сердце смягчилось, - по сравнению с Шэнь Ци, Шэнь Цзинь была хорошо воспитанной и милой.

- Лицо наложницы Чэнь сильно изменилось, она рассердилась: «Наложница Сюй, ты сошла с ума, ты говоришь глупости!»

Впервые слабая женщина, которая обычно молчала и никогда не возражала, даже когда ее запугивали и обманывали, встала и постояла за себя перед всеми.

- «Цзинь-эр смогла выйти замуж за Юннин Бо, потому что она дочь ванъе. Все прекрасно знают, как на нее обрушился этот брак. Разве ты не знаешь, насколько опасно было на границе? Ты знаешь. Но потому что у Цзинь-эр сейчас хорошая жизнь, вы все ревнуете и пытаетесь смутить ее на каждом шагу. Эта хорошая жизнь заработана жизнью моей дочери!»

- «В этом дворце Цзинь-эр всегда уступала не только второй мисс как старшей сестре, но даже младшим сестрам, четвертой и пятой мисс. Теперь она госпожа Юннин Бо, но относится ли она к кому-либо с меньшим уважением? Жизнь на границе трудна,и когда Цзинь-эр удалось раздобыть немного мехов, чтобы поделиться ими со своими сестрами, разве ты тоже не получила немного? Даже собаки умеют вилять хвостами, когда им дают еду, вы получили так много вещей, и ни разу не сказали даже доброго слова! – наложница Чэнь сдерживала слезы, сердито упрекая.

Глядя на потрясенного Жуй Вана, она опустилась на колени на землю, указала двумя пальцами правой руки на небо:

- Ванъе, сегодня я осмелюсь поклясться, что если в сердце девушки Цзинь есть хоть малейшее неуважение к ванъе, пусть меня поразит молния и я умру тяжелой смертью.

- Сестра, о чем ты говоришь? - строго сказала принцесса Жуй, бросаясь, чтобы поднять наложницу Чэнь.

Наложница Чэнь воскликнула, опираясь на ванфэй:

- Ванфэй, вы всегда заботились о нас с дочерью, без ванфэй мы бы умерли под чужими ногами. Несмотря на то, что Цзинь-эр вышла замуж на границу, ее сердце всегда с поместьем Жуй, всегда с ее отцом и матерью-наложницей. Без поместья, без поддержки ванъе и заботы ванфэй, как Цзинь-эр смогла бы закрепиться на границе, как она смогла бы утвердиться в поместье Юннин? То, что сегодня наложница Сюй сказала о Цзинь-эр, это то же самое, что вонзить занозу в сердце ванъе. Если Цзинь-эр и ее отец отдалятся друг от друга, что с ней будет... Лорд-наследник - старший брат Цзинь-эр, а старшая цзюньчжу – ее сестра, у Цзинь-эр нет ничего, кроме уважения, любви и привязанности к ним.... как это возможно, чтобы она...

Она не могла продолжать. Ее крик был не таким громким, как у наложницы Сюй, но он был полон отчаяния.

Глаза принцессы Жуй тоже были красными, сидя на полу и держа дрожащую наложницу Чэнь, она повернулась к Жуй Вану:

- Ванъе, я замужем за вами уже более 20 лет, я спрашиваю себя, плохо ли я обращалась с кем-либо в этом поместье. Я была снисходительна к наложнице Сюй, потому что она подарила вам трех дочерей и сына. Хотя я не могу сказать, что относилась ко всем детям совершенно одинаково, но что бы ни было у Ци-эр и Сюань-эра, у других детей тоже было. Они все учились у одного и того же учителя, все они получили момо из дворца, чтобы научить их правилам, и теперь… Шэнь Цзы поцарапала лицо Шэнь Жун и сделала себе выкидыш, но как наложница Сюй может говорить, что Ци-эр послала людей поцарапать сестре лицо потому, что они расстроили Цзинь-эр, а Сюань-эр ударил ее, чтобы вызвать выкидыш!

- Вангье, если слова наложницы Сюй выйдут наружу, как Ци-эр, Сюань-эр, Си-эр и девушка Цзинь смогут смотреть людям в лицо? – резко сказала принцесса Жуй.

Глаза Шэнь Цзинь покраснели, она опустила голову, пошевелила пальцами ног. Думая о своей матери, она была необычайно расстроена.

Шэнь Ци взяла Шэнь Цзинь за руку и сказала:

- Продолжай слушать.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь была немного смущена.

Шуанцяо продолжила.

Жуй Ван также осознал серьезность вопроса, его лицо изменилось, и он указал на наложницу Сюй, сердито ругая:

- Ты дешевая женщина, вытащите ее и забейте до смерти.

- Ванъе... - наложница Сюй недоверчиво посмотрела на Жуй Вана.

В этот момент Шэнь Хао, сын, рожденный наложницей Сюй, каким-то образом вбежал снаружи с криком:

- Отец, мать...

Наложница Сюй отбросила ножницы и обняла Шэнь Хао, плача:

- Хао-эр, нам здесь нет места, они хотят заставить нас умереть...

Шэнь Хао был в том возрасте, когда дети выглядят самыми симпатичными, и Жуй Вану он очень нравился. Хотя лицо Жуй Вана все еще было уродливым, но он больше не говорил ничего похожего на то, чтобы забить наложницу Сюй до смерти. Он спросил:

- Кто выпустил третьего молодого мастера?

Наложница Чэнь стиснула зубы, она знала, что на этот раз любые отношения с наложницей Сюй были открыто и полностью разорваны. Она слегка сжала руку принцессы Жуй и высвободилась из ее объятий.

- Наложница Сюй, какой у тебя порочный план. Ванъе, если старший молодой мастер и второй молодой мастер потеряют свои добрые имена из-за слухов, то у ванъе останется только третий молодой мастер!

Сердце Жуй Вана дрогнуло, когда он услышал это. Глядя на Шэнь Хао, который был очень близок к своей матери, он отступил на несколько шагов, а затем сердито взревел:

- Уведите Хао-эра! Любому, кто выпустит его снова, я переломаю ноги!

Личные слуги Шэнь Хао побледнели, бросились вперед и выхватили мальчика из объятий наложницы Сюй, а затем вынесли его наружу в такой спешке, что даже забыли попрощаться с Жуй Ваном. Наложница Сюй завизжала и хотела последовать за ними, но Жуй Ван пнул ее ногой:

- Порочная женщина, так вот каков твой план!

Лицо принцессы Жуй побледнело от шока, но вскоре она успокоилась. Она потянула наложницу Чэнь, чтобы они встали вместе:

- Госпожа Сюй, я всегда была терпима к тебе. Даже когда ты не проявляла уважение ко мне, эта ванфэй, видя, что ты служишь ванъе и делаешь его счастливым, никогда не усложняла тебе жизнь, но ты... Ванъе, Сюань-эр и Си-эр – мои сыновья, и я абсолютно никому не позволю причинить им вред!

- Ванфэй, Сюань-эр и Си-эр также и мои сыновья, - Жуй Ван почувствовал себя еще более виноватым перед принцессой, - На этот раз я определенно не могу держать здесь эту порочную женщину.

Шэнь Цзин, которая пряталась в стороне, была напугана почти до смерти. Она случайно услышала, как служанка Шэнь Жун разговаривала с пожилой служанкой, а затем подкупила служанку, охранявшую наложницу Сюй, чтобы она передала то, что она слышала. Очевидно, именно Шэнь Цзинь стала причиной выкидыша второй сестры и причинила вред пятой сестре, так что ее лицо было уничтожено, но как это все изменилось сейчас?

Только что именно Шэнь Цзин приказала служанке привести своего младшего брата внутрь.

Она стиснула зубы, развернулась и побежала во внутренние комнаты. Должно быть, из-за того, что они ввели отца в заблуждение, Шэнь Жун до сих пор не вышла. Как только Шэнь Жун заговорит, мама будет в порядке, а Шэнь Цзинь, эта дешевка, окажется в беде.

Увидев, как врывается Шэнь Цзин, Шэнь Жун тут же закрыла лицо руками. Она до сих пор не выходила, но не из-за того, что служанки блокировали ее, а скорее потому, что не хотела ни с кем встречаться.

- Убирайся, убирайся!

*Пьяные фрикадельки

*Креветочные шарики

*Суп из куриной кожи

*Цветочные булочки

*Молочные маньтоу

Маленькая леди генерала Глава 53.

Шэнь Жун схватила что-то и швырнула в сторону Шэнь Цзин:

- Убирайся.

Шэнь Цзин взвизгнула и увернулась. Внезапно чувство вины, страха, тревоги и различные другие эмоции вырвались наружу, и она сердито сказала:

- Шэнь Жун, ты просто белоглазый волк. Мама сделала это для тебя, а ты хочешь, чтобы нас всех убили ...

- Я никуда не собираюсь идти, - Шэнь Жун спряталась за спиной своей служанки, крича, - Я никуда не выйду!

Шэнь Цзин ткнула в нее пальцем:

- Это наша собственная мать. Если мамы здесь не будет, что хорошего мы сможем в итоге получить?

Шэнь Жун плотно сжала губы и в полной растерянности повернулась к своей служанке. Горничная мягко сказала:

- Мисс, то, что сказала четвертая мисс, верно. Что бы ни случилось, наложница Сюй - ваша мать. Кроме того, сейчас в поместье нет посторонних.

Шэнь Цзин также знала, что сейчас не самое подходящее время торопить Шэнь Жун:

- Сестра, мама всегда любила тебя.

Шэнь Жун кивнула, вставая:

- Хорошо, - она прикрыла лицо носовым платком, - Я пойду с тобой.

Шэнь Цзин вздохнула с облегчением и вывела Шэнь Жун наружу.

- Рана на твоем лице...

- Это вторая сестра, - сказала Шэнь Жун, опустив голову. Когда ее мать пришла сюда навестить ее, она обрадовалась, но кто знал, что, как только мать узнает о выкидыше Шэнь Цзы, она сразу же бросится устраивать сцену, не сказав ей и двух слов. После этого Шэнь Жун спряталась внутри, не решаясь и не желая выходить.

Шэнь Цзин была потрясена и полностью сбита с толку, она запаниковала:

- Нет, разве это не старшая сестра приказала кому-то тебя ударить?

- Нет, - Шэнь Жун периодически слышала какой-то шум, хотя и не очень отчетливо, однако она понимала, что мать делала это больше из-за Шэнь Цзы.

- Нет, это старшая сестра, - сказала Шэнь Цзин. Она остановилась и уставилась на Шэнь Жун. Ее глаза на самом деле выглядели немного сумасшедшими, - Не забудь сказать отцу, что это ты сказала маме, что старшая сестра велела бить тебя по лицу.

Шэнь Жун была ошеломлена выражением лица Шэнь Цзин, глядя на нее с недоверием:

- Но это была вторая сестра.

- Если ты не скажешь так, как я говорю, мама умрет, - Шэнь Цзин крепко схватила Шэнь Жун за руку, и от ее силы Шэнь Жун стало больно, - Знаешь, ты причинишь вред маме, если не скажешь этого.

- Четвертая мисс, - служанка Шэнь Жун поспешно шагнула вперед и потянула Шэнь Цзин за руку, - Как вы можете учить мою мисс лгать, так много людей были свидетелями этого. Вы... вы пытаетесь свалить вину на мою мисс.

- Мама родила тебя, разве ты не должна отплатить ей за доброту? - Шэнь Цзин была встревожена и в панике огрызнулась строгим тоном.

Служанка стиснула зубы и яростно ущипнула Шэнь Цзин. Та от боли отпустила руку Шэнь Жун. Служанка встала перед Шэнь Жун и возразила:

- Четвертая мисс, это не моя мисс сказала наложнице Сюй эту ложь. Почему вы пытаетесь свалить всю вину на мою мисс, очевидно, это вы...

- Это не я, - лицо Шэнь Цзин побелело, она бессознательно сделала несколько шагов назад, - Это была не я. Это была твоя горничная. Твоя горничная и старая нянька сказали, что ты обидела Шэнь Цзинь, поэтому Шэнь Ци велела ударить тебя и поцарапала тебе лицо, а затем Шэнь Сюань...

- Итак, четвертая сестра совершила ошибку. Ты причинила вред маме и хочешь, чтобы я взяла вину на себя? - Шэнь Жун не была дурой и все поняла, - Невозможно.

- Ты дочь отца, отец не накажет тебя сурово, - Шэнь Цзин все еще хотела снять с себя ответственность и пыталась убедить Шэнь Жун.

Шэнь Жун сердито сказала:

- Ты тоже дочь отца.

- Но я старше тебя, и я собираюсь выйти замуж, - Шэнь Цзин наконец не смогла сдержать слез, - Твое лицо все равно испорчено, ты не сможешь выйти замуж.

Лицо Шэнь Жун посерело, и она недоверчиво посмотрела на Шэнь Цзин. Это же ее родная сестра, дочь той же матери.

Глаза Шэнь Цзин были полны мольбы:

- Твоя сестра умоляет тебя, хорошо? Я обязательно заглажу свою вину перед тобой в будущем.

- Но тогда как насчет меня? - Шэнь Жун была озадачена, сестра, которая всегда вела себя самоуверенно, теперь шептала ей умоляющие слова.

Видя, что Шэнь Жун смягчилась, служанка сказала:

- Если моя мисс не выйдет замуж и останется во дворце Жуй на всю жизнь, разве она будет жить хорошо после того, как обидит Жуй Вана, ванфэй и наложницу Чэнь? Четвертая мисс, вы слишком эгоистичны, с вами все будет в порядке после того, как вы выйдете замуж, но как насчет моей мисс?

Шэнь Цзин сказала:

- Клянусь, когда я выйду замуж, я найду способ вытащить сестру, хорошо?

Шэнь Жун не ответила ей, только сказала:

- Пойдем к маме ...

- Добрая сестра, я знала, что ты сделаешь правильный выбор, - Шэнь Цзин подумала, что Шэнь Жун согласилась, и не смогла сдержать вздоха облегчения. Если мать будет наказана, у нее возникнут проблемы с браком. Что касается Шэнь Жун... она могла бы просто дать ей некоторую компенсацию, никто и так не посмеет унизить Шэнь Жун, поскольку она собирается просто жить во дворце.

Шэнь Жун молча опустила голову, она даже больше не прикрывала лицо носовым платком. Все изменилось всего за одну ночь, даже родственники стали для нее чужими.

Горничная встревоженно прошептала:

- Мисс, пожалуйста, не соглашайтесь.

- Заткнись, как ты смеешь вмешиваться, когда сестры разговаривают? - резко упрекнула Шэнь Цзин, - Сестра, не волнуйся, у нас все еще есть третий брат. У отца всего 3 сына, мы с матерью объясним это третьему брату, и третий брат будет больше заботиться о тебе.

Шэнь Жун внезапно спросила:

- Сестра, как ты могла просто поверить в то, что услышала? Почему ты бросилась рассказывать об этом матери, даже не поговорив со мной, а теперь все так обернулось?

Шэнь Цзин была внутренне в панике, но заставила себя говорить спокойно:

- Потому что я была зла, что ты и вторая сестра пострадали.

Шэнь Жун подняла глаза, чтобы посмотреть на Шэнь Цзин. Сама Шэнь Цзин не особо верила в то, что только что сказала.

Когда они прибыли в главный зал, Шэнь Жун внезапно сказала:

- Из-за ревности ты думала, что третья сестра страдает в браке с Юннин Бо, и не ожидала, что у третьей сестры будет хорошая жизнь, - она вошла в холл, даже не взглянув на Шэнь Цзин.

В главном зале наложницу Сюй держали две грубые рабочие служанки,  в то время как Жуй Ван, ванфэй и наложница Чэнь сидели на стульях.

Ванфэй нахмурилась, увидев Шэнь Цзин и Шэнь Жун, и сказала с некоторым беспокойством:

- Пятая девочка, разве доктор не сказал, что твое лицо нельзя открывать ветру, почему ты вышла?

Шэнь Цзин подбежала вперед и оттолкнула служанку:

- Отпусти мою мать.

Жуй Ван сказал глубоким голосом:

- Шэнь Цзин, где твои манеры?

- Отец, - Шэнь Цзин немного испуганно подняла глаза.

Принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, не пугайте ребенка. Пусть они отпустят наложницу Сюй.

Две служанки отпустили наложницу Сюй, а затем спокойно отошли в сторону. Шэнь Цзин обняла мать и сказала:

- Отец, мать все неправильно поняла, это пятая сестра сказала ей неправильные вещи.

Глаза принцессы Жуй вспыхнули, и она повернулась к Шэнь Жун, которая стояла неподвижно без всякого выражения. Слегка опустив глаза, ванфэй спросила:

- Что было не так?

Шэнь Цзин тайно ущипнула замершую в замешательстве наложницу Сюй:

- Пятая сестра была слишком напряжена, поэтому она рассказала матери все эти вещи, заставив мать так разволноваться.

Чем больше Шэнь Цзин говорила, тем больше убеждала саму себя, забыв об угрызениях совести:

- Пятая сестра подкупила служанку, которая охраняла мать, чтобы та сказала матери, что старшая сестра велела кому-то поцарапать ей лицо, потому что она обидела третью сестру. Вторая сестра пыталась остановить это, но ее ударил старший брат, из-за чего у нее случился выкидыш.

- Четвертая девочка, наложница Сюй также мать пятой девочки, зачем ей это делать? -  глаза принцессы Жуй, направленные на Шэнь Цзин, были исключительно холодными.

В этот момент Шэнь Цзин почувствовала себя очень спокойной:

- Потому что пятая сестра хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы выйти замуж за Юннин Бо. Когда все поверят, что третья сестра причинила ей вред, чтобы она не могла выйти замуж за кого-то другого, она сможет выйти замуж в дом Юннин Бо. В конце концов, с изуродованным лицом никто другой не женится на ней.

Шэнь Жун сначала думала, что готова и сможет это вынести, но, услышав, что сказала Шэнь Цзин, ее тело дрогнуло, и служанке пришлось поддержать ее.

Лицо Жуй Вана было спокойным:

- Это так?

- Да, так и было, - Шэнь Цзин с силой схватила наложницу Сюй за руку, - Мама, разве это не так?

Наложница Сюй все поняла, и в ее голове промелькнуло множество мыслей, когда она посмотрела на молча стоявшую в стороне Шэнь Жун. На лице Шэнь Жун шрамы, а Шэнь Цзин... Наложница Сюй была в отчаянии и панике, ее Хао-эр еще не вырос, она не могла позволить запереть себя в деревне:

- Верно, это Жун-эр сказала мне. Я попросила разрешения выйти, чтобы увидеть Жун-эр и спросить ее напрямую. Она сказала мне, что у Цзы-эр случился выкидыш, потому что старший молодой мастер ударил ее.

- Госпожа наложница, моя мисс также и ваша дочь, - служанка Шэнь Жун не смогла сдержать слез, - Умоляю ванфэй, это действительно не так...

Шэнь Цзин сердито выругалась:

- Дешевая рабыня, не смей здесь открывать рот, - она засучила рукава, - Отец, эта глупая сука только что причинила мне боль, велите забить ее до смерти.

Шэнь Жун крепче сжала руку служанки, но та вырвалась и опустилась на колени, энергично кланяясь:

- Ванъе, на самом деле все было не так, только что четвертая мисс пришла к моей мисс...

Прежде чем она закончила говорить, Шэнь Цзин бросилась вперед, как сумасшедшая, схватила служанку за волосы и яростно ударила ее:

- Заткнись!

- Отпусти, - Шэнь Жун двинулась вперед, чтобы остановить ее.

-  Какой позор, - сердито выругался Жуй Ван.

Принцесса Жуй почувствовала, что ее голова распухла от боли:

- Прекратите это быстро, не позволяйте девушкам причинять друг другу боль.

Другие служанки поспешно подошли, чтобы разнять их. Лицо служанки Шэнь Жун было полно кровоточащих ран, она не осмеливалась блокировать удары Шэнь Цзин и ей все еще приходилось защищать Шэнь Жун.

- Это.... быстро вызовите врача, - ванфэй потерла лоб.

Шэнь Цзин пристально посмотрела на Шэнь Жун:

- Сестра, скажи отцу, что все, что я только что сказала, - чистая правда. Поторопись, скажи это сейчас.

Наложница Сюй уставилась на двух своих дочерей. Несмотря ни на что, она должна была защитить себя. Девочка Жун была родной дочерью ванъе, так что с ней все было бы в порядке, но с таким лицом она не сможет выйти замуж за кого-нибудь полезного ее сыну Хао.

- Жун-эр, мама умоляет тебя. Скажи правду, ты дочь ванъе, ванъе не будет винить тебя.

Шэнь Жун подумала о том, как хорошо ее мать заботилась о ней в прошлом. Хотя по сравнению с двумя сестрами и братом ее часто упускали из виду, но в конце концов с ней не обращались плохо. Она медленно опустилась на колени, поклонилась и сказала:

- Во всем виновата эта дочь, - но больше она не могла сказать ни слова.

Все это казалось сном, Шэнь Жун была в оцепенении. Все, что она сделала, это посетила дом старшей сестры в качестве гостьи, как все могло так обернуться? Даже она сама изменилась…

Шэнь Цзин почувствовала, как ее тело расслабилось при словах Шэнь Жун:

- Отец, пятая сестра просто молода и невежественна...

- Заткнись, - выражение лица Жуй Вана стало уродливым, - Вы все считаете бенвана дураком?

(ПП: бенван - этот принц 本王 , обращение к себе в третьем лице).

Жуй Ван встал и пнул наложницу Сюй, затем повернулся к Шэнь Цзин и Шэнь Жун.

- Действительно, у бенвана хорошие дочери. Сегодня бенван обнаружил, что у вас коварные сердца, вы осмеливаетеьсь воспользоваться заботой бенвана в своих расчетах... хорошо, очень хорошо. Кто-нибудь, подойдите, заберите их всех...

- Ванъе, - прервала его принцесса Жуй, - Если позволите мне сказать, пятая девушка не сделала ничего плохого.

Ванфэй медленно подошла к Шэнь Жун, наклонилась и подняла ее. Лицо Шэнь Жун было полно слез, она все еще выглядела ошеломленной и потерявшей надежду. Принцесса притянула ее к себе и легонько похлопала по спине:

- Одна - ее мать, другая - ее сестра. Чего вы от нее хотите?

Жуй Ван больше всего ненавидел, когда его дурачили, он молча смотрел на Шэнь Жун, но и не опровергал принцессу. Ванфэй вздохнула:

- Наложница Чэнь, заберите пятую девушку.

Наложница Чэнь встала и поклонилась:

- Да.

Она верила, что принцесса не даст наложнице Сюй ни единого шанса снова выкрутиться, и подошла, чтобы обнять Шэнь Жун, слегка вытирая раны на ее лице:

- Пойдем со мной, я снова нанесу лекарство.

Затем наложница Чэнь посмотрела на служанку Шэнь Жун, которая все еще стояла на коленях на полу. Ванфэй заметила это и кивнула. Наложница Чэнь сказала служанке:

- Ты искренне заботишься о своей мисс, следуй за мной во внутренние комнаты, твое лицо...

Служанка поклонилась наложнице Чэнь и встала, чтобы поддержать Шэнь Жун, направляясь во внутренние комнаты. Наблюдая за всем этим, Шэнь Цзин закричала:

- Отец...

Наложница Сюй поняла по выражению лица Жуй Вана, что больше ничего не изменить. С лицом, полным отчаяния и нежелания, она сказала:

- Как же так... Это не должно быть так...

Глаза принцессы Жуй были очень холодными:

- Цуйси, расскажи наложнице Сюй всю историю, а также позови сюда служанку Ли,  чтобы рассказать нам всем, что сделала четвертая мисс.

На самом деле в то время, когда Шэнь Цзин отправилась на встречу с Шэнь Жун, ванфэй приказала провести расследование того, что на самом деле произошло. Она также послала кого-то позвать Шэнь Цзин, и этот человек слышал разговор Шэнь Цзин и Шэнь Жун. Шэнь Цзин слишком сильно паниковала и вообще не замечала существования других.

Наложница Чэнь вызвала дежурного дворцового врача, и горничная принесла воду, чтобы снова вымыть лицо Шэнь Жун. Девочка сидела на стуле с бездушными глазами и пустым выражением лица. Наложница Чэнь взглянула на нее, но ничего не сказала, только повернулась к служанке и мягко сказала:

- Тебя зовут Сючжу, верно?

Лицо Сючжу распухло во многих местах, но она поклонилась:

- Да.

- Сядь, - наложница Чэнь позволила ей сесть и осторожно осмотрела ее лицо, - Не бойся, пусть доктор посмотрит.

- Да, - почтительно сказала Сючжу.

Наложница Чэнь молча сидела в стороне. Когда прибыл врач, она попросила его осмотреть лицо Шэнь Жун и велела служанке принести мазь снежного лотоса. Она спросила доктора:

- Что-нибудь не так?

Доктор покачал головой:

- Не позволяйте ей касаться воды.

- Хорошо, - ответила наложница Чэнь, - Могу я попросить доктора также взглянуть на лицо этой девушки.

Доктор кивнул, так как он уже пришел, то вполне мог бы посмотреть. На самом деле в поместье был еще один местный врач, специально отвечавший за слуг, который был менее искусен, чем он. После осмотра он сказал:

- Я пришлю через кого-нибудь немного мази, в эти несколько дней не ешьте ничего тяжелого или яркого цвета, - он больше ничего не сказал, мало того, что это была всего лишь горничная, но, судя по ситуации, там могло быть что-то подозрительное.

Наложница Чэнь сказала:

- Спасибо, доктор.

После того, как доктор ушел, она сказала:

- Сючжу, ты можешь пойти отдохнуть. Позаботься о своих ранах, отдохни несколько дней. Я велю кому-нибудь сказать на кухне, что твои блюда должны готовиться отдельно.

- Эта служанка благодарит госпожу наложницу, - почтительно сказала Сючжу.

Внезапно Шэнь Жун сказала:

- Я хочу Сючжу, не отпускайте ее.

Наложница Чэнь слегка опустила глаза:

- Пятая мисс, Сючжу ранена, она пока не может тебе служить.

- Нет, - Шэнь Жун оттолкнула другую служанку, которая пыталась применить лекарство, и подошла, чтобы схватить Сючжу, - Я хочу Сючжу.

Наложница Чэнь сказала с некоторым трудом:

- Тогда пусть Сючжу примет лекарство и вернется?

- Нет, - отказалась Шэнь Жун.

Сючжу сказала уважительным тоном:

- Тогда эта служанка будет служить мисс.

Наложница Чэнь вздохнула и замолчала. Шэнь Жун вернулась к безжизненному виду  и откинулась на спинку стула, крепко сжав руку Сючжу. Служанка стояла сбоку, согнувшись в талии. Наложница Чэнь сказала слугам дать Сючжу маленькое круглое сиденье. Служанка поблагодарила ее и села.

- Чэнь-цефэй, что будет с моей матерью? - резко спросила Шэнь Жун.

Наложница Чэнь опустила глаза:

- Я не знаю.

Что еще это может быть? Ее отправят в деревню и, скорее всего, через некоторое время она умрет от болезни.

Наложнице Сюй, вероятно, и в голову не могло прийти, что когда-нибудь наступит такой день, как сегодня. Подумав о том, что наложница Сюй сделала ее дочери, наложница Чэнь медленно выдохнула. Наложница Сюй, вероятно, давно забыла, почему наложница Чэнь связала свою судьбу с принцессой Жуй. Она мирилась с этим столько лет, и сегодня месть наконец пришла. Ее дочь, Шэнь Цзинь, ничего не помнила, и наложница Чэнь тоже не собиралась рассказывать ей об этом отвратительном деле, все, чего она хотела, - это чтобы ее дочь прожила счастливую жизнь.

- Тогда как насчет моей сестры? - нерешительно спросила Шэнь Жун после долгого молчания.

- Я не знаю, - наложница Чэнь не стала бы обвинять детей в ошибках их родителей, но она не была настолько великодушна, чтобы с любовью утешать ребенка своего врага.

Шэнь Жун закусила губы:

- Чэнь-цефэй, не могли бы вы попросить третью сестру помочь моей матери, пожалуйста...

Сючжу поспешно потянула Шэнь Жун за руку. Наложница Чэнь наконец подняла голову:

- Почему она должна делать это?

Шэнь Жун не знала, что ответить, и наложница Чэнь сказала:

- Пятая мисс, хорошенько отдохните, - с этими словами она встала, но на самом деле не ушла. Стоя в маленьком коридоре перед своей спальней, она подумала, как хорошо, что ее дочь вышла замуж. При мысли о дочери выражение лица наложницы Чэнь значительно смягчилось.

- И что же произошло потом? - Шэнь Цзинь подумала, что Шуанцяо, должно быть, расспрашивала многих людей, так как она очень хорошо знала все детали.

Шэнь Ци сказала:

- Наложница Сюй была отправлена в деревню для восстановления сил, четвертая мисс, обеспокоенная состоянием матери, пошла в храм, чтобы помолиться за ее здоровье.

- К счастью, со старшей сестрой и старшим братом все в порядке, - сказала Шэнь Цзинь, - Я боюсь, что второй сестре будет нелегко в семье Чжэн.

Шэнь Ци холодно рассмеялась:

- Я специально попросила людей расспросить о семье Чжэн. Неудивительно, что в тот день, когда вторая сестра поцарапала лицо старшего сына семьи Чжэн, старая госпожа Чжэн не наказала ее.

- А? - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Ци.

Шэнь Ци сказала:

- Семья Чжэн - ученая семья с благородной и незапятнанной репутацией. Наверное, слишком незапятнанной. Разве им все еще не нужны деньги, чтобы покупать картины и антиквариат, хорошую бумагу и чернила? Их расходы уже давно превышали доходы. Настоящая причина того, чтобы позволить Шэнь Цзы вести домашнее хозяйство, заключается в том, чтобы заняться ее приданым. Младшая невестка Шэнь Цзы скоро выходит замуж, но приданое еще не готово.

Шэнь Цзинь кивнула, но не выглядела удивленной. Шэнь Ци спросила:

- Ты знала?

- Нет, - сказала Шэнь Цзинь, - Мне просто показалось странным, когда вторая сестра заговорила об этом в тот день. Сегодня, послушав тебя, я поняла.

- Показалось странным? - переспросила Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Какая мать не любит своего собственного сына?

Ее логика была проста и понятна, Шэнь Ци не могла не вздохнуть про себя. Это правда, какая мать обидит своего ребенка? Шэнь Цзы только выглядела умной, но на самом деле она была бестолковой. В настоящее время ее мать ушла, отец бросил ее, единственное, что у нее осталось, - это статус цзюньчжу. Эта госпожа Чжэн казалась проницательным человеком, боюсь, что будущее Шэнь Цзы в семье Чжэн.... но это не имело к ней никакого отношения.

Шэнь Ци и ее муж пообедали и уехали во второй половине дня.

Чу Сюмин увидел, что Шэнь Цзинь клонит в сон и отнес ее в спальню:

- Иди спать, если тебе хочется спать.

- Я все еще хочу поговорить с тобой, - ее взгляд был размытым, когда она слегка зевнула, потерлась о его руки и погладила его грудь..

- Я посплю с тобой, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь кивнула. Когда Чу Сюмин отпустил ее, она переоделась в ночную рубашку, зевнула и забралась на кровать, с ожиданием глядя на Чу Сюмина. Он также переоделся в свою одежду для сна и лег в постель. Шэнь Цзинь плавно перекатилась в его объятия. Момо Чжао опустила занавеску на кровати и вышла.

Чу Сюмин слегка погладил жену по спине, и Шэнь Цзинь удобно устроилась на нем, потерлась лицом о его грудь и рассказала о том, что услышала сегодня.

- Хех, - Чу Сюмин сжал ее мягкую маленькую шею, - Твоя пятая сестра умна.

Шэнь Цзинь ответила и ее мягкие ступни потерлись о его ноги. На самом деле она тоже думала об этом, наложница Сюй была матерью Шэнь Жун, а Шэнь Цзы и Шэнь Цзин были ее сестрами, Шэнь Жун нужен был план, если она хотела вырваться.

Шэнь Жун спряталась у себя во дворе, но разве могла она совершенно не знать о том, что происходит снаружи, просто она не решалась проявить инициативу. Когда Шэнь Цзин пришла к ней... ей было выгоднее взять вину на себя, не только чтобы спасти себя, но и получить жалость Жуй Вана. Принцесса Жуй также могла бы пожалеть ее как невинную и почтительную дочь. Что с того, что на ее лице останется шрам? У дочери Жуй Вана не будет никаких проблем с тем, чтобы выйти замуж. Даже если все было несколько преувеличено и зашло слишком далеко, никто не почувствует, что Шэнь Жун неправа. Принцесса Жуй, вероятно, видела это насквозь, но просто позволила ей разыграть свою маленькую пьесу.

Шэнь Цзинь потерлась о Чу Сюмина еще несколько раз. Ее глаза были закрыты, когда она сказала:

- Через несколько дней день рождения отца, когда мы отправимся на юг?

Чу Сюмин произвел в уме какие-то подсчеты и не ответил, а только сказал:

- Не нравится столица?

- Да, - если бы она не увидела внешний мир, вся ее жизнь прошла бы в шумной столице. Теперь она чувствовала, что столица... не самое удобное место для полноценной жизни.

- Скажи мне, на что похож юг? - но потом она рассмеялась, не дожидаясь ответа, - Не имеет значения, должно быть, там более комфортно, чем в столице.

- Тебе понравится, - заговорил Чу Сюмин, его голос стал немного тише, - Там много речной пищи. Я также отвезу тебя в Фучжоу, чтобы ты поела морепродуктов... и всех видов фруктов, которые тебе нравятся.

Шэнь Цзинь, закрыв глаза, слушала его голос, чувствуя себя непринужденно и комфортно. Она пробормотала:

- Даже без всякой еды я счастлива пойти с тобой. Хорошо, что мы вместе.

Ее голос был мягким и немного приглушенным, но Чу Сюмин отчетливо расслышал ее. На сердце у него потеплело. Его маленькая жена иногда была очень проницательной, а иногда такой глупенькой и милой. Ее слова запечатлелись в его сердце, породив чувства любви и заботы.

- В любом случае, есть момо Чжао, - Шэнь Цзинь почти засыпала и скатилась с него, чтобы найти удобную позу, - Момо Чжао может все.

Чу Сюмин внезапно почувствовал, что дорога на юг очень далека. Момо Чжао уже не молода, ей вредно путешествовать туда-сюда, и он задавался вопросом, не следует ли отправить ее обратно в пограничный город.

Он посмотрел вниз только для того, чтобы увидеть, что неблагодарная жена погрузилась в приятный глубокий сон, что было одновременно очаровательно и раздражало. Он ущипнул маленький носик, но не получил ответа, она просто переключилась на дыхание ртом, пару раз недовольно посопела, но была слишком ленива, чтобы двигаться.

Чу Сюмин медленно вздохнул и поправил свое положение, чтобы ей было удобнее спать, а затем обнял жену и закрыл глаза.

Но он не спал. Он думал о ситуации в столице и о незаконченной дискуссии с чиновниками. Морские захватчики действовали бесчеловечно, и их нельзя было терпеть, иначе могли пострадать жители побережья, но император все равно не отпустил бы его, вероятно, опасаясь, что это повысит его престиж и военную мощь.

Император ценил гражданских чиновников больше, чем их военных коллег, он был и настороженным и деспотичным по отношению к генералам. Даже в таких вопросах, как подавление захватчиков…

Не было ничего неожиданного в том, что тот, кому удалось сесть на трон незаслуженными и неоправданными средствами, все время будет испытывать страх, не зная, что делать. Старые министры были готовы служить этому императору, потому что у них не было другого выбора. Его кровный брат Жуй Ван не был таким проницательным, поэтому, хотя нынешний император не был образцовым правителем, все могли только стиснуть зубы и признать его власть.

Более того, есть еще одна важная вещь, которую император еще не обнаружил.

Когда Шэнь Цзинь проснулась, она была на кровати одна. Момо Чжао услышала какие-то движения и с улыбкой подошла, чтобы приподнять занавеску:

- Госпожа, вы проснулись, вы голодны?

- Да, - Шэнь Цзинь села на кровать и потерла глаза, она все еще была немного сонной, - Где муж?

- Генерал уехал по делам, - момо Чжао накинула на Шэнь Цзинь какую-то одежду, - Госпожа встает?

- Да, - Шэнь Цзинь увидела, что свечи уже зажжены, встала с кровати и сама надела туфли. Она подошла к окну, распахнула его и обнаружила, что небо за окном потемнело, - Момо, почему вы меня не разбудили?

- Генерал специально приказал не беспокоить госпожу, - Аньпин и Аньнин пришли с водой, чтобы Шэнь Цзинь могла освежиться.

Момо Чжао улыбнулась:

- Что госпожа хотела бы съесть?

- Что у вас есть? - Шэнь Цзинь не спросила, почему Чу Сюмин еще не вернулся домой, хотя небо было темным.

Момо Чжао сказала:

- Все готово, госпожа, просто скажите это, и я сделаю.

Шэнь Цзинь на некоторое время задумалась:

- Не беспокойтесь слишком сильно. Было бы неплохо съесть чашку лапши с небольшим количеством перца чили.

- Да, - ответила момо Чжао и пошла на кухню готовить.

Поскольку был уже вечер, Шэнь Цзинь переоделась в обычную одежду и не стала собирать волосы, она все еще чувствовала себя ленивой и не хотела много двигаться. Момо Чжао быстро принесла чашку лапши с соленым утиным яйцом и небольшую тарелку острой маринованной редиски.

- Лапша худу*, - Шэнь Цзинь была в восторге, - Момо, когда вы это сделали?

Она часто готовила ее в пограничном городе, но ни разу после приезда в столицу.

Момо Чжао подождала, пока Аньпин и Аньнин накроют на стол:

- Сегодня днем мне нечего было делать, и я случайно увидела, как на кухне катают лапшу, и мне захотелось приготовить ее, а завтра разогреть для госпожи.

Лапша Худу становится еще вкуснее после трехкратного нагрева, так она раскрывает больше аромата. Первоначально момо Чжао собиралась приготовить ее незадолго до полудня, тогда она разогреет лапшу один раз завтра утром и еще раз перед обедом, но кто знал, что Шэнь Цзинь захочет лапшу сегодня.

Момо Чжао очистила соленое утиное яйцо и положила его в чашку. Шэнь Цзинь опустила голову и начала есть, а вприкуску с острыми и кислыми маринованными огурцами и редиской она съела две чашки. Момо Чжао боялась, что она плохо переварит пищу, поэтому посоветовала остановиться:

- Аньнин, пойди с госпожой, погуляйте в саду.

- Да, - Аньнин пошла за фонарем, в то время как момо Чжао добавила еще один слой одежды на Шэнь Цзинь. Аньнин и Шэнь Цзинь уже выходили, когда дверь распахнулась, и вошел Чу Сюмин в короткой коричневой одежде.

Шэнь Цзинь на мгновение замерла, а затем рассмеялась:

- Я никогда раньше не видела мужа в таком наряде.

Чу Сюмин взглянул на нее:

- Я переоденусь, а потом пойду с тобой.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь улыбнулась и села, - Муж, поторопись.

Чу Сюмин зашел внутрь, чтобы переодеться, и когда он закончил, Шэнь Цзинь ждала у двери с фонарем в руке. Она улыбнулась:

- Муж.

Шэнь Цзинь была одета в светлое, почти новое платье, которое хорошо смотрелось даже без единого украшения. Глядя на нее, опасная аура на Чу Сюмине исчезла без следа. Он медленно подошел, одной рукой потянувшись за фонарем, другой взял ее за руку, чтобы идти вместе.

- Муж, сегодня момо сделала... - голос Шэнь Цзинь был нежным и мягким как воск, она выдернула свою руку из его, и вместо этого обхватила его руку обеими руками, вытаскивая за собой.

Момо Чжао вздохнула с облегчением. Не спрашивая Аньпин или Аньнин, она пошла, чтобы забрать одежду, которую Чу Сюмин оставил на полу. На одежде не было пятен крови, но ее медный запах невозможно было скрыть. Момо Чжао поняла, что госпожа тоже заметила это, но просто не сказала вслух.

Она знала, что Чу Сюмин сделал сегодня, но это выглядело так… Момо Чжао взяла одежду, схватила ножницы и пошла на кухню. Аньпин и Аньнин увидели ее, но их головы были опущены, и они разобрались во всем без единого слова.

На кухне момо Чжао разрезала одежду на куски, чтобы бросить во все еще горящую плиту. Она посмотрела, как все сгорело дотла, а затем вымыла руки, издалека наблюдая, как свет фонаря покачивается в такт движениям двух людей. Она слабо слышала смех госпожи. Вот генерал присел на корточки спиной к госпоже и та вскарабкалась ему на спину и взяла фонарь из рук генерала. Генерал встал, неся жену на спине...

Момо Чжао было уже все равно, она отбросила даже грань между хозяином и слугой  и бросилась к ним с криком «Не таскать!». Хотя у госпожи пока нет признаков беременности, доктор сказал, что сейчас может быть слишком рано.

Чу Сюмин отчетливо слышал момо Чжао, но от восторженного крика Шэнь Цзинь его шаги перешли в бег.

- Ха-ха-ха... - руки Шэнь Цзинь обвились вокруг его шеи, когда она легла ему на спину, - Муж, иди быстрее!

Глаза Чу Сюмина наполнились смехом:

- Не боишься момо Чжао?

Шэнь Цзинь не страдала угрызениями совести:

- Это муж несет меня. Если момо захочет ругаться, она будет ругать тебя.

Чу Сюмин легко рассмеялся и остановился:

- Тогда забудь об этом.

- Нет, - Шэнь Цзинь надула губы, - Я все еще хочу играть, - она повернулась, чтобы посмотреть на момо Чжао и ее пальцы легли ему на шею, - Поговори с момо, а потом мы снова поиграем.

На самом деле она немного смягчилась.

Чу Сюмин ответил и повернулся обратно. Под пристальным взглядом момо Чжао Шэнь Цзинь соскользнула с его спины, передала ему фонарь и встала, сложив обе руки на груди:

- Момо.

Момо Чжао наконец смягчилась, увидев чистое счастье на лице Чу Сюмина и ожидание на лице Шэнь Цзинь.

- Не бегайте так быстро, генерал может нести госпожу медленно.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь улыбнулась. Не обращая внимания на панические глаза момо Чжао, она запрыгнула на спину Чу Сюмина.

Чу Сюмин отдал ей фонарь и обеими руками поддержал ее. Он вдруг сказал:

- Момо Чжао сильно подобрела.

- Генерал тоже много дурачится, - нелюбезно сказала момо Чжао.

Чу Сюмин не стал этого отрицать. Шэнь Цзинь махнула рукой:

- Момо, мы с мужем вернемся немного позже.

- Будьте осторожнее, - момо Чжао не могла не настаивать на этом.

- Ну, муж же здесь, - Шэнь Цзинь не восприняла эти слова всерьез и счастливо рассмеялась, - Пойдем.

Чу Сюмин кружил по саду, а Шэнь Цзинь свернулась калачиком у него на спине. Она безостановочно бормотала ему на ухо, он смеялся и время от времени что-то отвечал, а Шэнь Цзинь говорила еще более радостно.

Охранники во время ночного обхода поместья Юннин чувствовали, что уголки их глаз все время подергиваются. Они знали, что генерал балует свою жену, но это…

- У генерала все еще есть живая сторона.

- Ну, генерал играет вместе с женой.

- Я думаю, что это госпожа играет с генералом. Разве вы не видели, что, когда генерал только что вернулся, у него был такой вид, будто он собирается начать массовое убийство? А теперь...

Охранники переглянулись, может быть, если они что-то обнаружат, генерал заставит их замолчать, не так ли?

- Луна сегодня хорошая.

- Да, это так.

- Хорошая, хорошая. Но звезд нет.

Лапша Худу

Маленькая леди генерала Глава 54.

Так как император использовал празднование дня рождения Жуй Вана как предлог, чтобы вызвать Чу Сюмина в столицу, за день до дня рождения он послал во дворец Жуй многочисленные награды и подарки. Жуй Ван был в плохом настроении из-за наложницы Сюй и ее дочерей, и полученная награда не доставила ему особой радости. Шэнь Хао постоянно спрашивал о своей матери, поэтому принцесса Жуй передала его Шэнь Жун. Никто не знал, что именно она сказала мальчику, но ей удалось его успокоить.

Все в поместье были заняты подготовкой ко дню рождения под руководством принцессы Жуй, даже Шэнь Ци пришла помочь. Приглашения были разосланы, места распределены, были наняты развлекательные труппы. Получив награды, принцесса Жуй велела их зарегистрировать и убрать, лишь некоторые вещи дома она заменила императорскими подарками.

Ванфэй проводила последнюю проверку с наложницей Чэнь, когда Жуй Ван, сидевший сбоку, внезапно сказал:

- Я помню, что девочка Цзинь любила есть творожный сыр, приготовленный на пару с сахаром*.

- Если бы ванъе не напомнил мне, я бы забыла, - улыбнулась принцесса Жуй, - Сестра Чэнь тоже не сказала мне ни слова.

Наложница Чэнь также улыбнулась:

- Это же день рождения ванъе, так что дети были бы счастливы, даже если бы это был просто прозрачный суп с лапшой. Мы должны приготовить больше любимых блюд ванъе.

Настроение Жуй Вана чуть улучшилось, он подошел и сел рядом с ванфэй. Наложница Чэнь собиралась встать, когда он сказал:

- Садись, ни к чему все эти церемонии.

Наложница Чэнь посмотрела на принцессу, которая слегка кивнула, так что она осталась спокойно сидеть.

Творожный сыр на пару с сахаром, и тому подобные лакомства уже давно были приготовлены, просто, чтобы порадовать Жуй Вана, ванфэй сказала:

- Ванъе все равно заботится о детях.

Жуй Ван был очень горд:

- Я все еще помню, что Ци-эр любит цыпленка в листьях лотоса.

Принцесса Жуй с улыбкой взяла лист бумаги и записала все, что он упомянул, пока дело не дошло до свиной лопатки в сахарной глазури. Ванфэй пристально посмотрела на мужа:

- Разве это не любимое блюдо ванъе? Как получилось, что это стало любимым блюдом Си-эра? Доктор сказал, что ванъе не должен слишком увлекаться такими блюдами.

- Ну если есть время от времени, вреда не будет, - со смехом сказал Жуй Ван.

Принцесса Жуй записала это:

- Мы сможем съесть их все вместе. Когда дети узнают, что ванъе лично выбрал эти блюда, они будут очень удивлены.

- Хорошо, а ванфэй и цефей приготовили подарок на день рождения бенвана*? - с улыбкой спросил Жуй Ван, откинувшись на подушку.

(ПП:Бенван – этот принц, обращение к себе)

Принцесса сказала:

- Почему ванъе спрашивает об этом? Подарки предназначены для завтрашнего сюрприза.

- Тогда хорошо.

Наложница Чэнь сидела в стороне, не перебивая, она отвечала только тогда, когда ее о чем-то спрашивали. Жуй Ван был знаком с ее характером, раньше ему больше нравился типаж наложницы Сюй, но сегодня он чувствовал, что быть с ванфэй и наложницей Чэнь было более успокаивающим. Слуги в комнате молчали, чтобы не мешать хозяевам наслаждаться разговором.

Они втроем обсуждали супы, когда вошла Цуйси и сообщила, что Шэнь Жун привела Шэнь Хао, чтобы поприветствовать Жуй Вана и остальных.

Ванфэй улыбнулась:

- Скорее приведи их сюда. Цуйси, иди на кухню, посмотри, есть ли у них свежеприготовленные пирожные, и принеси фрукты, которые прислал Его Величество.

- Да, - после уважительного поклона Цуйси отправилась выполнять приказ.

Шэнь Жун и Шэнь Хао вошли и поклонились. Шэнь Жун выглядела немного изможденной и сильно похудела, раны на ее лице еще не полностью зажили, но она не скрывала этого. За ней послушно следовал Шэнь Хао с опущенной головой.

Принцесса разрешила им сесть:

- Мы с вашим отцом обсуждаем завтрашнее меню, есть ли что-нибудь, что вы хотели бы съесть?

- Нам все понравится, - у Шэнь Жун были удивительно покладистые манеры.

Взгляд Жуй Вана смягчился, когда он увидел ее такой, в конце концов, она была его ребенком:

- У тебя достаточно мази снежного лотоса?

- Да, еще есть, - в ее взгляде была благодарность за заботу. Жуй Ван кивнул.

В этот момент как раз вернулась Цуйси. Сказав спасибо, Шэнь Жун взяла несколько фруктов для Шэнь Хао, прежде чем медленно откусить самой.

Из-за того, что вокруг были дети, Жуй Ван больше не был таким игривым, как раньше, и они быстро определились с меню.

Жуй Ван сказал:

- Пятая мисс, через некоторое время я попрошу Его Величество даровать тебе титул цзюньчжу.

Ванфэй напомнила ему, что дочерям ванъе обычно даровали титул во время замужества, но ситуация Шэнь Жун была немного особенной, поэтому титул должен быть присвоен раньше.

- Спасибо, отец, - на лице Шэнь Жун было счастливое удивление.

Жуй Ван сказал:

- Это твоя мать-наложница напомнила мне.

- Спасибо вам, мать-наложница, - сказала Шэнь Жун, с волнением глядя на принцессу.

Ванфэй улыбнулась:

- Все вы мои дети, не нужно меня благодарить.

Шэнь Жун внезапно притянула Шэнь Хао, чтобы вместе опуститься на колени перед принцессой Жуй. Глаза ванфэй вспыхнули, наложница Чэнь молча встала и отошла в сторону, опустив голову. Жуй Ван нахмурился:

- Что это значит?

- Отец, мать-наложница, - Шэнь Жун поклонилась, - Эта дочь знает, что мать поступила неправильно, я объяснила это своему младшему брату. Брат еще молод, нехорошо ему расти без заботы. Эта дочь хотела бы попросить Чэнь-цефей позаботиться о младшем брате.

Выражение лица наложницы Чэнь не изменилось. Принцесса Жуй велела служанкам поднять Шэнь Жун и Шэнь Хао, но они отказались.

Шэнь Жун увидела, что Жуй Ван ничего не сказал, и потянула Шэнь Хао, чтобы поклониться наложнице Чэнь:

- Чэнь-цефей, мой младший брат тоже сын отца, когда младший брат вырастет...

- Я не могу принять это, - наложница Чэнь отодвинулась, чтобы избежать их поклонов.

Шэнь Жун стиснула зубы и посмотрела на Жуй Вана со слезами на глазах:

- Отец, брат очень молод, он не может быть без матери. Мать-наложница занята делами дворца и заботится о втором брате. Эта дочь просит, чтобы Чэнь-цефэй позаботилась о младшем брате. С тех пор как третья сестра вышла замуж, у Чэнь-цефей не осталось детей, и, должно быть, она чувствует себя одинокой.

Шэнь Хао заговорил:

- Чэнь-цефэй, я определенно не доставлю вам никаких хлопот.

Жуй Ван прислушивался к беспокойству в своем сердце только по одной причине: наложница Чэнь очень хорошо воспитала третью дочь, она была разумной и почтительной. Это была неплохая идея - передать девочку Жун и мальчика Хао наложнице Чэнь. А имея сына, пусть и приемного, никто во дворце не посмеет пренебречь ими.

Наложница Чэнь отнеслась к этому крайне неохотно. Шэнь Хао было уже 8 лет, он был достаточно взрослым, чтобы понимать вещи и события, поэтому его будет трудно перевоспитать. Что еще более важно, Шэнь Жун не сделала бы такого предложения, если бы госпожа Юннин Бо не была ее дочерью. Шэнь Жун сказала, что это было ради ее младшего брата, но, скорее всего, это было для нее самой. Если она согласится взять Шэнь Хао, Жуй Ван, скорее всего, запишет обоих детей под ее именем. В таком молодом возрасте они уже способны плести интриги, чтобы в будущем доставить неприятности ее дочери.

Хотя наложница Чэнь понимала, что Шэнь Жун на это вынудили обстоятельства, и это было ее последнее средство, чтобы обеспечить будущее себе и Шэнь Хао, но почему она должна доставлять неприятности своему собственному ребенку ради других детей? Наложница Чэнь не могла пойти на это.

Шэнь Цзинь и так пережила слишком много, новости с границы во время войны были подобны ножам, вонзившимся ей в сердце, и рядом не было никого, кто мог бы помочь ее дочери. Наложница Чэнь приняла решение, даже если ей придется пойти против воли Жуй Вана, она не возьмет этих двух детей, поэтому сейчас она молча опустила голову.

Глаза принцессы Жуй вспыхнули, у нее возник другой план:

- Быстро вставайте, почему вы так обращаетесь с Чэнь-цефей? Даже если она согласится, это не ей решать.

Жуй Ван был немного недоволен молчанием наложницы Чэнь, но, услышав слова ванфэй, он вспомнил, что наложница Чэнь не имела права голоса, потому что он сам и ванфэй все еще были здесь. Наложница не смела принимать решение о потомках дворца. Он сказал:

- Встаньте.

Шэнь Жун прикусила нижнюю губу и потянула Шэнь Хао, помогая встать. Она объяснила дрожащим голосом:

- Отец, это все я... Вчера я ходила навестить младшего брата, и чай на его столе был холодным... - она не говорила открыто, что Шэнь Хао пренебрегали, но смысл был ясен.

Лицо принцессы Жуй изменилось:

- Заприте слуг третьего молодого господина. Завтра день рождения ванъе, нехорошо видеть кровь. Так что послезавтра они получат 20 ударов палками.

Жуй Ван кивнул:

- Ванфэй справилась с этим должным образом, - он повернулся к наложнице Чэнь, - О ребенке без матери никто не позаботится...

- Я еще не говорила ванъе, - сказала принцесса Жуй, - Я думала рассказать ванъе завтра в качестве приятного сюрприза, но вынуждена сказать это сейчас. Несколько дней назад наложница Ли обнаружила, что беременна. Плоду все еще меньше 3 месяцев, но врач сказал, что, скорее всего, это будет мальчик.

- Неужели? – Жуй Ван был приятно удивлен. Не то чтобы ему так уж нравилась наложница Ли, но было радостно и приятно, что в его возрасте он все еще мог сделать свою наложницу беременной.

Ванфэй пристально посмотрела на него:

- Я бы не стала шутить по такому поводу. Мы вместе с сестрой Чэнь сходили навестить наложницу Ли, я подумала, мальчик это или девочка, это все равно счастливое событие. Однако происхождение наложницы Ли слишком низкое, поэтому я думала о том, чтобы отдать ее ребенка на воспитание Чэнь-цефей, - она наклонилась вперед и прошептала на ухо Жуй Вану, - Таким образом, разве Юннин Бо не станет уделять ему больше внимания?

Жуй Ван понял, что ванфэй делала это для его детей. Он внутренне удовлетворенно вздохнул, на самом деле, только ванфэй искренне заботится о нем.

Увидев, что он понял, принцесса откинулась на спинку стула:

- Сестра Чэнь тоже была счастлива, она подарила наложнице Ли много питательных добавок от девушки Цзинь.

- Очень хорошо, - улыбнулся Жуй Ван.

Глаза принцессы Жуй обратились на Шэнь Жун:

- Это обсуждалось между мной и сестрой Чэнь, мы не сказали ванъе, потому что  планировали, что это станет завтрашним счастливым сюрпризом. Кто же знал, что сестра Чэнь будет действительно хранить секрет и не скажет об этом сегодня. Новорожденный ребенок очень хрупок, я боюсь, что у сестры Чэнь не будет сил заниматься другими делами.

Жуй Ван согласился:

- Естественно.

Пока они разговаривали, подошла горничная и доложила, что прибыли господин и гсопожа Юннин Бо. В глазах наложницы Чэнь отразилась радость, в то время как Шэнь Жун крепко сжала кулаки. Сейчас она не осмелилась ничего сказать, потому что принцесса Жуй смотрела на нее так, словно видела все ее мысли насквозь.

Жуй Ван улыбнулся:

- Почему они пришли сегодня?

- Вам не нравится, что дети приходят? - принцесса Жуй улыбнулась ему, - Они здесь, чтобы навестить меня и сестру Чэнь.

Жуй Ван сказал:

- Бенван ошибся.

Принцесса Жуй проигнорировала его и повернулась к наложнице Чэнь:

- Сестра Чэнь еще не видела этого зятя, посмотри сегодня хорошенько. Всегда лучше видеть самой, чем слышать от других.

Наложница Чэнь поджала губы и улыбнулась:

- Ванъе и ванфэй говорили только хорошие вещи, я могу быть уверена.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь вошли и случайно услышали эти слова. Поклонившись Жуй Вану и ванфэй и получив поклоны Шэнь Жун и Шэнь Хао, они сели. Наложница Чэнь почувствовала огромное облегчение, посмотрев на них обоих, лицо ее дочери порозовело, и Чу Сюмин тоже замедлил шаг и посмотрел на ее дочь, когда они вошли. Она подумала, что они вдвоем, стоя бок о бок, похожи на пару нефритов.

Шэнь Цзинь со смущенным лицом спросила:

- Что это были за беспокойство и уверенность?

Ванфэй улыбнулась:

- Мы говорили о твоей матери.

Шэнь Цзинь посмотрела на принцессу и наложницу Чэнь:

- О.

Ванфэй не сдержала смеха:

- Ты понимаешь?

- Я действительно не понимаю, - честно сказала Шэнь Цзинь.

Даже Жуй Ван был удивлен. Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина слегка нахмурившись, и он протянул руку, чтобы похлопать ее по руке. Когда все закончили смеяться, он сказал:

- Завтра день рождения тестя, мы с женой приготовили подарки. Некоторые подарки не очень подходят для того, чтобы их открывали на публике.

- Вот как? – Жуй Ван заинтересованно посмотрел на него.

Аньпин принесла коробку и передала ее Шэнь Цзинь. Та подошла к Жуй Вану и протянула ее обеими руками:

- Отец, я сшила для вас верхнюю одежду.

Лицо Жуй Вана расплылось в улыбке, он принял коробку и открыл ее:

- Я не ожидал, что девушка Цзинь будет шить одежду даже после того, как выйдет замуж.

Принцесса Жуй сказала:

- Быстрее достаньте ее, чтобы посмотреть, почему бы ванъе не надеть это завтра?

Жуй Ван широко рассмеялся, отложил коробку в сторону и достал одежду. Это была парчовая мантия глубокого черного лунного света с благоприятным рисунком облаков. С одного взгляда наложница Чэнь поняла, что это не было рукоделием ее дочери, хотя благоприятные облака были намеренно вышиты округлыми в соответствии со стилем Шэнь Цзинь.

Принцесса Жуй тоже это видела, но она только восхищенно вздохнула:

- Девочка Цзинь, ты слишком предвзята, у нас с твоей мамой такого нет.

Лицо Шэнь Цзинь покраснело, эту мантию в спешки сделала момо Чжао. Ароматическое саше и чехол для веера, которые она обещала своему мужу, были еще далеко не готовы.

- Не говори ничего плохого о моей доброй дочери, - Жуй Ван был чрезвычайно доволен и велел служанке аккуратно убрать одежду.

Чу Сюмин взял парчовую шкатулку, которую несла Аньнин, и протянул ее обеими руками Жуй Вану:

- Этот зять преподносит этот подарок тестю с благодарностью за воспитание такой хорошей дочери.

Когда Жуй Ван услышал эти слова, он только вздохнул про себя. Открыв коробку, он обнаружил внутри пару совершенно обычных на вид чашек. Но, увидев торжественное выражение лица Чу Сюмина, Жуй Ван прищурил глаза.

Чу Сюмин не стал объяснять и просто улыбнулся:

- Тесть, налейте немного чая, чтобы попробовать.

Глаза Жуй Вана загорелись, у него внезапно возникла догадка:

- Это должно быть... . Быстро принесите немного вина, спирта, воды и чая.

Принцесса Жуй тоже много чего повидала, увидев пару чашек, она с чувством вздохнула:

- Ты так внимателен. Такая драгоценная вещь, неудивительно, что она не была указана в списке подарков.

Шэнь Цзинь хихикнула:

- Когда муж получил их, я намеренно отложила их в сторону.

Горничная быстро принесла заказанные вещи, Жуй Ван велел всем уйти и закрыл дверь. Не спрашивая больше никого, он лично очень осторожно вынул чашки. Когда он налил в чашку немного спиртного, обычная на вид чашка постепенно покраснела, над ней образовались облачка тумана, которые выглядели как утренний туман рассвета и вечерний туман заката.

- Отлично, - не удержался Жуй Ван.

Шэнь Жун и Шэнь Хао тоже это увидели, Шэнь Хао сказал:

- Отец, я тоже хочу посмотреть.

- Иди сюда, - поманил его Жуй Ван, - Будь осторожен.

- Я знаю, - Шэнь Хао с удивлением посмотрел на чашку.

Жуй Ван некоторое время любовался, а затем вылил вино и ополоснул чашку чистой водой, и чашка вернулась к своему обычному виду. Он налил в нее рисового вина, и на его поверхности образовались разноцветные бабочки, ни одна бабочка не повторялась, они покачивались вместе с вином, их крылья трепетали, как будто они собирались улететь.

- Так красиво, - лицо Шэнь Хао было полно восторга, - Отец, отдайте это мне.

- Ни за что, - Жуй Ван без колебаний отказал ему. Он попробовал еще раз с чайной водой, чистой водой и теплой водой. После этого он тщательно вытер чашку носовым платком и положил ее обратно в коробку. Шэнь Хао протянул руку, но Жуй Ван закрыл коробку, - Я же сказал тебе, не трогай.

- Ванъе, - с некоторым неодобрением напомнила принцесса, и Жуй Ван остановился. Убрав коробку, он повернулся к Чу Сюмину:

- Зять, это хороший подарок.

- Рад, что тестю это нравится, - Чу Сюмин никогда не заботился о таких несущественных вещах, он просто улыбался.

Жуй Ван кивнул:

- Это даже лучше, чем то, что брат-император хранит как сокровище.

Принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, просто держите этот подарок дома, чтобы наслаждаться, не выносите его, иначе это вызовет проблемы у зятя.

- Не волнуйся, я знаю, - заверил Жуй Ван, - Всем вам тоже не разрешается никому рассказывать.

Если император узнает об этом, ему придется отдать подарок.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь снова сели. Жуй Ван сказал Шэнь Жун:

- Забери Хао-эра обратно.

Глаза Шэнь Жун вспыхнули, но она опустила голову:

- Да, - она увела Шэнь Хао с собой.

Шэнь Хао все еще хотел увидеть чашку, но в конце концов поклонился и ушел. Он, вероятно, знал, что Шэнь Жун была его единственным оставшимся родственником, поэтому он прислушивался к ней.

Ванфэй рассказала им о ребенке. Лицо Шэнь Цзинь было наполнено радостью, когда она сказала:

- Поздравляю, отец.

Жуй Ван от души рассмеялся и гордо кивнул:

- Его вырастит твоя мать, он может стать ее компаньоном.

От улыбки глаза Шэнь Цзинь изогнулись как полумесяцы, ее радость заразила всех остальных. Жуй Ван сказал:

- Сегодня вечером Сюмин должен выпить со мной пару чашек.

- Как-нибудь в другой раз, - Чу Сюмин улыбнулся, - Сегодня тестю лучше хорошенько отдохнуть, завтра вам придется много выпить.

Жуй Ван знал, что Чу Сюмин отказался, беспокоясь о его здоровье, поэтому он улыбнулся и кивнул:

- Ты очень предусмотрителен.

- Ванъе, разве вы только что не получили набор хороших вещей из предыдущей династии, почему бы вам не показать их зятю? - тихо сказала принцесса Жуй.

Жуй Ван кивнул:

- Хорошо, - он поднялся и взял коробку в руки, - Сюмин, пойдем со мной в кабинет.

Чу Сюмин с улыбкой ответил и ушел вместе с тестем.

Принцесса Жуй сказала наложнице Чэнь и Шэнь Цзинь:

- Мне все еще нужно кое-что проверить на завтра, вы двое можете делать, что хотите.

Наложница Чэнь сказала:

- Спасибо, ванфэй.

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Мать-наложница, я хочу взглянуть на свою комнату, я не знаю, во что мать превратила ее.

Принцесса рассмеялась:

- Острый язычок.

Наложница Чэнь и Шэнь Цзинь проводили ванфэй, а затем направились во двор Моюнь. Только тогда Шэнь Цзинь смогла обнять мать. Наложница Чэнь дотронулась до нее и вдруг спросила:

- Что случилось с твоими руками?

Шэнь Цзинь вытянула руку, она все еще была светлой и красивой, но наложница Чэнь чувствовала, что она не была такой нежной, как в те времена, когда Шэнь Цзинь все еще жила в столице.

- Но...

- В то время, когда варвары осадили город, я, как жена Юннин Бо, не могла сидеть, сложа руки, - Шэнь Цзинь не думала, что в этом было что-то особенное, - Я помогала стирать бинты.

У наложницы Чэнь защемило сердце. Тогда была зима, и в приграничном городе, должно быть, было еще холоднее.

- Ты поступила правильно.

- Я тоже так думаю, - Шэнь Цзинь улыбнулась, - Мама, не волнуйся.

Аньпин и Аньнин знали, что Шэнь Цзинь есть о чем поговорить с матерью, поэтому они следовали чуть поодаль вместе с остальными служанками, таким образом, они не будут мешать, но все равно могут подойти, если понадобится.

Наложница Чэнь заговорила:

- Я не знаю, как обстоят дела на границе, но... в людях главное - это искреннее сердце. Если ты не будешь искренней с ними, как они могут быть искренними по отношению к тебе?

- Я знаю это, - Шэнь Цзинь вела себя  как избалованный ребенок.

Наложница Чэнь кивнула:

- Ты там сама по себе, так что не беспокойся о слишком многих вещах, и обо мне тоже не беспокойся.

- Мама, - лицо Шэнь Цзинь дрогнуло, она остановилась и посмотрела на наложницу Чэнь.

Наложница Чэнь засмеялась, это было совсем как тогда, когда Шэнь Цзинь была маленькой. Она коснулась лица дочери, обнаружив, что оно стало более мягким и гладким, и почувствовала облегчение:

- На этот раз вам с зятем не следовало приезжать.

- Это муж захотел вернуться, - тихо сказала Шэнь Цзинь, - Не я.

Наложница Чэнь вздохнула с облегчением и продолжила прогулку с Шэнь Цзинь по направлению к своему двору:

- Не будь импульсивной, слушай окружающих тебя людей и слушай своего мужа, понимаешь?

- Понимаю, - Шэнь Цзинь стало грустно, и ее глаза покраснели. Наложница Чэнь беспокоилась только о ней, ничего не было сказано о том, что случилось бы с самой наложницей Чэнь, если бы вдруг они с Чу Сюмином не вернулись.

Наложница Чэнь была довольна тем, что с ее дочерью все в порядке:

- Сегодня я не ожидала, что ты придешь, но завтра я приготовлю твои любимые закуски.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь ответила улыбкой, но из глаз у нее потекли слезы. Теперь, когда она была с мамой, слезы можно больше не сдерживать. Она не плакала во время всего, что произошло, не потому, что ей не нравилось плакать, она просто не делала этого. Тревога и страх перед поездкой в пограничный город, горе и отчаяние во время осады и счастье, которое последовало за этим. Только на глазах у матери ей больше не нужно было их прятать.

Она знала, что Чу Сюмин, момо Чжао и остальные чувствовали себя виноватыми во всех ее страданиях, поэтому они относились к ней очень хорошо, но именно по этой причине она не могла рассказать им о боли в своем сердце или о том, что она пережила.

Наложница Чэнь знала, почему ее дочь плачет, поэтому она провела ее прямо в комнату. Служанки не последовали за ними, предусмотрительно закрыв дверь. Войдя в комнату, наложница Чэнь взяла носовой платок и вытерла лицо Шэнь Цзинь:

- Сколько тебе лет, а ты все еще роняешь золотые бобы.

- Мама, - Шэнь Цзинь нырнула в объятия наложницы Чэнь, как и в прошлом, когда она тайно плакала от обиды после издевательств сестер, - Муж очень добр ко мне, действительно добр.

Она не знала, что сказать, чтобы успокоить наложницу Чэнь, но понимала, что сердце ее матери было полностью сосредоточено на ее счастье.

- Подожди еще немного, я заберу тебя, и мы будем жить вместе в пограничном городе.

- Глупое дитя, - наложница Чэнь сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, ее губы улыбались, но по щекам текли слезы, - С тех пор как я приехала во дворец, я была готов, что никогда его не покину.

Хотя она получила звание цефей, но цефей все еще оставалась наложницей и ей было суждено всю свою жизнь находиться под властью других. Она не могла доставлять неприятности своей дочери, ее присутствие было бы напоминанием о том, что госпожа Юннин Бо была дочерью наложницы.

(ПП: цефей - это наложницы с титулом, они имели более высокий статус, чем обычные наложницы, но все же не были женами).

- Сейчас у меня все хорошо, - наложница Чэнь не стала рассказывать Шэнь Цзинь об этих мыслях, она только улыбнулась, - Ванфэй очень заботилась обо мне, люди во дворце уважают моего зятя, более того, наложница Ли сейчас беременна, и ее ребенка буду воспитывать я, тебе не нужно беспокоиться.

Шэнь Цзинь прикусила губу и ничего не сказала, но она решила найти возможность забрать маму. Жизнь во дворце Жуй была не так хороша, как пыталась представить ее мать. Ванфэй хотя бы могла выходить наружу, чтобы пообщаться, но наложница Чэнь никогда не сможет выйти из резиденции. Она даже не могла выйти на передний двор. Каким бы хорошим ни был задний двор, она устала наблюдать за ним более десяти лет.

Наложница Чэнь усадила Шэнь Цзинь на мягкую скамейку и сменила тему на пограничный город. Шэнь Цзинь искренне отвечала на ее вопросы, в отличие от поверхностных ответов, данных Шэнь Ци и другим. Она рассказала о пейзажах, рынке и многом другом, она хотела описать все, чтобы мама услышала:

- У меня также есть собака по кличке Кроха, муж сказал, что, когда она вырастет, она будет выше меня.

- Это будет неприлично, - улыбнулась наложница Чэнь. Шэнь Цзинь с детства любила пушистых тварей, но во дворце было слишком много детей, и наложница Чэнь не могла позволить Шэнь Цзинь держать кошек или собак, - В будущем не нужно присылать мне столько мехов, у меня достаточно денег из моего пособия.

- На границе их много, - с гордостью сказала Шэнь Цзинь, - Муж сказал, что, когда станет холодно, он покроет мою комнату мехами, там будет удобно и тепло.

Ничто не делало наложницу Чэнь счастливее, чем слышать, как зять заботится и балует ее собственную дочь:

- Неудивительно, что я чувствую, что ты становишься все глупее и глупее после замужества.

- Я умная! - мгновенно возразила Шэнь Цзинь, даже ее матери не разрешалось называть ее глупой, - Правда.

Наложница Чэнь не ответила, она чувствовала себя хорошо. Только от любви и заботы можно поглупеть, только от радости можно стать наивным. Ее дочь много лет страдала во дворце, и теперь у нее все хорошо.

Шэнь Цзинь взглянула на мать:

- Это правда.

- Да, да, правда, - наложница Чэнь прикоснулась к лицу дочери и внимательно осмотрела ее внешность. Ее макияж отличался от того, когда она выходила замуж, теперь он был незаметным, но изящным и тщательным.

Шэнь Цзинь сказала с улыбкой:

- Муж приготовил для мамы два рулона парчи Юэхуа. Один рулон элегантного белого и один рулон фиолетового цвета.

- Мне не нужно так много, отдай один рулон ванфэй, а остальное оставь себе, - сказала наложница Чэнь.

Шэнь Цзинь наклонилась и прошептала ей на ухо:

- Парча Юэхуа очень удобна для нижнего белья, мама может носить ее внутри, я также приготовила немного для матери-наложницы.

- Мне достаточно фиолетового, - сказала наложница Чэнь, - Я не смогу использовать так много.

Шэнь Цзинь поджала губы:

- Ладно.

Наложница Чэнь затащила Шэнь Цзинь во внутреннюю комнату, открыла шкатулку с драгоценностями и достала кусок нефрита. Она осторожно погладила его, а затем повесила на шею Шэнь Цзинь и сказала:

- Перед тем, как твой дед скончался, он тайно подарил его мне в качестве приданого, сказал, что я могу отдать его своему ребенку или мужу. Когда меня привезли во дворец, я тайно взяла его с собой. Сегодня я отдаю его тебе, все твое приданое было от дворца, все, что я давала тебе раньше, было вещами дворца, только этот кулон от меня.

Это был простой круглый кулон пинань*, его поверхность была гладкой и блестящей от частых прикосновений.

- Я буду носить его, -  Шэнь Цзинь спрятала кулон под одежду, вместо холодного он показался немного теплым, - Это ...

- Да. Это теплый нефрит, -  наложница Чэнь ждала, когда она сама это обнаружит, - Твой дед вырезал его в простой и грубой форме, так что, даже если его найдут, никто не заметит.

Шэнь Цзинь сказала:

- Дедушка был очень мудр.

Наложница Чэнь медленно выдохнула:

- Да. В противном случае не было бы всех тех возможностей, однако.... неважно. Давай не будем об этом говорить. Этот кулон ты можешь оставить себе или подарить зятю, - она сменила тему, не закончив своих слов.

Мать и дочь счастливо разговаривали некоторое время, пока не услышали стук в дверь. Наложница Чэнь сказала:

- Наверное, это зять пришел за тобой.

Шэнь Цзинь была глубоко недовольна, но наложница Чэнь рассмеялась и потянула ее на улицу. Чу Сюмин ждал во дворе. Несмотря на то, что наложница Чэнь хотела побыть с Шэнь Цзинь подольше, она знала, что ее дочь была счастливее с мужем.

Они подошли к Чу Сюмину, которы вежливо поздоровался:

- Теща.

Услышав эти слова, глаза наложницы Чэнь покраснели:

- Не называй меня так в будущем.

Тещей Чу Сюмина была и могла быть только Жуй Ванфэй. Слова наложницы Чэнь заставили Чу Сюмина понять ее чувства к Шэнь Цзинь, он с уважением поклонился ей в знак почтения к старшему. Хотя он не говорил, смысл был предельно ясен.

Глаза Шэнь Цзинь наполнились слезами, и она засопела. Сегодня она пролила больше слез, чем за весь год. Наложница Чэнь почувствовала полное облегчение, она посмотрела на Чу Сюмина и сказала:

- У вас двоих будет хорошая жизнь в будущем, - говоря это, она вложила руку Шэнь Цзинь в руку Чу Сюмина.

Чу Сюмин спокойно сказал:

- Я буду хорошо относиться к ней до конца своей жизни, - это было обещание, данное матери, которая любит свою дочь.

Наложница Чэнь улыбнулась в ответ и вывела их со двора. Шэнь Цзинь время от времени поворачивала голову, чтобы посмотреть на мать, пока не села в карету. Она бросилась в объятия Чу Сюмина, шепча со всхлипом:

- Я еще не попрощалась с отцом и матерью-наложницей.

- Ванфэй сказала, что мы можем пойти домой, - Чу Сюмин слегка прижал голову жены к себе, - Просто придем завтра пораньше.

- Да, - сказала Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин сказал:

- Я буду сопровождать тебя, так что ты сможешь остаться во дворце на несколько дней, я думаю, ванъе и ванфэй не будут возражать.

- Ты все время называл его тестем. Теть то, тесть сё, - улыбнулась Шэнь Цзинь, она не показывала печальное лицо мужу, который пытался сделать ее счастливой. Неудивительно, что Чу Сюмин был так щедр, подарив ему то, о чем Жуй Ван давно мечтал, так что за этим стояло определенное намерение.

Чу Сюмин посмотрел на ее улыбающееся лицо, радостная жена все еще была самой лучшей:

- И я так буду называть его снова, когда мы будем во дворце Жуй.

Шэнь Цзинь схватила его за руку и слегка укусила, надув губы:

- Мама назвала меня глупой, она сказала, что я должна тебя слушаться...

Чу Сюмин слушал, как она говорит. Она не сказала ничего существенного и иногда перескакивала с одной темы на другую, но все, что он слышал, усиливало его уважение к наложнице Чэнь. Его не раздражали разговоры о мелких семейных делах, они вызывали у него какое-то теплое чувство сопричастности.

Но мир непредсказуем, даже Чу Сюмин не мог сделать безошибочный расчет. Посреди ночи Шэнь Цзинь была разбужена от глубокого сна лаем собаки.

Чу Сюмин сел:

- Я посмотрю.

Шэнь Цзинь кивнула своим раскрасневшимся лицом:

- Может быть, Кроха голоден?

Чу Сюмин покачал головой, надел верхнюю одежду и вышел. Момо Чжао и остальные тоже проснулись, они быстро вошли, чтобы помочь Шэнь Цзинь одеться.

Шэнь Цзинь беспокоилась за Кроху:

- Что происходит?

Кроха, который обычно хорошо себя вел, громко лаял у входа, он выглядел нервным и свирепым, его тело выгнулось дугой, а мех встал дыбом. Увидев Чу Сюмина, он вместо обычного ласкового лая продолжал лаять в сторону западной стороны.

Чу Сюмин, нахмурившись, посмотрел на запад, его лицо внезапно изменилось. Он быстрыми шагами вошел внутрь и громким голосом приказал охранникам:

- Вызовите всех.

*Творожный сыр на пару с сахаром 糖蒸酥酪 = разновидность десерта, приготовленного из приготовленного на пару клейкого рисового вина и молока. Часто встречается в древних книгах.

* Кулон пинъань 平安.. Пинъань означает «в целости и сохранности».

Маленькая леди генерала Глава 55.

Шэнь Цзинь уже одевалась, когда вошел Чу Сюмин, он схватил плащ и потянул ее на улицу:

- Все на выход.

Момо Чжао была поражена, увидев его в таком состоянии, и поспешила за ними. В поместье было не так много людей, поэтому очень скоро все собрались в саду главного двора. Кроха подошел к Шэнь Цзинь и стал кружить вокруг нее с беспокойным видом.

- Что случилось? - Шэнь Цзинь вопросительно посмотрела на Чу Сюмина.

Он обернул вокруг нее плащ и притянул в свои объятия:

- Я не знаю, - он был полностью настороже. Охранники положили руки на мечи и образовали круг с Чу Сюмином и Шэнь Цзинь посередине.

Время медленно шло, небо начало светлеть, ничего не происходило, но вместо того, чтобы расслабиться, они стали более бдительными.

Шэнь Цзинь стояла между Чу Сюмином и Аньнин, ее ноги и ступни немного болели, поэтому она сделала несколько легких движений. Чу Сюмин слегка сжал ее руку, чтобы успокоить. Момо Чжао выглядела несколько усталой.

Кроха тоже затих, присев рядом с Шэнь Цзинь, он уже успокоился, но вдруг снова встал, вздыбив шерсть, но на этот раз он не лаял. Толпа внезапно почувствовала, что земля на некотором расстоянии сотрясается. Чу Сюмин прижал голову Шэнь Цзинь к себе, заботливо оберегая ее.

Обе руки Шэнь Цзинь крепко обхватили талию Чу Сюмина, ее лицо было бледным, и она беззвучно кусала губы. Движение вскоре прекратилось, но ее ноги были настолько слабыми, что было трудно стоять на ногах, а сердце словно чем-то неприятно сдавило. К счастью, они уже были во дворе.

Тряска длилась всего мгновение, но всем показалось, что это было очень долго. Момо Чжао и Аньпин сели на землю:

- Землетрясение...

Глаза Чу Сюмина потемнели, землетрясение было не в столице, но сильное движение ощущалось с запада... Он медленно выдохнул:

- Не заходите внутрь, просто отдохните здесь.

- Да.

Шэнь Цзинь положила свою руку на его ладонь, позволяя ему держать ее:

- Где это?

- Не уверен, - негромко сказал Чу Сюмин, - Не волнуйся.

- Да, - Шэнь Цзинь поджала губы, на сердце у нее все еще было тяжело, - Может быть, это пограничный город?

- Нет, - с уверенностью сказал Чу Сюмин, - Это было с той стороны.

Шэнь Цзинь очень волновалась за наложницу Чэнь, но она не могла попросить Чу Сюмина послать кого-нибудь во дворец так скоро после землетрясения.

Вдруг Чу Сюмин сказал:

- Аньнин, отправляйся во дворце Жуй с Юэ Вэнем.

- Муж... - Шэнь Цзинь подняла на него глаза.

Чу Сюмин погладил ее по голове. Юэ Вэнь был самым гибким из его охранников, Аньнин знала боевые искусства, и как девушка она могла войти в задний двор, чтобы увидеть наложницу Чэнь.

Юэ Вэнь и Аньнин ответили. Аньнин успокаивающе сказала:

- Госпожа, не волнуйтесь.

Шэнь Цзинь закусила губу:

- Не нужно уходить, сейчас все в беспорядке, подождите немного...

Чу Сюмин остановил ее, прежде чем она закончила, он сказал Юэ Вэню и Аньнин:

- Оставайтесь на середине дороги, не заходите под карнизы, и расскажите мне о ситуации снаружи.

- Муж! - Шэнь Цзинь посмотрел на Чу Сюмина.

Чу Сюмин сказал ей:

- Столица не сильно пострадала от землетрясения. Даже если и есть остаточные колебания, они не будут проблемой.

Юэ Вэнь также сказал:

- Госпожа, не волнуйтесь, мы скоро вернемся.

Шэнь Цзинь почувствовала облегчение после объяснений Чу Сюмина и кивнула:

- Не торопитесь, безопасность превыше всего.

- Госпожа, все в порядке, - Аньнин улыбнулась и вышла на улицу вместе с Юэ Вэнем.

Чу Сюмин сказал:

- Думаю, Его Величество скоро позовет меня во дворец.

Шэнь Цзинь посмотрела на него:

- Будь осторожен.

Момо Чжао спросила:

- Не хочет ли генерал переодеться?

Чу Сюмин кивнул:

- Подождем немного.

Как он и предсказывал, земля снова сотряслась несколько раз, пусть и не так сильно, как в первый раз, и императорский дворец также прислал людей с приказом явиться. Приняв его, Чу Сюмин направился внутрь, чтобы переодеться. Он не позволил остальным войти в дом вместе с ним:

- Через два сиченя все будет в порядке, тогда вы сможете войти в дом.

(ПП: 2 сиченя = 4 часа)

- Муж, я помогу тебе переодеться, - Шэнь Цзинь схватила его за руку и попыталась потянуть за собой, чтобы зайти в дом.

Момо Чжао также сказала:

- Я помогу госпоже позаботиться об этом.

- Я могу сделать это сама, - Шэнь Цзинь покачала головой, она знала, что Чу Сюмин не позволит им войти внутрь, потому что, хотя землетрясение было не совсем в столице, никто не мог гарантировать, что не произойдет еще одного толчка.

Чу Сюмин посмотрел на нее и сказал:

- Момо, оставайтесь снаружи, - затем он позволил Шэнь Цзинь отвести его внутрь. Кем бы была эта глупая жена без него.

- Боишься? - спросил он.

- Не боюсь, - ответила Шэнь Цзинь, - Разве муж не сказал, что это не опасно?

Чу Сюмин наклонился и поцеловал ее в лоб:

- Да.

После смены внутренней одежды, он перекинул официальную мантию через руку, а другой взял Шэнь Цзинь за руку, чтобы вывести ее.

Момо Чжао, Аньпин и остальные ждали недалеко от двери и облегченно вздохнули, когда они вышли. Аньпин взяла халат у Чу Сюмина, затем они перешли на более открытое место, чтобы помочь ему переодеться в официальную форму.

Чу Сюмин наклонился и что-то прошептал на ухо Шэнь Цзинь, после чего удалился вместе с дворцовым посланником.

Момо Чжао сказала:

- Госпожа, присядьте и отдохните немного.

Шэнь Цзинь вздохнула:

- Вам всем надо отдохнуть.

Все уселись вокруг Шэнь Цзинь, после того как она села на каменную скамью. Кроха лениво лег рядом у ног хозяйки. Шэнь Цзинь сказала:

- Приготовьте потом мясные кости для Крохи.

- Да, - сказала момо Чжао, - Госпожа, не волнуйтесь слишком сильно.

Шэнь Цзинь ответила, глядя на собаку:

- Теперь, наверное, все в порядке. Кроха больше не суетится.

Момо Чжао подтвердила:

- Кроха - хорошая собака.

Чу Сюмин ушел, Юэ Вэнь и Аньнин еще не вернулись, на сердце Шэнь Цзинь было тяжело, она была немного встревожена и подавлена. Только глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она почувствовала себя немного лучше.

Момо Чжао была очень обеспокоена, она опустила глаза:

- Госпожа, позвольте мне пойти в другие дворы, чтобы посмотреть.

- Не уходите, - Шэнь Цзинь схватила ее за руку, - Все здесь, в других дворах только вещи, все в порядке.

Охранник сказал:

- Госпожа, я пойду на кухню, принесу немного еды.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Голоден?

Охранник знал, что Шэнь Цзинь не отпустит его, если он скажет, что это для нее, поэтому он ответил:

- Да.

Другие тоже сказали:

- Да-да, госпожа, прошло уже много времени, а тряски нет, мы пойдем, возьмем что-нибудь.

Шэнь Цзинь немного посмеялась:

- Просто потерпите.

Охранники были ошарашены, почему все было не так, как ожидалось?

Но момо Чжао засмеялась, и пока они шутили, атмосфера разрядилась и больше не была такой угнетающей и панической, как раньше.

Шэнь Цзинь достала мешочек и отдала его охраннику, который сказал, что хочет пойти на кухню.

- Ешь.

Лицо охранника покраснело:

- Госпожа! Я не голоден....

- Ах, тогда ты можешь поделиться со всеми, - она взяла его со стола, когда ходила внутрь, чтобы помочь Чу Сюмину переодеться. В мешочке было немного вяленого мяса и конфет, момо Чжао приготовила их для Шэнь Цзинь, чтобы она могла перекусить по дороге во дворец Жуй.

Юэ Вэнь и Аньнин вернулись, когда они уже собирались войти в дом. Шэнь Цзинь с облегчением увидела, что они вернулись целыми и невредимыми, не считая пыли на теле:

- Вы вовремя, идите внутрь.

В комнатах царил беспорядок. После того, как все было убрано, Шэнь Цзинь отпустила всех привести в порядок свои вещи, а Аньнин и Аньпин доделали остальное.

Аньнин сказала:

- Во дворце Жуй все в порядке. Только один маленький служитель сломал ногу, когда в панике бросился наутек, но для него уже вызвали врача. Принцесса Жуй и наложница Чэнь были вместе, пока Жуй Ван отправился во дворце. Я видела, что Чэнь-цефэй выглядела хорошо. Они отдыхали в саду и, когда я вернулась, они еще не вошли в дом. Ванфэй приказала этой служанке передать сообщение госпоже, она сказала, что вы только что вернулись в столицу, так что вам должно быть не очень удобно, если вам что-то нужно, просто отправьте сообщение во дворец Жуй.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь выдохнула, - А как насчет жителей столицы?

Аньнин рассказала им общую ситуацию:

- Хаоса нет, правительство отправило людей для поддержания порядка, по пути я видела несколько раненых, но не серьезно.

Землетрясение произошло ближе к рассвету, когда многие люди уже проснулись, так что это было небольшое благословение в несчастье.

Шэнь Цзинь кивнула, момо Чжао налила ей воды:

- Госпожа, пейте медленно, вода остыла.

- Я знаю, - Шэнь Цзинь сделала маленькие глотки из чашки в ее руках, - Вы все тоже отдохните. Не занимайтесь этим сейчас, сделайте это после отдыха.

- Да.

Шэнь Цзинь добавила:

- Принесите себе напитки.

Аньпин сказала:

- Я иду на кухню.

- Скажи на кухне, чтобы не готовили только для меня, пусть сварят большую кастрюлю риса, и мы все вместе поедим, - приказала Шэнь Цзинь.

Момо Чжао увидела, что ее лицо немного побледнело:

- Госпожа, вы плохо себя чувствуете?

Шэнь Цзинь пошевелила губами:

- Я немного поперхнулась.

- В доме все еще есть засахаренные фрукты, эта служанка принесет их для госпожи.

Шэнь Цзинь кивнула и откинулась на подушку, момо Чжао быстро вернулась с закуской. Шэнь Цзинь положила в рот кусочек засахаренной зеленой сливы:

- Вы все тоже съешьте по кусочку.

Момо Чжао немного беспокоилась за Шэнь Цзинь:

- Госпожа, расслабьтесь, проблем не будет.

Шэнь Цзинь ответила. Аньнин накинула ей на ноги небольшое стеганое одеяло:

- Госпожа хочет немного поспать?

- Нет, - Шэнь Цзинь слегка опустила глаза, - Посплю немного после еды.

- Хорошо.

В императорском кабинете император со злостью разбил свою чашку об пол:

- Что еще вы можете делать, кроме как спорить! Тогда продолжайте спорить!

Все опустились на колени и почтительно сказали:

- Ваше Величество, пожалуйста, успокойте свой гнев.

- Чжэнь тоже хочет успокоиться, но куда смотрит Совет по астрономии? - император  в гневе стиснул зубы.

Премьер-министр Чэнь сказал:

- Ваше Величество, самое главное сейчас - быстро послать кого-нибудь, чтобы разобраться с последствиями.

Император мрачно сказал:

- Чжэнь позвал вас всех сюда, чтобы справиться с последствиями, чем вы все занимались?

Имперский цензор заговорил:

- Помимо помощи в ликвидации последствий стихийного бедствия, Вашему Величеству также необходимо как можно скорее издать Эдикт о покаянии*.

(ПП: Эдикт покаяния 罪己 诏 = самопризнание вины, издаваемое правителями в древнем Китае, чтобы умиротворить Небо (и своих подданных).

Лицо императора изменилось, он неподвижно сидел на троне дракона. После долгого молчания он сказал:

- Что плохого сделал Чжэнь? Это стихийное бедствие!

- Это предупреждение Неба, - сказал старый чиновник.

Глаза премьер-министра Чэня переместились на Жуй Вана и в его голове сформировалась мысль. Император очень не хотел этого и чем больше он пытался скрыть вину в своем сердце, тем больше он хотел доказать свою праведность. Эдикт о покаянии должен был быть занесен в протокол, чтобы будущие поколения увидели его.

- Встаньте, - император сделал глоток свежего чая, который ему принес евнух.

Все встали и отошли в сторону, только премьер-министр Чэнь все еще стоял на коленях. Император сказал:

- Айцин* хочет что-то сказать?

(ПП: aiqing 爱 卿 = термин, используемый императором для своего подданного).

- Ваше величество, этот подданный обвиняет Жуй Вана в расточительности. Землетрясение, должно быть, было предупреждением Неба для Жуй Вана, иначе оно не произошло бы в день рождения Жуй Вана, - он перечислил бесчисленные проступки Жуй Вана, в итоге возложив на него вину за землетрясение.

Лицо Жуй Вана было совершенно белым, он судорожно опустился на колени:

- Ваше Величество, чэньди* абсолютно....

(ПП:chendi 臣弟 = этот чиновник (обращаясь к себе), di 弟 = младший брат).

- Верно, - Жуй Ван еще не закончил говорить, когда император сказал, - Премьер-министр Чэнь прав, и Чжэнь тоже виноват. Жуй Ван - мой родной брат, Чжэнь всегда был слишком мягок.... Но Жуй Ван не ценит милость императора. Сегодня Небо дало это наказание, знаешь ли ты, Жуй Ван, о своем преступлении?

Все чиновники знали, что землетрясение было стихийным бедствием. Эдикт о покаянии должен был утешить простой народ, умиротворить его и укрепить верность. Но чувство вины, скрытое в сердце императора, побудило его переложить ответственность на Жуй Вана.

Хотя Жуй Ван был не особенно проницателен, он никогда не совершал серьезных ошибок. Однако в устах премьер-министра Чэня он совершал просто непростительные преступления.

Зная, что имел в виду император, некоторые другие чиновники также выступили вперед, чтобы обвинить Жуй Вана, в то время как остальные внутренне вздохнули и посмотрели друг на друга, но никто ничего не сказал.

- Этот подданный обвиняет Жуй Вана в эгоизме, в том, что он отказался от благополучия пограничного города, настаивая на возвращении Юннин Бо в столицу. Что будет с жителями приграничья в случае нападения варваров? Это большое преступление.

- Этот подданный обвиняет Жуй Вана в одержимости красивыми женщинами, говорят, что подчиненные следуют примеру своих начальников...

- Этот подданный обвиняет Жуй Вана в строительстве больших сооружений и грабеже простых людей...

- Этот подданный обвиняет Жуй Вана...

Когда стена падает, каждый норовит подтолкнуть, обвинения сыпались на голову Жуй Вана одно за другим. Даже его привычка приходить поздно и уходить рано с работы была названа серьезным проступком - пренебрежением к жизни и смерти простых людей, но никто, похоже, не помнил, что Жуй Ван не обладал реальной властью, поэтому придет он на работу или нет не имело ни малейшего значения.

Император постепенно расслабился, но побледневший Жуй Ван, стоявший на коленях на полу, полностью промок от холодного пота.

- Очень убедительно, - Чу Сюмин вдруг заговорил холодным голосом, - У вас всех  действительно есть способность заговаривать мертвых так, чтобы они ожили*.

(ПП - 能把死人 说 活 = такое красноречие, что даже мертвые люди могут ожить после того, как с ними поговорят)

- Господин Юннин Бо, что вы имеете в виду? - младший чиновник вскочил и указал пальцем на Чу Сюмина, - Может быть, Юннин Бо не в состоянии разделить официальные и частные дела, по-вашему, Жуй Ван не преступник?

- О? А если Жуй Ван виновен, тогда что? - переспросил Чу Сюмин.

- Суровое наказание, это наша обязанность перед простыми людьми, - высокомерно сказал чиновник, - Или Юннин Бо пытается выгородить Жуй Вана?

Чу Сюмин очень спокойно сказал:

- Поскольку за такой грех нет прощения, то наказанием должно быть уничтожение девяти родов*? Или есть еще уничтожение десяти родов, если этого недостаточно.

(ПП: По сути, убийство всей семьи + дальних родственнико. См.внизу)

Чиновник собирался заговорить, когда вспомнил о личности Жуй Вана и посмотрел на императора, чье лицо стало пепельным и полным недовольства.

Чу Сюмин был невозмутим, как будто это был несвязанный и не срочный вопрос:

- Что думает Ваше Величество?

- У Юннин Бо есть мужество, - премьер-министр Чэнь гневно упрекнул, - В присутствии Его Величества вы смеете говорить глупости, вы вообще не уважаете Его Величество?

Юннин Бо проигнорировал его:

- В настоящее время простые люди страдают от бедствия, и точная ситуация все еще неясна. Так как насчет организации помощи? Припасы для оказания помощи при бедствии? Вы все находитесь на жаловании у двора, но вместо того, чтобы разделить заботы Его Величества, вы полны решимости уклониться от обязанностей. Нелепо.

Военный министр встал и сказал:

- Этот подданный считает, что Юннин Бо прав.

Министр промышленности тоже встал:

- Этот подданный согласен.

Жуй Ван был искренне тронут, Юннин Бо прямо встал на его защиту, а хоу Юнлэ, с которым он часто пил и веселился, не сказал ни слова.

Император был в ярости, Чу Сюмин был действительно рожден, чтобы противостоять ему, он резко сказал:

- Чу Сюмин, ты думаешь, что Чжэнь не посмеет убить тебя?

Услышав это, Жуй Ван был потрясен:

- Ваше Величество!

Не только Жуй Ван, но и другие министры были потрясены.

Молодой чиновник, которого укорял Чу Сюмин, был вне себя от радости, он встал на колени:

- Ваше Величество, пожалуйста, накажите Юннин Бо, он....

- Заткнись, - министр обрядов ударил чиновника ногой по спине, пока тот не упал на пол. Министр обрядов встал на колени, - Ваше Величество, пожалуйста, не слушайте презренных людей, Юннин Бо просто беспокоится о простых людях.

Этот министр обрядов был старым министром времен предыдущего императора. Несколько раз он подавал прошение об отставке, но пока оно не было удовлетворено. Император хотел, чтобы он остался, чтобы показать, что он уважает предыдущего императора. Он редко говорил, считая себя декорацией, но кто знал, что этот старик окажется таким энергичным, его ноги были ужасно проворными и удар не был легким.

Еще один старый министр также напомнил:

- Семья Чу росла вместе со страной, они охраняли границу на протяжении многих поколений, сыновья семьи Чу редко имели честь умереть от старости, сколько костей их семьи осталось не найденными на полях сражений, все эти пустые могилы... Слова, которые только что произнес Ваше Величество, разве они не охладят сердца людей?

Почти никто не защищал Жуй Вана, когда его сделали козлом отпущения, потому что он мало что сделал, к тому же они знали, что император не убьет его. Когда Чу Сюмин встал, все вспомнили, что он зять Жуй Вана, и его будут презирать, если он не  попытается защитить тестя.

Чу Сюмин опустился на колени:

- Этот подданный не смеет.

Жуй Ван поднял голову и посмотрел на императора. Причина его выживания заключалась в том, что он был бессилен и некомпетентен, это также была причина, по которой его сегодня сделали козлом отпущения. Император не хотел сам издавать Эдикт о покаянии, поэтому кто-то должен был взять вину на себя.

Так получилось, что землетрясение произошло в день его рождения, поэтому он не мог уклониться. Но он не допустит, чтобы в этом деле оказались замешаны ни его дворец Жуй, ни Чу Сюмин. Пока Чу Сюмин остается его зятем, никто не сможет плохо обращаться с обитателями ванфу. Император не стал бы его убивать, этого кровного брата нужно оставить в живых, чтобы продемонстрировать свою благосклонность.

Жуй Ван стиснул зубы и сказал, склонив голову:

- Ваше Величество, этот подданный виновен.

Это признание дало императору выход, он сразу почувствовал облегчение, но все еще опасался Чу Сюмина. Он никак не ожидал, что за Чу Сюмина выступит так много людей, включая министров, которых он сам выдвигал. Довольно много людей сочувствовали и Жуй Вану, его день рождения обернулся бедой, а теперь еще и это... Однако это было внутреннее дело императорской семьи.

Те, кто только что выступил в защиту Чу Сюмина, знали, что, скорее всего, обидели императора, поэтому больше ничего не говорили. Сам Чу Сюмин тоже молчал.

- Только что Чжэнь переживал из-за страданий простых людей, поэтому Чжэнь высказался немного грубовато.  Юннин Бо, пожалуйста, не обижайся, - император был полон ненависти и унижения, его лицо слегка исказилось, когда он говорил.

Император думал, что это сделает его великодушным перед министрами, но он не знал, что у них было другое мнение. Если бы он действительно убил Чу Сюмина, несмотря на противодействие, он бы все равно завоевал уважение в их глазах. Он выглядел бы напористым и грозным, если бы использовал этот шанс убить непокорного генерала, а после его смерти облить грязью его репутацию, но.....

- Этот подданный не смеет, - Чу Сюмин не стал мешкать.

Император ответил:

- Всем встать. Поскольку Жуй Ван признал свою вину, то его следует отвести ко входу во дворец для избиения 30 ударами, поместить под стражу в поминальном зале предков, о чем будет объявлено в Эдикте о покаянии.

Жуй Ван опустил голову:

- Этот подданный повинуется.

Вскоре вошла дворцовая стража, Жуй Ван не стал ждать, пока его поднимут, он встал сам, слегка кивнул Чу Сюмину, чтобы тот молчал, и ушел.

Император сказал:

- Голосование... - имена различных чиновников назывались одно за другим, они также были теми, кто обвинял Жуй Вана, и было очевидно, что все они были близки к императору.

- Премьер-министр Чэнь должен возглавить работу по ликвидации последствий стихийного бедствия.

- Этот подданный повинуется приказу.

Все опустились на колени, чтобы принять указ.

Весть о том, что Жуй Ван был наказан побоями и заключением под стражу, быстро распространилась по дворцу, а под влиянием инсинуаций императора эта новость стала распространяться и в столице. После землетрясения, в котором обвинили Жуй Вана, репутация дворца Жуй мгновенно упала до самого дна, даже некоторые слуги дворца были избиты разъяренными людьми на улице.

В дворцовом зале Будды вдовствующая императрица молча выслушала дворцовую служанку со спокойным выражением лица:

- Выйди.

После ухода дворцовой служанки, момо, служившая вдовствующей императрице,  начала:

- Ваше Величество...

Четки в руке вдовствующей императрицы порвались:

- Это моя вина! Это карма! Возмездие!

Момо поспешно сказал:

- Ваше Величество, Жуй Ван - родной брат Его Величества, с ним все будет в порядке.

Вдовствующая императрица замолчала, она закрыла глаза и мгновенно стала выглядеть старше:

- Разберитесь с этим, и наградите Жуй Ванфэй...

- Да, - момо записала ее приказы.

В королевском дворце Жуй принцесса, закончив слушать, махнула рукой и сказала:

- Я поняла.

Цуйси посмотрела на принцессу с некоторым беспокойством, но лицо ванфэй было лишено выражения.

- Цуйси передай это. Если я услышу, что кто-то в резиденции говорит глупости, наказание - 50 побоев и отправка в деревню живым или мертвым. Любая ошибка будет строго наказана.

- Да, - почтительно ответила Цуйси.

Принцесса Жуй посмотрела на наложницу Чэнь и сказала:

- Сестра Чэнь, позаботься о наложнице Ли, я все улажу. Сюань-эр, ты пойдешь с ванъе, а я велю кому-нибудь приготовить еду. Си-эр, возьми несколько охранников и отведи их к своей третьей сестре, скажи ей, чтобы она не волновалась и не навещала ванфу, они смогут уехать, когда вернется третий зять. Отведите Шэнь Жун и ее брата ко мне во двор и оставьте их под присмотр служанок, не позволяйте им бегать и вредить себе.

Ванфэй решала вопросы дворца один за другим, и очень скоро все успокоились.

Как только наследник хоу Юнлэ узнал новости, он побежал домой, чтобы рассказать жене. Лицо Шэнь Ци сильно изменилось, она резко встала:

- Это невозможно.

Наследник хоу Юнлэ не знал, как ее утешить:

- Я приставил человека следить за доской объявлений, если там что-то будет наклеено, можешь не беспокоиться, мы сразу узнаем. Я вместе с тобой поеду домой к теще.

Шэнь Ци ответила:

- Хорошо.

Наследник хоу сказал:

- Тогда я...

- Лорд-наследник, вас зовет госпожа, - прибежала главная служанка гсопожи хоу.

Наследник хоу сказал:

- Я понял.

Шэнь Ци поджала губы, сильно сжимая платок в руке. Наследник хоу сказал ей:

- Я сначала пойду к матушке, а ты собирай вещи, я скоро вернусь.

- Да, - ответила Шэнь Ци без всякого выражения. Наследник хоу последовал за спешащей служанкой в главный двор.

Шэнь Ци сказала:

- Шуанцяо, собирай вещи, мы возвращаемся.

- Да, - ответила горничная.

- Собери побольше вещей, я останусь в ванфу на некоторое время, - Шэнь Ци закусила губу.

Руки Шуанцяо приостановились:

- А лорд-наследник...

- Не нужно собирать вещи для него, - Шэнь Ци беспокоилась о деле своего отца, и она была несколько обескуражена, - Принеси деньги из моего приданого, а также документы на дом и землю.

- Да, - Шуанцяо увидела, что она приняла решение и взяла маленьких служанок, чтобы собрать вещи, но деньгами и имуществом занималась сама.

Шэнь Ци сидела на стуле, не отрывая глаз от двери. Время шло, небо темнело, но наследника хоу не было видно, и сердце Шэнь Ци похолодело.

Шуанцяо закончила приготовления, все было погружено в карету. Неся в руке небольшой деревянный ящик, она немного нерешительно сказала:

- Госпожа, может, подождем еще немного?

- Пойдем, - Шэнь Ци поднялась, взяла плащ, накинула его на себя и вышла на улицу вместе с Шуанцяо.

У входа во двор к ней торопливо приблизилась служанка, которая раньше звала наследника хоу:

- Молодая госпожа, госпожа плохо себя чувствует, поэтому лорд-наследник сейчас сопровождает ее. Госпожа знает, что вы собираетесь домой, поэтому мне приказано принести эти деньги вам, - она протянула две банкноты.

Шуанцяо повернулась к Шэнь Ци, лицо которой оставалось безучастным:

- Возьми это.

- Да, - Шуанцяо посмотрела на банкноту, когда брала ее, и увидела, что это была купюра в 100 лян, ее сердце наполнилось гневом и ненавистью. С красными глазами и опущенной головой она передала банкноты Шэнь Ци.

Шэнь Ци приняла банкноты, посмотрела на них и улыбнулась:

- Поблагодари за меня госпожу хоу, - затем она небрежно бросила банкноты обратно главной служанке госпожи хоу Юнлэ, - Это тебе.

Шэнь Ци повернулась и, не оглядываясь, села в карету.

В карете Шэнь Ци уже не могла сдержать слез. Шуанцяо не знала, как ее утешить, Шэнь Ци закрыла лицо платком:

- У меня всегда всего было больше, чем у моих сестер, всю мою жизнь, но только одна вещь....

Она не закончила предложение, но было ясно, что мужчина, за которого она вышла замуж, не мог сравниться с мужем Шэнь Цзинь.

Карета внезапно остановилась, и Шуанцяо открыла дверь, чтобы спросить. Покрытый потом лорд-наследник Юнлэ хотел войти в карету. Шуанцяо обрадовалась и закричала:

- Лорд-наследник! Лорд-наследник здесь!

Шэнь Ци перестала плакать и убрала платок. Она не могла поверить своим глазам и тупо уставилась на Чу Юхуна, который забирался в карету. Шэнь Ци с плачем бросилась к нему в объятия:

- Почему ты пришел только сейчас?

(ПП: После стольких глав теперь мы знаем, что имя наследника хоу Юнлэ - Чу Юхун, ура! Его фамилия Чу 褚 отличается от фамилии Чу Сюмина Чу 楚, несмотря на схожее звучание)

Шуанцяо спокойно вышла из кареты и приказала ехать дальше, а сама пересела в соседнюю карету, на сердце у нее отлегло.

В резиденции Юннин момо Чжао и остальные уже узнали новости, но, посмотрев на беспокойно спавшую Шэнь Цзинь, заколебались. Момо Чжао сказала:

- Госпоже сейчас туда идти бесполезно, пусть она еще немного поспит.

Жуй-ванфэй нахмурилась, увидев прибывших дочь и зятя:

- К чему все это беспокойство?

Глаза Шэнь Ци все еще были красными от слез:

- Мама, что случилось с отцом?

Принцесса Жуй приказала принести воды, чтобы Шэнь Ци могла умыться:

- Ничего страшного, не волнуйся.

Шэнь Ци собиралась заговорить снова, но наследник хоу остановил ее:

- Теща, если этот зять может что-то сделать, пожалуйста, просто скажите.

Ванфэй вздохнула:

- Землетрясение только что произошло, у тебя дома ситуация все еще нестабильна. Ци-эр просто нагнетает обстановку.

Наследник хоу сказал:

- Теща, не говорите так, там еще есть мои младшие братья, я .....

- Глупости, - принцесса прервала его, - Ты – наследник хоу, в отсутсвие отца ты должен быть там, чтобы присматривать за резиденцией.

Наследник хоу был в замешательстве. Поразмыслив над словами принцессы, он понял, что это было сказано для его же блага. Он недолго был наследником, его положение еще не было стабильным, он должен был остаться в резиденции, чтобы укрепить свой авторитет. Было бы неправильно, если бы во время его отсутствия его братья... Однако, взглянув на жену, он снова засомневался.

Жуй Ванфэй сказала:

- Я приготовила две повозки с подарками. Я знаю, что ваша резиденция не нуждается в них, но примите это как мое почтение. Я отведу Ци-эр, чтобы она немного освежилась, а потом вы двое можете возвращаться. Ци-эр баловали с детства, поэтому она не очень благоразумна, в этом есть и моя вина как ее матери. Если она сделает что-то не так, зять может просто сказать ей, а если она не послушается, пожалуйста, дай мне знать, и я научу ее.

После этих слов она неожиданно поклонилась наследнику хоу. Тот был так поражен, что поспешно отошел в сторону:

- Теща, не нужно этого делать, жена много заботилась обо мне.

Принцесса улыбнулась, не говоря ни слова. Наследник хоу почувствовал облегчение, оказывается, тесть на самом деле не был в беде, все это было просто шоу для людей.

Шэнь Ци знала, что поступила опрометчиво, разволновавшись, когда услышала новости о Жуй Ване. Она последовала за матерью во внутреннюю комнату, где Цуйси вытерла ей лицо носовым платком.

Принцесса Жуй спросила:

- Ты поссорилась со свекровью?

- Мама... - теперь Шэнь Ци поняла, почему ее мать сказала все эти слова и поклонилась наследнику хоу Юнлэ. Если бы возникли какие-то проблемы с госпожой хоу Юнлэ,  благодаря тому, что ванфэй сказала и сделала сегодня, наследник хоу сможет ее поддержать.

Шэнь Ци все ей рассказала. Принцесса Жуй знала характер госпожи хоу Юнлэ, но она думала, что пока дворец Жуй рядом, она будет более совестливой. Кто знал, что сегодня произойдет нечто подобное.

- Что ты будешь делать, когда вернешься?

- Я признаю свою вину и попрошу прощения у свекрови, - проговорила Шэнь Ци.

- Глупая! - сердито воскликнула принцесса Жуй, - Это уже случилось, нечего признаваться. Какое еще прощение ты собралась просить?

Шэнь Ци удивленно посмотрела на мать, а принцесса сказала:

- Не забывай, что ты - цзюньчжу. Хотя твой отец и заключен в зале предков, но он не лишен своего титула. Твой дядя - нынешний император, а твой зять – Юннин Бо, который управляет армией.

Наблюдая за выражением лица дочери, ванфэй продолжила:

- Со временем все меняется, - она не стала объяснять дальше, - С твоим отцом все будет хорошо. Если кто-то скажет тебе что-нибудь, вели служанке дать ему пощечину.

- Я понимаю, - сказала Шэнь Ци. Обычно, когда Жуй Ван была в порядке и все было хорошо, ей не нужно было быть слишком сильной, но так как сейчас с отцом что-то случилось, она должна встать и показать свою силу.

Когда Шэнь Си прибыл в резиденцию Юннин, момо Чжао только что разбудила Шэнь Цзинь. Та сидела в комнате для гостей, подложив под спину мягкую подушку. По непонятным причинам она чувствовала себя необычайно уставшей.

Аньнин привела Шэнь Си в дом, и Шэнь Цзинь спросила его:

- Брат, ты уже поел?

- Я поел, - сказал Шэнь Си.

- Садись, - сказала Шэнь Цзинь, - Я плохо себя чувствую, поэтому не могу встать.

- Третьей сестре не нужно быть вежливой, - Шэнь Си обнаружил, что Шэнь Цзинь больше не относится к нему как к чужаку, сдержанность, которую он чувствовал, когда только пришел в резиденцию Юннин, исчезла.

- Мать попросила меня доставить кое-какие вещи. Так как третьего зятя нет дома, мама попросила меня сопровождать третью сестру, если тебе что-то понадобится, - его третья сестра была так спокойна, неужели она не слышала новостей?

Лицо Шэнь Цзинь перекосилось:

- У матери-наложницы проблемы?

- Нет, - заговорил Шэнь Си, - Верно, матушка также сказала мне принести третьей сестре немного лекарств, чтобы успокоить нервы, на случай, если сестра была потрясена.

Шэнь Цзинь покачала головой:

- Когда муж вернется, мы поедем в ванфу, чтобы поблагодарить мать-наложницу.

Шэнь Си увидел у ног Шэнь Цзинь большую белую собаку. Она сказала:

- Это Кроха, он не укусит.

Шэнь Цзинь не стала рассказывать о том, как Кроха лаем оповестил всех о случившемся. Она не хотела, чтобы кто-то обвинил их в том, что они не предупредили других, ведь они тоже не знали, что происходит, но Шэнь Цзинь боялась, что император пришлет людей, чтобы заставить их замолчать.

Внезапно снаружи примчалась Аньпин:

- Госпожа, плохие новости, ванъе избили.

- Что? - Шэнь Цзинь резко встала, - Что происходит? - она с тревогой смотрела на Аньнин и Шэнь Си.

Только теперь Шэнь Си убедился, что его сестра действительно ничего не знает. Они не были хорошо информированы, так как были новичками в столице и в поместье было мало людей, а Юннин Бо не было дома.

- Я слышал, что Его Величество сказал, что землетрясение произошло по вине отца. Он приказал избить отца и отправить его в зал предков, - он тоже был расстроен, но, увидев лицо Шэнь Цзинь, попытался ее успокоить, - Третьей сестре не стоит слишком волноваться. Мать обо всем договорилась, и старший брат тоже пошел посылать подарки.

(ПП: Посылать подарки здесь - это мазать руки 打点, давать взятки, скорее всего, просто для мелких удобств)

- Как можно было обвинить в этом отца? - Шэнь Цзинь слабо села, ее глаза покраснели от сдерживаемых слез.

Она очень волновалась, если с Жуй Ваном что-то случится, это не принесет ничего хорошего всем им. Семейный клан всегда либо процветал вместе, либо терпел поражение вместе. Она могла вернуться в приграничье под защитой мужа, но как же ее мать, мать-наложница и сестры?

*  Эдикт о покаянии 罪己诏 = самопризнание вины, издаваемое правителями в древнем Китае, чтобы умиротворить Небо (и своих подданных). Считалось, что бедствия - это проявление предупреждения Неба за недостаток добродетели у правителя; взяв на себя ответственность, императоры могли избежать новых бедствий. Было 79 императоров, которые издали подобные указы.

* Уничтожение девяти родов 诛九族 = казнь близких и дальних членов семьи от дедушки и бабушки преступника до его внуков, а также родных братьев и сестер.

*Уничтожение десяти родов 诛十族 = уничтожение девяти родственников, плюс учеников преступника. Это случилось однажды в династии Мин с конфуцианским ученым-бюрократом по имени Фан Сяожу. Янь-ван Чжу Ди, который совсем недавно узурпировал трон, хотел, чтобы он написал инаугурационную речь, выставляющую его в хорошем свете. Фан Сяору отказался, а когда ему пригрозили казнью 9-ю родов, он возразил, почему не 10-ю, и его просьба была удовлетворена. Прочитайте об этом в Википедии, это трагично, но несколько забавно, насколько упрямым он был.

Маленькая леди генерала Глава 56.

Шэнь Си почувствовал себя еще ближе к Шэнь Цзинь, когда увидел, насколько она взволнована, но он мог сказать только несколько слов утешения:

- Третья сестра, все будет хорошо, там есть мама и старший брат.

Момо Чжао поспешно принесла своей госпоже медовую воду, выпив ее, Шэнь Цзинь успокоилась:

- Это моя оплошность.

Шэнь Си ответил:

- Когда я узнал об этом, я отреагировал не так хорошо, как третья сестра.

У обоих пропало настроение говорить. Аньнин принесла чай и закуски для Шэнь Си, а затем встала рядом с Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь постепенно успокоилась, велела Аньнин увести Кроху, а затем начала тщательно все обдумывать.

Что касается поведения Аньпин, эта служанка не была такой легкомысленной, скорее всего она нарочно хотела показать это Шэнь Си, а это означало, что служанки уже знали новости о Жуй Ване, но, поскольку она спала в то время, они ей не сообщили.

Момо Чжао была вполне способна увидеть важность вопроса, поэтому, вероятно, она не считала это серьезным.

Император не был сыном предыдущей императрицы, на то время он не был кронпринцем, но взошел на трон сразу после насильственной смерти предыдущего императора. Принцесса Жуй говорила об этом лишь в общих чертах, так что Шэнь Цзинь много не знала. Были некоторые вопросы, о которых принцесса Жуй не осмеливалась говорить, вероятно, это было табу в императорской семье.

Шэнь Цзинь снова подумала о Чу Сюмине, которого император вызвал сегодня во дворец. Согласно его характеру, он не стал бы просто смотреть, как обвиняют Жуй Вана, кто знает, что произошло на самом деле.

Шэнь Цзинь почувствовала внизу живота ощущение скованности и боли. Она попыталась прислониться боком к мягкой скамье, но боль то появлялась, то исчезала. Даже если терпеть ее становилось трудно, найти врача в такой хаотичной ситуации было нелегко, ведь во время землетрясения пострадало много людей.

Ее рука непроизвольно переместилась на низ живота:

- Момо, дайте мне чашку лапши, - она подумала, что, возможно, просто голодна.

Момо Чжао тоже так подумала и почтительно ответила. Шэнь Цзинь сказала Шэнь Си:

- Брат, как насчет того, чтобы тоже поесть? Сегодня много всего произошло, ты, наверное, еще не ел.

Шэнь Си кивнул:

- Тогда я должен побеспокоить третью сестру.

- Мы - семья, не будь таким вежливым, - Шэнь Цзинь улыбнулась, - Это всего лишь простая еда, когда все закончится, я угощу брата чем-нибудь получше.

- Любая теплая еда хороша, - сказал Шэнь Си.

Момо Чжао лично отправилась на кухню. Банкет в честь дня рождения Жуй Вана не состоялся из-за всех этих событий, поэтому ванфэй прислала много всего. Момо Чжао выбрала тушеную курицу, а повар приготовил лапшу, и очень скоро в главный зал принесли две чашки горячей лапши.

Лапша была вкусной, ингредиентов тоже хватало, Шэнь Си зарылся с головой и стал есть, не обращая внимания на формальности. С другой стороны, Шэнь Цзинь не могла ничего проглотить, она думала о том, как Чу Сюмин сразу же вызвал врача, когда она потеряла аппетит.

В животе снова появилась боль, ее лицо резко изменилось, и она в страхе закричала:

- Момо, у меня болит живот!

Лицо момо Чжао изменилось:

- Аньпин, Аньнин, отведите госпожу в дом.

Шэнь Си успел откусить всего несколько кусочков, когда застыл от ее крика:

- Что случилось с третьей сестрой?

Момо Чжао возненавидела себя за небрежность:

- Могу я попросить второго гунцзы пригласить сюда врача из дворца?

Шэнь Си не стал расспрашивать:

- Я скоро вернусь.

Он положил палочки для еды, вытер рот рукавом и выбежал на улицу. Там он велел охранникам следовать за ним и помчался на лошади во дворец Жуй.

Момо Чжао позвала Юэ Вэня, чтобы тот пригласил старого лекаря, которого она видела в прошлый раз, и купил много лекарств для сохранения беременности, если лекаря не будет. Еще одному охраннику она приказала ждать Чу Сюмина у входа во дворец.

После того как все было готово, момо Чжао велела кухне приготовить сытный суп и напиток из красных фиников. Шэнь Цзинь с бледным лицом лежала в спальне, Аньпин и Аньнин выглядели встревоженными.

Момо Чжао подошла и взяла ее за руку:

- Госпожа, не волнуйтесь, я отправила людей за врачами, все будет хорошо.

- У меня будет ребенок? - она вспомнила нерожденных детей Шэнь Ци и Шэнь Цзы и запаниковала еще больше, - Я не...? Я ...

Остальные слова она не смогла выговорить. Момо Чжао почувствовала, как ее сердце сжалось от боли:

- Я думаю, это потому, что госпожа простудилась на улице.

Аньпин также сказала:

- Да, госпожа в последнее время плохо ест. Разве доктор не был здесь недавно и не сказал, что госпожа в порядке?

Шэнь Цзинь немного успокоилась, она кивнула без слов и ее рука легла на живот. Несмотря на слова момо Чжао и Аньпин, она чувствовала, что внутри нее сокровище, которое она чуть не потеряла. Но даже если ей было страшно, она ничего не могла поделать. Она вспомнила, как момо Чжао заботилась о ней, и ее взволнованное лицо, когда муж катал ее на спине. Ее губы шевелились, но она не знала, что сказать.

Глаза момо Чжао покраснели, когда она увидела, что Шэнь Цзинь пытается выглядеть сильной, она села на край кровати и подоткнула ей одеяло:

- Госпожа, все будет хорошо. Если это действительно беременность, это тоже хорошо.

Шэнь Цзинь кивнула. Момо Чжао предложила:

- Если госпожа действительно беспокоится, может, проверим, есть ли кровь?

Аньнин также сказала:

- Госпожа, помните, когда у второй цзюньчжу случился выкидыш, было так много крови. Даже если госпожа сейчас ждет ребенка, проблем не будет.

Шэнь Цзинь закусила губу:

- Опустите занавес.

Она должна увидеть это сама, иначе не сможет успокоиться.

Момо Чжао спросила:

- Ничего, если я помогу?

Шэнь Цзинь кивнула, ее больше не волновало смущение. Момо Чжао сняла туфли и забралась на кровать. Аньпин и Аньнин плотно закрыли дверь и окна, затем опустили занавеску на кровати.

После осмотра все почувствовали облегчение, Шэнь Цзинь уже успокоилась. Она сказала с красным лицом:

- Я подняла шум из-за пустяка.

- Такие вещи нельзя скрывать, это к добру не приведет, - сказала момо Чжао.

Шэнь Цзинь подумала, что это не так уж и невыносимо, и вспомнила Шэнь Си:

- Второй брат...

- Второй молодой господин поехал во дворец Жуй, чтобы вызвать врача, - мягко сказала момо Чжао, - На улице хаос, охранник может не успеть вызвать прежнего старого врача.

Шэнь Цзинь закусила губу, она действительно была немного смущена, но в данный момент она не могла себе позволить быть небрежной. После посещения врача она почувствует себя лучше, даже если врач обнаружит у нее простуду. Имея перед глазами пример Шэнь Цзы, она не хотела потом жалеть об этом. Если бы Шэнь Цзы была более осторожной, она бы не оказалась в такой ситуации. К тому же все здесь были близки ей, они не стали бы насмехаться.

Пришла Аньнин с горячим напитком из красных фиников, Аньпин подложила мягкую подушку за спину Шэнь Цзинь, чтобы она могла сидеть. Момо Чжао медленно напоила  Шэнь Цзинь:

- Если будет больно, госпожа должна сказать нам, не держите это в себе.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь, горячий напиток из красных фиников помог ей почувствовать себя более комфортно.

Дворец Жуй был недалеко от резиденции Юннин, и Шэнь Си не стал останавливаться, он сразу же схватил доктора, как только тот появился, и даже задачу сообщить принцессе поручил охраннику. Ванфэй была потрясена, немного подумав, она передала заботу о Шэнь Жун в руки момо, приказала привести наложницу Ли к себе, а наложницу Чэнь отправила в резиденцию Юннин, чтобы позаботиться о Шэнь Цзинь.

Шэнь Си задыхался от усталости, когда прибыл с доктором, который тоже был весь в поту. Было очевидно, что дворец Жуй придавал этому большое значение, и все были очень благодарны.

Шэнь Цзинь надела верхнюю одежду и села на стул. Увидев Шэнь Си, она сказала:

- Скорее садись и отдохни, ты так устал.

- Я в порядке, третья сестра, тебе лучше? - Шэнь Си выпил немного воды и сел на стул напротив нее.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Ничего серьезного.

Доктор, тоже выпив воды, сказал:

- Позвольте мне померить пульс госпожи бо.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Придется побеспокоить доктора.

Момо Чжао засучила рукава Шэнь Цзинь и накрыла ее запястье платком. Доктор сел сбоку от нее и осторожно померил пульс:

- Пожалуйста, госпожа бо, другую руку.

Шэнь Цзинь положила другую руку на подушку, и момо Чжао точно так же накрыла и эту руку.

Спустя долгое время врач сказал:

- Поздравляю госпожу бо, это хорошие новости.

Даже если она и догадывалась о чем-то, но, услышав эти слова, Шэнь Цзинь обрадовалась и удивилась. Момо Чжао не скрывала радости:

- Госпоже было немного не по себе, есть ли какие-то проблемы?

Доктор вздохнул с облегчением, так как это было счастливое событие:

- Срок еще ранний, утреннее землетрясение могло повлиять на беременность, но так как это было обнаружено на ранней стадии, то проблем быть не должно, другое дело, если бы мы узнали об этом позже.

- Благодарю Небо, благодарю Землю, - вознесли молитву Аньпин и Аньнин.

Шэнь Си обрадовался:

- Поздравляю, третья сестра.

У Шэнь Цзинь на глаза навернулись слезы, хорошо, что она не сдерживалась, потому что ей было стыдно, иначе...

- Спасибо, второй брат.

Момо Чжао спросила:

- Мы можем использовать лекарство для сохранения беременности?

- Принимайте его в течение трех дней, но уделяйте больше внимания диете, - доктор рассказал о деталях, на которые нужно обратить внимание.

Медицинский зал находился довольно далеко, поэтому Юэ Вэнь вернулся только сейчас. Он не сумел привести с собой доктора, так как в зале остались только помощники, а все доктора были заняты помощью людям, но он принес довольно много лекарств.

Шэнь Цзинь нежно положила руки на живот и опустила голову с улыбкой на лице, она была довольна и счастлива и выглядела несколько мягче. Ее красивые миндалевидные глаза увлажнились чистой радостью и восторгом.

Шэнь Си заговорил:

- Как хорошо, я возвращаюсь, чтобы сообщить маме и Чэнь-цефэй радостную новость.

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу:

- Тогда я побеспокою брата.

- Доктор может пока остаться с третьей сестрой, - сказал Шэнь Си, - Доктор Сун, если вам что-нибудь понадобится, просто скажите слуге, чтобы он привез вам это.

- Да, - почтительно ответил доктор Сун.

Шэнь Си кивнул:

- Я пойду поговорю с матерью.

Внезапно снаружи послышались шаги. Не дожидаясь, пока служанка откроет дверь, Чу Сюмин толкнул ее и вошел. Его лицо было спокойным, но на лбу выступили капельки пота, а придворный наряд был немного помят и запылен:

- Какие-то проблемы?

Шэнь Цзинь улыбнулась так, что ее глаза стали похожи на полумесяцы, а на щеках появились ямочки:

- Муж, у нас будет ребенок.

На лице Чу Сюмина появилась легкая, но явная улыбка, его брови расслабились, а глаза переместились на живот Шэнь Цзинь:

- Как ты себя чувствуешь?

- Доктор сказал, что все хорошо, - сказала Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин кивнул, он заметил Шэнь Си только сейчас. Шэнь Си поздоровался:

- Третий зять.

- Да, - ответил Чу Сюмин, - Аньнин, помоги госпоже пройти в комнату, чтобы отдохнуть.

- Да.

Чу Сюмин сказал Шэнь Си:

- Я переоденусь, посиди здесь немного.

- Третий зять, не беспокойся обо мне, - сказал Шэнь Си.

Чу Сюмин кивнул и пошел с Шэнь Цзинь в дом. Пока они шли, она рассказала ему, что произошло. Ее рука скользнула в его руку, и Чу Сюмин взял ее, он обнаружил, что рука жены была немного холодной, но сейчас не время говорить об этом. Он сказал:

- Отдохни немного, я скоро вернусь.

- Хорошо, - увидев его, Шэнь Цзинь испытала облегчение, ее пальцы сжали его ладонь, прежде чем она извлекла ее. Он ничего не говорил, но в его глазах была улыбка.

Переодевшись и поговорив с момо Чжао о том, как разместить доктора Суна, он пошел к Шэнь Си, который ждал его в комнате для гостей. Шэнь Си последовал за ним в кабинет.

Лицо момо Чжао было полно радости, когда она сказала:

- Теперь госпожа может расслабиться.

- Да, - сказала Шэнь Цзинь, - Момо помогите мне переодеться в более свободную одежду.

Момо Чжао ответила, а Аньнин пошла на кухню за горячей водой, чтобы помочь Шэнь Цзинь освежиться и согреть ноги перед сном. То ли от встречи с Чу Сюмином, то ли от сочетания горячего напитка из красных фиников и теплых ног боль уменьшилась.

Когда лицо Шэнь Цзинь снова стало румяным, момо Чжао отправила Аньпин к доктору Суну, чтобы тот сварил лекарство, а сама с Аньнин стала убирать хрупкие вещи и предметы с острыми краями. Держа в руках мягкую подушку, Шэнь Цзинь немного сонно спросила:

- Момо, что случилось с моим отцом?

Момо Чжао ответила, продолжая разбирать вещи:

- Подробности пока неизвестны, потому что Жуй Ван был доставлен в зал предков сразу после избиения у дворцовых ворот, но говорят, что небеса послали землетрясение как предупреждение за его жадность и расточительность.

- Дворцовые новости действительно распространились так быстро? - Шэнь Цзинь не могла в это поверить, она думала, что только люди из дворца Жуй знают об этом.

Момо Чжао рассмеялась, но ничего не ответила. Шэнь Цзинь не знала, что сказать, и закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.

Чу Сюмин рассказал Шэнь Си, что произошло сегодня во дворце. Он не упомянул о своей роли в защите Жуй Вана, но подробно назвал имена всех людей и чиновников, которые причинили ванъе неприятности.

Шэнь Си запомнил каждого из них:

- Третий зять, если нет дальнейших указаний, я пойду домой.

Чу Сюмин сказал:

- Если это возможно, не могла бы Чэнь-цефэй навестить мою госпожу?

Шэнь Си кивнул:

- Я поговорю с матушкой, третий зять может не беспокоиться.

Чу Сюмин лично проводил Шэнь Си и поблагодарил его, а затем отправился во временное жилье доктора Суна, чтобы подробно расспросить о состоянии Шэнь Цзинь. Узнав, что со здоровьем жены все в порядке, он облегченно вздохнул.

Доктор Сун сказал:

- Беременность госпожи бо все еще на ранней стадии, плод еще не стабилизировался. Волнение на такой стадии было бы опасно, если бы это не было обнаружено сразу.

Лучшей чертой его жены было то, что она никогда не пыталась притворяться храброй, когда возникала проблема.

– На этот период времени нам придется беспокоить доктора, - сказал Чу Сюмин.

- Это мой долг, - почтительно ответил доктор, он почувствовал облегчение, обнаружив, что Юннин Бо не похож на те слухи, которые говорили, что он массовый убийца. Его лицо было холодным, но отношение было вполне хорошим.

Чу Сюмин расспросил его о важных вещах, на которые следует обратить внимание во время беременности, а затем отправился в главный двор. Внутри комнаты он увидел, что его маленькая жена лежит на кровати боком, обняв подушку, с немного расфокусированным взглядом на лице и думает неизвестно о чем.

Когда пришел Чу Сюмин, она зашевелилась:

- Муж.

- Да, - Чу Сюмин подошел, протянул руку и погладил ее по лицу, - Все еще болит?

- Уже не так сильно, - Шэнь Цзинь улыбнулась.

Момо Чжао сказала:

- Я приготовлю еду для генерала и госпожи. После еды госпожа может принять лекарство.

Шэнь Цзинь сморщила нос, она была немного подавлена словом «лекарство», но все же сказала «Хорошо». Раз это для ребенка, она примет его.

Момо Чжао улыбнулась:

- Госпожа, не волнуйтесь, ванфэй прислала много сладостей.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Хорошо.

Момо Чжао вышла и осторожно закрыла дверь. Чу Сюмин сказал:

- Я пойду помоюсь.

- Да, - она осталась сидеть на кровати, наблюдая, как он моет руки и лицо холодной водой из медного таза. Затем он вытерся полотенцем, снял обувь и сел на кровать, обнимая Шэнь Цзинь вместе с ее одеялом, чтобы она удобно устроилась на нем.

Чу Сюмин погладил живот Шэнь Цзинь через одеяло и положил подбородок ей на плечо:

- Госпоже пришлось тяжело.

- Муж, я очень счастлива, - прошептала Шэнь Цзинь, - Я очень боялась, что потеряла ребенка из-за своей беспечности.

Чу Сюмин молча слушал, как она рассказывает ему о своем страхе перед приходом врача:

- Я даже не знаю, когда появился ребенок. Муж, я хочу вернуться в пограничный город, - настроение Шэнь Цзинь было несколько подавленным. Ее беременность невозможно было скрыть. Император уже решился наложить руки на своего родного брата Жуй Вана, и Шэнь Цзинь чувствовала, что это опасно.

Чу Сюмин легонько поцеловал ее в щеку и сказал:

- Когда доктор скажет, что состояние плода стабильное, мы вернемся.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь схватила его за руку, - С моим отцом все в порядке?

Чу Сюмин подробно рассказал ей, что произошло, ничего не скрывая. Шэнь Цзинь улыбнулась, когда он говорил об уничтожении девяти родов, она не могла представить, какое выражение лица было у императора в тот момент. Однако в конце рассказа ее улыбка исчезла, и она молча поджала губы.

- Не бойся, - Чу Сюмин успокаивал ее, - Не будет никаких проблем.

- Да, - Шэнь Цзинь думала, что все не так просто, как он сказал. Император не осмелился бы убить Чу Сюмина в открытую, но оставалось бесчисленное множество маленьких хитростей.

К тому же столица больше не была стабильной. Император вылил грязную воду на своего брата, чтобы избежать издания Эдикта покаяния под своим именем, он даже лично осудил Жуй Вана. Что подумают министры, ставшие этому свидетелями?

С таким прецедентом подобное могло случиться с любым из них. Неужели все так и будут ждать своей очереди стать козлом отпущения? Не обвинят ли их в том, что они стали бельмом на глазу императора?

Чу Сюмин упомянул об уничтожении девяти родов, но это могло быть и в мыслях других людей. А они не были ни Жуй Ваном, ни какие-либо другими императорскими родственниками. В следующий раз, когда император снова решит, что кто-то виновен без расследования, уничтожение девяти родов обязательно произойдет.

Многие из тех, кто выступал от имени Чу Сюмина, делали это не потому, что помнили заслуги семьи Чу, а, скорее всего, из чувства самосохранения. Чиновники не стали бы просто ждать, пока их схватят... Настали смутные времена, дело со стихийным бедствием еще не закончено, но внутренний двор уже был в смятении.

Чу Сюмин сказал это как бы ради своего тестя, но его обвинение было обращено к императору, чтобы вбить в уши чиновников некоторый тревожный сигнал. Император не знал об этом, но, желая доставить неприятности Чу Сюмину, он практически тыкал  пальцем в осиное гнездо.

Шэнь Цзинь не знала, о чем думает муж, но смутно догадывалась, что он сажает семена раздора среди чиновников, а потом понемногу поливает их, чтобы они проросли.

О, она вдруг вспомнила о фруктовых деревьях в своем дворе в пограничном городе, они, скорее всего, уже плодоносят. Свежие плоды должны быть очень сладкими и аппетитными, из них можно сделать кисло-сладкие цукаты.

Видя застывшее выражение лица жены, Чу Сюмин понял, что ее мысли снова ушли в сторону, должно быть, она думает о каких-то случайных вещах. Он внутренне вздохнул, на его лице появились следы беспокойства, но Шэнь Цзинь этого не заметила.

На самом деле Чу Сюмин тоже считал, что беременной Шэнь Цзинь небезопасно оставаться в столице, но в данный момент они не могли никуда уехать. Самой непосредственной причиной было то, что Шэнь Цзинь было вредно путешествовать.

Так вот почему ей недавно понравился кислый вкус, тогда как раньше она отвергала кислые фрукты. После странствий мысли Шэнь Цзинь вернулись к текущему моменту, ее глаза слегка опустились и она спросила:

- Муж, я сейчас беременна, правильно?

Чу Сюмин вдруг легко рассмеялся и прервал ее:

- Глупая девочка, ребенок родится, когда придет судьба, - он знал, что она собиралась сказать, и почувствовал еще большую душевную боль.

Шэнь Цзинь изменила позу и полностью окунулась в его объятия, ответила один раз и замолчала. Чу Сюмин нежно погладил ее по волосам:

- У тебя есть я.

Шэнь Цзинь была довольна, одно предложение Чу Сюмина заставило ее сердце успокоиться, отбросив все заботы назад. В любом случае, если снаружи начнется хаос, она просто не выйдет из дома. Чу Сюмин был с ней, они будут вместе, несмотря ни на что.

Момо Чжао и Аньнин пришли с едой и специальным куриным супом для Шэнь Цзинь. Она излечилась от прежней потери аппетита и теперь ела с удовольствием.

После еды и лекарства момо Чжао помогла ей вымыться перед сном. Чу Сюмин дождался, пока она уснет, и отправился в кабинет, где его ждал управляющий Чжао.

Управляющий Чжао спросил:

- Есть ли у генерала план?

Чу Сюмин ответил:

- Если я не могу защитить свою жену и ребенка, какие великие дела я могу совершить?

Управляющий Чжао вздохнул, беременность была радостной новостью, но время было не самое удачное. Воспользовавшись этим, император мог что-то предпринять, и пока у генерала были связаны руки. Поездку на юг тоже придется отложить, разве что генерал сможет оставить госпожу в столице, но, судя по характеру генерала, этого не произойдет.

Но именно по этой причине они были преданы генералу. Что же касается императора, то управляющий Чжао в душе усмехнулся, он просто недальновидный человек с дешевыми трюками, которые уступали даже женским уловкам.

- Есть ли у генерала план? - это был тот же вопрос, но с другим подтекстом.

Глаза Чу Сюмина сузились:

- Неподвижность лучше, чем движение. Просто подождем.

Управляющий Чжао рассмеялся:

- У генерала наверняка есть план.

Чу Сюмин спросил в ответ:

- Разве у советника тоже нет такого плана?

Управляющий Чжао не стал отрицать:

- Какая шахматная фигура, по мнению генерала, будет выброшена следующей?

Чу Сюмин посмотрел на него, управляющий продолжил:

- Как насчет того, чтобы написать это имя, может быть, это то имя, о котором думает генерал?

Управляющий Чжао обмакнул палец в чай и написал слово на столе. Чу Сюмин молча кивнул, и советник вытер написанное рукавом.

Снаружи вдруг послышались быстрые шаги, глаза Чу Сюмина сузились от нехорошего предчувствия в сердце. В дверь кабинета постучали три раза:

- Генерал, нужно доложить о срочном деле.

- Войди, - сказал Чу Сюмин.

Юэ Вэнь вошел с озабоченным лицом:

- Генерал, есть новости из Мин Чжун*....

(ПП:Я предполагаю, что это Центральный Мин / Центральный Фуцзянь (Мин 闽 - сокращенное название провинции Фуцзянь на юго-восточном побережье Китая), но есть еще небольшая вероятность, что это относится к кому-то по имени Мин Чжун).

Лицо Чу Сюмина становилось все холоднее и холоднее, пока Юэ Вэнь сообщал новости, а кулак на столе сжимался все крепче и крепче. Лицо управляющего Чжао сильно изменилось, оно было полно гнева, но ему пришлось заставить себя успокоиться.

Когда Юэ Вэнь закончил, лицо Чу Сюмина стало совершенно холодным. Управляющий Чжао резко поднял свою чашку и отпил чай. Не удержавшись, он сильно стукнул ею по столу. После глубокого вдоха, он сказал сквозь зубы:

- Генерал, пожалуйста, не будьте безрассудным.

Чу Сюмин кивнул:

- Я знаю.

Управляющий Чжао ожесточенно потер лицо:

- Мы терпели все ради народа, мы идем по самому трудному пути, но....

Чу Сюмин без слов кивнул, подумав, что ему придется нарушить обещание, данное своей маленькой жене, он не сможет остаться с ней в столице. На сердце у него стало немного грустно.

Во дворце Жуй принцесса закончила слушать Шэнь Си и спросила:

- Сюань-эр, что ты думаешь?

Шэнь Сюань задумался на некоторое время:

- Мама, я боюсь, что отцу придется немного пострадать.

Принцесса Жуй слегка опустила глаза:

- Да. С ванъе все в порядке в зале предков, как он?

- Его Величество приказал императорскому врачу лечить отца, - сказал Шэнь Сюань, - Раны отца были обработаны, он выглядит лучше.

Шэнь Си холодно фыркнул, в конце концов, он был еще молод и полон юношеского духа.

Ванфэй повернулась к нему:

- Это император.

- Но мама, отец....

- Помни, что именно император сидит на троне дракона, и он может решать судьбу всех людей, - принцесса Жуй говорила очень медленно, каждое ее слово было тяжелым, - Запомни это.

- Он велел избить отца, и.... - Шэнь Си был недоволен.

Шэнь Сюань посмотрел на брата:

- Гром и дождь – все происходит по императорской милости.

Шэнь Си закусил губу:

- Мама, я понимаю.

- Мама, другие будут смотреть на нас свысока, если дворец Жуй ничего не предпримет, - только тогда Шэнь Сюань посмотрела на ванфэй.

- Конечно, мы должны что-то сделать, - негромко сказала принцесса, - Пусть кто-нибудь отправит письмо в семью твоего деда по отцовской линии, пусть обратят внимание на премьер-министра Чэня...

Шэнь Си слушал разговор матери и старшего брата, он не совсем понимал, что происходит, и медленно размышлял над этим в своем сердце. Когда разговор закончился, ванфэй вздохнула:

- Сюань-эр, завтра ты продолжишь навещать отца. Си-эр отвезет Чэнь-цефэй в резиденцию Юннин Бо.

- Точно, третий зять также спросил, может ли Чэнь-цефэй поехать к третьей сестре, -  вспомнил Шэнь Си.

Принцесса Жуй кивнула:

- Пусть Чэнь-цефэй останется там на несколько дней.

Шэнь Си кивнул. Мать сказала ему:

- Си-эр, можешь идти отдыхать.

- Да, - Шэнь Си вышел с опущенной головой.

Принцесса Жуй смотрела, как ее второй сын уходит, а затем она обратилась к Шэнь Сюаню:

- Я удерживала твоего отца от принятия решения о твоем браке.

- Этот сын понимает трудности матери, - сказал Шэнь Сюань.

Ванфэй медленно выдохнула:

- Пришло время сказать тебе кое-что. Цуйси, позови сюда Чэнь-цефэй.

- Да, - ответила Цуйси.

Шэнь Сюань был немного озадачен, но принцесса ничего не объясняла.

- Мама, мне кажется, что прямое обвинение премьер-министра Чэня не очень уместно, - подумав, сказал Шэнь Сюань, - Почему бы сначала не обвинить других чиновников?

Премьер-министр Чэнь был родным отцом императрицы и доверенным лицом императора, разбираться с ним было не только бесполезно, но и могло разозлить императора.

- Сюань-эр, я очень рада, что ты принимаешь это во внимание, - принцесса Жуй надеялась, что еще не поздно начать учить сына, и объяснила, - Но... нам нужно только разжечь огонь, кто-то другой сделает все остальное.

- Да? - Шэнь Сюань посмотрел на мать.

На лице ванфэй появилась усмешка:

- Сегодня больше всего суеты и беспокойства не в нашем дворце, а у других чиновников.

Шэнь Сюань нахмурился, а ванфэй продолжила:

- Раз кого-то из дворца Жуй можно избить и посадить по ложному обвинению, тогда что насчет других людей? Разве это не опасно для всех?

- Этот сын понимает, - Шэнь Сюань подумал, что когда чиновники сегодня разойдутся по домам, они начнут чувствовать себя уязвимыми, опасаясь, что когда-нибудь придет и их черед. Инициатором обвинения против Жуй Вана был премьер-министр Чэнь, а с его особым происхождением он был для всех бельмом на глазу. Либо для самосохранения, либо для других целей, они начнут контратаковать.

- Но ведь премьер-министр Чэнь - человек императора, разве Его Величество не... - нерешительно спросил Шэнь Сюань.

Глаза ванфэй сузились:

- Еще раз хорошенько подумай о действиях Его Величества в последние годы.

Шэнь Сюань промолчал.

Во дворе Моюнь наложница Чэнь собирала вещи. Она очень обрадовалась, когда узнала, что ее дочь ждет ребенка, и была вне себя от счастья, когда принцесса Жуй  неожиданно разрешила ей поехать в резиденцию Юннин Бо, чтобы присмотреть за дочерью. Это не совсем соответствовало нормам, но ей было все равно.

Когда Цуйси передала ей вызов, наложница Чэнь подумала, что ванфэй хочет поручить ей еще одно дело. Она последовала за Цуйси в главный двор и увидела там старшего молодого господина с растерянным выражением лица. Ванфэй велела Цуйси открыть окна, после чего они вышли на улицу.

Принцесса Жуй медленно сказала ей:

- 37-й год правления Юнцзя...

Ранним утром следующего дня наложница Чэнь села в карету и отправилась в резиденцию Юннин Бо. В отличие от того радостного времени, когда она только узнала счастливую новость, на сердце у нее было очень тяжело. Она знала, что не может позволить дочери увидеть это, поэтому ей пришлось скрывать свое волнение. Как сказала ванфэй, нужно сдерживаться, по крайней мере, пока беременность ее дочери не стабилизируется.

Резиденция Юннин Бо выглядела нормально, из-за того, что Шэнь Цзинь была беременна, у всех на лицах были следы радости. Слуг было немного, но управляющего Чжао не было видно целый день, даже момо Чжао не знала, чем он занимается, а Юэ Вэнь всегда был уравновешенным и тихим человеком.

Чу Сюмин тоже ничем не отличался от других, кроме повышенного внимания к Шэнь Цзинь. Когда приехала наложница Чэнь, Чу Сюмин лично вышел ей навстречу. Дело было не в том,что Шэнь Цзинь не хотела идти, а в том, что доктор Сун приказал ей пока поменьше двигаться.

Чу Сюмин привел наложницу Чэнь во двор, где она увидела Шэнь Цзинь, смотревшую  на дверь с лицом, полным ожидания. Увидев ее появление, в глазах Шэнь Цзинь медленно отразилось счастье:

- Мама!

Кроха, присевший у нее в ногах, тоже посмотрел на наложницу Чэнь.

Наложница Чэнь никогда не видела таких больших собак, она поспешно подошла и сказала:

- Животные не могут контролировать себя, помни, что в твоем состоянии нужно быть осторожной, чтобы не пораниться.

Шэнь Цзинь протянула руку, чтобы погладить большую собаку по голове:

- Это не проблема, мама. Муж сам его выдрессировал, он очень послушный.

Наложница Чэнь была поражена, что зять, похожий на человека с картины, способен на такое. Она кивнула, не говоря ни слова, о некоторых вещах лучше не говорить слишком много.

Шэнь Цзинь хотела подняться, но наложница Чэнь отругала ее:

- Не двигайся, сиди спокойно.

- Мама, - избалованно сказала Шэнь Цзинь, - Доктор сказал, что я могу двигаться, спроси мужа, если не веришь мне.

Но Чу Сюмин никак не отреагировал, и Шэнь Цзинь, нахмурившись, послушно села обратно.

Чу Сюмин сказал:

- Теща, в моем доме нет старших, пожалуйста, останьтесь на некоторое время.

- Даже если бы ты этого не сказал, у меня хватит наглости остаться, - сказала наложница Чэнь, - Это приказ ванфэй. Она сказала, что вы оба еще молоды и, хотя у вас есть слуги, это не пограничный город, здесь гораздо больше неудобств и ограничений.

Новость о беременности Шэнь Цзинь может привести гостей, это определенно было не то, с чем могли бы справиться слуги.

- Спасибо вам, теща, - Чу Сюмин хотел бы сам остаться с Шэнь Цзинь в такой ситуации, чтобы она была счастлива. Он опустил глаза, но не осмелился сказать это. Кто бы мог подумать, что наступит время, когда Чу Сюмин будет бояться.

Наложница Чэнь мягко сказала:

- Надеюсь, ты не считаешь, что я вмешиваюсь слишком сильно.

Момо Чжао почувствовала облегчение, увидев, что Чэнь-цефэй может контролировать Шэнь Цзинь. Она была единственным человеком с опытом в резиденции, так что теперь, когда Чэнь-цефэй здесь, она могла немного расслабиться. Тем более, что она никогда не могла устоять перед умоляющими глазами Шэнь Цзинь. Каждый раз, когда ей приходилось отказывать Шэнь Цзинь в чем-то, она чувствовала невыразимую вину. Когда рядом наложница Чэнь, ей не нужно будет всегда быть плохим человеком.

Беременность не означала, что чем больше ешь, тем лучше, слишком большой плод мог стать проблемой во время родов. Шэнь Цзинь была еще молода, и это был ее первый ребенок, момо Чжао всей душой переживала за Шэнь Цзинь, поэтому она тоже очень волновалась, иначе она бы не думала об этом так много.

Момо Чжао увидела руку Шэнь Цзинь, протянутую к пирожному, и с уважением сказала:

- Госпожа, вы только что съели ореховое пирожное, может, я принесу цукаты, чтобы госпожа ела не только жирные сладости?

Услышав это, наложница Чэнь нахмурилась, глядя на рисовую лепешку с османтусом перед губами Шэнь Цзинь:

- Ты уже съела один кусок, так что не ешь больше. С этого момента ты можешь съедать только шесть кусочков выпечки в день.

Глаза Шэнь Цзинь округлились, она с недоверием посмотрела на наложницу Чэнь. На ее лице было написано «Как ты можешь быть такой жестокой?»

Наложница Чэнь проигнорировала ее и повернулась к момо Чжао:

- Начиная с сегодняшнего дня, каждый день госпожа бо может съедать только четыре кусочка медовых цукатов, давайте ей больше грецких орехов.

Глаза Шэнь Цзинь наполнились слезами, когда она посмотрела на момо Чжао, но та  лишь беспомощно отвела взгляд. Внутренне момо Чжао считала, что приглашение Чэнь-цефэй было правильным решением.

Шэнь Цзинь, глядя на них обеих, плакала в объятиях Чу Сюмина. Неужели это ее родная мать?

Маленькая леди генерала Глава 57.

Наложница Чэнь осталась в поместье Юннин Бо и контролировала питание Шэнь Цзинь, а иногда даже сама ходила на кухню готовить. Шэнь Цзинь понимала, что наложница Чэнь и момо Чжао присматривают за ней, и послушно ела все, даже то, что ей не нравилось.

Поначалу наложница Чэнь была немного обеспокоена тем, что Чу Сюмин и Шэнь Цзинь все еще спят вместе, но она ничего не сказала, потому что они оба не были легкомысленными детьми, не знающими границ. Однако, видя, как молчаливый Чу Сюмин внимателен к ее дочери, наложница Чэнь окончательно успокоилась.

Мало того, она также внимательно наблюдала за другими обитателями дома, особенно за Аньпин и Аньнин. Она видела, что они вдвоем не только тщательно заботятся о Шэнь Цзинь, но и в целом были честными людьми без задних мыслей. Проведя три дня в доме Юннин Бо, она была готова уехать.

Шэнь Цзинь, естественно, не хотела расставаться с матерью, но она знала, что нужно сдерживать себя. Наложница Чэнь молча взяла ее за руки, как она делала, когда Шэнь Цзинь была маленькой, подвела ее к туалетному столику, расчесала ее длинные волосы, и очень скоро получилась красивая укладка. Затем наложница Чэнь взяла из шкатулки заколку с бабочкой.

Чем больше наложница Чэнь смотрела на свою красавицу-дочь, тем больше ее переполняла радость. Из-за скорой разлуки Шэнь Цзинь становилась все более навязчивой и прислонилась к ней спиной. Мать и дочь ласково разговаривали, когда вошел Чу Сюмин.

Наложница Чэнь сказала ему, что уезжает, на что Чу Сюмин ответил:

- Как насчет того, чтобы теща осталась еще на два дня?

Наложница Чэнь отказалась:

- Во дворце Жуй есть чем заняться. Ванфэй там одна, и она может переутомиться.

Чу Сюмин повторил:

- Пожалуйста, останьтесь еще на два дня.

Губы Шэнь Цзинь шевельнулись, когда она посмотрела на Чу Сюмина, и в ее сердце появилось какое-то тревожное чувство. Наложница Чэнь слегка нахмурилась и кивнула:

- Хорошо, тогда я побеспокою вас еще несколько дней. Девочка Цзинь хочет завтра поесть суп из куриной кожи с кислыми побегами бамбука, я схожу на кухню, проверю.

- Нам придется побеспокоить тещу, - сказал Чу Сюмин.

Наложница Чэнь улыбнулась и вышла. Чу Сюмин взял Шэнь Цзинь за руку:

- Пойдем прогуляемся.

Шэнь Цзинь кивнула и позволила взять себя под руку, они вдвоем медленно пошли в сад. Когда они оставались наедине, она не скрывала своего выражения лица, поэтому ее беспокойство было особенно заметно.

Чу Сюмин сказал:

- Я должен буду уехать через несколько дней.

- Ты сможешь благополучно вернуться? - она не спрашивала, куда он идет и почему он не остался, чтобы сопровождать ее, она только спросила о его безопасности.

Чу Сюмин осторожно приподнял Шэнь Цзинь, позволил ей сесть ему на руку и сказал:

- Да.

На ее лице появилась яркая улыбка:

- Тогда я буду ждать тебя.

- Да, - Чу Сюмин не стал ничего объяснять, - Приказ из дворца придет через пару дней, тогда я отвезу тебя во дворец Жуй.

- Хорошо, - ее глаза покраснели, но она не заплакала, а просто сказала, - Ты должен забрать меня в ближайшее время, хорошо?

Чу Сюмин ответил, и медленно пошел по саду с Шэнь Цзинь на руках.

К тому времени, когда они вернулись, Шэнь Цзинь вновь обрела свой обычный улыбающийся вид, никто не знал о ее скрытой печали, пока Чу Сюмин не обнаружил, что она тайно плачет ночью во сне. Чу Сюмин погладил ее по спине, Шэнь Цзинь слегка вздрогнула и обернулась. На этот раз она больше не пряталась, а смотрела на него красными от слез глазами. Он сел на кровати, Шэнь Цзинь обняла его за талию, уткнулась лицом в его грудь и тихо заплакала.

Она ничего не говорила, лишь беззвучно проливала слезы. На самом деле, ее состояние было вполне объяснимо, она понимала, что его поездка на этот раз будет опасной, но он пытался скрыть это от нее, к тому же беременность сделала ее слишком чувствительной.

Обхватив ее обеими руками, он продолжал уверять ее:

- Я вернусь в целости и сохранности.

Постепенно она перестала плакать, то ли потому, что поверила, то ли потому, что устала от слез, и заснула, слушая его голос. Глядя на ее спящее лицо, в сердце Чу Сюмина боролись эмоции, оно болело от его нежелания уезжать.

На следующий день Шэнь Цзинь проснулась очень поздно и увидела, что наложница Чэнь и момо Чжао находятся в комнате и что-то шьют. Она села и огляделась вокруг, как будто что-то искала. Заметив это, женщины улыбнулись друг другу, момо Чжао встала и пошла на кухню, а наложница Чэнь подошла и села на кровать. Она вздохнула, увидев ищущий взгляд Шэнь Цзинь:

- Ты проснулась?

Шэнь Цзинь выглядела обиженной, ее губы шевельнулись, и она наклонилась вперед, чтобы обнять мать за талию. Наложнице Чэнь было забавно видеть ее такой:

- Почему ты все еще такая же, как в детстве? Зять в кабинете.

Шэнь Цзинь вздохнула с облегчением:

- Да.

Наложница Чэнь не была уверена, хорошо это или плохо, что ее дочь и зять так привязаны друг к другу, но она мягко сказала:

- Я позову кого-нибудь, не веди себя так избалованно.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь сделала несколько глубоких вдохов и отпустила мать, она еще не улыбалась, но уже выглядела намного лучше. Он бы не оставил ее одну в такие моменты, если бы у него был выбор. Она моргнула, но кислое чувство после слез уже прошло.

Наложница Чэнь открыла дверь Аньпин, которая принесла воду, чтобы помочь Шэнь Цзиню освежиться. Момо Чжао также принесла козье молоко, из-за беременности в молоке не было миндаля, поэтому вкус был не очень хороший, но Шэнь Цзинь выпила его без возражений.

Чу Сюмин услышал, что она проснулась, и пришел, когда Шэнь Цзинь уже одевалась. Увидев его, она пожаловалась:

- Я думала, что муж тайно ушел, ничего мне не сказав.

- Я так не поступлю, - он поприветствовал наложницу Чэнь, затем подошел и взял Шэнь Цзинь за руку, - Пойдем поедим.

- Хорошо, - она повернулась к матери и сказала с улыбкой на лице, - Мама, давай позавтракаем.

- Я уже позавтракала, - рассмеялась наложница Чэнь, - Кто станет ждать, пока ты, маленькая ленивица, встанешь.

Шэнь Цзинь сморщила нос и начала смеяться, затем она пошла в столовую вместе с Чу Сюмином. Все блюда на столе были ее любимыми. Хотя Шэнь Цзинь и Чу Сюмин ничего не сказали, когда вернулись вчера, все увидели тревогу в глазах Шэнь Цзинь и то, как она цеплялась за мужа. Сегодня без особого уговора все встали пораньше, чтобы приготовить то, что ей нравилось, надеясь, что ее настроение улучшится.

Вызов из дворца пришел во время послеобеденного сна. Шэнь Цзинь ничего не сказала и поднялась, чтобы позвать кого-нибудь принести Чу Сюмину его придворный наряд, а затем помогла ему его надеть. Она лично проводила его и накинула на него плащ.

Чу Сюмин погладил ее лицо:

- Когда проснешься, поиграй с Крохой, я скоро вернусь.

- Хорошо, - сказала она с улыбкой.

Чу Сюмин посмотрел на момо Чжао, которая слегка кивнула, а затем отвернулся. Он не оглядывался, но знал, что Шэнь Цзинь все еще стоит у двери и наблюдает за ним.

Когда его силуэта уже больше не было видно, Шэнь Цзинь моргнула:

- Момо, давайте вернемся.

Момо Чжао тепло ответила:

- Генерал вернется позже, госпоже не стоит беспокоиться.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Я знаю. Скажите им, чтобы приготовили вещи, я не знаю, куда он направляется... приготовьте побольше лекарств...

Момо Чжао тоже улыбнулась:

- Госпожа очень заботлива, - было очевидно, что момо пытается ободрить ее.

Вернувшись в комнату, Шэнь Цзинь не стала больше спать, она переоделась и начала обсуждать с момо Чжао, что нужно собрать в дорогу. Наложница Чэнь тоже пришла, они втроем быстро составили список, просмотрели его и добавили еще несколько пунктов.

Момо Чжао отвела служанок собирать вещи, а Шэнь Цзинь достала старое ароматическое саше, который давно не могла доделать. Наложница Чэнь сидела рядом с ней и время от времени давала советы.

Когда Чу Сюмин прибыл во дворец, там уже находились многие другие чиновники. Выражение лица императора было недобрым, он даже не стал ждать, пока Чу Сюмин закончит приветствие.

- Айцин, встань сейчас же.

(* aiqing 爱卿 = термин, используемый императором для своего подданного).

Выражение Чу Сюмина не изменилось при слове «айцин», он продолжал почтительно кланяться. Пожилые и более опытные министры тоже ничего не показали на своих лицах, но в глазах некоторых молодых чиновников появилась рябь, которая быстро исчезла.

Император сказал:

- Айцин, сегодня я получил известие о том, что Центральный народ Мин...

Премьер-министр Чэнь опустил глаза, это известие было получено вчера вечером, и император вызвал его, чтобы обсудить, что им делать.

В прошлый раз обсуждение во дворце не было завершено, так как в резиденции Юнлэ произошел инцидент, для которого потребовались императорские врачи, и император воспользовался случаем, чтобы высмеять семью Чу Сюмина, назвав ее беспорядочной. Больше этот вопрос не упоминался, но кто мог подумать, что морские пираты окажутся неожиданно очень жестокими.

Император был особенно взбешен тем, что жители Центрального Мина объединились с пиратами. Всего за одну ночь они разграбили уезд, убили магистрата и всю его семью. Чиновников в Центральном Мине выбирал сам император, можно сказать, что они были его доверенными людьми. Эти беспринципные простолюдины не умели ценить милость императора.

Император не воспринимал пиратов всерьез, для него эта проблема была вызвана лишь халатностью местных чиновников. За последние два года было убито довольно много пиратов, в прошлом году император даже назначил за это крупную награду. На самом деле он вчера вечером вызвал премьер-министра, чтобы обсудить, как использовать эту возможность против Чу Сюмина, покорение пиратов не было главной целью.

После разработки плана с премьер-министром Чэнем, император вызвал Чу Сюмина сегодня утром.

Император Чэн закончил разговор и взглянул на Чу Сюмина:

- У Юннин Бо впечатляющий послужной список побед, обычные морские пираты не должны представлять трудностей.

Чу Сюмин всегда был непоколебим, но услышав это, его сердце наполнилось гневом. Он молча склонил голову.

Император Чэн похвалил его еще немного и сказал:

- Готов Юннин Бо покорить пиратов для Чжэня?

(* чжэнь 朕 = я, мы (обращение императора к самому себе).

Чу Сюмин еще не успел ответить, когда министр доходов вышел вперед с криком:

- Ваше Величество, казна пуста. Уже в прошлый раз было трудно отправить повозки с провизией на границу, а в этот раз у нас почти ничего нет.

Еще до того, как министр доходов закончил говорить, император выглядел смущенным, но в глубине души он был взволнован. Притворившись обеспокоенным, он спросил:

- Действительно ничего?

Министр доходов опустился на колени:

- Доход за этот год составляет...

Остальные министры задумались, это выглядело как нечто заранее подготовленное, разговор был хорошо спланирован, так что не оставалось места для вопросов.

С лицом, полным беспокойства, император спросил:

- Сколько осталось?

- Если вычесть сумму на ликвидацию последствий стихийного бедствия в районе Шу, то осталось совсем немного, - министр доходов сообщил цифру.

(ПП: Шу 蜀 = в настоящее время провинция Сычуань на юго-западе Китая).

Лицо Чу Сюмина осталось неизменным, но лица многих других изменились. Военный министр вышел вперед и прямо выступил с обвинением:

- Вы хотите сказать, что солдаты должны идти в бой голодными?

Провизия должна идти впереди армии, и обеспечение провизией и фуражом имело решающее значение. Каждый человек мог взять 6 доу* риса, пешие солдаты могли нести пятидневный запас провизии, его могло хватить на 18 дней. Предполагается, что ежедневно они могли перемещаться на 40 ли, в то время как расстояние между столицей и Центральным Мином составляло более 1000 ли. Даже если бы они решили путешествовать по водным путям, по словам министра доходов, они все равно не смогли бы позволить себе провизию для 10 000 солдат. Хотя они могли собирать еду по пути, но это нанесло бы ущерб репутации Чу Сюмина.

(ПП:* доу 斗 = условная единица измерения сухого зерна, особенно риса, примерно 1 декалитр (10 литров)

Еще один министр сказал:

- Это же просто морские пираты. У префекта Центрального Мин все еще есть солдаты, этот скромный чиновник думает, что не обязательно отправлять Юннин Бо.

- Именно, - другой человек встал и почтительно сказал, - Это будет выглядеть так, как будто императорский двор придает слишком большое значение морским пиратам, и что мы суетимся из-за пустяка, в то время как казна пуста.

Премьер-министр Чэнь заговорил:

- Этот министр считает, что Вашему Величеству все же следует послать Юннин Бо. Однако нет необходимости брать с собой солдат из столицы, Юннин Бо сможет поехать с быстрыми лошадьми. Используйте местных солдат в Мин для нападения на морских пиратов.

Император повернулся к Чу Сюмину, который все еще оставался невозмутимым:

- Айцин, что ты думаешь?

Чу Сюмин ответил вопросом на вопрос:

- Что Ваше Величество собирается делать с этими людьми из Центрального Мин?

- Просто убить их всех, - император ответил без колебаний, - Чжэнь благосклонен к простым людям, но они сговорились с морскими пиратами, они убили чиновников двора, они просто преступники.

Чу Сюмин снова спросил:

- Как следует поступить, если это чиновники вступили в сговор с пиратами?

- Невозможно, - сердито сказал император, думая, что Чу Сюмин намеренно ставит его в неловкое положение. Чиновники были назначены им самим, без сомнения, это было сделано для того, чтобы ударить его по лицу.

Чу Сюмин спокойно сказал:

- Этот подданный разделяет озабоченность Вашего Величества, пожалуйста, Ваше Величество издайте приказ. Чтобы упростить дело, все вступившие в сговор с пиратами, будь то простые люди или чиновники, должны быть казнены без прощения.

Император был доволен, но тут же поставил другую проблему:

- Тогда сколько провизии и сколько солдат требуется Юннин Бо?

Чу Сюмин ответил:

- А сколько Ваше Величество считает уместным?

На это было трудно ответить:

- Почему бы Юннин Бо не забрать сотню человек из столицы?

- Этот подданный подчиняется приказу, - Чу Сюмин не стал возражать.

Император улыбнулся:

- Тогда Чжэнь отдаст приказ и удовлетворит просьбу Юннин Бо, - он добавил, - Что касается чиновников, должны быть реальные доказательства. Юннин Бо не должен убивать без раздумий.

Чу Сюмин не ответил, и император немедленно отдал приказ. Он тайно намекнул премьер-министру Чэню, чтобы тот связался со своими людьми в Центральном Мине. Юннин Бо должен умереть там от руки пиратов.

Император был так доволен собой, что провел ночь у императрицы. Кто бы мог подумать, что его хорошее настроение продлится всего одну ночь.

На утреннем заседании император уже собирался объявить о том, что Юннин Бо отправился покорять морских пиратов, как вдруг императорский цензор обвинил премьер-министра Чэня в дюжине преступлений. Там же было окровавленное письмо, обвиняющее одного из родственников премьер-министра Чэня.

В то утро Чу Сюмин отвез Шэнь Цзинь и наложницу Чэнь обратно во дворец Жуй. Принцесса Жуй приготовила для них двор, так как уже заранее получила от него письмо.

Она также слышала о том, что император отправил Чу Сюмина в Центральный Мин. После трапезы Шэнь Сюань назвал Чу Сюмину имена и фамилии некоторых людей:

- Матушка просила передать тебе, что этим людям можно доверять.

Чу Сюмин тоже подготовился, но он не ожидал, что ванфэй даст ему эту информацию. Шэнь Сюань сказал:

- Это устроил мой дед по отцовской линии, мой отец не знает об этом. Я сам только сейчас узнал.

- Я понимаю. Ванъе скоро вернется, можешь не волноваться.

Шэнь Сюань кивнул, хотя он не знал, что планирует его мать:

- Не беспокойся о третьей сестре. Она и моя сестра тоже, я никому не позволю плохо с ней обращаться.

Чу Сюмин кивнул и улыбнулся:

- Хорошо.

Они еще немного поговорили, прежде чем разойтись. Шэнь Сюань пошел, чтобы передать матери рассказ о его разговоре с Чу Сюмином, включая его слова и реакцию.

Принцесса Жуй кивнула:

- Хорошо. Когда твой отец вернется, я обсужу с ним твой брак.

- Мама? - Шэнь Сюань посмотрел на нее в замешательстве.

Принцесса Жуй улыбнулась, но ничего не сказала ему. У нее на примете уже было несколько кандидаток, но она хотела сначала встретиться с ними, прежде чем принять решение.

Так как Шэнь Цзинь была госпожой Юннин Бо, а Чу Сюмину было неудобно останавливаться во дворе Моюнь, принцесса Жуй приготовила для нее другой двор. Этот двор не был большим, но имел удобный выход на улицу. После отъезда Чу Сюмина Шэнь Цзинь могла остаться здесь или переехать во двор Моюнь.

Император дал Чу Сюмину всего три дня, и никто не хотел беспокоить молодую пару.

При дворе император наблюдал, как чиновники один за другим выступают с требованием провести строгое расследование в отношении премьер-министра Чэня. Он мог остановить это, но все равно позволил этому случиться, потому что в конечном итоге его не волновал никто, кроме него самого. Однако премьер-министр Чэнь не хотел садиться в тюрьму. В итоге расследование было поручено человеку, которого он сам продвигал по службе.

Премьер-министр Чэнь был обеспокоен, но у него не было выбора. Он смог подняться на эту должность в основном благодаря тому, что помог императору взойти на трон, а его дочь стала императрицей.

В ночь перед отъездом Чу Сюмина Шэнь Цзинь сняла с себя теплый нефритовый кулон и повесила ему на шею, а также отдала ему только что законченное ароматическое саше. Они вели себя как обычно, легли спать в объятиях друг друга, а на следующее утро вместе позавтракали, после чего Шэнь Цзинь проводила его.

Принцесса Жуй отправила Шэнь Сюаня и Шэнь Си проводить зятя, но сама не появилась. Чу Сюмин забрал двух человек, привезенных из пограничного города, а остальных оставил Шэнь Цзинь. С собой она взяла только момо Чжао, большинство охранников остались в поместье Юннин Бо.

Шэнь Цзинь улыбнулась, глядя, как Чу Сюмин садится на лошадь:

- Ты мне обещал.

- Да, - больше никто из них ничего не сказал.

Шэнь Сюань сказал:

- Береги себя.

Чу Сюмин кивнул, еще раз взглянул на Шэнь Цзинь и пришпорил коня. Двое охранников последовали за ним, солдаты, посланные императором, ждали их за городом.

Шэнь Цзинь закусила губу:

- Давайте вернемся.

Шэнь Сюань утешил ее:

- Старшая сестра сказала, что приедет через два дня, чтобы пожить с тобой какое-то время.

Шэнь Си также сказал:

- Третья сестра просто скажи мне, если тебе что-нибудь понадобится, я куплю это для тебя.

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Хорошо.

Видя, что Шэнь Цзинь не плачет, братья почувствовали облегчение, их мнение о ней стало еще выше. Они ушли, так как не могли последовать за ней в задний двор.

Момо Чжао сопровождала Шэнь Цзинь, а Аньпин и Аньнин шли позади. Обе служанки не знали, что сказать, чтобы сделать ее счастливее.

Момо Чжао спросила:

- Госпожа, когда можно будет привести сюда Кроху?

- Я спрошу у матери-наложницы, - сказала Шэнь Цзинь. Во дворце Жуй было больше людей, чем в резиденции Юннин Бо, и будет нехорошо, если Кроха напугает их. Если они хотят забрать его, нужно, по крайней мере, подготовить для него место.

Момо Чжао ответила:

- Я думаю, что Кроха сейчас скучает по госпоже.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Я тоже скучаю.

Наложница Чэнь ждала Шэнь Цзинь во дворе. Шэнь Цзинь улыбнулась и попыталась притвориться избалованной:

- Мама, сегодня я хочу спать с тобой.

Наложница Чэнь легонько ткнула ее пальцем в лоб:

- У тебя самой скоро будет ребенок, почему ты все еще ведешь себя так избалованно?

Шэнь Цзинь улыбнулась, она знала, что мать не обвиняет ее.

Наложница Чэнь сказала момо Чжао:

- Пожалуйста, соберите вещи, я отведу девочку Цзинь во двор Моюнь.

Момо Чжао ответила, и Аньпин пошла ей помочь. Наложница Чэнь позволила старшей служанке остаться, чтобы помочь, а затем взяла Шэнь Цзинь за руку, чтобы идти вместе. Из-за беременности они шли медленно.

Двор Моюнь претерпел изменения, много вещей было убрано и добавлено множество мягких подушек. Как только они оказались внутри, улыбка на лице Шэнь Цзинь исчезла. Обняв мать сзади и положив подбородок ей на плечо, она последовала за наложницей Чэнь до дома.

- Достаточно, - мягко сказала наложница Чэнь, - Я не могу нести тебя.

- Я иду сама, - сказала Шэнь Цзинь тоненьким голосом.

После того как наложница Чэнь похлопала ее по рукам, Шэнь Цзинь неохотно отпустила мать и села на недавно добавленный стул гуйфэй*. Аньнин присела на корточки, чтобы снять с нее обувь:

- Госпожа, не хотите немного отдохнуть?

(ПП: - guifei chair 贵妃椅 = что-то вроде деревянной софы.)

- Да, - Шэнь Цзинь наклонилась и легла набок. Наложница Чэнь взяла одеяло, чтобы накрыть ее, а затем села рядом.

Шэнь Цзинь потянулась, наложница Чэнь вздохнула и тепло сказала:

- Поспи немного.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь закрыла глаза, - Потом я схожу к матери-наложнице.

Наложница Чэнь немного подумала и начала петь колыбельную, которую она пела, когда Шэнь Цзинь была маленькой. Она чувствовала потерю и разочарование. Даже если она знала, что ее дочь беременна, она все еще считала, что ее дочь была ее ребенком, ребенком, которого слишком рано заставили повзрослеть.

Однако, когда она подумала о том, как несчастна Шэнь Цзинь в разлуке с Чу Сюмином, она не могла отрицать, что ее ребенок вырос и стал женщиной, познавшей вкус любви.

Сама она никогда такого не испытывала. Если бы она не попала во дворец, была бы она так же опечалена и сожалела бы об отъезде мужа? Глаза наложницы Чэнь вспыхнули, но когда она посмотрела вниз и увидела Шэнь Цзинь, на ее губах медленно появилась улыбка. У нее есть дочь и она никогда не будет сожалеть об этом.

В уголках глаз Шэнь Цзинь стояли слезы, но она все еще спала. Ее сердце тосковало по нему, несмотря на то, что они только что расстались.

Шэнь Цзинь только что переехала во дворец Жуй, многие вещи были еще не распакованы и их быстро перенесли во двор Моюнь. К моменту пробуждения все уже было готово. Шэнь Цзинь переоделась в легкое фиолетовое платье и вместе с наложницей Чэнь отправилась в главный двор.

Ванфэй подстригала бонсай маленькими ножницами во дворе. Когда они пришли, она сказала Цуйси все убрать и принести ей воды для мытья рук. Она помахала рукой Шэнь Цзинь и улыбнулась:

- Почему ты не отдыхаешь?

Шэнь Цзинь села напротив принцессы и тепло улыбнулась ей:

- Я здесь, чтобы попросить еду у матери-наложницы, я уже давно не ела закуски с вашей кухни.

Ванфэй улыбнулась:

- Глупая девочка.

Шэнь Цзинь шепотом пожаловалась:

- Матушка разрешила мне только несколько кусочков пирожных каждый день, и она приказала сделать пирожные маленькими, как ногти.

Принцесса Жуй рассмеялась:

- Ты все еще как ребенок.

- Перед матерью-наложницей я всегда ребенок, - улыбнулась Шэнь Цзинь.

Цуйси принесла чай. Наложница Чэнь пила обычный чай, но чай Шэнь Цзинь был приготовлен специально для нее - с кусочками красного финика. Также на подносе была небольшая тарелка с измельченными ядрами грецких орехов и свежими фруктами, но не было подано ни одного пирожного.

Ванфэй спросила:

- Си-эр сказал, что у тебя есть большая собака?

- Да, - Шэнь Цзинь планировала попросить о Крохе, но принцесса заговорила об этом первой.

- Почему ты не привела ее сюда? Си-эр сказал, что она очень умная, я хочу посмотреть на нее.

- Я собиралась спросить об этом мать-наложницу, - улыбнулась Шэнь Цзинь, - Я могу держать его во дворе, и он сможет отпугивать страшных людей.

Принцесса Жуй кивнула:

- Только не дай ему напугать наложницу Ли. Она сейчас беременна, а со всеми остальными все в порядке.

Шэнь Цзинь уверяла ее:

- Матери-наложнице не очем волноваться.

- Си-эр также умолял меня попросить тебя еще об одной вещи. Он хотел взять твою собаку, чтобы поохотиться с мужем Ци-эр, - сказала принцесса Жуй, - Он слишком застенчив, чтобы спросить у тебя напрямую.

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Если брату так хочется, то он может взять Кроху на охоту, для него будет полезно побегать. Я пошлю с ним охранника, чтобы Кроха не обидел брата.

Ванфэй не обращала на это внимания:

- Тогда скажи это самому Си-эру, - она планировала, что Шэнь Си последует за Юннин Бо, и хотела найти возможность сблизить Шэнь Цзинь и Шэнь Си.

Принцесса задала еще несколько вопросов о ее повседневной деятельности.

- Поскольку доктор Сун заботился о тебе с самого начала, пусть он приходит раз в два дня, чтобы проверить твой пульс. Рассказывай, если возникнут проблемы, и никуда не уходи в эти дни. Через три месяца я выведу тебя на прогулку.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь знала, что это все для ее же блага, и могла это оценить.

После нескольких слов ванфэй сказала наложнице Чэнь:

- Я не ожидала, что эта маленькая пельмешка скоро станет мамой. Это похоже на мгновение, когда ребенок вдруг вырос и стал бегать и прыгать. А в следующее мгновение она вышла замуж и сама собирается стать матерью.

Наложница Чэнь также сказала:

- Но у нее все еще детский характер.

- Это тоже неплохо, - принцесса Жуй рассмеялась, - Мне больше всего нравится, что девочка Цзинь очень прямолинейна.

- Без ванфэй и старшей цзюньчжу девочка Цзинь не смогла бы так вырасти, - наложница Чэнь говорила с искренним чувством благодарности.

Шэнь Цзинь спросила:

- Верно, мать-наложница, как поживает старшая сестра, все ли в порядке?

Госпожа хоу Юнлэ любила создавать проблемы, ранее она устроила беспорядок, сделав свою племянницу наложницей, а после того, что случилось с Жуй Ваном, она, конечно же, снова будет действовать.

Принцесса Жуй не выглядела расстроенной, но и не улыбалась, она спокойно сказала:

- Госпожа хоу Юнлэ плохо себя чувствует, она сейчас отдыхает у себя дома.

Абрикосовые глаза Шэнь Цзинь были полны удивления. После некоторого раздумья она кивнула:

- Завтра я попрошу служанку отнести ей питательные добавки.

- Хорошо, - принцесса Жуй не хотела продолжать эту тему и улыбнулась, - Когда Ци-эр придет сюда завтра, вы, сестры, сможете поговорить.

- Верно, - улыбнулась Шэнь Цзинь, - Я скучаю по старшей сестре.

Принцесса Жуй кивнула:

- Если что-нибудь понадобится, скажи своим братьям, чтобы купили это для тебя.

Шэнь Цзинь не стала скромничать, она понимала, что принцесса хочет сблизить братьев и сестер, так что ей не следует отказываться.

Очевидно, ванфэй рассчитывала, что она останется на ужин, сегодняшние блюда были подходящими для Шэнь Цзинь.

Очень рано на следующий день Шэнь Ци приехала в сопровождении самого лорда-наследника хоу Юнлэ. Он не мог оставаться долго, так как у него еще были дела, и откланялся, поприветствовав принцессу Жуй.

- Мама, где третья сестра? - спросила Шэнь Ци после ухода мужа.

- Боюсь, она еще спит, - принцесса рассмеялась, - Девочка Цзинь сейчас беременна и спит больше, чем другие люди.

Шэнь Ци кивнула, ее мать слегка опустила глаза и сказала:

- Твоего отца выпустят через несколько дней. Мы сможем пообедать всей семьей.

- Правда? - Шэнь Ци была счастлива и удивлена.

Принцесса равнодушно сказала «Да» и откинулась назад, ничего не объясняя.

- Пошли кого-нибудь сообщить семье Чжэн.

Смысл был в том, чтобы пригласить Шэнь Цзы. Шэнь Ци неохотно кивнула и сказала:

- Я поняла.

Принцесса Жуй сказала:

- Хорошо, раз уж ты здесь, сходи к пятой мисс тоже.

- Мама, я считаю, что пятая сестра... - сказала Шэнь Ци с некоторым колебанием. Она думала об этом уже некоторое время, и чем больше она думала, тем больше чувствовала, что что-то не так.

Принцесса посмотрела на Шэнь Ци и рассмеялась:

- Здесь нет дураков, просто пусть будет осторожнее, и тогда проблем не будет. Только пусть не пытается перехитрить себя.

Шэнь Ци сказала:

- Я знаю.

Принцесса Жуй больше ничего не добавила, и Шэнь Ци сказала:

- Тогда я сначала пойду к пятой сестре.

- Хорошо, - принцесса кивнула, но вдруг вспомнила кое-что, - Наложница Сюй и твоя четвертая сестра были слишком обеспокоены состоянием твоего отца, доктор сказал, что их состояние внушает опасения.

Шэнь Ци поджала губы, ее не волновала жизнь или смерть наложницы Сюй, но четвертая сестра все еще была ее сестрой, и она не могла не расстроиться.

Принцесса Жуй сказала:

- Скажи пятой мисс, все-таки они ее родные мать и сестра.

Она не забыла, как Шэнь Жун пыталась обмануть ее и наложницу Чэнь, она просто хотела, чтобы Шэнь Жун осознала это, позволив Шэнь Ци сообщить ей печальные новости. Принцесса хотела, чтобы Шэнь Жун задумалась и поняла, что не хорошо держать всех остальных людей за дураков.

- Я поняла.

Только когда Шэнь Ци вышла из комнаты, принцесса медленно выдохнула. Цуйси налила ей чашку чая.

- Четвертая мисс все еще сестра старшей цзюньчжу. Вполне естественно, что старшая мисс какое-то время не сможет этого понять.

Принцесса Жуй улыбнулась, но ничего не сказала. Она могла позволить Шэнь Ци оставаться в неведении, но было ли это действительно хорошо? Каким будет будущее, принцесса тоже не знала. Как долго она сможет защищать своих детей?

- Самая невидимая вещь в это время - это удача, -  медленно произнесла принцесса Жуй.

Среди всех детей самым способным и трезвомыслящим оказался самый молчаливый. Если бы не письма, которые Шэнь Цзинь прислала с границы, принцесса, возможно, до сих пор недооценивала бы ее.

Цуйси не ответила. Принцесса Жуй подняла чашку, чтобы сделать глоток.

- Как наложница Ли?

- Наложница Ли в шоке из-за того, что случилось с ванъе, но она принимает лекарства, прописанные врачом, - Цуйси продолжила, - Сейчас ей намного лучше.

Принцесса кивнула, и Цуйси спросила:

- Ванъе все еще нужен...

- Не нужен, - принцесса опустила глаза, - Положение Сюань-эра стабильно.

- Да, - Цуйси больше ничего не сказала.

Когда пришла Шэнь Ци, Шэнь Жун ругала плачущую служанку, но, увидев старшую сестру, она отпустила ее:

- Старшая сестра.

- Да, - Шэнь Ци казалась очень нежной, - Тебе чего-то не хватает?

- Ничего, мать-наложница очень добра ко мне, - шрамы на лице Шэнь Жун стали значительно светлее, но все еще были заметны.

- Я очень переживала за отца, поэтому старшая сестра, пожалуйста, не смейся надо мной, - она пыталась объяснить произошедшую только что сцену.

Шэнь Ци беззаботно улыбнулась:

- Просто скажи мне, если что-то понадобится.

Лицо Шэнь Жун было полно благодарности:

- Большое спасибо, старшая сестра.

Шэнь Ци задала еще несколько вопросов, затем улыбка на ее лице исчезла. Она вздохнула:

- На самом деле я хочу тебе кое-что сказать.

- Но отец.... – на лице Шэнь Жун отразилась паника.

Шэнь Ци покачала головой:

- Отец в порядке, императорские врачи заботятся о нем. Старший брат сказал, что место там неплохое, и никто не посмеет плохо обращаться с отцом.

Шэнь Жун осторожно погладила себя по груди:

- Это хорошо.

Шэнь Ци сказала:

- Однако наложница Сюй и четвертая сестра слишком беспокоятся из-за отца. Я боюсь, что они нездоровы.

Шэнь Жун внезапно побледнела, ее глаза наполнились страхом. Шэнь Ци увидела это, и подозрения в ее сердце подтвердились:

- Пятая сестра, не хочешь ли ты увидеть их? Если хочешь...

- Нет! - отказ Шэнь Жун прозвучал слишком резко. Испугавшись этого, она сказала, - Старшая сестра, я не очень хорошо себя чувствую....

- Тогда я пойду. Вызови врача, если тебе нездоровится, - мягко сказала Шэнь Ци.

Шэнь Жун кивнула, все ее тело слегка дрожало.

Маленькая леди генерала Глава 58.

После посещения Шэнь Жун, Шэнь Ци не сразу пошла искать Шэнь Цзинь, а направилась в садовый павильон. Служанка принесла ей корм для рыб, Шэнь Ци взяла немного и высыпала его в пруд, наблюдая за тем, как кои в пруду собрались поесть. Шэнь Ци оперлась на деревянные перила, глядя на этих рыб, хватающих корм, и вспоминая тот год, когда они еще не были замужем и сидели в этом же павильоне...

Когда пришла Шэнь Цзинь в сопровождении Аньнин, она увидела, что Шэнь Ци готовит чай. Та улыбнулась:

- Идем скорее.

- Старшая сестра, - воскликнула Шэнь Цзинь и медленно подошла к ней.

Шуанцяо взяла мягкую подушку и положила ее на каменную скамью. Шэнь Цзинь улыбнулась и села рядом с Шэнь Ци. Старшая сестра рассмеялась:

- Сегодня не твой счастливый день. Есть только чай, который я завариваю с водой из росы.

- Сестра, наверное, сделала это специально, - сказала Шэнь Цзинь с улыбкой.

Шэнь Ци не стала отрицать этого и посмотрела на Шуанцяо:

- Иди на кухню и принеси то, что приготовлено для сестры.

Шуанцяо ответила:

- Эта служанка сейчас же сходит.

Шэнь Цзинь молча подождала, пока Шэнь Ци приготовит чай, а затем сказала с некоторой озабоченностью:

- У сестры плохое настроение?

Шэнь Ци любила готовить чай, но не любила его пить, поэтому, приготовив и попробовав его, она отложила его в сторону и сказала:

- Вы можете разделить его, - она говорила о девушках-служанках. Они уже знали характер Шэнь Ци и быстро навели порядок, а затем каждая из них выпила по чашке чая. Шэнь Цзинь посмотрела на Аньнин и улыбнулась:

- Тебе повезло, сестра не часто заваривает чай.

- Эта служанка недостойна такого чая, я только думаю, что он очень хороший, но не могу сказать, что в нем хорошего, - с улыбкой сказала Аньнин.

Шэнь Ци было все равно:

- Нет нужды уделять этому столько внимания.

- Если бы любители чая снаружи узнали об этом, они бы точно сочли это пустой тратой, - сказав это, Шэнь Цзинь улыбнулась, - Но я также думаю, что поскольку чай - это просто вкус, то пока он вкусный, этого достаточно.

Шэнь Ци нравилась эта черта в Шэнь Цзинь, в ее глазах нет различия между дорогим и дешевым, только хорошо или плохо, подходит или не подходит. Шуанцяо вскоре вернулась с подносом, на котором были не только свежие фрукты, но также чашка финикового сыра и козье молоко. С первого взгляда становилось ясно, что это специально приготовлено для Шэнь Цзинь. Шэнь Ци больше всего терпеть не могла рыбный привкус в молоке, даже с добавлением миндаля она не могла его пить.

- Спасибо, сестра, - Шэнь Цзинь поблагодарила ее, а затем сделала маленький глоток молока.

Взгляд Шэнь Ци упал на все еще плоский живот Шэнь Цзинь, она не могла не подумать о своем собственном ребенке, которому не суждено было родиться, и в ее глазах промелькнула печаль. Когда Шэнь Цзинь закончила пить молоко, она взяла платок, вытерла уголки ее рта и сказала:

- Я не знаю, как можно пить что-то вроде молока.

Действительно ли Шэнь Цзинь любила молоко? Если бы в него добавили миндаль для устранения рыбного запаха, и мед для сладости, Шэнь Цзинь, естественно, полюбила бы его, но сейчас она не только не могла использовать миндаль, она даже не могла есть больше меда, поэтому, естественно, козье молоко не было таким уж хорошим, но оно несло пользу для ребенка. Просто эти слова Шэнь Цзинь не могла сказать Шэнь Ци, так как это будет выглядеть, будто она выставляет напоказ свою беременность перед Шэнь Ци, поэтому она просто улыбнулась:

- Если старшая сестра и старший зять приедут как-нибудь в приграничный город, я угощу вас жареным барашком. Барашек там совсем не вонючий, он свежий и вкусный.

- Если у нас будет такая возможность, мы обязательно посетим приграничный город, - с улыбкой сказала Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь кивнула и высыпала несколько грецких орехов в сыр из красных фиников, перемешала ложкой, а затем начала есть, чувствуя, что даже эти финики не такие сладкие, как финики из приграничного города.

Шэнь Ци посмотрела на Шэнь Цзинь, и ее взгляд сильно смягчился. Шэнь Цзинь всегда внушала чувство уюта, а глядя на то, как она ест, возникал аппетит. Шэнь Ци взяла несколько ядер грецкого ореха и съела их:

- Я ходила навестить пятую сестру.

- О, - Шэнь Цзинь проглотила то, что было у нее во рту, и посмотрела на Шэнь Ци с некоторым сомнением в глазах.

Шэнь Ци не упомянула о состоянии наложницы Сюй и Шэнь Цзин, в конце концов, Шэнь Цзинь была беременна, а только сказала:

- Я не ожидала, что пятая сестра, которая обычно не слишком выделяется, окажется такой безжалостной.

Шэнь Цзинь слегка наклонила голову набок, а затем сказала:

- Есть что-то, что ты не можешь понять, сестра?

- Я просто думаю, что наложница Сюй - ее родная мать, а Шэнь Цзин - ее родная сестра, - Шэнь Ци медленно выдохнула, она бы лучше поняла, если бы Шэнь Цзинь или она сама стали целью заговора Шэнь Жун.

Взгляд Шэнь Цзинь стал рассеянным, и Шэнь Ци подумала, что она не понимает, но вместо этого она услышала, как Шэнь Цзинь сказала:

- Есть ли разница?

Есть ли разница? Теперь не понимала Шэнь Ци.

Финикового сыра было немного, всего лишь маленькая чашечка, Шэнь Цзинь доела,  поставила чашку и вытерла рот платком. В ее сердце были некоторые догадки – она предположила, что наложница Сюй и Шэнь Цзин нездоровы, и это как раз совпало с делом Жуй Вана, так что даже если сердце Жуй Вана смягчится, дело уже сделано.

- Сестра, ты можешь помочь мне разгадать эту тайну? - мягко спросила Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь прямо сказала:

- Но ведь пятая сестра также является родной сестрой четвертой сестры. Разве четвертая сестра не собиралась принести ее в жертву в то время?

В сознании некоторых людей, даже родственники не так важны, как они сами. Шэнь Цзин и Шэнь Жун – одного поля ягоды, но именно Шэнь Жун смогла более точно почувствовать намерение принцессы Жуй.

- Я такая узколобая, - выслушав это, Шэнь Ци вздохнула с облегчением, - Видя, что с пятой сестрой сейчас все хорошо... я совершила ошибку, сочувствуя слабым, но на самом деле слабые были совсем не слабыми.

Шэнь Цзинь не собиралась продолжать этот вопрос, и Шэнь Ци тоже больше не говорила об этом:

- Мама сказала, что отец скоро вернется.

- Превосходно, - радостно сказала Шэнь Цзинь, - Я боюсь, что отец похудел.

Шэнь Ци сказала:

- Мы узнаем, когда он вернется, но мать намерена пригласить вторую сестру.

Шэнь Цзинь с недоумением посмотрела на Шэнь Ци, удивляясь, почему она говорит ей об этом. Шэнь Ци ответила:

- Характер второй сестры не очень хорош, ты не должна оставаться рядом с ней наедине, тебя всегда должны окружать люди. Теперь у тебя в животе ребенок, любое столкновение опасно.

- Я понимаю, - послушно ответила Шэнь Цзинь, - Я просто буду держаться на некотором расстоянии от второй сестры. Интересно, как она сейчас живет в семье Чжэн.

- С ней все будет в порядке, пока ее приданое не истрачено, - слова Шэнь Ци были язвительными, даже Шэнь Цзинь каждый день после несчастного случая с Жуй Ваном посылала домой людей узнать новости, а муж Шэнь Цзинь выступил против самого императора, чтобы защитить своего тестя, но где была Шэнь Цзы? Несмотря на то, что отец так ее любил, она даже не посылала никого справиться о его здоровье. Она действительно неблагодарная.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Хорошо.

Шэнь Ци была вполне внимательным человеком, увидев, что Шэнь Цзинь так долго сидит с ней на улице, она сказала:

- Здесь больше нечего делать, почему бы нам не пойти в твою комнату и не посидеть? Шуанцяо приготовила для тебя целую коробку бус.

- Отлично, - Шэнь Цзинь рассмеялась, - Добрая Шуанцяо, если бы ты не была так нужна моей сестре, я бы очень хотела попросить тебя пойти со мной.

Шэнь Ци не стала поддерживать Шэнь Цзинь как обычно, а позволила ее служанке Аньнин помочь ей идти, и сказала:

- Я не знаю, какого мужа выбрать для Шуанцяо, я не вижу никого, достойного ее, поэтому я хочу, чтобы ты помогла мне подыскать подходящего кандидата.

Шэнь Цзинь тщательно подумала и сказала:

- Но я тоже никого не знаю.

- Я подумываю о том, чтобы отпустить Шуанцяо замуж и отослать подальше, - наконец рассказала Шэнь Ци.

Шуанцяо возразила:

- Эта служанка не покинет молодую госпожу.

- Глупости, - Шэнь Ци остановилась на полпути и протянула руку, чтобы ткнуть Шуанцяо в лоб, - Ты думаешь, я действительно хочу этого? Но даже если я верну тебе купчую, в таком месте, как столица, люди будут видеть в тебе только служанку и неизбежно будут смотреть на тебя свысока. Любой, кто сделает тебе предложение, будет недостоин тебя.

Шуанцяо сказала:

- Молодая госпожа ...

- Не говори больше, - прервала ее Шэнь Ци. Она искренне относилась к Шуанцяо. Девушка росла вместе с ней и вместе училась литературе и прочим искусствам. Как она могла позволить Шуанцяо стать простой служанкой? Но и подходящего мужа для нее не находилось. Многие люди в поместье хоу Юнлэ на самом деле думали, что Шэнь Ци специально бережет Шуанцяо для лорда-наследника Юнлэ, что неизбежно оказало некоторое влияние на Шуанцяо, и она не могла позволить этому продолжаться.

Шэнь Ци не хотела, чтобы Шуанцяо стала наложницей лорда-наследника Юнлэ, не потому, что не доверяла своей служанке, но... если у Шуанцяо появится ребенок, Шэнь Ци не думала, что сможет доверять ей так же сильно, как сейчас.

Но отдать Шуанцяо в случайную семью? Шэнь Ци не могла этого вынести. Некоторые из тех, кто хотел жениться на Шуанцяо, просто желали приблизиться к поместью хоу и дворцу Жуй Вана. Шуанцяо могла бы выйти за сына управляющего, и эти люди, естественно уважали бы ее, но ее будущие дети также станут домашними слугами.

Кроме того, эти люди были недостойны грамотной и образованной Шуанцяо, и Шэнь Ци иногда задумывалась, не ошиблась ли она, позволив служанке учиться в то время. Теперь брак Шуанцяо стал душевной болью для Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь также вздохнула, когда услышала это. Если она заберет Шуанцяо в пограничный город, то там она сможет выйти замуж за военного, но захочет ли этого Шуанцяо?

- Молодая госпожа, эта служанка никогда не выйдет замуж в этой жизни, - Шуанцяо уже думала об этом, - Я останусь с молодой госпожой до конца своих дней и в будущем буду служить вашим детям, маленьким господину и госпоже.

Глаза Шэнь Ци покраснели, и она сказала:

- Нет!

Шэнь Ци сделала несколько глубоких вдохов и успокоила свои эмоции, после чего снова посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Я выставила себя на посмешище перед сестрой, эта девушка - тупица.

Шэнь Цзинь сказала:

- Сестра специально напрашивается на комплимент?

Шэнь Ци улыбнулась и перестала упоминать вопрос о замужестве Шуанцяо, а просто рассмеялась:

- Да.

Когда они вернулись во двор Моюнь, то увидели, что наложница Чэнь сидит во дворе и, пользуясь солнечным светом, шьет какие-то мелочи. С первого взгляда стало ясно, что она делает их для ребенка Шэнь Цзинь. Прежде чем наложница Чэнь успела встать, она услышала, как Шэнь Ци с улыбкой сказала:

- Чэнь-цефэй, извините за вторжение.

Наложница Чэнь только улыбнулась, Шэнь Цзинь потянула Шэнь Ци к своему дому и сказала:

- Мама, я пойду поговорю с сестрой.

- Хорошо, - наложница Чэнь кивнула и приказала служанке приготовить фрукты для двух сестер, но сама не собиралась заходить, а продолжала обсуждать с момо Чжао материал для детской одежды, так как кожа ребенка была нежной, и нитки нужно было хорошо спрятать.

Комната Шэнь Цзинь была простой и элегантно убранной, что создавало ощущение комфорта. Шэнь Ци посмотрела на разбросанные повсюду мягкие подушки и улыбнулась:

- Все-таки у тебя комфортнее.

- Если сестре это нравится, сделай также, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци взяла одну подушку. Держа ее в руках, она удобно прислонилась к другой подушке и улыбнулась:

- Шуанцяо, хорошенько все запомни, когда вернемся, сделай несколько подушек для моей комнаты тоже.

- Да, - ответила Шуанцяо, и когда она увидела, что у Шэнь Ци больше нет приказов, она улыбнулась и сказала, - Эта служанка пойдет и принесет подарки, которые молодая госпожа приготовила для госпожи бо.

- Давай, - Шэнь Ци улыбнулась и махнула рукой.

Аньпин принесла фрукты и чай, Шэнь Цзинь взглянула на них и сказала:

- Сестра, попробуй фруктовый чай, приготовленный момо Чжао.

Шэнь Ци взяла чашку и отпила глоток. У чая был своеобразный кисло-сладкий вкус, характерный для фруктов:

- Это действительно вкусно.

После того, как Шэнь Цзинь выпила чашку, она попросила Аньпин оставить немного для нее и Шэнь Ци, а затем велела служанке выйти, после чего сняла туфли и откинулась на мягкую кушетку, укрыв ноги небольшим одеялом.

Шэнь Ци посмотрела на нее и рассмеялась:

- Ленивая девчонка, - несмотря на эти слова, она сильно расслабилась. Откинуться на мягкую скамью было очень удобно.

- На сколько дней ты останешься, сестра? - Шэнь Цзинь обняла подушку и потерлась о нее, издав небольшой зевок.

- Если хочешь спать, отдохни еще немного, -  сказала Шэнь Ци, глядя на внешний вид Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь на самом деле только недавно встала, поэтому сказала:

- Нет, я посплю после обеда.

Шэнь Ци перестала ее уговаривать, взяла кусок пирожного, попробовала его и сказала:

- Я останусь еще ненадолго, кстати, я не поблагодарила тебя за лекарство, которое ты прислала моей свекрови.

- Его приготовила мать-наложница, - сказала Шэнь Цзинь с некоторым смущением, - Муж уехал, и я отдала большую часть лекарственных трав в доме мужу, так что...

Услышал ответ Шэнь Цзинь, Шэнь Ци улыбнулась, печаль прошлого уже давно исчезла, а узнав, что отец скоро вернется, она почувствовала облегчение:

- Ничего страшного, она все равно не будет его использовать.

- А? - Шэнь Цзинь подсознательно спросила, - Разве ты не говорила, что она больна?

Шэнь Ци кивнула и сказала:

- Болезнь сердца.

- О, - Шэнь Цзинь вздохнула, - Неудивительно, болезнь сердца нужно лечить лекарством для сердца.

В день, когда с Жуй Ваном произошел несчастный случай, наследник хоу Юнлэ хотел сопровождать ее в во дворец Жуй, но его срочно вызвала госпожа хоу. В итоге свекровь послала служанку передать Шэнь Ци двести лян серебра. Оскорбленная Шэнь Ци бросила серебряные банкноты на землю и ушла со своей горничной.

Кто бы мог подумать, что наследник хоу Юнлэ догонит Шэнь Ци по дороге и проводит ее до королевской резиденции. Но принцесса Жуй отчитала его и отправила обратно.

Искренняя забота принцессы Жуй расстрогала наследника хоу Юнлэ и заставила обо многом задуматься. Родство с Жуй Ваном во многом помогло ему укрепить свое положение наследника. Кроме того, у него  в зятьях теперь Юннин Бо. Хотя госпожа хоу Юнлэ является его родной матерью, он не единственный ее сын, госпожа хоу больше любит своего младшего сына.

Шэнь Ци прислушалась к словам своей матери и, чувствуя себя немного виноватой, по дороге рассказала мужу о банкнотах. Она также сказала, что извинится перед свекровью после возвращения.

Узнав про двести лян серебра, наследник хоу Юнлэ испытал жгучий стыд. По сравнению с подарками принцессы Жуй, приготовленными несмотря на случившуюся в доме беду, это уже не вопрос потери достоинства Шэнь Ци, но удар по лицу ванфэй.

- Это также потому, что я была излишне встревожена, - Шэнь Ци попыталась скрыть страдание на своем лице, - Так как я была первым ребенком в доме, отец с детства любил и баловал меня... Это праздник в честь дня рождения отца, даже третья сестра и третий зять вернулись из пограничного города, чтобы поздравить отца с днем рождения..

Когда они вернулись, наследник хоу Юнлэ сопровождал Шэнь Ци, чтобы попросить прощения у госпожи хоу, а также принес список подарков, подготовленный принцессой. Но разгневанная свекровь отказалась встретиться с ними и их подарками в качестве компенсации и даже послала сообщение, что больше не будет утруждать себя вопросами жизни наследника хоу и его жены.

Несколько младших братьев и невесток наследника хоу Юнлэ воспользовались шансом обвинить его в том, что госпожа хоу заболела от гнева. Чем больше они говорили, тем больше увлекались, так что жена его младшего брата, которая всегда была в фаворе у свекрови, даже сказала, что Шэнь Ци слишком самонадеянна и избалована с юных лет, и ее следует отправить в храм помолиться за госпожу хоу Юнлэ!

Но что в результате? Хоу Юнлэ вернулся и увидел своего наследника и Шэнь Ци, стоявших на коленях перед дверью госпожи хоу. Узнав, что произошло, он вошел в комнату и дал жене пощечину. Не оставляя ей никакого достоинства, он заявил, что управление резиденцией Юнлэ должно быть передано Шэнь Ци.

Госпожа хоу все еще ожидала, что Шэнь Ци вежливо откажется и тогда она найдет способ вернуть себе управление, но, к ее удивлению, Шэнь Ци просто сразу согласилась. Свекровь могла только передать ей полномочия, но намеренно оставила своих людей, надеясь, что после того, как Шэнь Ци устроит беспорядок в поместье хоу, управление будет возвращено ей. Но она даже не предполагала, что после змужества Шэнь Ци никогда не собиралась оставлять ей шанса, и она пришла подготовленной. Те, кто не был готов сотрудничать с ней, а также ставленники госпожи хоу, были удалены и Шэнь Ци заменила их своими людьми, полностью взяв поместье хоу в свои руки в течение двух дней.

Младшую невестку отправили в храм, чтобы она помолилась о здоровье госпожи хоу Юнлэ. Остальные ничего не успели сделать и, увидев это предостережение, сразу присмирели.

Когда хоу Юнлэ увидел это, он невольно вздохнул. Шэнь Ци действительно была дочерью королевского дворца. Поначалу она просто не хотела об этом беспокоиться, но когда взялась за дело всерьез, госпожа хоу ей вообще не была противницей. Только сейчас госпожа хоу поняла, что недооценила ее и дело Юнь-нян было заранее расставленной ловушкой.

Он помнил о долгом браке и о том, что госпожа хоу Юнлэ родила ему сыновей, но на этот раз его жена действительно совершила большую ошибку, так что хоу Юнлэ жестоко запер ее во дворе и запретил во что-либо вмешиваться ...

Самым важным моментом было то, что атмосфера в столице стала нестабильной, и неизвестно, кто будет следующим. Самое суровое наказание для Жуй Вана - это лишение его титула, но рядом с ним все еще находится Юннин Бо, а это тот, кого даже император должен опасаться. Хоу Юнлэ приходилось уделять больше внимания каждому обитателю в своем доме.

Рассказав все это Шэнь Цзинь, Шэнь Ци вздохнула:

- Боюсь, что свекровь каждый день проклинает меня в доме.

Шэнь Ци также не хотела такого положения вещей. Но ее терпимость не успокоила госпожу хоу Юнлэ, а наоборот, еще больше настроила против нее. Титул хоу Юнлэ рано или поздно перейдет к Чжу Юйхуну и может принадлежать только Чжу Юйхуну, поэтому Шэнь Ци не спешила брать на себя управление поместьем. В любом случае никто не посмел бы пренебрегать ею.

Шэнь Цзинь попыталась ее утешить:

- Все в порядке, ты же все равно этого не слышишь.

Шэнь Ци рассмеялась:

- Да.

Когда сестры закончили разговор, они пошли в главный двор, чтобы вместе поужинать, наложница Чэнь присоединилась к ним, и принцесса Жуй также попросила кого-нибудь позвать Шэнь Жун, но та, сославшись на плохое самочувствие, отказалась.

На третий день после отъезда Чу Сюмина Жуй Ван вернулся домой, чтобы «поразмышлять за закрытыми дверями», согласно приказу императора. Жуй Вана отнесли домой на носилках. Даже при том, что его лечили императорские врачи, он никак не мог прийти в себя после ударов досками и выглядел очень изможденным

Когда Шэнь Сюань и Шэнь Си пошли за Жуй Ваном, Шэнь Ци и Шэнь Цзинь ждали в резиденции. Увидев отца, Шэнь Ци заплакала и бросилась к нему, схватив за руку:

- Отец.

Глаза Шэнь Цзинь тоже покраснели, но она не ожидала, что Шэнь Ци так сразу перейдет к делу. Жуй Ван сказал:

- Ничего серьезного.

- Хорошо, что ванъе вернулся, - глаза принцессы Жуй тоже немного покраснели, но она тепло сказала, - Ци-эр, пусть сначала твоего отца отнесут в дом.

- Да, - сказала Шэнь Ци, отпустив руку Жуй Вана.

Жуй Ван также увидел Шэнь Цзинь и кивнул ей. Шэнь Цзинь подошла к Шэнь Ци и миролюбиво сказала:

- Сестра, хорошо, что отец вернулся.

- Да, - сказала Шэнь Ци, держа Шэнь Цзинь за руку.

Дворец назначил двух императорских врачей для пребывания в ванфу. Один был из тех, кто ухаживал за Жуй Ваном, а другой – опытным акушером-гинекологом.

Шэнь Цзинь поджала губы, и глаза принцессы Жуй замерцали, когда она сказала:

- Устройте врачей во дворе для гостей, и пришлите нескольких слуг, чтобы они их обслужили.

- Да, - ответила Цуйси.

Императорский доктор сказал:

- Его Величество специально приказал мне лечить ванъе.

Принцесса сказала:

- Ванъе тоже нужно освежиться, вас вызовут позже.

- Да, - императорский доктор больше ничего не сказал, и двое мужчин удалились в почтительном молчании.

Принцесса Жуй посмотрела на наложницу Чэнь и сказала:

- Для начала отведи девушку Цзинь обратно во двор, а я поговорю с ванъе.

- Да, - наложница Чэнь ответила и увела Шэнь Цзинь.

Наблюдая за ними, Шэнь Ци почувствовала небольшое беспокойство в сердце. Ванфэй мягко похлопала ее по руке и сказала:

- Иди на кухню, разве ты и девушка Цзинь не хотели приготовить еду для ванъе своими руками?

- Хорошо, - Шэнь Ци ответила и повела Шуанцяо в сторону кухни.

Тело ванъе было изранено, и его нельзя было подвергать воздействию воды, поэтому его можно было только обтирать водой и смазывать лекарствами, и он лежал на кровати, накрывшись одеялом.

- Ванъе страдает, - принцесса Жуй протянула руку и коснулась головы Жуй Вана. Убедившись, что у него нет лихорадки, и велев слугам, ожидающим в комнате, удалиться, она мягко сказала:

- Его Величество послал двух врачей позаботиться о вас.

Жуй Ван только хмыкнул, но ничего не сказал, и принцесса продолжила:

- Один из врачей - тот, кто присматривал за ванъе.

- Что не так с другим? - спросил Жуй Ван.

Принцесса Жуй поджала губы и сказала:

- Это доктор Ван.

Какое-то время Жуй Ван не реагировал, так что принцесса уточнила:

- Он акушер-гинеколог.

- Не того прислали? - Жуй Ван не знал, что Шэнь Цзинь беременна, и хотя Шэнь Сюань навещал его, момент и место были неподходящими для того, чтобы объявлять  о беременности его сестры, поэтому Жуй Ван задавался вопросом, не ошибся ли император, - Или в доме кто-то нездоров?

Но тогда не стоит говорить, что они здесь, чтобы заботиться о нем, для чего ему, как взрослому мужчине, нужен гинеколог?

- Может ли быть так, что королева-мать знает о беременности наложницы Ли?

- Ванъе, девушка Цзинь беременна, - сказала принцесса.

Сидя на маленькой кухне во дворе принцессы, Шэнь Ци чувствовала все растущее беспокойство. Хотя принцесса сказала, что Шэнь Ци и Шэнь Цзинь лично сварили суп для Жуй Вана, на самом деле им никто не позволил готовить.

- Шуанцяо, почему Его Величество послал императорского доктора Вана, но сказал, что это для лечения отца? - в душе Шэнь Ци зародилось смутное подозрение, но она не хотела этому верить, и тихо спросила Шуанцяо.

Как посмела бы Шуанцяо обсуждать такие вещи прямо?

- Может быть, вдовствующая императрица узнала, что наложница ванъе беременна, и так обрадовалась, что послала его.

Шэнь Ци закрыла глаза и улыбнулась:

- Я слишком много думаю, императорская бабушка всегда благоволила отцу, зная, что наложница отца беременна, я думаю, она была тоже счастлива.

Несмотря на эти слова в душе они все знали, что дело не в этом.

Во дворе Моюнь Шэнь Цзинь попросила Аньнин рассказать момо Чжао, что произошло. Момо Чжао нахмурилась:

- Каковы намерения Его Величества? Если он знает, что госпожа беременна, он мог бы просто открыто послать сюда доктора, не говоря об этом ванъе. Но врач сказал, что он здесь для лечения ран ванъе, не упомянув о беременности госпожи.

Шэнь Цзинь молча опустила голову, но про себя осторожно рассуждала:

- Мама, если бы это была наложница Сюй... Допустим, наложница Сюй сделала то же самое, тогда чего, по-твоему, она пыталась достичь?

Наложница Чэнь изумленно посмотрела на Шэнь Цзинь, но ее глаза были полны невинности. Дело в том, что по мнению Шэнь Цзинь, некоторые поступки императора были такими же, как и то, что в свое время делала наложница Сюй, и поэтому она рассуждала с этой точки зрения.

Если бы это случилось до того, как принцесса Жуй поведала ей о тайной истории, наложница Чэнь отругала бы дочь. Но теперь она медленно вздохнула и не ответила на вопрос Шэнь Цзинь, а просто сказала:

- Я не уверена, но наложница Сюй из тех, кто не умеет скрывать вещи.  Когда она чувствовала себя гордой и самодовольной, но не могла этого выразить, она делала странные вещи. Ты почти одного возраста со второй цзюньчжу, но в то время я была простой наложницей, так что ее ситуация и моя были совсем разными. Узнав, что наложница Сюй беременна, ванъе был необычайно счастлив и пригласил для нее врача из дворца, чтобы проверить ее пульс, а когда наложница Сюй была почти на восьмом месяце беременности, я обнаружила, что у меня не наступили месячные, поэтому я сообщила об этом ванфэй. Ванфэй вызвала для меня врача.

Шэнь Цзинь никогда об этом не слышала, она внимательно слушала медленный рассказ наложницы Чэнь.

- Ни ванфэй, ни я не имели никакого намерения скрывать это, просто об этом не было объявлено, потому что мой статус был слишком низким. Наложница Сюй каким-то образом узнала об этом, и до того, как прибыл врач, вызванный ванфэй, она уже послала императорского врача проверить меня.

Глаза момо Чжао сузились. Шэнь Цзинь также могла догадаться, что было на уме у наложницы Сюй, это было предупреждением для наложницы Чэнь, как удар по голове: «Я знаю, что ты беременна, не вздумай скрывать это от меня... Но даже если ты беременна, ты всего лишь наложница».

Шэнь Цзинь моргнула, не зная, что сказать. Маленькая хитрость наложницы Сюй заключалась в том, чтобы бороться за благосклонность на заднем дворе, а как насчет императора?

- Действительно.... – хотя момо Чжао не проводила аналогии с императором, она была поражена, как это возможно?

Наложница Чэнь сказала:

- Наложница Сюй в то время недавно появилась в ванфу, и ей оказывали благосклонность... Его Величество не может причинить вред другим, как наложница Сюй, верно?

Но будет ли император таким же странным, как наложница Сюй, делать что-то другим без какой-либо очевидной выгоды для себя?

Шэнь Цзинь сказала:

- Интересно, какое лицо будет у отца, когда его придет проверить гинеколог!

Наложница Чэнь тоже рассмеялась. Отправку императорских врачей нельзя было скрыть от общественности, просто приложив немного усилий, каждый мог легко узнать, какие врачи были отправлены. Интересно, что подумают чиновники, когда услышат, что для лечения Жуй Вана послали гинеколога.

Жуй Ван выглядел счастливым, услышав это:

- Это хорошо.

Принцесса Жуй слегка опустила глаза и сказала:

- Его Величество приказал премьер-министру Чэню обвинить ванъе и заставить взять вину на себя. Юннин Бо выступил против Его Величества, потому что он женат на девушке Цзинь. Но в следующий раз, когда произойдет еще одно стихийное бедствие, кто еще встанет на защиту ванъе?

Лицо Жуй Вана изменилось, он собирался упрекнуть принцессу, когда внезапно понял, что она имела в виду:

- Невозможно, чтобы это был приказ Его Величества...

- Ванъе, - принцесса потянулась, чтобы взять Жуй Вана за руку, - Вы должны знать, что, как только вы попадаете в беду, этот ванфу как будто теряет свой хребет. Ци-эр беспокоилась о вас, она хотела прийти домой, но ее.... Забудьте об этом, нет смысла говорить о том, что уже случилось. Пожалуйста, ванъе, больше думайте о нас, ваших женх и сыновьях. Жуй Ванфу существует благодаря ванъе, если с ванъе что-нибудь случится, то никто из ванфу не выживет.

- Нет, это невозможно, - Жуй Ван был более уверен в себе до землетрясения, но теперь, когда он сказал это, он почувствовал себя виноватым и спросил, - Что случилось с Ци-эр?

Принцесса Жуй опустила голову, и слезы упали на руку Жуй Вана.

- Госпожа хоу Юнлэ не хотела, чтобы наш зять сопровождал Ци-эр, поэтому она задержала его, а также велела своей горничной передать Ци-эр 200 лян.

- Как посмела эта сука! - разбушевался Жуй Ван.

Голос принцессы был полон горечи:

- Отношения поместья хоу Юнлэ с Жуй Ванфу всегда были хорошими, но как только мы попали в беду, они сделали это. В конце концов зятю удалось догнать Ци-эр, и они пришли сюда вместе.

- Чжу Юхун довольно неплох, - сказал Жуй Ван сквозь стиснутые зубы.

- Я приготовила несколько подарков для зятя и Ци-эр, чтобы по возвращении они загладили свою вину перед госпожой хоу.

Грудь Жуй Вана распирало от гнева, на сердце у него было кисло.

Принцесса продолжила:

- Но госпожа хоу Юнлэ не пожелала принять подарки или даже встретиться с ними... Она заставила их стоять на коленях снаружи... - в этот момент ее голос сменился рыданиями.

- Дешевая тварь! Я убью ее! – Жуй Ван ударил кулаком по кровати и яростно выругался.

Ванфэй плакала:

- Хоу Юнлэ опасался Юннин Бо, поэтому он сделал выговор жене, когда вернулся домой. Иначе я не знаю, что бы случилось с нашей бедной Ци-эр.

Жуй Ван никогда не видел, чтобы его жена так горько плакала, и попытался успокоить ее:

- Когда я смогу встать, не волнуйся, я обязательно добьюсь справедливости для нашей дочери.

- Ванъе, девушка Цзинь тоже наша дочь. Вы также знаете, почему их с мужем вызвали обратно в столицу, и теперь, когда девушка Цзинь находится на ранних сроках беременности, Юннин Бо отправляют разбираться с пиратами, - принцесса Жуй посмотрела на мужа и снова заговорила, - Девушка Цзинь узнала о беременности в день землетрясения. Она была так потрясена, когда услышала о вас, что почти потеряла ребенка.

Жуй Ван был шокирован. Если бы он сказал, что все еще не понимает, это было бы ложью. Они были здесь, в столице, на его день рождения, который также был днем землетрясения, у ребенка в животе Шэнь Цзинь была близкая судьба с ним. В момент отчаяния его зять, Юннин Бо, встал на его защиту, когда никто другой этого не сделал, только Чу Сюмин выступил против императора и оскорбил премьер-министра Чэня...

Эти мысли породили чувство вины в его сердце:

- Ванфэй, не волнуйся, девушка Цзинь - моя дочь, а ее ребенок - мой внук. Я смогу защитить их и защитить всех вас.

Принцесса тихо всхлипнула:

- Ванъе, мне страшно. Мы не пытались скрыть беременность, это легко выяснить. Но Его Величество... Его Величество использовал ложь, чтобы послать гинеколога. В тот раз именно Его Величество приказал ванъе выбрать дочь для Юннин Бо, но почему сейчас... - поскольку она горько плакала, слова выходили прерывистыми и звучали более тревожно.

Жуй Ван стиснул зубы. Неужели император подозревал его в сговоре с Юннин Бо, поэтому он использовал землетрясение как предлог, чтобы создать ему проблемы? И сначала разрушил его репутацию ? Чем больше Жуй Ван думал, тем больше убеждался в своих подозрениях. Это должно быть так! Принцесса Жуй, должно быть, знала об этом, она просто хотела, чтобы он сам осознал это.

Поплакав еще немного, принцесса почувствовала себя совсем без сил, и позвала Цуйси внутрь, чтобы та принесла ей воды умыться.

Жуй Ван лежал на кровати, наблюдая за ней:

- Я определенно буду защищать всех вас.

- Да, - губы ванфэй сложились в улыбку, - Я верю в ванъе, - она выглядела смущенной, - На самом деле... Я очень беспокоилась из-за ванъе, так что, должно быть, я слишком много думала. Его Величество, должно быть, просто заботится о девушке Цзинь и наложнице Ли, но не может сказать об этом открыто. Ванъе, просто забудьте ту чушь, которую я наговорила.

Жуй Ван решил, что принцесса искренне переживает за него:

- Ванфэй, не волнуйся. Я знаю меру, - ответив, он замолчал.

Раны Жуй Вана не позволяли ему есть вместе со всеми. У Шэнь Ци были кое-какие мысли на уме, поэтому она ела одна у себя в комнате. Шэнь Цзинь была в компании наложницы Чэнь, так что чувствовала себя более беззаботно.

После нескольких ночей приставаний к наложнице Чэнь Шэнь Цзинь наконец вернулась в свою комнату. Кроху доставили, и теперь он спал в комнате Шэнь Цзинь. Аньпин и Аньнин по очереди дежурили по ночам на мягкой кушетке в ее спальне, чтобы ей было не слишком одиноко.

Кроха спал рядом с кроватью Шэнь Цзинь, так что она могла касаться его ногами. По этой причине все рамы с изножья были сняты, и на пол положили большие подушки, чтобы ему было удобнее лежать.

Кто знает, почему Шэнь Цзинь не могла уснуть сегодня ночью. Думая о докторах, она вспомнила, как наложница Чэнь оценивала наложницу Сюй.

Когда она чувствовала себя гордой и самодовольной, но не могла этого выразить, она делала некоторые странные вещи…

Император.... наложница Сюй....

Поступок наложницы Сюй был для хвастовства, для предупреждения... А как насчет императора? Чем он хвастался? Или о чем он предупреждал, быть может он уже знал, что у Чу Сюмина будет ребенок?

Чу Сюмин.... Шэнь Цзинь вскочила, и Кроха настороженно сел. Аньнин, дежурившая сегодня ночью, поспешно зажгла свечу:

- Госпожа, вы плохо себя чувствуете?

- Попроси момо Чжао прийти! - губы Шэнь Цзинь задрожали, - Поторопись.

- Да, -  Аньнин не осмелилась ничего спросить, схватила верхнюю одежду и выбежала на улицу.

Маленькая леди генерала Глава 59.

Комната момо Чжао находилась недалеко от комнаты Шэнь Цзинь, так что когда ее поспешно позвала Аньнин, она даже не переоделась и сразу пришла, просто накинув верхнюю одежду. Посмотрев на бледную Шэнь Цзинь, она поспешно спросила:

- Госпожа плохо себя чувствует?

Аньнин поспешно взяла пальто и накинула его на Шэнь Цзинь, которая схватила момо Чжао за руку. Ощутив, какая холодная у нее рука, момо Чжао заволновалась еще больше.

- Госпоже приснился кошмар? - держа Шэнь Цзинь за руку, момо Чжао попросила пришешдую на шум Аньпин, принести с кухни горячей воды.

Шэнь Цзинь прикусила губу и сказала:

- Момо, боюсь, мой муж в опасности.

Лицо момо Чжао изменилось, и она спросила:

- Почему вы так говорите, госпожа?

Наложница Чэнь также пришла, спешно набросив пальто, и, увидев ситуацию в доме, спросила с обеспокоенным лицом:

- Вызвать тебе врача?

Шэнь Цзинь покачала головой и сказала:

- Момо, я боюсь... что они собираются напасть на мужа, отправьте кого-нибудь обратно в особняк Юннин Бо и расскажите управляющему Чжао о докторе и о том, что матушка сказала о наложнице Сюй.

Увидев состояние Шэнь Цзинь, момо Чжао сказала:

- Эта старая служанка сейчас же пойдет.

Шэнь Цзинь кивнула. Лицо наложницы Чэнь также изменилось, на сердце у нее стало особенно тревожно, она боялась, что если что-то случится с Юннин Бо, то ее дочери придется трудно. Увидев, что момо Чжао быстро вышла, чтобы сделать распоряжения, наложница Чэнь села на край кровати, обняла дочь и сказала:

- Не забывай о ребенке в твоем животе. Юннин Бо отнюдь не слабый человек, я думаю, он уже подготовлен.

- Да, - постепенно успокаиваясь, Шэнь Цзинь обняла мать и сказала, - Может быть, я слишком много думаю.

Наложница Чэнь погладила свою дочь по голове и утешила:

- Я попрошу кого-нибудь приготовить тебе суп из красных фиников, как выпьешь его,  ложись спать, а когда проснешься завтра, иди и поздоровайся с ванфэй.

Шэнь Цзинь взяла мать за руку и сказала тоненьким голосом:

- Мама, останься со мной.

- Хорошо, - наложница Чэнь не отказалась, и после того, как служанка принесла суп из красных фиников и дала Шэнь Цзинь его выпить, она разделась и легла на кровать, протянув руку, чтобы нежно погладить спину дочери.

Аньпин и Аньнин испытали некоторое облегчение, увидев это, но в душе они также беспокоились о безопасности генерала, поэтому, переглянувшись, они не стали ложиться, а погасили свет и встали на страже снаружи.

Шэнь Цзинь, однако, не могла заснуть, и когда наложница Чэнь увидела это, она не стала заставлять ее спать, а только спросила:

- Ты хочешь поговорить со мной?

- Да, - ответила Шэнь Цзинь.

- Ты проснулась, потому что тебе что-то приснилось?

- Я не спала, - Шэнь Цзинь не стала ничего скрывать от наложницы Чэнь и рассказала матери о некоторых вещах, которые совершил император, - Помнишь, как вас с матерью-наложницей задержали во дворце, заставив меня и моего мужа вернуться в столицу? Я всегда ощущала, что его средства мне кажутся знакомыми, и когда я подумала об этом внимательно, они показались мне чем-то похожими на действия наложницы Сюй.

Если бы Шэнь Цзинь не подняла эту тему, наложница Чэнь ни за что бы не подумала о наложнице Сюй. Однако теперь, когда Шэнь Цзинь сказала это, она вспомнила, что в этом действительно было неописуемо тонкое сходство.

Шэнь Цзинь сказала:

- Таким образом, если вспомнить все их предыдущие уловки, они тоже были в какой-то степени похожи. Они давят своим авторитетом, но не ломая кости, а приводя к позору и порицанию. Это отвратительно.

Наложница Чэнь была немного ошеломлена. Описание Шэнь Цзинь, естественно, заставило ее подумать, что методы действительно схожи, но большинство людей не стали бы проводить такую параллель. Методы наложницы Сюй довольно часто  использовались в любом обычном доме. Хотя это было отвратительно, но не могло повредить жизням людей. То, что действительно пугало обитателей заднего двора, так это методы принцессы Жуй.

Однако император... Его маленькие уловки использовались, чтобы лишить людей  жизней... Было ли это промедление в спасении приграничного города или уклонение от вопроса о фураже и припасах, задержка на один день означала сотни человеческих жизней. Даже если наложница Чэнь не испытала этого на собственном опыте, в это время ее душа наполнилась холодом и гневом. В конце концов, эти солдаты, независимо от того, что они делали, защищали родину. Император в глубине души боялся Чу Сюмина, но когда он осмелился сыграть такую уловку, приходило ли ему в голову, что если не защитить приграничный город, множество невинных людей погибнет под копытами армии варваров, и даже сам император окажется в опасности?

Или дело в том, что, несмотря на то, что император хочет убить Чу Сюмина, он также был уверен в нем? Думал, что Чу Сюмин обязательно выиграет битву? В таком случае, зачем ему вызывать у людей отвращение и добавлять ненависти?

Наложница Чэнь чувствовала, что не может понять мысли императора, и не могла догадаться, как Шэнь Цзинь связала их.

Но по случайному совпадению наложница Сюй была человеком, которого Шэнь Цзинь ненавидела больше всего до замужества, а император был человеком, которого Шэнь Цзинь ненавидела больше всего после замужества во время жизни в приграничном городе, а поскольку они оба были ненавистны в ее сердце, Шэнь Цзинь естественно связала этих двоих, и постепенно обнаружила, что у них действительно есть что-то общее, например, эти непонятные мысли и действия.

- Мама, ты говорила, что когда наложница Сюй была слишком горда и не могла этого выразить, она делала необъяснимые вещи, которые считала умными, -  прошептала Шэнь Цзинь, - Некоторые подсказки можно найти и по этим вещам.

- Да, - только враги знают друг друга лучше всех. Наложница Сюй никогда не принимала во внимание наложницу Чэнь и ее дочь и не знала, что из-за того случая, когда она чуть не причинила вред ее дочери, наложница Чэнь возненавидела наложницу Сюй на очень ранней стадии, так что на самом деле наложница Чэнь знала наложницу Сюй чрезвычайно хорошо, и поэтому воспользовалась возможностью отомстить одним махом.

Шэнь Цзинь могла видеть многое, но хоть она никогда этого не говорила, она также находилась под влиянием наложницы Чэнь. Характер наложницы Чэнь был отточен теми трудностями, которые она пережила в королевской семье, но она не хотела, чтобы ее дочь прошла через то же самое, поэтому она медленно учила и влияла на свою дочь, не желая, чтобы ее дочь потеряла самообладание или впала в депрессию из-за несправедливости в королевской семье.

Когда им выпал шанс, наложница Чэнь и Шэнь Цзинь воспользовались возможностью приблизиться к принцессе Жуй.

Дело в том, что настоящим главой дома был не Жуй Ван, а добродушная на вид ванфэй, и даже наложница Чэнь всегда догадывалась, что благосклонность Жуй Вана к наложнице Сюй также случилась не без помощи принцессы Жуй, потому что такой человек, как наложница Сюй не несла ни малейшей угрозы для принцессы. Даже в детях королевской семьи чувствовалась рука ванфэй.

Поэтому наложница Чэнь никогда не хотела соперничать с наложницей Сюй за благосклонность Жуй Вана, но старалась попасть на глаза принцессе. Именно поэтому после рождения дочери она получила статус цефэй. Ради своей дочери наложница Чэнь не поднимала головы, сталкиваясь с Жуй Ваном, она уважала и слушалась только принцессу, надеюсь, что в будущем принцесса Жуй выберет хороший брак для ее дочери, чтобы в будущем она могла обрести свое счастье.

Усилия наложницы Чэнь не были бесплодными. Если бы не вмешательство императора, принцесса Жуй тщательно выбрала бы мужа для Шэнь Цзинь. Конечно, не так, как для Шэнь Ци, но она не вышла бы замуж как Шэнь Цзы, которая попала в семью, сладкую снаружи, но горькую внутри.

В отличие от наложницы Чэнь, наложница Сюй пользовалась благосклонностью Жуй Вана и становилась все более и более дерзкой, но она не знала, что уже перешла дорогу принцессе Жуй. Одним из этих проявлений стал выбор момо для воспитания девушек во дворце. Момо, которых принцесса Жуй устроила для Шэнь Ци и Шэнь Цзинь, не ломали их характер, а только учили их некоторым правилам и манерам, и даже время от времени говорили им немного правды.

А что касается Шэнь Цзы, Шэнь Цзин и Шэнь Жун... эти трое выглядели умными, но на самом деле были поверхностными и любили лгать и притворяться. В этом чувствовалось воспитание их матери.

После того, как Шэнь Ци вышла замуж, принцесса Жуй забрала к себе Шэнь Цзинь и тщательно обучала ее. Было ли это связано с вниманием Жуй Вана к Шэнь Цзы и остальным, или у нее были другие планы, но этот прием помог улучшить отношение Жуй Вана к Шэнь Цзинь, делая дни матери и дочери в доме намного лучше.

Принцессу Жуй можно охарактеризовать как благородную героиню*, и она не смотрела свысока на других. Она видела, что хотя в плане внешности Шэнь Цзинь не так красива, как ее сестры, она была хорошо воспитанной, очаровательной девочкой, поэтому она не стала ограничивать ее, чтобы сделать более благопристойной и сдержанной. Вместо этого она позволила наложнице Чэнь приводить дочь к ее двору для обучения и постепенно даже наряды и украшения Шэнь Цзинь стали заметно лучше.

(ПП: Женщина-герой - nǚ zhōng háo jié - в фольклоре - героиня с бунтарским духом, высокими боевыми искусствами и великой магической силой)

Однако быть очаровательным не значит быть глупым. Принцесса Жуй не собиралась тратить свое время зря, она полировала Шэнь Цзинь все более и более тонко, как неотшлифованный нефрит. Наложница Чэнь придала ей самую раннюю форму, а принцесса тщательно вылепила Шэнь Цзинь перед замужеством.

Отправившись после свадьбы в приграничный город, Шэнь Цзинь продолжала подпитываться этим опытом, улучшая и шлифуя это мастерство, и именно такая Шэнь Цзинь вызывала у людей желание заботиться о ней.

Наложница Сюй тоже была намерена хорошо воспитать своих дочерей, но справлялась с этим не так хорошо, как ванфэй. Очарование наивности Шэнь Цзинь шло изнутри, и хотя Шэнь Жун, воспитанная наложницей Сюй, тоже выглядела наивной и милой, это смотрелось неплохо только когда она была одна, но когда она стояла рядом с Шэнь Цзинь, она выглядела немного нарочитой и неестественной.

Брак Шэнь Цзы был выбран лично наложницей Сюй и самой Шэнь Цзы, они думали, что выбрали идеальную семью, но не знали, что уже попали в ловушку принцессы Жуй, хотя было бы правильнее сказать, что принцесса просто увидела их амбиции и немного воспользовалась ими.

У наложницы Сюй и Шэнь Цзы были амбиции, но не было силы и возможностей, чтобы соответствовать этим амбициям.

Фактически, принцесса Жуй оставила наложницу Сюй во дворце лишь потому, что считала ее безобидной и в чем-то даже забавной, но когда принцесса почувствовала, что ситуация в столице вот-вот изменится, она напрямую занялась наложницей Сюй. Принцесса Жуй всегда была осторожна и не хотела получить неприятности из-за сиюминутной невнимательности.

Шэнь Цзы уже вышла замуж, даже если в семье Чжэн произойдет катастрофа, это не повлияет на дом Жуй Вана и не будет угрожать принцессе Жуй и ее детям. Шэнь Жун не так умна, но самое главное, что она знает свое место, а потому ею будет легко управлять. Такого человека можно оставить, в то время как наложница Сюй и Шэнь Цзин мало того, что глупы, но ко всему еще забыли о своем статусе. Не так страшны умные люди, как дураки, вообразившие себя умными, никто не может предсказать, что они будут делать, а у принцессы Жуй не было ни времени, ни желания беспокоиться о них, поэтому, естественно, с ними разобрались.

Принцесса Жуй сказала Цуйси, что недооценивала Шэнь Цзинь, но они не знали, что Шэнь Цзинь повзрослела благодаря кризису и опасности между жизнью и смертью в приграничном городе.

Поскольку Шэнь Цзинь упомянула наложницу Сюй, наложница Чэнь вспомнила многое из своего прошлого, а Шэнь Цзинь некоторое время молчала, потому что ей было о чем подумать.

Спустя долгое время она сказала:

- Мама, я очень расстроена.

Наложница Чэнь ничего не сказала, она знала, что ее дочь сейчас нуждается в том, чтобы ее выслушали, и есть вещи, которые ее дочь может сказать только ей. Шэнь Цзинь прошептала:

- Я всегда чувствовала, что я... не умный человек.

Откуда Шэнь Цзинь это взяла, она не сказала, и наложница Чэнь тоже не спросила, но в душе они обе знали.

Шэнь Цзинь догадалась, что Чу Сюмин отправился подавлять пиратов не из-за приказа императора, а потому что он сам этого хотел или у него была причина, по которой он должен был поехать, в то время как император считал, что его план удался. Но что такого случилось в провинции Минь, что заставило Чу Сюмина отправиться в путешествие, даже рискуя своей жизнью?

Она думала, что это было как-то связано с морскими пиратами, но немного не в том смысле, что имел в виду император.

На самом деле, Шэнь Цзинь размышляла о том, почему император послал доктора Вана, гинеколога, чтобы тот пришел под предлогом травмы Жуй Вана, это было слишком странно. Если бы император прямо сказал, что это для дам дворца, это не заставило бы людей так много думать.

Шэнь Цзинь никогда не хотела думать о людях плохо, но когда она вспоминала о том, что император сделал в прошлом, она действительно не находила для него хороших слов. Будь это кто-то другой, Шэнь Цзинь не стала бы такой подозрительной.

На самом деле, если бы император был более открытым, его бы восхваляли как мудрого правителя. Но сейчас... думая о том, что ее мать сказала о наложнице Сюй, Шэнь Цзинь чувствовала себя все более неспокойно. Даже если ей казалось, что у императора и наложницы Сюй схожее поведение, император - правитель страны, он никогда не будет таким мелочным. Быть может, он просто хочет сказать Шэнь Цзинь, что «я уже знаю, что ты носишь ребенка Чу Сюмина, так что будь осторожна»?

Но когда она вспомнила последние слова своей матери, Шэнь Цзинь почувствовала шок в сердце: поскольку император хотел, чтобы Чу Сюмин во что бы то ни стало отправился в Минь, где было много близких соратников императора, могло ли быть так, что он планировал сделать что-то по дороге или в самом Мине, чтобы заставить Чу Сюмина умереть и возложить вину на пиратов? Только потому, что дело почти удалось, он был доволен и горд собой, но не мог сообщить всем о том, что избавился от большой проблемы в своем сердце, поэтому он сделал такой ход и послал доктора...

Если бы во дворце Жуй Вана не было наложницы Сюй, никто не мог бы подумать об этом, в конце концов, император является правителем страны... Но даже при этом Шэнь Цзинь некоторое время не могла в это поверить. Если император действительно это сделал, как, в конце концов, он вообще смог сесть на трон?

Не успев додумать эту мысль, Шэнь Цзинь заснула, но наложница Чэнь потеряла сон. Она поняла, что ее дочь не закончила. Фактически, это была та же самая причина, по которой она и принцесса Жуй избавились от наложницы Сюй и Шэнь Цзин, но император - это император, поэтому ее дочери оставалось только беспокоиться.

Из-за переживаний Шэнь Цзинь встала рано утром, но наложница Чэнь поднялась еще раньше. Увидев свою дочь, она ничего не сказала, просто позвала служанок помочь ей умыться и смотрела, как она завтракает. Аньпин и Аньнин проводили Шэнь Цзинь до главного двора, но момо Чжао не пошла вместе с ними, лишь проводила Шэнь Цзинь до выхода из двора:

- Госпожа, не волнуйтесь, эта старая служанка уже все устроила, думаю, управляющий уже получил новости.

- Да, - Шэнь Цзинь больше ничего не сказала.

Когда они прибыли в главный двор, они увидели принцессу Жуй и Шэнь Ци, развлекающих Жуй Вана разговорами. Когда они увидели Шэнь Цзинь, Шэнь Ци улыбнулась и сказала:

- Думаю, сестра беспокоится об отце, если бы не это, она бы не встала до рассвета.

Когда Жуй Ван услышал слова старшей дочери, он почувствовал радость в своем сердце и сказал:

- Ты беременна, почему бы тебе не поспать еще немного?

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Вчера я даже не успела перекинуться парой слов с отцом, - в ее голосе звучали нотки покорности и зависимости, что заставило сердце Жуй Вана смягчиться, и он все больше и больше чувствовал, что в прошлом плохо относился к этой дочери.

Жуй Ван сказал:

- Придвиньте стул для девушки Цзинь, ты должна больше отдыхать во время беременности.

- Я знаю, отец, - Шэнь Цзинь улыбнулась, выглядя одновременно воспитанной и разумной, - Мать-наложница говорила то же самое, заставляя меня становиться все более ленивой.

Принцесса Жуй улыбнулась и просто сказала:

- Не вини меня в своей лени.

Шэнь Ци потянула Шэнь Цзинь сесть рядом с ней, и две сестры тесно прижались друг к другу, после чего сказали:

- Отец, вы должны поскорее поправиться.

Жуй Ван кивнул, чувствуя невероятное удовольствие от того, что рядом хорошая жена и любимые дочери.

Однако Жуй Ван был ранен, поэтому было нехорошо продолжать утомлять его. После небольшого разговора принцесса Жуй ушла со своими двумя дочерьми, а служанки ждали, пока ванъе разденется, чтобы снова нанести лекарство.

Только после этого Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница, эта дочь хочет попросить совета.

Принцесса посмотрела на нее и кивнула:

- Хорошо, Ци-эр, ты можешь вернуться первой.

Шэнь Ци шевельнула губами, чтобы что-то сказать, но, увидев выражение глаз матери, кивнула:

- Тогда эта дочь пойдет к брату.

- Хорошо.

После этого Шэнь Ци взяла Шуан Цяо и ушла, а принцесса взяла за руку Цуйси и повела Шэнь Цзинь к павильону в саду, за ними последовала Аньнин. После того, как принцесса и Шэнь Цзинь сели, служанки отошли в сторону, и принцесса сказала:

- Выйдите.

- Да, - кроме Цуйси и Аньнин все остальные служанки удалились.

Цуйси налила красный финиковый чай принцессе и Шэнь Цзинь, а затем отступила, чтобы встать у двери павильона, в то время как Аньнин взглянула на Шэнь Цзинь и, дождавшись ее кивка, вышла на улицу.

Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница, меня беспокоит вопрос о том, что Его Величество прислал сюда  императорского доктора, - она не хотела прятаться или уходить в сторону. Играть в игры с принцессой Жуй было бы действительно глупо, не говоря уже о том, что сейчас она просила совета.

Принцесса догадалась о смысле визита Шэнь Цзинь и сказала:

- Что ты думаешь?

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу и сказала с еще большей печалью на лице:

- Я беспокоюсь о своем муже.

Принцесса кивнула на ее слова и сказала:

- Ум Его Величества непостижим, кто может догадаться?

По какой-то причине Шэнь Цзинь почувствовала, что произнесенное принцессой слово «непостижим», несет в себе долю иронии. Шэнь Цзинь молча посмотрела на принцессу. Когда та увидела, что Шэнь Цзинь так спокойна и собранна, она стала ценить ее еще больше и сказала:

- Хотя ты жена Юннин Бо, ты также цзюньчжу моей резиденции, мы с ванъе всегда можем защитить тебя.

Принцесса продолжила:

- Юннин Бо - человек, который вершит великие дела. У него есть свой план, не говоря уже о том, что не нам решать, каков будет результат. Поскольку императорский врач уже здесь, мы не должны разочаровывать Его Величество, не оценив его доброты. Ты сейчас беременна и тебе не следует слишком много думать об этом.

Больше принцесса Жуй ничего не сказала. Посмотрев на выражение ее лица, Шэнь Цзинь не стала спрашивать. Она просто пила чай из красных фиников с принцессой и вместе с ней пообедала в полдень, так как к обеду встал и Жуй Ван. К ним присоединились также Шэнь Сюань, Шэнь Си и Шэнь Хао. Шэнь Жун сказалась больной, и принцесса никого не посылала за ней, просто отправив ей несколько блюд от имени Жуй Вана.

После еды они немного поговорили с Жуй Ваном, прежде чем Шэнь Цзинь вернулась к себе во двор. Момо Чжао уже давно ждала во дворе, и когда Шэнь Цзинь посмотрела на нее, она кивнула. Наложница Чэнь спросила:

- Ты поняла?

- Не совсем, - ответила Шэнь Цзинь.

Наложница Чэнь кивнула и больше ничего не сказала. Шэнь Цзинь села и посмотрела на момо Чжао. Наложница Чэнь выпроводила слуг, ожидающих в доме, и приказала закрыть дверь и окна. Она уже собиралась выйти сама, как вдруг услышала слова Шэнь Цзинь:

- Мама, ты тоже останься.

Подумав об этом, наложница Чэнь спросила:

- Разве я не помешаю?

Момо Чжао сказала:

- Нам нечего скрывать.

Только после этого наложница Чэнь снова села, а две служанки, Аньпин и Аньнин, встали на страже у двери и у окна. Шэнь Цзинь передал момо Чжао слова, сказанные принцессой Жуй, а та, выслушав ее, ответила:

- Управляющий также попросил меня задать госпоже несколько вопросов.

- Да? - Шэнь Цзинь озадаченно посмотрела на момо Чжао, очевидно, что это она была полна сомнений и попросила ее спросить управляющего Чжао, но как получилось, что управляющий Чжао спрашивает ее? Уезжая, муж также сказал ей, чтобы она обращалась к управляющему Чжао, если у нее возникнут вопросы или проблемы.

Момо Чжао сказала:

- Во-первых, если что-то случится с генералом, что тот человек сделает с госпожой?

Тело Шэнь Цзинь задрожало, а лицо побледнело.

Хотя момо Чжао сама была расстроена, она все же спросила:

- Во-вторых, если что-то случится с генералом, как ванфу будет относиться к госпоже?

На этот раз не только Шэнь Цзинь, но и тело наложницы Чэнь ослабло и покрылось холодным потом. Глаза момо Чжао на мгновение сузились, и она спросила:

- В-третьих, если что-то случится с генералом, как поступит госпожа?

После того, как три вопроса были заданы, момо Чжао замолчала и вместо этого налила теплой воды для Шэнь Цзинь и наложницы Чэнь.

Если что-то случится с ее мужем, император не оставит ее в живых, не говоря уже о ребенке в ее животе, потому что она была женой Чу Сюмина и в ее животе растет плоть и кровь семьи Чу, а учитывая положение семьи Чу в армии, и престиж Чу Сюмина среди военных, император не позволил бы ребенку Чу Сюмина вырасти, не говоря уже о том, чтобы наблюдать, как потомки семьи Чу снова берут на себя военную мощь.

Но в приграничном городе все еще есть Чу Сююань, так почему...

- У меня тоже есть вопрос, - Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао и спросила, - Возможно ли, что Чу Сююань не является прямым потомком семьи Чу?

Сестра Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь с благодарностью в глазах и сказала:

- Да, это не секрет, второй молодой господин - не родной, а двоюродный брат генерала по материнской линии.

Шэнь Цзинь не стала спрашивать, почему двоюродный брат взял фамилию Чу, справедливо полагая, что за этим есть какие-то недосказанные вещи. Шэнь Цзинь кивнула, наконец поняв, почему император игнорировал Чу Сююаня. В конце концов, император просто не считал, что Чу Сююань носит эту фамилию по праву, но он не знал истинных талантов Чу Сююаня, и скорее всего его неведение было вызвано преднамеренной защитой Чу Сюмина.

Что касается второго вопроса, неудивительно, что принцесса Жуй сказала, что дворец Жуй может защитить ее, но в конечном итоге это зависит от положения ее мужа, если с мужем все будет в порядке, дворец, естественно, будет защищать ее всеми силами, но если.... Ни ванъе, ни принцесса Жуй никогда не рискнут всеми обитателями дворца ради дочери, которая уже вышла замуж.

Даже будь на ее месте Шэнь Ци, боюсь, результат не изменится, потому что ванъе должен защитить и остальных своих детей, но он не имеет реальной власти... Его возможности довольно ограничены. Для своей защиты она должна использовать страх императора перед ее мужем.

Хотя Шэнь Цзинь понимала, что обижаться тут не на что, но, в конце концов, в ее сердце появилось немного льда.

Как сказала принцесса Жуй, они не могут повлиять на то, каким будет результат. Могло показаться, что результат зависит от императора, но он также зависит от Чу Сюмина, поэтому Чу Сюмин оставил жену в столице. Если с ним все будет в порядке, с Шэнь Цзинь тоже все будет хорошо.

Если что-то случится с Чу Сюмином, что она будет делать? В глазах Шэнь Цзинь промелькнуло смущение, ее руки подсознательно легли на живот. Если бы ребенка не было, она, несмотря ни на что, осталась бы с Чу Сюмином, но сейчас... Шэнь Цзинь не знала, ведь она не может лишить их ребенка шанса вырасти.

Наложница Чэнь также думала о том, оставит ли император Шэнь Цзинь, жену Юннин Бо, и ее ребенка в живых, если что-то случится с Чу Сюмином? В то время ни Жуй Ван, ни принцесса Жуй ничего не смогут сделать для Шэнь Цзинь... Наложница Чэнь почему-то вспомнила слухи о Чу Сюмине, что он якобы убил свою невесту, потому что был недоволен ее внешностью, о том, что другие три его невесты умерли еще до свадьбы. Были ли их смерти случайными? Чем больше наложница Чэнь думала об этом, тем больше ее окутывал холод. Император сказал, что у него нет дочерей подходящего возраста, поэтому Жуй Ван должен выбрать одну из своих дочерей в жены Юннин Бо, но у императора явно были две дочери схожего возраста с Шэнь Цзинь.

Если бы вопрос был в возрасте, то Шэнь Цзинь тоже, можно сказать, не подходила по возрасту, но император есть император, и Жуй Ван не пойдет против слов императора ради дочери наложницы, и даже принцесса Жуй... Принцесса Жуй в то время еще не видела Чу Сюмина. В глубине души она могла знать некоторые вещи, но в конце концов, пожертвовала Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь просто повезло повстречать кого-то вроде Чу Сюмина, но что если бы Чу Сюмин действительно был таким, как говорят о нем слухи? Даже если бы он был не так ужасен внешне, будь слухи правдивы хотя бы на 2 пункта, жизнь Шэнь Цзинь была бы трудной. Стал бы дом Жуй Вана помогать Шэнь Цзинь?

Только позже наложница Чэнь узнала, что когда приграничный город был в осаде, Шэнь Цзинь написала письмо Жуй Вану с просьбой о помощи, но каков был результат? Это было похоже на камень, брошенный в море, даже она не знала. Возможно, принцесса Жуй была в курсе, но в глубине души она отказалась от Шэнь Цзинь.

Однако, когда Чу Сюмин вернулся и дал отпор варварам, Шэнь Цзинь, то ли ради своей бесполезной матери, то ли по другим причинам, написала письмо в резиденцию Жуй Вана и попросила много еды. Так она взяла на себя инициативу облегчить отношения с семьей Жуй.

В конце концов, принцесса Жуй была готова помочь Шэнь Цзинь, если это не подвергало опасности ее и ее собственных детей. Это можно рассматривать как выгодную сделку с Чу Сюмином, но... в итоге именно Шэнь Цзинь оказалась в стороне.

Наложница Чэнь почувствовала, как нож воткнулся ей в сердце. Она подумала, что ее дочь уже поняла это, она вообще многое осознала к этому моменту. Если бы она знала, к чему это приведет, то повесилась бы у ворот дворца Жуй, чтобы не допустить замужества дочери. Тогда даже дворец не смог бы скрыть эту новость.

Шэнь Цзинь потерла живот и спросила:

- Оставил ли муж сообщение для управляющего Чжао?

Момо Чжао ответила:

- Да.

Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао, которая сказала:

- Генерал велел всем слушаться госпожу.

- О, - Шэнь Цзинь задумалась на мгновение, больше ничего не говоря, - Если я попрошу увезти меня и мою мать из столицы и скрыться, насколько вы уверены в успехе?

Она подумала, что император также послал кого-нибудь сообщить Чу Сюмину, что он знает о беременности его жены, чтобы предупредить или запутать его. Независимо от того, какова цель императора, пока что Шэнь Цзинь на свободе.

- Пять баллов, - заговорила момо Чжао.

Наложница Чэнь сказала:

- Раз так, Цзинь-эр, тебе следует вернуться в дом Юннин Бо.

Шэнь Цзинь покачала головой:

- Я думаю, из резиденции Юннин Бо уйти будет еще труднее.

Наложница Чэнь озадаченно спросила:

- Почему?

- Я не знаю, - Шэнь Цзинь сказала как само собой разумеющееся.

Когда наложница Чэнь посмотрела на Шэнь Цзинь, та объяснила:

- Это муж попросил меня приехать и остаться в ванфу, так что я думаю, он решил, что здесь безопаснее или отсюда легче сбежать.

Она просто доверяла Чу Сюмину.

Момо Чжао заговорила:

- Именно, потому что в резиденции Юннин Бо слишком мало людей.

Только тогда наложница Чэнь вспомнила, что в резиденции Юннин Бо было всего двадцать или около того человек, поэтому у Шэнь Цзинь не было шансов воспользоваться хаосом и уйти, в то время как в резиденции Жуй Вана было более ста человек, поэтому было больше шансов устроить беспорядок и сбежать.

- Что, если вы увезете только девушку Цзинь?

- Шесть очков, - сказала момо Чжао.

Наложница Чэнь уже приняла решение:

- Тогда увезите ее.

Но Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао и спросила:

- А если увезти только ребенка?

- Восемь очков, - момо Чжао понимала, что Шэнь Цзинь уже приняла решение, и знала, что в безопасной обстановке или в  присутствии генерала эта леди будет очень хорошей и безобидной, но если что-то действительно случится, она не отступит.

Наложница Чэнь тоже все поняла, посмотрела на Шэнь Цзинь, заключила ее в свои объятия и сказала:

- Если бы ты не родилась в этой королевской семье, тебе бы не пришлось так страдать.

Шэнь Цзинь нежно потерлась лицом о мать, словно ребенок, и когда момо Чжао увидела это, она вздохнула в своем сердце и отступила, осторожно закрыв дверь.

На самом деле, до того, как она по-настоящему узнала Чу Сюмина, Шэнь Цзинь тоже думала, что было бы хорошо, если бы она не родилась в семье Жуй Вана. Ей не нужны были парчовая одежда и нефритовая еда, лишь бы ей и ее матери было хорошо, но сейчас... ее сердце радовалось, если бы она не была дочерью Жуй Вана, у нее не было бы возможности выйти замуж за Чу Сюмина.

Но этого Шэнь Цзинь не могла сказать наложнице Чэнь.

- Мама, все будет в порядке, муж обещал, что он вернется в целости и сохранности.

- Я просто думаю, что в этом доме полно плохих людей, - стиснула зубы наложница Чэнь.

Шэнь Цзинь поняла, что мать боится, что в ее сердце есть неразвязанный узел по отношению к семье Жуй Вана, и, подумав, сказала:

- На самом деле, мама, было бы неправдой сказать, что в моем сердце нет обиды, но в конце концов.... взять, например, мать-наложницу, она отправилась с тобой во дворец, чтобы присмотреть за больной вдовствующей императрицей, и в глубине души она не знала, вернемся ли мы с мужем. Если бы мы действительно не вернулись, боюсь, что с вами случилось бы что-то плохое, но она все равно пошла, только потому, что испытывала чувство вины. И если бы сегодня на моем месте была сестра или брат, мать-наложница все равно выбрала бы жертву ради того, чтобы дать большему количеству людей шанс на жизнь, - Шэнь Цзинь не хотела обижаться, но она была не из тех, кто жертвует собой ради других. Даже если бы в душе она знала, что ее бегство вовлечет дом Жуй Вана, она все равно сбежала бы, если бы у нее была такая возможность. Просто приоритеты сейчас были другими.

Наложница Чэнь вздохнула:

- Ты просто слишком добрая.

Глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, она не была готова сказать матери об этом, ей нравилось быть для матери хорошей дочерью, которую нужно защищать.

Наложница Чэнь смотрела на живот Шэнь Цзинь, надеясь, что Чу Сюмин действительно благополучно вернется.

Шэнь Цзинь неспроста спросила, насколько велика вероятность увезти ребенка. Чу Сюмин потратит много времени на дорогу из столицы в провинцию Минь, и также ему потребуется время на подготовку, когда он прибудет. Даже если император захочет что-то сделать, ему придется подождать, пока Чу Сюмин и пираты действительно вступят в сражение, а эти пираты только что разграбили город и не сойдут на берег в ближайшее время. Чу Сюмин не был безрассудным человеком, он не совершит необдуманного путешествия по морю, не имея возможности использовать солдат из  Мин.

Более того, Шэнь Цзинь чувствовала, что в соответствии с характером императора, даже если он действительно узнает, что с Чу Сюмином случилось несчастье, он не сможет напасть на Шэнь Цзинь, пока не убедится в этом. Пересылка сообщений туда и обратно займет много времени. А Шэнь Цзинь сейчас на втором месяце беременности. По прошествии семи месяцев, если ситуация не улучшится, а Шэнь Цзинь отчаянно захочет, чтобы ребенок родился пораньше, момо Чжао и другие увезут его подальше.

Это был крайний вариант, и Шэнь Цзинь была уверена, что с Чу Сюмином все будет хорошо:

- Мама, муж вернется.

Потому что он обещал.

Наложница Чэнь больше ничего не сказала, только кивнула. Шэнь Цзинь осторожно коснулась своего живота. Хотя внешне еще ничего не было видно, у нее внутри был ребенок.

Наложница Чэнь медленно выдохнула несколько раз, чтобы успокоиться, и сказала:

- Я тоже кое-что скажу тебе.

- А? - Шэнь Цзинь посмотрела на мать.

Наложница Чэнь сказала:

- Это то, что ванфэй сказала мне и старшему молодому мастеру в ночь землетрясения.

Под пристальным взглядом Шэнь Цзинь наложница Чэнь погладила по голове свою дочь и медленно проговорила:

- Тридцать седьмой год Юнцзя...

Юнцзя был как раз периодом правления предыдущего императора, сейчас шел двадцать пятый год Юнци, и нынешний император находился на троне уже двадцать пять лет.

- В то время брат покойного императора Ин Ван вступил в сговор с варварами, чтобы поднять восстание. Покойный император был не готов к этому и был фактически побежден. Он отступал перед армией Ин Вана, и тогда наследный принц...

Шэнь Цзинь была в шоке, история наложницы Чэнь полностью отличалась от того, что она знала. Кронпринц не был убит Ин Ваном, и наследная принцесса не приняла мученическую смерть, не говоря уже о том, что покойный император перед смертью передал трон нынешнему императору Чэну за его заслуги в превращении кризиса в победу...

Но какое отношение это имело к семье Чу? В то время Ин Ван не только тайно передал военную карту варварам, но и позволил им спрятаться в своей вотчине. Он повел войска атаковать столицу, и эти варвары сдерживали силы семьи Чу. К тому времени, как семья Чу наконец прогнала варваров, дела в столице уже были улажены. Император Чэн получил посмертный указ предыдущего императора о назначении себя на трон, и он преградил армии семьи Чу путь в столицу.

- Одна из дочерей семьи Чу была наложницей наследного принца, - снова заговорила наложница Чэнь.

Шэнь Цзинь закусила губу, неудивительно, что она только слышала, что наследный принц был убит Ин Ваном, а наследная принцесса погибла мученической смертью, но не было никаких новостей о ком-либо еще из семьи наследного принца. Шэнь Цзинь сначала не беспокоилась об этом, поэтому не обращала на это особого внимания, но сейчас, даже подумав об этом вскользь, она почувствовала, что это странно.

Даже братья императора, кроме Жуй Вана, либо умерли от болезни, либо были убиты Ин Ваном. Правда это была или нет, но это то, что хотел распространить император.

Наложница Чэнь сказала:

- Это все, что рассказала мне принцесса, и я больше ничего не знаю.

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу и молча кивнула, но все еще задавалась вопросом: действительно ли у наследного принца не осталось детей? Чем потом занималась семья Чу? Оставалось еще много странностей, знает ли о них мать-наложница или... И почему мать-наложница тайно помогает мужу? Может быть, что-то осталось недосказанным?

Когда наложница Чэнь закончила, она коснулась лица своей дочери и сказала:

- Я пойду на кухню. Ты была напугана прошлой ночью, а для беременных не очень полезно использовать успокоительные таблетки, поэтому я приготовлю тебе суп.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь понимала, что наложница Чэнь хотела, чтобы она спросила момо Чжао, в конце концов, это касалось секретов семьи Чу. Хотя наложница Чэнь была матерью Шэнь Цзинь, она не могла услышать слишком много.

Наложница Чэнь вышла, но не увидела момо Чжао, там были только Аньпин и Аньнин. Когда она спросила их, то узнала, что момо Чжао беспокоилась о Шэнь Цзинь, поэтому, выйдя из спальни, сразу же отправилась на кухню.

Маленькая леди генерала Глава 60.

Когда наложница Чэнь увидела момо Чжао, она рассказала о своем намерении. Момо Чжао одобрила ее поступок, это было самое меньшее, что она могла сделать из любви к дочери, ведь у нее не было права голоса в Жуй Ванфу. Момо Чжао утешила ее:

- Цефэй не нужно винить себя.

- Я заставила девочку Цзинь волноваться, - вздохнула наложница Чэнь. Момо Чжао не ответилл, некоторые вопросы нужно было решать самому, поэтому она сначала отправилась к Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь ждала в доме, и когда она увидела момо Чжао, она не стала ходить вокруг да около и спросила без обиняков:

- Мать-наложница велела маме рассказать мне о 37-м годе Юнцзя, но некоторые моменты мне до сих пор неясны.

Момо Чжао не удивилась, она ждала этого вопроса:

- Какую часть хотела бы узнать госпожа?

- Оставил ли покойный наследный принц потомство?

Момо Чжао кивнула, и тело Шэнь Цзинь задрожало.

Не имея никаких доказательств, параноик император подозревал, что Чу Сюмин был сыном покойного кронпринца. Три предыдущие невесты Чу Сюмина погибли, потому что император хотел, чтобы он женился на ком-то из его семьи. Если Чу Сюмин не подчинится дарованному браку, значит, он что-то скрывает. Если же он согласится, то даже если у него будет достаточно доказательств, чтобы объявить себя сыном покойного наследного принца, его будут презирать во всем мире.

Поскольку это могло повлиять на репутацию императора, его дочь не может выйти замуж за Чу Сюмина, он может жениться только на дочери Жуй Вана. Принцесса Жуй, вероятно, догадалась о чем-то, поэтому втихомолку устроила так, чтобы пораньше обручить Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь потрогала свой живот и не стала больше ничего спрашивать. Она боялась узнать слишком много, боялась, что если однажды безопасность ребенка окажется под угрозой, она не сможет устоять перед тем, чтобы обменять знания на жизнь ребенка.

- Госпожа, нет необходимости так много думать, - мягко сказала момо Чжао, - У генерала есть свои договоренности, он сможет защитить вас и ребенка.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Верно, я не должна думать слишком много, иначе ребенок может родиться не очень красивым.

Момо Чжао засмеялась:

- Я приготовлю горячую воду. Сегодня вечером госпожа сможет принять теплую ванну и хорошо выспаться.

- Хорошо, - с тех пор как Чу Сюмин уехал, она стала нервной, это было нехорошо для ребенка и для нее самой. Она должна выйти из этого состояния, а значит перестать винить себя.

- Если ребенок родится уродливым, то это вина мужа, а не моя.

Подумав о внешности гсопожи и генерала, момо Чжао с уверенностью ответила:

- Ребенок будет самым красивым.

От улыбки глаза Шэнь Цзинь изогнулись как полумесяцы, а затем она спросила избалованным тоном:

- Момо, я хочу съесть молочный торт.

Момо Чжао тут же отреагировала:

- Как насчет того, чтобы отвести госпожу в сад поиграть с Крохой?

- Хорошо, - Шэнь Цзинь кивнула. Момо Чжао почувствовала облегчение. Увидев, что ее настроение улучшилось, она помогла Шэнь Цзинь встать и проводила ее в сад.

Шэнь Цзинь все продумала, что бы ни случилось, пусть случится. Пока Чу Сюмин в порядке, император не посмеет ее тронуть. Если она продолжит пугать себя, то, возможно, вскоре сорвется, а это именно то, чего хотел император. Он был бы доволен, но Шэнь Цзинь - нет. Между счастьем других и собственным счастьем она без малейших колебаний выбрала последнее.

- Позовите сюда доктора Вана, чтобы он проверил мой пульс.

Момо Чжао улыбнулась:

- Да, я уже иду.

Шэнь Цзинь удовлетворенно кивнула, момо Чжао помогла ей сесть и сказала Аньнин прислуживать Шэнь Цзинь, когда придет врач. Шэнь Цзинь позвала:

- Кроха.

Кроха сидел у двери маленькой кухни и грыз кусок кости. Он навострил уши и, не дожидаясь второго зова, побежал к Шэнь Цзинь с костью во рту.

Наложница Чэнь поспешно позвала:

- Кроха, не бегай вокруг.

Повар, приехавший с приграничного города, засмеялся:

- Цефэй, не волнуйтесь, это, должно быть, госпожа зовет, иначе он бы с места не сдвинулся.

Наложница Чэнь увидела, что он действительно бежит к Шэнь Цзинь, и засмеялась:

- Неудивительно, что люди хвалят собак за хороший слух.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Кроха, я скучаю по тебе.

Пес положил кость на пол и присел рядом с Шэнь Цзинь, позволяя ей положить пальцы на его голову:

- Аову!

Шэнь Цзинь улыбнулась, увидев кость:

- Ты снова пошел на кухню выпрашивать еду?

- Аову! - глаза Крохи тоже сузились, а уши зашевелились.

- Эх, вчера твое левое ухо было опущено, а правое торчало, почему же сегодня все наоборот? - она ущипнула Кроху за уши.

Пес поморщился:

- Аову.

- Хорошо, я подожду, пока у тебя оба уха встанут. Тогда Кроха повзрослеет.

Кроха потерся мордой о ноги Шэнь Цзинь, заставив ее рассмеяться:

- Не думай, что я забыла, что ты хочешь есть. Больше есть нельзя, ты уже слишком толстый.

- Аову, - щенок невинно посмотрел на нее.

Шэнь Цзинь пожурила его:

- Меня не проведешь. Аньнин, убери кость. Ты не можешь больше есть, у тебя живот раздулся, - с тех пор как Чу Сюмин уехал, Кроха быстро набирал вес.

Аньнин наклонилась, чтобы забрать кость. Хвост Крохи опустился, он выглядел очень жалко, но остался на месте:

- Аову.

Без приказа Шэнь Цзинь Аньнин и остальные слуги не осмелились бы трогать вещи Крохи. Перед Шэнь Цзинь собака выглядела послушной, но они помнили, что в ее теле течет волчья кровь, и ее сурово тренировал сам Чу Сюмин.

Вскоре прибыл доктор Ван. Он был очень искусным врачом, особенно в сфере гинекологии, он также консультировал императрицу и вдовствующую императрицу. Шэнь Ци тоже пришла, молча наблюдая за тем, как врач измеряет пульс Шэнь Цзинь. Она забеспокоилась, когда услышала, что Шэнь Цзинь зовет врача, и почувствовала облегчение, увидев, что сестра сидит со спокойным порозовевшим лицом, поэтому не сказала ни слова.

- Госпожа в порядке, - сказал доктор Ван, - Не стоит беспокоиться.

Шэнь Цзинь улыбнулась, ее голос был мягким и очаровательным:

- Я недостаточно здорова, чтобы пойти во дворец и поблагодарить дядю-императора. Когда дядя-император вызовет вас, пожалуйста, передайте ему мою благодарность.

Шэнь Ци замерла, неужели сестра не знала, что у императора есть скрытый мотив в том, чтобы послать сюда этого доктора?

Шэнь Цзинь вздохнула:

- Я наслаждаюсь этим благодаря благословению моего отца, но когда доктор вернется, пожалуйста, напомните дяде-императору, что хотя травмы отца - это внешние раны, он все-таки мужчина. Возможно, дядя-император очень здоров, поэтому он ошибся и послал не того специалиста.

Доктор Ван не знал, что ответить. Ему стало не по себе, когда он услышал благодарность Шэнь Цзинь, ведь он знал, что император на самом деле не ошибся, посылая его, просто у него имелись совсем другие расчеты.

Шэнь Цзинь продолжила, как будто в этом не было ничего необычного:

- Или, возможно, дядя-император узнал, что наложница отца и я ожидаем ребенка, поэтому он послал вас сюда, - после этих слов ее лицо выглядело очень довольным, как будто она только что разгадала большую тайну, - Если это так, то дядя-император не ошибся, он просто заботится о нас, молодом поколении.

Доктор Ван вздохнул в своем сердце, что госпожа Юннин Бо была действительно доброй и почтительной.

Шэнь Цзинь повернулась к Шэнь Ци:

- Старшая сестра, что ты думаешь?

- Очень хорошо, - Шэнь Ци тоже улыбалась, - Младшая сестра очень внимательна. Доктор, не могли бы вы также измерить мой пульс. В последнее время у меня плохой аппетит.

Доктор Ван проверил пульс Шэнь Ци, его выражение лица неожиданно стало серьезным:

- Пожалуйста, госпожа, дайте мне другую руку.

Шэнь Ци только пыталась отвлечь его внимание, но никогда не думала, что это превратится во что-то реальное, поэтому она поспешно протянула руку. Шэнь Цзинь тоже забеспокоилась.

Через некоторое время доктор Ван сказал:

- Поздравляю, госпожа, у вас первый месяц беременности.

- Поздравляю, сестра, - Шэнь Цзинь первой пришла в себя. Но затем она самодовольно добавила, - Но ребенок сестры должен будет называть моего ребенка старшей сестрой или старшим братом.

Шэнь Ци не обращала на это внимания, ее лицо все еще было полно волнения, смешанного с недоверием:

- Но...

Шуанцяо знала, что она хотела сказать:

- Доктор, с госпожой точно все в порядке? У нее только недавно были месячные.

- Да, так бывает. Пульс все еще немного нестабилен, но в принципе, нет никаких проблем. Госпожа будет в порядке после приема лекарств и отдыха в течение нескольких дней, - с улыбкой объяснил доктор Ван, - Срок еще маленький, так что ...

Шэнь Ци и Шуанцяо все поняли. Шэнь Ци улыбнулась:

- Спасибо, доктор.

Поскольку она пришла только навестить Шэнь Цзинь, она не взяла с собой ничего подходящего, чтобы вознаградить доктора. Момо Чжао достала две высококачественные нефритовые подвески.

Аньпин приготовила письменные принадлежности, чтобы доктор Ван мог сразу же выписать рецепты. Шуанцяо забрала рецепты, а момо Чжао проводила доктора к выходу.

Шэнь Цзинь напомнила Шэнь Ци:

- Старшая сестра, пошли кого-нибудь сообщить матери-наложнице и старшему зятю, они тоже будут очень рады.

- Хорошо, - в глазах Шэнь Ци блестели слезы, когда она потрогала свой живот, - Я не потеряю этого ребенка.

Шэнь Цзинь знала, что Шэнь Ци думает о предыдущем нерожденном ребенке, и протянула руку, чтобы взять ее за руку:

- Сестра, ты собираешься вернуться в резиденцию Юнлэ?

Глаза Шэнь Ци сузились:

- Не собираюсь, я поговорю с мужем.

С точки зрения управления поместьем нехорошо было покидать резиденцию надолго, но ребенок был важнее материальных благ. Если кто-то осмелится что-то сделать, пока ее не будет, она сможет разобраться с ним позже. Сейчас же ей нужно было добиться согласия наследника хоу.

Шэнь Цзинь кивнула, ее рука слегка коснулась живота Шэнь Ци. С самодовольным лицом она сказала животу:

- Называй моего ребенка старшей сестрой или старшим братом, хорошо?

- Ты потрясающая, для тебя это действительно важно? - Шэнь Ци засмеялась и схватила ее за руку. Глядя на все еще плоский живот Шэнь Цзинь, в ее голове возникла мысль, но она решила, что сначала обсудит ее с матерью.

Услышав об этом, наложница Чэнь поздравила Шэнь Ци с улыбкой:

- Почему бы вам не зайти внутрь и не поговорить?

- Чэнь-цефэй самая внимательная, - Шэнь Ци улыбнулась и кивнула, и они вдвоем направились в комнату.

Шэнь Цзинь была в настроении «радоваться чужому несчастью»:

- Старшая сестра, отныне для тебя никакого чая, и пирожных тоже много нельзя, - злорадно сказала она.

Шэнь Ци рассмеялась:

- Я не ты. Я все равно обычно не ем пирожные.

Шэнь Цзинь нахмурилась, затем погладила Кроху по голове:

- Иди назад.

Кроха лизнул ей руку и ушел в сад, не дожидаясь, пока кто-нибудь его проводит. Шэнь Цзинь не возражала, чтобы Кроха был рядом с ней во время беременности, но она не знала, как к этому отнесется Шэнь Ци.

В связи с беременностью Шэнь Цзинь, все блюда во дворе Моюнь уже подходили для беременных женщин, поэтому они могли просто сесть в кресла и начать с супа из красных фиников. Вскоре торопливо пришла принцесса Жуй, ее лицо было полно неприкрытого счастья. Не успели они встать, как она уже сказала им:

- Не нужно, садитесь. Ци-эр, ты послала кого-нибудь сообщить в резиденцию Юнлэ?

При словах «резиденция Юнлэ» улыбка на лице Шэнь Ци немного померкла:

- Еще нет.

Ванфэй повернулся к Цуйси:

- Отправь кого-нибудь туда.

- Да, - ответила Цуйси и вышла.

Принцесса Жуй спросила:

- Что сказал доктор?

Шэнь Ци рассказала ей, что сказал врач, и ванфэй кивнула:

- Не ходи никуда эти несколько дней, просто оставайся дома, чтобы укрепить здоровье.

- Да, - ответила Шэнь Ци. Сказав еще несколько слов, ванфэй увела Шэнь Ци.

Наложница Чэнь спросила Шэнь Цзинь:

- Устала?

Шэнь Цзинь покачала головой:

- Еще нет. После того, как я все обдумала, я чувствую себя намного спокойнее.

Наложница Чэнь увидела, что она выглядит намного лучше, и улыбнулась:

- Хорошо.

Доктор Ван думал, что он пробудет в Жуй Ванфу еще два дня, но его спешно вызвали обратно, потому что вдовствующая императрица внезапно заболела. На самом деле, с вдовствующей императрицей не случилось ничего плохого, она просто страдала от обычной болезни пожилых людей. Доктор Ван прописал ей некоторые добавки и посоветовал не думать слишком много. Время для этой болезни было слишком удачным, но он не мог сказать, что это был просто предлог, чтобы вызвать его обратно.

Императрица сильно похудела из-за проблемы премьер-министра Чэня и выглядела намного слабее вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица вздохнула:

- Доктор Ван, пожалуйста, проверьте также пульс императрицы.

- Мама.... - императрица собиралась отказаться, но вдовствующая императрица на кровати покачала головой.

Императрица воздержалась и села, чтобы доктор Ван проверил ее пульс. Через некоторое время он сказал серьезным тоном:

- У Вашего Величества слишком много забот.

Здоровье императрицы было намного хуже, чем у вдовствующей императрицы, но доктор Ван не мог этого сказать вслух.

- Будет лучше, если императрица сможет отдохнуть и восстановиться в течение более длительного времени.

Вдовствующая императрица поняла и вздохнула:

- Доктор, пожалуйста, пропишите ей лекарства.

Императрица выглядела обеспокоенной, но просто молча опустила голову.

После ухода врача вдовствующая императрица позвала ее подойти ближе к кровати:

- Не думай слишком много, ты императрица, ты главная жена моего сына, другие вещи - не твои проблемы.

- Благодарю вас, - сказала императрица, сдерживая слезы. Вдовствующая императрица тоже была не в духе, она махнула рукой, чтобы императрица и ее сопровождающие ушли.

Когда императрица вернулась, ее ждали родная дочь Чжаоян и приемная дочь Чэньян. Принцесса Чжаоян обняла ее и спросила:

- Матушка-императрица, как поживает императорская бабушка?

- Ничего серьезного, - императрица выглядела усталой, - Вдовствующая императрица не любит, когда ее беспокоят, но как самые близкие внучки, вы все равно должны выражать свое почтение каждый день.

Принцесса Чэньянь была избалованной и властной, но все же она знала, когда нужно сдерживаться:

- Да, мама.

Принцесса Чжаоян увидела лицо своей матери:

- Матушка-императрица, ты в порядке?

Императрица немного подумала, прежде чем ответить:

- Доктор сказал мне отдохнуть некоторое время. Вы двое можете заменить меня в выполнении дочернего долга по уходу за вдовствующей императрицей.

Выразить почтение означало просто показаться и уйти, в то время как прислуживание означало, что они должны были остаться с бабушкой на некоторое время. Принцессы Чжаоян и Чэньянь нехотя согласились.

Доктор Ван не вернулся в императорский госпиталь, так как император вызвал его к себе. Неожиданно вместо болезни вдовствующей императрицы его спросили о ситуации в Жуй Ванфу. Внутренне вздохнув, доктор Ван поклонился и начал докладывать:

- У госпожи Юннин Бо чистое сердце почтительной дочери, она постоянно думает о Вашем Величестве, - он продолжал говорить о том, что сказала Шэнь Цзинь, и поскольку его голова была опущена, он не заметил, что лицо императора изменилось.

То, как Шэнь Цзинь выразилась, выглядело так, будто она помогала императору  загладить ошибку. Звание щедрого человека перекочевало на чужую голову, император был неизбежно зол, но не мог сказать об этом открыто. Он мог лишь попытаться сглотнуть, но ощущение было такое, будто комок застрял где-то посередине, не в силах ни опуститься, ни подняться.

Не только это, но и его следующий шаг также был раскрыт. Император послал доктора Вана, чтобы предупредить Жуй Ванфу – я знаю, что Шэнь Цзино беременна от Юннин Бо, поэтому сидите тихо и забудьте о своих мелких движениях. Письмо Чу Сюмину по дороге, предупреждающее, что мать и ребенок в его руках, должно было заставить Чу Сюмина отвлечься, чтобы его людям в Центральном Мине было легче принять меры.

Но слова Шэнь Цзинь были для него прямым ударом. Если бы это был бой, он был бы мастером, наносящим свой последний победный удар, но его противник в последний момент уклонился и каким-то образом в этот критический момент он сам споткнулся. Такое жалкое чувство!

Тем не менее, если подумать с другой точки зрения, это тоже было неплохо. Его беспокоила перспектива того, что после смерти Чу Сюмина армия на границе не будет слушаться приказов. Теперь же, когда Шэнь Цзинь верна двору, а точнее своему дяде-императору, он может использовать госпожу Юннин Бо с ребенком Чу Сюмина в ее животе для достижения своих целей.

Чем больше он думал, тем более реальным становилось решение. Это оказался лучший план, чем избавиться от них после смерти Чу Сюмина.

С гордостью в глазах император сказал:

- Чжэнь доволен этой племянницой. Эй, отправьте ей награду...

Он надеялся на благословение предков, что ребенок Шэнь Цзиня будет мальчиком. Но даже если это будет не так... во время родов ее можно привезти во дворец, и кто бы ни родился, это будет мальчик.

Шэнь Цзинь не знала, что то, что она сделала в гневе, заставило императора думать настолько далеко вперед. Она не знала, что даже если Чу Сюмин умрет, она и ребенок будут в безопасности. Но если бы ей удалось это узнать, она бы отчаянно захотела закусать императора до смерти. Он не только использовал ее мужа, но и хотел сделать то же самое с ее ребенком.

Действительно грустно, когда соперники находятся на разном уровне, потому что они никогда не догадаются, что собирается делать другая сторона. Шэнь Цзинь пыталась предугадать действия императора, но это удалось ей только наполовину. Оба они думали, что противник глуп, но не знали, кто из них глуп по-настоящему.

Из-за того, что было на уме у императора, Шэнь Цзинь получила много наград и подарков, и ее дни стали еще более комфортными. Принцесса Жуй не могла понять, о чем думает император, но получать награды всегда хорошо. Втайне она уделила этому вопросу больше внимания и старалась не болтать лишнего.

Когда наследник хоу Юнлэ узнал, что его жена беременна, он сразу же разыскал своего начальника, чтобы попросить об отпуске. К сожалению, он увидел не счастливую улыбающуюся жену, а несчастную плачущую жену. Он безуспешно пытался успокоить ее, но она ничего не хотела говорить.

В конце концов Шуанцяо не удержалась и сказала:

- Лорд-наследник, принцесса беспокоится о ребенке...

- Разве есть какие-то проблемы? - наследник хоу был удивлен.

Шуанцяо заплакала:

- Лорд-наследник, помните, в прошлый раз, когда случился выкидыш, ребенок был уже полностью сформировавшимся младенцем мужского пола, а в этот раз госпожа... доктор прописал ей спокойное восстановление.

Наследник хоу был весьма смущен, когда ему напомнили о предыдущем ребенке. Шэнь Ци сердито отчитала Шуанцяо:

- Хватит нести чушь.

Шуанцяо все еще продолжала:

- Госпожа, вы так много страдали, но лорд-наследник все еще ничего не знает.

Она опустилась и сильно ударилась лбом об пол в поклоне.

- Лорд-наследник, пожалуйста, подумайте о госпоже, это было странное дело. Госпожа всегда верила вам. А когда ребенок был потерян... Как наложница Юнь смогла все скрыть? За всем этим стоял человек, которого лорд-наследник никогда не подозревал!

- О чем ты говоришь! - наследник хоу был основательно шокирован.

- Не говори этого! - заплакала Шэнь Ци.

Шуанцяо проигнорировала ее:

- Лорд-наследник, разве вы не видите? Госпожа хоу Юнлэ опасалась, что ваше положение наследника станет более стабильным, если у вас будет сын-ди. Госпожа расследовала это, как только проснулась, но ничего не нашла, все улики были начисто стерты. Кто еще во всей резиденции смог это сделать?

Сердце наследника хоу дрогнуло. В его голове промелькнуло унижение, которому они с женой подверглись от его брата и невестки, когда стояли на коленях у ворот. Он поднялся и обнял Шэнь Ци:

- Не волнуйся, оставайся в Жуй Ванфу и жди родов. Я сначала поговорю с отцом и вернусь, чтобы сопровождать тебя, когда придет время.

- Муж... - Шэнь Ци казалась тронутой до глубины души и обняла наследника хоу Юнлэ, - Если бы в то время я управляла резиденцией, я бы не допустила, чтобы муж сейчас испытывал трудности.

Это еще больше расстроило наследника хоу Юнлэ, его мать не хотела отпускать власть, а Шэнь Ци все терпела ради него.

- Это не проблема, не думай слишком много. Я сейчас ухожу, но я вернусь, - тепло сказал наследник хоу.

Шэнь Ци кивнула, сдерживая слезы, вытерла лицо и проводила его взглядом. Когда он ушел, вся печаль исчезла с ее лица.

Шуанцяо позвала служанку, чтобы помочь ей освежиться.

- Поверит ли лорд-наследник?

- Почему бы и нет? - Шэнь Ци теперь понимала, как работает мозг у ее мужа, - Это лучше, чем признать, что его обманула женщина, а также лучше, чем перекладывать не него всю вину за потерю ребенка.

Шуанцяо внутренне вздохнула, она знала, что не стоит больше говорить об этом.

- Ванфэй прислала сюда момо, я проверю комнату, которую они готовят. Я видела, что госпоже понравились мягкие подушки в доме госпожи Юннин Бо, поэтому я велела служанкам сделать несколько, они уже должны быть готовы.

Шэнь Ци кивнула:

- Не позволяй никому из резиденции Юнлэ приближаться ко мне.

- Эта служанка понимает, - ответила Шуанцяо.

Шуанцяо помогла ей лечь на кровать, позвала маленькую служанку, чтобы та подежурила, а сама ушла заниматься делами.

С беременностью двух дочерей и наградой от императора Жуй Ван был очень счастлив, так что только вздохнул, когда принцесса Жуй рассказала ему о наложнице  Сюй и Шэнь Цзин.

Принцесса мягко сказала:

- Сюй Цефэй, возможно, и поступала неправильно, но она искренне относится к ванъе, а Шэнь Цзин - дочь ванъе. В этой ситуации не очень-то хорошо держать их в деревне, как насчет того, чтобы позволить им вернуться? В ванфу их смогут лечить врачи, и им будет лучше. Может быть, они быстрее выздоровеют, когда увидят, что с ванъе все в порядке.

- Ты можешь это устроить, - Жуй Ван вздохнул, считая, что его жена действительно великодушна.

Принцесса Жуй кивнула и рассказала ему о наложнице Ли.

- Когда ванъе полностью поправится, мы должны устроить небольшой семейный банкет, пригласить сюда Шэнь Цзы и второго зятя.

- Что толку звать ее сюда, - Жуй Ван слышал от окружающих, что Шэнь Цзы не только не пришла навестить его, но даже не послала никого спросить о его здоровье, а принцесса все равно помогла этой непочтительной дочери скрыть это.

- Возможно, это не очень удобно, но она все еще ваша дочь.

Жуй Ван промолчал, но его лицо было недовольным.

Под присмотром наложницы Чэнь и момо Чжао дни Шэнь Цзинь стали более комфортными. Ее светлое лицо порозовело и похорошело. Шэнь Ци часто приходила к ней обедать: то ли ее аппетит возрос из-за беременности, то ли оттого, что, наблюдая за едой Шэнь Цзинь, она становилась чувствовала себя более голодной, но она стала есть больше, и ее лицо тоже округлилось и порозовело.

Вначале госпожа хоу Юнлэ была счастлива услышать о беременности Шэнь Цзы, думая, что право управления поместьем скоро вернется к ней. Однако затем ее сын сказал, что врач разрешил Шэнь Цзы остаться в Жуй Ванфу во время нестабильной ранней беременности. Это была пощечина для гсопожи хоу, но хоу Юнлэ сказал своему сыну:

- Все в порядке, приготовь подарки, чтобы взять с собой.

- Господин! - в гневе воскликнула госпожа хоу, - Шэнь Ци - наша невестка!

Хоу Юнлэ сказал:

- Сын, иди, пусть твоя кормилица поможет тебе подготовиться.

- Да, отец, - сразу же ответил наследник хоу.

Госпожа хоу все еще хотела заговорить, но была остановлена мужем. После того как их сын отошел достаточно далеко, он сказал:

- Ты все еще не видишь этого? Если ты будешь продолжать притеснять нашу невестку, сын тоже отдалится от тебя, - после этих слов он ушел.

Шэнь Ци также рассказала принцессе Жуй о своих опасениях. Ванфэй сказала ей, чтобы она не волновалась, ребенок еще не родился, и некоторые вещи нельзя торопить.

Когда наложницу Сюй и Шэнь Цзин привезли обратно в Жуй Ванфу, Шэнь Цзинь и Шэнь Ци не разрешили увидеться с ними, опасаясь, что они отреагируют слишком эмоционально. Жуй Ван навестил их только один раз. Шэнь Жун и Шэнь Хао тоже приходили к ним один раз. Шэнь Цзы не пришла, она только послала слугу доставить кое-какие подарки.

Принцесса Жуй велела служанкам хорошо им прислуживать. Наложница Сюй и Шэнь Цзин не вернулись в свои прежние дворы, а поселились в более отдаленном углу ванфу. Ночью они просыпались несколько раз, и им становилось лучше только после нескольких доз успокаивающего лекарства.

У Жуй Вана были только внешние раны, и он полностью поправился через месяц. В то время Шэнь Цзинь была уже на 3 месяце беременности, а Шэнь Ци – на 2, она выглядела хорошо и немного прибавила в весе.

Для семейного банкета подготовка была проще. Принцесса Жуй поручила все своим подчиненным, ей оставалось только проверить все в последний раз, когда все будет готово.

В конце концов, это было счастливое событие, поэтому Шэнь Цзинь выбрала платье цвета морской волны и украсила волосы заколкой из гибискуса с жемчужными бусинами и еще одной маленькой жемчужной заколкой. Кроме того на запястье у нее был браслет с жемчугом.

Момо Чжао была занята тем, что наставляла Аньпин и Аньнин, чтобы они хорошо служили. После того, как все было готово, она сказала Шэнь Цзинь:

- Госпожа, никогда не оставайтесь одна.

Во время беременности Шэнь Цзинь редко носила украшения, поэтому сейчас ей было немного неудобно, но она кивнула:

- Момо, не волнуйтесь.

Неудивительно, что момо Чжао беспокоилась. Момо Чжао и наложница Чэнь сопровождали Шэнь Цзинь повсюду, но сегодня они не могли пойти с ней в главный двор. Момо Чжао не могла удержаться, еще раз напутствуя Аньпин и Аньнин.

Когда Шэнь Цзинь со служанками вышли в главный двор, она прошептала:

- Кажется, момо теперь ворчит все больше и больше.

Аньпин засмеялась:

- Момо делает это для госпожи.

Шэнь Цзинь выглядела гордой:

- Конечно, момо любит меня больше всех.

Держа Аньпин за руку, Шэнь Цзинь дошла до главного двора. Шэнь Ци разговаривала с принцессой Жуй.

- А почему зять не со старшей сестрой?

Шэнь Ци улыбнулась:

- Отец позвал его, чтобы прочитать ему лекцию.

Шэнь Цзинь рассмеялась, услышав эти слова. Принцесса сказала ей сесть с другой стороны от нее, прежде чем сказать:

- Не волнуйся.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь прислонилась к принцессе.

Пришла Шэнь Жун и принцесса Жуй спросила:

- Где Шэнь Хао?

- Младший брат в кабинете с двумя старшими братьями.

Шэнь Жун была одета в светло-зеленое платье, она сильно похудела и выглядела несколько неестественно с пудрой на лице, в ее возрасте это не было необходимо. Даже Шэнь Цзинь и Шэнь Ци не пользовались пудрой и румянами, они перестали это делать после беременности.

Принцесса Жуй тепло сказала:

- Этот пирог неплох, попробуй.

- Да, верно, - Шэнь Цзинь взяла один кусочек, - Пятая сестра, попробуй его.

Шэнь Ци засмеялась:

- Твоя третья сестра тоже хочет еще, но ей нельзя.

Шэнь Жун улыбнулась в знак благодарности, взяла кусочек и медленно съела его. Она не говорила, пока к ней не обращались, и совсем не была похожа на прежнюю Шэнь Жун, которую помнила Шэнь Цзинь. Казалось, что Шэнь Жун резко повзрослела.

После того, как они поболтали некоторое время, Шэнь Ци нахмурилась:

- Вторая сестра и второй зять еще не пришли?

Ванфэй ответила:

- Резиденция Чжэн находится довольно далеко.

Шэнь Жун опустила голову, никак не реагируя. Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница, я собираюсь переодеться.

- Хорошо. Пусть Цуйси поможет тебе.

Шэнь Цзинь кивнула. Фактически, это был поход в туалет, так что с Цуйси было удобнее перемещаться по главному двору. Они ушли, а Аньнин и Аньпин последовали за ними.

Принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Ци и спросила:

- Ци-эр, ты тоже хочешь переодеться?

Шэнь Ци покачала головой:

- Нет необходимости.

В этот момент пришла служанка и сообщила, что Чжэн Цзяцю и Шэнь Цзы прибыли. Шэнь Ци улыбнулась, но ничего не сказала. Шэнь Жун слегка прикусила губу и промолчала.

Ванфэй приказала:

- Приведите Шэнь Цзы сюда, а Чжэн Цзяцю в кабинет к ванъе.

Вскоре появилась Шэнь Цзы. Она была одета в ярко-красное сверху донизу, в волосах красовалась золотая заколка в виде феникса, инкрустированная жемчугом, а в ушах - пара золотых сережек с красными драгоценными камнями. Ее наряд выглядел очень богато и впечатляюще, и это дополняло ее прекрасную внешность.

Войдя, она поприветствовала принцессу Жуй, улыбнулась Шэнь Ци, затем села рядом с Шэнь Жун:

- Теперь ты забыла, как здороваться?

- Вторая сестра, - негромко сказала Шэнь Жун.

Шэнь Цзы хотела увидеть лицо Шэнь Жун, но не чувствовала себя вправе. Она не знала, что на самом деле произошло, в каком состоянии ее мать и четвертая сестра. Единственным человеком, которого она могла спросить, была Шэнь Жун, но та, похоже, все еще была расстроена.

Шэнь Цзы чувствовала себя немного виноватой, но чувство вины переросло в гнев, когда она вспомнила о своем потерянном ребенке. Гнев вскоре сменился ненавистью. Это была ненависть к Шэнь Цзинь. Это Шэнь Цзинь заставила их так опуститься. Ненависть окрасила ее лицо.

В этот момент вернулась Шэнь Цзинь. Она посмотрела на Шэнь Цзы, а затем вернулась на свое место рядом с принцессой Жуй.

Шэнь Цзы резко обернулась, прежде чем Шэнь Цзинь села, и сказала:

- Третья сестра - это действительно что-то, раз смеет приходить так поздно.

Шэнь Цзинь проигнорировала ее. Она приняла козье молоко от Аньнин и обратилась к Шэнь Ци:

- Старшая сестра, молоко пахнет не очень хорошо, но оно самое питательное.

Служанка Шэнь Ци также передала ей чашку с молоком. Хотя Шэнь Ци и не нравился его вкус, ради ребенка она была готова выпить что угодно.

Маленькая леди генерала Глава 61.

После того, как Шэнь Ци допила молоко, Шуанцяо поспешно принесла ей теплой воды, чтобы прополоскать рот, а также предложила засахаренный фрукт, чтобы  облегчить дыхание. Шэнь Цзинь радостно смеялась в стороне.

Они не приняли слова Шэнь Цзы близко к сердцу, словно даже не услышали их. От такого пренебрежения лицо Шэнь Цзы стало еще более уродливым.

Шэнь Жун осторожно коснулась своего шрама через вуаль. Увидев Шэнь Цзы в таком состоянии, она почувствовала радость мести. Если бы Шэнь Цзы не переоценивала себя, ни ее мать, ни ее четвертая сестра, ни она сама не оказались бы в этой ситуации. Ее мать по-прежнему была бы любимой наложницей отца. А она...

На самом деле ее рана уже давно зажила, но шрам остался. Шэнь Жун даже не хотела выходить на улицу, не прикрыв его толстым слоем пудры.

Слегка опустив глаза, Шэнь Жун мягко сказала:

- Вторая сестра,  третья сестра ходила переодеваться.

Когда Шэнь Цзы услышала эти слова, она уставилась на Шэнь Жун, но увидела, что та опустила голову и не смотрит на нее. Шэнь Цзы нахмурилась, потому что чувствовала себя немного виноватой, и ничего не сказала Шэнь Жун.

Но принцесса Жуй не оставила без внимания Шэнь Цзы. Она просто спросила.

- Твое здоровье восстановилось?

Когда прозвучали эти слова, лицо Шэнь Цзы изменилось, но она не осмелилась ничего сказать принцессе Жуй. В конце концов, она все еще зависит от семьи Жуй Вана. Получив приглашение на обед от ванфэй, она вздохнула с облегчением.

- Мне намного лучше. Я еще не поздравила старшую сестру с беременностью.

Шэнь Ци фыркнула и кивнула:

- Спасибо.

После одной-единстенной фразы принцесса Жуи больше ни о чем не спрашивала Шэнь Цзы. Шэнь Ци и Шэнь Цзинь обсуждали семейные дела вместе с принцессой Жуй. Шэнь Жун также вставила несколько слов. Все четверо улыбались и смеялись, отчего Шэнь Цзы чувствовала себя все более беспокойно. Казалось, что ее исключили из этого круга.

Еще немного поговорив, принцесса Жуй улыбнулась и сказала:

- Ну что ж, пойдем в столовую.

Все радостно откликнулись.

Аньнин шагнула вперед и помогла Шэнь Цзинь подняться. Шэнь Цзы наконец-то нашла возможность вставить холодную насмешку:

- Третья сестра очень нежная, она так осторожна...

Остальные слова не были произнесены, но смысл и так был понятен всем.

Лицо принцессы Жуй помрачнело, даже Шэнь Ци выглядела не лучшим образом. Шэнь Цзы указала, что Шэнь Цзинь поддерживает служанка, но Шэнь Ци также вставала с помощью Шуанцяо. Если честно, она была даже более осторожна, чем Шэнь Цзинь. Хотя Шэнь Цзы произнесла имя Шэнь Цзинь, это заставило Шэнь Ци почувствовать себя неловко.

Шэнь Цзинь даже не взглянула на Шэнь Цзы, вместо нее выступила Аньпин и сказала:

- У молодой госпожи Чжэн случился выкидыш, прежде чем вы узнали о своей беременности. Естественно, вы не знали, что беременная женщина должна быть осторожна. Кроме того, молодая госпожа Чжэн и моя госпожа не настолько близки, вам было бы лучше называть мою госпожу госпожой Юннин Бо.

- Я цзюньчжу, как ты смеешь так разговаривать со мной, сука? - Шэнь Цзы указала на Аньпин и выругалась, - Третья сестра, твоей служанке не хватает воспитания. Я помогу тебе контролировать ее. Кто-нибудь, дайте ей пощечину.

Шэнь Цзы закончила говорить, но никто не пошевелился. Шэнь Ци усмехнулась и сказала:

- Вторая сестра должна вернуться в поместье Чжэн, чтобы демонстрировать там свой авторитет.

Как будто не заметив этого, принцесса Жуй вышла на улицу. Шэнь Ци и Шэнь Цзинь шли позади нее. Шэнь Жун тоже последовала за ними, но не приближалась к сестрам. В конце концов, они обе были беременны, если что-то пойдет не так, ей будет трудно объясниться.

Шэнь Цзы стиснула зубы и последовала за ними.

К тому времени, когда они добрались до столовой, Жуй Ван и остальные еще не подошли. Принцесса Жуй и девушки сели на стулья рядом.

- Цуйси, иди и позови ванъе к обеду.

- Да, - почтительно поклонившись, Цуйси удалилась.

Вскоре после этого пришел Жуй Ван со своими тремя сыновьями и двумя зятьями. Он сразу же улыбнулся:

- Я опоздал.

Шэнь Сюань выступил вперед и сказал:

- Если бы мама не послала кого-нибудь позвать нас, боюсь, мы бы забыли об обеде.

Принцесса Жуй засмеялась:

- Вы оба толстокожие, вам не помешает пропустить несколько приемов пищи. Но не морите голодом двух моих зятьев.

Шэнь Си рассмеялся:

- Мама слишком предвзята.

Служанки уже принесли воду. Вымыв руки, Жуй Ван сел первым. Принцесса заняла место рядом с ним и сказала:

- Девушка Жун, садись рядом со мной.

Шэнь Ци фыркнула и сказала:

- Это правда, что когда рядом пятая сестрая, мама больше не любит меня.

Шэнь Жун застенчиво улыбнулась, но не стала оправдываться и села.

Шэнь Ци взяла Шэнь Цзинь за руку и сказала.

- Я хочу сидеть с сестрой.

Шэнь Цзинь улыбнулась и села рядом с Шэнь Жун. Шэнь Ци сидела по другую сторону от Шэнь Цзинь, следом расположился наследник хоу Юнлэ. Дальше сидел  Чжэн Цзяцю, а напротив него – Шэнь Хао. Шэнь Сюань и Шэнь Си также сели в произвольном порядке.

В конце концов, Шэнь Жун была незамужней девушкой, а муж Шэнь Цзинь отсутствовал, так что такая рассадка была правильной.

Наследник хоу Юнлэ не вернулся в Жуй Ванфу, потому что вчера у него были дела, вместо этого он примчался сегодня утром. Теперь он тихо спросил:

- Ты хорошо отдохнула прошлой ночью?

- Очень хорошо, - с улыбкой сказала Шэнь Ци, - Я даже выпила козье молоко со своей сестрой только что.

- Это хорошо, - тепло сказал наследник хоу Юнлэ.

Шэнь Цзинь засмеялась:

- Старший зять действительно очень любит сестру.

Шэнь Ци не стала изображать смущение, улыбаясь, она посмотрела на Шэнь Цзин и сказала:

- Это естественно.

Увидев это, Жуй Ван и принцесса посмотрели друг на друга. Конечно, они были рады, что у их дочери и зятя хорошие отношения.

Принцесса Жуй сказала:

- Ты такая непослушная.

Шэнь Цзинь улыбнулась и слегка прижалась к сестре. В конце концов, Шэнь Ци была беременна, так что она не очень сильно на нее опиралась. Шэнь Ци тоже улыбалась.

Жуй Ван посмотрел на двух своих дочерей и сказал:

- Я рад, что между вами хорошие отношения.

Наследник хоу Юнлэ также добавил:

- Я заметил, что моя жена выглядит намного лучше в компании третьей сестры...

Чжэн Цзяцю вспомнил слова своей матери. В этот момент он рассмеялся и сказал:

- Я также чувствую зависть, когда вижу истинные чувства семьи моего тестя.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чжэн Цзяцю и улыбнулась:

- Второй императорский зять*, вы тоже член этой семьи.

Прежде чем остальные успели отреагировать на эти слова, Шэнь Ци поддержала:

- Да, второй императорский зять тоже член нашей семьи.

Наследник хоу Юнлэ посмотрел на Чжэн Цзяцзю с тонким выражением в глазах. Действительно, Шэнь Ци и Шэнь Цзинь не ошиблись, называя его именно так. Хотя Чжэн Цзяцю имел хорошую репутацию, у него не было официального положения, ему просто повезло жениться на цзюньчжу и теперь эта фраза действительно спасла самоуважение Чжэн Цзяцю.

(*Тут небольшое пояснение. Шэнь Цзинь назвала Чжэн Цзяцю не просто зятем, а 郡 马姐夫 , это обозначение для близкого родственника императора )

Но, судя по наивному выражению на лице Шэнь Цзинь, казалось, что она назвала его так случайно. Это также означало, что Чжэн Цзяцю также был членом семьи и Шэнь Цзинь хорошо к нему относилась. Это был очень добрый жест.

Шэнь Цзы внезапно спросила:

- Разве ты не всегда называешь его вторым зятем? Почему третья сестра внезапно назвала его именно так?

Шэнь Цзинь моргнула с невинным лицом,  как бы спрашивая, что в этом плохого?

Шэнь Ци, которая уже злилась на Шэнь Цзы из-за ее слов, сказала:

- Только что вторая сестра всем напоминала о своем статусе цзюньчжу, поэтому третья сестра назвала его так.

Лицо Чжэн Цзяцю осунулось, но он ничего не мог сказать. В глубине души он понимал, что Шэнь Цзы ревнует к тому, что одна из ее сестер - супруга наследника хоу Юнлэ, а другая - госпожа Юннин Бо, а у нее нет почетного звания. Только потому, что ей было стыдно, она подчеркивала свой статус цзюньчжу.

Но он сам женился на такой женщине. В глубине души Чжэн Цзяцю чувствовал себя особенно униженным.

Как будто не замечая этого, принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, давайте поедим.

Жуй Ван кивнул, он не видел в этом ничего плохого.

Поскольку это был семейный банкет их обслуживало не так много людей. Поэтому он сам положил на тарелку перед принцессой порцию папоротника с нефритовыми побегами и порцию нарезанного кубиками кролика Кунг Пао.

Только после этого остальные начали двигать палочками.

Шэнь Цзы почувствовала панику в своем сердце. Только теперь до нее дошло. Она только что помирилась с Чжэн Цзяцю и если он действительно неправильно поймет ее, это будет плохо.

Хотя Шэнь Цзы была высокомерной, в глубине души она знала, что после инцидента с наложницей Сюй она никогда не сможет вести себя так же безрассудно, как раньше. Потому что принцесса Жуй действительно больше не позволит Жуй Вану заступиться за нее.

Она сердито сказала:

- Шэнь Цзинь, не распускай слухи!

- А? - Шэнь Цзинь услышала, как кто-то назвал ее имя. Затем она подняла голову и увидела уродливо исказившееся лицо Шэнь Цзы.

- О, - затем она подцепила палочками мясо в виде хризантемы*, положила на свою тарелку и съела ее, опустив голову. Хотя она съела свой завтрак и выпила чашку козьего молока, она была голодна.

Она заметила, что с тех пор, как забеременела, она стала чаще испытывать голод. Это было похоже на пробуждение от послеобеденного сна с легким желанием что-нибудь поесть.

Жуй Ван нахмурился и сказал Шэнь Цзы:

- Возвращайся к себе, если не хочешь есть. К чему все эти крики?

Лицо Чжэн Цзяцю стало еще более уродливым. Он посмотрел на Шэнь Цзы и ему становилось все более стыдно за нее. Но это была резиденция Жуй Вана, и он был не настолько глупым. Склонив голову, он положил на тарелку Шэнь Цзы немного овощей и сказал:

- Тесть, цзюньчжу плохо себя чувствует эти два дня, поэтому стала немного раздражительной. Прошу вас не обижаться на нее.

Но хотя он говорил от имени Шэнь Цзы, можно было услышать, что он делает это против воли.

Принцесса Жуй сказала:

- Какой смысл называть ее цзюньчжу? Вторая девушка вышла замуж в семью Чжэн. Она, естественно, твоя жена.

Чжэн Цзяцю слегка улыбнулся и сказал:

- Спасибо, теща, я знаю.

Шэнь Цзы хотела что-то сказать, но глядя на сложившуюся ситуацию, она понимала, что не сможет победить. От этого она еще больше возненавидела Шэнь Цзинь.

Если бы не Шэнь Цзинь ...

Подумав об этом, она почувствовала просветление.

Если бы не Шэнь Цзинь, то она не была бы в таком жалком состоянии. Она по-прежнему была самой избалованной принцессой дома Жуй Вана. А ее мужем был бы...

Хотя эпизод с Шэнь Цзы испортил настроение, вскоре остальные отвлекли Жуй Вана и он забыл о существовании Шэнь Цзы. На некоторое время атмосфера стала намного теплее.

Но Шэнь Цзы оказалась в неловком положении. Даже Чжэн Цзяцю игнорировал ее.

Шэнь Цзинь почти не разговаривала. Только когда она насытилась, она отложила палочки. Держа в руках теплую воду, которую подала ей принцесса Жуй, она пила ее маленькими глотками. Ее глаза сузились от удовлетворения и счастья.

Чжэн Цзяцю, несомненно, видел, как выглядит Шэнь Цзинь, и вздохнул в своем сердце. Они же сестры, почему они такие разные?

Шэнь Цзинь даже не заметила этого. Они с Шэнь Ци шептались, склонившись друг к другу. Неизвестно, что было сказано, но глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, а на щеках показались ямочки.

Чжэн Цзяцю только почувствовал шок в своем сердце, и его рука, державшая бокал с вином, дрогнула. Вино пролилось на его руку. Когда он увидел, что Шэнь Цзинь смотрит в эту сторону, он наклонил голову и в панике выпил вино, однако сделал это слишком поспешно и подавился. Он быстро повернул голову, но посколько с другой стороны сидел наследник хоу Юнлэ, Чжэн Цзяцю мог только прикрыть рот и повернуться в сторону Шэнь Цзы.

Он закашлялся и горничная осторожно похлопала Чжэн Цзяцю по спине. Шэнь Цзы протянула ему носовой платок, Чжэн Цзяцю взял его и вытер рот, а затем смущенно сказал с красным лицом.

- Я немного поторопился и выпил слишком быстро.

Наследник хоу улыбнулся его словам и сказал:

- Вино, которым угощает нас тесть, ароматное и мягкое. Неудивительно, что зять поторопился его выпить. Даже я выпил гораздо больше.

Жуй Ван, естественно, не возражал:

- Хаха, если вам это нравится, значит, это хорошо. Когда соберетесь домой, я пришлю несколько кувшинов, только дайте мне знать.

На Шэнь Цзы оказалось несколько капель вина и она воспользовалась этой возможностью, чтобы уйти:

- Отец, мать-наложница, я пойду и переоденусь.

- Иди, - тепло улыбнулась ванфэй.

После этого Шэнь Цзы забрала служанку и ушла. Однако Чжэн Цзяцю чувствовал себя неловко. Он уже понял, что Шэнь Цзы ему не нравится. Он был талантливым поэтом и и происходил из семьи ученых, что неизбежно сделало его немного гордым и высокомерным. И потому он так и не простил оскорбление, которые вызвали в нем обиду с самого начала, к ним просто добавились новые.

Теперь, когда он увидел, что Шэнь Цзы спешно уходит... он почувствовал себя еще более униженным.

Неизвестно почему, но в этот момент он вспомнил улыбку Шэнь Цзинь и не мог не оглянуться. Шэнь Цзинь выпила немного воды и отставила чашку. Почувствовав, что кто-то смотрит на нее, она оглянулась.

Это был Чжэн Цзяцю.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чжэн Цзяцю с некоторым замешательством, думая, что он хочет о чем-то ее спросить, но вместо этого он просто смотрел на нее. Шэнь Цзинь тщательно обдумала свои недавние действия, пытаясь понять, что могло вызвать у Чжэн Цзяцю такой интерес. В момент озарения Шэнь Цзинь показалось, что она поняла, что имел в виду Чжэн Цзяцю. Он испугался, что подавился, а увидев у нее воду, хотел попросить немного, но был слишком смущен, чтобы сказать об этом.

Но, поняв это, Шэнь Цзинь немного смутилась. Дело было не в том, что Шэнь Цзинь не могла выделить ему чашку воды. Скорее, потому что то, что пили они с Шэнь Ци, было специально приготовлено принцессой Жуй. Это была не чистая вода и не чай, напиток предназначался для беременных женщин, чтобы питать их организм.

Если подумать, Шэнь Цзы была женой Чжэн Цзяцю, но она не проявила инициативу дать Чжэн Цзяцю воды. Поэтому Шэнь Цзинь подозвала Аньпин и прошептала ей несколько указаний. Шэнь Ци сидела рядом с Шэнь Цзинь и, естественно, услышала это. В ее глазах мелькнул смех, но она не хотела останавливать их.

Увидев, что Шэнь Цзинь разговаривает со служанкой, Чжэн Цзяцю вздохнул в своем сердце, но не отвел взгляда. Вместо этого он поднял тост с наследником хоу Юнлэ и снова выпил все до дна.

Вдруг он увидел, что служанка несет ему чашку с водой. Горничная выглядела знакомой. Это она стояла позади Шэнь Цзинь и обслуживала ее.

Чжэн Цзяцю посмотрел на нее с трепетом в сердце. Он увидел, что Шэнь Ци и Шэнь Цзинь разговаривают, поэтому взял чашку и, поблагодарив ее, выпил. Вода была с горьковато-кислым привкусом, но Чжэн Цзяцю она показалась очень приятной.

Наследник хоу также увидел это, но он не думал, что в этом есть что-то плохое, и сказал:

- Зять, пей медленно. Слишком большая поспешность может навредить.

- Я знаю, - сказал Чжэн Цзяцю, держа свою чашку. Видя, что Шэнь Цзинь не смотрит в эту сторону, он поставил чашку на стол.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь тоже говорили об этом вопросе.

- Ты плохая девочка, - прошептала Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь не согласилась:

- Почему же сестра не остановила это? Кроме того, в конце концов, это наш зять. Нехорошо пожалеть ему стакан воды после того, как он так долго на него смотрел.

Шэнь Ци считала эту шутку безвредной, а также неплохим способом выпустить пар. Она мягко сжала руку Шэнь Цзинь, затем посмотрела на Жуй Вана и сказала:

- Отец, вы только что выздоровели. Не пейте слишком много.

- Понял, - Жуй Ван улыбнулся ее словам.

Шэнь Жун, сидевшая посреди нескольких человек, все очень ясно разглядела. В отличие от Шэнь Ци и Шэнь Цзинь, которые не обращали особого внимания на Шэнь Цзы, потому что она им не нравилась, Шэнь Жун заметила оплошность Чжэн Цзяцю. Ее глаза вспыхнули и она приняла решение.

Когда все поели, Шэнь Цзы велела слугам принести несколько чашек отрезвляющего супа и лично преподнесла одну Жуй Вану:

- Отец, я видела, что вы были счастливы и выпили много вина. Я приготовила этот специальный суп как знак дочерней почтительности, надеюсь, отец примет его.

После этого выражение лица Жуй Вана немного смягчилось, и он сказал:

- Ты уже замужем. Почему ты до сих пор не такая разумная, как две твои сестры?

На самом деле, Жуй Ван никого не выделял, однако, по мнению Шэнь Цзы, он говорил, что она уступает Шэнь Цзинь. Это раздражало, но она придержала язык.

Принцесса Жуй улыбнулась и сказала:

- Раз вторая девушка приготовила отрезвляющий суп, все вы должны его выпить.

- Да, спасибо тебе, вторая сестра, - Шэнь Си также выпил немного вина и первым взял чашку отрезвляющего супа.

Шэнь Сюань тоже сказал несколько слов благодарности и выпил.

Принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Ци и Шэнь Цзинь и сказала:

- Вы обе беременны. Вернитесь к себе и отдохните. Пятая девушка, останься со своей второй сестрой и развлеки ее беседой.

Прежде чем Шэнь Жун успела встать, она услышала, как Шэнь Цзы сказала:

- Мать-наложница, я давно не видела своих сестер. Почему бы нам всем не пойти в сад и не поговорить?

Шэнь Ци нахмурила брови. Даже наследник хоу Юнлэ был немного недоволен. Что не так с этой Шэнь Цзы? Разве она не слышала, как его теща сказала, что его жена беременна и ей нужно отдохнуть? Почему ей нужно тащить ее во двор, чтобы поговорить.

Шэнь Хао опустил голову и промолчал. Шэнь Сюань и Шэнь Си тоже смотрели на Шэнь Цзы с некоторой скукой.

Жуй Ван сказал прямо:

- Твоим сестра сейчас нужно отдохнуть. Можешь поговорить с пятой девушкой.

Глаза Шэнь Цзы покраснели и она обиженно сказала:

- Отец,  эта дочь знает, что была непослушной в прошлом и немного обидела своих сестер. Сегодня я приготовила для них некоторые подарки и потому была нетерпелива...

Жуй Ван поджал губы и посмотрел на принцессу.

Ванфэй сказала:

- Уже довольно поздно. Ци-эр и Цзинь-эр беременны и они легко устают. Они пришли сюда рано утром, чтобы составить мне компанию. Вторая девушка, сначала поговори с пятой девушкой, дай им отдохнуть некоторое время. Вечером вы снова увидитесь.

Все уже было сказано. Если бы Шэнь Цзы начала настаивать, это было бы слишком. Она могла лишь неохотно признать это:

- Эта дочь понимает.

Шэнь Жун сказала:

- Вторая сестра, я буду сопровождать тебя в прогулке по саду.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзы.

Принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Цзинь и Шэнь Ци и сказала:

- Вы, двое, идите к себе и отдохните.

- Да, - только тогда Шэнь Ци и Шэнь Цзинь взяли с собой служанок, ушли.

Шэнь Жун взяла Шэнь Цзы за руку. Она выглядела довольно ласковой рядом с принцессой Жуй, но хотя она ничего не говорила, она не позволяла Шэнь Цзы двигаться.

Когда Шэнь Ци и Шэнь Цзинь ушли, она сказала:

- Мать-наложница, я пойду поговорю со своей второй сестрой.

- Идите, - сказала принцесса с улыбкой.

Шэнь Жун сказала несколько слов Жуй Вану и остальным, а затем ушла под руку с Шэнь Цзы. Но как только они вышли во двор, Шэнь Цзы не успела ничего сказать, как Шэнь Жун отпустила ее руку и ее лицо стало холодным:

- Я думаю, что вторая сестра знакома садом. Почему бы нам не найти место, где можно посидеть немного?

- Что это за отношение? – сердито сказала Шэнь Цзы, глядя на Шэнь Жун, которая вообще не проявляла к ней почтительности.

Шэнь Жун холодно рассмеялась и, проигнорировав ее, повела служанок прямо в сад. Шэнь Цзы побежала за ней, схватила Шэнь Жун за руку и сказала:

- Что ты имеешь в виду?

Только тогда Шэнь Жун остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Шэнь Цзы с усмешкой:

- Какого еще отношения ты хочешь от меня, вторая сестра?

- Ты... - Шэнь Цзы глубоко вздохнула и сказала, - Хорошо, я не буду с тобой возиться, это моя вина, что я тебя ударила, но у меня также был выкидыш.

Шэнь Жун посмотрела на внешний вид Шэнь Цзы, а потом внезапно улыбнулась и сказала:

- Я просто шучу со второй сестрой, вторая сестра не сердится?

Шэнь Цзы внимательно посмотрела на выражение лица Шэнь Жун и не нашла ничего необычного, поэтому она сказала:

- Не смешно.

Глаза Шэнь Жун вспыхнули, и она сказала:

- У меня осталось только два кровных родственника - моя вторая сестра и мой младший брат, - в ее голосе звучали нотки меланхолии и грусти, затем она взяла Шэнь Цзы за руку и пошла в сторону сада.

Шэнь Цзы прикусила губу, прежде чем спросить:

- Что происходит с матерью и четвертой сестрой?

Шэнь Жун слегка опустила глаза и сказала тихим голосом:

- Мать-наложница не позволяет нам говорить об этом.

Шэнь Цзы посмотрела на окружающих ее служанок, и ее шаги значительно ускорились, она подождала, пока не оказалась в садовом павильоне, затем выгнала людей и сказала:

- Теперь ты можешь говорить.

Шэнь Жун села и медленно заговорила:

- Мама знает о выкидыше сестры ...

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь ушли вместе и разделились, когда покинули главный двор, так как жили в разных местах. Аньнин негромко сказала:

- Госпоже стоит быть более осторожной.

- Что случилось? - спросила Шэнь Цзинь.

Аньнин сказала:

- Я думаю, что молодая госпожа Чжэн не очень хорошо к вам относится.

Шэнь Цзинь кивнула и подумала:

- Я все равно не хочу ее видеть, поэтому, Аньпин, чуть позже скажи матери-наложнице, что я плохо себя чувствую, поэтому не пойду сегодня на ужин в главный двор.

Каковы бы ни были ее планы, Шэнь Цзы не могла ворваться во двор Моюнь, а если бы она это сделала, то неизвестно, кто бы пострадал, но во всяком случае, не Шэнь Цзинь.

Аньпин рассмеялась:

- Эта служанка понимает, какие бы планы молодая госпожа Чжэн ни строила, они будут напрасны.

Шэнь Цзинь пожаловалась:

- Эти совместные трапезы такие неудобные.

Аньпин и Аньнин рассмеялись: во дворе Моюнь вся еда была приготовлена по вкусу Шэнь Цзинь, а наложница Чэнь заботилась о ней во время еды, поэтому Шэнь Цзинь было очень комфортно.

Шэнь Цзинь хорошо подумала и сказала, сморщив нос:

- Несмотря на то, что там такой большой стол с блюдами, ты можешь использовать только те, что перед тобой, а их всего несколько.

- Когда момо Чжао узнает, она вас пожалеет, - сказала Аньпин.

Шэнь Цзинь рассмеялась и сказала:

- Аньпин, ты такая умная.

Аньпин улыбнулась:

- Что госпожа хочет поесть?

- Кислые побеги бамбука и утиный суп, - без колебаний сказала Шэнь Цзинь, - Я думала них во время обеда.

Аньпин сказала:

- Эта служанка запомнит.

Шэнь Цзинь удовлетворенно кивнула и со вздохом сказала:

- Я просто не знаю, как там мой муж.

Аньпин и Аньнин посмотрели на выражение лица Шэнь Цзинь и хотели утешить ее, но не знали, что сказать. Кто же знал, что в следующую секунду Шэнь Цзинь скажет:

- Я думаю, там не так комфортно, как дома, все эти сухие продукты... - подумав о вкусе сухого пайка, Шэнь Цзинь поджала губы и сказала, - Это действительно невкусно, они сухие и твердые.

- Госпоже не стоит беспокоиться, генерал обязательно о себе позаботится, - тепло сказала Аньпин.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Да, хорошо, что мне не нужно это есть.

Аньпин и Аньнин посмотрели друг на друга, неужели они зря волновались?

Шэнь Цзинь потерла живот и вздохнула:

- Ребенку тоже не нужно это есть, но мужа действительно жалко. Забудьте об этом, я съем еще полчашки риса за мужа.

Аньпин и Аньнин теперь были уверены, что волновались зря, Аньпин сказала со спокойным лицом:

- Момо Чжао не допустит этого.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и медленно выдохнула. Момо Чжао сказала, что если слишком много вздыхать, ребенок родится морщинистым, и после того, как Шэнь Цзинь вспомнила пожилых морщинистых людей, которых она видела, она больше не смела вздыхать:

- Тогда муж должен побыстрее вернуться и съесть его со мной.

Чу Сюмин, о котором думала Шэнь Цзинь, опасаясь, что ему не хватит ни еды, ни питья, откинулся на подушку. Низкий столик перед ним был заставлен вкусной едой из морепродуктов.

Из-за близости провинции Мин к морю, некоторые вещи, которые не были доступны в столице или в приграничных городах, здесь были в изобилии.

Две хрупкие и очаровательные женщины, одетые в полупрозрачный муслин, сидели рядом с ним на коленях. Когда взгляд Чу Сюмина устремлялся на блюдо, они его тут же подавали.

Чу Сюмина окружали еще четыре таких низких столика. Четверо мужчин средних лет сидели на своих местах, и женщины вокруг них смеялись и хихикали. Рука одного мужчины уже шарила под юбкой у женщины рядом с ним, а женщина извивалась и поворачивалаясь перед ним особенно обворожительным образом.

В центре на открытом пространстве танцевали еще несколько молодых девушек, одетые только в яркие нагрудники из ткани и шелковые юбки из прозрачной вуали. На ногах и запястьях у них звенели маленькие золотые колокольчики, их глаза были как шелк, а их танец был откровенно провокационным.

Взгляд Чу Сюмина упал на тарелку с рыбными пузырями. Женщина взяла кусок и попыталась поднести его к губам Чу Сюмина. Но когда она увидела его взгляд, она почувствовала горький трепет в своем сердце и не осмелилась продолжать. Она просто положила кусочек в маленькую тарелку перед ним.

Но, обнаружив, что Чу Сюмин не собирался пробовать его, она была немного удивлена. Она не знала, что Чу Сюмин думал о своей маленькой жене - если бы она увидела столько еды, она была бы счастлива.

Даже во дворце Жуй Вана не было такой роскоши как в Мине. Взять к примеру эту тарелку с рыбьими пузырями, на которую только что смотрел Чу Сюмин. Из каждой рыбы брались только пузыри, а остальное выбрасывалось. Чу Сюмин пробыл в Мине несколько дней и каждый день был сплошным праздником. Казалось, что они проверяют пределы возможностей Чу Сюмина, каждый банкет был более экстравагантным, чем предыдущий.

- Нет аппетита, Юннин Бо? – мужчина, ласкавший женщину, увидел выражение лица Чу Сюмина. Они наблюдали за ним в течение последних нескольких дней, но обнаружили, что независимо от ситуации, выражение лица Чу Сюмина никогда не меняется. Он даже не так охотно расспрашивал о морских захватчиках, как они думали.

Чу Сюмин посмотрел и ничего не сказал, но поднял свой бокал с вином. Говоривший мужчина улыбнулся и тоже поднял свой бокал, затем он взял инициативу в свои руки и выпил все до дна. Только тогда Чу Сюмин допил свое вино.

Женщина рядом с ним взяла кувшин и наполнила его бокал снова. Остальные трое также произнесли отдельные тосты. Кто-то засмеялся и сказал:

- Я боюсь, что эти женщины слишком смуглые, не тот тип, что нравится Юннин Бо.

- Или дело в том, что Юннин Бо не любит женщин? – улыбнулся другой.

Чу Сюмин просто посмотрел на мужчину. Только когда лоб мужчины покрылся холодным потом, и он невольно уклонился от взгляда Чу Сюмина, он заговорил:

- Я женат.

- Я слышал, что Юннин Бо женился на столичной цзюньчжу? - они знали это, но намеренно спросили.

Но Чу Сюмин не ответил. Он не любил говорить о своей жене с этими людьми. Даже если эти люди упоминали об этом, ему казалось, что это оскорбление его маленькой леди.

- Если Юннин Бо что-то понравится, просто скажите, - неожиданно сказал тот, кто заговорил первым.

Чу Сюмин слегка опустил глаза и выпрямился:

- Чего вы хотите?

Услышав, что Чу Сюмин говорит об этом, мужчина махнул рукой, и женщины вокруг него, как и танцовщицы, ушли. Только тогда мужчина сказал:

- Каков план Юннин Бо?

Чу Сюмин просто спросил:

- Что думает господин Лян?

Лорд Лян смог занять сегодняшнюю должность благодаря императору. Он был готов слушаться его, пока это не подвергало его опасности. Но теперь приказ императора действительно поставил их в трудное положение, особенно когда нужно найти способ заставить морских захватчиков убить Чу Сюмина. Если бы речь шла только о том, чтобы убить Чу Сюмина, они все еще могли попытаться. Но пираты? Прислушаются ли к ним пираты? И учитывая положение Чу Сюмина в армии, даже если Мин был их территорией, они не владеют всеми солдатами.

Если хоть один слух об этом просочится, им всем придет конец.

Более того, кто знает, не решит ли император в целях секретности убить их всех, чтобы заставить замолчать или успокоить гнев военных чиновников? Более того, Чу Сюмин и его люди находились на северо-западе, а Мин - на юго-востоке, их интересы практически не пересекались.

- Естественно, это не помешает Юннин Бо выполнить свою работу, - заговорил лорд Лян.

Чу Сюмин слегка опустил глаза, но ничего не сказал. Увидев это, лорд Лян даже почувствовал облегчение. Если бы он сказал «да», они могли подумать, что Чу Сюмин не намерен сотрудничать.

В этот момент он продолжил:

- Более того, это не уронит престиж Юннин Бо.

- Мне нужен чиновник, который вступил в сговор с морскими захватчиками, - Чу Сюмин наконец заговорил.

- Да, это подлые предатели, - сказал лорд Лян

После того, как Чу Сюмин закончил свое предложение, он взял свой бокал и медленно попробовал вино. Больше он ничего не говорил.

Лорд Лян сказал:

- Когда придет время, мы, естественно, передадим этих предателей Юннин Бо.

Как будто не слыша его слов, Чу Сюмин сам взял кувшин с вином и медленно наполнил бокал. Его лицо стало еще более холодным и надменным.

Лорд Лян посмотрел на лицо Чу Сюмина и сказал.

- Тогда давайте сделаем так, как говорит Юннин Бо.

Только после этого Чу Сюмин поднял бокал за лорда Ляна. Лорд Лян также поднял свой бокал и предложил тост:

- За хорошее сотрудничество.

- Да, - ответил Чу Сюмин.

Они вдвоем выпили вино.

Лорд Лян улыбнулся:

- Интересно, какие дальнейшие планы у Юннин Бо.

Чу Сюмин сказал:

- Надеюсь, вы будете действовать быстро.

- А? Что случилось? - спросил лорд Лян.

Чу Сюмин небрежно сказал:

- Мои жена и ребенок в столице.

Лорд Лян сразу же понял. Как император имел сомнения в отношении Чу Сюмина, так и Чу Сюмин тоже имел сомнения в порядочности монарха:

- Заранее поздравляю Юннин Бо.

Чу Сюмин ответил краткой благодарностью. Лорд Лян также больше ничего не сказал.

Во дворе Моюнь.

Шэнь Цзинь лежала в постели и крепко спала.

Аньпин и Аньнин уже рассказали момо Чжао и наложнице Чэнь о поведении Шэнь Цзы.

Момо Чжао спросила:

- Что сказала госпожа?

- Госпожа велела этой служанке передать извинения ванфэй и сказать, что ей нездоровится, поэтому она не сможет присутствовать на ужине, - с улыбкой сказала Аньпин.

Наложница Чэнь усмехнулась:

- Тогда иди туда.

- Да, - ответила Аньпин.

Момо Чжао сказала:

- Хорошо, что госпожа так решила.

Хотя они не думали, что Шэнь Цзы способна на многое, но Шэнь Цзинь теперь была беременна. Лучше проявить осторожность. Кроме того, там не так комфортно, как здесь, во дворе.

Получив сообщение через Аньпин, принцесса Жуй сказала:

- Пусть девушка Цзинь хорошо отдохнет, я скажу ванъе.

Аньпин почтительно ответила, и когда она увидела, что у ванфэй нет больше никаких распоряжений, она удалилась.

В саду лицо Шэнь Цзы изменилось, когда она услышала слова Шэнь Жун. Сердце Шэнь Жун было наполнено удовольствием, но внешне она не подала виду. Она просто встала и сказала:

- Если ты хочешь навестить мать и четвертую сестру, ты можешь пойти в сад Илань вон там. Я вернусь к себе и переоденусь.

Шэнь Цзы была не в настроении много разговаривать с Шэнь Жун и боролась с нежеланием в своем сердце. Шэнь Жун взяла служанок с собой, но во двор, где она жила, не вернулась. Вместо этого она спросила.

- Все ли готово?

- Да, - заговорила служанка, - Третий молодой мастер уже взял с собой старшего молодого мастера семьи Чжэн, чтобы отправиться в ту сторону.

Шэнь Жун слегка кивнула и пошла в сопровождении служанки к сливовому саду.

Поскольку это был не сезон для цветения слив в саду было холодновато. После того, как Шэнь Жун и ее служанка пришли туда, они сели в павильоне. Недалеко от павильона находился рокарий. Весь сад содержался в идеальном порядке и обладал  неповторимым ароматом.

Вдалеке покачивался фонарь. Служанка спросила:

- Мисс, это правда, то, что вы сказали?

- Да, - Шэнь Жун вздохнула и с некоторым трудом сказала, - Я только сейчас узнала, что за Юннин Бо должна была выйти замуж моя вторая сестра. Но в приграничном городе так люто холодно, что когда до нее дошли слухи о Юннин Бо, она не захотела выходить за него, поэтому она умоляла мать. В то время мать была в фаворе и имела некоторый вес перед моим отцом. И вторая сестра... в итоге она считает, что третья сестра забрала ее брак. Так что третья сестра... – ее вздох был окрашен легкой меланхолией.

Служанка сказала:

- Тогда получается, что вторая цзюньчжу обвиняет ванъе в несправедливости, говоря, что это она должна была выйти замуж за Юннин Бо?

- Какая глупость, - сказала Шэнь Жун.

Служанка возразила:

- Эта служанка не говорит глупостей. Если бы не это, то наложница Сюй...

Как будто из-за упоминания о ее матери, Шэнь Жун сказала с большей грустью:

- Слухам нельзя доверять. Кто бы мог подумать, что муж третьей сестры окажется  таким человеком. Вторая сестра жалеет об этом.... но муж второй сестры тоже очень хорош. Просто вторая сестра всегда любила издеваться над третьей, вот почему она недовольна.

Лицо стоявшего за рокарием Чжэн Цзяцю было мертвенно-бледным. Он протянул руку и закрыл рот Шэнь Хао. Шэнь Хао был младшим сыном Жуй Вана и младшим братом Шэнь Цзы.

Чжэн Цзяцю в глубине души знал, что семья Чжэн в ее нынешней ситуации нуждается в поддержке. Когда Жуй Ван попал в беду, они хотели избежать причастности. Вот почему они избегали его. Но теперь кажется, что они ошиблись, поэтому они отчаянно пытались сблизиться с семьей Жуй Вана. А у Шэнь Цзы, похоже, плохие отношения с обитателями дома. Поэтому, когда Шэнь Хао проявил свою добрую волю, Чжэн Цзяцю был доволен и они вышли поговорить вдвоем.

Только когда они непроизвольно подошли к сливовому саду, то обнаружили, что там кто-то разговаривает. Узнав, что это Шэнь Жун и ее служанка, они хотели уйти, но никогда не думали, что услышат это. Когда Шэнь Хао попытался издать звук, Чжэн Цзяцю быстро прикрыл его рот.

- Знает ли третья цзюньчжу? - в ужасе спросила горничная.

Шэнь Жун вздохнула.

- Конечно знает. Вначале Чэнь-цефэй и третья сестра плакали и умоляли отца. Но отец... Чэнь-цефэй не могла ничего сказать против слова отца.

Служанка сказала:

- Неудивительно, что третья цзюньчжу не хочет много разговаривать со второй цзюньчжу.

Шэнь Жун покачала головой и больше ничего не сказала.

- Забудь об этом. Я пойду навещу свою маму.

- Мисс, вы просто слишком добры. Если бы не вторая цзюньчжу, откуда бы у вас взялся шрам на лице, - горничная была немного обижена.

Шэнь Жун выступила вперед и сказала:

- Вторая сестра сделала это не специально.

- Как это не специально? Эта служанка слышала, что вторая цзюньчжу намеренно наточила и накрасила ногти таким образом.

Шэнь Жун поджала губы :

- Мы со второй сестрой - родные сестры. Она не стала бы так со мной обращаться. Просто ей кажется, что она проиграла третьей сестре, поэтому вторая сестра ...

- Вторая цзюньчжу хочет причинить вред третьей цзюньчжу? - воскликнула служанка.

Шэнь Жун поспешно сказала:

- Не говори глупостей, пойдем.

- Да, - служанка больше ничего не сказала и помогла Шэнь Жун уйти.

Мясо-хризантема

Маленькая леди генерала Глава 62.

Чжэн Цзяцю дождался, пока Шэнь Жун и ее служанка уйдут, и только после этого отпустил Шэнь Хао. Он стиснул зубы и его лицо уродливо исказилось. Шэнь Хао был так поражен, что сделал несколько шагов назад. Это встревожило Чжэн Цзяцю, он посмотрел на Шэнь Хао и тихо спросил:

- Это все правда?

Шэнь Хао энергично покачал головой и сказал:

- Я не знаю...

Руки Чжэн Цзяцю крепко вцепились в плечи Шэнь Хао. Хотя он был ученым, он не пренебрегал шестью искусствами джентльмена, и такая сила заставила Шэнь Хао вскрикнуть от боли. Только тогда Чжэн Цзяцю ослабил свою хватку, посмотрел вниз на Шэнь Хао и сказал:

- Тогда что ты знаешь?

Шэнь Хао подумал о словах Шэнь Жун и, скрепя сердце, сказал:

- Я знаю, что мать и четвертая сестра были заключены под домашний арест из-за второй сестры.

Шэнь Жун велела Шэнь Хао говорить ему правду, а если Чжэн Цзяцю спросит, рассказать ему все, что он знает.

Чжэн Цзяцю это не волновало, он продолжил:

- А как насчет замужества твоей второй сестры?

Шэнь Хао энергично покачал головой:

- Я не знаю... в тот день я лег спать раньше. Отец, кажется, пришел поговорить с матерью о том, чтобы выдать вторую сестру замуж далеко, потом мать и сестра плакали, мать также велела мне обнять отца и плакать, я тоже плакал, и, наконец, меня отвели отдохнуть, когда я устал плакать.

Его слова были немного сумбурными, но когда Чжэн Цзяцю вспомнил слова Шэнь Жун, он все понял.

Внезапно он ощутил физическое и психическое истощение. Судьба свела их вместе, но  им суждено было разлучиться.... Если бы не эгоизм некоторых людей, этой чистой и нежной девушке не пришлось бы ехать в страну тигров и волков*, чтобы страдать.

(ПП: Страна тигров и волков - китайская идиома, метафора места, где царят жадность и насилие)

Думая о намерениях Шэнь Цзы после встречи с Юннин Бо, он почувствовал себя рогоносцем.

- Неудивительно, что... - его сердце было полно ненависти только из-за эгоизма этой ядовитой женщины, но что действительно причинило ему боль...

Когда Шэнь Хао увидел состояние Чжэн Цзяцю, он испугался еще больше, но не осмелился ничего сказать.

В саду Илань Шэнь Цзы долго стояла у двери, не решаясь войти. Шэнь Жун подошла со своей служанкой и посмотрела на спину Шэнь Цзы. На ее лице мелькнула насмешливая улыбка, но в следующее мгновение она позвала нежным голосом:

- Вторая сестра, почему бы тебе не войти?

Шэнь Цзы была ошеломлена и, резко повернув голову, увидела, что это Шэнь Жун. Она нахмурилась и сказала:

- Почему ты подкрадываешься сзади и ничего не говоришь?

Шэнь Жун только улыбнулась и сказала:

- Это моя вина.

Когда Шэнь Цзы увидела Шэнь Жун в таком состоянии, она почувствовала себя немного виноватой, понимая, что просто вышла из себя, но когда она еще не была замужем, она всегда вела себя властно среди своих сестер, поэтому она просто сказала:

- Сестра, пойдем со мной.

- Хорошо, - Шэнь Жун опустила глаза и пошла по направлению к внутреннему двору.

Дверь во внутренний двор сада Илань была закрыта. Горничная вышла вперед и постучала. Только через некоторое время девушка-служанка открыла дверь изнутри. Увидев Шэнь Цзы и Шэнь Жун, она молча поклонилась и уступила им дорогу.

Шэнь Жун протянула ей небольшой кошелек, а затем провела Шэнь Цзы внутрь. Там были другие служанки, которые показывали им дорогу. Хотя этот двор находился в отдалении, он был очень чистым и ухоженным, вокруг цвело много цветов, что придавало ему спокойствие. Это было далеко не то, что представляла себе Шэнь Цзы.

Принцесса Жуй так их ненавидит, она бы воспользовалась этой возможностью, чтобы отомстить им. Кто бы мог подумать, что, пройдя весь путь сюда, она обнаружит, что, несмотря на небольшое количество слуг, в доме будут горячий чай, пирожные и фрукты.

- Где мама? - Шэнь Цзы думала, что если обнаружит хоть малейшее пренебрежение, она сможет пойти к отцу, чтобы поднять шум, но теперь казалось, что она не знает, что лучше - почувствовать удовлетворение или разочарование.

Пожилая служанка ничего не сказала и повела их двоих к наложнице Сюй и Шэнь Цзин. Только, когда они дошли до двери, она напомнила:

- Пожалуйста, будьте осторожны, вторая цзюньчжу и пятая мисс.

- Это моя мать, к чему осторожность? - нахмурилась Шэнь Цзы. Она сделала несколько шагов вперед, открыла дверь дома и увидела внутри четырех грубых женщин, стоящих в углу.

Когда Шэнь Цзы вошла, она увидела посреди комнаты женщину с седыми волосами и тонкой фигурой в шелковом платье. Она держала в руке кусок красного шелка и тыкала в него иглой, время от времени напевая песенку. Она даже не подняла головы, когда кто-то вошел.

- Кто это? - в голосе Шэнь Цзы прозвучало недоверие.

Стоявшая в дверях Шэнь Жун сказала:

- Мама сейчас намного спокойнее. Мать-наложница специально попросила императорского доктора прийти и осмотреть маму, а императорский доктор действительно хорош в медицине.

Шэнь Цзы повернула голову и посмотрела на Шэнь Жун с ужасом в глазах, но Шэнь Жун улыбнулась:

- Лучше не беспокоить маму.

- Что ты имеешь в виду? - спросила Шэнь Цзы.

Шэнь Жун, однако, больше ничего не сказала, но спросила:

- Вторая сестра хочет пойти повидаться с четвертой сестрой?

Шэнь Цзы прикусила нижнюю губу и снова посмотрела на наложницу Сюй, не в силах поверить, что эта старая и безумная на вид женщина на самом деле ее великолепная и очаровательная мать. В панике она отступила, выбежав за пределы двора без оглядки.

Шэнь Жун выглядела так, как будто ожидала этого. Она сделала шаг в сторону, пропуская Шэнь Цзы, и долго стояла у двери, глядя на мать в комнате. Затем она передала несколько кошельков в руки служанок. Только тогда она вышла и увидела, что Шэнь Цзы не ждет ее у двери.

Шэнь Жун не удивилась и даже не искала ее. Вместо этого она отправилась в главный двор, чтобы составить компанию принцессе Жуй.

Поскольку Чжэн Цзяцю и Шэнь Цзы должны были вернуться в поместье Чжэн, вечерняя трапеза началась гораздо раньше.

Отсутствовала не только Шэнь Цзинь, но и Шэнь Ци попросила свою служанку передать принцессе Жуй, что не придет на ужин. Когда Жуй Ван спросил об этом, ванфэй объяснила мягким голосом:

- Они обе беременны и не переносят запаха алкоголя. Во время обеда они ничего не сказали, и я разрешила им не приходить вечером.

Жуй Ван нахмурился и сказал:

- Эти двое детей стали матерями, почему они до сих пор не понимают важности этого вопроса?

Принцесса Жуй взглянула на мужа и тепло сказала:

- Это потому, что двое детей не хотели портить вам настроение, видя, что ванъе счастлив.

Жуй Ван улыбнулся, подумав, что Шэнь Ци и Шэнь Цзинь становятся все более внимательными, и сказал:

- Неудивительно, что я увидел, что они ничего не съели в полдень. Надо сказать управляющему, чтобы им обеим готовили отдельно.

Принцесса Жуй согласно ответила.

Сидевший в стороне наследник хоу Юнлэ услышал слова своего тестя, и у него дернулся глаз. В полдень он сидел рядом со своей женой и, естественно, видел, сколько они съели, поэтому не понимал, как его тесть мог сказать такое вслух.

Шэнь Цзы была погружена в свои мысли и вообще ничего не замечала. Только когда она села за стол, она заметила, что Шэнь Цзинь и Шэнь Ци еще не пришли. Она хотела спросить, но, увидев оценивающий взгляд принцессы Жуй, не осмелилась открыть рот. Она даже не заметила, что ее муж был не в лучшем настроении, а брат Шэнь Хао отводит глаза.

Когда с едой было покончено, Чжэн Цзяцю и Шэнь Цзы уехали первыми. Жуй Ван повел своих трех сыновей и зятя в кабинет, чтобы продолжить разговор, а Шэнь Жун сказала:

- Мать-наложница, я пойду в свою комнату.

Под спокойным взглядом принцессы Жуй Шэнь Жун покрылась холодным потом. Спустя некоторое время принцесса сказала:

- Хорошо.

Шэнь Жун поспешила уйти, и только тогда принцесса нахмурилась и сказала:

- Цуйси, иди проверь.

- Да, - почтительно ответила служанка.

Во дворе Моюнь Шэнь Цзинь принимала ножную ванну, ее белые нежные ступни двигались в воде, пока она слушала разговор наложницы Чэнь и момо Чжао. Наконец она зевнула и сказала:

- Какой смысл обсуждать пеленки, вы же не можете вышить каждый кусочек?

Наложница Чэнь посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- У детей нежная кожа, что если пеленки натрут ребенка?

Шэнь Цзинь почувствовала, что вода стала немного холодной, поэтому она вытянула ноги, а Аньпин присела на корточки, чтобы высушить их. Шэнь Цзинь направилась прямо к кровати и сказала:

- Что же тут обсуждать?

На этот раз не только наложница Чэнь, но даже момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Взять к примеру голубиное мясо. Почему госпожа предпочитает жареного в меду голубя, а не приготовленного на пару?

Шэнь Цзинь замерла на мгновение и вдруг почувствовала, что слова момо Чжао также имеют смысл. Подумав об этом, она сказала:

- Тогда вы продолжайте свою дискуссию, а я пойду спать.

- Бессовестная, - с улыбкой огрызнулась наложница Чэнь, но все же отложила тонкую хлопковую ткань, подошла к кровати, укрыла Шэнь Цзинь и сказала, - Засыпай.

Шэнь Цзинь поджала губы и моргнула.

Наложница Чэнь так развеселилась, что громко рассмеялась, а затем посмотрела на Аньпин, которая сегодня должна была дежурить, и сказала:

- Если госпоже что-нибудь понадобится, она позовет.

- Да, - ответила Аньпин.

Сестра Чжао дважды проверила окна в доме, прежде чем уйти с наложницей Чэнь. Аньпин пошла закрыть дверь и спросила:

- Госпожа, мне погасить свет?

- Да, - Шэнь Цзинь уже улеглась, как вдруг спросила, - Аньпин, как ты думаешь, что сейчас делает муж?

Аньпин потушила свет в комнате и в темноте ответила:

- Эта служанка не знает.

Шэнь Цзинь вздохнула, и Аньпин мягко посоветовала:

- Госпожа, ложитесь спать пораньше, я думаю, что скоро придет письмо от генерала.

- Да, - сказала Шэнь Цзинь с закрытыми глазами.

Пока Шэнь Цзинь думала о Чу Сюмине, она не знала, что два человека в поместье Чжэн думали о ней, но один из них ругался, а другой был полон меланхолии.

Лорд Лян из префектуры Минь посмотрел на императорский указ. Цвет его лица менялся снова и снова. Сидевший в стороне Чу Сюмин сделал глоток чая.

Это был указ императора, позволяющий Чу Сюмину казнить всех чиновников, вступивших в сговор с морскими захватчиками.

Если лорд Лян и был предан императору Чэну, то теперь вся его преданность испарилась. С одной стороны, император дал ему тайный приказ найти способ заманить морских захватчиков, чтобы устранить Чу Сюмина, но с другой стороны, он отдал Чу Сюмину такой указ, развязывающий ему руки.

Как лорд Лян может доверять императору? В конце концов, самым важным для лорда Ляна был он сам.

Чу Сюмин забрал указ, отложил его и сказал:

- Теперь лорд Лян действительно верит в это, верно?

Хотя лорд Лян сотрудничал с Чу Сюмином, он не доверял ему, у него были другие планы. Но сегодня Чу Сюмин показал ему этот указ, который фактически, был приговором лорда Ляна.

Чу Сюмин сказал:

- Я боюсь, что Его Величество ждет, когда мы поубиваем друг друга. Уверен ли лорд Лян, что окружающие вас люди верны вам?

Если бы он спросил это до того, как показал императорский указ, лорд Лян мог бы с уверенностью сказать, что все окружающие его люди были ему верны, в конце концов, их интересы совпадали.

Чу Сюмин небрежно бросил указ на стол и сказал:

- Почему Его Величество издал такой указ? Может быть, у лорда Ляна есть какой-то план?

Лорд Лян сделал много вещей, раскрытие каждого из них было бы серьезным преступлением, которое карается обезглавливанием. Но те, кто знал об этом, были связаны круговой порукой, а те, кто не знал, подписали соглашение.

В этот момент лорд Лян действительно не мог понять, о чем узнал император, раз дал Чу Сюмину этот указ.

Красивое лицо Чу Сюмина было похоже на картину, даже его обычная холодность сильно рассеялась, и в этот момент в нем проявилось немного больше искренности:

- С тех пор, как я принял этот указ, я показал его только вам, лорд Лян. Я только что подтвердил, что лорд Лян не тот человек, за которым Его Величество устроил слежку.

Сердце лорда Ляна дрогнуло, может ли быть так, что император подсадил к нему шпиона? Вспомнив о подозрительной натуре императора, он уже был убежден в этом на 80%. Остальные 20% были просто осторожностью.

Чу Сюмин продолжил:

- Я работаю над этим с лордом Ляном, но пока не знаю, отправил ли разведчик сообщение обратно в столицу.

Лицо лорда Ляна сильно изменилось:

- Почему господин Юннин Бо не сказал мне заранее в тот день?

Чу Сюмин холодно улыбнулся:

- Откуда мне знать, кто эти шпионы? Кроме того, если бы я не согласился сотрудничать, мы бы с вами уже обменялись ударами. Боюсь, что лорд Лян уже сделал бы свой ход. Это территория лорда Ляна, вы работаете здесь уже долгое время. Если это все не фальшивка... - он бросил взгляд на чай и закуски на столе и больше ничего не сказал.

Услышав эти слова, лорд Лян не рассердился, он также знал, что Чу Сюмин сказал правду:

- Тогда что мы должны делать в соответствии с замыслом Юннин Бо?

- Поскольку это место - территория лорда Ляна, я не буду вмешиваться, - Чу Сюмин встал, взял указ и сказал, - Лорду Ляну лучше хорошенько подумать, что делать, и... Его Величество не посмеет отдать прямой указ убить меня.

Сказав это, он забрал указ и ушел.

Тело лорда Ляна покачнулось и он сел на стул. Сердцем он понимал, что Чу Сюмин говорит правду, и в то же время в его душе царил хаос. Кто же предал его? Может быть... кто-то хотел занять его место? Вполне возможно, в конце концов, никто не желает всю жизнь подчиняться.

Чем больше он думал об этом, тем больше холодного пота выступало на теле лорда Ляна. Не то чтобы ему не приходила мысль, что это план Чу Сюмина, но указ нельзя было подделать, не говоря уже о том, что у них с Чу Сюмином не было разногласий по поводу интересов. Он протянул руку и сильно потер лицо.

- Эй, там! Отправьте еще три подарка Юннин Бо.

- Да, - только тогда люди, стоявшие снаружи, вошли в дом..

- Иди и позови... забудь об этом, позови ко мне И-эра, - лорд Лян изначально хотел позвать своих советников, но почувствовал, что этим советникам тоже нельзя доверять. В это время он был похож на испуганную птицу, поэтому попросил позвать только своего старшего сына, Лян И, который был единственным, кому лорд Лян мог полностью доверять в это время.

Место, где Чу Сюмин остановился в Мине, было не гостиницей, а богатым купеческим комплексом, устроенным лордом Ляном. Внутренний двор был изысканно украшен и в нем даже имелся ряд редких птиц и животных. Он предназначался для развлечения VIP-персон и также вполне подходил для размещения Чу Сюмина.

Едва они подошли к входу, как их встретили четыре женщины в розовых платьях. Две из них несли в руках застекленные лампы. Две других шли позади Чу Сюмина, покачивая бедрами, кисточки на их тонких талиях добавляли им шарма, юбки сужались у щиколоток, обнажая пару трехдюймовых золотых лотосов*.

(ПП:так называли бинтованные ноги, обычай, практиковавшийся в Китае с начала X до начала XX века.  )

Они смотрели на Чу Сюмина с обожанием, но не осмеливались подойти ближе. В конце концов, когда они только приехали несколько сестер не знали об этом и пытались обращаться с ним также, как с прежними гостями. В конце концов, Чу Сюмин отправил их обратно. Дни этих сестер были трудными, ведь здесь они хотя бы были чистыми и обслуживали уважаемых гостей, а когда они вернутся в главный дом, там все будет совсем по-другому.

Поэтому все четверо были довольно дисциплинированы и не смели брать дело в свои руки, но больше внимания уделяли одежде и макияжу. Если бы только они могли последовать за Юннин Бо... думая о внешности и фигуре Юннин Бо, женщина, шедшая позади, прикусила губу и почувствовала слабость в ногах.

Этот двор вел к горячему источнику, место для купания было оформлено еще более роскошно. В каждом из четырех углов бассейна из белого нефрита было несколько резных фигур из лотоса, из которых вытекала горячая вода, что можно описать как гениальное произведение искусства.

Вокруг бассейна висела белая завеса горячего пара, превращая двор в сказочную страну. Когда Чу Сюмин вошел, служанки уже все приготовили, а затем, не дождавшись других распоряжений, вышли и закрыли дверь. Служанку, которая в прошлый раз пыталась услужить Чу Сюмину, стражники сразу же вышвырнули вон без малейшего чувства жалости.

Только после этого Чу Сюмин снял верхнюю одежду и брюки и вошел в воду, прислонившись к краю. Он подумал, что его жене понравилось бы такое место. Думая об этой нежной маленькой леди, глаза Чу Сюмина смягчились. Он не знал, как она сейчас, в это время она уже должна спать, и он надеялся, что ребенок в животе ее не беспокоит.

Внезапной раздались три осторожных стука в окно в углу ванной. Если не прислушиваться, этого вообще можно было не заметить. Глаза Чу Сюмина вспыхнули, и тепло в них исчезло без следа, он вернулся к своему обычному холодному спокойствию. Он схватил фрукт с подноса и швырнул его в окно.

Как только фрукт приземлился, окно распахнулось настежь, и в дом вкатился молодой человек в одежде слуги. Он снова закрыл окно, нагнулся и поднял фрукт. Увидев, что он цел, мужчина вытер его рукавом, надкусил и сказал:

- Я не ожидал, что ты улучшил свои навыки.

Именно из-за того, что этот человек мог прийти, Чу Сюмин снимал рубашку только во время купания. Он спросил:

- Как идет расследование?

- Это нелегко проверить, - мужчина подошел к бассейну и поцокал, - Богато. Это действительно... деньги, полученные чужими кровью и потом.

Чу Сюмин посмотрел на мужчину. Тот также перестал шутить и шепотом рассказал о том, что узнал. Чу Сюмин привел только двух личных охранников, остальных людей организовали император и лорд Лян. Даже если бы они захотели найти место для разговора, это было бы нелегко. Именно поэтому они договорились встретиться в этом месте.

Чем больше Чу Сюмин слушал, что говорил мужчина, тем более спокойным становилось выражение его лица. Как раз в середине разговора они услышали шаги снаружи, звук этих шагов был легким, но не как у убийцы, скорее было похоже на поступь женщины.

Они взглянули друг на друга. Мужчина не ушел, а прямо сделал несколько шагов назад к бассейну и разбежался. Чу Сюмин сложил руки прямо под ногами мужчины, а затем с силой подбросил его вверх, мужчина использовал эту силу, чтобы подняться на балку и спрятаться.

Чу Сюмин опустил руки в воду и последний след бесследно исчез.

В этот момент дверь толкнули, и за завесой пара была смутно видна фигура, входящая внутрь. Чу Сюмин оперся одной рукой о край бассейна, выпрыгнул из воды и схватил верхнюю одежду, чтобы надеть ее. Он только завязал пояс, как увидел плотно завернутую в плащ женщину, у которой было видно только лицо. Женщина была прекрасна, как гибискус. С легкой застенчивостью и смущением на лице, слегка покусывая губы, она с поклоном сказала:

- Лин Лун выражает почтение господину Юннин Бо.

- Проваливай, - прямо сказал Чу Сюмин, даже не взглянув на женщину во второй раз.

Глаза Лин Лун покраснели:

- Господин Юннин Бо, эта маленькая женщина не из тех, кто служит снаружи...  – не в силах больше говорить, она заплакала, - Я прошу господина Юннин Бо о жалости. Я тоже из семьи ученых, но мои родители и братья находятся в доме лорда Ляна... Если бы не это, я бы не стала так унижаться.

- Какое отношение это имеет ко мне? - спросил Чу Сюмин холодным голосом, - Эй, кто-нибудь, выбросьте ее.

Лин Лун не ожидала, что Чу Сюмин окажется таким неумолимым. Стиснув зубы, она сняла плащ, и он увидела, что она одета лишь в лиф из ткани с вышитым бирюзовым лотосом, а под ним были шелковые шаровары того же цвета. Ее кожа была белоснежной, а стройную талию можно было обхватить одной рукой.

Со слезами на глазах она плакала и умоляла:

- Господин Юннин Бо...

Но Чу Сюмин даже не посмотрел на нее. Два его охранника вошли прямо, несмотря на препятствие маленькой служанки снаружи, отдавая честь:

- Что прикажете, Юннин Бо?

- Выбросьте ее, - негромко сказал Чу Сюмин.

- Да, - те, кто мог следовать за Чу Сюмином, не страдали излишней жалостью. Кроме того, у генерала была жена, которая готова была умереть вместе с ними. А что из себя представляет подобная женщина? Если бы генерал не распорядился, чтобы они не проявляли инициативу, они бы вышвырнули ее еще до того, как она вошла.

Служанка, ожидавшая у двери, посмотрела на женщину, в ее глазах было некоторое сочувствие, но больше было похожее, что она смотрит спектакль. Все это было их обычной работой, никто из них не был невиннее других, несмотря на то, что эта женщина только что сказала внутри.

Чу Сюмин не стал снова раздеваться, а просто сел на диван рядом с бассейном. Мужчина спустился с балки и подошел к Чу Сюмину, после чего сказал:

- Тебе так повезло!

- Не особенно, - в глазах Чу Сюмина все эти женщины не были даже на одну десятитысячную часть лучше его собственной жены.

Мужчина рассмеялся:

- Кстати, поздравляю с женитьбой.

При упоминании Шэнь Цзинь холод в глазах Чу Сюмина немного рассеялся, и он кивнул:

- Продолжай.

- Да, - мужчина, не теряя времени, продолжил, - Это все, что я смог выяснить.

Чу Сюмин сказал:

- Сначала затаись, не пугай змею раньше времени, они сами устроят хаос без нашего участия.

- Да? - мужчина в замешательстве посмотрел на Чу Сюмина.

Чу Сюмин рассказал ему об указе императора. Мужчина посмотрел на Чу Сюмина с недоверием и спросил:

- Император действительно написал такой указ?

- Естественно, - Чу Сюмин усмехнулся, - Боюсь, что сейчас он все еще гордится собой.

Усмешка на лице мужчины становилась все более очевидной, когда он сказал:

- Это правда, если бы не тот факт, что ...

Чу Сюмин бросил взгляд на мужчину, и тот замолчал, но вдруг спросил с некоторым любопытством:

- Кстати, что подумает моя невестка, если узнает об этом? Если бы она тоже была здесь, как ты думаешь, что бы она сделала?

- Ты такой скучный, - сказал Чу Сюмин, - Она не стала бы беспокоиться об этой женщине.

- А? - продолжил мужчина, - Не стала бы беспокоиться? Даже когда она почти голая?

Чу Сюмин указал на окно, из которого вышел мужчина, и тот понял, что больше он ничего не может спросить:

- Хорошо, я оставляю тебя, чтобы ты позаботился о себе, я уже связался с теми людьми.

- Хорошо, - ответил Чу Сюмин.

Маленькая леди генерала Глава 63.

Хотя Чжэн Цзяцю слышал разговор между Шэнь Жун и ее служанкой и получил подтверждение от Шэнь Хао, он не сразу пошел разбираться с Шэнь Цзы. Подумав о нежности, с которой Шэнь Цзы относилась к нему после свадьбы, он немного поморщился, но все же перешел спать в кабинет.

Если бы все было как обычно, Шэнь Цзы должна была давно заметить ненормальность поведения Чжэн Цзяцю. Но после того, как она увидела, как выглядит ее мать, она не хотела признавать, что это все из-за нее. Поэтому она обратила всю свою ненависть на Шэнь Цзинь. Почему Шэнь Цзинь должна быть так счастлива, все это должно принадлежать ей! Каждый раз, когда Шэнь Цзинь улыбалась, каждый раз, когда она гладила свой живот, по мнению Шэнь Цзы, она смеялась над ней.

Шэнь Цзы подумала о своем ребенке и, стиснув зубы, сказала:

- Чуньсюэ, выйди на улицу и найди....

Чуньсюэ была служанкой, которую наложница Сюй отдала Шэнь Цзы, и купчая была у нее. Услышав приказ, она изменилась в лице и сказала:

- Молодая госпожа, это неправильно ...

Шэнь Цзы посмотрела на Чуньсюэ. Увидев выражение ее лица, спина служанки покрылась холодным потом. Она боялась, что если что-то случится с Шэнь Цзы, то ей тоже будет плохо, поэтому сказала:

- Молодая гсопожа, но поместье Юннин Бо...

Бах! Чуньсюэ получила пощечину. Шэнь Цзы сказала строгим голосом:

- Ты думаешь, она этого достойна?

Чуньсюэ поспешно опустилась на колени и сказала:

- Эта служанка ошиблась.

Только тогда Шэнь Цзы сказала:

- Говори.

- Да, - Чуньсюэ не осмелилась встать, поэтому она опустилась на колени и осторожно сказала, - Третья цзюньчжу уже на третьем месяце, я боюсь, что ее плод стабилен...

Шэнь Цзы положила руку на свой живот:

- Да, ты права, это было бы слишком просто.

Чуньсюэ склонила голову и не осмелилась сказать больше. Шэнь Цзы прищурилась и сказала:

- Но нет худа без добра, если один раз не сработает, можно сделать и вторую попытку... Иди и найди такого человека.

- Да, - Чуньсюэ больше не стала ее отговаривать, и ответила почтительным голосом.

Служанки, допущенные служить в кабинет Чжэн Цзяцю, не были обделены ни внешне, ни в плане литературных способностей. Увидев, что Чжэн Цзяцю рисует, служанка закатала рукава, обнажив маленькие, чистые руки. Изящными движениями она растирала тушь для Чжэн Цзяцю.

Чтобы рисовать и писать, нужно сохранять спокойствие, но в этот момент Чжэн Цзяцю никак не мог успокоиться. Естественно, он не смог нарисовать ничего удовлетворительного. Он бросил кисть на стол и разорвал картину, которую только что закончил, на куски.

- Молодой господин, - тихо сказала горничная в аквамариновом платье, - Может, вам немного отдохнуть?

- Ты права, Мэн Жун... - Чжэн Цзяцю откинулся в кресле, чувствуя лишь душевное и физическое истощение.

Мэн Жун слегка прибралась на столе, затем подошла к Чжэн Цзяцю, нежно потерла его лоб своими тонкими пальцами и мягко сказала:

- Молодой господин, у вас какие-то сложности?

Откинувшись в кресле, Чжэн Цзяцю вздохнул и почувствовал аромат тела Мэн Жун, Был только очень легкий аромат чернил, не похожий на резкие духи Шэнь Цзы. Он сделал глубокий вдох, чтобы почувствовать себя более расслабленным, прежде чем сказать:

- Как ты думаешь, как заставить кого-то сказать правду?

Мэн Жун была не так красива, как Шэнь Цзы, да и во всей столице было не так много тех, кто выглядел лучше Шэнь Цзы, если бы это было не так, Чжэн Цзяцю не был бы таким нерешительным, но у Мэн Жун был мягкий темперамент. Будь то поэзия, песни или цинь, шахматы, каллиграфия или живопись, она могла быть приятным собеседником, и до того, как Чжэн Цзяцю женился, у него были отношения с Мэн Жун.

Когда Чжэн Цзяцю и Шэнь Цзы только поженились, они были влюблены, и Мэн Жун не поднимала шума. Она даже не подходила к Чжэн Цзяцю, вот почему ей удалось остаться, от остальных служанок Шэнь Цзы уже давно избавилась.

После того, как любовь и нежность новобрачных утихли, Чжэн Цзяцю обнаружил, что у них с Шэнь Цзы совсем нет ничего общего. Он хотел говорить с ней о любви, но она не понимала. Дело не в том, что Шэнь Цзы не умела читать и писать, а в том, что Чжэн Цзяцю нужен был человек, который мог бы говорить с ним о поэзии. По сравнению с Шэнь Цзы доброта Мэн Жун становилась все более и более очевидной.

Чжэн Цзяцю также сокрушался в своем сердце, что если бы Шэнь Цзы и Мэн Жун могли соединиться, то в его сердце они стали бы идеальной женой.

- Эта служанка не знает, - голос Мэн Жун был очень приятным, выговор четким, но на последнем слове она смягчила голос.

Чжэн Цзяцю сказал:

- Разве мы не договорились, что тебе не нужно называть себя служанкой?

- Этикет никто не отменял, - с улыбкой сказала Мэн Жун, - Молодой госпоже не стоит об этом знать.

Лицо Чжэн Цзяцю потемнело, а улыбка Мэн Жун становилась все мягче и мягче, но она больше не упоминала об этом, а сказала:

- Эта служанка подумала: разве нет поговорки, что пьяный человек всегда говорит правду? Если вы пьяны, вы можете сказать правду, верно?

- Верно, - Чжэн Цзяцю сел прямо и сказал, - Иди и приготовь для меня кувшин вина.

Мэн Жун мягко ответила. Как раз в тот момент, когда она собиралась что-то сказать, она увидела, как хлопнула дверь кабинета.

Когда Шэнь Цзы увидела ситуацию в кабинете, она почувствовала в сердце яростный гнев. Она бросилась к Мэн Жун и схватила ее за волосы, несколько раз ударив по лицу.

Эта перемена испугала Чжэн Цзяцю, и он сердито сказал:

- Шэнь Цзы, что ты делаешь!

- Сука! - было лучше, если бы Чжэн Цзяцю молчал, но когда он заговорил, это привело Шэнь Цзы в еще большую ярость.

Мэн Жун ничего не сказала, она опустилась на колени и поклонилась Шэнь Цзы, даже ее лоб был в крови, но Шэнь Цзы все еще не успокоилась. Это заставило Чжэн Цзяцю схватить чернильный камень и разбить его рядом с Шэнь Цзы, он  еще не потерял рассудок, чтобы прямо ударить ее. Но даже несмотря на это, Шэнь Цзы закричала от страха. Кольцо на руке Шэнь Цзы поцарапало Мэн Жун, и на этот раз Чжэн Цзяцю не смог сдержать гневного ругательства:

- Ах ты стерва!

Чжэн Цзяцю и Шэнь Цзы начали драться. Мэн Жун оказалась в стороне и поспешно позвала госпожу Чжэн. Госпожа Чжэн чуть не потеряла сознание от гнева. На этот раз она не стала отчитывать Чжэн Цзяцю, когда разняла их. Вместо этого она посмотрела на Шэнь Цзы и негромко сказала:

- Статус Вашего Высочества слишком высок. Семья Чжэн недостаточно благородна для вас. Если у вас есть какие-либо претензии, вы можете напрямую обратиться к Его Величеству с просьбой принять решение. Не оскорбляйте моего сына.

Шэнь Цзы не ожидала, что на этот раз госпожа Чжэн будет не на ее стороне. Она сердито сказала:

- Ваш сын и эта служанка вели себя неосмотрительно, они крутят роман в кабинете средь бела дня. Почему это я оскорбила их?

Все женщины ненавидят, когда их мужья заводят роман на стороне, но когда речь шла о ее сыне, госпоже Чжэн хотелось, чтобы у сына было как можно больше жен и наложниц, чтобы открыть свои ветви и разбросать листья*. Поэтому госпожа Чжэн не видела ничего плохого в отношениях сына и Мэн Жун.

(*завести побольше потомков)

Чжэн Цзяцю сердито сказал:

- Ты говоришь неправду, - он сделал несколько глубоких вдохов, как бы успокаивая свой гнев, - Мама, этот сын занимался в кабинете, а Мэн Жун растирала для меня чернила. Кто знал, что она внезапно ворвется и ударит Мэн Жун, даже не пытаясь ни в  чем разобраться? Мэн Жун не защищалась и встала на колени, чтобы извиниться, но она все еще была недовольна и все равно бросилась, чтобы схватить и ударить вашего сына, поэтому Мэн Жун подошла, чтобы помочь остановить это.

Следы на лице Мэн Жун были настолько ужасны, что госпожа Чжэн почувствовала, как ее сердце заколотилось от страха. Если бы это случилось с ее собственным сыном... Тем не менее, эти мысли никак не отразились на ее лице. Она просто сказала:

- Боюсь, что произошло какое-то недоразумение. Мэн Жун пойдет со мной в главный двор, - как будто не зная, что ответить Шэнь Цзы, она добавила, - Как могут муж и жена в одночасье возненавидеть друг друга? Даже я не могу вмешиваться слишком сильно, но если у цзюньчжу есть жалобы, обратитесь ко мне, я обязательно решу вопрос должным образом, но не нужно делать это самой.

Выслушав слова госпожи Чжэн, Шэнь Цзы немного успокоилась и кивнула:

- То, что сказала свекровь, правильно.

Госпожа Чжэн сказала:

- Тогда, Ваше Высочество, хорошенько отдохните, вам еще предстоит заняться делами поместья.

Когда Шэнь Цзы кивнула, госпожа Чжэн посмотрела на Чжэн Цзяцю и сказала:

- Несмотря ни на что, сегодня ты все равно виноват, пойдем со мной в главный двор.

На лице Чжэн Цзяцю отразилось смущение, но он ничего не сказал, поскольку госпожа Чжэн пользовалась многолетним авторитетом. Кроме того, ему нужно было кое-что сказать матери.

Шэнь Цзы подумала, что госпожа Чжэн собирается преподать урок Чжэн Цзяцю, поэтому она сгладила свой нрав, но поскольку она действительно ничего не сделала, она воспользовалась этим, чтобы наладить отношения:

- Боюсь, что мой муж на мгновение растерялся, во всем виновата эта сука.

Госпожа Чжэн рассмеялась и ничего не сказала, но взяла Чжэн Цзяцю и Мэн Жун и ушла.

После этого Шэнь Цзы с самодовольством в сердце ушла в сопровождении горничной обратно в свою комнату. Чуньсюэ тихим голосом напомнила:

- Разве молодая госпожа не ходила за чем-то к молодому господину?

- Забудь об этом, - придумав, как разделаться с Шэнь Цзинь, Шэнь Цзы почувствовала себя немного более расслабленной, и только тогда вспомнила, что ее муж ушел в кабинет. Сначала ее это устраивало, но теперь Шэнь Цзы ощутила, что ее самооценка пострадала, поэтому она специально нарядилась, чтобы пойти к нему и показать свою мягкость. Кто бы мог подумать, чтобы когда она откроет дверь, она обнаружит эту суку Мэн Жун.

Чуньсюэ замолчала.

В резиденции Жуй Вана.

Сейчас Шэнь Ци также была на третьем месяце и чувствовала себя намного лучше, чем некоторое время назад. Она гуляла по двору с Шэнь Цзинь, которая бессознательно поддерживала свой явно выпирающий живот руками.

Шэнь Ци улыбнулась и сказала:

- До тебя дошли новости о том, что твой муж выиграл битву, так что ты немного успокоилась, верно?

- Да, - Шэнь Цзинь покраснела и сказала с улыбкой, - Я только надеюсь, что мой муж скоро вернется.

Весть о том, что Чу Сюмин выиграл битву у пиратов, была отправлена в столицу правителем провинции Минь, и хотя Шэнь Цзинь была рада, она была не так счастлива, как думала Шэнь Ци, ведь перед отъездом Чу Сюмин сказал ей, что если кто-то не вернется с жетоном или письмом, написанным его собственной рукой, ей не нужно слушать остальные новости.

Шэнь Ци на самом деле почувствовала облегчение, услышав эту новость, и некоторое время колебалась, прежде чем сказать:

- На самом деле, я думала кое о чем с тех пор, как узнала, что беременна. Сестра, послушай, если хочешь, но если ты не хочешь, все в порядке.

- А? - Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Ци в замешательстве, - Что сестра имеет в виду?

Шэнь Ци улыбнулась:

- Между твоим и моим детьми в животе разница всего в месяц, поэтому я подумала, что если у нас с тобой в животе мальчик и девочка, то мы должны их обручить, а если они оба девочки или оба мальчики, то мы может отложить это до второго ребенка.

Шэнь Цзинь замерла на мгновение и глупо спросила:

- А если второй ребенок будет того же пола?

- Тогда третий ребенок, - с улыбкой сказала Шэнь Ци, - До тех пор, пока они будут в подходящем возрасте, они воспроизведут нашего с тобой общего наследника.

На самом деле Шэнь Ци думала об этом уже долгое время. Если брать во внимание желания наследника хоу Юнлэ, он бы, естественно, хотел, чтобы его дети породнились с семьей Юннин Бо. Однако для этого ему приходилось ждать возвращения Юннин Бо. Но Шэнь Ци чувствовала, что если он упомянет об этом к тому времени, это неизбежно будет недооценено, так как сила их семьи уступает силе Юннин Бо. Но  теперь, когда Юннин Бо в отъезде, а Шэнь Цзинь в опасности, с ее стороны предложить это было бы великодушно.

И это только частное соглашение, если действительно что-то пойдет не так... Шэнь Ци слегка опустила глаза и потрогала свой живот. Хотя она больше ценит своих детей, она никогда не позволит детям своей сестры страдать.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Давай поговорим об этом позже.

- Тебя это смущает? - спросила Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь кивнула и закусила губу:

- Ты предлагаешь это в данный момент, естественно, потому что хорошо ко мне относишься, но, в конце концов, мы не можем позволить детям страдать из-за нашей с тобой дружбы. Если дети вырастут и сами захотят пожениться, то их ничто не остановит, а если нет, то все в порядке.

Шэнь Ци нахмурилась на Шэнь Цзинь, которая коснулась своего живота и сказала:

- У меня в этой жизни не было выбора, где мне родиться или за кого выйти замуж, но мой ребенок... хотя он и не может выбирать, родиться или нет, я хочу, чтобы он мог сам выбрать, на ком он хочет жениться или выйти замуж в будущем. В конце концов, никто не гарантирует, что нашим детям повезет также, как нам с тобой, - по мере того, как она говорила, глаза Шэнь Цзинь смягчались, а улыбка на лице светлела, как будто она в одно мгновение сбросила свою детскость и больше не была маленькой капризной леди, которую баловал Юннин Бо.

Выбор? Шэнь Ци некоторое время молчала, поглаживая свой живот. Если бы у нее был выбор, согласилась бы она выйти замуж за Чжу Юйхуна? Шэнь Ци на самом деле не знала. Иногда она даже завидовала Шэнь Цзинь, хотя в пограничном городе лютый холод и суровые условия, но в их доме только одна жена, и нет никаких других женщин.

Учитывая статус Юннин Бо, никого бы не удивило, если бы у него было множество наложниц. Даже не ради власти Юннин Бо, а просто потому, что он красивый мужчина, бесчисленное количество женщин были бы готовы следовать за ним. Но такой мужчина всем сердцем баловал свою жену и больше не смотрел на других. Неудивительно, что Шэнь Цзы была в недоумении от такой глубокой любви.

Подумав о Шэнь Цзы, Шэнь Ци снова почувствовала иронию в сердце, боясь, что одержимость Шэнь Цзы происходит больше от сожаления.

- Ты права, - Шэнь Ци не рассердилась на отказ Шэнь Цзинь, но вместо этого улыбнулась, - Если дети понравятся друг другу в будущем, пусть будут вместе, если нет, не нужно их заставлять.

Шэнь Цзинь улыбнулась и кивнула:

- Я думаю, у старшей сестры так много сестер, но она любит меня больше всех, это тоже судьба. Брак между детьми также нуждается велении судьбы.

Шэнь Ци кивнула:

- Ты умеешь уговаривать.

Шэнь Цзинь только собиралась заговорить, как увидела Цуйси, которая служила принцессе Жуй. Цуйси подошла к ней и сказала почтительным голосом:

- Ванфэй приглашает третью цзюньчжу.

- Мать-наложница хочет меня зачем-то видеть? - Шэнь Цзинь посмотрела на Цуйси с некоторым замешательством.

Цуйси заговорила:

- Снаружи кто-то ищет третью цзюньчжу, говорит, что его прислал Юннин Бо.

Когда речь зашла об этом человеке, тон Цуйси был немного тонким. Шэнь Ци сразу поняла и нахмурилась, не зная, что сказать. Она просто подумала, что Шэнь Цзинь была слишком благословена. Может ли быть так, что....

Шэнь Цзинь не стала долго раздумывать и кивнула:

- Хорошо, - она посмотрела на Шэнь Ци.

Шэнь Ци сказала:

- Я пойду с тобой, как раз успею поговорить с матерью.

- Да, - Шэнь Цзинь ответила и вышла со двора вместе с Шэнь Ци.

Шэнь Ци спросила:

- Кто это?

Цуйси ответила:

- Это женщина.

Шэнь Ци бросила на Шэнь Цзинь несколько обеспокоенный взгляд; ее сестра все еще была беременна, поэтому она не должна позволять никому раздражать ее.

Сомнение на лице Шэнь Цзинь усилились. Услышав эти слова, она посмотрела на Аньнин и Аньпин, которые тоже выглядели растерянными, явно не понимая, в чем дело. Шэнь Цзинь сказала:

- Это странно.

Шэнь Ци хотела напомнить ей пару вещей, но не знала, как это сказать, и только посоветовала:

- Просто помни, что ты беременна.

- Как я могу забыть об этом, когда мой живот уже вырос? - растерянно переспросила Шэнь Цзинь.

Увидев лицо Шэнь Цзинь, Шэнь Ци была в некотором замешательстве: та ли это Шэнь Цзинь, которая только что говорила, что позволит ребенку выбирать самому, или же эта растерянная особа была настоящей Шэнь Цзинь.

Когда они прибыли в главный двор, то увидели, что там находится не только принцесса Жуй, но и Жуй Ван. Девушки поклонились, прежде чем сесть отдельно, и принцесса сказала:

- Я разговаривала с вашим отцом, когда пришла служанка и сообщила, что кто-то пришел искать тебя с жетоном и письмом от Юннин Бо.

Лицо Шэнь Цзинь было полно радости, она улыбнулась:

- Муж сообщил, когда вернется? Он прислал письмо?

Жуй Ван посмотрел на свою дочь. Хотя он не считал это большой проблемой, но в конце концов он немного огорчился и сказал:

- Почему бы нам просто не отослать ее? А когда зять вернется, скажем, что это была моя идея?

- А? – удивилась Шэнь Цзинь.

Принцесса Жуй сказала:

- Все в порядке, отдай письмо и жетон девушке Цзинь.

Только после этого Цуйси обеими руками передала два предмета Аньпин, которая передала их Шэнь Цзинь, а Шэнь Ци подтвердила свои подозрения, что действительно все мужчины одинаковы.

Упомянутый жетон представлял собой нефритовый кулон, который обычно использовали мужчины, качество нефрита было хорошим, а на вершине угла было выгравировано слово Чу. Шэнь Цзинь взяла его, посмотрела на него некоторое время и вложила в руку Аньнин, затем открыла письмо, и с первого взгляда увидела, что оно было подписано «Юннин Бо Чу Сюмин».

Голос принцессы Жуй звучал сдержанно:

- Женщина принесла это к моей двери. Она сказала, что ей выдал их чиновник на почтовой станции, сказав, что она должна приехать в столицу и найти госпожу Юннин Бо, и что для нее все устроят, так как в ее животе уже есть плоть и кровь Юннин Бо.

Шэнь Цзинь кивнула, небрежно отложила письмо в сторону и сказала:

- Где этот человек?

Принцесса Жуй сказала:

- Цуйси, иди и пригласи ее сюда.

- Да, - Цуйси вышла.

Шэнь Ци взяла Шэнь Цзинь за руку, в ее глазах плескалось беспокойство, но Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Сестра, я в порядке.

Жуй Ван посмотрел на свою дочь:

- Если тебе это не нравится, просто отправь ее в деревню, я не думаю, что зять будет ссориться с тобой из-за такой особы.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Отец, не волнуйтесь.

Жуй Ван кивнул. Принцесса Жуй выглядела спокойной.

Вскоре после этого Цуйси привела женщину в платье персикового цвета. Она выглядела на 17 или 18 лет. Ее платье было не из лучшего материала, но в целом неплохое, и манеры у нее тоже были довольно приличными. У этой женщины были тонкие как ветви ивы брови, а ее глаза были полны эмоций. Она обладала нежным очарованием цзяннаньской женщины.

Было неясно, беременна она или нет. Но ее талия, стянутая вышитым поясом, была тонкой.

После одного взгляда, Жуй Ван почувствовал, что со стороны Чу Сюмина было вполне понятно использовать эту женщину, хотя его собственная дочь тоже была неплохой, но по сравнению с этой женщиной, она была менее соблазнительной.

- Ты тоже беременна? - громко спросила Шэнь Цзинь.

- Приветствую госпожу Юннин Бо, - услышав слова Шэнь Цзинь, женщина собралась поклониться.

Шэнь Цзинь сказала:

- Поскольку ты беременна, не становись на колени на пол. Аньпин, иди и принеси ей круглый табурет.

При этих словах, не говоря уже о женщине, даже Шэнь Ци ошеломленно замерла. Никто не ожидал, что Шэнь Цзинь будет такой лояльной, но именно Жуй Ван вздохнул в своем сердце. Его дочь была достойна воспитания ванфэй, ее темперамент был просто необыкновенным.

- Дань Цяо благодарит вас, госпожа, - Дань Цяо вздохнула с облегчением. Увидев нежное лицо Шэнь Цзинь, она становилась все более и более уверенной.

После того как Аньпин пододвинула женщине табурет и помогла ей сесть, Шэнь Цзинь сказала:

- Я задам тебе несколько вопросов, и если ты мне солжешь, я прикажу избить тебя палками.

Дань Цяо на мгновение опешила и посмотрела на Шэнь Цзинь, но услышала, как та говорит:

- Мой отец и мать-наложница здесь. Хотя моего мужа здесь нет, но у меня все еще есть поддержка.

Как только прозвучали эти слова, Жуй Ван развеселился и сказал:

- Отец обязательно поддержит мою хорошую дочь.

От улыбки глаза Шэнь Цзинь изогнулись как полумесяцы. Дань Цяо посмотрела на выражение лица Шэнь Цзинь и не приняла ее слова близко к сердцу, сказав:

- Дань Цяо не посмеет обманывать вас.

- Ты действительно беременна? - спросила Шэнь Цзинь.

Дань Цяо все еще немного волновалась, но кто бы мог подумать, что Шэнь Цзинь задаст такой вопрос, поэтому она сразу же сказала:

- Если вы мне не верите, вы можете вызвать врача.

Шэнь Цзинь сказала:

- Похоже, это правда. Тебя нельзя побить палками.

Шэнь Ци рассмеялась:

- Ну и что, что она беременна?

Шэнь Цзинь повернулась к Шэнь Ци и сказала:

- В конце концов, ребенок невиновен.

- Сестра просто слишком добросердечна, вот почему всякие шавки осмеливаются приходить к твоей двери, - холодным голосом сказала Шэнь Ци, - Просто посмотри, как она себя ведет. Сразу видно, что она непорядочная.

Неудивительно, что Шэнь Ци так сказала, ведь когда Дань Цяо сидела, ее поза была красивой и вызывающей, демонстрируя ее тонкую талию и пышную грудь, ее нельзя было назвать очень приличной. Опытный в этом деле Жуй Ван уже давно видел, что эта женщина довольно хороша в определенном аспекте.

Дань Цяо мгновенно покраснела. Вытащив платок, она прижала его к уголкам глаз и тихо заплакала:

- Если бы у меня был выбор... Никто не хотел бы быть таким... Сначала я была дочерью хорошей семьи, мой отец был ученым. Кто бы мог подумать, что стихийное бедствие обрушится на наш район... – ее рыдания не вызывали чувства неловкости, скорее в них был определенный шарм.

Жуй Ван в душе посочувствовал ей. Принцесса Жуй сделала глоток чая. Шэнь Ци холодно рассмеялась над ее поступком.

Шэнь Цзинь прикрыла рот платком и зевнула, чувствуя себя немного сонной, вероятно, потому что ребенок в ее животе хотел спать. Она не хотела больше тянуть, поэтому прервала крики женщины и сказала:

- Аньнин, принеси ей стакан воды.

- Да, - Аньнин налила воды и поднесла ее женщине, - Быстро смочите рот и продолжайте отвечать на вопросы моей госпожи, когда закончите пить.

Дань Цяо больше не могла продолжать рыдать. Склонив голову и сделав глоток, она сказала:

- Дань Цяо была слишком взволнована, пожалуйста, простите меня, госпожа.

Шэнь Цзинь спросила:

- В письме говорилось, что ты должна поехать в столицу и найти госпожу Юннин Бо, верно?

- Да, - сказала Дань Цяо почтительным голосом.

Шэнь Цзинь снова спросила:

- Ты из столицы?

- Дань Цяо не из столицы, она впервые приехала сюда.

Шэнь Цзинь была озадачена:

- Тогда как ты нашла резиденцию Жуй Вана, когда искала госпожу Юннин Бо?

При этих словах Жуй Ван замер, и Шэнь Ци тоже поняла, увидев улыбку на лице принцессы Жуй.

Дань Цяо посмотрела на Шэнь Цзинь, которая слегка нахмурилась, словно не могла понять:

- Почему ты не пошла в резиденцию Юннин Бо?

- Я слышала, что госпожа Юннин Бо живет в резиденции Жуй Вана, поэтому я пришла сюда, - в спешке Дань Цяо забыла назвать себя в третьем лице.

Шэнь Ци холодно хмыкнула, а Шэнь Цзинь надолго задумалась:

- О, хотя я все еще немного не понимаю, что ты думала, что найдешь меня, потому что знаешь, что дворец Жуй Вана - это дом моей матери?

- Да, - поспешно сказала Дань Цяо.

Когда прозвучали эти слова, даже служанки в комнате не могли удержаться от смеха, и Шэнь Цзинь прямо сказала:

- Ты совсем глупая? Если у тебя действительно ребенок моего мужа, ты пришла в мой материнский дом? Чтобы попросить семью моей матери говорить за тебя?

Когда лицо Дань Цяо побелело, Шэнь Цзинь снова спросила:

- Когда мой муж принял тебя, ты видела родимое пятно на его левом боку?

- В то время свет был погашен, поэтому эта служанка не видела его целиком, только кусочек, - торопливо сказала Дань Цяо.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Кто именно послал тебя сюда? Если ты расскажешь мне, я не отправлю тебя в тюрьму.

Дань Цяо не могла больше сидеть спокойно и сказала:

- Эта служанка не понимает, о чем говорит госпожа.

- У моего мужа вообще нет родимого пятна, я тебе солгала, - очень естественно сказала Шэнь Цзинь, - Если ты скажешь мне, я побью того, кто тебя научил, и отправлю его к чиновникам, если не скажешь, я не буду тебя бить, я просто отправлю тебя к чиновникам и скажу, что ты пришла воровать в резиденцию Жуй Вана.

Дань Цяо упала на колени:

- Эта служанка... эта служанка действительно не знает, кто это.

Жуй Ван застыл и посмотрел на Шэнь Цзинь, а затем на женщину, прежде чем отреагировать:

- Эта женщина... эта женщина...

Принцесса Жуй негромко сказала:

- Я думаю, раз она не хочет говорить, почему бы не отправить ее прямо в ямен, я думаю, люди там смогут заставить ее сказать правду.

- Эта служанка действительно не знает, - Дань Цяо больше не смела ничего скрывать. Дрожа всем телом, она сказала, - Эта служанка.... была беременна ребенком гостя и собиралась сделать аборт, но ее выкупили из борделя. У того человека в руках была купчая этой служанки, эта служанка не посмела ослушаться.

Принцесса Жуй вздохнула:

- Кто бы ни был организатором, какое жестокое сердце. Если бы не добрый нрав девушки Цзинь, будь на ее месте кто-то другой, боюсь, она была бы разгневана этой новостью. Ребенок в ее животе ...

Шэнь Цзинь сказала:

- Аньпин, помоги ей подняться. В конце концов, она беременна.

Когда Жуй Ван услышал это, его сердце разъярилось еще больше: его дочь была такой доброй и невинной, но кто-то хотел навредить ей и его внуку, ни во что не ставя дворец Жуй.

- Кто-нибудь, пошлите за художником. Опиши мне человека, который нанял тебя, - процедил Жуй Ван сквозь стиснутые зубы.

Аньпин пошла помочь Дань Цяо подняться. Дань Цяо испугалась, но не посмела больше ничего сказать, она лучше всех умела читать мысли людей.

Шэнь Ци спросила:

- Когда ты узнала об этом?

- Еще в самом начале, - сказала Шэнь Цзинь с самодовольной улыбкой.

Шэнь Ци задумалась на мгновение и спросила:

- Что-то не так с этим письмом и кулоном?

- Я не знаю, - Шэнь Цзинь сказала это совершенно серьезно.

Жуй Ван также спросил:

- Тогда откуда ты знаешь?

Шэнь Цзинь улыбнулась и ответила:

- Потому что муж никогда бы так не поступил.

Принцесса Жуй улыбнулась этим словам. Шэнь Ци немного завидовала. Шэнь Цзинь потерла живот. На самом деле, в этой истории было гораздо больше лазеек. Чу Сюмин никогда не использовал никаких меток на своих вещах, не говоря уже о надписи на нефритовом кулоне. Более того, письмо было подписано «Юннин Бо Чу Сюмин». Не говоря уже об отсутствии личной печати, слово Юннин Бо было неверным, Чу Сюмин никогда не использовал его в качестве титула.

Однако этого нельзя было сказать, да и объяснить это было бы нелегко.

Вскоре пригласили художника и Дань Ця увели. Принцесса Жуй сказала:

- Идите и отдохните.

- Да, - Шэнь Ци и Шэнь Цзинь встали, а затем покинули двор, держа служанок за руку.

Шэнь Ци сказала:

- Не волнуйся, отец и мать обязательно помогут тебе раскрыть этого человека.

- Да, - Шэнь Цзинь не приняла это близко к сердцу.

Поскольку эти двое шли разными путями, они перекинулись парой слов и разошлись, Шэнь Цзинь взяла Аньнин за руку и пошла обратно во двор Мо Юнь. Наложница Чэнь также услышала новости и теперь ждала ее у двери. Увидев Шэнь Цзинь целой и невредимой, она сказала:

- У какого человека может быть такой порочный ум?

Шэнь Цзинь сказала:

- Я не знаю.

После того, как момо Чжао принесла сыр из красных фиников и грецких орехов, а также воду, чтобы она вымыла руки, наложница Чэнь сказала:

- Аньпин, расскажи нам более подробно.

- Да, - Аньпин пересказала ход событий.

Момо Чжао возмутилась:

- Это действительно...

Наложница Чэнь была разгневана:

- Хорошо, что девушка Цзинь не приняла это всерьез, страшно представить, если бы она начала переживать...

Момо Чжао негромко сказала:

- Я боюсь, что цель этого человека – вывести госпожу из себя и навредить ее ребенку. Кто может так сильно ненавидит госпожу? Хотя это грубая тактика, но она сработает для тех беременных, у кого рядом нет мужа.

Наложница Чэнь сказала:

- Не принимай это близко к сердцу, Цзинь-эр.

- Я не буду, - Шэнь Цзинь поела и засмеялась, - То, что она сказала, было бессмысленно и не так смешно, как то, что говорил старик Чжэн.

Наложница Чэнь выглядела смущенной, но момо Чжао рассмеялась:

- Старик Чжэн - слепой старик в пограничном городе, но он очень интересно рассказывает истории, и госпоже это очень нравится.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Маме не стоит беспокоиться, муж не будет смотреть на женщин снаружи.

Наложница Чэнь сказала:

- Хорошо, что у вас такие доверительные отношения.

Шэнь Цзинь улыбнулась с дополнительной уверенностью и чуть более деликатно, но промолчала.

Момо Чжао также рассмеялась и сказала:

- Как могут эти вульгарные женщины снаружи сравниться с госпожой? Генерал не слепой.

Наложница Чэнь не могла ни смеяться, ни плакать, когда услышала это. Почему она не знала, что ее дочь так красива? Но тут она увидела, что Шэнь Цзинь одобрительно кивнула. Наложница Чэнь на мгновение задумалась, но ничего не сказала.

Шэнь Цзинь доела свою закуску, переоделась и легла в постель. Наложница Чэнь и момо Чжао шептались о том, кто это был, в конце концов, этот человек явно имел зуб на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сказала с закрытыми глазами:

- Это Шэнь Цзы, не так ли?

Наложница Чэнь посмотрела на Шэнь Цзинь и спросила:

- Почему ты думаешь, что это вторая цзюньчжу?

Шэнь Цзинь сказала:

- Потому что она из той же породы, что и наложница Сюй.

Наложница Чэнь и момо Чжао не могли удержаться от смеха, они посмотрели друг на друга и замолчали, но не восприняли слова Шэнь Цзинь всерьез, решив, что она наполовину спит.

В главном дворе принцесса Жуй долго смотрела на портрет, затем нахмурилась и сказала:

- Она выглядит очень знакомо.

Жуй Ван сказал:

- Это оказалась женщина?

Глаза принцессы на мгновение сузились, и в голове возникло смутное подозрение:

- Иди и вызови пятую мисс.

Цуйси ответила и встала, чтобы выйти, а Жуй Ван спросил:

- Для чего ванфэй позвала пятую мисс?

Принцесса Жуй медленно вздохнула:

- Ванъе, я только надеюсь, что я ошибаюсь в своих догадках, но я боюсь, что это дело направлено на девушку Цзинь. И это тактика женщин на заднем дворе - стимулировать девушку Цзинь и спровоцировать выкидыш.... Кто в столице знает, что девушка Цзинь находится в резиденции Жуй Вана, и кто ненавидит ее всем сердцем?

Жуй Ван больше ничего не сказал. Принцесса Жуй убеждала его:

- Я просто хочу посмотреть, знает ли пятая мисс этого человека. Если это действительно вторая мисс, то она может использовать только своих личных служанок, и я боюсь, что все ее служанки были отданы ей наложницей Сюй.

Когда Шэнь Жун пришла в главный двор, она увидела, что там угрюмо сидит Жуй Ван. Принцесса Жуй смягчила свое лицо и сказала:

- Пятая девушка, подойди и посмотри, знаешь ли ты этого человека.

Портрет был немного размытым, но Шэнь Жун также слышала некоторые слухи и смутно догадывалась, поэтому, когда она увидела портрет, ее лицо выглядело взволнованным. Жуй Ван заметил это и сказал:

- Пятая девушка, ты знаешь ее?

- Она выглядит немного похоже, - нерешительно заговорила Шэнь Жун.

Жуй Ван велел:

- Говори.

Только тогда Шэнь Жун прикусила губу и сказала:

- Она немного похожа на момо Лю. Сю Чжу, что думаешь?

Сю Чжу в это время смотрела на Жуй Вана и принцессу Жуй, и только когда она увидела, что ванфэй кивнула, она сказала:

- Эта служанка тоже считает, что она похожа на момо Лю, потому что у момо Лю родинка на брови, которая немного наклоняется влево.

Жуй Ван также присмотрелся и увидел, что самой необычной частью портрета была та самая родинка. Жуй Ван не удержался и разбил об пол чашку с чаем. Шэнь Жун испуганно вскрикнула, принцесса Жуй также сказала:

- Ванъе.

- Предоставляю все это дело ванфэй, я сделаю вид, что у меня нет этой дочери, - после того, как Жуй Ван сказал это, он встал и ушел.

Принцесса Жуй ничего не сказала, но посмотрела на Шэнь Жун. Только что Жуй Ван разбил чашку. Если сказать, что ее испуг был на шесть частей настоящим и на четыре части ненастоящим, то сейчас она была действительно напугана и опустила голову, не смея даже взглянуть на принцессу.

Принцесса Жуй выступила вперед и сказала:

- Пятая девушка. Меня не волнует, какова твоя цель. Но если ты опозоришь семью Жуй, не обвиняй меня в жестокости.

Шэнь Жун закусила губу и сказала:

- Эта дочь знает.

Принцесса Жуй сказала:

- Тогда можешь идти.

- Да, - Шэнь Жун склонила голову и ушла со своими служанками.

Маленькая леди генерала Глава 64.

Принцесса Жуй не скрывала этого от Шэнь Ци и Шэнь Цзинь. Шэнь Ци не могла в это поверить и спросила:

- Чего она хочет добиться? Неужели она просто ищет кого-нибудь, кто бы стал бельмом на глазу у сестры?

Наложница Чэнь также присутствовала в это время. Она не ожидала, что это действительно окажется Шэнь Цзы. Хотя она была удивлена, что Шэнь Цзинь оказалась права, она не смотрела на дочь, лишь опустила голову и прошептала:

- Они же все сестры, как она может быть такой жестокой? Какая же она мстительная...

- Мама! - взволнованно вскрикнула Шэнь Цзинь, глядя на наложницу Чэнь.

Принцесса Жуй сказала:

- Это все доброе материнское сердце.

Шэнь Цзинь сказала тоненьким голосом:

- Мама, почему бы тебе не вернуться к себе, не волнуйся, твоя дочь в порядке.

Принцесса Жуй спросила ее, как она хочет поступить с Шэнь Цзы, наложнице Чэнь было бы неуместно оставаться во время этого обсуждения, в конце концов, разговор шел о дочери Жуй Вана, которая имела статус цзюньчжу.

Принцесса Жуй также сказала:

- Ты можешь вернуться к себе и успокоиться.

Наложница Чэнь все понимала. Она встала и поклонилась:

- Тогда эта наложница вас оставит.

Только после того, как наложница Чэнь ушла, принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Девушка Цзинь, ванъе сказал, что поможет тебе на этот раз, что ты хочешь сделать?

Шэнь Цзинь нахмурилась, словно в замешательстве, и сказала:

- Может быть, вторая сестра думает, что я, еще не увидевшись с мужем, буду сердиться из-за такой женщины?

Если бы Чу Сюмин действительно был из тех мужчин, которые принимают первых встречных, разве она открыла бы ему свое сердце и была в нем так уверена? Даже будь это так, с ней все было бы в порядке. Она бы не стала на него сердиться, а в будущем просто полагалась бы на своего ребенка.

Ребенок, естественно, важнее.

Шэнь Ци сразу же разразилась смехом:

- Как ты вообще догадалась, что та женщина врет?

Шэнь Цзинь сказала:

- Потому что я слышала о таких вещах.

Шэнь Ци в замешательстве посмотрела на Шэнь Цзинь и та бодро заговорила:

- В пограничном городе есть старик Чжэн. Он слепой, но очень интересно рассказывает истории.

Посмеиваясь, она начала рассказывать одну из историй старика Чжэна. В этой истории рассказывалось о прекрасной, как цветок, женщине, чья участь была еще более жалкой, чем то, что рассказывала Дань Цяо.

Даже принцесса Жуй, сидевшая в стороне, была очарована тем, что услышала. То, что рассказывал этот старик Чжэн, было очень интересно, в сюжете были взлеты и падения, а концовка была еще более неожиданной.

Где-то на половине истории Шэнь Цзинь внезапно вспомнила:

- О да, мы же говорили о второй сестре.

Шэнь Ци была полностью погружена в историю, поэтому забыла отреагировать. Рука принцессы Жуй, державшая семена дыни, замерла на мгновение, а потом она с улыбкой сказала:

- Заканчивай историю быстрее.

Шэнь Цзинь гордо ответила:

- Ни за что. В свое время мне пришлось ждать пять дней, прежде чем услышать продолжение.

Шэнь Ци спросила:

- Не лучше ли было пригласить рассказчика домой?

- Какой в этом смысл? - Шэнь Цзинь погладила живот и, слегка покачивая ногой, сказала, - Я  ходила в чайную, чтобы послушать. Каждый раз, когда старик Чжэн говорил, что те, кто хочет услышать продолжение, должны прийти в следующий раз, все сердито хлопали по столу. Это было весело.

Принцесса Жуй положила дынные семечки и сказала:

- Отлично. Тогда мы подождем еще немного, неинтересно услышать все сразу.

Шэнь Цзинь кивнула в знак согласия.

Шэнь Ци беспомощно сказала:

- Тогда что третья сестра планирует делать?

- В конце концов, мы сестры, хотя она и такая... - сказала Шэнь Цзинь, - Вторая сестра не заботится о сестринских чувствах и чувствах нашего отца. Я не могу сделать то же самое. Как насчет этого, в течение трех лет я не позволю семье второй сестры приходить в мой дом, а также не буду принимать от них сообщения.

Глаза принцессы Жуй на мгновение сузились, и она сказала:

- Прекрасно.

- Я также боюсь, что однажды моя вторая сестра будет так смотреть на меня и обращаться со мной подобным образом, - сказала Шэнь Ци, - У меня не такой хороший характер, как у тебя, сестра, поэтому с этого момента я буду избегать семью Чжэн.

Хотя она не сказала об этом прямо, она дала понять Шэнь Цзинь, что независимо от того, что произойдет дома, она не будет посылать никаких писем Шэнь Цзы или семье Чжэн, и не будет принимать от них почту.

Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Старшая сестра любит меня больше всех.

- О чем вы опять говорите? - когда Жуй Ван вошел, он услышал, как Шэнь Цзинь ластится к Шэнь Ци, и его настроение улучшилось.

- Отец, - Шэнь Ци и Шэнь Цзинь встали, чтобы поприветствовать ванъе.

Жуй Ван сказал:

- Не нужно быть вежливыми.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь дождались, пока Жуй Ван сядет, и снова заняли свои места, после чего Шэнь Ци заговорила:

- Мы говорили о деле второй сестры.

- С этого момента ты будешь делать вид, что у тебя нет этой сестры, - лицо Жуй Вана уродливо исказилось, - У меня тоже нет такой дочери.

Принцесса Жуй налила чашку чая для Жуй Вана и сказала:

- Ванъе, пожалуйста, успокойтесь.

Жуй Ван взял чашку чая и сделал глоток, прежде чем сказать:

- Почему она стала такой коварной...

Шэнь Цзинь посмотрела на Жуй Вана, моргнула и сказала с улыбкой на лице:

- Я думаю, что вторая сестра может ревновать отца и мать-наложницу к тому, что они любят меня больше, поэтому она так пошутила со мной.

- Глупая девчонка, - Жуй Ван почувствовал беспомощность в своем сердце, глядя на свою дочь, которая ни о чем не беспокоилась. Он просто не знал, что сказать, но также еще больше понимал, что Шэнь Цзы была невежественна и порочна, и все больше думал о том, как уберечь свою третью дочь от страданий.

Шэнь Цзинь сказала:

- Но шутка второй сестры зашла слишком далеко, я немного разозлилась.

- Это правильно – злиться, - сказал Жуй Ван, - Скажи отцу, как ты хочешь решить это вопрос, и отец примет решение за тебя.

Шэнь Цзинь сказала с доверием и восхищением на лице:

- Отец так добр.

Удовлетворенный Жуй Ван сказал:

- Ванфэй, возьмите две шкатулки с драгоценными камнями, которыми наградила вас королева-мать, и еще несколько комплектов украшений, и подарите этим двум девушкам.

Принцесса Жуй засмеялась и сказала:

- Так и сделаем. Завтра я позову вас и вы сможете выбрать себе по вкусу.

- Благодарю вас, отец и мать-наложница, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь.

Шэнь Ци также поблагодарила родителей, а затем сказала:

- Кажется, я воспользовалась своей сестрой.

Жуй Ван рассмеялся, и только тогда принцесса Жуй заговорила:

- Ванъе, только что девушка Цзинь сказала мне, что хотя вторая девушка не заботится о сестринских отношениях, она не может ответить тем же, разбив сердце ванъе.

- Если бы только та идиотка была такой же понимающей, как девушка Цзинь, - вздохнул Жуй Ван.

Принцесса Жуй взяла чайник и наполнила чашку Жуй Вана на восьмую часть. Блестящая зелень жадеитового браслета на ее запястье делала ее руку еще более нежной и светлой.

- Но нехорошо оставлять это дело безнаказанным. Если она может сделать такое сегодня из ревности, то неизвестно, что она сделает в будущем.

Жуй Ван кивнул. Принцесса Жуй поставила чайник и продолжила:

- Подумайте о лице пятой девушки, она почти достигла брачного возраста, я даже не знаю, что теперь делать, - в ее голосе прозвучала нотка сожаления.

Когда Жуй Ван подумал об испорченной внешности Шэнь Жун, его сердце смягчилось еще больше. Он вздохнул и сказал:

- Это все потому, что я слишком избаловал ее в прошлом.

- В чем вина отца? – утешила его Шэнь Цзинь, - Отец заботился обо всех нас.

Шэнь Ци тоже заговорила:

- Да, я не виню отца за это.

Жуй Ван посмотрел на своих двух дочерей, подумал о Шэнь Цзы и Шэнь Цзин и сказал:

- Все-таки ванфэй хорошо обучила вас.

Принцесса Жуй только улыбнулась, но не отказалась от этой похвалы:

- Может быть, ванъе хочет услышать, как мы втроем хвалим вас?

Меланхолия в сердце Жуй Вана рассеялась, и он сказал:

- Моя вина, ванфэй, продолжайте.

- Девушка Цзинь решила в течение трех лет не принимать членов семьи Чжэн и их сообщения в своем доме, - медленно произнесла принцесса Жуй.

Глаза Жуй Вана на мгновение сузились. Принцесса продолжила:

- Девушка Цзинь считает, что трех лет достаточно. В течение трех лет никому из семьи Чжэн не будет позволено посещать наш дом. Мы также не будем посещать семью Чжэн. Неважно что, неважно когда, неважно кто. Что думает ванъе?

Шэнь Ци также сказала:

- Эта дочь тоже так думает.

Шэнь Цзинь поджала губы, на ее лице появилась легкая грусть:

- В конце концов, она наша родная сестра, мы не можем не общаться до конца жизни, поэтому я думаю о трех годах. Надеюсь, вторая сестра сможет все обдумать за это время.

Принцесса Жуй мягко сказала:

- Девушка Цзинь слишком добросердечна. Даже не представляю, как расстроится третий зять, когда вернется.

Жуй Ван кивнул и сказал:

- Давайте сделаем так, как говорит девушка Цзинь: в течение трех лет, независимо от того, будет ли это Новый год или любой другой день, их семье не будет позволено ступить на порог этого дома.

Жуй Ван посмотрел на Шэнь Цзинь и сказал:

- Хорошая девочка, отец знает, что тебя обидели, я обязательно отнесусь к тебе справедливо.

Шэнь Цзинь поджала губы и улыбнулась:

- Отец - самый лучший.

Жуй Ван улыбнулся и кивнул. Поговорив немного, он ушел. Шэнь Цзинь тоже вскоре засобиралась. Только когда в комнате остались принцесса Жуй и Шэнь Ци, Шэнь Ци сказала:

- Мама, несколько дней назад я говорила третьей сестре, что хочу обручить наших детей.

- Тебе отказали, не так ли? – улыбаясь, спросила принцесса Жуй.

Шэнь Ци кивнула:

- Намерение моей сестры таково: если дети вырастут и захотят этого сами, она не будет их останавливать, а если они не захотят, она не хочет их заставлять.

Принцесса Жуй медленно вздохнула:

- Неужели Ци-эр винит меня за то, что я выдала тебя замуж в резиденцию хоу Юнлэ?

- Нет, - Шэнь Ци понимала, что мать всегда думала о ней.

Принцесса сказала:

-  На самом деле, я догадывалась, что Его Величество хочет выдать одну из дочерей семьи за Юннин Бо, и именно поэтому я организовала твой брак пораньше. Это правда, что Юннин Бо - человек с выдающимся характером и очень ласковый. Но я не хочу, чтобы ты вступала в эту мутную воду.

Шэнь Ци удивленно посмотрела на мать. Принцесса Жуй рассмеялась:

- Хорошо. Я просто хочу сказать тебе, что твоя третья сестра смогла дожить до сегодняшнего дня лишь потому, что боролась за свою жизнь, чтобы достичь того уровня, на котором она находится сегодня. Наследник хоу Юнлэ мягкосердечен, но таким человеком легко управлять. Он не представляет угрозы. Сам хоу Юнлэ очень мудрый человек. Он смог спасти дом хоу во время смуты, так что даже если... все будет в порядке.

Видя, что ее дочь все еще не понимает, принцесса Жуй не стала объяснять дальше. Вместо этого она спросила:

- Что ты думаешь о девушке Цзинь?

Шэнь Ци не жалела, что не вышла замуж за Юннин Бо. В таком богом забытом месте, как пограничный город, ей не на кого было бы положиться. Если бы с ней что-то случилось в столице, ее отец, мать и два брата стали бы ее поддержкой. Но Шэнь Цзинь с самой свадьбы была окружена людьми Юннин Бо. Ее вместе с приданым увезли далеко от дома в такое странное место. Шэнь Ци чувствовала, что не смогла бы там продержаться, не говоря уже о том, что произошло потом.

- Я думаю, что третья сестра очень умна. Но она немного мягкосердечна.

- Да? – принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Ци.

Шэнь Ци объяснила:

- Возьмем, к примеру, Шэнь Цзы. Раз она осмелилась на такой поступок, зачем беспокоиться о ее репутации?

- Как бы ты поступила на ее месте? - спросила принцесса Жуй.

Шэнь Ци думала об этом, но не знала, как поступить. В конце концов, это была ее родная сестра. Если бы она отнеслась к этому слишком легко, то не смогла бы избавиться от гнева. Если бы она была слишком сурова, это неизбежно оставило бы плохое впечатление, и было бы нехорошо, если бы посторонние узнали о том, что сделала Шэнь Цзы. Более того, Шэнь Цзы также является цзюньчжу. Будь это кто-то другой, Шэнь Ци послала бы кого-нибудь, чтобы дать ей пощечину.

Глядя на выражение лица Шэнь Ци, ванфэй спросила:

- Ты думаешь, что это слишком легкое наказание - просто не пускать семью Чжэн к себе домой в течение трех лет?

- Да, - ответила Шэнь Ци.

Принцесса Жуй вздохнула:

- Вы все так думаете. Ванъе также будет чувствовать в своем сердце, что он обидел девушку Цзинь и он, естественно, будет лучше относиться к ней. Но действительно ли это наказание такое легкое?

Шэнь Ци посмотрела на мать. Та снова заговорила:

- Ты знаешь положение семьи Чжэн?

- Семья Чжэн... не очень хороша, - на мгновение замешкалась Шэнь Ци, - Боюсь, они уже не могут сводить концы с концами. Помимо славы у них больше ничего особенного нет. Хотя Чжэн Цзяцю и обладает очень хорошими литературными способностями и имеет репутацию среди литераторов и ученых, но если отбросить все это, никто из семьи Чжэн не был чиновником со времен его прадеда.

Прадед Чжэн Цзяцю был ученым трех степеней и пользовался большим успехом и негораниченными возможностями. В его времена репутация семьи была на высоте. Но после его отставки никто из семьи Чжэн больше не служил при дворе.

- Он также живет мечтами, как и твоя вторая сестра, - заговорила принцесса Жуй, - Его прадед - единственный, кто удостоился этого звания от времен предыдущей династии до настоящего времени. Это почетно, но это также оказывает давление на молодое поколение. Их семьи не видят этого. Дело не в том, что они не хотят служить при дворе, а в том, что они не осмеливаются служить.

Шэнь Ци поняла, что имела в виду ее мать, и продолжила слушать.

- Но у такой семьи, похоже, есть большие расходы. Им нужно много денег на чернила, бумагу и кисти, а также старинную каллиграфию и живопись. Чем выше репутация, тем лучше должно быть качество. Это и хорошо, и плохо.

- Я понимаю, - сказала Шэнь Ци.

Принцесса Жуй посмотрела на свою дочь и улыбнулась:

- Что ты понимаешь?

- Я боюсь, что семья Чжэн также почувствовала кризис, и поэтому они предложили брак второй сестре. Не только из-за приданого второй сестры, но и из-за выплат, положенных ей как цзюньчжу.

- Ты слишком легкомысленно относишься к семье Чжэн, - сказала принцесса Жуй, - Боюсь, это потому, что у младших членов семьи Чжэн есть желание служить при дворе.

- Но у отца нет никакой реальной власти, кроме его титула? - спросила Шэнь Ци, нахмурившись.

Принцесса сказала:

- Пока он императорский родственник, все в порядке.

Шэнь Ци поняла и сказала:

- Неудивительно.

Принцесса Жуй больше не упоминала о делах семьи Чжэн. Вместо этого она сказала:

- Семья Чжэн не сводит концы с концами. Управление домашним хозяйством стало горячей картофелиной. Вторая девушка такая темпераментная. Как ты думаешь, что произойдет, если управление перейдет в ее руки?

- Неизбежно, что ее приданое будет использовано для субсидирования, - сказала Шэнь Ци.

Принцесса Жуй попросил служанку принести небольшой молоток и сказала, постукивая по ореху:

- Дело не только в этом. Мы знаем о трехлетнем периоде, но вторая девушка не знает, и узнает об этом только на Новый Год или праздники. Итак, ей больше не присылают никакой корреспонденции и даже если она захочет вернуться, что она будет делать после того, как мы с ванъе откажемся видеть ее?

- Естественно, она будет цепляться за право управления домом, чтобы не позволить людям недооценивать себя, - Шэнь Ци теперь тоже все поняла.

Принцесса Жуй больше ничего не сказала. Шэнь Ци судорожно втянула холодный воздух, теперь она понимала расчеты своей третьей сестры. Таким образом, боюсь, что через три года приданое Шэнь Цзы будет потрачено на 70-80%, особенно когда юная мисс из семьи Чжэн выйдет замуж. Шэнь Цзы все еще не знает, сколько ей придется  заплатить за ее приданое. А поскольку Шэнь Цзы не хотела выходить замуж за Юннин Бо и подняла большой шум, ее приданое было сильно урезано, и его часть была отдана Шэнь Цзинь. Хотя для наложницы Сюй было предусмотрено пособие, оно было ограничено.

Боюсь, что семья Чжэн об этом еще не знает. Когда семья Чжэн обнаружит, что Шэнь Цзы больше не может получать деньги, что они с ней сделают?

Сейчас, даже когда она бьет молодого мастера Чжэна, все ее уговаривают и успокаивают. Как Шэнь Цзы сможет быть противником хитрой тактики госпожи Чжэн?

Менее чем за три года Шэнь Цзы обеднеет. К тому времени госпожа Чжэн изменит свое отношение. Госпожа Чжэн уже давно убедилась, что дом Жуй Вана не будет заботиться о Шэнь Цзы. Хотя она не будет создавать ей проблемы открыто, она вполне может пустить в ход мелкие средства. Жизнь Шэнь Цзы будет трудной.

Но внезапно дом Жуй Вана отдаст приказ прекратить отношения с Шэнь Цзы....

Три года, о которых Шэнь Цзинь сказала как бы невзначай, - это ловушка не только для Шэнь Цзы, но и для семьи Чжэн, если только Шэнь Цзы не решится на развод. Но если Шэнь Цзы осмелится поднять шум, станет ли Жуй Ван заботиться о ней?

Принцесса Жуй сказала:

- Кроме того, твой отец не очень заботливый человек. Если они не будут видеться и общаться три года, насколько глубокие чувства он будет испытывать к этой дочери? При первой встрече, возможно, будет что-то... но как ты думаешь, что сделает Шэнь Цзы, когда увидит твоего отца через три года?

- Начнет жаловаться и плакать - с уверенностью сказала Шэнь Ци.

- И это уничтожит единственную оставшуюся привязанность. Все это также основано на том, что наложница Сюй потеряла рассудок. В противном случае, с учетом темперамента твоего отца, это могло бы сработать, - подтвердила принцесса Жуй.

Шэнь Ци кивнула:

- Я знаю.

Глаза ванфэй на мгновение сузились, а затем она сказала:

- Кроме того, я боюсь, что Шэнь Жун не сможет жить спокойно даже после того, как выйдет замуж.

Шэнь Ци нахмурилась и спросила:

- Какое отношение это имеет к пятой сестре?

Подумав о том, что сделала Шэнь Жун, принцесса Жуй усмехнулась. Шэнь Жун считала себя умной, но она не знала, что ее видели насквозь.

- Я не буду брать вещи, оставленные наложницей Сюй, естественно, я отдам их все пятой девушке. Со своей нынешней вынешностью, даже с титулом цзюньчжу, она может выбирать мужа лишь из ограниченного числа семей. А вторая девушка всегда считала, что все вещи наложницы Сюй должны принадлежать ей. Когда она узнает, что ее приданое потрачено, а все имущество матери досталось пятой девушке, как ты думаешь, что произойдет?

Шэнь Ци втянула холодный воздух и сказала:

- Третья сестра действительно так далеко все рассчитала.

Однако принцесса Жуй покачала головой и сказала:

- Я не осмелюсь сказать, был ли это ее сознательный расчет или случайность.

Шэнь Ци в замешательстве посмотрела на мать, но ванфэй не захотела больше ничего говорить, а только посмотрела на Шэнь Ци и сказала:

- Иногда слово «удача» очень тонкое, и никто не может определить его четко.

Во дворе Мо Юнь Шэнь Цзинь рассказала о своем решении. Наложница Чэнь нахмурилась и ничего не сказала, но момо Чжао увидела глубокий смысл и спросила:

- Как госпоже пришла в голову такая идея?

- Потому что больше всего вторую сестру волнует статус цзюньчжу, - объяснила Шэнь Цзинь, - Единственные, на кого может положиться вторая сестра, - это отец и наложница Сюй. Теперь наложница Сюй ничем не может ей помочь и вторая сестра не может на нее положиться. Тогда остается только отец.

Наложница Чэнь также поняла смысл слов Шэнь Цзинь. В отличие от Шэнь Цзинь, Шэнь Цзы с детства пользовалась благосклонностью благодаря наложнице Сюй. Из-за этого она иногда даже смотрела свысока на Шэнь Ци. Оказаться без поддержки - это было худшим наказанием для Шэнь Цзы.

Словно подтверждая ее мысли, Шэнь Цзинь сказала:

- Я думаю, что второй сестре будет тяжело без поддержки отца.

Шэнь Цзы хотела устроить Шэнь Цзинь проблемы, поэтому Шэнь Цзинь ответила таким образом.

- Три года для нее маловато, - заговорила Аньпин.

Шэнь Цзинь рассмеялась:

- Я просто не хочу ее видеть. Я не думаю, что муж позволит мне ждать три года, к тому времени я уже уеду, и мне будет неважно, вернется она или нет. Это не будет иметь ко мне никакого отношения

Наложница Чэнь вздохнула:

- Это правда, когда ты уедешь, даже если она вернется, ты не узнаешь. Если бы ты не указала трехлетний срок, боюсь, ванъе подумал бы, что ты жестока.

Момо Чжао только подумала, что это тот случай, когда дуракам везет. Шэнь Цзинь не рассчитывала настолько далеко и глубоко, но вместо этого она получила наилучший результат.

На самом деле, Шэнь Цзинь не волновало, что думает о ней Жуй Ван, но, учитывая, что ее мать все еще должна оставаться в королевском дворце, она оставляла себе пространство для маневра. Месть Шэнь Цзинь была очень прямой и обычно она не думала так много, но теперь она разрушит именно то, чем больше всего дорожит Шэнь Цзы. Все просто.

Шэнь Цзы ни о чем этом не знала. После уговоров матери Чжэн Цзяцю больше не спал в кабинете и теперь подумывал о том, как напоить Шэнь Цзы. Он не знал, что Шэнь Цзы сама намеревается помириться с ним и велит слугам приготовить для него еду и вино.

Чжэн Цзяцю был рад этому. Шэнь Цзы была счастлива видеть это и пребывала в уверенности, что ей удалось обыграть Шэнь Цзинь, поэтому не обращала внимания на то, что Чжэн Цзяцю постоянно предлагал ей выпить. Шэнь Цзы думала, что после этой ночи они снова помирятся.

Кто бы мог подумать, что на следующий день Чжэн Цзяцю станет еще более холодным по отношению к ней.

Шэнь Цзы подняла шум. Несмотря на то, что Чжэн Цзяцю оставался в ее комнате почти весь месяц, он так и не сказал ей ни слова. Он даже не улыбнулся ей.

Шэнь Цзы чувствовала горечь и неспособность высказаться. Она также была гордой женщиной. Видя поведение Чжэн Цзяцю, она не желала уступать. Отношения между ними становились все более напряженными.

- Что? – спросил Жуй Ван с лицом, полным недоверия, - Повтори это еще раз.

- Отвечаю Вашему Высочеству. Юннин Бо потерпел поражение и пропал без вести, - мужчина также был в слезах. Если бы он мог, он не хотел сообщить об этом. Вообще говоря, проиграть битву и исчезнуть - это почти наверняка означает смерть, просто тело еще не было найдено.

Жуй Ван сердито сказал:

- Невозможно, разве не говорили, что некоторое время назад он выиграл битву? Как возможно, чтобы небольшое морское вторжение имело...

- Ванъе лучше подготовиться. Его Величество приглашает вас во дворец, боюсь, что он будет говорить об этом деле, - посланник склонил голову.

Жуй Ван глубоко вздохнул и сказал:

- Подожди, я переоденусь, - с этими словами он отправился на задний двор.

Принцесса Жуй была в своей комнате, разговаривала с Цуйси, и когда она увидела спешащего Жуй Вана, она спросила:

- Ванъе, что случилось?

- Его Величество вызвал меня во дворец, - сказал Жуй Ван.

Принцесса Жуй нахмурилась и послала кого-то за придворной формой, чтобы Жуй Ван мог переодеться. Тем временем Жуй Ван негромко сказал:

- Доложили, что третий зять проиграл битву и теперь пропал без вести, и я боюсь, что именно об этом он сообщит, когдя я приду во дворец.

- Что! - даже принцесса Жуй потеряла самообладание в этот момент.

Жуй Ван глубоко вздохнул и сказал:

- Не говори ничего об этом Цзинь-эр заранее.

Принцесса Жуй стиснула зубы:

- Боюсь, я не смогу это скрыть.

Жуй Ван нахмурился. Принцесса Жуй сделала глубокий вдох и сказала:

- Ванъе, вы...

- Я знаю меру, не волнуйтесь, ванфэй, - Жуй Ван знал, о чем не договорила принцесса.

Принцесса Жуй кивнула и лично поправила одежду ванъе. Похлопав ее по руке, Жуй Ван ушел в сопровождении слуг.

Только тогда Цуйси посмотрела на принцессу и спросила:

- Ванфэй, этой служанке пригласить третью цзюньчжу?

Принцесса Жуй медленно выдохнула:

- Я сама пойду во двор Мо Юнь.

- Да, - почтительно отступила Цуйси.

По дороге принцесса Жуй думала об исчезновении Чу Сюмина. Поскольку новости пришли от чиновников из Минь, она все еще могла в это поверить, но кто знает, было ли исчезновение Чу Сюмина... вынужденным или добровольным? Принцесса не считала, что небольшое морское вторжение может привести к поражению Чу Сюмина в битве.

Причина, по которой принцесса Жуй не собиралась скрывать это от Шэнь Цзинь, была в том, что, согласно характеру императора завтра в столице пойдут слухи, и к тому времени будет лучше, чтобы Шэнь Цзинь знала.

Со вздохом принцесса посмотрела на небо за окном. Она не знала, о чем думает император, но после всех этих метаний и суеты даже верные министры от него отвернутся.

Во дворе Мо Юнь Шэнь Цзинь играла с Крохой. Уши щенка уже стояли торчком и он стал намного больше, чем когда впервые приехал в столицу. Теперь, когда погода стала холоднее, он тоже начал менять свою шубу, и каждый день они вычесывали много шерсти.

Принцесса Жуй пришла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шэнь Цзинь держит голову Крохи. Собака положила свои лапы на колени Шэнь Цзинь, чтобы она могла держать его голову, не нагибаясь.

Увидев ванфэй, Шэнь Цзинь погладила большую собаку по голове и сказала:

- Кроха, иди и поиграй сам.

- Аву, - только тогда Кроха спустился вниз, затем поднял голову и посмотрел на принцессу Жуй. Потом он вильнул хвостом в сторону Шэнь Цзинь, прежде чем уйти.

- Мать-наложница, - Шэнь Цзинь встала и улыбнулась, - Присаживайтесь, я переоденусь.

Все платье Шэнь Цзинь было покрыто собачьей шерстью. Из комнаты вышла наложница Чэнь и сказала:

- Пожалуйста, проходите в дом, ванфэй.

Принцесса Жуй кивнула и сказала:

- Нет необходимости спешить.

- Да, - Шэнь Цзинь взяла Аньпин за руку и пошла в дом.

Момо Чжао последовала за Шэнь Цзинь, чтобы подождать, пока та переоденется. Но после того, как Шэнь Цзинь вошла в дом, улыбка на ее лице исчезла. Если бы не случилось что-то важное, принцесса Жуй не пришла бы во двор Мо Юнь. Если бы она действительно хотела о чем-то поговорить, она могла бы позвать ее в главный двор, но вместо этого она пришла сюда лично.

Должно быть, этот вопрос был настолько сложным для принцессы Жуй, что это заставило ее... Прикусив губу, Шэнь Цзинь невольно потрогала свой живот.

- Госпожа, что вас беспокоит? - спросила момо Чжао, увидев состояние Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь покачала головой и больше ничего не сказала. Видя это, момо Чжао не могла больше задавать вопросы, а только сказала мягким голосом:

- Эта старая служанка приготовила для госпожи суп из белых грибов и семян лотоса, есть ли еще что-нибудь, что госпожа хотела бы поесть?

- Нет, - Шэнь Цзинь переоделась в свою обычную одежду и на мгновение закрыла глаза, после чего сказала, - Я пойду, не хочу заставлять мать-наложницу ждать слишком долго.

Момо Чжао кивнула и посмотрела на Аньнин, та кивнула и осторожно помогла Шэнь Цзинь выйти.

Принцесса Жуй сидела в комнате, наложница Чэнь молча составляла ей компанию. Хотя на лице Шэнь Цзинь больше не было обычной улыбки, она была уже не так взволнована, как когда ушла переодеться:

- Мать-наложница, матушка.

- Садись, - принцесса Жуй не усадила Шэнь Цзинь рядом с собой, вместо этого она попросила ее сесть рядом с наложницей Чэнь. Аньпин и Аньнин встали позади Шэнь Цзинь, - Позвольте мне сказать вам кое-что.

- Хорошо, - руки Шэнь Цзинь крепко сжимали платок, она смотрела на принцессу и в ее глазах читалась нервозность, о которой она даже не подозревала.

Голос принцессы Жуй был мягким, когда она сказала:

- Юннин Бо пропал без вести.

- Что? - наложница Чэнь больше не могла беспокоиться о манерах и резко подняла голову, чтобы посмотреть на ванфэй.

Шэнь Цзинь только почувствовала слабость, как будто во всем теле не осталось сил, и  откинулась на спинку стула. Лица Аньпин и Аньнин тоже изменились, но вспомнив о Шэнь Цзинь, Аньнин тут же взяла теплую воду, вложила чашку в руку Шэнь Цзинь и сказала:

- Госпожа, сначала выпейте немного воды, чтобы расслабиться.

- Мать-наложница... Что происходит, почему муж пропал? - Шэнь Цзинь оттолкнула руку Аньнин и посмотрела на принцессу Жуй, - Откуда пришли новости?

Увидев, что Шэнь Цзинь так быстро успокоилась, принцесса Жуй почувствовала облегчение и сказала:

- Это новости из дворца, твой отец был вызван во дворец Его Величеством, мы не будем знать точно, пока твой отец не вернется.

Наложница Чэнь уже пришла в себя. Для нее Юннин Бо был просто человеком, который хорошо относился к ее дочери. Она поспешно подошла к Шэнь Цзинь, протянула руки, обняла ее и сказала:

- Не бойся, не бойся...

Шэнь Цзинь прильнула к материнским рукам и молчала.

Принцесса Жуй сказала:

- Я решила, что лучше расскажу тебе сама, чем ты услышишь об этом снаружи.

Шэнь Цзинь слабо оттолкнула наложницу Чэнь, посмотрела на ванфэй и сказала:

- Мать-наложница, я понимаю.

Принцесса Жуй кивнула, посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Если ты плохо себя почувствуешь, не забудь вызвать врача.

Шэнь Цзинь кивнула, и принцесса не стала больше задерживаться:

- Когда ванъе вернется, я попрошу Цуйси передать вам новости.

- Спасибо, мать-наложница, - Шэнь Цзинь хотела встать и пойти проводить принцессу, но та ее остановила.

Наложница Чэнь с беспокойством посмотрела на свою дочь. Шэнь Цзинь покачала головой:

- Я не верю в это.

Несмотря на эти слова, Шэнь Цзинь все-таки оперлась на руку Аньнин,  прежде чем встать и сказать:

- Маме не нужно слишком беспокоиться, с моим мужем все будет в порядке.

Наложница Чэнь посмотрела на Шэнь Цзинь и поняла, что та не пытается успокоить себя этими словами, а действительно так считает, поэтому не могла ничего сказать. Она просто кивнула:

- Это хорошо, что ты так думаешь. Помни, что ты теперь не одна, у тебя в животе ребенок... и это - ребенок Чу Сюмина.

- Да, - Шэнь Цзинь слегка опустила глаза, посмотрела на уже выпирающий живот и сказала, - Муж вернется.

Наложница Чэнь кивнула, неважно, каким будет результат, пока ее дочь думает так, это хорошо.

Шэнь Цзинь замолчала и наложница Чэнь проводила дочь в дом. Момо Чжао ждала внутри, когда Аньпин рассказала ей, что случилось, лицо момо Чжао изменилось, но она быстро успокоилась:

- С генералом все будет хорошо.

- Да, - ответила Шэнь Цзинь, - Момо, пусть кто-нибудь сходит и поговорит с управляющим Чжао.

- Да, - заговорил момо Чжао, - Госпожа, не беспокойтесь, эта старая служанка сейчас пойдет и все приготовит.

Шэнь Цзинь кивнула. Непонятно, кому она говорила, матери или самой себе:

- Муж сказал, что какие бы новости ни приходили, мне не нужно им верить.

Наложница Чэнь взяла дочь за руку и сразу почувствовала, какая она холодная:

- Аньнин иди и принеси суп из белых грибов, который греется на кухне.

- Да, - Аньнин ответила и поспешила на кухню. Вскоре принесли суп из белых грибов, в нем были не только семена лотоса, но и красные финики и ягоды годжи - он был самым согревающим и тонизирующим

Шэнь Цзинь не стала отказываться, она ела медленно и постепенно все ее тело успокоилось.

Новость об исчезновении Чу Сюмина пришла из дворца, значит, ее прислали чиновники из Минь. Дело об исчезновении ее мужа - более тонкое, в нем есть много возможностей. Настоящее ли это исчезновение или просто инсценировка? Вынужденное оно или добровольное?

Медленно пережевывая финик во рту, Шэнь Цзинь пришла к выводу, что император действительно не противник ее мужу. Если же предположить, что император обхитрил ее мужа... Шэнь Цзинь съела еще одно семя лотоса, постепенно прикончив всю чашку. Заметив это, она коснулась своего живота и сказала:

- Принеси мне еще одну чашку.

- Да, - Аньнин поспешила на кухню и принесла еще одну чашку для Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь посмотрела на наложницу Чэнь и сказала:

- Мама, попробуй тоже, суп очень вкусный.

В этот момент, что бы ни сказала Шэнь Цзинь, наложница Чэнь не отказалась бы, не говоря уже о том, чтобы просто поесть, поэтому она сказала:

- Хорошо.

Аньнин также принесла чашку супа наложнице Чэнь. Увидев, что выражение лица ее дочери расслабилось, наложница Чэнь почувствовалаа облегчение.

- Позже я попрошу доктора Суна прийти посмотреть тебя, хорошо?

Шэнь Цзинь кивнула и сказал: «Да».

Наложница Чэнь спросила:

- Хочешь что-нибудь особенное на ужин?

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Все, что угодно.

Наложница Чэнь улыбнулась:

- Тогда я приготовлю тебе лапшу, верно?

- Да, - кивнула Шэнь Цзинь.

Доев вторую чашку, Шэнь Цзинь больше не просила добавки. Момо Чжао вернулась и, увидев, что лицо Шэнь Цзинь в порядке, на сердце у нее также стало намного спокойнее. Она сказала:

- Госпожа, не волнуйтесь, охранники уже ушли выполнять поручение.

Шэнь Цзинь кивнула и больше ничего не сказала, просто дожидаясь возвращения Жуй Вана, чтобы услышать, что происходит.

Жуй Ван не заставил их ждать слишком долго. После того как Шэнь Цзинь поужинала, он вернулся, и Шэнь Цзинь повела своих служанок в главный двор. На этот раз наложница Чэнь не побоялась и сопровождала Шэнь Цзинь.

Когда они пришли, Жуй Ван только что переоделся в повседневную одежду. Кроме того, там были не только Шэнь Сюань и Шэнь Си, но и Шэнь Ци с наследником хоу Юнлэ. Шэнь Цзинь пришла последней, но так как ее двор находился далеко от главного двора, никто не чувствовал, что что-то не так.

Лицо Жуй Вана было немного усталым, и он сказал:

- Садитесь.

- Да, - только после этого Шэнь Цзинь и наложница Чэнь сели.

Жуй Ван сказал:

- Пришла срочная депеша от правительства Минь, Чу Сюмин был атакован морскими захватчиками, когда он был в патруле, и исчез.

Шэнь Ци обеспокоенно посмотрела на Шэнь Цзинь и увидела, что, хотя ее лицо было бледным, она все еще оставалась спокойной. Жуй Ван бросил на нее взгляд, прежде чем продолжить:

- Его Величество вызвал принцессу Жуян и ее супруга в столицу.

Принцесса Жуян, старшая дочь императрицы, была замужем за сыном хоу Чжун И. Вскоре после ее замужества хоу Чжун И уступил свое положение сыну, а император даже позволил ему передавать титул по наследству.

В настоящее время хоу Чжун И - не кто иной, как супруг принцессы Жуян, и то, что император вызвал его во дворец в это время... Шэнь Цзинь нежно погладила  живот, не говоря ни слова.

Принцесса Жуй первой нарушила тишину:

- Я слышала, что хоу Чжун И обладает как гражданскими, так и военными навыками.

Человек, обладающий как гражданскими, так и военными способностями, смысл был очевиден. Видимо, императору не терпится начать приготовления. Жуй-ванфэй посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Боюсь, что когда принцесса въедет в столицу, она не замедлит вызвать всех на любование цветами или чем-то еще, чтобы собрать всех вместе.

Принцесса Жуян и Шэнь Цзинь вообще никогда не встречались, но сейчас ситуация резко изменилась, и принцесса Жуй просто напомнила Шэнь Цзинь:

- Девушка Цзинь, тебе нужно сообщить о болезни?

Это для того, чтобы дать Шэнь Цзинь повод не ехать, когда придет время. Если она скажет, что ей нездоровится, когда прибудет приглашение от принцессы Жуян, это будет слишком нарочито.

Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Спасибо вам, отец и мать-наложница, за вашу заботу.

- Сестра... - Шэнь Ци намеревалась сказать еще несколько слов, но увидела, как Шэнь Цзинь покачала головой:

- С моим мужем все будет в порядке, кроме того, как долго я смогу этого избегать?

Принцесса Жуй также вздохнула и больше ничего не сказала. Жуй Ван сказал:

- Ты всегда была и будешь цзюньчжу моего дома Жуй.

- Спасибо, отец, - поклонилась Шэнь Цзинь. Она могла бы остаться в резиденции и не выходить из дома. Но что помешает принцессе Жуян проявить инициативу и приехать с визитом в Жуй Ванфу? Кроме того, с Чу Сюмином все будет в порядке, так что Шэнь Цзинь тем более не могла отступить.

Маленькая леди генерала Глава 65.

Никто не ожидал, что Чу Сюмин, которую лорд Лян объявил пропавшим без вести, в этот момент пил с лордом Ляном в его резиденции.

Лорд Лян сказал:

- Юннин Бо в высшей степени справедлив.

- Поскольку Ваша Светлость сотрудничает со мной, я не могу позволить вам понести какие-либо потери, - на лице Чу Сюмина появилась редкая улыбка.

Лорд Лян усмехнулся:

- Я просто не знаю, кому Его Величество верит больше, моим словам или словам того шпиона.

Чу Сюмин сказал:

- Естественно, он верит тому, во что хочет поверить, поэтому лорд Лян должен выяснить, кто шпион, и как можно скорее.

- Не волнуйтесь, Юннин Бо, я уже придумал способ.

Чу Сюмин больше не говорил, но поднял свой бокал с вином. Лорд Лян тоже поднял свой бокал и опустошил его одним глотком, а затем неуверенно спросил:

- Но все мои подчиненные - знакомые всем лица, интересно, может ли Юннин Бо одолжить мне кого-нибудь из своих людей?

Чу Сюмин спокойно посмотрел на лорда Ляна, который поспешно сказал:

- Я пересек черту.

Лорд Лян не чувствовал разочарования. Если бы Чу Сюмин согласился, это было бы подозрительно, в конце концов, и Чу Сюмин, и он рисковали, работая вместе в тайне. Они оба не доверяли друг другу, просто сейчас их интересы совпадали.

Чу Сюмин сотрудничал с лордом Ляном, «исчезнув» на некоторое время, чтобы лорд Лян мог отчитаться перед императором, тем самым завоевывая его доверие, чтобы вычислить спрятанных вокруг него шпионов. После этого Чу Сюмин появится снова, чтобы избавиться от некоторых чиновников, тем самым объясняя свое «исчезновение» и сохраняя свой престиж, а также завершая поручение, что дал ему император.

Таким образом лорд Лян только проверял позицию Чу Сюмина.

Чу Сюмин сказал:

- Завтра я ненадолго отлучусь.

- У Юннин Бо есть какие-то дела? - спросил лорд Лян.

Чу Сюмин поставил свой бокал с вином и встал, ведя себя не как гость в чужом доме, а скорее как хозяин, и сказал:

- Лорд Лян, я не спрашивал вас о ваших дальнейших приготовлениях.

Лорд Лян засуетился:

- Юннин Бо неправильно понял, я не это имел в виду.

Чу Сюмин посмотрел на лорда Ляна и негромко сказал:

- Нет, так будет лучше. Мы сотрудничаем только временно. В будущем я вернусь на свой северо-запад, а вы будете на своем юго-востоке.

Лорд Лян также встал и сказал:

- Юннин Бо прав, но пока мы в Минь, я боюсь, что иногда вам будет не очень удобно перемещаться. Почему бы не позволить И-эру следовать за Юннин Бо, просто как мальчику на побегушках.

- Как вам угодно, - Чу Сюмину было все равно. И-эр, о котором говорил лорд Лян, был не кто иной, как его старший сын, Лян И.

Услышав ответ Чу Сюмина, лорд Лян почувствовал полное облегчение, ведь пока Чу Сюмин не нападает на него, этого было достаточно:

- Я обязательно скажу И-эру выполнять все приказы Юннин Бо.

Чу Сюмин больше ничего не сказал. Лорд Лян лично проводил его до двери во двор, после чего попросил кого-то позвать Лян И.

Вернувшись в свою комнату, Чу Сюмин совершенно не удивился, увидев на кровати дополнительного человека. Это был тот самый мужчина, которого он видел у бассейна в прошлый раз.

Мужчина спросил:

- Ты согласился?

- Да, - заговорил Чу Сюмин.

Этот человек был не кто иной, как лучший друг Чу Сюмина, Си Юньцзин, который спросил:

- Он что-то просил?

Чу Сюмин кивнул, а Си Юньцзин уточнил:

- Взять его сына с собой?

- Да, - Чу Сюмин снял пальто, налил стакан воды и выпил его.

Си Юньцзин восхитился:

- Есть ли что-нибудь, чего ты не можешь вычислить?

Чу Сюмин слегка опустил глаза и сказал:

- Ты пришел сюда, чтобы сказать эту чушь?

Си Юньцзин сел и пожал плечами:

- Ну, ты уверен, что не стоит говорить невестке? Она все же беременна.

- Я обещал вернуться и забрать ее, - Чу Сюмин сел в кресло, - Боюсь, что император уже вызвал хоу Чжун И в столицу.

Си Юньцзин посмотрел на выражение лица Чу Сюмина и вздохнул:

- Глядя на тебя, я тоже хочу взять жену, - но это была лишь минутная прихоть, а затем он перестал говорить об этом, вместо этого перейдя к делам, - Согласно природе императора, есть лишь несколько человек, которых можно использовать.

Чу Сюмин постучал пальцами по подлокотнику своего кресла и сказал:

- Следуй плану.

- Хорошо, я знаю.

Они обсудили еще несколько тем, а затем Си Юньцзин вылез через окно и ушел, оставив Чу Сюмина одного в доме. Кто знает, был ли лорд Лян слишком самоуверен или слишком глуп, но он не только организовал отдельный двор для Чу Сюмина, но даже не послал кого-то еще караулить во дворе, чтобы показать свою искренность. А может, это просто потому, что он считал невозможным, чтобы кто-то пробрался без его ведома в резиденцию Лян.

Однако то, что этот человек был не способен играть в соответствии со здравым смыслом, облегчило обмен информацией между Чу Сюмином и Си Юньцзином.

Чу Сюмин слегка опустил глаза и достал нефритовый кулон, который он носил под своей одеждой, осторожно поглаживая его пальцами:

- Скоро.

В резиденции Жуй Вана многие люди не могли заснуть из-за новости о Чу Сюмине. В кабинете главного двора принцесса Жуй посмотрела на сына и сказала:

- Сюань-эр, завтра ты соберешь свои вещи и послезавтра поедешь в Минь.

Жуй Ван заговорил:

- Ванфэй, это не очень хорошая мысль, не так ли?

- Ванъе, в конце концов, Юннин Бо - ваш зять, если вы никак не отреагируете, это будет неуместно, - голос принцессы Жуй не был медленным, она уже все обдумала, - Пусть Сюань-эр совершит такое путешествие. Естественно, хорошо, если он найдет зятя, если нет, это также знак признательности, что вы сделали все возможное. Репутация нашей семьи с того дня была довольно плохой, на этот раз это также возможность ее исправить.

Жуй Ван нахмурился и задумался на мгновение:

- Но Его Величество...

- Ванъе, то, что должно прийти, всегда придет, но только живой Юннин Бо может создать дополнительный слой защиты нашей семье, - напомнила принцесса Жуй, - С тех пор как девушка Цзинь вышла замуж за Юннин Бо, мы больше не можем оставаться в стороне от проблем.

Жуй Ван вздохнул:

- Все в порядке, это хорошая идея - пойти и поискать его, но нет необходимости отправлять туда Сюань-эра.

- Сюань-эр едет от имени своего отца, - у принцессы были свои планы, она посмотрела на Жуй Вана и сказала, - Ванъе не может покинуть столицу по своему желанию, поэтому кто подходит больше, кроме Сюань-эра, вашего первого сына и наследника?

Жуй Ван ничего не сказал, и принцесса его заверила:

- В конце концов, это всего лишь поездка, зачем делать дела наполовину вместо того, чтобы показать всю свою искренность? Более того, ванъе же не думает, что с Юннин Бо действительно что-то случилось?

- Вы имеете в виду... – Жуй Ван посмотрел на супругу.

Принцесса Жуй слегка рассмеялась:

- Вы видели, что у девушки Цзинь не было ни малейшей паники? И те, кто служит ей, это все люди Юннин Бо. Если бы что-то действительно произошло, разве они все еще были так спокойны?

Жуй Ван сразу понял и сказал:

- Все-таки ванфэй очень внимательна, как и девушка Цзинь. Почему она ничего не сказала?

- Что вы хотите, чтобы она сказала? – принцесса подняла брови, - Боюсь, что в ее сердце нет и 10% уверенности.

- Но разве ванфэй не сказала... – Жуй Ван с недоумением посмотрел на принцессу.

Принцесса сказала:

- Пока есть хотя бы 60% уверенности, стоит попробовать. Ванъе, как вы думаете, почему Его Величество до сих пор не назначил наследного принца?

Сердце Жуй Вана дрогнуло.

Принцесса Жуй медленно сказала:

- Его Величество все еще может подавить его сейчас, но что будет, если он подождет еще немного?

Когда Жуй Ван посмотрел на жену, принцесса протянула руку, чтобы обнять его и сказала:

- Мы, естественно, верим, что у наследного принца нет скрытых мотивов, но поверит ли в это император? Не подумает ли он, что ванъе тоже пытается примерить желтый наряд?

Одно слово все объяснило. Жуй Ван сказал:

- Я недальновидный.

- Ванъе просто слишком добросердечен, - принцесса Жуй промокнула уголки глаз платком, как бы утирая слезы, - Я только надеюсь, что слишком много думаю.

Жуй Ван взял принцессу за руку, посмотрел на Шэнь Сюаня и сказал:

- Сюань-эр, возьми с собой всех охранников в доме, следи за безопасностью, и если найдешь своего зятя, больше слушай его, понятно?

- Да, этот сын понимает, - Шэнь Сюань был не самым умным человеком, но он умел слушать людей и был весьма разумным.

Шэнь Си был в замешательстве, но все же сказал:

- На самом деле, этот сын также думает, что с третьим зятем ничего не случится, даже если морские захватчики сильны, могут ли они быть сильнее тех варваров, которых он разогнал?

Жуй Ван покачал головой и больше ничего не сказал. Он боялся, что не морские захватчики сильны, а нож за спиной Юннин Бо.

В своем дворе Шэнь Ци спросила:

- Ты думаешь, с третьим зятем действительно что-то случилось?

Наследник хоу Юнлэ долго размышлял, прежде чем сказать:

- Вообще-то, я думаю, что это дело очень сомнительное.

- А? - Шэнь Ци посмотрела на своего мужа.

Наследник хоу пояснил:

- Не кажется ли тебе, что все это немного расплывчато? Зять исчез, но что случилось с людьми, которые его окружали? Неужели они все исчезли? Третий зять – Юннин Бо, как могли эти чиновники не доложить обо всем четко, а просто отделались одним отчетом? И отношение Его Величества... мне кажется слишком поспешным.

Шэнь Ци задумалась:

- Но что мне делать, если принцесса Жуян начнет создавать проблемы третьей сестре?

Наследник хоу колебался в течение длительного времени, прежде чем сказать:

- В конце концов, третья сестра и третий зять нам ближе, так что нехорошо будет делать вид, что мы ничего не замечаем, но... также нехорошо обидеть принцессу Жуян и ее супруга, в конце концов, Его Величество, кажется, собирается использовать хоу Чжун И.

Шэнь Ци кивнула:

- Я понимаю.

Наследник хоу Юнлэ вздохнул и больше ничего не сказал.

Во дворе Мо Юнь.

Наложница Чэнь не могла уснуть. Шэнь Цзинь съела ужин, попарила ноги горячей водой, легла на кровать и быстро заснула. Наложница Чэнь не знала, о чем думает ее дочь – то ли она слишком доверяет Юннин Бо, то ли совсем бессердечна. Она также боялась, что, увидев ее беспечность, момо Чжао и другие служанки неправильно поймут и, когда Юннин Бо вернется, будут плохо говорить о Шэнь Цзинь.

Поэтому она негромко сказала:

- Девушка Цзинь, наверное, устала.

Момо Чжао сказала:

- Не стоит беспокоиться. Госпоже сейчас самое главное - защитить себя, я думаю, скоро придут новости от Юннин Бо.

Аньпин также сказала:

- Да, раз генерал обещал, он это обязательно выполнит.

Аньнин налила чашку чая для наложницы Чэнь:

- Чэнь-цефей тоже должна отдохнуть пораньше.

Увидев это, сердце наложницы Чэнь успокоилось, и она кивнула:

- Все в порядке.

Момо Чжао проводила наложницу Чэнь, а затем сказала:

- Аньнин, ты дежуришь эту ночь.

- Да, - почтительно ответила Аньнин.

Только после этого момо Чжао кивнула и вывела Аньпин из комнаты.

На следующий день Шэнь Цзинь проснулась еще до прихода момо Чжао. Аньнин подождала, пока Шэнь Цзинь переоденется, и сказала:

- Эта служанка пойдет и принесет воду.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао и Аньпин уже встали, а на кухне даже приготовили горячую воду, поэтому когда момо Чжао увидела Аньнин, она сразу спросила:

- Что случилось?

- Госпожа проснулась.

Сердце момо Чжао дрогнуло, и она поняла, что хотя Шэнь Цзинь не показывала этого внешне, она все-таки страдала. Но она ничего не сказала и просто попросила Аньпин и Аньнин принести горячей воды и помочь Шэнь Цзинь умыться, а сама осталась на кухне готовить завтрак.

Видя, что ее дочь встала непривычно рано, наложница Чэнь вздохнула в глубине души и спросила:

- Почему ты не спишь?

- Я уже выспалась, - улыбнулась Шэнь Цзинь.

Момо Чжао накрыла завтрак, и только после этого наложница Чэнь взяла дочь за руку и пошла есть вместе с ней. Поскольку Шэнь Цзинь проснулась рано, некоторые блюда не были готовы вовремя, но Шэнь Цзинь не была привередлива в еде, и, как обычно, съела весь свой завтрак и пошла во двор, чтобы немного поиграть с Крохой, а затем села у окна и сказала:

- Аньпин, принеси одежду, которую я не закончила.

- Да, - ответила Аньпин.

Шэнь Цзинь шила одежду для Чу Сюмина, но так и не успела закончить, поэтому в этот раз она хотела, чтобы Аньпин принесла ее. Наложница Чэнь не стала ее останавливать, а только сказала:

- Не переутомляйся.

- Я не буду, - сказала Шэнь Цзинь, - Не волнуйся, мама.

Момо Чжао вышла из комнаты, а когда вернулась, сказала:

- Госпожа, управляющий Чжао хочет видеть вас.

- О? - Шэнь Цзинь смотрела на полуготовую одежду. Она так давно не занималась этим, что забыла, откуда начинать, - Где он сейчас?

- Все еще в резиденции Юннин Бо, он послал слугу передать, что он приедет сейчас, если госпожа согласится, - момо Чжао сказала почтительным голосом.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Тогда пусть он придет, а ты, Аньпин, иди и предупреди мать-наложницу.

Принцесса, естественно, не стала возражать и велела Цуйси предупредить привратника, а также сказала:

- Не переживай и передай девушке Цзинь, чтобы она отдыхала. Завтра Сюань-эр отправится в Минь. Если она хочет, то может написать письмо и отправить его Сюань-эру. Если Сюань-эр найдет Юннин Бо, он ему передаст.

Аньпин с благодарностью на лице ответила:

- Да, эта служанка все передаст госпоже.

Принцесса Жуй кивнула. Видя, что других приказов не будет, Аньпин ушла. Когда она вернулась во двор Мо Юнь, она рассказала Шэнь Цзинь слова ванфэй и сказала со вздохом облегчения:

- Это замечательно, я не думала, что принцесса отпустит лорда-наследника.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Тогда я пойду и напишу письмо.

Наложница Чэнь посмотрела на свою дочь и сказала:

- Иди прямо сейчас.

Шэнь Цзинь кивнула, отложила в сторону одежду, которую только что начала шить, встала с помощью Аньнин и пошла к маленькому кабинету. Она чувствовала, что есть много вещей, которые она хотела сказать Чу Сюмину, но не знала, дойдут ли они до него.

Аньпин разгладила лист бумаги, Аньнин растерла чернила. Шэнь Цзинь выбрала кисть, но замешкалась и долго думала, прежде чем написать одну строчку.

Когда Аньпин и Аньнин увидели, что Шэнь Цзинь так быстро закончила писать, в их глазах промелькнуло удивление, но никто ничего не сказал. Увидев, что весь лист почти пуст, Шэнь Цзинь подумала и снова поменяла кисть. Она нарисовала толстую и круглую собаку, это был Кроха, который сразу заполнил весь лист. Удовлетворенная Шэнь Цзинь высушила чернила, затем положила письмо в конверт, дала Аньнин его запечатать и сказала:

- Помогите мне доставить его матери-наложнице.

- Да, - Аньпин взяла письмо и ушла.

Во второй половине дня пришел управляющий Чжао, и Шэнь Цзинь встретила его во дворе. На этот раз с ним не было ученика.

Шэнь Цзинь сразу спросила:

- По какому делу управляющий хочет меня видеть?

- У меня были сомнения, но когда я увидел состояние госпожи, я подумал, что все снова в порядке, - заговорил управляющий Чжао.

Шэнь Цзинь посмотрела на управляющего Чжао с некоторым замешательством, чувствуя, что его слова иногда смущают, но когда он сказал, что все в порядке, Шэнь Цзинь не стала спрашивать, а просто сказала:

- Так получилось, что мне есть что сказать управляющему.

- Госпожа, просто отдайте приказ.

Шэнь Цзинь тоже не стала тянуть:

- Я хотела попросить управляющего вернуться в пограничный город и переговорить с братом.

Управляющий Чжао посмотрел на Шэнь Цзинь, которая продолжила:

- Просто скажите брату, что кто бы к нему ни пришел, пусть хорошо примет их. Резиденция генерала вполне может прокормить несколько ртов.

- Я понимаю, - подтвердил управляющий Чжао.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Мать-наложница попросила старшего брата завтра отправиться в Минь.

На лице управляющего Чжао отразилось некоторое раздумье, но Шэнь Цзинь больше ничего не сказала, как будто она просто рассказывала ему о последних событиях. Она чувствовала, что и принцесса Жуй, и управляющий Чжао были весьма вдумчивыми людьми, и предполагала, что они могут угадать мысли друг друга.

- Пожалуйста, будьте также более осторожны сами, госпожа, - управляющий Чжао посмотрел на Шэнь Цзинь, - Иначе, когда генерал вернется, боюсь, он обвинит меня.

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Я живу в резиденции Жуй Вана. Даже если у них будет желание, у них не будет возможности.

Это была правда, но такая большая правда заставила уголки глаз управляющего Чжао дернуться:

- Госпожа, безусловно, права, но вы должны остерегаться принцессы Жуян.

- Да, все в порядке, - Шэнь Цзинь погладила живот, - Она не посмеет ударить меня.

Управляющий Чжао на мгновение замер от этих слов, но после размышлений о том, что Шэнь Цзинь сделала в прошлом, он также почувствовал, что беспокоиться нужно не о Шэнь Цзинь, а о принцессе Жуян.

Сказав еще нескольких слов, управляющий Чжао попрощался.

Хотя император не пошел лично встречать принцессу Жуян и ее супруга, когда они  вернулись в столицу, он отправил двух принцев выйти за город, чтобы приветствовать их, что показало, какое значение он им придавал.

Уже наступила зима. Шэнь Цзинь всегда боялась холода, несмотря на подготовленные жаровни с углем, ей пришлось носить плотную одежду. Наложница Чэнь хотела достать все шкуры, которые она ей прислала, чтобы украсить дом для Шэнь Цзинь, но та остановила ее:

- Это подарок от мужа, а не повод позволять моей матери тратить деньги.

От этих слов глаза наложницы Чэнь покраснели. Прошло уже больше месяца с тех пор, но о Чу Сюмине ничего не было слышно. Хотя Шэнь Цзинь ничего не говорила, они все могли сказать, что она не была так расслаблена, как раньше.

Не то чтобы Шэнь Цзинь не могла есть или спать, но ее повседневная жизнь стала чрезвычайно регулярной, в отличие от прежних дней, когда ее приходилось уговаривать встать утром и поить горячим козьим молоком, чтобы заставить проснуться. Теперь  она каждый день вовремя ела и спала, не спеша гуляла на улице без всяких уговоров и вела себя крайне благоразумно.

Поскольку погода становилась все холоднее, Шэнь Цзинь и Шэнь Ци стали реже выходить на улицу, однако между ними по-прежнему было много общения. Они постоянно посылали что-то через своих горничных или писали друг другу послания.

Сегодня Шэнь Ци пришла прямо к ней. Шэнь Цзинь поспешно впустила ее и спросила:

- Почему сестра лично пришла сюда?

Шэнь Ци сняла плащ и накидку, а затем сказала:

- Есть некоторые вещи, которые, боюсь, не смогут объяснить служанки.

Шэнь Цзинь усадила Шэнь Ци, а Аньнин принесла горячий суп из красных фиников.  Шэнь Ци отпила немного, после чего сказала:

- Принцесса Жуян прислала сообщение, и я случайно оказалась рядом с матерью, поэтому принесла его тебе.

Шуанцяо держала обеими руками небольшой золотой цилиндр. Момо Чжао взяла его и передала Шэнь Цзинь, которая отметила:

- Пахнет довольно хорошо.

- Принцесса Жуян всегда отличалась элегантностью, - сказала Шэнь Ци.

Шэнь Цзинь согласилась. Мало того, что упаковка несла слабый цветочный аромат, когда она открыла письмо, в правом верхнем углу письма был изображен цветок сливы.

- О, - Шэнь Цзинь посмотрела на него и улыбнулась, - Так изысканно.

Шэнь Ци сказала:

- Я тоже была удивлена в то время, поэтому я спросила свою мать, которая сказала мне, что эта бумага вероятно, была сделана спецаильно для принцессы Жуян.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Принцесса действительно разносторонняя личность.

Шэнь Ци ничего не сказала. Шэнь Цзинь посмотрела на содержание сообщения и подумала, что оно было написано самой принцессой. Прекрасный почерк соответствовал цветку сливы. Хотя почерк самой Шэнь Цзинь не был уродлив, но определенно не так хорош, как почерк принцессы Жуян. Но почерк Чу Сюмина тоже был красив. Шэнь Цзинь бессознательно подумала о своем муже, и задалась вопросом, захочет ли он увидеть Шэнь Сюаня? Если он этого не сделает, боюсь, что он не получит ее письмо.

Чем больше проходило времени, тем больше Шэнь Цзинь убеждалась, что так называемое исчезновение - результат действий ее мужа. Это не только потому, что она доверяла ему, но и потому, что император не предпринимал никаких действий. Когда она впервые узнала об исчезновении Чу Сюмина, весть о поражении Юннин Бо от рук морских захватчиков и его смерти не замедлила распространиться по столице, но больше новостей не было. Если бы с Чу Сюмином что-то случилось, император не был бы так спокоен, а принцесса Жуян и ее супруг не приехали бы в столицу так быстро.

В сообщении от принцессы Жуян ничего не говорилось, она просто пригласила Шэнь Цзинь полюбоваться цветами. Шэнь Цзинь спросила:

- Сестра тоже идет?

- Я также получила приглашение, - ответила Шэнь Ци, - Тогда мы пойдем вместе.

Шэнь Цзинь улыбнулась и ответила:

- Я пойду и отвечу на приглашение.

Шэнь Ци кивнула:

- Когда закончишь писать ответ, предоставь это мне, нечего лишний раз гонять слуг.

Шэнь Цзинь ответила. Аньпин и Аньнин принесли принадлежности для письма, Шэнь Цзинь быстро написала ответ и передал его Шуанцяо.

Шэнь Ци сказала:

- Когда придет этот день, мать пойдет с нами, мы не будем одни.

- Я знаю, - Шэнь Цзинь поняла смысл слов Шэнь Ци и сказала с улыбкой, - Не волнуйся, сестра.

Шэнь Ци кивнула и отправила Шуанцяо с ответами к принцессе Жуй, а сама разговаривала с Шэнь Цзинь о других вещах. Они все еще говорили о детях в своих животах, у Шэнь Ци все-таки был небольшой опыт, хотя того ребенка уже не было.

Принцесса Жуян назначила дату любования цветами через три дня, в этот день она не только пригласила множество людей, но и приняла у себя дома двух своих сестер, Чжаоян и Чэньян.

Наложница Чэнь и момо Чжао не должны были следовать за ними, поэтому они собрали вещи Шэнь Цзинь заранее и проверили их несколько раз, прежде чем почувствовали облегчение.

Когда Шэнь Цзинь прибыла в главный двор со своими служанками, она увидела принцессу Жуй и Шэнь Ци, которые тоже были готовы. Увидев, что Шэнь Цзинь закуталась так, что почти превратилась в шар, на лице принцессы Жуй появилась улыбка, и она сказала:

- Когда вы прибудете в резиденцию принцессы, никто из вас не должен ходить по одиночке.

- Да, - послушно ответили Шэнь Ци и Шэнь Цзинь.

Только после этого принцесса Жуй позволила служанке накинуть на нее плащ и сказала:

- Боюсь, что вторая девушка тоже поедет в этот раз, так что не позволяй ей приблизиться к тебе, Цзинь-эр.

- Эта дочь понимает, - ответила Шэнь Цзинь.

У принцессы Жуй не было других приказов. По ее мнению, Шэнь Цзы следовало опасаться больше, чем принцессы Жуян. Принцесса Жуян была весьма достойной личностью, а Шэнь Цзы ненавидела Шэнь Цзинь так сильно, что у нее нет причин быть рациональной. Это опасно.

Шэнь Си уже сидел на лошади и улыбнулся, увидев выходящих принцессу Жуй и девушек:

- Мама, я провожу вас.

- Хорошо.

Старший сын отправил весточку по пути в Минь, но он не знал, в какой ситуации окажется по прибытии. Хотя принцесса Жуй считала, что с ее сыном не случится несчастного случая, она все равно переживала.

Шэнь Ци увидела своего брата и сказала с улыбкой:

- Почему ты не надел наушники?

- Да, я надену их позже, когда двинемся в путь, - ответил Шэнь Си.

Шэнь Ци кивнула, и, поскольку она была беременна, она не поехала в одной карете с принцессой Жуй. Шэнь Цзинь также улыбнулась Шэнь Си, прежде чем служанки помогли ей сесть в карету Юннин Бо.

Шэнь Цзинь спросила:

- Почему кучер выглядит знакомым?

Аньнин сказала:

- Госпожа, это Юэ Вэнь. Он сменил свой наряд, поэтому госпожа не узнала его.

Аньнин взяла небольшое одеяло и накрыла ноги Шэнь Цзинь. Аньпин сказала:

- Госпожа, если вам нужно что-то сделать, просто скажите мне. Никогда не отпускайте от себя Аньнин.

Видя нервные взгляды окружающих, Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Не волнуйтесь, я знаю, - поглаживая живот, она сказала, - Когда мой муж вернется, я попрошу его вознаградить вас всех должным образом.

- Когда, по мнению госпожи, вернется генерал? - спросила Аньпин.

Шэнь Цзинь слегка опустила глаза, посмотрела на свой живот и сказала:

- Скоро.

Хотя принцесса Жуян не возвращалась в столицу в течение многих лет, о ее резиденции всегда заботились, а перед их возвращением император поручил Министерству общественных работ отремонтировать ее, сделав еще более роскошной и изысканной.

Когда они прибыли, многие гости уже собрались, но слуги не посмели медлить и сразу же провели принцессу Жуй, Шэнь Ци и Шэнь Цзинь во внутренний зал. По пути они видели множество дам из благородных семей. У принцессы Жуян был сын, еще недостаточно взрослый, чтобы жениться, поэтому некоторые дамы привели своих дочерей похожего возраста. Не все были заинтересованы идеей породниться с хоу Чжун И, так как в других семьях тоже были сыновья подходящего возраста, просто это был своего рода альтернативный взгляд.

Однако, даже если эти дамы были приглашены, не все могли встретиться с принцессой Жуян лично. Резиденция принцессы Жуян была очень большой и разделялась на несколько дворов. Слуги вели гостей в разные дворы, и только один или два из десяти будут приглашены во двор, где находится принцесса Жуян.

Принцессу Жуй, естественно, привели во двор, где остановилась принцесса Жуян. Там была специально построенная смотровая оранжерея. Оказавшись внутри, принцесса Жуй взяла двух своих дочерей и принялась болтать с хорошо знакомыми ей дамами.

В оранжерее было тепло и цвело много цветов, большинство из которых не цвели зимой, что было бы удивительно для простых людей, но те кто удостоился приглашения войти внутрь, видели много разных диковинок и сокровищ, поэтому они просто любовались ими.

Жена хоу Юнлэ также прибыла, в конце концов, она была свекровью Шэнь Ци, поэтому Шэнь Ци взяла на себя инициативу приветствовать ее. Из-за присутствия принцессы Жуй госпожа хоу Юнлэ не смела показать недовольство на своем лице, вместо этого она тепло сказала несколько слов Шэнь Ци.

Хотя все смутно знали о пребывании Шэнь Ци в резиденции Жуй Вана во время ее беременности, никто не рисковал оскорбить резиденцию Жуй Вана и хоу Юнлэ и все  просто делали вид, что ничего не знают, а вместо этого восхваляли гармонию между свекровью и невесткой.

Спустя некоторое время подошла женщина лет тридцати в дворцовом наряде и с улыбкой сказала:

- Прошу нас извинить, три принцессы специально приготовили для вас чай в саду Циньи.

Толпа последовала за придворной дамой в сторону Сада Циньи. Оранжерея и Сад Циньи находились недалеко друг от друга, так что толпа, казалось, шла непринужденно, но при ближайшем рассмотрении было похоже, что они шли в соответствии с рангом официальных должностей своих мужей. Принцесса Жуй, естественно, шла со своими двумя дочерьми впереди.

По пути не только были расставлены различные цветы, но даже деревья были украшены шелком разных цветов, что превращало их в великолепную цветочную композицию.

У всех слуг во дворе были улыбки на лицах, но независимо от того, шли они по делам  или делали что-то еще, они не производили никакого шума, что свидетельствовало о строгих правилах принцессы Жуян. Принцесса Жуй, естественно, заметила все эти вещи и ей это не понравилось.

Увидев, что все идут, две горничные открыли дверь и подняли занавеску. В комнате было много горшков с углем, от которых людям совсем не было холодно. Принцесса Жуй сняла свой плащ. Цуйси взяла его и передала другой служанке. Шэнь Цзинь сделала то же самое и зашла вместе с Аньнин внутрь.

После того, как принцесса Жуй вошла во внутренний зал, ее шаги замерли. Здесь присутствовала не только принцесса Жуян, но и принцесса Чжаоян и принцесса Чэньян. Конечно, принцесса Жуй остановилась не из-за этого. Скорее, дело было в том, что все эти три принцессы сидели на коленях. В комнате не было ни стола, ни стульев, вместо этого там были теплые ковры и низкие столики.

Увидев принцессу Жуй, принцесса Жуян поднялась вместе со своими двумя сестрами. Хотя они были принцессами, принцесса Жуй также была их старшей.

Принцесса Жуян сказала с улыбкой:

- Я давно не видела тетю. Это моя вина, что вы пришли ко мне первой, поэтому я выпью три кубка, чтобы загладить свою вину.

Принцесса Жуй только улыбнулась. Принцесса Жуян лично усадила принцессу Жуй:

- Я не видела свою кузину долгое время, я даже не вернулась вовремя к ее свадьбе.

- Принцесса слишком добра, - когда принцесса Жуй опустилась на колени, служанка принесла что-то и поставила на низкий столик.

Шэнь Цзинь и Шэнь Ци нахмурились, когда вошли. Они обе научились стоять на коленях и сидеть вот так, хотя они не часто пользовались этим, но бывали случаи, когда такой этикет был неизбежен, а теперь, когда они обе были беременны, такая поза была наиболее мучительной.

Уголки рта принцессы Чэньян слегка приподнялись, очевидно, ожидая увидеть, как будет страдать Шэнь Цзинь, и в глазах принцессы Чжаоян также промелькнул намек на злорадство, но именно принцесса Жуян посмотрела на девушек, и ее лицо стало немного более удивленным и смущенным. Она сказала:

- Я была в отъезде и только что вернулась в столицу, поэтому я не знала, что две мои кузины беременны. Это мое упущение.

С этими словами она медленно поклонилась. Шэнь Ци и Шэнь Цзинь, естественно, не осмелились принять ее поклон, но вместо этого вернули приветствие и сказали:

- Принцесса слишком великодушна.

Принцесса Жуян сказала:

- Я только что вернулась в столицу и впервые устраиваю банкет, поэтому я подумала, что будет интересно сделать такие приготовления. Я привыкла сидеть на коленях у себя дома. Как насчет этого? Я попрошу слуг расставить столы и стулья для двух кузин.

Принцесса Чэньян сказала с улыбкой:

- Старшая сестра, не волнуйся, это просто преклонение коленей, для двух кузин это пустяк, так что им не будет трудно.

Если бы это был кто-то другой, он бы естественно отказался от предложения принцессы Жуян, в конце концов, в комнате было полно людей, сидящих на коленях. Какими бы особенными вы ни были, вы будете чувствовать себя неловко. Но Шэнь Цзинь не тот человек, кто усложняет себе жизнь в угоду к другим.

- На самом деле, мне очень неловко, - это было сказано принцессе Чэньян. Не дожидаясь ее реакции, Шэнь Цзинь мило улыбнулась принцессе Жуян, - Принцесса Жуян так добра, поэтому я не откажусь.

Если бы Шэнь Ци была здесь одна, ей пришлось бы пойти на компромисс, но теперь, когда Шэнь Цзинь заговорила, она не стала возражать. Уже потеряв одного ребенка, она больше всего ценила ребенка в своем животе, и даже если этим она обидит принцессу Жуян, так тому и быть.

Лицо принцессы Чэньян изменилось:

- Шэнь Цзинь, что ты имеешь в виду?

- А? - Шэнь Цзинь посмотрела на принцессу Чэньян с растерянным лицом и сказала, -Разве принцесса Жуян не сочувствует тому факту, что я беременна и не могу долго сидеть на коленях, поэтому она предложила расставить для меня стол и стулья?

Принцесса Чэньян слышала эти слова, но не знала, как их опровергнуть. Кто же знал,  что Шэнь Цзинь осторожно посмотрит на принцессу Жуян и спросит:

- Может быть, что... принцесса Жуян пошутила? Или это просто разговоры?

Увидев это, принцесса Чжаоян сказала:

- Слова старшей сестры, естественно, имеют значение. Это сестра Чэньян неправильно поняла.

Глаза принцессы Жуян сузились, когда она внимательно следила за выражением лица Шэнь Цзинь. Некоторое время она удивительным образом не смогла определить, притворяется ли та глупой или действительно глупа, поэтому она сказала:

- Кто-нибудь, поменяйте столы и стулья.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь поблагодарили ее, а люди, вошедшие следом, проводили их взглядами, но ничего не сказали. Одна наложница, которая тоже была беременна, прикусила губу и украдкой взглянула на свекровь, но увидела, как та слегка махнула рукой, поэтому не решилась ничего сказать и осторожно села на колени на свое место, но в душе она завидовала Шэнь Цзинь и Шэнь Ци.

Когда все заняли свои места, Шэнь Цзинь и Шэнь Ци выглядели еще более особенными, а принцесса Жуян заговорила:

- Тетя, почему вы так официальны с Жуян? Все мы - члены одной семьи. Просто называйте меня по имени, и две кузины тоже.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь не ответили. Принцесса Жуй заговорила:

- Жуян слишком много думает.

Принцесса Жуян улыбнулась ее словам и посмотрела на Шэнь Ци и Шэнь Цзинь, по ее лицу было совсем не похоже, что Шэнь Цзинь только что ей противоречила. Шэнь Ци покладисто отозвалась:

- Кузина Жуян.

- Вот и хорошо, - ответила принцесса Жуян.

После того, как Шэнь Цзинь тоже поздоровалась, она продолжала сидеть в кресле и есть, расслабленно и непринужденно. Шэнь Ци смотрела на комнату коленопреклоненных людей с некоторым беспокойством в сердце, но, глядя на Шэнь Цзинь, она тоже успокоилась. Так как ее мать ничего не сказала, она подумала, что та одобряет их действия.

Глаза принцессы Жуян на мгновение сузились, и она, немного поболтав с дамами, торжественно сказала:

- Поскольку Ци-эр называет меня кузиной, я тоже скажу несколько слов.

Шэнь Ци посмотрела на принцессу Жуян и сказала:

- Кузина Жуян, пожалуйста, просто отдай приказ.

- Это не совсем приказ, - принцесса Жуян сделала элегантный глоток чая и сказала, - Но почему я слышала, что ты сейчас живешь в резиденции Жуй Вана? Если ты беременна, почему бы тебе не вернуться в резиденцию хоу Юнлэ? Это потому, что кто-то в резиденции хоу Юнлэ пренебрегает тобой?

Маленькая леди генерала Глава 66.

- Кузина шутит, - с улыбкой сказала Шэнь Ци.

Лицо принцессы Жуян было торжественным, когда она сказала:

- Тогда я должна сказать тебе кое-что, поскольку никто в доме мужа не пренебрегает тобой, ты должна помнить, что ты уже замужем. Остаться на день или два в течение недели может рассматриваться как сыновнее благочестие по отношению к своим родителям, но ты сейчас беременна, так какой смысл оставаться в резиденции Жуй Вана?

Лицо Шэнь Ци на мгновение изменилось, но в глубине души она знала, что хотя принцесса Жуян явно обращается к ней, она имела в виду Шэнь Цзинь. Если она поддастся, то следующим шагом будет указать прямо на Шэнь Цзинь.

Принцесса Чэньян бросила взгляд на Шэнь Цзинь, которая все это время оставалась спокойной, и сказала:

- Возможно ли, что кузина думает, что резиденция хоу Юнлэ слишком мала для проживания цзюньчжу?

Шэнь Цзинь проглотила то, что было у нее во рту, и снова взяла в руки чай. Взглянув в чашку, она сказала стоящей за ней придворной даме:

- Замените мне чай на чашку с теплой водой.

Придворная дама посмотрела на принцессу Жуян. Принцесса Чэньян отвлеклась от Шэнь Ци и заговорила:

- Возможно ли, что кузина считает, что чай старшей сестры невкусный и поэтому ты не хочешь его попробовать?

- Ты слишком много думаешь, - ответила Шэнь Цзинь, - Я беременна, поэтому не могу пить чай.

Боюсь, что только Шэнь Цзинь осмелилась бы так прямо сказать, что принцесса Чэньян слишком много думает. Принцесса Чэньян была взбалмошной натурой, и многие люди знали об этом, а также бывали случаи, когда она выходила из себя по любому пустяку.

Принцесса Жуян слегка кивнула, и придворная дама забрала чашку чая и заменила его на теплую воду для Шэнь Цзинь, которая посмотрела на Шэнь Ци и спросила:

- Сестра тоже хочет поменять чай?

- Да, - Шэнь Ци улыбнулась на ее слова, - Пожалуйста, замените мне тоже.

Затем другая придворная дама собрала чайные чашки перед Шэнь Ци и пошла заменить их.

Принцесса Чэньян посмотрела на Шэнь Ци и сказала:

- Кузина еще не ответила на мой вопрос.

После замены теплой воды, Шэнь Цзинь сделала глоток и больше ничего не сказала, поскольку принцесса Жуй была в комнате, ей не нужно было говорить слишком много.

Конечно же, принцесса Жуй сказала:

- Дети остаются в доме, потому что это была идея ванъе, а дети послушны воле отца. Ты также знаешь, в каком состоянии твой дядя. Как может молодежь пойти против воли своих родителей? - затем она посмотрела на госпожу хоу Юнлэ, - Когда ванъе станет лучше, он лично придет к вам домой, чтобы извиниться.

- Мы все родственники, Ваше Высочество слишком вежливы, - поспешно сказала госпожа хоу Юнлэ.

Принцесса Жуй посмотрела на принцессу Жуян и сказала:

- Как ты знаешь, ванъе возглавляет дом, даже я не могу возражать ему. Почему бы Жуян не пойти и не поговорить об этом с твоим дядей?

Рука принцессы Жуян, державшая платок, напряглась. Принцесса Жуй как будто прямо сказала: в том, что касается дел моей семьи, принимают решение ванъе и я, какое право у тебя, постороннего человека, вмешиваться в наши дела?

Шэнь Цзинь отставила чашку, взяла в руку медовый апельсин и сжала его:

- Разве кузина не вернулась только что?

Лицо принцессы Жуян изменилось, и она увидела лицо Шэнь Цзинь, полное сомнения и замешательства:

- Если ты вернулась совсем недавно, откуда ты знаешь, что сестра живет в доме Жуй Вана с тех пор, как забеременела?

Многие из присутствующих дам либо вытирали уголки рта платком, либо делали глоток чая, чтобы скрыть улыбки. Принцесса Жуян действительно подняла камень, чтобы уронить его на собственные ноги, но, глядя на внешний вид госпожи Юннин Бо, казалось, что она ничего такого не имела в виду.

Но если вспомнить, что принцесса Жуян с самого начала нацелилась на госпожу Юннин Бо, все были еще более уверены в этом. Все догадывались, по какой причине император вызвал принцессу Жуян и ее супруга, но поскольку от Юннин Бо до сих пор не было никаких новостей, они сдерживались. Теперь, похоже, им будет о чем поговорить со своими семьями, когда они вернутся.

Теперь, как на это ни посмотри, именно госпожа Юннин Бо обладает большей храбростью, чем принцесса Жуян.

Принцесса Чжаоян также услышала, что это нехорошо, и заговорила:

- Кстати, кузина не знает, почему ее муж потерпел поражение от морских захватчиков? Какие-то мелкие морские захватчики фактически разрушили миф о непобедимости Юннин Бо.

- Кузина сама сказала, что это миф, - справедливо заметила Шэнь Цзинь, - Естественно, это неправдоподобно.

Принцесса Чжаоян прикусила нижнюю губу и обиженно сказала:

- Кузина, ты знаешь, что я не это имела в виду, я просто беспокоюсь о твоем муже и жителях провинции Минь.

Шэнь Цзинь удивленно посмотрела на принцессу Чжаоян, ее абрикосовые глаза стали очень круглыми и наполнились влагой:

- Даже я не беспокоюсь о своем муже, о чем ты беспокоишься, кузина?

При этих словах лицо принцессы Чжаоян сильно изменилось, закрыв лицо платком, она тихо заплакала. Принцесса Чэньян гневно сказала:

- Кузина такая грубая, моя сестра просто задала вопрос, как ты смеешь так клеветать на мою сестру?

Шэнь Цзинь еще больше смутилась и огляделась вокруг, прикусив нижнюю губу, полную невинности и замешательства:

- Но... что я сказала?

Да, что сказала Шэнь Цзинь? Именно принцесса Чжаоян сказала, что беспокоится о Юннин Бо, а Шэнь Цзинь задала риторический вопрос: даже я, его жена, не беспокоюсь, так о чем беспокоится кузина? В конце концов, именно принцесса Чжаоян сказала что-то не то, и теперь ей было неуместно плакать.

- Старшая кузина, - Шэнь Цзинь тоже сказала со слезами на глазах, - Я действительно не знаю, как я обидела этих двух кузин.

Прежде чем принцесса Жуян успела что-то сказать, Шэнь Цзинь всхлипнула, сдержала слезы и встала из-за стола, держась одной рукой за спину, а другой поддерживая живот. Она выглядела все более жалко, кланяясь принцессе Чжаоян и принцессе Чэньян:

- Я сказала что-то не то, поэтому я извиняюсь перед двумя принцессами.

При этих словах принцесса Жуян сказала строгим голосом:

- Чжаоян и Чэньян, почему вы двое до сих пор не загладили свою вину перед кузиной? Если вы не образумитесь, я отправлю вас обратно.

Принцесса Чжаоян и принцесса Чэньян закусили губы, встали и поклонились Шэнь Цзинь:

- Это была наша вина, не обижайся.

Шэнь Цзинь вздохнула, взяла Аньнин за руку и сказала:

- Забудьте об этом, мы все члены семьи, я тоже ваша сестра, - только после этих слов она вернулась на свое место.

Принцесса Чжаоян и принцесса Чэньян были полны унижения, и когда они сели, им было стыдно смотреть на других. Они опустили головы и больше не разговаривали, но принцесса Жуян сказала:

- Кузина, не принимай это близко к сердцу.

- Все в порядке, - Шэнь Цзинь откинулась в кресле и улыбнулась, - Эти две кузины еще молоды.

Эти слова сильно ударили по лицу двух принцесс, ведь Чжаоян и Чэньян были младше Шэнь Цзинь всего на год.

Когда принцесса Жуян задумалась о цели этого дня, она проглотила свой гнев и посмотрела на Чэньян, которая хотела высказаться, прежде чем сказать:

- Кстати, кузина ничего не сказала о поражении Юннин Бо, действительно ли эти морские захватчики были настолько сильны?

- А? - Шэнь Цзинь нахмурилась и задумалась на мгновение, - Во дворце есть новые новости?

Принцесса Жуян посмотрела на Шэнь Цзинь, думая только о том, что та прикидывается дурочкой, и сказала:

- Разве об этом не ходили слухи по всей столице?

- О, слухам нельзя верить, - небрежно сказала Шэнь Цзинь, - Сначала они даже говорили, что лицо моего мужа похоже на лицо Чжун Куя.

Те, кто слышал слухи о Юннин Бо в то время, не могли сдержать смех.

Шэнь Цзинь посмотрела на принцессу Жуян с серьезным выражением лица и сказала:

- Кузина, люди снаружи могут говорить глупости о таких вещах, но как принцесса, наша старшая кузина не может их поддерживать. Поскольку мы королевские особы, мы наслаждаемся славой и богатством, и наши слова и дела должны быть выражением людей всей страны. Что, если слова, сказанные старшей кузиной, распространятся и будут признаны правдой? Не говоря уже ни о чем другом, что, если кто-нибудь скажет, что старшая кузина солгала о военной ситуации?

Принцесса Жуян сказала:

- То, что сказала кузина, слишком серьезно, я просто задала вопрос.

Шэнь Цзинь немного застенчиво улыбнулась на ее слова:

- Я слишком много думаю. Я люблю думать о глупостях, так как я беременна, но старшей кузине тоже следует уделять этому больше внимания.

Принцесса Жуян только почувствовала дурноту и сделала несколько глотков воды, чтобы унять свой гнев. Она посмотрела на принцессу Жуй и сказала:

- Кузина действительно красноречива. Боюсь, что среди детей императора эта кузина самая умная.

Это была явная провокация. Принцесса Жуй улыбнулась, когда услышала эти слова, и сказала:

- Обычно девушка Цзинь мало говорит, но сегодня она нашла приятного собеседника в лице Жуян, поэтому она так общительна.

- Да, как только я увидела свою старшую кузину, я почувствовала близость с ней, -  с улыбкой сказала Шэнь Цзинь.

Глаза принцессы Жуян на мгновение сузились, и она сказала:

- Я тоже чувствую привязанность к своей кузине, но жаль, что через несколько дней я покину столицу вместе со своим супругом.

Принцесса Чжаоян также впервые узнала об этом и спросила:

- Куда поедет старшая сестра? С момента твоего возвращения прошло не так много времени.

- Это был приказ отца, - ответила принцесса Жуян, - Я как раз собиралась спросить кузину, как обстоят дела в пограничном городе? Нужно ли мне что-нибудь приготовить?

- О, приграничный город весьма неплох, - Шэнь Цзинь сказала с улыбкой, как будто знала об этом, - Я думаю, что там очень хорошо в любом случае.

- Что старшая сестра будет делать в пограничном городе? - спросила принцесса Чэньян.

Принцесса Жуян вздохнула, с оттенком беспомощности и сожаления, но посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Юннин Бо пропал так давно, его местонахождение неизвестно, а за пограничным городом следят варвары, и нет никого, кто бы отвечал за пограничный город, что не очень хорошо.  Мой отец считает, что у моего супруга есть шанс изменить ситуацию. Вот почему я хотела спросить совета у кузины, чтобы поучиться у нее.

- О, - сказала Шэнь Цзинь, - На самом деле, там, в пограничном городе, нет недостатка ни в чем, но лучше бы кузине взять с собой побольше лекарственных трав, - Шэнь Цзинь задумалась на мгновение, думая, что Чу Сююань хотел бы получить лекарственные материалы, - Ну и боевые лошади. Там также ощущается нехватка боевых лошадей. Ну и еды, фуража... такого рода вещей. Об остальном я мало что знаю, я не часто выходила на улицу.

Когда она произнесла последнее предложение, лицо Шэнь Цзинь даже не покраснело, как будто она действительно говорила правду. Шэнь Ци бросила на Шэнь Цзинь слабый взгляд. Кто несколько дней назад хвастался, что мог каждый день ходить в чайный домик и слушать рассказы?

Когда она увидела, что Шэнь Цзинь сказала это так легко, принцесса Жуян почувствовала недоверие в своем сердце:

- Я слышала, что младший брат Юннин Бо все еще в пограничном городе, интересно, есть ли у кузины какие-нибудь новости для него? Я могу передать ему письмо.

- Тогда я побеспокою старшую кузину. Я вернусь и соберу кое-какие вещи, а старшая кузина просто поможет мне отправить их туда, - радостно сказала Шэнь Цзинь, - Но люди там суровые, поэтому кузине лучше взять с собой больше охранников.

Принцесса Жуян внезапно почувствовала, что Шэнь Цзинь была дурой, как она могла подумать, что у Шэнь Цзинь тяжелое сердце? Вспомнив слова императора, ее отношение к Шэнь Цзинь стало гораздо более сердечным:

- Кстати, я слышала, что армия там признает только семью Чу, а не императорский двор.

- Кузина, почему ты слушаешь чужие глупости? - Шэнь Цзинь нахмурилась, - Тех, кто говорит тебе такие вещи, нужно вытащить на улицу и избить палками. Под небом все принадлежит императору, и в пределах четырех морей все принадлежит императору. Я начинаю слишком сильно волноваться за тебя.

По сути она не ответила на вопрос, но принцесса Жуян была лишь немного недовольна, потому что чувствовала, что Шэнь Цзинь была искренна в своих словах.

Однако Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Кстати, служанка, что сейчас ждет снаружи, выросла в пограничном городе, так что пусть она расскажет старшей кузине о делах пограничного города, чтобы кузина могла иметь представление и принять меры, когда будет собирать свои вещи. Если бы это была я, я думаю, что старшей кузине было бы лучше приготовить больше еды. Там немного пустынно.

Принцесса Жуян почувствовала себя странно от ее слов. Казалось, что Шэнь Цзинь была немного слишком восторженной. Может быть, она не понимала, что она и ее супруг отправились захватывать военную мощь Юннин Бо, или она на это и расчитывала? Но, подумав об этом, она решила, что это невозможно. Принцесса Жуян внимательно посмотрела на выражение лица Шэнь Цзинь и увидела, что оно было полно искренности, как будто она с нетерпением ждала раннего прибытия принцессы Жуян в пограничный город.

Конечно, Шэнь Цзинь снова улыбнулась:

- Когда мой муж вернется и мы приедем в пограничный город, мне будет с кем поговорить.

Принцесса Жуян неуверенно сказала:

- Может быть, когда Юннин Бо вернется, отец позволит ему остаться в столице.

- Превосходно, - Шэнь Цзинь была близка к ликованию и сказала с довольным лицом, -Мне не придется разлучаться с сестрой, но жаль, что старшей кузине даже не с кем будет поговорить там.

В конце предложения она пожаловалась:

- Но кроме этого, все остальное там неплохо.

Не только принцесса Жуян, но и все присутствующие дамы почувствовали недоумение. Они тайно посмотрели на лицо принцессы Жуй, но увидели, что она полна улыбок, как будто она была особенно довольна тем, что сказала Шэнь Цзинь.

У принцессы Жуян появилось еще больше сомнений в ее сердце, своей подозрительностью она была очень похожа на императора, поэтому спросила:

- Тогда почему ты не позволяешь девушке позади тебя говорить?

- О, она не очень хорошо говорит, - пожаловалась Шэнь Цзинь, - Если старшая кузина спросит, она бы закончила рассказ в нескольких словах, разве старшая кузина не хотела бы узнать об этом побольше?

- Вот как? – сказала принцесса Жуян.

Принцесса Чэньян проговорила:

- Я все еще предпочитаю послушать ее.

Шэнь Цзинь беспомощно посмотрела на принцессу Чэньянь и сказала:

- Хорошо, тогда, Аньнин, расскажи всем о пограничном городе.

- Да, - Аньнин поклонилась, прежде чем заговорить, - Зима там немного холоднее и ветренее, чем в столице, лето немного жарче, остальное - мелочи.

Шэнь Цзинь посмотрела на принцессу Жуян:

- Она просто плохо говорит.

- Тогда почему кузина до сих пор держит такого человека рядом с собой? - спросила принцесса Жуян.

Принцесса Чэньян рассмеялась:

- В таком случае, как насчет того, чтобы обменять двух моих дворцовых служанок на эту твою служанку, кузина?

- Это нехорошо, - Шэнь Цзинь прямо отказалась, - Аньнин очень важна для меня.

- Да? - принцесса Чжаоян рассмеялась, - Разве кузина не возражает, что она не умеет говорить?

- Когда мне не нравилась ее неспособность говорить? - Шэнь Цзинь ответила с недоуменным выражением лица.

Принцесса Жуян спросила:

- Тогда чем она важна?

Остальные, не говоря уже о Жуян, были заинтригованы. Глядя на обычную на вид Аньнин, они не могли увидеть никакой особенности.

Шэнь Цзинь потерла живот и сказала:

- О, я не хочу говорить вам.

- ... - принцесса Жуян сделала несколько глотков чая, прежде чем смогла подавить огонь в своем сердце.

Принцессе Чэньян даже показалось, что у нее застряло что-то в горле, она не могла это выплюнуть и не могла проглотить. Принцесса Чжаоян яростно разорвала платок, который сжимала в своей руке. Как кто-то может быть настолько бесстыдным, чтобы говорить такие вещи с лицом праведника?

Некоторые из дам прикрывали свои улыбки платками, а некоторые обменивались взглядами. Однако, поскольку Шэнь Цзинь сидела высоко, она могла видеть все взгляды и мелкие движения этих людей. Она молча откинулась в кресле, слегка опустив глаза.

Поза Шэнь Цзинь была естественно удобной, но принцесса Жуян, стоявшая на коленях на теплом ковре, чувствовала себя неловко, как будто она была на ступень ниже Шэнь Цзинь. Хотя Шэнь Ци также сидела на высоком стуле, она неизбежно вела себя немного формально, совсем не так, как Шэнь Цзинь.

Принцесса Жуян посмотрела на принцессу Чэньян, которая спросила, как будто только что что-то заметила:

- А где вторая кузина? Почему ее здесь нет?

Принцесса Чжаоян также сказала:

- Да, почему вторая кузина пропала?

Принцесса Жуян нахмурилась, посмотрев на служанку, стоявшую позади нее, и спросила:

- В чем дело?

Служанка заговорила:

- Эта служанка пригласила вторую цзюньчжу прийти, но вторая цзюньчжу отказалась, сказав, что хочет сопровождать госпожу Чжэн.

- Тогда просто пригласи госпожу Чжэн сюда, - заговорила принцесса Чэньян, - Эта моя вторая кузина просто слишком строга в отношении правил, но почему я слышала, что между второй и третьей кузиной есть конфликт? Может быть, это... - ее взгляд метнулся к животу Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь использовала носовой платок, чтобы прикрыть легкий зевок, в комнате было тепло, поэтому ее немного клонило в сон, естественно, она не заметила взгляда принцессы Чэньян.

Принцесса Чэньян стиснула зубы и сказала:

- Третья кузина, я слышала, что между тобой и второй кузиной возникло какое-то недопонимание, может ли быть такое, что вторая кузина боится тебя? Но это правда, хотя они обе цзюньчжу, в конце концов, вторая кузина вышла замуж только в семью Чжэн, в то время как третья кузина замужем за Юннин Бо с выдающимися военными достижениями.

- Да, мой муж – Юннин Бо, - реакция Шэнь Цзинь была немного заторможенной из-за сонливости, и она заметила только последнее предложение принцессы Чэньян.

Если бы не ее образ, принцесса Чэньян просто опрокинула бы низкий столик перед ней:

- Не выпендривается ли третья кузина?

- А? - Шэнь Цзинь несколько ошарашено посмотрела на принцессу Чэньянь, - Но разве это не правда?

Видя, что принцесса Чэньян вот-вот рассердится, принцесса Чжаоян поспешно сказала:

- Третья кузина, почему бы тебе не пригласить вторую кузину посидеть? Давай поговорим вместе?

- Я тоже гость, - Шэнь Цзинь была еще больше озадачена, просто не понимая этих двух кузин. - Разве сегодня хозяйка праздника не старшая кузина? Кузина Чжаоян так быстро вернулась после того, как вышла освежиться?

Лицо принцессы Чжаоян изменилось, она на самом деле не плакала, поэтому ей даже не нужно было выходить, чтобы освежиться, но в этот момент Шэнь Цзинь прямо указала на нее, из-за чего Чжаоян сильно опозорилась.

Принцесса Жуян потянулась за чаем, и, сделав глоток, обнаружила, что чашка пуста. Она посмотрела на служанку позади нее, а затем поставила чашку с чаем на низкий столик. Служанка поспешно наполнила воду на одну восьмую часть. Принцесса Жуян взяла чай и сделала еще несколько глотков. Только после этого она отбросила бессилие и подавила разочарование в своем сердце и сказала:

- Нет такой вещи, как тайная вражда между сестрами, позже третья кузина и вторая кузина просто обсудят это. Не создавай больше проблем.

Шэнь Цзинь не ответила и посмотрела на Аньнин, которая достала из рукава пакет из промасленной бумаги. Шэнь Цзинь взяла его, открыла и положила в рот кусочек сухофрукта.

Принцесса Жуян все больше и больше раздражалась тем, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы увидеть Шэнь Цзинь:

- В это время цветут сливы, так почему бы нам всем не пойти во двор, чтобы насладиться пейзажем.

Принцесса Чэньян улыбнулась и сказала:

- Я слышала, что отец, зная, что старшая сестра больше всего любит чистую красоту цветущих слив, специально велел разбить сливовый сад.

Принцесса Жуян мягко улыбнулась, но не смогла скрыть самодовольство и сказала:

- Ты слишком много говоришь, просто пригласи госпожу Чжэн и вторую кузину в сливовый сад.

Принцесса Чжаоян тоже засмеялась:

- Отец больше всех любит старшую сестру.

- Хорошо, - улыбнулась принцесса Жуян, затем посмотрела на принцессу Жуй и сказала, - Тетя, пожалуйста.

Принцесса Жуй встала, опираясь на руку Цуйси, и сказала:

- Хорошо.

Принцесса Жуян, принцесса Чжаоян и принцесса Чэнъян тоже встали. Шэнь Ци ухватилась за руку служанки, чтобы подняться, и ее взгляд метнулся к беременной наложнице. Она так долго сидела на коленях, что ее лицо уже побелело. Услышав, что все собираются насладиться цветением сливы, она не проявила ни малейшей радости, она действительно страдала.

Шэнь Цзинь подумала, что хорошо было бы выйти на прогулку, ведь она не могла по-настоящему заснуть в резиденции принцессы. Шэнь Цзинь взяла Аньнин за руку и последовала за принцессой Жуй. Аньпин и другие ее служанки ждали снаружи. Аньнин взяла большой хлопковый плащ из рук Аньпин и надела его на Шэнь Цзинь. Затем Аньпин тщательно застегнула плащ, подала в руки Шэнь Цзинь грелку. Только укутав Шэнь Цзинь с ног до головы, она, наконец, отошла и последовала позади.

Принцесса Чэньян сегодня была одета в алый плащ, и когда она увидела Шэнь Цзинь, она сказала:

- Кузина сейчас очень хрупкая.

- Да, - Шэнь Цзинь кивнула, нисколько не смущаясь, как будто это само собой разумеющееся, - Кузина поймет позже, когда у тебя будут дети.

Шэнь Ци тоже намотала на себя много одежды, в конце концов, во время беременности нежелательно пить много лекарств от простуды. Если она простудится, это не пойдет на пользу ребенку.

Принцесса Жуй проверила двух дочерей, а также протянула руку, чтобы поправить плащ Шэнь Цзинь, сказав:

- Не разговаривайте на ходу, у вас заболит живот, если наглотаетесь холодного воздуха.

- Понятно, - с улыбкой ответили Шэнь Ци и Шэнь Цзинь.

Капюшон плаща Шэнь Цзинь был отделан толстым кругом кроличьего меха, поэтому после того, как она надела его, ее лицо было наполовину закрыто. Аньнин и Аньпин медленно шли по обе стороны от нее, так что на некоторое время они отстали. Шэнь Цзинь увидела несколько бледную беременную наложницу-гостью, подумала некоторое время, вытащила из кармана промасленный бумажный пакет, открыла его, съела одну из конфет внутри, а затем положила остальное в руку наложницы и прошептала:

- Это имбирь, сваренный с коричневым сахаром. Это не слишком вкусно.

- Спасибо, - наложница тут же достала оставшиеся конфеты и сунула их в рот.

Шэнь Цзинь покачала головой и сказала:

- Возвращайся и сделай массаж ног.

Наложница кивнула и посмотрела на свекровь, та как раз разговаривала с принцессой Жуй. Словно почувствовав ее взгляд, она протянула руку и похлопала ее по руке:

- Иди, посиди немного, потом я попрощаюсь с принцессой, и мы вернемся.

- Хорошо, - сказала наложница с красными глазами, - Эта невестка такая бесполезная.

Принцесса Жуй сказала:

- Беременной женщине и так некомфортно, но ты долго держалась, вот и заставляешь свекровь чувствовать себя виноватой.

Наложница почтительно ответила:

- Спасибо, ванфэй, что научили меня.

Принцесса Жуй покачала головой, переглянулась со свекровью наложницы, а затем взяла Шэнь Ци и Шэнь Цзинь и ушла.

Сливовый сад стоял в полном цвету, а окрестности, украшенные темно- и светло-зеленым шелком, напоминали весну. Такая сцена тем более иронична, если вспомнить о скудости национальной казны, о которой постоянно говорил император.

Когда Шэнь Цзинь и другие прибыли, их провели в павильон в центре сливового сада. Чжаоян и Чэньян внутри не было, вместо этого рядом с принцессой Жуян сидела Шэнь Цзы и говорила что-то, что заставляло принцессу непрерывно смеяться. Госпожи Чжэн нигде не было видно. На самом деле, если задуматься, согласно благородному характеру госпожи Чжэн, появись она здесь, ей было бы трудно смириться с тем, что ей пришлось бы поприветствовать всех присутсвующих.

Увидев принцессу Жуй, Шэнь Цзы встала и поклонилась:

- Мать-наложница.

Принцесса Жуй кивнула и села на отведенное для нее место. Шэнь Ци взглянула и сказала:

- Старшая кузина, этот сад действительно изысканный, мы с сестрой тоже пойдем, чтобы насладиться цветением сливы и приобщиться к их элегантности.

Принцесса Жуян сказала:

- Просто оставь третью кузину разговаривать со мной, почему бы тебе не пойти погулять с Чжаоян и остальными девочками?

Шэнь Ци колебалась, но принцесса Жуй заговорила:

- Ци-эр иди вперед. Девушка Цзинь, подойди и сядь рядом со мной.

- Сестра, если ты устанешь, просто вернись, - Шэнь Цзинь также сказала с улыбкой.

Шэнь Ци кивнула и, держа служанку за руку, вышла из павильона, а Шэнь Цзинь села рядом с принцессой Жуй.

Шэнь Цзы сказала:

- Я давно не видела третью сестру. Третья сестра становится все красивее и красивее.

Шэнь Цзинь слегка улыбнулась и не ответила, вместо этого она посмотрела на сливовые деревья снаружи. Она подумала, что если бы не эти шелка, сливовые деревья выглядели бы красивее. Люди, выращивающие цветы в особняке принцессы Жуян, были хороши в своем деле.

Шэнь Цзи сказала:

- У третьей сестры есть какое-то недопонимание относительно меня? Почему бы тебе не поговорить со мной?

Принцесса Жуян также сказала:

- Если что-то действительно есть, просто скажи это.

- О? - Шэнь Цзинь потерла живот и сказала, - Я просто немного хочу спать.

Принцесса Жуян улыбнулась:

- Почему бы тебе не пойти в комнату для гостей и не отдохнуть немного?

- Нет, - Шэнь Цзинь отказалась с улыбкой, - Я привыкла к своей кровати.

Принцесса Жуян взглянула на Шэнь Цзы, она была еще худее, чем некоторое время назад, но от этого не менее красивой, внушая людям чувство властности. Шэнь Цзы налила чашку чая своими руками и сказала:

- Независимо от того, что произошло в прошлом, сегодня я одолжу чай в доме старшей кузины, чтобы загладить свою вину перед третьей сестрой, я только надеюсь, что... только надеюсь, что после того, как третья сестра выпьет эту чашку чая, она позволит мне вернуться во дворец Жуй Вана, который также является местом, где я родилась и выросла, - с этими словами она понесла чашку чая в сторону Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь нахмурилась и сказала:

- Вторая сестра, почему ты так говоришь? Отец и мать-наложница управляют дворцом Жуй Вана, какой смысл тебе говорить со мной?

Шэнь Цзы посмотрела на принцессу Жуй со слезами на глазах:

- Мать-наложница, моя мать в таком плачевном состоянии, пожалуйста, позвольте мне вернуться во дворец, я также хочу выполнить свой дочерний долг перед матерью.

- Если ты хочешь забрать наложницу Сюй к себе, я поговорю об этом с ванъе. Когда ты все подготовишь, я пришлю кого-нибудь, чтобы отправить твою мать к тебе.

Цвет лица Шэнь Цзы изменился, и она больше не предлагала чай Шэнь Цзинь. Подумав о словах принцессы Жуян и об исчезновении Юннин Бо, выражение лица Шэнь Цзы стало более обиженным:

- Мать-наложница, вы также знаете, что мне тяжело в доме Чжэн, так как я могу позволить своей матери жить там со мной и страдать?

Шэнь Цзинь нахмурилась и спросила:

- Вторая сестра, ты цзюньчжу, как смеет твой супруг плохо обращаться с тобой?

- Сложно сказать в двух словах, - Шэнь Цзы посмотрела на Шэнь Цзинь, ее глаза не могли скрыть ненависть, но ее тон становился все мягче и мягче, - После замужества все изменилось, как это может сравниться с жизнью дома. Теперь я завишу не только от настроения своих свекров, но и от родственников дома... - она опустила голову и разрыдалась,  - Сегодня мне больше нечего просить, я только надеюсь, что третья сестра сможет выпить эту чашку чая и мы с тобой сможем избавиться от наших обид и в будущем будем поддерживать друг друга как сестры.

Шэнь Цзинь сказала:

- В этом нет необходимости. Вторая сестра находится в трудном положении. Даже если она сделала много плохого, она все равно остается членом семьи. Услышав сегодня вторую сестру, я хочу спросить мать-наложницу, почему бы нам не помочь второй сестре выместить свой гнев?

- Это прекрасно, - сказала принцесса Жуй, - Цуйси иди и пригласи госпожу Чжэн сюда.

Шэнь Цзы посмотрела на принцессу и спросила:

- Что собирается делать мать-наложница?

Принцесса Жуй сказала:

- Не волнуйся, раз уж ты сегодня специально об этом сказала, если ты не выступишь, дом Чжэн подумает, что дом Жуи Вана боится их.

Принцесса Жуян в душе проклинала Шэнь Цзы за глупость. В этой ситуации, даже если принцесса Жуй не хотела заботиться о ней, она сама предложила ей себя на блюдечке.

- Нет необходимости утруждать служанку тети. Кто-нибудь, идите и пригласите госпожу Чжэн.

- Да, - сразу же горничная отправилась на поиски госпожи Чжэн.

Шэнь Цзы сказала:

- Что ты собираешься делать? - какое-то время она была немного взволнована и когда кто-то внезапно коснулся ее сзади, чашка в ее руке задрожала, и она поспешила удержать ее. Но когда Шэнь Цзы увидела лицо Шэнь Цзинь, она приостановилась на мгновение и, как будто не в силах удержать чашку, издав возглас удивления, бросила чашку в сторону Шэнь Цзинь.

В ситуациях такого рода люди, как правило, имеют только две реакции: либо наблюдают, как чайная чашка разбивается об их собственное тело, или кричат, чтобы избежать этого. Тело Шэнь Цзинь теперь было тяжелым и неповоротливым, если она попытается избежать чайной чашки, то может удариться животом. Напротив, Аньнин, стоявшая рядом с Шэнь Цзинь, сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы поймать чайную чашку одной рукой. Немного чая пролилось на ее руку, а затем чашка была поставлена на каменный стол.

- Вторая сестра, будь осторожна, - Шэнь Цзинь слегка опустила глаза и заговорила.

Шэнь Цзы сказала:

- Меня явно кто-то толкнул только что.

- Вторая кузина хочет сказать, что эта принцесса толкнула тебя? - позади Шэнь Цзы стоял не кто иной, как принцесса Жуян, и ее голос опасно помрачнел.

Шэнь Цзы повернула голову и посмотрела на принцессу Жуян, прикусив губу. Принцесса только что распорядилась, что если она найдет способ заставить Шэнь Цзинь войти в комнату для гостей, то она поможет ей появиться перед императрицей и попросит императрицу вызывать ее каждые несколько дней. Тогда, даже если дом Жуй Вана больше не заботится о ней, семья Чжэн не посмеет пренебречь ею.

В этот момент вся мягкость и приветливость слетели с принцессы Жуян. Шэнь Цзы стиснула зубы, склонила голову и сказала:

- Это случилось потому, что я не держала чашку ровно.

Шэнь Цзинь нахмурилась и посмотрела на принцессу Жуян и Шэнь Цзы. Ее глаза были слегка опущены, но она молчала.

Шэнь Цзы глубоко вздохнула и сказала:

- Я только что напугала третью сестру, почему бы мне не проводить третью сестру в комнату для гостей, чтобы отдохнуть?

- Это верно, - принцесса Жуян заговорила, - Твоя горничная тоже обожглась, пусть проверит свою рану.

- Вы так хотите, чтобы я пошла в комнату для гостей? - спросила Шэнь Цзинь, удивленная ее словами. Она растерянно посмотрела на принцессу Жуян и Шэнь Цзы и прямо спросила, - Почему?

Шэнь Цзы покраснела и сказала:

- Я просто беспокоюсь за свою третью сестру.

Принцесса Жуян также сказала:

- В любом случае это твоя служанка, кузина, так что не имеет значения, если тебе все равно.

Шэнь Цзинь долго смотрела на них двоих, прежде чем сказать:

- О.

Иногда, независимо от того, сколько тайн и секретных договоренностей совершается, при встрече с такими людьми, которые не следуют здравому смыслу, они все оказываются бессильными, подобно тому, как на охоте расставляют множество ловушек, но добыча не проявляет ни малейшего самосознания, а сидит, скрючившись в сторонке, наблюдая за кучкой людей, занимающихся своими делами, словно за идиотами.

Принцесса Жуй сидела рядом с ней, как будто ничего не слышала и не видела. В этот момент служанка привела госпожу Чжэн. Шэнь Цзы покачнулась и посмотрела на госпожу Чжэн, затем повернула голову, чтобы посмотреть на принцессу Жуй, и сказала:

- Мать-наложница...

Неожиданно заговорила не принцесса Жуй, а принцесса Жуян. Она сказала холодным голосом:

- Госпожа Чжэн, вы знаете свою ошибку?

Госпожа Чжэн удивленно посмотрела на Шэнь Цзы. Увидев выражение ее лица, в ее сердце появилось смутное дурное предчувствие.

Принцесса Жуй медленно сказала:

- Хотя у второй девушки много недостатков, в конце концов, она – цзюньчжу. Поскольку ваш дом пренебрегает ею и раз уж дело дошло до меня, я не могу притворяться, что ничего не знаю. Жуян, я одолжу двух служанок из твоего дома?

- Делайте, что хотите, тетя, - сказала принцесса Жуян.

- Двадцать ударов по губам в качестве предупреждения, - заговорила принцесса Жуй.

Принцесса Жуян кивнула, и ее горничная пошла звать служанок.

Шэнь Цзы пролепетала:

- Мать-наложница, старшая кузина... это не так.

- Но только что вторая сестра плакала и жаловалась матери-наложнице, - с некоторым сомнением сказала Шэнь Цзинь и посмотрела на побледневшую госпожу Чжэн, - Вторая сестра, ты не должна бояться, ты в конце концов цзюньчжу, хотя отец сердится на тебя, они все равно должны проявить порядочность, которую ты заслуживаешь.

Госпожа Чжэн посмотрела в глаза Шэнь Цзы, словно хотела разорвать ее на части. Шэнь Цзы энергично покачала головой и сказала:

- Я не...

- Может быть, вторая сестра имела в виду, что мать-наложница и старшая кузина все неправильно поняли? - Шэнь Цзинь нахмурилась и сказала, - Госпожа Чжэн, в будущем будьте добрее ко второй сестре, посмотрите, как она напугана.

Тем временем служанки уже подошли, одна надавила на плечи госпожи Чжэн и заставила ее встать на колени, другая поклонилась присутствующим, а затем начала давать пощечины. По сравнению с болью на ее лице, большую боль причиняли глаза окружающих людей, из-за которых госпоже Чжэн было сложнее смириться. Сегодня принцесса Жуян пригласила всех знатных женщин в столице, боюсь, она станет предметом обсуждения в городе еще до того, как покинет резиденцию принцессы. Госпожа Чжэн всю жизнь берегла свою репутацию, но сегодня она не только потеряла всю свою репутацию, но и ее жестоко растоптали.

Шэнь Цзы... Госпожа Чжэн была полна ненависти. Как она могла женить своего сына на такой ядовитой женщине, если бы не... если бы не... Руки госпожи Чжэн были крепко сжаты. За сегодняшний позор ты будешь расплачиваться тысячу раз, Шэнь Цзы... Госпожа Чжэн больше ни о чем так не жалела в своей жизни, как о том, что позволила своему сыну жениться на Шэнь Цзы.

После того, как было нанесено двадцать пощечин, Шэнь Цзы уже ослабла в своем кресле. Она даже не осмелилась взглянуть на лицо госпожи Чжэн.

Шэнь Цзинь сказала:

- Лучше вызовите доктора для госпожи Чжэн, боюсь, что если вы выйдете в таком виде, о вас начнут сплетничать.

Госпоже Чжэн встала с помощью своей служанки. Она склонила голову, не решаясь заговорить.

- Ты все еще очень внимательна, - принцесса Жуй улыбнулась и похлопала по руке Шэнь Цзинь. Затем она посмотрела на Шэнь Цзы и сказала, - Поскольку госпоже Чжэн преподали урок ради тебя, я думаю, что после твоего возвращения в дом Чжэн, они не посмеют снова задирать тебя, но ты также должна быть почтительной по отношению к своим родственникам, ты это знаешь?

Лицо Шэнь Цзы исказилось:

- Мать-наложница, вы так сильно меня ненавидите? Вы завидуете, что у меня все хорошо?

Шэнь Цзинь пригнулась в сторону принцессы Жуй, и Аньнин тоже насторожилась.

Шэнь Цзы усмехнулась:

- Ты сделала это специально! Шэнь Цзинь, ты потеряла своего мужа и завидуешь мне, хочешь чтобы и у других все было плохо? Я знала, что ты всегда завидовала мне...

Шэнь Цзинь, которая все это время выглядела безобидной, разозлилась и сказала:

- Придержи ее, - даже сейчас Шэнь Цзинь помнила, что прежде чем наказывать других, она должна сначала защитить себя.

Аньнин схватила Шэнь Цзы за руки, не обращая внимания на ее крики. Шэнь Цзинь встала, держась за руку Аньпин, подошла к ней и яростно отвесила Шэнь Цзы две пощечины со словами:

- Скажи еще хоть слово о моем муже... – подумав, что две пощечины не принесли ей облегчения, она медленно выдохнула, - Мой муж вернется!

Последнее предложение прозвучало громко и отчетливо.

Маленькая леди генерала Глава 67.

- Ах, Шэнь Цзинь, ты посмела ударить меня?! - Шэнь Цзы закричала, но она просто не могла вырваться из хватки Аньнин. Аньпин заслонила собой Шэнь Цзинь и помогла ей снова сесть в кресло.

Шэнь Цзинь посмотрела на Шэнь Цзы и спросила:

- Почему бы мне не посметь? Разве я уже не ударила тебя?

- Шэнь Цзинь, ты.... - Шэнь Цзы была близка к тому, чтобы потерять рассудок, - Ты полагаешься только на тот факт, что ты замужем за Юннин Бо! Когда я жила во дворце Жуй, ты была просто собакой, тявкающей позади меня.

Принцесса Жуй нахмурилась и сказала:

- Шэнь Цзы, ты хочешь, чтобы я отправила момо в дом Чжэн, чтобы обучить тебя?

Тело Шэнь Цзы напряглось, но Шэнь Цзинь не почувствовала ни малейшего гнева и сказала:

- Да, я замужем за Юннин Бо, и что? Ты в своем уме, вторая сестра? Мы с тобой обе дочери наложниц, так в чем же разница? Почему ты считаешь себя выше?

- То, что сказала девушка Цзинь, правда. Если ты действительно хочешь провести различие между высшими и низшими, то девушка Цзинь воспитывалась лично мной, - сказала принцесса Жуй.

Авторитет принцессы Жуй оставался непоколебимым в течение долгого времени.    Шэнь Цзы могла говорить дерзко с Шэнь Цзинь, но не осмеливалась говорить так с принцессой Жуй. Шэнь Цзинь села рядом с принцессой и тепло сказала:

- Не сердитесь, мать-наложница, вторая сестра вначале была хорошей девушкой в доме отца. Почему же она стала такой, лишь недавно выйдя замуж в семью Чжэн?

В конце предложения голос Шэнь Цзинь был уже полон сомнений:

- Более того, вторая сестра обучалась правилам у момо из императорского дворца. Мать-наложница специально просила Ее Величество вдовствующую императрицу  одолжить этих момо, так как же...

Принцесса Жуй сказала:

- Апельсин, выросший в Хуайнане и апельсин, выросший в Хуайбэе оба оранжевые, но разные на вкус.*

(ПП: идиома, означает, что природа вещей меняется вместе с окружающей средой)

Этот обмен репликами уже снял ответственность с дома Жуй Вана. Со знаменем вдовствующей императрицы никто не посмел бы сказать, что девушки из дома Жуй Вана плохо знакомы с правилами. На нынешнее поведение Шэнь Цзы просто повлияла семья Чжэн. Госпожа Чжэн готова была плеваться кровью, но она просто не смела открыть рот, чтобы заговорить в свою защиту и не позориться еще больше. Но, слушая слова принцессы Жуй и Шэнь Цзинь, она действительно не могла больше сдерживаться и выплюнула кровь и два выбитых зуба. Семья Чжэн - благородная семья ученых, и больше всего они гордятся правилами и манерами, принятыми в их доме.

Теперь эти достоинства, оставшиеся в их семье, были вырваны с корнем.

Принцесса Жуй снова сказала:

- Хотя вторая девушка уже замужем, в конце концов, она вышла из дома Жуй Вана, так что я не могу полностью игнорировать ее промахи. Дайте ей двадцать ударов по руке, - сказав это, она посмотрела на принцессу Жуян, - Мне все еще нужно одолжить исправительную линейку* в твоем доме.

(ПП: это деревянная линейка, используемая для физического наказания в старые времена Китая.)

Принцесса Жуян втайне ненавидела Шэнь Цзы за то, что та не справилась с заданием и потерпела неудачу, поэтому она, естественно, не заботилась о ней и сказала:

- Я сделаю так, как скажет тетя. Пусть кто-нибудь принесет исправительную линейку.

Шэнь Цзы энергично затрясла головой:

- Мать-наложница, вы не можете так поступить со мной!

Если ее сегодня изобьют линейкой в резиденции принцессы Жуян, то никто и никогда больше не пригласит ее в гости. И семья Чжэн... При мысли о внешности госпожи Чжэн, Шэнь Цзы только почувствовала холод в сердце:

- Вы не можете так поступить со мной! Я хочу найти своего отца, мой отец не позволит вам так со мной обращаться!

Какая идиотка. Принцесса Жуян посмотрела на Шэнь Цзы. Не говоря уже о том, что Жуй Вана в данный момент здесь не было, даже если бы он присутствовал, ради сохранения своего достоинства он не стал бы заступаться за Шэнь Цзы.

Вскоре служанка принесла линейку, и принцесса Жуй сказала:

- Цуйси, иди сюда.

- Да, - Цуйси взяла линейку обеими руками, подошла к Шэнь Цзы и сказала, - Вторая цзюньчжу, эта служанка позволит себе дерзость.

- Нет... если ты посмеешь, я убью тебя... - голос Шэнь Цзы стал еще более резким и страшным.

Аньнин отвела правую руку Шэнь Цзы в сторону. Шэнь Цзы крепко сжала кулак, но Аньнин куда-то надавила и Шэнь Цзы чувствовала только болезненную слабость. Она больше не могла держать кулак.

Цуйси сжала линейку в руке и ударила ею по раскрытой ладони Шэнь Цзы.

- Аах... - визг Шэнь Цзы был оглушительным.

Именно из-за того, что только что произошло, люди, наслаждающиеся цветами в Сливовом саду, собрались вместе. Крик Шэнь Цзы сфокусировал на ней все взгляды, казалось, что даже люди за пределами двора слышали ее. Толпа не произнесла ни слова, наблюдая за разыгравшейся перед ними сценой.

Принцесса Жуй посмотрела на госпожу Чжэн:

- Я наказала Шэнь Цзы, но... как моя воспитанная дочь стала такой в доме Чжэн?

У семьи Чжэн есть репутация, но нет реальной власти. Даже если некоторые люди считали, что семья Чжэн невиновна, они бы не стали заступаться за них в это время, они лишь подумали, что госпожу Чжэн можно обвинить только в ее невезении за то, что ей досталась такая невестка, как Шэнь Цзы.

Принцесса Жуй сказала.

- Двадцать пощечин. Я просто надеюсь, что в следующий раз, когда я увижу ее снова, она сможет вести себя как обычно.

Платье госпожи Чжэн было залито кровью, на полу лежали два зуба. Ее щеки были красными и опухшими, даже волосы растрепались. В данный момент она выглядела крайне смущенной и жалкой, но у избивавших ее служанок не было сочувствия. Принцесса Жуян приказала им это сделать по просьбе принцессы Жуй. Поэтому они не жалели сил, когда били госпожу Чжэн по лицу.

Шэнь Ци стояла у входа в павильон и смотрела прямо перед собой, но в глубине души она думала, что если бы здесь был Юннин Бо, все было бы совсем плохо. Глядя на принцессу Жуян, которая наблюдала за шоу, и стоявших рядом с ней принцессу Чжаоян и принцессу Чэньян, она предполагала, что и этих троих не пощадили бы.

После избиения госпожи Чжэн и Шэнь Цзы, принцесса Жуй встала и сказала:

- Мне жаль, что я нарушила сегодняшнее удовольствие Жуян. Это моя вина. В другой раз я приглашу Жуян к себе домой и устрою для тебя банкет.

Принцесса Жуян сказала:

- Это моя вина, что я не развлекала вас должным образом.

Принцесса Жуй слегка улыбнулась, окинула взглядом госпожу Чжэн и Шэнь Цзы и сказала:

- Жуян слишком добра. Мы с дочерьми уйдем, чтобы не задерживать всеобщее веселье.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь последовали за принцессой Жуй, а принцесса Жуян подавила в душе лютую ненависть, натянула на лицо улыбку и взяла двух своих сестер, чтобы лично проводить ванфэй.

Вернувшись в резиденцию, принцесса Жуй сначала отпустила Шэнь Ци и Шэнь Цзинь отдохнуть, так как ей нужно было поговорить с Жуй Ваном о сегодняшнем инциденте.

Наложница Чэнь и момо Чжао ждали Шэнь Цзинь во дворе. Они не ожидали, что она вернется так рано, и с облегчением увидели, что Шэнь Цзинь в порядке. Момо Чжао сказала:

- Эта старая служанка проверит на кухне, готов ли сыр с сахаром, который любит госпожа. Если он готов, госпожа может сначала поесть его. Хотите что-нибудь особенное на обед?

- Я хочу лапшу, - сказала Шэнь Цзинь, - С говядиной.

- Хорошо, - покладисто ответила момо Чжао и вышла, чтобы отдать распоряжения.

Шэнь Цзинь посмотрела на Аньпин и Аньнин и сказала:

- Вы двое тоже устали сегодня, так что ложитесь и отдыхайте.

Служанки почтительно ответили и вышли, чтобы переодеться и освежиться.

Наложница Чэнь налила Шэнь Цзинь чашку супа из красных фиников и спросила:

- Что-то случилось?

- Ничего особенного, я думаю, - сказала Шэнь Цзинь после некоторого раздумья. Она обеими руками обхватила горячую чашку и сделала два глотка, - Просто мать-наложница велела избить госпожу Чжэн, а потом ударила Шэнь Цзы линейкой.

В устах Шэнь Цзинь это не было серьезным вопросом. Также, как и тогда, когда все переживали из-за исчезновения Юннин Бо, и только Шэнь Цзинь знала, что он благополучно вернется, как и обещал.

Наложница Чэнь нахмурилась:

- Что случилось?

- Это, мягко говоря, немного хлопотно, - Шэнь Цзинь маленькими глотками пила суп из красных фиников, - Шэнь Цзы плакала, что ей плохо в доме Чжэн. Мать-наложница вызвала госпожу Чжэн и велела двадцать раз ударить ее по губам в качестве примера для других. Тогда Шэнь Цзы сказала несколько плохих слов. Мать-наложница сказала, что она стала неуправляемой после того, как вышла замуж в семью Чжэн. Поэтому она велела дать госпоже Чжэн еще двадцать пощечин.

Наложница Чэнь судорожно втянула в себя воздух.

Шэнь Цзинь посмотрела на мать и сказала:

- Если маме интересно, пусть Аньпин расскажет подробности, когда придет.

- Хорошо, - заговорила наложница Чэнь, - Ты голодна? Хочешь еще пирожных?

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и кивнула:

- Я немного хочу спать и есть.

- Подожди до обеда, прежде чем заснуть, - наложница Чэнь протянула руку и коснулась руки Шэнь Цзинь, убедившись, что она уже согрелась.

Шэнь Цзинь кивнула.

В провинции Минь.

Си Юньцзин выступил вперед и сказал:

- Теперь, когда твоя жена беременна, тебе не следует посещать такие места с тяжелой энергией инь, как площадь для казни.

Чу Сюмин, одетый в официальную форму, приводил в порядок рукава:

- Если я не пойду, они могут не поверить, что приказ исходит от меня. И, кроме того, это моей жене не подобает ходить в такие места.

Си Юньцзин протянул руку, взял указ и передал его Чу Сюмину:

- Это верно, кроме того, убийство этих людей - тоже доброе дело.

Держа указ, Чу Сюмин на мгновение прищурился и сказал:

- Жди меня на корабле.

Си Юньцзин потянулся и сказал:

- Ну вот, наконец-то почти все закончилось.

Чу Сюмин кивнул и вышел из дома. Он потратил много времени, чтобы выдвинуть обвинения против этих людей, тайно связывался со старыми последователями семьи Чу, посылал людей в военный лагерь для сбора различных компрометирующих доказательств... и шаг за шагом готовился к сегодняшнему дню.

В этот момент площадь для казни уже была заполнена людьми, солдаты сдерживали  зрителей. Народ казался не только взволнованным, но и недоверчивым. Как только они увидели Чу Сюмина, все разговоры стихли и взгляды устремились в его сторону.

Чу Сюмин вышел на импровизированную деревянную платформу и сказал:

- Приведите заключенных.

На этот раз палачами были солдаты. Как только слова Чу Сюмина прозвучали, зрители  увидели группу солдат, сопровождавших пятерых мужчин, которых заставили встать на колени на землю лицом к народу.

В центре с налитыми кровью глазами стоял лорд Лян. Когда он увидел Чу Сюмина, его лицо исказилось, как будто он хотел броситься и откусить его плоть.

Лицо Чу Сюмина было серьезным. Взмахнув рукой, он развернул императорский указ и сказал:

- Его Величество послал меня сюда, чтобы избавиться от преступников.

Личности и обвинения этих пяти человек были изложены один за другим. Когда прозвучало последнее предложение, Чу Сюмин крепко сжал в руке указ:

- Вы - самые важные чиновники в стране. Вы должны были принести пользу народу, но вместо этого вы растратили оказанное вам доверие, совершили массовое убийство людей и присвоили себе военные заслуги. Вас ждет смерть.

Когда прозвучало последнее слово, палач яростно взмахнул большим мечом и человек, который еще несколько дней назад щеголял своей властью, теперь лежал в луже крови, лишившись своей головы.

- Небеса...

- Отец, наконец-то кто-то отомстил за тебя... - после первых возгласов из толпы раздались горькие крики, и даже солдаты были немного тронуты.

Чу Сюмин приказал оттащить тела и сложить их в стороне. На платформу привели еще десять человек. На этот раз Чу Сюмин не стал говорить, но его подчиненные зачитали личности этих людей, одного за другим. Все они были членами семей чиновников, совершивших преступление.

Среди них был и Лян И. Он пронзительно закричал:

- Чу Сюмин, ты неблагодарный...

- Лян И. В 19-м году правления Юнци с целью захвата семейных реликвий семьи Ван подставил и несправедливо убил тридцать семь членов семьи Ван. В 20-й год правления Юнци... - Чу Сюмин рассказал обо всем, что сделал Лян И. Иногла Лян И убивал людей даже за то, что они просто не были с ним согласны. Он действительно считал человеческую жизнь чем-то вроде травы.

- Казнить, - как только отзвучали слова Чу Сюмина, меч палача тоже упал.

Эти чиновники были богатыми и у них было большое количество жен и наложниц, а также много детей. Все мужчины старше десяти лет были доставлены сегодня на суд. Когда этих людей убили, палачи также спустились вниз и пришла новая группа палачей. Зрители казались неутомимыми, за исключением минутного молчания, когда оглашали личности преступников, все остальное время было потрачено на аплодисменты и даже скандирование имени Юннин Бо.

Очередная группа на деревянной платформе, очевидно, была генералами в армии. Они также были в сговоре с лордом Ляном и другими. Вместе они обманули своих подчиненных и совершили чудовищное преступление. Эти люди кричали, что их обвиняют несправедливо, и когда Чу Сюмин услышал это, холод в его глазах усилился.

Он сказал:

- Моя семья всегда опиралась на военные заслуги, но я, Чу Сюмин, осмеливаюсь поклясться небесами, что все люди, которых я убиваю, - это те, кто заслуживает быть убитым. Мне не стыдно за военные атаки, которыми я руководил. Я не запятнаю кровью невинных людей нашу династию. А вы посмеете поклясться?

Глаза Чу Сюмина на мгновение сузились, скрывая разочарование в своем сердце:

- Сейчас вы выкрикиваете жалобы, а как же невинные люди, которые были убиты? Разве к ним вы относились справедливо? Казнить.

Тела казненных были навалены друг на друга горой. На платформу вывели очередную партию обвиняемых. Некоторые люди, обнаружив среди них знакомые лица, смотрели друг на друга в недоумении. Но те, кто знал правду, испытали такое облегчение, что закричали:

- Убейте их! Убейте этих белоглазых волков.

- Что происходит? - тихо спросил кто-то.

У плачущего мужчины по морщинистому лицу текли слезы, словно он прошел через все испытания и беды:

- Эти животные, они вступили в сговор с морскими пиратами! Это они проложили путь для этих зверей, которые нашли мою внучку, когда она пряталась в горах, и надругались над ней... Поскольку моя внучка не сдавалась, они повели людей убивать всех жителей в ее деревне... чудовища...

- Неудивительно... Неудивительно, что все деревни, пострадавшие от пиратов, ненавидят этих предателей...

Многие люди начали плакать, и хотя трудно было сказать, сколько из этих обвинений были правдой или ложью, но на обвиняемых  возложили множество преступлений. Впрочем, к ним не отнеслись несправедливо, - они делали и не такие вещи.

- Я был вынужден ах, если бы я не показал им путь, это бы сделали другие... но они угрожали убить меня...

Чу Сюмин испытывал некоторые сомнения, следует ли убивать этих людей или нет. Конечно, они были виновны, но самое большое преступление было совершено чиновниками Минь. Однако, ветер уже было не остановить. Обвинения были зачитаны один за другим – десятки обвиняемых, которые активно сговаривались с морскими захватчиками, как и предыдущие чиновники, были публично обезглавлены. Остальных оставили в живых, но Чу Сюмин сказал:

- Вы можете быть избавлены от смерти, но не от вины за преступления. Я немедленно отправляюсь на борьбу с пиратами. Если вы готовы, можете пойти со мной. Убив десять пиратов, вы получите помилование. Если вы не желаете идти против пиратов, вы будете сосланы за тысячу миль в соответствии с изначальным приговором.

Сказав это, Чу Сюмин перестал смотреть на этих людей и обратился к подчиненным:

- Зарегистрируйте всех желающих. Тем, кто пойдет в поход, будут даны оружие и доспехи. Тех, кто не хочет идти, сначала посадят в тюрьму, - сказав это, он сразу же повел своих людей прочь.

Энергичное и решительное поведение Чу Сюмина, естественно, сильно разозлило людей. Однако некоторые сомнения были неизбежны. Вот почему, совершив публичную казнь, он использовал эту жажду крови, чтобы повести своих людей на борьбу с пиратами. Как только он выиграет битву, все остальное будет легко организовать.

Корабли и солдаты были готовы. Чу Сюмин снял официальную форму и стоял на носу корабля в серебряных доспехах. Рядом с ним стоял Си Юньцзин, который тоже был в доспехах.

Он сказал:

- Эта битва должна быть выиграна.

- Да, - ответил Чу Сюмин, - Когда придет время, Минь будет передан в твои руки.

Си Юньцзин медленно выдохнул и вдруг рассмеялся:

- Если бы мой дедушка увидел, как я выгляжу сейчас, он бы не смог меня узнать.

- Тебе пора завести семью, - заговорил Чу Сюмин.

Си Юньцзин схватился за лоб:

- Да-да, мы не можем позволить, чтобы род семьи Си прервался, но сколько людей сегодня еще помнят семью Си?

Чу Сюмин с горечью сказал:

- Люди запомнят нас по нашим деяниям.

Си Юньцзин глубоко вздохнул:

- Тогда возвращайся и попроси свою жену помочь мне присмотреть невесту.

Чу Сюмин подумал о Шэнь Цзинь и сказал:

- Хорошо.

Шэнь Сюань первоначально думал, что ему потребуется много усилий, чтобы найти Чу Сюмина. Однако он не ожидал, что сразу после въезда в Минь к нему подойдет человек, которого Чу Сюмин послал ждать его у городских ворот.

Но Шэнь Сюань пришел в неудачное время и пропустил отъезд Чу Сюмина, зато сразу узнал самые последние новости. Выслушав доклад охранника, Шэнь Сюань все еще не мог в это поверить. Он знал, что его зять очень влиятелен, но он не ожидал, что он настолько силен.

- А что, если новости дойдут до столицы? Что мне делать?

- Генерал сказал, что с этим нет никаких проблем, - успокоил его охранник из приграничного города, - Доказательства неопровержимы. Когда придет время, мы велим художникам изобразить гору казненных и отправим в столицу Его Величеству головы пиратов. Это будет большим достижением. В этот раз мы взяли на борт много крупной соли.

Даже если Шэнь Сюань не знал, что происходит, он подумал, что император не будет рад получить этот подарок. Если только голова Чу Сюмина не будет венчать эту гору трупов.

Шэнь Сюань на мгновение замер, прежде чем понял, для чего нужна крупная соль.

Он не решился сказать об этом, а только спросил:

- У меня здесь еще есть письмо от жены вашего генерала.

- Генерал сказал, что вернется через десять дней или меньше, так что Ваша Светлость может ждать здесь без опасений, - сказал охранник, - Если вы хотите чем-то занаться, то можете помочь организовать поступления в бюджет от обысков и подсчитать, сколько было ликвидировано семей в Минь, сколько человек было в каждой семье и примерное количество семейного имущества.

Глядя в лицо Шэнь Сюаня, охранник сказал:

- Это велел передать генерал.

Шэнь Сюань скрипнул зубами:

- Зять действительно высокого мнения обо мне.

Охранник рассмеялся:

- Генерал сказал, что ему не терпится вернуться домой, поэтому он попросил лорда-наследника помочь.

Хотя Шэнь Сюаня выглядел подавленным, но в глубине души он был рад доверию Чу Сюмина и его переполняли эмоции. Даже его мать, принцесса Жуй, никогда не ценила его так высоко. Он подумал, что Чу Сюмин признал его способности.

- Хорошо, тогда обустройте людей, которых я привел с собой.

- Слушаюсь, - ответил охранник.

На военном корабле Си Юньцзин посмотрел на карту и спросил:

- Действительно ли можно оставить эти вопросы принцу Жуй?

- Да, - глаза Чу Сюмина на мгновение сузились, он указал на несколько мест на карте, посмотрел на генералов в комнате и сказал, - Следуйте в этом направлении, а когда придет время...

Когда Чу Сюмин закончил, и генералы ушли выполнять его приказы, Си Юньцзин снова спросил:

- Ты уверен, что не возникнет никаких проблем?

- Естественно, возникнет, - только тогда Чу Сюмин сказал, - Мы просто позаимствуем личность принца Жуй.

Си Юньцзин задумался на мгновение и кивнул:

- В этом есть смысл.

Ему было интересно, будет ли Шэнь Сюань, принц Жуй, все еще считать Чу Сюмина хорошим человеком, когда узнает об этом.

Чу Сюмин не собирался блокировать новости. Он даже послал доклад самому императору, однако не торопился с отправкой. К тому времени, когда император получил это письмо, вопрос с провинцией Минь уже был решен. Даже Цзингуань* был возведен недалеко от пирса.

(ПП: Цзингуань - это метод утилизации трупов побежденных в войне. После войны победившая сторона собирает трупы побежденных, складывает их на обочине дороги и покрывает землей, чтобы сделать насыпь. В основном он используется для демонстрации военных достижений миру и будущим поколениям или для предупреждения врага.)

Шэнь Сюань сильно похудел и его популярность значительно возросла. Хотя внешне он выглядел избалованным и лощеным, к всеобщему удивлению он оказался очень талантлив в таких обыденных вещах. Всего за несколько дней он уже привел всю документацию в порядок, что спасло Чу Сюмина от многих неприятностей.

- Зять, вы действительно собираетесь подарить эту картину Его Величеству? - немного смущенно спросил Шэнь Сюань, глядя на изображение Цзингуаня, нарисованное художником.

Чу Сюмин приподнял брови и сказал:

- Естественно. Нехорошо, если Его Величество не узнает о таком событии.

Шэнь Сюань подумал и больше ничего не сказал, в любом случае, Чу Сюмин уверен в том, что он делает:

- Кстати, а что именно написано в письме сестры?

Прочитав письмо, Чу Сюмин начал усиленно руководить людьми, и внезапно решил пятидневный вопрос за три дня.

При упоминании Шэнь Цзинь, глаза Чу Сюмина немного смягчились, но он не стал говорить, а только приказал:

- Согласно этой описи распределите имущество, полученное в результате обысков, а также, если найдутся доказательства незаконного изъятия, верните все пострадавшим владельцам.

- Разве вы не будете консультироваться с Его Величеством по этому вопросу? - спросил Шэнь Сюань.

Чу Сюмин ответил:

- Его Величество приказал мне действовать по своему усмотрению.

- Вот как, - Шэнь Сюань вздохнул, - Но эти люди действительно много награбили, даже после возвращения пострадавшим останется довольно много. Думаю, Его Величество будет доволен.

Не дождавшись ответа от Чу Сюмина, Шэнь Сюань пошел выполнять его поручение. Только тогда из-за спины Чу Сюмина вышел Си Юньцзин и сказал:

- Лорд-наследник все еще слишком наивен. Как он мог подумать, что ты добровольно отдашь то, что попало к тебе в руки?

- Кое-что отдать все-таки придется, - сказал Чу Сюмин, - За исключением трех частей добычи от пиратов, предназначенных солдатам и генералам, оставшиеся две части предназначены для тебя, а пять частей должны быть отправлены в пограничный город.

Си Юньцзин кивнул. Хотя дела в провинции Минь, как и обещал Чу Сюмин, были переданы ему, он не мог открыто заявить свои права. В конце концов, у Си Юньцзина не было официальной должности.

- Часть добычи, полученной в результате конфискаций, кроме тех, денег что будут выплачены людям, отправь в столицу, а остальные переправь на...

Чу Сюмин что-то прошептал, и Си Юньцзин кивнул:

- Не волнуйся.

Они еще немного поговорили, чтобы убедиться, что ничего не упущено, после чего Си Юньцзин спросил:

- Кстати, что именно написала тебе жена?

Чу Сюмин молча посмотрел на Си Юньцзина. Си Юньцзин некоторое время выдерживал его взгляд и в итоге пожал плечами:

- Ну, я не хочу знать так много. Ничего, у меня тоже скоро будет жена, так что кто-нибудь тоже пришлет мне письмо.

- Именно, - только тогда Чу Сюмин открыл рот и указал на дверь. Уголок глаза Си Юньцзина на мгновение дернулся, прежде чем он вышел.

Когда больше никого не было рядом, Чу Сюмин откинулся в кресле, не пряча усталость на лице, и потянулся, чтобы потереть лоб. На самом деле, письмо Шэнь Цзинь содержало только одно предложение, а также рисунок чего-то, что выглядело как комок хлопка. Чу Сюмин смотрел на него в течение долгого времени, прежде чем понял, что это был рисунок Крохи. Он беспокоился, что из-за того, что его нет рядом, Кроха слишком растолстел.

Когда Чу Сюмин подумал о том, что написала Шэнь Цзинь, его взгляд сильно смягчился. В ее письме было написано всего семь слов: «Почему ты до сих пор не вернулся?»

Подумав о выражении лица своей маленькой жены, когда она писала эти слова, правая рука Чу Сюмина легла на грудь, где была резная подвеска из теплого нефрита: «Скоро, я скоро вернусь».

На этот раз новости из провинции Минь было невозможно скрыть. Даже если бы  император хотел заблокировать их распространение, информация шла с низов. Многие чиновники уже были в курсе.

Шэнь Цзинь сейчас была на шестом месяце беременности, и каждый день она с нетерпением ждала того момента, когда почувствует шевеление ребенка в животе. Когда ребенок зашевелился в первый раз, он так напугал Шэнь Цзинь, что она подумала, что сейчас родит, и чуть не заплакала. Теперь при этой мысли Шэнь Цзинь становилось смешно.

Сейчас она лежала на кресле, обложенная подушками, специально сделанными момо Чжао, и медленно читала вслух военную книгу.

Наложнице Чэнь становилось смешно каждый раз, когда она видела, как ее дочь с серьезным выражением лица читает своему животу военную книгу, особенно после того, как, прочитав немного, у Шэнь Цзинь начинали слипаться глаза, словно она не понимает смысл прочитанного.

- Хочешь, я дам тебе новую книгу?

- Нет, - Шэнь Цзинь зевнула, отложила военную книгу, сделала глоток воды с коричневым сахаром и сказала, - Мой муж - такой сильный генерал, наш ребенок определенно будет еще более сильным в будущем.

- Почему? - наложница Чэнь намеренно дразнила свою дочь.

Шэнь Цзинь немного самодовольно улыбалась. От хорошего ухода ее лицо было румяным, и она немного прибавила в весе. Когда она улыбалась, ее ямочки становились все более очевидными:

- Конечно, это потому, что мать ребенка такая умная.

Наложница Чэнь рассмеялась:

- Ты просто непослушная.

Момо Чжао принесла ореховый сыр и улыбнулась:

- Эта старая служанка действительно считает, что госпожа права.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Момо все еще любит меня.

Наложница Чэнь подумала о Чу Сюмине, о котором не было никаких вестей, и слегка вздохнула в своем сердце, но на ее лице ничего не отразилось:

- Когда Юннин Бо вернется, ты больше не сможешь быть такой непослушной.

Шэнь Цзинь надула щеки:

- Муж так не думает, - она снова пошевелила губами и пробормотала, - Если муж не вернется в ближайшее время, я буду его игнорировать.

- Тогда мы все будем игнорировать генерала, - поддержала ее момо Чжао.

Шэнь Цзинь обхватила свой живот и засмеялась:

- Вовсе нет, скорее всего момо Чжао будет говорить, что муж похудел, и захочет приготовить для него что-нибудь вкусненькое, - сказав это, она указала на разбросанные на земле коровьи кости, которые наследник хоу Юнлэ специально купил для Крохи, и сказала, - Когда муж вернется, везение Крохи закончится.

Как будто услышав свое имя, Кроха посмотрел на Шэнь Цзинь:

- Ау?

Шэнь Цзинь снова начала смеяться, но не осмеливалась слишком трясти живот. Глядя на глупое поведение собственной дочери, наложница Чэнь почему-то вспомнила поговорку, «беременность делает глупыми на три года». Ее дочь уже достаточно глупа. Если она будет продолжать глупеть... Юннин Бо лучше вернуться пораньше.

Наложница Чэнь сказала с некоторой озабоченностью:

- Принцесса Жуян со своим супругом отправились в пограничный город, все ли будет в порядке?

- Все в порядке, - беспечно сказала Шэнь Цзинь, - Там есть младший брат.

Момо Чжао также улыбнулась и сказала:

- Не волнуйтесь, цефей, в последние несколько лет столица много раз посылала людей в пограничный город, и никаких проблем не было.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Все будет, как прежде.

Наложница Чэнь посмотрела на свою дочь и сказала:

- Это не так просто, как ты думаешь.

Шэнь Цзинь моргнула и улыбнулась, не собираясь объяснять, но момо Чжао знала, что Шэнь Цзинь говорит правду, просто ей никто не верит.

Внезапно снаружи поспешно вбежала Аньнин, и момо Чжао спросила:

- Что случилось?

- Есть новости от генерала, - с улыбкой сказала Аньнин, - Сестра Цуйси уже прибыла и ждет снаружи.

- Быстрее приведи ее, - сказала Шэнь Цзинь.

Аньнин ответила и пошла пригласить Цуйси. Цуйси была самым доверенным человеком рядом с принцессой Жуй, и для Аньнин не было преувеличением называть ее сестрой. Войдя, Цуйси поприветствовала Шэнь Цзинь и наложницу Чэнь, после чего сказала:

- Ванъе только что вернулся и рассказал ванфэй о новостях Юннин Бо, поэтому ванфэй отправила эту служанку поговорить с третьей цзюньчжу, чтобы порадовать вас.

Шэнь Сюань был правдивым человеком. Поскольку он не знал о договоренностях Чу Сюмина и боялся, что император узнает об отправке письма в столицу и каким-то образом все испортит, он не отправил ни одного письма домой с момента прибытия в Минь, поэтому Жуй Ван узнал новости только на заседании двора.

Цуйси пересказала слова Жуй Вана, и напряжение наконец отпустило сердце наложницы Чэнь. Ей было все равно, что сделал Юннин Бо, пока Юннин Бо жив и в безопасности, этого было достаточно.

- Вознаграждение, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь, когда Цуйси закончила говорить.

На этот раз Цуйси не стала отказываться, и когда Аньпин вложила в ее руку туго набитый кошелек, Цуйси поблагодарила ее, прежде чем принять его.

- Ванфэй сказала, пусть третья цзюньчжу не переживает, она считает, что Юннин Бо должен вернуться в ближайшее время. Когда это случится, пусть ванъе преподаст Юннин Бо хороший урок. Хотя он оказал большую услугу своей стране, он заставил цзюньчжу страдать, - сказала Цуйси.

Шэнь Цзинь улыбнулась и кивнула:

- Хорошо!

Цуйси сказала еще несколько слов, а затем удалилась.

Шэнь Цзинь продолжала сидела на кушетке, обхватив живот руками. Наложница Чэнь сказала:

- Слава богу, хорошо, что все в порядке.

Момо Чжао также улыбнулась и сказала:

- Теперь госпоже будет легче.

Шэнь Цзинь ничего не сказала, как будто о чем-то задумалась, и вдруг спросила:

- Если ребенок в моем животе будет девочкой, читать ей военные книги, наверное, не очень хорошо?

- ... - наложница Чэнь, которая собиралась пойти поклониться Будде, сделала паузу и повернулась, чтобы посмотреть на свою дочь.

Радостное выражение на лице момо Чжао застыло, а Аньпин и Аньнин смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

Шэнь Цзинь поджала губы, становясь все более и более серьезной, и после некоторого раздумья сказала:

- Забудьте об этом, давайте подождем, пока вернется муж, и пусть он что-нибудь придумает.

Чу Сюмин не знал, что к его возвращению его маленькая леди уже подготовила сложные проблемы. Когда он закончил решать все дела в Минь, он просто забрал своих людей и отправился в путь налегке, оставив Си Юньцзину решать все остальное.

В день, когда он прибыл в столицу, шел сильный снег. Подъехав к входу в особняк Жуй Вана, Чу Сюмин спешился, и охранники постучали в ворота...

Шэнь Цзинь сидела в доме с угольным горшком у ног, на котором стояла специально сделанная подставка. В последнее время она стала одержима выпечкой сладкого картофеля, но момо Чжао не позволяла ей съедать больше маленькой порции в день. Аньпин перевернула сладкий картофель и сказала:

- Он скоро будет готов, госпожа, не спешите.

- Да, - кивнула Шэнь Цзинь, - Его нужно выпекать немного дольше, чтобы он был вкусным.

Что касается еды, Шэнь Цзинь всегда была терпелива.

Чу Сюмин оставил своих людей в переднем дворе и быстро пошел в сторону двора Мо Юнь, даже не заглянув к Жуй Вану и принцессе Жуй. Он шел быстро и опередил слуг, распространявших новости.

Кроха, который в одиночестве играл на снегу, резко встал, затем пошевелил ушами и побежал к входу во двор, без остановки проносясь мимо Аньнин. Служанка удивленно воскликнула:

- Кроха!

Но щенок проигнорировал ее, и Аньнин поспешно положила свои вещи, чтобы преследовать его. Она увидела, как Кроха набрасывается на человека в темном плаще.

Пришедший был не кто иной, как Чу Сюмин, который поднял Кроху одной рукой, взвесил и сказал:

- Пришло время тренировки.

- Ууу... - Кроха вытянул язык, чтобы лизнуть Чу Сюмина.

Однако Чу Сюмин отпустил Кроху, положил его на землю и взглянул на Аньнин.

Шэнь Цзинь, которая ждала в комнате, пока испечется сладкий картофель, на мгновение замерла, услышав голос Крохи. Внезапно взглянув на дверь, она встала, положив одну руку на живот, а другой опираясь на ручку кресла, и вышла на улицу.

Аньпин замерла на мгновение и воскликнула:

- Госпожа! - поспешно схватив ее плащ, она бросилась следом.

Она увидела, что Шэнь Цзинь не вышла, вместо этого она стояла у входа и смотрела на людей во дворе. Естественно, Чу Сюмин также увидел Шэнь Цзинь и сразу же развязал свой плащ, уронив его на землю вместе со снегом, после чего подошел к Шэнь Цзинь и сказал:

- Иди в дом, снаружи холодно.

Шэнь Цзинь беззвучно шевельнула губами. Она подождала, пока Чу Сюмин подойдет ближе, и схватила его за руку. Ощутив холод, она поспешно потянула его в дом, глядя на Чу Сюмина красными глазами.

Как только Чу Сюмин вошел внутрь, он почувствовал аромат печеного сладкого картофеля и потянулся к горшку с углями, чтобы согреть руки. Только убедившись,  что его руки больше не холодные, он коснулся лица Шэнь Цзинь и сказал:

- Я вернулся.

Аньпин и Аньнин тихо удалились и предусмотрительно закрыли дверь. Момо Чжао и наложница Чэнь также оставались снаружи дома и без конца улыбались.

Момо Чжао сказала:

- Боюсь, что генерал похудел, я пойду и приготовлю что-нибудь вкусное. Теперь, раз генерал здесь, нам определенно понадобится больше блюд.

Шэнь Цзинь наконец не сдержалась, схватила руку Чу Сюмина и прижала ее к своему лицу, говоря нежным голосом:

- Почему ты вернулся только сейчас?

Простое предложение, с намеком на кокетство, но с неописуемой душевной болью и грустью.

- Мой живот становится все больше, - Шэнь Цзинь заплакала. Живя в доме Жуй Вана, она не могла позволить себе быть чувствительной, но после замужества стала гораздо более избалованной, - Мои ноги болят по ночам...

Ее слезы расстроили Чу Сюмина, и он обнял Шэнь Цзинь еще крепче.

- Я была так напугана... – в объятиях Чу Сюмина слезы Шэнь Цзинь превратились в громкие рыдания, - Я была напугана до смерти... они все издевались надо мной, когда увидели, что тебя здесь нет...

- Я даже не знаю, кто у меня в животе - мальчик или девочка... ууу... не знаю, что лучше - читать книгу про войну или поэзию... почему ты так долго не возвращался?... книги о войне так скучно читать и так хочется спать... все потому, что ты не возвращался... - Шэнь Цзинь продолжал плакать, обвиняя Чу Сюмина даже в том, что когда-то съела что-то не то, - Ууу... сладкий картофель кажется подгорел... все потому, что ты так долго не возвращался!

Маленькая леди генерала Глава 68.

После того, как Шэнь Цзинь закончила плакать, Чу Сюмин послал кого-то принести воды, чтобы помочь ей освежиться, а также приказал приготовить воду для него самого. Шэнь Цзинь умыла лицо и втерла крем, а затем надула щеки, взяла Чу Сюмина за руку и потянула его во внутреннюю комнату. Только там она отпустила Чу Сюмина и достала из шкафа пакет. Когда она положила его на стол и развернула, внутри оказался целый набор одежды. Шэнь Цзинь пробормотала:

- Если бы ты вернулся позже, ты не смог бы надеть их.

Это зимнее пальто было сшито собственными руками Шэнь Цзинь. Вышивки было немного, но строчки лежали плотно, и с первого взгляда было ясно, что в него вложили душу. В комплекте были даже обувь и носки. Рука Чу Сюмина коснулась одежды, он посмотрел на Шэнь Цзинь и вдруг улыбнулся:

- К счастью, я успел вовремя.

Шэнь Цзинь сварливо сказала:

- Поторопись и переоденься, - к сожалению, ее глаза были красными, в носу хлюпало, и образ совсем не казался пугающим.

Чу Сюмин, однако, не стал примерять наряд сразу, а только сказал:

- Я собираюсь принять ванну.

Шэнь Цзинь кивнула и снова подошла. Чу Сюмин взял руку Шэнь Цзинь, когда она вспомнила:

- Мой сладкий картофель подгорел.

- Пусть Аньпин снова испечет тебе вкусный картофель, - Чу Сюмин держал руку Шэнь Цзинь в одной руке, а другой нежно обхватил ее живот.

Шэнь Цзинь прильнула к нему, и они оба некоторое время не разговаривали.

Когда горячая вода была готова, Шэнь Цзинь последовала за Чу Сюмином, как маленький хвостик, не желая расставаться даже на то время, пока он будет мыться.

Чу Сюмин расстроился еще больше, и его взгляд смягчился. Он не позволял служанкам прислуживать ему, когда принимал ванну, а поручал это слуге-мужчине. Шэнь Цзинь дождалась, пока слуга добавит горячей воды, а затем отослала его, засучила рукава и вымыла волосы и спину Чу Сюмина. Убедившись, что на его теле нет лишних шрамов, она полностью расслабилась и прошептала:

- Они все время говорили, что ты исчез.

- Да, - голос Чу Сюмина был мягким и полностью рассеял холод и убийственное намерение из его тела. В этот момент Чу Сюмин не выглядел как непобедимый генерал, вместо этого он больше походил на благородного дворянина, - Я обещал тебе, что вернусь в целости и сохранности.

Шэнь Цзинь никогда раньше никому не прислуживала в ванной, поэтому неизбежно  была немного неуклюжей, но Чу Сюмин почувствовал только комфорт.

На лице Шэнь Цзинь появилась улыбка. Она протянула руку перед Чу Сюмином и сказала:

- Мне было грустно.

Чу Сюмин весело потрепал ее, и только после этого Шэнь Цзинь продолжила удовлетворенно тереть его спину:

- Принцесса Жуян и ее супруг отправились в пограничный город. Я попросила управляющего Чжао отправить письмо твоему брату, чтобы он подготовился.

- Моя госпожа такая умная, - проговорил Чу Сюмин с закрытыми глазами.

Шэнь Цзинь улыбнулась на это и сказала:

- Кроха снова набрал вес.

Все тело Чу Сюмина постепенно успокоилось, и выражение его лица становилось все мягче и мягче. Он слушал непрекращающееся бормотание Шэнь Цзинь и совсем не чувствовал скуки.

В конце концов, Шэнь Цзинь была беременна. Потерев спину Чу Сюмина, она села обратно в кресло и не двигалась. Чу Сюмин домылся сам, а затем переоделся. Только тогда Аньпин и Аньнин вошли, чтобы прислуживать ему.

Момо Чжао взяла Шэнь Цзинь за руку и сказала:

- Госпожа, будьте осторожны, не поскользнитесь.

- Да, - Шэнь Цзинь ответила и посмотрела на Чу Сюмина. Когда волосы Чу Сюмина наполовину высохли, он подошел и взял Шэнь Цзинь за руку, они вдвоем вернулись в комнату.

Момо Чжао уже приготовила еду. Она ничего не усложняла, просто подала лапшу в говяжьем супе, а также запеченный сладкий картофель Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь сначала взяла несколько кусочков говядины из чашки Чу Сюмина и съела их. Только после этого она села рядом с ним и стала есть печеный сладкий картофель, время от времени скармливая ему кусочки.

Момо Чжао взяла сухое полотенце и продолжила вытирать волосы Чу Сюмина.

Когда пришла Цуйси, Шэнь Цзинь держала чашку Чу Сюмина и пила из нее суп. Сделав два глотка, она вернула ее Чу Сюмину и спросила:

- Что-то случилось с матерью-наложницей? Я хотела подождать, пока мой муж перекусит, прежде чем идти приветствовать отца и мать-наложницу.

- Отвечаю цзюньчжу. Ванфэй только что отправила эту служанку прийти и передать сообщение Юннин Бо и цзюньчжу. Вам не обязательно идти туда сегодня. Она сказала, что Юннин Бо только что вернулся и что вам лучше отдохнуть, - с улыбкой сказала Цуйси.

Глаза Шэнь Цзинь изогнулись в улыбке, и она сказала:

- Мать-наложница по-прежнему заботится обо мне.

Чу Сюмин кивнул на ее слова и сказал:

- Тогда я не буду вежливым, скажи теще, что завтра я приведу госпожу, чтобы выразить почтение тестю и теще.

Цуйси ответила, а Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Не спеши пока, иди с Аньнин в соседний дом, чтобы поесть суп. Погода холодная, не замерзни.

- Спасибо, третья цзюньчжу, - Цуйси знала, как принцесса Жуй относится к Юннин Бо и Шэнь Цзинь, поэтому не стала ломаться.

Аньнин улыбнулась и повела Цуйси в другую комнату.

Узнав, что нет необходимости идти в главный двор, Шэнь Цзинь зевнула и сказала:

- Я немного хочу спать, - после обильных слез она неизбежно немного устала, а когда рядом был Чу Сюмин, все ее тело одолела лень.

Чу Сюмин тоже закончил трапезу. Перевязав высохшие волосы лентой, он сказал:

- Тогда иди спать.

Шэнь Цзинь, однако, ничего не сказала и выразительно посмотрела на Чу Сюмина, который был вынужден добавить:

- Пойдем вместе.

- Хорошо, - только тогда Шэнь Цзинь ответила.

Момо Чжао ничего не сказала. И Чу Сюмин и Шэнь Цзинь, вероятно, устали после всего этого времени, поэтому она просто ждала, пока они освежатся.

Чу Сюмин сказал:

- Соберите вещи.

- Да, - момо Чжао поняла, что имел в виду Чу Сюмин. Теперь, когда он вернулся, было бы неуместно продолжать жить во дворе Мо Юнь. После завтрашнего приветствия у Жуй Вана и принцессы Жуй, они соберут свои вещи и вернутся в прежний двор. Теоретически Чу Сюмин должен вернуться в резиденцию Юннин Бо, но вот-вот наступит Новый год, и в доме Юннин Бо слишком холодно и неустроенно. Чу Сюмин также хотел, чтобы его жена немного развлеклась.

Видя, что у генерала нет больше никаких распоряжений, момо Чжао удалилась и осторожно закрыла дверь. Шэнь Цзинь сидела на кровати и смотрела на Чу Сюмина. Он подошел к ней и погладил ее по голове, а затем разделся и лег в постель. Шэнь Цзинь удобно устроилась под одеялом и обняла Чу Сюмина.

Она тихо прошептала:

- Ребенок шевелится.

Рука Чу Сюмина мягко легла на живот Шэнь Цзинь. Он спросил:

- Ты устала?

- Не особо, - Шэнь Цзинь закрыла глаза, снова зевнула и сказала, - Ребенок очень хорошо себя ведет. Как ты думаешь, это будет дочь или сын?

- Кто бы ни был, он мне нравится, - Чу Сюмин говорил правду.

- Но я читала ребенку военные книги, вдруг это не очень хорошо, если это будет дочь? - тоненьким голосом спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин опустил голову и поцеловал волосы Шэнь Цзинь, сказав:

- Вовсе нет.

Шэнь Цзинь почувствовала облегчение и потянулась за рукой Чу Сюмина. Сцепив их пальцы, она сказала:

- Муж, хорошо, что ты вернулся.

- Да, - голос Чу Сюмина был немного приглушен, - Спи спокойно.

Только после этого Шэнь Цзинь ответила и закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Хотя Чу Сюмин чувствовал усталость, он не хотел спать. На руках у него были жена и ребенок. Он выслушал слезные обиды Шэнь Цзинь, но в ее словах не было жалобы. В конце концов, это было просто кокетство. Она не винила его за то, что он бросил ее, когда она была беременна и уязвима. Из-за этого Чу Сюмин расстроился еще больше. Были вещи, которые Шэнь Цзинь не хотела говорить, но это не значит, что Чу Сюмин не спросит.

- Спи, я здесь, - его голос был низким и приятным, и Шэнь Цзинь, которая уже засыпала, потерлась о руки Чу Сюмина.

Шэнь Цзинь спала с большим комфортом, не зная, что внешний мир перевернулся с ног на голову. Кто бы мог подумать, что Шэнь Цзинь, которая всегда казалась здоровой, заболеет после возвращения Чу Сюмина.

Чу Сюмин узнал об этом посреди ночи. Хотя Шэнь Цзинь была беременна, температура ее тела была выше, чем обычно, а ее дыхание стало горячим. Чу Сюмин поспешно встал, позвал момо Чжао и остальных и велел вызвать врача.

К счастью, Шэнь Цзинь не простыла. Это был ложный огонь*.

(ПП: это термин в традиционной китайской медицине. Связано с повышением температуры, вызванной физической слабостью, потерей истинной инь или отсутствием истинного ян)

Вероятно, это случилось некоторое время назад, когда до столицы дошли новости об исчезновении Чу Сюмина. Хотя Шэнь Цзинь всегда верила, что он вернется, она все равно переживала. Но показать эти переживания она не могла, ведь человека, который мог бы защитить ее, рядом нет, а на свете все еще много людей с плохими намерениями. Хотя Шэнь Цзинь не показывала этого, она не могла успокоиться.

Чу Сюмин сел на край кровати, протянул руку и обнял Шэнь Цзинь. Несмотря на то, что Шэнь Цзинь не пришла в себя, но как только она почувствовала, что Чу Сюмин не с ней, она тихонько захныкала. Такой плачущий звук, как у раненого животного, было особенно больно слышать.

Принцесса Жуй и Шэнь Ци пришли вдвоем лично. Глядя на наложницу Чэнь, которая стояла с заплаканными красными глазами, принцесса сказала со вздохом:

- Обычно она выглядит так, как будто с ней все в порядке. Кто бы мог подумать, что она держит все это в своем сердце.

Наложница Чэнь сказала:

- Старшая цзюньчжу, вы сейчас тоже беременны, вам лучше поберечься.

- Все в порядке, - Шэнь Ци также знала, что Шэнь Цзинь не болеет ничем заразным, - Сестра не проснулась?

- Доктор сказал, что ей лучше поспать, - тихо объяснила наложница Чэнь.

Поскольку Шэнь Цзинь держалась за руку Чу Сюмина, он мог только сидеть на краю кровати и не встал, даже когда увидел, что вошли женщины. Но принцесса Жуй не обратила на это внимания, она сразу сказала:

- Сиди, не тревожь девушку Цзинь.

Чу Сюмин молча кивнул. Он взял платок из рук служанки и осторожно вытер лоб Шэнь Цзинь. Лицо Шэнь Цзинь раскраснелось от сна, на лбу у нее выступил пот. Если бы не слишком высокая температура тела, никто и подумать бы не мог, что она больна.

Принцесса Жуй пришла только навестить. Она сказала:

- Позаботься о своей жене, я попросила ванъе дать тебе отпуск при дворе.

- Спасибо, теща, - заговорил Чу Сюмин.

Принцесса Жуй больше ничего не сказала, она забрала Шэнь Ци с собой и ушла. Поскольку Шэнь Ци была беременна, они приехали в паланкине. Когда они покинули двор Мо Юнь, Шэнь Ци вдруг сказала:

- Мама, я не знаю, почему мне стало немного страшно, когда я увидела лицо третьего зятя.

- Это естественно, - принцесса Жуй посмотрела на снег снаружи, - Когда Сюань-эр еще учился, я боялась, что он отправится на войну. Чу Сюмин - зверь, уже видевший кровь.

Император был настолько наивен, что относился к Чу Сюмину, как к домашнему питомцу, и пытался воспользоваться им по своему усмотрению.

Шэнь Ци заговорила:

- Было бы лучше, если бы сестра выздоровела пораньше.

Принцесса Жуй согласно ответила. В настоящее время Чу Сюмин все еще способен сохранять здравомыслие. Если с Шэнь Цзинь действительно что-то случится... Принцесса Жуй медленно выдохнула и сказала:

- Ты также должна позаботиться о своем здоровье. Возвращайся.

- Да, - только после этого Шэнь Ци села в паланкин.

Когда наложница Чэнь увидела состояние Чу Сюмина, она не могла ничего посоветовать, и не могла вмешаться, поэтому она просто пошла в маленький зал Будды во дворе, и молилась, чтобы ее дочь была в безопасности и счастлива всю свою жизнь.

Момо Чжао заговорила:

- Генерал, не хотите ли немного поесть?

- Принесите сюда, - сказал Чу Сюмин, передавая платок горничной, а затем привел в порядок волосы Шэнь Цзинь.

Момо Чжао ответила, и Аньнин поспешно передвинула маленький столик и поставила его перед Чу Сюмином. Момо Чжао принесла еду, и поскольку Шэнь Цзинь держала руку Чу Сюмина, он мог есть только одной рукой. Момо Чжао подала суп и поставила его у руки Чу Сюмина.

Почувствовав аромат еды, Шэнь Цзинь, которая лежала на кровати, зашевелилась и ее пальцы вцепились в руку Чу Сюмина. Чу Сюмин сделал паузу, положил палочки для еды и повернул голову, чтобы посмотреть на кровать. Он увидел, как Шэнь Цзинь зевает с закрытыми глазами. Затем, почмокав губами, она открыла глаза. Она явно чувствовала, что спала очень комфортно, но ее тело было болезненным и уставшим. Она тупо посмотрела на Чу Сюмина, затем снова зевнула и отпустила его руку.

Она вытянула руки из-под одеяла и потерла глаза тыльной стороной ладони, после чего сказала:

- Я тоже хочу есть...

Поскольку она только что проснулась, ее голос был еще немного приглушенным, мягким и невнятным. Она сдержала очередной зевок и заморгала глазами, пока немного не проснулась.

Момо Чжао была вне себя от радости и поспешила налить ей теплой воды. Чу Сюмин одной рукой поддержал Шэнь Цзинь, чтобы помочь ей сесть, а другой поднес чашку к ее губам. Шэнь Цзинь опустила голову и пила маленькими глотками. Мягко опираясь на тело Чу Сюмина, она была настолько ленива, что не хотела напрягаться..

Шэнь Цзинь посмотрела на еду, которая находилась недалеко от нее, обхватила руками шею Чу Сюмина и кокетливо сказала:

- Я так устала. Но ребенок в моем животе говорит, что он очень голоден. Что мне делать?

Чу Сюмин опустил голову и поцеловал Шэнь Цзинь в лоб, который был еще горячим. Шэнь Цзинь немного застенчиво спрятала лицо в его объятиях:

- Момо все еще здесь.

- Эта старая служанка ничего не видела, - когда момо Чжао увидела, что Шэнь Цзинь проснулась, она радостно сказала, - Старая служанка сейчас приготовит воду, госпожа может освежиться и поесть.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь почувствовала слабость и прошептала, - Почему ты не разбудил меня?

Чу Сюмин попросил Аньпин и Аньнин убрать еду, сел на кровать и обнял Шэнь Цзинь вместе с одеялом:

- Ты проснулась?

- Да, - Шэнь Цзинь переместилась в более удобное положение, взяла за руку Чу Сюмина и сказала, - Я хотела спать, но проснулась, когда почувствовала запах еды.

Чу Сюмин думал о том, как он и момо Чжао не смогли разбудить Шэнь Цзинь. Если бы не доктор, который сказал, что Шэнь Цзинь будет в порядке, когд проснется сама, они бы использовали холодную воду, чтобы разбудить ее. Кто бы мог подумать, что только запах еды разбудит Шэнь Цзинь. Ему действительно было немного стыдно признаваться, но... даже когда он был осажден вражескими войсками и варвары пришли в город, он не был таким беспомощным и встревоженным, как прошлой ночью.

- Ты заболела, - видя, что Шэнь Цзинь до сих пор не поняла этого, Чу Сюмин потерся подбородком о ее волосы и заговорил.

- А? – реакция Шэнь Цзинь была немного замедленной, и она замерла, прежде чем сказать, - Неудивительно, я чувствую себя такой уставшей, я думала, что слишком много спала.

Чу Сюмин не сдержал вздоха и сказал:

- Глупая девчонка.

- Я умная! - сердито сказала Шэнь Цзинь, - Не думай, что ты можешь издеваться надо мной только потому, что я больна.

Чу Сюмин развеселился:

- Глупая девчонка, выздоравливай скорее.

Шэнь Цзинь схватила руку Чу Сюмина и открыла рот, чтобы дважды укусить его, прежде чем сказать:

- Я умная!

Чу Сюмин ответил и вдруг сказал:

- Подари мне дочь.

Дочь, которая будет такой же послушной и глупой, как ее собственная мать.

- В другой раз, - Шэнь Цзинь задумалась на мгновение, прежде чем сказать, - Я так долго читала военные книги.

Чу Сюмин и так был хорош собой, как человек на картине, а в этот момент его глаза были полны заботы и любви, что еще больше опьяняло:

- Хорошо.

Аньнин принесла горячую воду. Даже не дожидаясь, пока Шэнь Цзинь встанет, она сразу положила все на край кровати. Затем она подождала, пока Шэнь Цзинь умоется.

Шэнь Цзинь чувствовала, что, поскольку она больна, она может быть немного более избалованной, поэтому она откинулась на руки Чу Сюмина и ждала, пока ее обслужат. Она была похожа на лисенка, укравшего виноград, немного самодовольного и счастливого.

После того как Шэнь Цзинь проснулась, Аньпин сообщила об этом наложнице Чэнь. Она тут же поспешила в дом и увидела свою дочь, сидящую на кровати, в то время как Чу Сюмин опустилcя на одно колено на пол. Одной рукой он держал ноги Шэнь Цзинь, а другой надевал ей туфли.

Шэнь Цзинь шевелила пальцами. Увидев наложницу Чэнь, она сказала с улыбкой:

- Мама.

Наложница Чэнь знала, что Юннин Бо всегда благоволил ее дочери, но она не знала, что та настолько избалована. А ее глупая дочь прямо-таки вложила свою вторую ногу в руку Чу Сюмина и даже подтолкнула его пальцем, чтобы он поторопился надеть ей туфли.

Чу Сюмин также увидел наложницу Чэнь и поздоровался:

- Теща.

Наложница Чэнь глубоко вздохнула и увидела, что момо Чжао и Аньпин выглядят как обычно, поэтому она больше ничего не сказала. В конце концов, хорошо, что это в порядке вещей.

- Как ты себя чувствуешь?

- Неплохо, - Шэнь Цзинь подождала, пока Чу Сюмин наденет ей туфли, и встала, положив одну руку на плечо Чу Сюмина.

Момо Чжао поддержала Шэнь Цзинь, и только после этого Чу Сюмин отошел в сторону, чтобы вымыть руки. Сделав два шага, Шэнь Цзинь почувствовала небольшую слабость и нахмурилась.

Наложница Чэнь сказала:

- Быстро садись.

- Да, - ответила Шэнь Цзинь, и момо Чжао помогла ей сесть на стул. Аньнин взяла мягкую подушку и подложила ее позади, чтобы Шэнь Цзинь могла прислониться к ней, - Мама, ты уже ела? Может, поедим вместе?

Глаза наложницы Чэнь сузились, и она сказала:

- Я не могла разбудить тебя в течение дня, почему ты вдруг проснулась?

Шэнь Цзинь сморщила нос:

- Не скажу.

Наложница Чэнь ткнула пальцем в лоб своей дочери:

- Я знаю, даже если ты мне не скажешь.

Шэнь Цзинь потрогала свой живот и спросила:

- Мама, может быть, мы поужинаем вместе?

- Хорошо, - из-за болезни Шэнь Цзинь у наложницы Чэнь не было аппетита, но когда она увидела, что Шэнь Цзинь проснулась и выглядит посвежевшей, хотя все еще была больна, она расслабилась.

Когда наложница Чэнь ответила, момо Чжао вышла и велела подавать еду.

Чу Сюмин подошел к Шэнь Цзинь и налил ей стакан воды. Шэнь Цзинь сморщила нос, но взяла чашку и медленно выпила воду.

Когда еда была готова, снаружи вошла Аньпин и сказала:

- Цефей, генерал и госпожа могут теперь поесть.

Наложница Чэнь кивнула и хотела попросить служанку помочь ее дочери, как вдруг увидела, что сидящая на стуле Шэнь Цзинь протягивает руку Чу Сюмину, который тут же наклонился и подхватил ее. Шэнь Цзинь обняла Чу Сюмина за шею, посмотрела на наложницу Чэнь:

- Мама, пойдем.

Слова, которые она хотела сказать, больше не могли быть произнесены, и наложница Чэнь заговорила о другом:

- Вы послали кого-нибудь сообщить ванъе и ванфэй?

- Уже сделано, - успокоила ее Шэнь Цзинь.

Только после этого наложница Чэнь кивнула и первой вышла за дверь. Чу Сюмин понес Шэнь Цзинь и последовал за наложницей Чэнь в малый зал снаружи. Когда наложница Чэнь села, Чу Сюмин посадил Шэнь Цзинь на стул, а сам сел рядом с ней. Аньпин дала наложнице Чэнь и Чу Сюмину по чашке супа из баранины и редьки, а Шэнь Цзинь - чашку супа из белых грибов и сахара. Баранина очень сытная, и хотя зимой она была полезна для здоровья, для Шэнь Цзинь она не подходила.

Чу Сюмин не возражал, и время от времени подкладывал в чашку Шэнь Цзинь несколько блюд, которые, по словам доктора, ей следовало есть побольше.

В конце концов, у Шэнь Цзинь был жар, и аппетит у нее был не очень хороший. Съев две ложки супа, она естественным движением переложила остальное в чашку Чу Сюмина. Чу Сюмин не отказался.

Когда боковая наложница Чэнь посмотрела на поведение своей дочери, она почувствовала, что сейчас ее дочь выглядит более живой и счастливой, в отличие от того времени, когда Чу Сюмина здесь не было. Хотя в то время она все еще выглядела счастливой и веселой каждый день, она была настолько разумной, что это заставляло сердца людей болеть.

- Мама? - Шэнь Цзинь в замешательстве посмотрела на наложницу Чэнь.

Но наложница Чэнь с улыбкой сказала:

- Возвращайся в пограничный город.

Чу Сюмин понял, что имела в виду наложница Чэнь, и сказал:

- Я заберу ее, когда госпожа родит.

Наложница Чэнь кивнула и сказала:

- В будущем... кто бы тебе ни писал, не возвращайся.

Шэнь Цзинь прикусила губу, посмотрела на наложницу Чэнь и позвала:

- Мама...

Наложница Чэнь лишь улыбнулась:

- Ну, я тоже пойду отдохну, пусть зять позаботится о тебе.

Шэнь Цзинь кивнула, а Чу Сюмин сказал:

- Теща, я провожу вас.

Наложница Чэнь покачала головой:

- Это всего в двух шагах отсюда, - сказав это, она ушла со своей горничной.

Шэнь Цзинь нахмурилась, поцарапала ладонь Чу Сюмина и спросила:

- Что с мамой?

Чу Сюмин протянул руку и коснулся шеи Шэнь Цзинь. Та отпрянула и сказала:

- Не создавай проблем.

- Теща хочет, чтобы ты была счастлива, - на этот раз Чу Сюмин не стал снова обнимать Шэнь Цзинь, а обхватил ее за талию и медленно прошелся с ней по комнате.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и спросила:

- Когда мы вернемся в резиденцию Юннин Бо?

Чу Сюмин посмотрел на жену и спросил:

- Почему ты не хочешь остаться в резиденции Жуй Вана?

Шэнь Цзинь сказала:

- Хотя здесь моя мать, я все равно хочу вернуться в резиденцию Юннин Бо.

Сам Чу Сюмин остался в поместье Жуй Вана только для того, чтобы порадовать Шэнь Цзинь. Теперь, когда он услышал ее слова, у него не было причин отказываться. Более того, для Чу Сюмина было бы удобнее остановиться в резиденции Юннин Бо.

- Хорошо, - сказал Чу Сюмин, - Подождем, когда ты поправишься.

Шэнь Цзинь кивнула. В конце концов, было удобнее находиться в своем собственном дом, ведь во дворце Жуй всем заправляет принцесса Жуй. Сама Шэнь Цзинь привыкла к этому, но она не могла позволить Чу Сюмину чувствовать себя обиженным.

Как Чу Сюмин мог этого не понимать? Однако, увидев, что у Шэнь Цзинь нет ни малейшего нежелания, он согласился.

- Поспи еще немного? - Чу Сюмин подождал, пока Шэнь Цзинь сядет, а затем протянул руку, чтобы коснуться ее лба.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Пришло время прочитать ребенку военную книгу, - когда она это говорила, ее взгляд был прикован к Чу Сюмину.

Чу Сюмин улыбнулся и сказал:

- Ты ложись, а я буду читать.

Только тогда Шэнь Цзинь была удовлетворена.

Аньпин помогла ей раздеться, и после того, как Шэнь Цзинь легла, Чу Сюмин велел всем выйти. Он разулся и лег в постель. Ему даже не понадобилось брать военную книгу. Подумав немного, он начал говорить. В отличие от Шэнь Цзинь, которая читала по книге, лекция Чу Сюмина сопровождалась объяснениями. Это было похоже на рассказ короткой истории, и привлекло все внимание Шэнь Цзинь.

Маленькая леди генерала Глава 69.

Болезнь Шэнь Цзинь была не очень серьезной. В компании Чу Сюмина ей постепенно становилось лучше. Вскоре она вернулась в прежнее состояние и стала еще более ленивой, чем раньше. Если ее никто не будил, она могла каждый день спать до обеда. Даже когда она вставала, то все еще была в оцепенении и приходила в себя только после еды. Она отказывалась от всех предложений полюбоваться цветами или насладиться стихами, поступавшими со стороны, и целыми днями оставалась во дворе.

Момо Чжао считала, что за то время, пока Чу Сюмина не было дома, она достаточно хорошо воспитала Шэнь Цзинь. Кто бы мог подумать, что в течение короткого времени после возвращения генерала Шэнь Цзинь прибавит в весе. Ее кожа была все такой же белой и мягкой, даже ее улыбка была меньше, чем раньше. Но любой, у кого есть глаза, мог видеть, что Шэнь Цзинь радуется каждому дню.

Она больше не занималась ни шитьем, ни рукоделием, она даже не хотела читать книги в одиночку. Каждый день она ждала, когда Чу Сюмин закончит свои дела, а затем будет сопровождать ее в прогулке по двору.

Узнав, что Шэнь Цзинь хочет вернуться в резиденцию Юннин Бо, наложница Чэнь была только за. Даже если бы Шэнь Цзинь не взяла на себя инициативу спросить, она все равно выгнала бы их через пару дней. Дело не в том, что она не хотела, чтобы ее дочь оставалась с ней, а в том, что после возвращения Юннин Бо это было бы неуместно.

За это время наложница Чэнь видела, как Чу Сюмин обращался с ее дочерью, и полностью отпустила напряжение в своем сердце. После возвращения дочери в пограничный город, она будет подчиняться ванфэй и останется во дворе Мо Юнь, заботясь о ребенке наложницы Ли, который вот-вот родится. Она только надеялась, что семья ее дочери и зятя всегда будет в безопасности и счастлива, а сама она будет тихо жить, ожидая того дня, когда они смогут снова встретиться.

В главном дворе принцесса Жуй кивнула на слова Шэнь Цзинь и сказала:

- Так и должно быть, иначе моему зятю будет неудобно принимать гостей. У вас там достаточно персонала?

- Об этом я хотела попросить мать-наложницу, - лицо Шэнь Цзинь раскраснелось, и она сказала, - Я бы хотела попросить организовать несколько человек, чтобы они помогли привести в порядок резиденцию Юннин Бо.

Принцесса Жуй кивнула, немедленно позвала Цуйси и велела ей выбрать несколько человек, чтобы отправить их в резиденцию Юннин Бо. В присутствии Шэнь Цзинь она четко сказала:

- Пусть идут работать. Дай им понять, что это не шоу и не игры. Когда они закончат свою работу, они вернутся.

Цуйси почтительно ответила. Когда она увидела, что больше приказов не будет, она вышла, чтобы выбрать слуг. Но в глубине души она уже думала – она должна выбрать несколько самых честных. Нельзя, чтобы эти люди были неблагодарными и разрушили добрые намерения ванфэй.

Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Спасибо, мать-наложница.

Принцесса рассмеялась:

- Просто послала бы служанку, чтобы она передала сообщение. Ты только что переболела, а вдруг ты снова простудишься?

Шэнь Цзинь обняла свой живот и сказала:

- Я плотно закуталась и мало ходила.

Принцесса взяла маленький молоток и принялась колоть грецкие орехи:

- Ты права. Аньпин, отнеси эту тарелку грецких орехов своей госпоже.

- Да, - Аньпин взяла ядра грецкого ореха, которые только что очистила принцесса Жуй, и обеими руками предложила их Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь съела два ореха, после чего сказала:

- Его Величество скоро издаст указ, верно?

- Скоро, - ответила принцесса, прикинув время.

После того, как Шэнь Цзинь стало лучше, Чу Сюмин уехал, чтобы присутствовать при дворе. Он доложил о делах провинции Минь и даже представил двору карту столицы, изъятую у морских захватчиков.

Министр домашнего хозяйства спросил об имуществе, которое было изъято у казненных семей.

Чу Сюмин почтительно ответил:

- Поскольку Его Величество позволил этому подданному действовать по своему усмотрению, этот подданный... прямо вернул все конфискованное имущество народу Минь. Жители Минь благодарны Вашему Величеству за доброту и установили мемориал в честь долголетия Вашего Величества.

Руки императора под столом дрожали от гнева. Мемориал в честь долголетия? Да неужели все те люди настолько благодарны? Император не верил, что Чу Сюмин настолько добросердечен. Если бы он действительно был лояльным подданным, то передал бы все доходы от налета в государственную казну. Тогда император распределил бы их от своего имени.

Взглянув на карту столицы на столе, император почувствовал страх и негромко сказал:

- Юннин Бо, прежде чем Чжэнь отправил тебя в Минь, я напомнил тебе, что ты не должен совершать слишком много убийств...

- Да, - Чу Сюмин держался почтительно.

Император указал на карту и спросил:

- Тогда что это? Мало того, что ты убил столько людей, но ты даже вытащил нечто подобное! Ты вообще ни во что не ставишь престиж императорского двора?

- Ваше Величество, - заговорил Чу Сюмин, - Эти пираты убивали наших людей. Они использовали людей как животных для развлечения. Их преступления были чрезвычайно жестокими. Когда они были убиты, все жители Минь праздновали.

Выражение лица императора на мгновение изменилось. С трудом сдерживая гнев, он сказал:

- Но Юннин Бо, уже почти Новый год. Лучше отправь кого-нибудь уничтожить Цзингуань и предать всех мертвецов земле, чтобы они упокоились и не вредили гармонии небес.

Как только эти слова были сказаны, присутствующие придворные также поняли, что имел в виду император. Именно Чу Сюмин лично приказал построить Цзингуань. Теперь, когда он сам уничтожит его, это определенно повредит его авторитету в сердцах жителей Минь.

Император мстил. И даже если доказательства были ошеломляюще убедительными, император не хотел верить, что его министры совершили столько предательских поступков.

- Кроме того, все убийства, совершенные Юннин Бо, были без суда, Министерство юстиции также не допрашивало их. Безусловно, что тебе не удастся убедить всех и каждого. Однако ради твоего стремления убить врага, я не буду преследовать это дело.

Подтекст слов императора заключался в том, что чиновники, убитые Чу Сюмином, должны были невиновны и ложно обвинены. Но император был щедр и великодушен из-за того, что Юннин Бо выиграл битву против морских захватчиков.

- Но это не будет исключением. У государства есть свои законы, а у семьи - свои правила. Если все остальные будут такими же безрассудными, как Юннин Бо, что я буду делать как император? - голос императора был холодным и жестким в конце его фразы.

Жуй Ван, стоявший в стороне, вдруг почему-то вспомнил поговорку: «быть оклеветанным за веру и быть подозреваемым в лояльности». Куда жаловаться в таком случае?

Жуй Ван слегка посмотрел в сторону Юннин Бо, который стоял в центре с невозмутимым лицом. Человек, который по ошибке стал его зятем.

Так поступил не только Жуй Ван, даже многие из присутствующих придворных испытывали неописуемые чувства в своих сердцах. По их мнению, хотя Юннин Бо был немного импульсивным, он раскрыл преступление. К тому же у него на руках был указ императора, дозволяющий поступать по своему усмотрению. На его месте они сделали бы то же самое. Более того, Юннин Бо разрешили взять с собой лишь небольшое число солдат, а преступные чиновники давно укоренились в Минь. Кто знает, что еще они могли сделать? Даже если их сразу посадить в тюрьму или отвезти в столицу, это было бы не самым надежным решением. Будь они на месте Юннин Бо, что бы они сделали? Оставить эту группу ненадежных людей за спиной, а потом отправиться на войну с пиратами в одиночку? Только если им не дорога собственная жизнь.

Если бы Чу Сюмин не использовал такую тактику, чтобы напрямую шокировать остальных чиновников в Минь, трудно было бы предсказать исход битвы против морских захватчиков. Даже если бы они победили, в жертву было бы принесено больше людей.

Чу Сюмин опустился на колени и сказал:

- Мои грехи непростительны. Я прошу, чтобы меня лишили титула и дали дозволение покинуть столицу.

Как только прозвучали эти слова, весь двор погрузился в молчание. Многие люди застыли на месте. Их не волновало неуважение перед императорским двором, они повернули головы и посмотрели на Чу Сюмина, спина которого была прямой, несмотря на то, что он стоял на коленях.

Затем они посмотрели на императора, который сидел на троне.

Лицо императора также застыло. С тайной ненавистью в сердце и стиснув зубы, он сказал:

- Юннин Бо угрожает мне?

- Этот подданный не смеет,  - заговорил Чу Сюмин, - Моя совесть чиста перед небом. Люди, которых я убил, - это все те, кто причинил зло народу нашей страны. Цзингуань был построен, чтобы успокоить народное недовольство. В 20-м году правления Юн Ци сотни морских захватчиков вышли на берег и убили 5213 человек из нашего народа. Они взяли в плен 1 727 женщин. На этот раз мы спасли 317 из них. Остальные умерли ужасной смертью, даже костей не осталось.

Голос Чу Сюмина не был громким, в нем не было ни малейшего гнева, как будто он говорил о простых числах:

- Это только те данные, которые можно проверить.

- Невозможно, - выпалил император, но его голосу немного не хватило силы.

Чу Сюмин продолжил:

- После того, как грешник Лян Чэн занял свой пост в Минь, он сообщал о своих военных подвигах 13 раз. Самым низким показателем было обезглавливание более 240 пиратов. Наибольшее число составило 865 человек. Всего было более 7400 человек.

Лицо императора резко изменилось, он сердито сказал:

- Глупости! Если бы это было правдой, почему никто не сообщил об этом?

Чу Сюмин посмотрел на императора и негромко сказал:

- Это вопрос к Вашему Величеству. Во время своего правления грешник Лян Чэн был жестоким и грубым в своих попытках устранить несогласных, жестоко расправляясь с чиновниками.... - по мере того, как Чу Сюмин говорил, не только император, но и все присутствующие вспомнили многих чиновников, с которыми Лян Чэн в свое время поссорился и уничтожил. Помимо этих явных случаев, были даже...

Не все люди при дворе обладают кристальной совестью, но даже так они все равно испытывали ужас, когда услышали о том, что произошло в Минь. Если бы это были они в прошлом... Боюсь, что никто другой, кроме Юннин Бо, не смог бы навести порядок. И человек, благодаря которому это произошло... Некоторые люди обменивались взглядами с теми, кого они хорошо знали.

Тот, кто сидит на кресле дракона.

Увидев взгляд императора, Чу Сюмин не остановился на этом, а спросил:

- Осмелюсь спросить Ваше Величество, следует ли убивать этих людей? Заслуживают ли они смерти?

Император сказал:

- Я не говорю, что этих людей нельзя убивать, но они должны быть допрошены Министерством юстиции в соответствии с законом.

Чу Сюмин выступил вперед и сказал:

- Я прошу лишить меня титула и дозволить покинуть столицу, - больше он ничего не сказал. Он даже не упомянул, что именно император издал указ, позволяющий ему действовать самостоятельно, что и дало ему право убить чиновников, сговорившихся с морскими захватчиками.

Однако, даже если Чу Сюмин не упомянул об этом, это не значит, что остальные придворные забыли. Даже министр домашнего хозяйства, который задал вопрос в начале, хоть и был членом партии императора, но не был дураком. Если он посмеет выступить и сказать, что Чу Сюмин виноват, его могут заплевать до смерти.

- Пожалуйста, встань, - император неохотно улыбнулся и сказал, - Юннин Бо - столп страны, так что не говори ничего такого, как лишение титула.

Однако Чу Сюмин сказал:

- Как могли Лян Чэн и другие совершить такие лживые поступки? Этот подданный просит Ваше Величество о строгом расследовании.

Император оказался в трудном положении. Он знал, что если он этого не сделает, Чу Сюмин действительно подаст в отставку и уйдет. Думал о своей дочери и зяте, которые только что приехали в приграничный город, он не мог позволить Чу Сюмину покинуть столицу сейчас.

Император сказал:

- Конечно. Тогда дело будет передано под надзор Юннин Бо. Министерство уголовной юстиции и Храм Дали окажут всю необходимую помощь.

Только тогда Чу Сюмин почтительно ответил:

- Этот подданный выполнит приказ.

Император не знал, что, несмотря на угрозы, Чу Сюмин вообще не собирался возвращаться в приграничный город. Он хотел, чтобы император передал дело в его руки. Хотя он и убил людей Лян Чэна, но, по мнению Чу Сюмина, этого было недостаточно, чтобы отплатить жителям Минь за их кровь и слезы.

Когда заседание двора закончилось и император вернулся во дворец императрицы, он не мог больше удержаться от того, чтобы не разбить кучу вещей, и сердито сказал:

- Как он смеет! Как он смеет угрожать мне!

Императрице в последнее время тоже приходилось нелегко. В это время, глядя на состояние императора, она также ненавидела Чу Сюмина, но ничего не сказала.

Император разбил все, что мог, и теперь сел на диван, задыхаясь. Императрица попросила слуг войти, навести порядок и снова подать чай и воду.

- Если бы премьер-министр был здесь, я бы не был в таком плохом состоянии, - глядя на изможденный вид императрицы, император в редкий момент вздохнул.

От одной этой фразы императрица разразилась слезами:

- Ваше Величество, моя мать вчера пришла во дворец и сказала, что мой отец так жалеет, что подвел Ваше Величество, а теперь он слишком болен и не может подняться с постели.

Император на мгновение замер и посмотрел на императрицу, не зная, что сказать.

После предыдущего скандала отец императрицы, премьер-министр Чэнь, был изгнан из двора. Император не выдержал давления придворных, поэтому он заставил его размышлять за закрытыми дверями и дисциплинировать свою семью. В конце концов, помимо поста премьер-министра он освободил от должностей группу его учеников и протеже, так что премьер-министру Чэню остался только титул Чэнь Гуна.

Семья Чэнь не была доброжелательным кланом. Когда девица Чэнь вышла замуж за императора, тот был еще принцем. Они и представить себе не могли, что станут такими богатыми, какими являются сегодня. После внезапно свалившегося богатства эти люди стали легкомысленными. Безо всяких угрызений совести они обидели многих людей. Но из-за присутствия императрицы и премьер-министра Чэнь никто ничего не мог с этим поделать.

Но теперь, когда премьер-министр Чэнь лишился должности, потащив с собой на дно и всех своих последователей и учеников, многие люди видели, что надежды на восстановление премьер-министра Чэня нет, потому что те, кто наступил на него и разделил все его доходы, не позволят премьер-министру Чэню снова подняться.

Даже сторонникам императора не нравилась мысль о том, что премьер-министр Чэнь снова поднимется. У этих людей, естественно, была своя точка зрения и свои претензии и жалобы. Но поскольку у клана Чэнь все еще была императрица, они не слишком усердствовали.

Но даже несмотря на это, премьер-министр Чэнь заболел. Премьер-министр был зол на тех, кто забросал его камнями, когда он уже упал в колодец. Но еще больше он был зол на императора. Ему казалось, что он так много сделал для императора. Без него император даже не смог бы сидеть на троне. Но император обращался с ним именно так.

Много раз бывший премьер-министр вздыхал:

- После того, как птицы убиты, хороший лук бесполезен. Когда кролик мертв, гончих можно приготовить*...

(ПП: идиома. Относится к человеку, который теряет ценность после использования и погибает или оказывается хуже других.)

Даже когда мать императрицы пришла во дворец жаловаться, императрица Чэнь не сказала этого, она даже убедила свою мать, чтобы та вернулась и сказала отцу, что он никогда больше не должен говорить такие вещи.

Императрица Чэнь собиралась сказать это сегодня. Она лишь хотела проверить отношение императора. Но император только вздохнул и сказал:

- Пусть кто-нибудь отправит врача в резиденцию Чэнь Гуна.

- Спасибо, Ваше Величество, - императрица почувствовала холодок в сердце, но она не осмелилась сказать больше. Если она хочет сохранить свое положение императрицы, она могла полагаться только на императора.

Император по-прежнему не желает назначать ее сына кронпринцем, из-за чего все наложницы в гареме питают экстравагантные надежды. Если бы вдовствующая императрица не оказала ей поддержку, боюсь, что гарем был бы еще более нестабильным.

Чу Сюмин знал, что его маленькая леди сегодня отправится в главный двор. Покинув императорский двор, он вернулся в резиденцию Жуй вместе с Жуй Ваном. По дороге он поговорил с тестем о возвращении в резиденцию Юннин Бо.

Жуй Ван спросил:

- Почему ты так спешишь?

- Мы с женой не хотим уходить, - Чу Сюмин был очень хорошо воспитан. Одетый в официальный мундир и черную шубу, он был похож на нефритовую корону* со своим  прекрасным лицом.

(ПП: традиционное описание мужской красоты)

На самом деле, глядя на внешность Чу Сюмина и думая о наследнике хоу Юнлэ, Жуй Ван неизбежно слегка вздыхал в сердце. Если бы Ци-эр могла выйти замуж за Юннин Бо, возможно, это было бы лучше. Хотя Шэнь Цзинь также является его дочерью, но в сердце Жуй Вана дети его ванфэй по-прежнему были самыми важными. Кроме того, Ци-эр и Сюань-эр - родные брат и сестра. Естественно, что у них хорошие отношения. Она также могла бы помочь Сюань-эру в будущем. Не то чтобы Жуй Ван думал, что Шэнь Цзинь не будет заботиться о делах дома Жуй, но люди неизбежно бывают предвзяты.

Чу Сюмин не знал, что было на уме у Жуй Вана, и продолжил:

- Просто уже почти Новый год. Некоторые люди, близкие к семье Чу, придут в гости, что будет немного неудобно. После Нового года этот зять вернется в приграничный город. Слишком много людей придут к моей двери и вызовут некоторый беспорядок...

Он заботился о покое Жуй Вана. Жуй Ван тоже это понял и у него заболело сердце. Его лицо изменилось, и он согласно кивнул:

- Зять очень внимателен.

Чу Сюмин улыбнулся:

- Я надеюсь, что мой тесть не думает, что я слишком высокомерен.

Жуй Ван сказал:

- Нет, я понимаю, что ты думаешь обо мне, - он закончил со вздохом, - Не вини своего тестя за то, что он боится всего, это действительно нелегко...

Чу Сюмин с серьезным выражением лица сказал:

- Если тесть так скажет, это сделает зятя бесстыдным.

Жуй Ван покачал головой и сказал:

- В глубине души я все понимаю. Я не буду об этом больше говорить, но не забудьте прийти на Новый год.

- Да, - Чу Сюмин тоже больше ничего не сказал.

Когда они прибыли в главный двор, то увидели, что там были не только принцесса Жуй и Шэнь Цзинь, но и Шэнь Ци. Мать и дочери о чем-то разговаривали и смеялись без остановки. Шэнь Цзинь некоторое время держалась за живот, потом остановилась и снова засмеялась. Шэнь Ци сделала то же самое, заставив принцессу продолжать говорить им об осторожности.

Увидев Жуй Вана и Чу Сюмина, они уже собирались встать, но Жуй Ван сказал:

- Мы все - члены семьи, так что садитесь.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь не настаивали на приветствии. Шэнь Цзинь с улыбкой посмотрела на Чу Сюмина, а принцесса пошутила:

- Наш зять пришел, чтобы забрать девушку Цзинь?

- Да, - безразлично сказал Чу Сюмин.

Принцесса Жуй махнула рукой и сказала:

- Поторопитесь и уведите их, я уже давно волнуюсь, просто наблюдая за ними.

Только после этого Чу Сюмин поклонился и сказал:

- Тогда этот зять удалится.

Жуй Ван также улыбнулся и махнул рукой. Аньнин помогла Шэнь Цзинь встать. Сказав еще несколько слов, она последовала за Чу Сюмином и ушла. У дверей дома Аньпин принесла длинное пальто и плащ. Чу Сюмин взял их и собственноручно надел на Шэнь Цзинь. После их тщательной проверки он сам надел плащ и вышел на улицу, держа Шэнь Цзинь за талию.

Шэнь Ци посмотрела вслед Чу Сюмину и Шэнь Цзинь. Ее глаза потемнели. Она протянула руку и коснулась своего живота. В ее сердце неизбежно возникла легкая зависть, но когда она вспомнила, как выглядела Шэнь Цзинь после исчезновения Чу Сюмина и когда Чу Сюмин благополучно вернулся, Шэнь Цзинь заболела... Она почувствовала, что не смогла бы выдержать на ее месте.

Шэнь Цзинь, младшая сестра, намного сильнее ее.

Жуй Ван заметил выражение лица своей дочери и спросил:

- Где Чжу Юйхун?

Шэнь Ци улыбнулась и сказала:

- Юйхун в последнее время был немного занят, скоро Новый год, и высшее руководство поручило ему много работы.

Жуй Ван нахмурился и сказал:

- Какая у него может быть работа?

- Ванъе, - принцесса Жуй прервала Жуй Вана и сказала, - Разве Юйхун не должен вернуться в резиденцию хоу Юнлэ? В конце концов, он – наследник хоу.

Когда Жуй Ван увидел, что ванфэй заговорила, он замолчал. Принцесса спросила мягким голосом:

- Кстати, пришло письмо от Сюань-эра, я боюсь, что он не сможет вернуться на Новый год, и собираюсь послать ему кое-что. Ванъе хочет что-нибудь передать Сюань-эру?

- Он собирается остаться в Минь до Нового года? – недовольно спросил Жуй Ван.

Принцесса Жуй решила, что будет хорошо, если ее сын останется в Минь. Когда придет время, она позволит Си-эру следовать за Юннин Бо обратно в приграничный город. Даже если что-то случится, они смогут спастись, но этого нельзя было говорить ванье.

Принцесса Жуй посмотрела на Шэнь Ци и сказала:

- Ци-эр, ты тоже пойди и отдохни.

Шэнь Ци ответила:

- Мама, я попрошу служанок собрать вещи для старшего брата и пришлю их позже.

Принцесса Жуй кивнула, и только после этого Шэнь Ци взяла за руку служанку и встала, чтобы выйти на улицу.

Когда Шэнь Ци ушла, Жуй Ван не мог не вздохнуть:

- Если бы я знал, что у Юннин Бо такая внешность и характер, я бы взял Ци-эр и...

- Ванъе, - принцесса прервала его, - Даже если ванъе был готов, я не готова так поступить. Вспомните, как варвары осаждали город...  – в это время и ванъе, и ванфэй подумали, как страшно было Шэнь Цзинь... И не сдержали вздоха в сердце.

Жуй Ван тоже подумал об этом и кивнул, ничего больше не сказав.

Чу Сюмин помог Шэнь Цзинь выйти из дверей главного двора и спросил:

- Не хочешь сесть в паланкин?

- Давай пройдемся, - Шэнь Цзинь на мгновение замешкалась и сказала, - Сидя весь день, я тоже чувствую себя немного уставшей.

- Хорошо, - Чу Сюмин развернул свой плащ и обнял Шэнь Цзинь, которая уже была плотно закутана, чтобы она могла идти с меньшими усилиями, в конце концов, ее семимесячный животик уже не был маленьким.

Шэнь Цзинь только почувствовала тепло во всем теле и улыбнулась, вытянув руку из муфты и вложив ее в руку Чу Сюмина:

- Я говорила с матерью-наложницей о возвращении в резиденцию Юннин Бо, и мать-наложница велела слугам помочь навести там порядок.

- Хорошо, - сказал Чу Сюмин, - Пусть момо Чжао тоже вернется первой.

Шэнь Цзинь на мгновение задумалась, затем кивнула и сказала:

- Хорошо.

На самом деле, Шэнь Цзинь все еще было немного грустно отпускать момо Чжао, но когда она подумала, что та скоро вернется, она неохотно согласилась.

Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь и ничего не сказал.

Шэнь Цзинь сказала:

- Мать-наложница сказала мне, что пора готовить акушерку и кормилицу.

- У меня есть договоренности, - Чу Сюмин уже давно написал в приграничный город. Скорее всего через несколько дней эти люди прибудут сюда. Среди них есть не только акушерки и медсестры, но также и охранники...

- Пока что я не могу отвезти тебя на юг.

- Все в порядке, - Шэнь Цзинь было все равно.

Чу Сюмин ответил:

- Большинство вещей из добычи в Минь были отправлены прямо в приграничный город, а некоторые были оставлены для отправки в столицу, так что ты можешь посмотреть, что из них раздать, когда придет время.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь резко ответила, - Муж, не волнуйся, я все улажу вместе с момо Чжао.

Нужно было учесть старых друзей семьи Чу.

Чу Сюмин улыбнулся:

- Оставь все момо Чжао, хорошо?

Шэнь Цзинь сморщила нос и отвернулась.

- Ребенок шевелится.

Чу Сюмин фыркнул:

- Я понесу тебя обратно.

- Хорошо, - ответила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин протянул руку и осторожно взял жену на руки. Он позволил ей сесть на свое плечо, как делал всегда. Другой рукой он обнял Шэнь Цзинь. Зимняя одежда была уже толстой и тяжелой, а Шэнь Цзинь была беременна, но Чу Сюмин держал ее так, будто она ничего не весит.

Шэнь Цзинь удобно болтала ногами и вдруг вздохнула:

- У меня слишком большой живот. Я даже не вижу своих ботинок.

Аньпин и Аньнин помогли расправить плащ, чтобы Шэнь Цзинь было теплее. Только когда они вошли во двор Мо Юнь, Чу Сюмин опустил Шэнь Цзинь на землю.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь вернулись в резиденцию Юннин Бо как раз к началу года. Принцесса Жуй прислала много серебряного шелка и угля. Они не были ценными вещами, но все они были нужны Шэнь Цзинь и другим. Это было особенно продуманно. Даже момо Чжао почувствовала, что принцесса Жуй была основательна в своей работе.

Из приграничного города прибыло еще несколько человек, поэтому в резиденции Юннин Бо стало немного оживленнее. Они не только принесли вещи, приготовленные Чу Сююанем, но и свежие новости.

Чу Сюмин слушал доклад вместе с Шэнь Цзинь. В письме была только часть информации самого обычного содержания, в конце концов, некоторые вещи небезопасны, когда они записаны на бумаге.

Управляющий Чжао, вернувшийся вместе с остальными, сказал:

- Я рассказал генерал-майору о том, что сказала госпожа. Генерал-майор немедленно вызвал кого-то, чтобы все устроить. Этот хоу Чжун И прочитал много военных книг, но, к сожалению, все это было на бумаге. Генерал-майор все расчитал и смог победить их всех без единого солдата.

- Как вы их победили? – спросила Шэнь Цзинь с любопытным лицом.

Управляющий Чжао рассмеялся:

- Это просто народные хитрости. Хоу Чжун И и принцесса Жуян были настороже и они не поехали в резиденцию генерала на банкет. Вместо этого они остались в гостевом доме. Но они не понимали, что весь приграничный город был занят нашими людьми. Монгольских таблеток на всех их людей не хватило, поэтому мы использовали кротон*.

(ПП: монгольские таблетки - часто встречаются в классических народных романах и романах о боевых искусствах. Это порошок, который обычно растворяют в вине. Выпивший его человек падает и засыпает. Семена кротона используются как слабительное)

Шэнь Цзинь моргнула и вдруг спросила:

- А как насчет тех, кто принял монгольские таблетки, а потом съел кротон?

Управляющий Чжао не мог больше смеяться. Некоторым действительно так не повезло, но почему госпожа думает об этом? Разве она не должна спросить о принцессе Жуян и ее супруге?

Чу Сюмин протянул руку, ущипнул руку своей любопытной маленькой леди и сказал:

- Они могут только признать свое собственное невезение.

Шэнь Цзинь подумала о лечебных свойствах этих двух предметов и хотела рассмеяться, испытывая некоторое сочувствие. Наконец, она потерла живот и сказала:

- То, что сказал муж - правда.

Чу Сюмин посмотрел на управляющего Чжао. Тот сказал:

- В соответствии с инструкциями госпожи принцесса Жуян и ее супруг, а также ее личные служанки были отправлены в комплекс, чтобы как следует восстановиться. Этот комплекс был построен для людей, посланных императором. Я просто не знаю, будет ли им достаточно комнат внутри. Но в соответствии со статусом принцессы Жуян и ее супруга, они должны быть в состоянии получить более просторные апартаменты.

- Хорошо, - Чу Сюмин кивнул, - Варвары не пришли бороться с голодом в этом году?

Управляющий Чжао покачал головой:

- Я думаю, что генерал убил очень много варваров в прошлом году. Следов варварских племен до сих пор не нашли, но молодой генерал-майор периодически посылает людей в дозор.

Чу Сюмин нахмурился и кивнул:

- Хорошо.

Управляющий Чжао еще немного рассказал о делах пограничного города. Чу Сюмин продолжал слушать и время от времени задавал вопросы. Пока они обсуждали, Шэнь Цзинь прикрыла рот платком и сделала небольшой зевок. Повинуясь жесту Чу Сюмина, управляющий Чжао остановился. Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь и спросил:

- Не хочешь пойти в дом и немного отдохнуть?

Шэнь Цзинь кивнула:

- Я хочу спать.

Чу Сюмин встал, затем помог подняться Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь кивнула управляющему Чжао и оперлась о Чу Сюмина. Затем, положив руки на живот, она  медленно двинулась к внутренней комнате. Момо Чжао также последовала за ней.

Управляющий Чжао рассчитывал подождать еще немного, но генерал вышел всего лишь спустя чашку чая. Управляющий взглянул на него с нарочитым удивлением, но Чу Сюмин просто притворился, что ничего не видел. Он не мог сказать, что момо Чжао была внутри и выгнала его.

Глядя на внешний вид Чу Сюмина, в глазах управляющего Чжао промелькнуло немного утешения, и он сказал:

- Генерал, почему бы нам не продолжить нашу беседу?

- Да, - Чу Сюмин ответил, - Сколько людей сейчас в комплексе?

Управляющий Чжао сказал:

- Есть еще несколько человек, которые уже ясно показали, что хотят переметнуться к генералу.

- Оставьте несколько послушных, - заговорил Чу Сюмин.

Хоть у них не было возможности полностью прервать поступление докладов императору, были также некоторые тайные договоренности. Император получал только то, что Чу Сюмин и остальные хотели, чтобы он знал. Даже вопрос о Чу Сююане с самого начала и до сих пор хранился в секрете. Император знал, что Чу Сююань был всего лишь болезненным молодым человеком. Вот почему после исчезновения Чу Сюмина император не мог дождаться, чтобы отправить туда принцессу Жуян и ее супруга.

Управляющий Чжао ответил:

- Шучжун... боюсь, что там все плохо.

Шучжун был тем самым местом, где началось землетрясение. Император отправил туда своих приближенных с большим количеством еды и фуража. Поскольку Чу Сюмин отправился в Минь, новости оттуда немного запаздывали.

Управляющий Чжао сказал:

- От десяти лян серебра, привезенных оттуда, осталось десять медных монет, - это всего лишь аналогия, но она говорит о том, что люди, которых туда отправили, были слишком жадными.

Чу Сюмин нахмурился, не зная, что сказать, даже если он был готов.... он никогда не хотел, чтобы люди в мире страдали. Итак, люди, пострадавшие во время землетрясения, могли пострадать когда-нибудь потом. Но кто бы мог подумать, что никто из приближенных императора, по крайней мере тех, кто обладал реальной властью, не сможет справиться с этим?

- Сердца людей неустойчивы, - негромко сказал управляющий Чжао, - Если это будет продолжаться... даже для того, чтобы выжить, я боюсь ...

Слишком жадные чиновники могут вынудить народ восстать...

Чу Сюмин некоторое время не знал, что сказать.

Управляющий Чжао сказал:

- Когда придет время, самое лучшее время забрать госпожу обратно.

Семья Чу всегда была покровителем династии Тянь, всегда охраняла границу и умирала в бою, не ради военных сил, а просто чтобы защитить народ от страданий войны и хаоса. Но теперь не эти иностранцы заставляют людей страдать, а...

Чу Сюмин слегка опустил глаза и сказал:

- Я понимаю.

Мужчины еще некоторое время разговаривали. Управляющий Чжао вскоре ушел, у него были другие дела. Чу Сюмин выпил свой остывший чай, затем встал и вернулся во внутреннюю комнату.

Шэнь Цзинь, которая сказала, что хочет спать и ей нужно отдохнуть, в этот момент сидела на кровати с чашкой супа из ямса с финиковой пастой и с удовольствием ела его. В супе также находились измельченные грецкие орехи и сушеные фрукты.

Увидев Чу Сюмина, Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Муж.

Чу Сюмин чувствовал, что пока он видит улыбку своей маленькой жены, все его тело успокаивается. Когда он подошел к кровати и присел, Шэнь Цзинь положила ложку ему в рот и выжидающе посмотрела на него.

Чу Сюмин думал, что это что-то сладкое и жирное, но когда он распробовал, то обнаружил, что суп не вызвал у него ощущения жирности. Внутрь положили изюм и сушеные персики, которые ему только что привезли с приграничного города. У супа был кисло-сладкий вкус.

- Вкусно, -  с улыбкой сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь проглотила ложку сама и накормила Чу Сюмина еще одной ложкой. Затем она посмотрела на момо Чжао и сказала:

- Момо, на этот раз получилось очень вкусно, в нем есть козье молоко?

- Госпожа просто удивительна, - сказала момо Чжао с улыбкой, - Если вашей светлости это нравится, эта старая служанка приготовит что-нибудь еще, на этот раз молодой генерал-майор отправил много фирменных закусок из приграничного города.

Шэнь Цзинь была действительно счастлива, она мило улыбалась момо Чжао и говорила:

- Момо - лучшая.

Подметив краем глаза взгляд Чу Сюмина, момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Госпожа, сильно не наедайтесь, позже вечером будет другая вкусная еда.

Шэнь Цзинь улыбнулась и скормила Чу Сюмину еще одну ложку, после чего она начала есть сама. Ее белые и нежные пальчики двигались внутри одеяла.

Чу Сюмин даже не видел, как момо Чжао вышла за ним, и смотрел в окно. Момо Чжао тоже не отрицала, что увидев, что Шэнь Цзинь не может заснуть, и некоторое время разговаривала с ней.

Когда плита на кухне была готова, она попросила Аньпин и Аньнин, которые были снаружи, пойти на кухню и принести суп из ямса. Кто бы мог подумать, что как только Шэнь Цзинь откусит несколько кусочков, войдет Чу Сюмин.

- Хочу съесть горячий горшочек, - Шэнь Цзинь проглотила последний кусочек и открыла рот.

Момо Чжао рассмеялась и сказала:

- Откуда госпоже известно, что молодой генерал-майор специально прислал сюда несколько живых овец?

Глаза Шэнь Цзинь загорелись, когда она услышала это, но момо Чжао сказала:

- Но госпожа не может их съесть.

- А? - Шэнь Цзинь моргнула. Несколько ошеломленная, она посмотрела на момо Чжао, затем на Чу Сюмина, наконец, снова перевела взгляд на момо Чжао и сказала, - Разве это не для меня? Разве мой младший брат не знал, что я беременна, и поэтому послал их, чтобы укрепить мое здоровье?

Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь, чье лицо светилось розовым. Чу Сюмин коснулся лица своей маленькой леди. В каком месте ей нужно укрепить свое здоровье?

- Да, молодой генерал-майор именно это имел в виду, - заговорила момо Чжао.

Шэнь Цзинь потерлась о руку Чу Сюмина:

- Так почему бы не дать мне это поесть? Разве они не были подарены мне?

- Потому что баранина слишком сухая, чтобы госпожа могла ее есть, - улыбка момо Чжао становилась все добрее и добрее.

Шэнь Цзинь в недоумении смотрела, как момо Чжао забирает пустую чашку из ее рук, и воскликнула:

- Тогда зачем вы мне сказали об этом!

- Разве госпожа не знает? – спросила момо Чжао, - Это же вы сказали, что хотите  съесть горячий горшок?

Шэнь Цзинь пошевелила губами и сказала:

- Я просто хотела съесть горшок, но я не знала, что мой брат послал живых овец.

Чу Сюмин посмотрел на момо Чжао, которая намеренно дразнила его маленькую леди.

Шэнь Цзинь долгое время колебалась и боролась с вопросом.

- Тогда я все еще могу съесть горячий горшок?

- Скорее, вы можете съесть какой-нибудь прозрачный суп, а эта старая служанка приготовит что-нибудь типа говядины, - сказала момо Чжао.

Шэнь Цзинь облегченно вздохнула и сказала:

- И то хорошо.

Момо Чжао сказала:

- Всего было послано десять овец, но только четверо остались в живых, когда прибыли в столицу.

Чу Сюмин сказал:

- Двух из них оставь в доме, убей их и раздели между всеми, а оставшихся двух отправь в резиденцию Жуй Вана.

Шэнь Цзинь подумала и сказала:

- Вообще-то, я думаю, что могу съесть немного супа из баранины. Что скажете, момо?

Момо Чжао ответила:

- Хорошо.

Сердце Шэнь Цзинь было удовлетворено. Момо Чжао не стала больше задерживаться и сказала:

- Тогда эта старая служанка спустится и начнет готовить.

- Да, - Шэнь Цзинь кивнула, - Хорошо, и разделите немного сухофруктов между собой тоже.

Момо Чжао ответила, и когда она увидела, что больше никаких указаний нет, она вышла.

Чу Сюмин снял обувь и верхнюю одежду и сел на кровать. Шэнь Цзинь удобно придвинулась ближе к его рукам, а затем полностью облокотилась на него всем весом, играя с пальцами Чу Сюмина.

Чу Сюмин нежно погладил живот Шэнь Цзинь обеими руками и сказал:

- Поверни голову.

- А? - Шэнь Цзинь глупо повернула голову и посмотрела на Чу Сюмина, который опустил голову и поцеловал ее в губы.

Во рту Шэнь Цзинь все еще оставался сладкий привкус. Чу Сюмин почувствовал, что это даже слаще, чем суп из ямса с финиковой пастой, который он только что съел, и нежно поцеловал Шэнь Цзинь еще несколько раз. Он увидел, что ее влажные абрикосовые глаза с небольшим покраснением в уголках, отличаются от прежнего изящного вида. Они стали более кокетливыми и очаровательными.

Чу Сюмин опустил голову и прошептал что-то на ухо Шэнь Цзинь, отчего ее белая шея покраснела. Чу Сюмин слегка засмеялся и сказал еще несколько слов. Только тогда Шэнь Цзинь прикусила губу и мягко кивнула.

Маленькая леди генерала Глава 70.

У Чу Сюмина было достаточно доказательств на руках, но, несмотря на желание поймать всех этих людей, он также понимал, что это невозможно. Лян Чэн был закадычным другом императора, и те, кто стоял над ним, также являются его доверенными лицами, поэтому Чу Сюмин должен был расстроить императора, но в пределах допустимого.

Поэтому Чу Сюмин был очень занят. Он должен был закончить работу утром, чтобы после обеда вернуться к жене. Шэнь Цзинь об этом не просила, на самом деле ей было достаточно иметь момо Чжао и своих служанок, а утром и вечером видеть Чу Сюмина. Но Чу Сюмин ушел сразу после того, как Шэнь Цзинь узнала, что беременна, и вернулся только после того, как ее живот вырос. Это был не столько вопрос заглаживания вины, сколько желание лучше относиться к Шэнь Цзинь.

По сравнению с занятым Чу Сюмином Шэнь Цзинь весь день было нечего делать. Каждый день просыпаясь утром, она ела. После завтрака она некоторое время играла с Крохой и ждала, когда муж вернется на обед. После обеда муж отправлялся с ней на прогулку, а затем Шэнь Цзинь слушала его рассказы по военному искусству и дремала.

Когда Шэнь Цзинь засыпала, Чу Сюмин уходил обсудить дела со своими подчиненными в кабинете, а затем, прикинув время, шел будить свою маленькую жену, чтобы сопровождать ее на прогулку, а когда она уставала, относил ее обратно.

- А? – теперь, когда Чу Сюмин, момо Чжао и все остальные ухаживали и заботились о ней, Шэнь Цзинь постоянно чувствовала, что она не так умна, как в поместье Жуй Вана. Поэтому, услышав слова Аньпин, она замерла.

- Она родила? Это мальчик или девочка?

- Госпожа, это мальчик, - сказала Аньпин, - Хотите, я позову человека, который сообщил эту новость?

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и кивнула:

- Да, подарки готовы? - она посмотрела на момо Чжао.

Момо Чжао кивнула:

- Все уже готово.

- О, - Шэнь Цзинь показалось, что здесь что-то не так, но она не могла долго думать об этом, поэтому она сделала глоток воды из своей чашки и сказала, - Тогда, когда я закончу задавать вопросы, отправьте подарки с этим человеком.

Момо Чжао поклонилась и сказала:

- Тогда эта старая служанка пойдет и проверит еще раз.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь кивнула и поставила чашку обратно на стол.

Аньпин сказала:

- Эта служанка пойдет и приведет человека.

Шэнь Цзинь снова кивнула, и когда в комнате остались только Аньнин и несколько маленьких служанок, она вдруг спросила:

- Я все еще думаю, что что-то не так.

Аньнин спросила:

- Что вас не устраивает, госпожа?

- Я не могу вспомнить, - Шэнь Цзинь потрогала свой живот и села, - Забудь, это не должно иметь значения.

Аньнин увидела, что Шэнь Цзинь догадалась сама, поэтому она больше не говорила об этом. Она просто поправила одеяло, которым были укрыты ее ноги и помогла Шэнь Цзинь надеть туфли. Затем она отошла в сторону.

Вскоре Аньпин кого-то привела. Это была момо Ли, которая служила наложнице Чэнь.

Увидев ее, Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Если бы Аньпин сказала мне, что это момо Ли, мне не пришлось бы надевать туфли.

Момо Ли улыбнулась и сказала:

- Видя, как хорошо выглядит третья цзюньчжу, цефей почувствует облегчение.

Шэнь Цзинь кивнула и спросила:

- Как мама?

- Чэнь-цефей была немного занята в эти дни, но в остальном она в порядке, - ответила момо Ли.

Шэнь Цзинь вздохнула и сказала:

- Конечно, ребенок наложницы Ли родился, неудивительно, что мать занята.

Сказав несколько слов о ребенке, момо Ли добавила:

- Чэнь-цефей за это время успела сшить несколько маленьких нарядов и сказала, что в ближайшие дни отправит их третьей цзюньчжу, но так получилось, что радостная новость пришла сегодня, поэтому эта старая служанка привезла их с собой.

Шэнь Цзинь поторопила ее:

- Скорее принесите их мне.

Момо Ли улыбнулась и ответила. Аньпин впустила маленькую горничную, ожидавшую снаружи. Она держала сверток в обеих руках. Аньпин взяла его и положила рядом с Шэнь Цзинь, затем открыла и увидела, что внутри лежат маленькая одежда, обувь и мягкая на ощупь шапка в виде головы тигра. Шэнь Цзинь взяла маленькие башмачки и сравнила их с ладонью, затем взяла шапку и посмотрела на нее. Наконец, она взяла одежду и улыбнулась:

- Все такое маленькое.

- Из-за дел наложницы Ли, она не успела постирать эти вещи, - момо Ли посмотрела на радостный вид Шэнь Цзинь и почувствовала облегчение.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Аньпин, убери это и сообщи момо Чжао.

- Да, - Аньпин аккуратно завернула вещи.

Шэнь Цзинь посмотрела на маленькую служанку, которая пришла со свертком, и сказала:

- Аньпин отведи ее выпить горячего супа, чтобы согреться, и принеси чашку горячего супа момо Ли. Да, момо Ли, садитесь, я все время что-то забываю в последнее время.

Момо Ли не заботилась о таких мелочах, кроме того, наложница Чэнь часто сетовала в доме, что другие глупеют во время беременности, а ее дочь и так достаточно глупа. Трудно сказать, что будет, если она поглупеет еще больше. К счастью, Чу Сюмин не  возражал.

Когда момо Ли села, Шэнь Цзинь спросила:

- Момо Ли, скажите, кто был красивее в детстве – мой младший брат или я?

Момо Ли улыбнулась и сказала:

- Естественно, третья цзюньчжу была прекрасна. Не успели вы родиться, как сразу стали белой и нежной, с румяным личиком.

Шэнь Цзинь была удовлетворена. Аньнин вошла с парчовой коробкой, и Шэнь Цзинь сказала:

- Это золотой замок, который мы с мужем приготовили для моего младшего брата.

Момо Ли взяла шкатулку обеими руками и сказала:

- Эта старая служанка лично передаст его цефей.

Шэнь Цзинь кивнула, а потом вдруг вспомнила и спросила:

- Подождите, почему мне кажется, что день родов наложницы Ли должен быть позже? Кстати, с наложницей Ли все в порядке?

Момо Ли рассказывала о наложнице Чэнь и о ребенке, но ничего не упомянула о наложнице Ли, поэтому Шэнь Цзинь потребовалось много времени, чтобы отреагировать, и только сейчас она вспомнила, почему она только что чувствовала, что что-то не так.

Момо Ли сказала:

- Произошел небольшой несчастный случай, поэтому день родов наложницы Ли настал раньше.

Шэнь Цзинь с удивлением посмотрела на момо Ли. Та была вынуждена сказать:

- Третий молодой господин каким-то образом нашел пару драгоценных кубков, которые Юннин Бо подарил ванъе, и как раз когда ванъе вернулся, третий молодой господин случайно разбил кубки.

- Ему не повезло, - с уверенностью сказала Шэнь Цзинь. В любом случае, эти кубки все равно не принадлежали ей, поэтому она не чувствовала ни малейшей душевной боли. Она обняла свой живот, сменила позу и спросила, - Как выглядел отец в то время?

- К сожалению, эта старая служанка не знает, - сказала момо Ли, - Но я слышала, что даже ванфэй была встревожена.

- Но как это связано с наложницей Ли? - Шэнь Цзинь была озадачена еще больше.

Момо Ли вздохнула и сказала:

- Я не знаю, что подумал третий молодой господин, или кто-то сказал ему, что из-за ребенка в животе наложницы Ли ванъе больше не любит его, так как он теперь не самый младший в семье, поэтому, увидев наложницу Ли, он толкнул ее...

Шэнь Цзинь на мгновение замерла, прежде чем открыть рот и воскликнуть:

- Ах... – бедная наложница Ли была действительно невиновна.

Момо Ли кивнула и сказала еще несколько слов, после чего попрощалась. Аньпин пошла провожать ее. Как только момо Ли ушла, улыбка на лице Шэнь Цзинь исчезла, и она вдруг спросила:

- Сколько осталось до обеда?

- Госпожа голодна? - Аньнин посмотрела на выражение лица Шэнь Цзинь и спросила с некоторым беспокойством.

Шэнь Цзинь покачала головой, но больше ничего не сказала, вместо этого она легла боком на кушетку, одной рукой потирая живот. Аньнин взяла одеяло, накрыла им Шэнь Цзинь и спросила:

- Госпожа, вам неудобно? Может, вызвать врача?

- Нет, я немного отдохну, - прошептала Шэнь Цзинь.

Аньнин тоже замолчала, чувствуя себя немного обеспокоенной. Когда вошла Аньпин, она поговорила с ней и вышла, чтобы найти момо Чжао, которая была на кухне. Когда она прошептала ей несколько слов, момо Чжао нахмурилась и сказала:

- Я поняла. Ты и Юэ Вэнь пойдите за ней и спросите, не случилось ли что-нибудь с этой наложницей Ли.

- Да, - Аньнин ответила и поспешила позвать Юэ Вэня, которого тренировал лично Чу Сюмин. С самого момента приезда в столицу он оставался рядом с Шэнь Цзинь.

Момо Чжао не сразу пошла к Шэнь Цзинь. Вместо этого она подождала, пока будет готов Нефритовый пирог из бобов мунг, сложила его в коробку и отнесла в дом. Когда она вошла, то увидела, что Шэнь Цзинь лежит на диване, слегка подогнув под себя ноги, и неподвижно смотрит на ветки сливы в фарфоровой вазе неподалеку. По ее растерянным глазам было непонятно, о чем она думает.

Момо Чжао кивнула Аньпин. Та взяла коробку с едой и достала из нее пирог.

Момо Чжао тепло сказала:

- Госпожа, пирог только что достали из кастрюли, не хотите ли попробовать?

Шэнь Цзинь поджала губы и сказала:

- Я не очень хочу это есть.

Момо Чжао попросила Аньпин принести пирожные и положить их перед Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь пошевелила носом, взглянула на пирог и сказала:

- Пожалуй, я съем немного.

Кажется, проблема была не очень серьезной. Момо Чжао с облегчением вздохнула и   помогла Шэнь Цзинь сесть, накрыв ее одеялом. Затем она отложила пирог в сторону и отжала полотенце, чтобы вытереть руки Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь взяла кусок пирога и съела его, а затем спросила:

- Момо, как вы думаете, рожать - больно?

- Будет немного больно, - проговорила момо Чжао. - Но не волнуйтесь, госпожа, генерал все тщательно подготовил и даже пригласил доктора в резиденцию.

- О, - Шэнь Цзинь на мгновение задумалась и кивнула. Она съела только два кусочка и больше не притрагивалась к пирогу.

Момо Ли и остальные не ушли далеко, к тому же они несли с собой вещи, поэтому Юэ Вэнь и Аньнин вскоре догнали их.

Момо Ли вздохнула и рассказала все Аньнин. В конце она добавила:

- Ванфэй и цефей не хотели, чтобы третья цзюньчжу знала об этом, они боялись, что это повлияет на нее.

Аньнин сказала:

- Не волнуйтесь, момо Ли, я просто увидела, что госпожа выглядит неважно, и испугалась, что она о чем-то догадалась, вот и пришла спросить.

Момо Ли кивнула:

- Третья цзюньчжу.... всегда отличалась тонким умом. Да и я, старая служанка, не смогла удержать все в секрете.

Аньнин утешила:

- Когда господин Юннин Бо вернется, эта служанка расскажет ему о случившемся.  Пока генерал рядом, госпожа будет в порядке.

Момо Ли больше ничего не сказала. Видя, что Аньнин больше ни о чем не спрашивает, она забрала слуг и ушла первой.

Юэ Вэнь нахмурился и спросил:

- Что все это значит?

Аньнин не знала, что сказать. Если бы это было возможно, ни принцесса Жуй, ни наложница Чэнь не хотели, чтобы Шэнь Цзинь знала об этом. Однако скрыть новость о появлении нового ребенка в доме Жуй Вана невозможно. Если бы Шэнь Цзинь совсем ничего не знала, было бы еще хуже. Поэтому человек, который пришел сообщить новость, упомянул только ребенка и наложницу Чэнь. Кто знал, что даже в этом случае госпожа догадается?

Когда они вернулись, оба были в несколько тяжелом настроении. Юэ Вэнь остался ждать снаружи, а Аньнин вошла внутрь, вернувшись к своему обычному поведению.

Когда момо Чжао увидела Аньнин, ее глаза замерцали, и она спросила:

- Госпожа хочет что-нибудь на обед?

Шэнь Цзинь сказала:

- Приготовьте лапшу в кислом супе.

- Хорошо, - момо Чжао улыбнулась и ответила. - Тогда эта старая служанка пойдет и подготовится.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Аньпин, принеси мне тонкую хлопчатобумажную ткань.

- Да, - ответила Аньпин.

- Она должна быть тонкой и мягкой, - попросила Шэнь Цзинь.

Аньпин вышла из комнаты, чтобы принести ткань. Аньнин потрогала чашку и обнаружила, что вода немного остыла, поэтому она вылила ее и заменила теплой.

Момо Чжао подошла к двери и увидела Юэ Вэня. Она кивнула ему и страж последовал за ней в сторону, где рассказал ей все, что сказала момо Ли.

Момо Чжао вздохнула:

- Вот оно как... Иди к двери и сторожи. Когда генерал вернется, расскажи ему, что произошло. Госпожа, похоже, о чем-то догадалась и находится в плохом настроении.

- Да, - Юэ Вэнь ответил и сразу же ушел.

Момо Чжао пошла на кухню, попросила повара поработать с ней и начала готовить лапшу, которую хотела съесть Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин каждый день возвращался примерно в одно и то же время, поэтому Юэ Вэню не пришлось долго ждать, прежде чем он встретил генерала и шепотом рассказал о случившемся. Чу Сюмин нахмурился и кивнул, ничего больше не сказав.

Когда Чу Сюмин вошел в дом, он увидел, что Шэнь Цзинь что-то шьет, наполовину откинувшись на мягкую подушку. Едва увидев Чу Сюмина, Шэнь Цзинь не сдержалась и посмотрела на него покрасневшими глазами, полными слез, как маленький брошенный зверек.

Чу Сюмин подошел и погладил Шэнь Цзинь по голове:

- Я пойду переоденусь.

Он только что вернулся с улицы и был слишком холодным, чтобы обнимать Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь положила ткань, взяла Чу Сюмина за руку и нежно сжала ее.

Чу Сюмин спросил:

- Ты будешь сопровождать меня?

- Да, - только тогда Шэнь Цзинь немного обрадовалась и осторожно встала, чтобы последовать за Чу Сюмином во внутреннюю комнату. - Муж, сегодня здесь была момо Ли.

Аньнин и Аньпин проводили Шэнь Цзинь до двери внутренней комнаты и не стали заходить, а когда Шэнь Цзинь последовала за Чу Сюмином внутрь, они даже тщательно закрыли за собой дверь.

- Она служанка тещи, так что, наверное, теща по тебе скучает, - Чу Сюмин редко улыбался на улице, но в присутствии Шэнь Цзинь вел себя совсем иначе. Эта разница между подчиненными и женой, посторонними и близкими была слишком разительна.

Шэнь Цзинь согласилась. Когда Чу Сюмин закончил переодеваться, она протянула руки и посмотрела на мужа. Чу Сюмин взял свою маленькую жену на руки и отнес ее на мягкую кушетку.

Шэнь Цзинь схватила Чу Сюмина за руку и сказала:

- Я тоже думаю, что мама скучает по мне. Если бы это было не так, она бы не позволила момо Ли совершить эту поездку.

Чу Сюмин ответил:

- Когда погода будет лучше, я буду сопровождать тебя, чтобы навестить тещу.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и покачала головой:

- Маме сейчас нужно заботиться о младшем брате.

Чу Сюмин откинулся на мягкую подушку и позволил Шэнь Цзинь сесть к себе на колени. Даже Чу Сюмин не мог полностью обхватить ее талию, поэтому он просто положил руки ей на живот. В животе сразу стало немного теплее.

- В сердце тещи ты самая важная.

- Я чувствую то же самое, - Шэнь Цзинь улыбнулась на это. - Но подумать только, что мой младший брат всего на несколько месяцев старше нашего ребенка...

Чу Сюмин обнаружил, что Шэнь Цзинь внезапно замолчала. Он понимал, о чем Шэнь Цзинь беспокоилась в своем сердце, но в данный момент он ждал, когда его маленькая жена выскажет все, что ее беспокоит, только тогда он сможет лучше ее утешить.

Шэнь Цзинь схватила Чу Сюмина за руку и сжала его пальцы. Ее голос немного дрожал:

- Муж, наложница Ли... она умерла?

- Да, - Чу Сюмин не собирался скрывать это.

Шэнь Цзинь прикусила нижнюю губу и повернулась боком в объятиях Чу Сюмина, чтобы уткнуться лицом в его грудь:

- Муж, мне так страшно... Я хочу родить детей для своего мужа. Много-много детей. Я хочу вместе с тобой видеть, как мои дети растут. Увидеть, как они женятся и рожают детей... Я хочу состариться и поседеть вместе со своим мужем, - Шэнь Цзинь тихо заплакала. Она никогда не плакала с той же болью, что и другие, а лишь тихонько всхлипывала, словно боялась, что ее обнаружат. - Муж, как ты думаешь, я...

- Нет, - не дожидаясь, пока Шэнь Цзинь закончит, Чу Сюмин перебил ее. - Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Шэнь Цзинь зарылась головой в руки Чу Сюмина, все ее тело дрожало:

- Но что, если случится непредвиденное?

Беременные склонны к излишним размышлениям. Именно по этой причине момо Чжао и девочки не хотели сообщать Шэнь Цзинь о том, что с наложницей Ли что-то случилось. В конце концов, дата родов наложницы Ли и Шэнь Цзинь были слишком близки друг к другу. Именно поэтому они предупредили Чу Сюмина.

Смерть наложницы Ли затронула не только Шэнь Цзинь, но и Шэнь Ци. Она также была встревожена, но не могла рассказать мужу о своей тревоге, потому что даже если бы она это сделала, наследник хоу Юнлэ не понял бы ее. Хотя он утешал ее, но чаще всего ему казалось, что Шэнь Ци слишком много думает.

Но Чу Сюмин не стал этого делать, потому что он знал Шэнь Цзинь и в его жизни была только одна Шэнь Цзинь, его маленькая изящная жена. Многие считали, что Шэнь Цзинь повезло выйти замуж за Чу Сюмина, но никто не знал, что в сердце Чу Сюмина женитьба на Шэнь Цзинь была своего рода спасением. Шэнь Цзинь была его семьей, его женой, матерью его детей, женщиной, которая будет с ним до конца его жизни.

Чу Сюмин опустил голову, поцеловал жену и изменил свое положение, чтобы ей было удобнее сидеть. Его рука нежно погладила ее по спине:

- Не будет никаких случайностей, ты же мне доверяешь?

- Но... - Шэнь Цзинь подняла голову, ее темные влажные глаза смотрели на Чу Сюмина, слезы текли непрерывно. – Но не ты же родишь ребенка.

Чу Сюмин наклонился и поцелуем убрал слезы в уголках глаз Шэнь Цзинь:

- Я буду с тобой, так что не бойся.

Губы Шэнь Цзинь слегка дрогнули, она фыркнула и сказала с лицом, полным обвинения:

- Ни за что.

- Мм? - Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь с некоторым замешательством.

Шэнь Цзинь взяла ладонь Чу Сюмина и сказала:

- Мама сказала, что ты не можешь войти в комнату, когда рождается ребенок, это к несчастью... – в ее голосе все больше звучал упрек. - Очевидно, что ребенок принадлежит нам двоим, почему я одна должна это делать, а ты не можешь войти?

Чу Сюмин развеселился, схватил Шэнь Цзинь за шаловливую руку и сказал:

- Я войду и останусь с тобой.

В глазах Шэнь Цзинь появилась радость, ее пальцы зашевелились, но когда она увидела, что не может вытащить руку, она остановилась:

- А как же то, что сказала мама?

Чу Сюмин опустил голову, поцеловал Шэнь Цзинь в нос и сказал:

- Я поговорю с тещей.

Лицо Шэнь Цзинь явно было полно радости, но она серьезно ответила:

- Ты не можешь позволить матери ругать меня.

- Конечно, теща не будет, - голос Чу Сюмина был необычайно нежным. Хотя наложница Чэнь часто говорила, что Шэнь Цзинь непослушна, это было больше для чужих ушей.

Шэнь Цзинь внезапно сказала:

- Но мама сказала, что я не могу принимать ванну, когда у меня месячные... – она колебалась, - Я тебе не нравлюсь?

Чу Сюмин видел, как Шэнь Цзинь задумалась над этим, и больше не упоминает о тех несчастных вещах, и сказал:

- Почему ты так думаешь?

Шэнь Цзинь схватила руку Чу Сюмина и начал кусать пальцы. Это было не больно, скорее похоже на щекотку.

- Я чувствую такое отвращение к себе ...

Чу Сюмин поцеловал мочку уха Шэнь Цзинь и сказал:

- Я останусь с тобой.

- Останешься со мной и тоже не будешь принимать ванну? - Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина с отвращением и нерешительно спросила. - Нет, верно?

По какой-то причине Шэнь Цзинь вспомнила о бороде на лице Чу Сюмина, когда она встретила его впервые, и снова начала смеяться, обнимая свой живот.

- Но я слышала, что во время месячных многие вещи нельзя есть, - Шэнь Цзинь подумала об этом и забыла о своих страхах.

Чу Сюмин поцеловал пальцы Шэнь Цзинь и сказал:

- Я останусь с тобой и буду есть все то же, что и ты.

Только тогда Шэнь Цзинь была довольна, но в конце концов она пожалела мужа и сказала:

- Но ты можешь есть тайком за моей спиной.

- Не буду, - заверил Чу Сюмин.

Увидев улыбку своей маленькой жены, Чу Сюмин осторожно помассировал ей спину. После того, как она закончила смеяться, он взял чашку и поднес ее к губам Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь также опустила голову и медленно выпила.

- На самом деле, если подумать, возможность увидеть ребенка стоит всей этой тяжелой работы. Как мы назовем нашего ребенка?

- Что думает госпожа? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь подумала и сказала:

- Я дам ему прозвище, а ты – главное имя, хорошо?

- Хорошо, - как мог Чу Сюмин не согласиться? Ради этого ребенка его собственная жена так много страдала. Имя - это такая мелочь, лишь бы его жена была счастлива.

Шэнь Цзинь обхватила руками живот:

- Я голодна.

- Тогда иди и поешь, - Чу Сюмин встал и посмотрел на Шэнь Цзинь, которая все еще лежала на мягком диване. Шэнь Цзинь выжидающе посмотрела на Чу Сюмина. Уголки его губ приподнялись, он наклонился и поднял Шэнь Цзинь на руки. Ей было так удобно, что она слегка покачивала ногами.

Момо Чжао приготовила кислый суп с лапшой, о котором упоминала Шэнь Цзинь, а также дала Чу Сюмину лапшу в курином супе. В дополнение к этому были и другие блюда – все, что любила Шэнь Цзинь.

Когда трапеза была закончена, Чу Сюмин сопровождал Шэнь Цзинь на короткую прогулку, а затем вернулся в дом, чтобы отдохнуть. Но сегодня Чу Сюмин не стал дожидаться, пока Шэнь Цзинь уснет, чтобы уйти. Вместо этого он остался с ней.

На этот раз он не говорил о военном искусстве, вместо этого он рассказал Шэнь Цзинь о битвах, которые пережила семья Чу. Будь то небольшой конфликт или сражение с участием десятков тысяч человек, когда они возвращались, то собирали у солдат всевозможную информацию. Сыновья и дочери семьи Чу систематизировали всю эту  информацию, а затем записали ее вместе с заметками и соображениями генералов. Все сыновья семьи Чу использовали их, когда учились читать и писать.

После того, как Чу Сюмин рассказал об этом, он добавил еще несколько своих размышлений. Видя, что Шэнь Цзинь слушает с большим интересом, он вдруг спросил:

- Как ты думаешь, почему в этой битве при Су Юане Тянь Ци проиграл, несмотря на преимущество? Что бы ты сделала на его месте?

Битва при Су Юане была войной между Тянь Ци и предыдущей династией, и хотя предки семьи Чу в то время участвовали в битве, они не были достаточно известны, поэтому предок Чу был только одним из генералов.

Шэнь Цзинь замерла на мгновение, в прошлом Чу Сюмин никогда не спрашивал ее об этом. Подумав, она сказала:

- Я? Отступила бы, а потом напала снова.

- Почему? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь сказала:

- Фураж не успеет за армией, - с этими словами она схватила Чу Сюмина за руку и притянула ее к себе. - Смотри, боевая линия... слишком растянулась, солдат не кормят, и они вынуждены продолжать сражаться голодными. Это очень утомительно.

Чу Сюмин слушал и вдруг спросил:

- Как ты думаешь, что самое важное для победы в войне?

- Чтобы солдаты были достаточно сыты, тогда больше солдат останется в живых. Если у противника меньше людей, то нужно продолжать сражаться. Если там будет больше людей... - Шэнь Цзинь колебалась мгновение, почувствовав, что говорить об этом с Чу Сюмином как-то нехорошо.

- Мм? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь прошептала:

- Если у противника много людей, то лучше избегать прямого столкновения и атаковать украдкой?

Чу Сюмин не только не рассердился, но вместо этого сказал:

- Моя маленькая жена по-прежнему умна.

- Конечно, - Шэнь Цзинь забыла о стыде, который она только что испытывала, и сказала, - Я умная.

Маленькая леди генерала Глава 71.

Ночью Шэнь Цзинь, как обычно, устроилась в объятиях Чу Сюмина. Когда Чу Сюмину уже показалось, что она спит, она прошептала:

- Муж, если... если я действительно...

Слова Шэнь Цзинь были расплывчатыми, но она знала, что Чу Сюмин сможет понять.

- Ты можешь воспользоваться временем, пока ребенок ничего не помнит, и вять себе новую добрую и нежную жену, которая будет хорошо относиться к нашему ребенку.

Голос Шэнь Цзинь дрожал, но слова были очень четкими. Казалось, что она долго думала об этом.

- Не рассказывай ему об этих вещах, когда придет время. Ты должен хорошо относиться к нашему ребенку и любить его... Не относись к нему плохо, когда у тебя появятся другие дети.

- Что за глупости ты говоришь? - услышав это, Чу Сюмин почувствовал, что у него разрывается сердце. Он протянул руку, нежно погладил Шэнь Цзинь по спине и сказал. - Глупая девчонка. Ты действительно готова сдаться? Почему ты думаешь обо всей этой ерунде?

На этот раз Шэнь Цзинь не плакала:

- Я просто говорю об этом заранее. Так же, как наложница Ли не ожидала этого... Я боюсь, что если что-то и произойдет, то будет слишком поздно говорить тебе об этом. Но ты должен пообещать мне, что мы будем похоронены вместе. Чтоб никого больше рядом не было, хорошо?

- В жизни и в смерти только мы вдвоем, - голос Чу Сюмина был необычайно нежным и немного хриплым. - Ты права. В жизни бывает много неожиданностей. Как тогда, когда я думал, что смогу остаться с тобой в столице, а потом вместе вернуться в приграничный город на Новый год. Я не хотел уезжать, зная, что ты беременна, и оставлять тебя в этом месте одну.

Слушая голос Чу Сюмина, Шэнь Цзинь почувствовала только зуд в сердце. Не зная, что сказать, она потерлась пальцами о его ногу. Чу Сюмин прижал свою ногу к ноге Шэнь Цзинь, чтобы она не шумела, и продолжил:

- Тебе было трудно, не так ли?

- Просто я скучала по тебе, - честно сказала Шэнь Цзинь. - Я очень скучала по тебе.

Чу Сюмин слегка рассмеялся, его голос был немного хриплым и низким:

- Я тоже скучал по тебе.

Шэнь Цзинь сказала, как само собой разумеющееся:

- Конечно, я такая хорошая.

Чу Сюмин нежно поцеловал волосы Шэнь Цзинь и сказал:

- Да, ты такая хорошая, как ты можешь позволить мне в будущем довольствоваться теми, кто недостаточно хорош?

Шэнь Цзинь рассмеялась, и голос Чу Сюмина медленно достиг ее ушей:

- В жизни случаются несчастья, - если бы действительно наступило такое время, то Чу Сюмин выбрал бы не ребенка. - Ребенок - это наше продолжение, но ты для меня единственная. Такая глупая девчонка, как ты, должна знать, каков будет мой выбор.

Неизвестно, почему, но, услышав эти слова, сердце Шэнь Цзинь полностью успокоилось:

- Я вообще-то умная. Но мы с ребенком будем в порядке, потому что ты будешь со мной. Ты будешь со мной и защитишь меня, не так ли?

- Хорошо, - Чу Сюмин нежно погладил ее по голове и сказал. - Спи.

- Угу, - вскоре после того, как она закончила говорить, Шэнь Цзинь закрыла глаза и заснула. Что действительно ее успокоило, так это не заявление Чу Сюмина о том, что он будет защищать ее, а то, что она была единственной. Этого было достаточно. Даже если что-то и случится, что с того? Всегда будет кто-то, кто помнит ее и думает о ней.

Такой человек... Шэнь Цзинь решила, что будь то ради ребенка или ради этого мужчины, она никогда не позволит себе попасть в беду.

Тройное купание* четвертого молодого хозяина дома Жуй Вана не было большим событием. Однако были приглашены некоторые близкие к нему люди.

(ПП: Тройное купание - очень важная церемония при рождении ребенка в Древнем Китае. На третий день после рождения ребенка состоится церемония купания, на которую собираются родственники и друзья, чтобы пожелать малышу удачи)

Чу Сюмин также сопровождал туда Шэнь Цзинь, боясь, что к моменту празднования полнолуния ребенка* Шэнь Цзинь не сможет приехать.

(ПП: Вино в полнолуние - банкет, организованный через месяц после рождения ребенка. Устраивается через месяц после рождения. В древние времена народ Хань верил, что выживание ребенка в течение месяца после рождения означало преодоление трудного времени)

Так совпало, что день тройного купания ребенка оказался последним днем 25-го года правления нынешнего императора.

Шэнь Цзинь вперые увидела этого брата. Он был завернут в маленькое красное одеяло, и когда Чу Сюмин помог Шэнь Цзинь подойти и посмотреть на него, ей показалось, что ребенок совсем крошечный.

На лице наложницы Чэнь появилась улыбка. Это не было очевидно, но Шэнь Цзинь знала, что ее мать была счастлива. После ее замужества матери, должно быть, было одиноко, и она проводила целые дни во дворе Мо Юнь, где уже выучила наизусть каждую травинку и каждое дерево.

Наложница Чэнь улыбнулась Шэнь Цзинь и сказала:

- Этот ребенок ведет себя лучше, чем ты в детстве.

- Как это возможно? - Шэнь Цзинь совсем не верила в это. - Разве мама не говорила, что я была самым послушным ребенком?

Налжница Чэнь скривила губы в улыбке:

- Я обманывала тебя. Когда ты была ребенком, ты не могла обходиться без людей. Тебя постоянно нужно было носить на руках. Ты спала по утрам и суетилась по ночам, а когда тебе что-то не нравилось, ты плакала. Негромко, но очень долго.

- Вовсе нет, - Шэнь Цзинь вспомнила, как часто говорила Чу Сюмину о том, как хорошо она себя вела в детстве. - Я была умной и послушной.

Наложница Чэнь улыбнулась и больше ничего не сказала. Она передала ребенка на руки кормилице и сказала:

- Иди назад и отдохни, не переутомляйся.

Шэнь Цзинь потрогала свой живот и кивнула:

- Хорошо.

Двор, который принцесса Жуй устроила для Чу Сюмина и Шэнь Цзинь, был таким же, как и раньше. Поскольку Новый год наступит завтра, им двоим не нужно было ехать к себе в поместье, а потом возвращаться обратно. В конце концов, живот Шэнь Цзинь становился все больше, поэтому ей было нелегко путешествовать в карете. Они собирались провести три дня Нового года в доме Жуй Вана, прежде чем отправиться обратно.

Наследник хоу Юнлэ и Шэнь Ци вернулись в резиденцию хоу Юнлэ после Тройного купания. Несмотря ни на что в первый день Нового года они должны были оставаться в резиденции хоу.

Шэнь Ци и Шэнь Цзинь только обменялись приветствиями. Они не стали много говорить, решив дождаться возвращения Шэнь Ци на второй день Нового года. Однако Шэнь Цзинь показалось, что Шэнь Ци немного похудела. Шэнь Цзинь поджала губы и ничего не сказала.

Шэнь Ци изначально хотела спросить Шэнь Цзинь, знает ли она о делах наложницы Ли, но в это время лицо Шэнь Цзинь было полно радости, все ее существо словно светилось, так что в конце концов, она ничего не сказала и покинула резиденцию Жуй Вана вместе с мужем. Она боялась, что не сможет удержаться и скажет что-то, что в итоге заставит Шэнь Цзинь чувствовать себя плохо.

Во время пребывания Шэнь Цзинь в резиденции Жуй Вана она не видела ни Шэнь Жун, ни Шэнь Хао. Однако Шэнь Цзинь ничего не спросила.

После третьего дня Нового года Чу Сюмин сопровождал Шэнь Цзинь обратно в резиденцию Юннин Бо. Когда они уезжали, то увезли много подарков, а теперь привезли обратно еще больше.

Проводив их, Шэнь Ци спросила:

- Мама, как ты думаешь, третья сестра знает о наложнице Ли или нет?

Принцесса Жуй посмотрела на изможденный вид своей дочери и сказала:

- Что ты думаешь?

Шэнь Ци не могла сказать. Если Шэнь Цзинь не знала, то почему она совсем не удивилась, когда увидела, что ни Шэнь Жун, ни Шэнь Хао не было на праздновании?

Принцесса Жуй вздохнула и сказала:

- Разве это имеет значение?

Услышав слова матери, Шэнь Ци не смогла ответить, имеет ли это значение. Она не знала, ей было просто интересно.

Принцесса Жуй медленно вошла в дом вместе со своей дочерью и сказала:

- Неважно, знает ли девочка Цзинь или нет. Она твердо уверена в своем сердце, что независимо от того, что делают другие, ее собственная жизнь - это самое главное. Пока я рядом, я не позволю тебе закончить так же, как наложница Ли.

- Мама, - услышав, как ее мать упомянула о наложнице Ли, тело Шэнь Ци на мгновение напряглось. В тот день она была в ужасе, было так много крови. Крики наложницы Ли все еще звучали в ее ушах. И приказ ее отца спасти ребенка...

Когда у нее был выкидыш, у  нее тоже было сильное кровотечение?

- Каков статус наложницы Ли, и каков твой статус? – принцесса Жуй протянула руку, чтобы взять дочь за руку. - Даже в резиденции хоу Юнлэ у них не хватило бы духу отказать тебе в помощи.

Шэнь Ци прикусила губу. Руки принцессы Жуй были мягкими. Это были руки изнеженной женщины.

- Для женщины рождение ребенка - это всегда большое испытание. Но ты не можешь не иметь детей. Если только ты не готова видеть, как ребенок другой женщины унаследует все имущество и титул.

Принцесса Жуй помолчала.

- Девочка Цзинь не так хороша, как ты, с точки зрения личности, внешности, да даже в искусстве циня, шахмат, каллиграфии и живописи, но она видит яснее, чем ты, Ци-эр. Ты моя единственная дочь, я не хочу, чтобы ты жила такой же тяжелой жизнью, как в свое время пришлось девочке Цзинь. Но... есть вещи, которым ты должна научиться у нее.

- Да, - ответила Шэнь Ци.

Но ни принцесса Жуй, ни Шэнь Ци не знали, что на самом деле Шэнь Цзинь было все равно, и у нее не было никаких проблем. Просто после небольшого количества неприятных эмоций слова Чу Сюмина успокоили ее. Шэнь Цзинь даже немного гордилась собой. Не только она была неотделима от своего мужа, но и он не мог обойтись без нее.

В карете на обратном пути Шэнь Цзинь сидела в объятиях Чу Сюмина и неловко переставляла ноги. Не только ее ноги, но и ступни были немного распухшими. Теперь на ней были сапоги, и хотя они сохраняли тепло,  после долгого ношения Шэнь Цзинь чувствовала себя неуютно. Даже если бы момо Чжао сделала сапоги больше, все равно было бы то же самое.

Как только Шэнь Цзинь пошевелилась, Чу Сюмин заметил это. Сначала он трижды постучал в дверь кареты, и затем Шэнь Цзинь обнаружила, что карета быстро остановилась. Только после этого Чу Сюмин позволил Шэнь Цзинь слезть с его колен, обхватил ее одной рукой за спину и повернулся, чтобы снять сапоги. На ногах у нее были хлопчатобумажные носки, чтобы не замерзнуть в карете.

Как только сапоги были сняты, Чу Сюмин снова поднял Шэнь Цзинь на руки, постучал в стенку, и карета снова тронулась в путь.

- Так гораздо удобнее, - сказала Шэнь Цзинь, переставляя ноги.

Чу Сюмин ответил:

- Когда вернемся, попарь ноги горячей водой.

Шэнь Цзинь кивнула.

Прошел почти год с тех пор, как они покинули приграничный город. Было очевидно, что столица - это место, где она жила долгое время, но больше всего Шэнь Цзинь скучала по жизни в приграничном городке. В этом году дворец Жуй Вана показался ей немного холодным. Шэнь Сюань все еще находится в провинции Минь и не вернулся. Хотя Шэнь Цзы хотела приехать с визитом, ей не разрешили. Наложница Сюй и Шэнь Цзин были заперты. Шэнь Хао и Шэнь Жун также были наказаны, их не выпустили даже в канун Нового года. Единственными, кто остался с Жуй Ваном, были только Шэнь Ци, его жена, они вдвоем и Шэнь Си.

- Я не думаю, что это Шэнь Жун подговорила Шэнь Хао сделать это, - заговорила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин ответил, и хотя в карете было не холодно, он все же взял плащ и накрыл им ноги Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь прошептала:

- Шэнь Жун не так глупа.

Чу Сюмин взял кусочек сушеного персика и поднес его к губам Шэнь Цзинь. Она открыла рот и взяла его. Он был кисло-сладким с легким привкусом соли. Шэнь Цзинь удовлетворенно прищурилась и сказала:

- Сестра выглядит немного изможденной, должно быть, она была потрясена. Хорошо, что мы вернулись пораньше.

- Это верно, - согласился Чу Сюмин.

Когда карета остановилась, Шэнь Цзинь хотела попросить Аньнин подойти и помочь ей надеть сапоги. Теперь она не могла нагнуться со своим животом. Но Чу Сюмин сначала сказал Шэнь Цзинь сесть, затем осторожно завернул ее ступни и икры в свой плащ, а на саму Шэнь Цзинь надел ее собственный плащ. Только после этого он вышел из кареты с женой на руках.

Аньпин и Аньнин посмотрели друг на друга. Аньнин последовала за Чу Сюмином внутрь двора, а Аньпин вошла в карету и собрала вещи Шэнь Цзинь.

Момо Чжао уже ждала во дворе. В доме было тепло и Чу Сюмин уложил Шэнь Цзинь в постель. Момо Чжао ждала Шэнь Цзинь, пока та переодевалась, Аньнин отошла в сторону. Чу Сюмин тоже переоделся в свою обычную одежду.

Только после этого момо Чжао сказала:

- Два дня назад в дом пришли какие-то люди. Они сказали, что являются родственниками наложницы Чэнь и пришли повидаться с госпожой.

- Родственники матери? - Шэнь Цзинь замерла и посмотрела на момо Чжао.

Момо Чжао подтвердила:

- Да, они также что-то говорили о Чэнь-цефей. Поскольку я мало что знаю, я не смогла понять, правда это или нет, поэтому я для начала оставила их здесь.

Шэнь Цзинь нахмурилась. Она никогда не говорила с момо Чжао и остальными о семье своей матери, поэтому естественно момо Чжао не знала, правда это или нет. Поскольку иметь дело с этими людьми было нелегко, она могла только устроить их в доме, а потом наблюдать за ними.

Чу Сюмин надавил двумя пальцами на лоб Шэнь Цзинь и сказал:

- Если ты не хочешь их видеть, отошли их.

Шэнь Цзинь взяла Чу Сюмина за руку и покачала головой:

- Надо с ними встретиться.

- Завтра, - сказал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь улыбнулась и кивнула:

- Хорошо.

Момо Чжао видела это: хотя Шэнь Цзинь ничего не сказала, но она поняла, что независимо от того, были ли эти родственники настоящими или нет, казалось, что они не были близки с Чэнь-цефей и госпожой. И тут ей в голову пришла одна мысль. После того, как она помогла Шэнь Цзинь переодеться в обычную одежду, она не стала больше оставаться в доме и ушла.

Когда момо Чжао принесла из кухни кипяченое козье молоко, Аньнин также принесла воду, чтобы Чу Сюмин и Шэнь Цзинь освежились. Шэнь Цзинь взяла чашку горячего молока и выпила его.

Медленно выдохнув, она сказала:

- Дома по-прежнему комфортно.

- Госпожа, не хотите попарить ноги? -  с улыбкой спросила момо Чжао.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и кивнула:

- Принесите тазик побольше, я буду парить ноги вместе с мужем.

Момо Чжао улыбнулась и ответила, сразу же отправив маленькую служанку готовиться. Через мгновение она вернулась с тазиком горячей воды. После того как горячая вода была разбавлена холодной, Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина.

Чу Сюмин попросил принести ему круглый табурет и сел напротив Шэнь Цзинь. Он не просил служанок обслуживать его и сам снял ботинки и носки. Шэнь Цзинь не могла нагнуться, поэтому Аньнин помогла ей разуться.

Ноги Шэнь Цзинь были намного меньше, чем у Чу Сюмина, они были белыми и нежными, но выглядели пухлыми, потому что немного отекли. Она с большим удовольствием наступила на ноги Чу Сюмина.

- На самом деле, даже если я встречу кого-то из семьи моей матери, я этого не узнаю, потому что я никогда не видела их раньше.

Чу Сюмин слушал тихо и спокойно. Шэнь Цзинь топтала его ноги и попросила добавить еще немного горячей воды. Продолжая отмокать, она сказала:

- Мама также редко упоминала этих людей. В начале моя мама... не хотела входить во дворец Жуй Вана в качестве наложницы. Кажется, дед по материнской линии перед смертью обручил ее с кем-то.

Хотя ей было очень комфортно мочить ноги в горячей воде, Чу Сюмин не позволил Шэнь Цзинь долго париться. Позволив Аньнин вытереть ноги Шэнь Цзинь, он отнес ее прямо в постель. Затем он махнул рукой служанкам, находившимся в комнате, чтобы они удалились. Они разделись и легли под одеяло. Шэнь Цзинь прижалась к Чу Сюмину, засмеялась и сказала:

- Муж, ты стал ленивым.

- Да, верно, - Чу Сюмин улыбнулся ее словам. В прошлом, когда он еще не был женат, он проводил свои дни, занимаясь боевыми искусствами, военной подготовкой и каллиграфией, либо мотался по различным делам весь день. Казалось, у него не было свободного времени и его это совершенно не беспокоило. Только позже он понял, что дело не в том, что он был слишком занят, а в том, что он не знал, что делать, когда у него появлялось свободное время. Поэтому он становился все более и более занятым.

Хотя Шэнь Цзинь не хотелось спать, лежать в объятиях мужа вот так, зимой, было очень комфортно.

Она продолжила:

- Но когда дедушки не стало, они... На самом деле, сначала они не ожидали, что мама сможет войти в дом Жуй Вана. Похоже, что они собирались сделать ее наложницей другого чиновника. Но один из друзей дедушки не мог больше терпеть и каким-то образом сумел связаться с вдовствующей императрицей. Он знал, что в этот момент  она выбирала наложницу для Жуй Вана, и подтолкнул маму.

- Я слышала от матери, что семья моего дедушки не была бедной, а очень даже богатой. Когда они узнали, что мама собирается войти во дворец Жуй, все уже было предрешено. Зная, что они сильно обидели мою мать, они решили обидеть ее до конца. Получив подарки от принцессы Жуй, моей матери не разрешили ничего забрать. Даже скрыли вещи, которые мои дедушка и бабушка оставили моей матери, и в конце концов, моя мать ушла в чем была, тайно забрав только этот нефритовый кулон, - Шэнь Цзинь чувствовала, что здесь должно быть что-то еще. Например, когда ее мать из обычной наложницы стала цефей. Знали они об этом? Приходили ли они устраивать неприятности? Но Шэнь Цзинь слышала все это от момо Ли. Мать не любила говорить об этом, поэтому Шэнь Цзинь, естественно, не спрашивала, чтобы не расстраивать ее.

И если бы ни хотели найти ее мать, они бы пошли в резиденцию Жуй Вана. Если бы дело было только в имуществе, мать не держала бы обиду так долго, верно?

Однако Шэнь Цзинь не стала терзать себя этими вопросами снова. Она все равно никогда больше не увидит этих людей, зачем снова поднимать эти темы, чтобы заставлять ее мать вспоминать плохое?

Чу Сюмин ответил:

- Какова бы ни была цель их визита, просто отправь их прочь. Не позволяй им беспокоить тещу.

Шэнь Цзинь кивнула. По крайней мере, в доме Юннин Бо она могла быть главной. Но в доме Жуй Вана наложница Чэнь мало что могла сделать. Поэтому этим так называемым родственникам проще было прийти к ней, чем отправиться в резиденцию Жуй, чтобы найти ее мать. У отца, вероятно, было плохое настроение в эти дни.

Когда она действительно встретила этих людей, Шэнь Цзинь поняла, почему момо Чжао оставила их в доме. Она не знала, кто из кузин это был, но эта девушка была на 70% похожа на ее мать в молодости.

Шэнь Цзинь некоторое время смотрела на нее, прежде чем сказать:

- Садитесь.

Шэнь Цзинь неизбежно обратила немного больше внимания на девушку, которая была похожа на ее мать. Но она обнаружила, что та похожа только внешне. Когда она вошла в комнату, то постоянно смотрела то на браслет на руке Шэнь Цзинь, то на украшение для волос на голове, на обстановку в доме. Она думала, что делает это скрытно, но Шэнь Цзинь сидела на главном месте и могла все видеть.

- Цзюньжу, я ваш... – едва сев на стул, старший мужчина заговорил.

Шэнь Цзинь слегка нахмурилась и затем услышала упрек Аньпин:

- Госпожа еще не спрашивала вас. Кто позволил вам открывать рот?

Лицо мужчины стало крайне уродливым. Он хотел что-то сказать, но другой мужчина  потянул его за рукав и только тогда он замолчал.

Шэнь Цзинь сказала:

- Вы родственники моей матери?

- Да, да, - поспешно ответил мужчина средних лет, - Я...

- Я не слышала, чтобы мама упоминала о вас, - сказала Шэнь Цзинь со спокойным лицом, прерывая их. -  После стольких лет я впервые узнала, что в семье моего деда по материнской линии действительно есть люди.

У всех присутствующих, кроме Шэнь Цзинь, были неприятные выражения на лицах.

Шэнь Цзинь продолжила:

- Аньпин, пойди и попроси Юэ Вэня привести двух человек.

- Да, почтительно ответила Аньпин.

- Для чего это? - тот, кого только что дернули за рукав, сказал. - Возможно ли, что когда цзюньчжу стала женой Юннин Бо, она больше не узнает бедных родственников своего деда?

- Какая дерзость! - гневно упрекнула Аньнин.

- Это неправда. Если вы так поступите, мы сообщим об этом властям. Посмотрим, позаботится ли об этом правительство. Имеет ли дом Юннин Бо власть издеваться над другими? Если у тебя хватит смелости, ты можешь избить меня до смерти, - раскрасневшийся от злости мужчина встал и закричал.

- Кого тут нужно избить до смерти? – снаружи вошел Чу Сюмин и сказал. - Вытащите его и преподайте урок.

- Да, - Юэ Вэнь вовремя привел своих людей. Услышав это, двое охранников схватили говорившего и вытащили его на улицу. Мужчина даже не успел закричать, как Юэ Вэнь одним движением обездвижил ему челюсть.

Когда Шэнь Цзинь увидела Чу Сюмина, ее глаза изогнулись в улыбке, и она сказала:

- Муж.

Чу Сюмин кивнул и сел рядом с Шэнь Цзинь. Его взгляд прошелся по людям. Хотели ли они молить о пощаде или жаловаться, их голоса застряли у них в горле. Им казалось, будто к их шеям приставили нож и в любой момент он может лишить их жизни.

Как только девушка, которая была немного похожа на наложницу Чэнь, увидела Чу Сюмина, ее лицо покраснело от застенчивости и она не отрывала от него взгляда. Ей было наплевать на все остальное, она даже забыла, что мужчина, которого вытаскивали охранники, был ее отцом.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь молчали. Никто в комнате не осмелился заговорить и некоторое время было ужасно тихо, только слышался звук, как человека во дворе бьют палкой.

Девушка прикусила губу, прошла мелкими шажками к центру зала, встала на колени и слегка наклонила голову:

- Я прошу у кузины прощения за непредсказуемые слова моего отца. То, что он сказал и  сделал, было от злости, он ничего не мог с этим поделать. Это не было его намерением. Моя семья в беде, вот почему я проделала весь путь до столицы, надеясь, что моя кузина приютит меня на несколько дней, а когда мы найдем место, где остановиться, мы съедем. Но я никогда не думала, что кузина вообще...

- Кто тут твоя кузина?  - Шэнь Цзинь посмотрела на плачущую девушку и вдруг спросила. - Кто из них твой муж? Вы говорите, что вы родственники моей матери? У вас есть доказательства?

Девушка жалобно заплакала:

- Я слышала, как мой отец говорил, что я похожа на мать кузины...

Шэнь Цзинь притворялась смущенной перед принцессой Жуян, но только потому, что принцесса Жуян имела более высокий статус, чем она, и с ней не было Чу Сюмина. Несмотря на это, Шэнь Цзинь не понесла никаких потерь. Теперь она была не только выше по статусу, чем эти люди, но и с ней был Чу Сюмин. Чего ей бояться?

Так она прямо и сказала.

- Многие люди похожи. Я никогда не знала, что в моей семье есть такие родственники, поэтому думаю, что ты самозванка.

Чу Сюмин выглядел равнодушным. Когда Шэнь Цзинь закончила говорить, он даже не взглянул на девушку, стоявшую на коленях.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина:

- Муж, я больше не хочу их видеть.

На лицах этих людей отразился ужас. Шэнь Цзинь смотрела на них с некоторым замешательством, а затем перевела взгляд на Чу Сюмина. Но Чу Сюмин знал, почему эти люди были встревожены. На самом деле, когда Шэнь Цзинь сказала, что не хочет их видеть, она именно это и имела в виду, ничего радикального.

Он сказал:

- Хорошо. Юэ Вэнь отправит их в Минь. До этого допроси их, узнай, кто велел им прийти сюда.

Юэ Вэнь почтительно поклонился. Чу Сюмин не сказал, кому передать этих людей, но он все понял. Видя, что у Чу Сюмина нет других приказов, он велел охранникам увести всех.

Шэнь Цзинь спросила:

- В Минь?

- Да, - ответил Чу Сюмин. - Эти морские пираты захватили одинокий остров и после того, как они будут побеждены, там тоже понадобятся люди.

- Разве они не смогут вернуться? - спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин сказал:

- Я не позволю им вернуться.

Только после этого Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Это хорошо.

Прибытие этих людей было слишком случайным, чтобы Чу Сюмин не начал сомневаться, поэтому он велел, чтобы их допросили в другом месте. Неизвестно, что они смогут сделать до того, как их отправят. В конце концов, Чу Сюмин не был мягкосердечным человеком.

Момо Чжао в глубине души знала, что женщину, имеющую некоторое сходство с наложницей Чэнь, ни в коем случае нельзя оставлять. Потому что она не только похожа на наложницу Чэнь, но также чем-то напоминала Шэнь Цзинь.

Но никто не рассказал об этом Шэнь Цзинь. Эти люди не обладали твердыми костями. Всего через два часа Юэ Вэнь пришел с докладом к Чу Сюмину. Неожиданно выяснилось, что эти люди пришли сюда, следуя чужим словам. Причина, по которой они заявились в дом Юннин Бо, была очевидна, но больше они ничего не знали.

Узнав об этом, Чу Сюмин просто кивнул и дал несколько инструкций, после чего Юэ Вэнь вышел и занялся делом.

Маленькая леди генерала Глава 72.

Казалось, будто император и Чу Сюмин рождены врагами. Когда Чу Сюмин был в столице, у Его Величества не было ни одного спокойного дня. Незадолго до наступления нового года ему сообщили о восстании в Шу. Император хотел отправиться к молодой наложнице, которая была у него в фаворе, но, узнав об этом, он был не в настроении. Он даже чуть не упал в обморок от гнева.

- Что ты имеешь в виду? Сколько там повстанцев?

Маленький евнух, пришедший сообщить новость, упал на землю, не смея даже поднять голову, а евнух Ли Фу, стоявший за императором, боялся дышать, и мог только одарить маленького евнуха сочувственным взглядом. Евнух дрожащим голосом сказал:

- Отвечаю Вашему Величеству, там несколько тысяч человек.

Император повалил маленького евнуха на землю и пнул его несколько раз. Маленький евнух даже не осмелился плакать. К тому времени, как император закончил выплескивать свой гнев, голова маленького евнуха уже была разбита и кровоточила, все его тело свернулось калачиком на земле, он едва дышал.

Император выглядел еще более раздраженным:

- Вытащите его отсюда.

Ли Фу поспешно попросил двух других евнухов отнести несчастного к выходу из зала, достал из кармана немного серебра и сказал:

- Сейчас Новый год, постарайтесь спасти его.

Это было действительно незаслуженное бедствие, но пусть лучше император изливает гнев на других, чем на него.

Два маленьких евнуха тоже были обеспокоены. Они энергично кивали, но не решались принять серебро Ли Фу. После того, как Ли Фу сунул его им, они ушли. Серебро предназначалось для других евнухов, а не для этих двух маленьких слуг. Ли Фу в душе вздохнул: чем старше он становится, тем мягче его сердце. Это был добрый поступок.

Ли Фу вошел и увидел, что император сидит в кресле. Кровь на полу была убрана, как будто ничего не произошло. Ли Фу налил императору чашку воды. Это был не чай, а холодная вода. Обычно он не посмел бы отдать такое императору, но когда император был в гневе, ему нравилась именно такая вода.

Как и ожидалось, император выпил две чашки, прежде чем сказал:

- С этим маленьким евнухом все в порядке?

- Отвечаю Вашему Величеству, с ним все в порядке, его только что вынесли, и он может идти самостоятельно, - Ли Фу слегка опустил глаза.

Император ответил:

- Пусть кто-нибудь позаботится об этом.

- Слушаюсь, Ваше Величество, - Ли Фу лучше всех знал императора. Он был тираничным и подозрительным человеком, но он также больше всего заботился о своей репутации. - Это также благословение маленького евнуха.

На самом деле император не заботился об этих тысячах мятежников. У него миллион солдат... Но в его руках не было даже половины армии. При мысли об этом лицо императора стало еще более мрачным. Что, черт возьми, делают эти ублюдки? Чем больше он думал об этом, тем больше злился.

- Об этом не должно стать известно Чу Сюмину.

Ли Фу не произнес ни слова, как будто не слышал слов императора. Император не ожидал, что евнух тоже что-то знает. Дело в провинции Минь завершилось совсем недавно, Чу Сюмин еще не был достаточно приручен. Теперь что-то случилось в Шу... В обоих этих местах все еще были люди из его фракции. Если выяснится, что его ставленники оказались слишком некомпетентными, может показаться, что император плохо разбирается в людях. Разве это не будет большим позором?

- Иди и пошли кого-нибудь позвать лорда Чэна, - холодно приказал император.

Ли Фу почтительно ответил, когда император неожиданно сказал:

- Подожди пока, мы вызовем его завтра.

Было бы слишком заметно внезапно вызвать лорда Чэна во дворец в это время ночи:

- Завтра скажи, что императрица скучает по своей семье.

- Слушаюсь, - Ли Фу, однако, чувствовал, что это дело не такая уж мелочь, его будет невозможно скрыть. Император слишком завидовал Юннин Бо, или, возможно,  слишком боялся Чу Сюмина.

В резиденции Юннин Бо Чу Сюмин кивнул, услышав слова Юэ Вэня, и сказал:

- Я понял.

Управляющий Чжао посмотрел на Чу Сюмина и сказал:

- Из дворца до сих пор нет никаких новостей, я думаю, император не хочет, чтобы люди знали, но разве такое можно скрыть?

Чу Сюмин слегка нахмурился, управляющий все еще неправильно оценивал мысли императора. Следует сказать, что ни один нормальный человек не мог понять мысли императора.

- Каковы планы генерала? – спросил управляющий Чжао.

Чу Сюмин сказал:

- Я боюсь, что император отошлет меня из столицы до наступления первого дня года.

Глаза управляющего Чжао загорелись, но когда он подумал о животе молодой госпожи, он понял, почему лицо Чу Сюмина стало таким уродливым:

- Может быть, император думает, что раз генерала не будет в столице, он не узнает о новостях? Или он отправит генерала в Шу, чтобы подавить мятеж?

Чу Сюмин покачал головой, император не был таким наивным, и после инцидента в Минь, боюсь, что император не отдаст дело Шу в руки Чу Сюмину. Минь можно рассматривать попыткой императора украсть курицу, но обернувшейся потерей риса*. Даже если император снова пришлет чиновников, он не допустит, чтобы Шу также попал в руки Чу Сюмина.

(ПП: пойти за курицей, но потерять рис – идиома, означает попытаться обмануть других, но самому попасться в ловушку)

Управляющий Чжао задумался на мгновение и сказал:

- Почему бы генералу не поговорить об этом с госпожой?

Чу Сюмин кивнул и больше ничего не сказал. Пока император был правителем, а он министром, есть некоторые вещи, с которыми он не может помочь.

Когда он вернулся в свою комнату, Шэнь Цзинь еще не легла спать и разговаривала с момо Чжао. Увидев Чу Сюмина, момо Чжао улыбнулась и вышла.

Чу Сюмин снял одежду и ботинки, тоже сел в постель и, коснувшись живота Шэнь Цзинь, спросил:

- Ребенок создает проблемы?

- Нет, - Шэнь Цзинь было немного щекотно от этого прикосновения, и она увернулась от него, смеясь. - Ребенок очень хорошо себя ведет.

Чу Сюмин задумался на мгновение и рассказал ей о том, что произошло в Шу. Шэнь Цзинь уставилась на него круглыми глазами:

- Это... - сколько же вредных вещей сделали эти люди, чтобы довести народ до такого состояния. - Боюсь, что жить там совсем невозможно. Если бы у них оставался способ выжить, они бы не стали так поступать.

- Да, - сказал Чу Сюмин. – Сегодня новости пришли во дворец.

- Я попрошу кого-нибудь помочь тебе одеться, - Шэнь Цзинь подумала, что Чу Сюмин скоро отправится во дворец, поэтому сказала. - На улице холодно, выпей глоток горячего супа...

- Не беспокойся, - остановил ее Чу Сюмин. - Император не намерен никого вызывать во дворец.

- А? – теперь Шэнь Цзинь была действительно озадачена. - Но разве в Шу ничего не произошло?

Перед Шэнь Цзинь Чу Сюмин не скрывал, что хотя на его лице не было чрезмерного выражения, его глаза были полны насмешки. Шэнь Цзинь потрогала свой живот и нерешительно спросила:

- Почему? Может, он не хочет беспокоить всех на Новый год? – даже сама Шэнь Цзинь считала, что это невозможно. - Может ли быть так, что он боится опозориться?

Чу Сюмин схватил руку Шэнь Цзинь, прижал ее к своей груди и сказал:

- Я боюсь, что через несколько дней мне придется покинуть столицу.

Шэнь Цзинь не сразу стала думать о том, почему император не вызвал немедленно кого-нибудь во дворец, когда получил новости, а повернула голову, чтобы выжидающе посмотреть на Чу Сюмина.

Чу Сюмин поцеловал уголок ее глаз:

- Я найду способ остаться.

Шэнь Цзинь сейчас почти на седьмом месяце беременности, Чу Сюмин не смел везти ее куда-нибудь. Будь то возвращение в приграничный город или в Минь, в карете придется ехать почти два месяца. В доме Юннин Бо были готовы к родам, но в дороге... это первый ребенок Шэнь Цзинь, и Чу Сюмин не мог позволить ни малейшей небрежности. Поэтому все, что можно сделать, это найти способ остаться в столице, пока Шэнь Цзинь не родит.

Шэнь Цзинь некоторое время никак не реагировала и ошеломленно сказала:

- Разве ты не уезжаешь из столицы через несколько дней? Почему ты хочешь найти способ остаться?

Чу Сюмин осторожно погладил Шэнь Цзинь по животу. Шэнь Цзинь посмотрела вниз и отреагировала. Она была немного тронута, но чувствовала, что это нехорошо:

- Придется все отложить, верно?

- Здесь нечего откладывать, - сказал Чу Сюмин, когда услышал это. - Я тоже не готов покинуть столицу.

Шэнь Цзинь подумала, что то, что сказал Чу Сюмин, было немного сложным, но, подумав немного, она уловила суть. Чу Сюмин не был готов покинуть столицу. Он мог покинуть столицу, но был полон решимости не уезжать. То, что это не задержит его дела, означало, что он останется с ней. Теперь Шэнь Цзинь почувствовала полное облегчение, зевнула и сказала:

- Тогда давай спать.

- Хорошо, - Чу Сюмин обнял Шэнь Цзинь и сказал, - Спи.

Зная, что Чу Сюмин не уйдет и не будет откладывать свои дела из-за нее, Шэнь Цзинь теперь была довольна, и прежде чем Чу Сюмин успел сказать ей несколько слов, Шэнь Цзинь заснула.

Когда она проснулась на следующий день, Чу Сюмина уже не было. Момо Чжао ждала, пока Шэнь Цзинь освежится, выпив козьего молока. Когда не нужно было  встречать гостей дома, Шэнь Цзинь одевалась просто, и не пудрила лицо, достаточно было слоя крема.

После завтрака Шэнь Цзинь почувствовала, что ей нечем заняться.

Когда Аньпин увидела это, она сказала:

- Госпожа, почему бы вам не позвать Кроху, чтобы он поиграл с вами?

Поскольку Шэнь Цзинь боялась холода, момо Чжао и девочки тоже боялись застудить ее, поэтому в доме каждый день сжигалось очень много угля, и достаточно было надеть тонкую хлопковую одежду. Но Кроха сменил свой мех на зимний, густой и плотный, поэтому он не любил входить в дом, а если и входил, то лежал на полу, высунув язык и постоянно пыхтя.

Шэнь Цзинь было его жалко, поэтому она сказала:

- Забудь об этом, ему здесь слишком жарко.

Момо Чжао улыбнулась:

- Почему бы вам не придумать имя для ребенка?

- Да! - Шэнь Цзинь улыбнулась, когда момо Чжао напомнила ей. - Муж сказал мне дать ребенку домашнее прозвище.

В новогоднюю ночь по традиции не разрешалось использовать иголки и нитки, поэтому несколько человек сели в сторонке и занялись плетением. В прошлый раз Шэнь Цзинь сказала, что ей нравится то, что делает Шуанцяо. С тех пор, как служанка ее сестры прислала ей коробку бус, Аньпин и Аньнин внимательно изучили их, а также пошли к момо Чжао, чтобы спросить ее об этом. Кто бы мог подумать, что момо Чжао действительно знает много новых трюков и обучит их. Сейчас они медленно тренировались и, по словам момо Чжао, у них получалось уже немного лучше.

Но Шэнь Цзинь считала, что у них получается очень хорошо. Ей всегда казалось, что она довольно умелая, но на самом деле она не умела вязать и плести, поэтому все пошло наперекосяк.

- Вообще-то я хорошо вышиваю, - Шэнь Цзинь удобно откинулась на подушку. Затем она вздохнула. - Когда я еще была незамужем, я была единственной среди моих сестер, кто умел хорошо и красиво вышивать.

В ее голосе было немного самодовольства, и момо Чжао сказала с улыбкой:

- Эта старая служанка тоже так думает, и я слышала от управляющего Чжао, что молодой генерал-майор очень дорожит перчатками и головными повязками, которые вышила госпожа.

Шэнь Цзинь сказала:

- Дорожит? В следующий раз, когда муж будет писать младшему брату, не забудьте напомнить мне, чтобы я передала ему запасные, чтобы он взял их с собой. Если они порвутся, мы можем сделать ему еще, - хоть она и говорила так небрежно, но все равно Шэнь Цзинь была рада это услышать.

Момо Чжао улыбнулась и кивнула. Конечно, молодому генерал-майору это понравилось, но ему было слишком стыдно брать их с собой в лагерь. Шэнь Цзинь выбрала лучший мех для изготовления перчаток и головной повязки, мягкий и красивый. В нем было тепло и комфортно при ношении, но внешний вид... В первый раз, когда Чу Сююань принес их в казарму, над ним все смеялись. Чу Сююань был молодым и худощавым, и не хотел выглядеть как девушка. В конце концов, он убрал перчатки и повязку, чтобы снова носить, когда не будет в казарме. Но поскольку большую часть времени он проводил в лагере и дома, у него не было возможности использовать их снова. Однако момо Чжао не стала рассказывать об этом Шэнь Цзинь.

Даже опираясь на подушку, посидев некоторое время, Шэнь Цзинь почувствовала усталость и попросила Аньпин и Аньнин помочь ей медленно пройтись по дому, в то время как момо Чжао говорила о подготовке родильной комнаты:

- Акушерка и врач были спецаильно вызваны генералом из приграничного города, так что вы можете быть уверены и использовать этих людей.

- А как насчет кормилицы? - Шэнь Цзинь хотела кормить ребенка сама, но что, если молока не хватит и ребенок будет голодать? Поэтому необходимо было подготовить кормилицу.

- Ванфэй помогла найти одну, и сейчас она живет в особняке Жуй Вана, - сказала момо Чжао, - Когда у госпожи родится ребенок, мы заберем ее в резиденцию.

Шэнь Цзинь кивнула, а момо Чжао сказала:

- Госпожа, эта старая служанка хочет кое-что спросить у госпожи.

- О! - глаза Шэнь Цзинь загорелись от ее слов, она всегда думала, что момо Чжао знает все на свете, а теперь у нее есть вопрос к ней! Так что это правда, что она все еще умнее. Шэнь Цзинь стала терять свою уверенность, потому что ее мать всегда говорила что-то о том, что беременные женщины глупеют на три года.

Момо Чжао оглядела маленьких служанок. Шэнь Цзинь все еще ждала, когда момо задаст ей вопрос. Момо Чжао еще раз подмигнула, и Шэнь Цзинь моргнула, огляделась вокруг на мгновение и вдруг сказала:

- О, о. Я поняла. Все выйдите. Аньнин и Аньпин, дежурьте снаружи.

- Да, - по ее команде все вышли, а Аньпин и Аньнин подошли к двери и к окну.

Впервые Шэнь Цзинь поняла, что момо Чжао все еще так ценит свое достоинство, и успокоила ее:

- Ну, момо, теперь, когда больше никого нет, не стоит стесняться задавать вопросы!

Момо Чжао не знала, плакать или смеяться, но теперь, когда ее цель была достигнута, она больше не заботилась об этом и сказала:

- Да.

Шэнь Цзинь кивнула и поторопила ее:

- Спрашивайте, - она весь день провела в доме и немного заскучала.

Момо Чжао налила Шэнь Цзинь чашку воды и сказала:

- Сегодня рано утром император вызвал бывшего премьер-министра во дворец, сказав, что императрица скучает по своей семье.

Шэнь Цзинь кивнула, это была хорошая отговорка, но было слишком раннее утро. Неужели так трудно было сдерживаться до утра? Должно быть, император вызвал его, чтобы придумать плохие идеи и запугать ее мужа, но муж уже давно знает... Хм, когда муж вернется, почему бы не съесть эту кисло-сладкую рыбу в полдень, вчера момо Чжао, кажется, говорила, что в доме специально вырастили несколько рыб...

Момо Чжао посмотрела на пустые глаза Шэнь Цзинь. Та застыла словно в оцепенении, какая-то беспомощная. Момо Чжао не хотела мешать, ожидая, пока Шэнь Цзинь подумает, как вдруг она сказала:

- Момо, почему бы в обед не съесть кисло-сладкую рыбу?

- Хорошо, - момо Чжао поняла, что дело принимает обычный оборот, и ответила. – Эта старая служанка сейчас пойдет на кухню, чтобы дать указания.

Шэнь Цзинь удовлетворенно обхватила свой живот и кивнула:

- Сделайте еще один маленький вегетарианский горшочек, но тофу должен быть жареным.

- Хорошо, - поклонилась момо Чжао.

Шэнь Цзинь кивнула и, задумавшись на мгновение, сказала:

- Верно, момо только что сказала, что императрица соскучилась по своим родственникам и позвала родителей во дворец, о чем вы переживаете?

На этот раз момо Чжао продолжила:

- Как вы думаете, госпожа, как они поступят с генералом?

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение, сделала глоток чая и вдруг вспомнила, что вчера сказал Чу Сюмин:

- Неудивительно, что муж вчера сказал, что не может уйти.

Момо Чжао кивнула:

- Да, генерал боится, что император заставит его покинуть столицу.

- Да, - кивнула Шэнь Цзинь.

Момо Чжао спросила:

- Почему вы так думаете, госпожа?

Шэнь Цзинь сказала совершенно серьезно:

- Потому что он хочет, чтобы муж ушел.

Момо Чжао улыбнулась, но когда она увидела выражение глаз Шэнь Цзинь, то почувствовала себя маленькой лисой, которая только что украла виноград, с легким самодовольством:

- Тогда, госпожа, расскажите мне об этом.

Только тогда Шэнь Цзинь пошевелила ногами и сказала:

- Я не скажу вам.

Момо Чжао развеселилась:

- Эта старая служанка приготовит любимую выпечку госпожи сегодня днем.

Шэнь Цзинь на самом деле была немного смущена и, поглаживая живот, размышляла, что бы сделала в этом случае наложница Сюй. Момо Чжао не прерывала ее. Подумав об этом, Шэнь Цзинь все же решила, что император, желая избежать позора, хотел отправить Чу Сюмина из столицы, и думал, что без Чу Сюмина гражданские и военные министры при дворе ничего не скажут.

Шэнь Цзинь не могла больше ничего придумать, поэтому она рассказала эту версию момо Чжао. Хотя момо Чжао считала эту причину нелепой, но... почему-то очень правдоподобной. Было ли это потому, что выражение Шэнь Цзинь было слишком искренним, или потому, что вещи, которые император делал в предыдущих случаях, были просто слишком...

Выслушав ее, момо Чжао позвала девушек ее обслуживать, а сама пошла на кухню, чтобы приготовить Шэнь Цзинь то, что она хотела съесть, а Шэнь Цзинь откинулась на мягкую подушку, обняв живот, и задумалась.

Поскольку Чу Сюмин обещал жене остаться и ждать в столице, он должен был сделать дополнительные приготовления, чтобы не дать императору повод выдворить его из столицы.

Управляющий Чжао спросил:

- Генерал принял решение?

Чу Сюмин сказал:

- Да, кроме того, те вещи еще не найдены.

При упоминании о вещах, лицо управляющего Чжао также стало серьезным. Самой важной целью их встречи в столице на этот раз было найти те вещи. Чу Сюмин промолчал, и управляющий Чжао сказал:

- Я боюсь, что они действительно во дворце.

Чу Сюмин кивнул. Не так уж много мест, где можно что-то спрятать. Наиболее вероятное место было в бывшем дворце кронпринца. Но после того, как нынешний император сел на трон, он тоже искал эти вещи, и потому приказал сровнять его дворец с землей и перестроить. В конце концов, он даже запер двор и никому не разрешалось оставаться там, кроме нескольких близких друзей.

Дворец первого принца изначально был самым большим и лучшим, помимо дворца императрицы и вдовствующей императрицы. Но теперь, после действий императора, он ничем не отличался от холодного дворца.

- Боюсь, что они не во дворце кронпринца, - заговорил Чу Сюмин.

Если бы они были там, боюсь, император уже нашел бы их. В конце концов, император рыл носом землю на три фута и даже уничтожил некоторые сокровища кронпринца.

Думая об этом, Чу Сюмин оставалась спокойным, но лицо управляющего Чжао уже стало свирепым, а его глаза покраснели. Вспоминая талантливого, нежного и скромного кронпринца, управляющий Чжао стиснул зубы, но тут его кулак сжала рука Чу Сюмина.

Управляющий Чжао сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем успокоиться:

- Я вышел из себя.

Только тогда Чу Сюмин отпустил его руку, но не сразу заговорил. Управляющий Чжао даже не воспользовался чашкой, а выпил почти весь чайник, прежде чем действительно успокоился и сказал:

- Тогда, как сказал генерал, мы должны сначала посоветоваться с госпожой по этому вопросу?

- Да, - сказал Чу Сюмин, опустив глаза. - Это необходимо.

Они еще немного доработали свой план, и только тогда Чу Сюмин вернулся и увидел свою маленькую жену, которая сидела в оцепенении. Он подошел, коснулся ее лица и спросил:

- Что случилось?

Шэнь Цзинь моргнула и посмотрела на Чу Сюмина на мгновение, прежде чем с улыбкой ответить:

- Муж.

Чу Сюмин ответил, сел рядом с Шэнь Цзинь и спросил:

- О чем ты думаешь?

После того, как Чу Сюмин вошел, Аньпин и Аньнин отступили во внешнюю комнату, а Шэнь Цзинь прислонилась к руке Чу Сюмина и сказала:

- Моим ногам неудобно.

Чу Сюмин протянул руку, чтобы помочь Шэнь Цзинь помассировать ей ноги. Иногда, особенно ночью, когда она спала, ноги Шэнь Цзинь внезапно сводило судорогой, и они болели. Даже тогда Шэнь Цзинь не просыпалась, только хныкала и стонала. Чу Сюмин сначала не понял, что происходит, и позвал к себе момо Чжао. Позже он узнал об этом и когда Шэнь Цзинь чувствовала себя неудобно, он растирал ей ноги.

Если бы момо Чжао не сказала ей по секрету, Шэнь Цзинь даже не узнала бы об этом.

- Момо Чжао кое-что сказала мне... - и Шэнь Цзинь рассказала свои догадки и некоторые свои мысли.

Чу Сюмин вдруг почувствовал, что хоть они с управляющим Чжао так много обсуждали, возможно, правда действительно была такой, как думала Шэнь Цзинь:

- Мне тоже есть, что сказать тебе.

Чтобы Шэнь Цзинь не думала слишком много, Чу Сюмин даже осторожно объяснил:

- Я не могу пока покинуть столицу, потому что есть еще кое-что.

Когда он закончил, он увидел, что на лице Шэнь Цзинь не было выражения беспокойства или вины, а скорее было похоже на взгляд дурака, и когда Чу Сюмин закончил, Шэнь Цзинь схватилась за живот, непрерывно смеясь:

- Муж, ты такой глупый.

Чу Сюмин удержал Шэнь Цзинь, чтобы она случайно не ударилась об него, пока смеялась. Шэнь Цзинь отсмеялась и только тогда сказала:

- Муж, ты никогда не думал, что если ты действительно притворишься, что был ранен в результате попытки убийства, это заставит императора задуматься?

Раз это пришло им в голову, то естественно, и сторона императора будет начеку. Шэнь Цзинь серьезно сказала:

- На самом деле есть очень простое решение.

Сегодня Шэнь Цзинь чувствовала себя необычайно умной. Не только момо Чжао пришла спросить ее совета, но и даже Чу Сюмину пришлось обратиться к ней за советом. Она с большим энтузиазмом болтала ногами и с нетерпением смотрела на Чу Сюмина, как маленький зверек, выпрашивающий еду.

Чу Сюмин положил одну руку на мягкий диван, поцеловал Шэнь Цзинь в уголок губ и сказал:

- Моя прекрасная жена, не могла бы ты рассказать мне об этом?

Шэнь Цзинь сказала:

- То, что вы, ребята, придумали - слишком хлопотно.

Лицо Чу Сюмина и без того было красивым, а слегка приподнятые уголки губ добавляли еще немного шарма, а его глаза были настолько опьяняющими, что Шэнь Цзинь не смогла удержаться, зацепила пальцами тыльную сторону его ладони и сказала:

- На самом деле, когда император скажет об этом, не будет ли лучше просто отказаться? Не сможет же он связать тебя и выслать из столицы?

- ... - Чу Сюмин от удивления потерял дар речи. Глядя на самодовольную Шэнь Цзинь, он внезапно рассмеялся и сказал. – Ты права, я слишком много думал.

Шэнь Цзинь удовлетворенно прищурилась и сказала:

- Да.

На самом деле, имея дело с таким человеком, как император, который любил играть в маленькие хитрости, лучший способ - быть прямолинейным. Таким образом, у него не будет выбора.

- Когда придет время, ты можешь просто сказать, что хочешь остаться со мной.

Чу Сюмин кивнул:

- Да, я хочу остаться с моей очаровательной женушкой.

Глядя на самодовольный взгляд Шэнь Цзинь, Чу Сюмин не удержался и медленно провел рукой по ее шее. Другая рука потянулась к ее юбке.

- Моя очаровательная женушка...

Шэнь Цзинь только почувствовала слабость в теле и упала на диван. Покраснело не только ее лицо, но и все тело. Она раздвинула ноги.

- Ну... не надо... не надо..

Голос котенка, молящего о пощаде, заставил Чу Сюмина осторожно наклониться вбок, чтобы не давить на живот Шэнь Цзинь.

Император никогда не думал, что однажды его отвергнут так прямо, и некоторое время не реагировал. Даже другие министры тоже не знали, что сказать.

Чу Сюмин сказал:

- В последнее время этот подданный плохо себя чувствует.

Некоторые министры смотрели на Чу Сюмина, а затем перевели взгляд на императора, который выглядел неловко. Генерал выглядел очень здоровым, однако, когда они подумали о состоянии госпожи Юннин Бо, они все поняли. Неудивительно, что Юннин Бо не хотел покидать столицу.

- Я думаю, что поскольку дело провинции Минь с самого начала было передано Юннин Бо, нехорошо, чтобы другие вмешивались в расследование, - император подумал о том, что они  обсуждали с Чэн Го Гуном и не мог позволить Юннин Бо остаться в столице, не говоря уже о том, чтобы вернуться в приграничный город. Думая о секретном письме принцессы Жуян, император прищурился и сказал. - Какие неудобства испытывает Юннин Бо?

- Да, - Чу Сюмин подумал о том, что сказала его собственная жена и сказал. - Боюсь, что до лета я не смогу покинуть столицу.

Конечно! Люди еще больше убедились своих подозрениях. Когда наступит лето, госпожа Юннин Бо разрешится от бремени, и к тому времени, боюсь, что император уже сможет остановить генерала.

Лицо императора помрачнело, он посмотрел на Чу Сюмина и сказал:

- Почему бы мне не попросить императорского доктора проверить пульс Юннин Бо?

- Спасибо, Ваше Величество, - Чу Сюмин согласился без малейших колебаний.

Император  немедленно вызвал  императорского доктора. Когда императорский доктор Чжэн прибыл, Чу Сюмин сказал:

- Прошу простить этого подданного за грубость, - затем он закатал рукава и обнажил запястья.

Чу Сюмин обладал внутренней силой, так что подделать пульс ему было чрезвычайно легко. Он также специально попросил врача из приграничного города убедиться, что это выглядит достоверно.

Императорский доктор нахмурился и тщательно проверил пульс, а затем почтительно сказал:

- Отвечаю Вашему Величеству, в теле Юннин Бо на самом деле существует множество скрытых травм. Теперь, когда случился рецидив, ему нужно восстановиться в течение некоторого времени, иначе это повлияет на срок его жизни.

Даже если император и хотел, чтобы Чу Сюмин умер прямо сейчас, но в данный момент он не осмеливался произнести такие слова. Он нахмурился, с подозрением посмотрел на доктора и сказал:

- Тогда Юннин Бо останется дома и хорошо восстановит силы. Никому не разрешается мешать ему выздоравливать.

Чу Сюмин поклонился.

Из слов императора следовало, что Чу Сюмин не должен выходить, и никто другой не должен ходить в его дом.

На самом деле, после приезда в столицу Чу Сюмин ни к кому не ходил в гости, кроме дома Жуй Вана, и даже если кто-то хотел связаться с Чу Сюмином, он не стал бы открыто заявляться в его дом, ведь Юннин Бо рано или поздно придется вернуться в приграничный город, а им нужно будет остаться в столице и быть под надзором императора, поэтому они должны были лишь иногда помогать Чу Сюмину говорить при дворе, но не подходить слишком близко и не вызывать ревность императора.

Сейчас шестой день Нового года, и прошло почти пять дней с тех пор, как император получил известия из Шу. Празднование длится с 30-го по 5-й день лунного Нового года, а затем возобновляется на 8-й день до окончания Праздника фонарей.

Но даже сейчас император ничего не сказал о Шу на заседании двора, в то время как чиновники более или менее знали об этой новости, но, к сожалению, они не могли проявить инициативу без его команды, чтобы не вызвать подозрения. В конце концов, ни один император не может позволить своим министрам быть более осведомленными, чем он сам.

Более того, император намеренно скрывал эту новость, поэтому они могли только притворяться, что не знают. Жуй Ван в этот момент рассеянно стоял на своем месте, думая о том, что сказал врач о здоровье Чу Сюмина, и только когда он вдруг услышал яростный голос императора, он испуганно посмотрел в сторону трона, и увидел, как император посмотрел на Чу Сюмина и спросил:

- Повтори это еще раз.

- Я прошу Ваше Величество вызвать хоу Чжун И и принцессу Жуян обратно в столицу, -  спокойно сказал Чу Сюмин, - В приграничном городе лютый холод, и за городом постоянно следят варвары, я боюсь, что...

- Ты мне угрожаешь? - голос императора стал тише, но вместо того, чтобы успокоиться, в его глазах отразился подавленный экстаз. Как он мог не радоваться, Чу Сюмин сам поднимает этот вопрос, разве это не означает, что вещи в секретном письме Жуян были правдой?

- Я не смею, - почтительно сказал Чу Сюмин.

Император сел обратно на кресло дракона и сказал:

- Тогда можешь идти.

- У меня есть еще кое-что, - Чу Сюмин не вернулся на свое место в соответствии со словами императора, а сказал, - Я хотел бы спросить Ваше Величество, как сейчас обстоят дела со стихийным бедствием в Шу?

Рука императора под длинным рукавом напряглась. Он посмотрел на Чу Сюмина и сказал:

- Почему ты это спросил, мой подданный?

Но Чу Сюмин больше ничего не сказал. Такое отношение заставило императора  почувствовать себя виноватым. Он посмотрел на придворных внизу, и увидел, что все они склонили головы.

Император стиснул зубы и сказал:

- Я пока не получал никаких новостей о событиях в Шу. Все ли министры получили какие-либо новости?

Никто не высказался, и император удовлетворенно посмотрел на Чу Сюмина и сказал:

- Есть ли у моего подданного еще вопросы?

- Отвечаю Вашему Величеству, их нет, - ответил Чу Сюмин.

В резиденции Юннин Бо, Шэнь Цзинь посмотрела на гостя из дворца и уточнила:

- Императрица вызывает меня?

- Да, - маленький евнух, который пришел с сообщением, почтительно сказал. - Госпожу Юннин Бо немедленно просят войти во дворец вместе с ее слугами.

Шэнь Цзинь держалась за живот и долго смотрела на маленького евнуха, прежде чем сказала:

- О, Аньнин помоги мне переодеться.

- Да, - Аньпин и Аньнин помогли Шэнь Цзинь пройти во внутреннюю комнату.

Кто бы мог подумать, что маленький евнух вдруг заговорит:

- Императрица сказала, что госпожа Юннин Бо беременна, поэтому может носить обычную одежду.

Шэнь Цзинь остановилась на полпути, оглядела маленького евнуха с ног до головы и спросила с озадаченным лицом:

- Ты действительно из дворца императрицы?

- Отвечаю на вопрос госпожи Юннин Бо. Этот слуга действительно из дворца императрицы. Это мой жетон, - с этими словами молодой евнух снял с пояса жетон и обеими руками протянул его.

Шэнь Цзинь посмотрела на Аньнин, и та взяла жетон. На самом деле, его уже проверяли перед входом в резиденцию. Аньнин взяла жетон и показала Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Я пойду переоденусь.

Аньнин небрежно сунула жетон себе в карман. Маленький евнух был ошеломлен и сказал:

- Но этот слуга...

Но он обнаружил, что Аньнин и Аньпин уже помогли Шэнь Цзинь войти в дом. Другая маленькая служанка пригласила маленького евнуха в другую комнату выпить чаю.

Шэнь Цзинь вошла во внутреннюю комнату, но в действительности не стала переодеваться. Вместо этого она попросила Аньнин показать жетон момо Чжао и спросила:

- Что задумала императрица?

Момо Чжао нахмурилась и долго рассматриваала жетон, после спросила:

- Это действительно жетон Среднего дворца. Что вы планируете делать?

- Не пойду, - сказала Шэнь Цзинь после минутного раздумья. Теперь у нее был большой живот и ходить пешком было неудобно. То, что императрица послала одного маленького евнуха, было как-то подозрительно и Шэнь Цзинь не собиралась рисковать.

Момо Чжао почувствовала облегчение:

- Тогда я вызову врача.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Не нужно пока вызывать врача, пошлите кого-нибудь отправить этот жетон в особняк Жуй Вана и передайте моей матери-наложнице.

Момо Чжао застыла на месте. Шэнь Цзинь добавила:

- Думаю, мать-наложница сможет помочь.

- Аньнин, иди и отдай жетон Юэ Вэню, - с улыбкой сказала момо Чжао, - Скажи ему, чтобы он отправил его в резиденцию Жуй Вана.

- Да, - почтительно ответила Аньнин и направилась выполнять поручение с жетоном в кармане.

Шэнь Цзинь сказала:

- Хорошо, не беспокойтесь об этом.

Молодой евнух выпил уже три чашки чая, но госпожа Юннин Бо так и не вышла, и в комнате не было никого, кроме двух маленьких служанок. Молодому евнуху было немного неспокойно, но, вспомнив об обещании... он заставил себя успокоиться и спросил:

- Эй, сестра, не знаешь, госпожа Юннин Бо уже готова?

Маленькая служанка улыбнулась его словам и покорно ответила:

- Эта служанка тоже не знает, - сказав это, она замолчала.

Евнух не удержался и встал:

- Тогда...

- Нуждается ли господин евнух в чем-нибудь? - спросила другая маленькая служанка.

- Императрица вызвала госпожу Юннин Бо срочно, если она задержится, этот слуга не сможет себе этого позволить, - сказал евнух с лицом, полным тревоги, - Могу ли я побеспокоить сестру, чтобы спросить?

Маленькая служанка нахмурилась и сказала:

- Теперь, когда госпожа беременна, она, естественно, будет двигаться медленнее.

А Шэнь Цзинь, которая должна была двигаться медленнее, теперь пила суп из красных фиников. Закончив его, она съела два пирожных. Только после этого она попросила момо Чжао вызвать доктора. Даже если она подозревала, что с этим евнухом что-то не так, Шэнь Цзинь все равно должна была назвать причину, по которой она не может покинуть дом.

Маленький евнух был не глуп. Когда он услышал, как снаружи раздался деловитый оклик врача, он сказал:

- Поскольку госпожа Бо плохо себя чувствует, тогда ...

В этот момент он хотел уйти, но не смог, и увидел, как маленькая служанка, которая до этого улыбалась ему, одной рукой сжала его плечо и сказала:

- Не торопитесь, господин евнух.

Человек, которого пригласила момо Чжао, был вовсе не врачом, а управляющим Чжао, который вошел, посмотрел на Шэнь Цзинь и спросил:

- Что госпожа собирается делать?

- Я не знаю, - сказала Шэнь Цзинь, - Я просто не хочу идти во дворец.

- Если Ваша Светлость позволит, то оставьте мне позаботиться об остальном, - управляющий Чжао был вне себя от радости, они все еще искали способ, как разместить своих людей во дворце, кто бы мог подумать, что кто-то даст им шанс сделать это. Независимо от того, был ли этот маленький евнух одним из людей императрицы, они должны были воспользоваться этим и сделать из этого большое дело. Если у императрицы закончатся доверенные люди, то их шпионы смогут получить шанс поступить на службу.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Хорошо.

Управляющий Чжао спросил:

- Интересно, с каким намерением Ваша Светлость отослала жетон евнуха принцессе Жуй?

Шэнь Цзинь справедливо ответила:

- Потому что я не хочу идти во дворец.

Управляющий Чжао озадаченно нахмурился, но тут же его осенило, и он сказал:

- Ваша Светлость очень умны.

Принцесса Жуй не только могла войти во дворец, но и напрямую встретиться с императрицей и вдовствующей императрицей. Независимо от подлинности этого жетона, если бы императрица действительно собиралась вызвать Шэнь Цзинь, как она могла быть такой небрежной? Шэнь Цзинь - не только госпожа Юннин Бо, но и принцесса цзюньчжу. Неважно, насколько это срочно, она не могла просто отправить одного маленького евнуха, чтобы доставить указ, если только у императрицы нет других планов или кто-то другой не использовал Шэнь Цзинь против императорицы.

Если бы Шэнь Цзинь отправилась по вызову императрицы и по дороге произошел бы небольшой несчастный случай, а потом выяснилось бы, что императрица не посылала этого человека, императрица все равно будет вовлечена.

Управляющий Чжао все больше склонялся к последнему подозрению.

Но кто преследовал Шэнь Цзинь? Или это была императрица?

Нет, когда этот маленький евнух появился в резиденции Юннин Бо с жетоном среднего дворца, императрица уже была вовлечена. Этот маленький евнух, вероятно, изгой. Похоже, что организатор этого дела нацелился на императрицу, я бы даже сказал, на трон императрицы. После того, что случилось с премьер-министром Чэном, боюсь, что положение императрицы под угрозой. Император не намерен назначать кронпринца, так что неизбежно, что у наложниц во дворце сложится неправильное впечатление. Но несколько дней назад императрица вызвала свою семью, и император отправился во дворец императрицы, чтобы встретиться с лордом Чэном. Видимо,  некоторые люди не смогли усидеть на месте.

Управляющий Чжао был доволен. Неважно, кто это сделал, самыми большими победителями были они.

Шэнь Цзинь озадаченно посмотрела на управляющего Чжао, не подозревая, что его разум уже совершил девять поворотов. Когда Шэнь Цзинь увидела, что управляющий  не обращает на нее внимания, она посмотрела на момо Чжао.

Момо Чжао была более понятливой и спросила:

- Госпожа, у вас есть какие-нибудь приказы?

- Разве не правильно - отдать жетон матери-наложнице? - несколько настороженно спросила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао улыбнулась, наливая воду для Шэнь Цзинь, и сказала:

- Это все потому, что управляющий Чжао слишком сложно мыслит.

Только тогда Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Как утомительно.

Момо Чжао согласно кивнула.

На самом деле, согласно пониманию момо Чжао о Шэнь Цзинь, боюсь, что в последнее время она была сосредоточена лишь на вынашивании своего ребенка. Когда генерал был рядом, она оставляла такие хлопотные дела на его усмотрение. Когда генерала здесь не было, она передавала это непосредственно принцессе Жуй. Как она и сказала, причина была лишь в том, что она не хотела идти во дворец.

Когда управляющий Чжао все обдумал, он увидел, что Шэнь Цзинь и момо Чжао о чем-то негромко беседуют и даже время от времени смеются. Она выглядели такими расслабленными. Почему-то управляющий Чжао чувствовал себя не в своей тарелке. Они с момо Чжао были знакомы уже долгое время, и сейчас он просто не мог ее узнать.

- Управляющий принял решение? - Шэнь Цзинь случайно заметила его взгляд и спросила.

Управляющий Чжао почтительно ответил:

- Да, если моя догадка верна, боюсь, что Жуй-ванфэй должна была войти во дворец после получения жетона.

- О, - Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала, - Этого не случится.

Управляющий Чжао с недоумением посмотрел на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь, однако, ничего не объяснила. Только когда она увидела, что управляющий продолжает смотреть на нее, она сказала:

- Это дело гарема. Это же не задний двор Жуй Вана. Мать-наложница не будет вмешиваться.

Шэнь Цзинь подумала, что принцесса Жуй, вероятно, отправит медальон непосредственно вдовствующей императрице. И не в явном виде.

Когда Шэнь Цзинь сказала это, управляющий Чжао тоже понял и почувствовал, что он только что выставил себя дураком:

- Тогда я ухожу.

- Хорошо, - Шэнь Цзинь подумала, что не может понять мысли управляющего Чжао, поэтому она кивнула и сказала. - Правильно, этого маленького евнуха нужно хорошо кормить, только не позволяйте ему выходить на улицу.

Управляющий Чжао поклонился, и момо Чжао улыбнулась:

- Эта старая служанка проводит управляющего.

Шэнь Цзинь кивнула и начала обсуждать новую отделку холла с Аньпин, а Аньнин время от времени добавляла несколько слов, как будто никто из них троих не знал о кровопролитии, которое должно вот-вот произойти снаружи.

Момо Чжао проводила управляющего до двери. Там она понизила голос и произнесла несколько слов.

Управляющий Чжао кивнул и сказал:

- Я понимаю.

Теперь это была та момо Чжао, которую он хорошо знал. А смеющаяся момо Чжао появлялась только рядом с Ее Светлостью.

В резиденции Жуй Вана, принцесса Жуй долго держала в руке жетон и наконец сказала:

- Цуй Си, принеси мне тот платок, который я вышила два дня назад.

- Да, - Цуй Си ответила и пошла искать то, что велела ванфэй.

Принцесса Жуй посмотрела на Юэ Вэня и сказала:

- Передай своей госпоже, что я знаю.

Юэ Вэнь не стал больше задавать вопросов, отдал честь и удалился.

Цуй Си пришла с платком, о котором упоминала принцесса, и, взглянув на нее, ванфэй сказала:

- Найди коробку и сложи эти две вещи вместе, и пошли кого-нибудь позвать момо Юй.

Момо Юй была служанкой из дворца вдовствующей императрицы, и принцесса Жуй попросила ее стать наставницей в воспитании ее дочери.

Когда принцесса Жуй закончила отдавать приказы, Цуй Си послала маленькую служанку позвать момо Юй, а сама пошла выбирать коробку, чтобы положить туда платок и жетон.

Вскоре пришла момо Юй. Принцесса велела Цуй Си передать ей коробку, после чего сказала:

- Мне жаль, что приходится беспокоить момо Юй этой поездкой. Срок девочки Цзинь становится все больше, боюсь, что ей не удобно ехать во дворец.

Момо Юй была в замешательстве, но не стала больше задавать вопросов и ответила почтительным голосом:

- Эта старая служанка доставит вещи вдовствующей императрице своими собственными руками.

Принцесса Жуй ответила:

- Цуй Си, проводи момо Юй.

- Да, - Цуй Си почтительно сопроводила момо Юй прочь из комнаты.

Когда они отошли от двери, момо Юй тихо спросила:

- Пожалуйста, объясни мне все поподробнее.

Цуй Си рассказала ей о случившемся, а затем добавила:

- И ванфэй, и цзюньчжу считают, что здесь что-то нечисто, императрица больше всего ценит правила и манеры, как она могла так себя вести?

Момо Юй сразу все поняла. Если это правда, то спрашивать напрямую у императрицы было нехорошо. В конце концов, никто не знает, посылала ли императрица этого человека или нет.

Цуй Си объяснила:

- Момо также обучала третью мисс. Третья мисс по своей природе осторожна и осмотрительна, а теперь она к тому же беременна. Она не знает, что делать теперь, когда Юннин Бо не с ней. Поэтому она попросила ванфэй помочь ей. Если императрица действительно кого-то послала, то ванфэй лично придет к императрице, чтобы извиниться за нее.... Если нет, то, боюсь, вместо этого...

Ее слова были расплывчатыми, но момо Юй все прекрасно понимала. Принадлежал ли этот человек императрице или нет, она боялась, что это затронет частные интересы. На самом деле, третья мисс осторожна и осмотрительна, если не сказать больше. Скорее, она даже робкая и боится неприятностей. Но понятно, почему она такая. Находясь в резиденции Жуй Вана, она не смела произнести ни слова и не сделать ни шагу. Она была похожа на жалкую маленькую девочку. Кто знал, что придет время ее удачи?

- Я понимаю, - заговорила момо Юй. - Пожалуйста, передайте ванфэй, я свяжусь со своими старыми сестрами во дворце, когда придет время.

Цуй Си улыбнулась и ответила, передав момо Юй несколько кошельков, и сказала:

- Ванфэй сказала, что в этот раз она побеспокоит момо.

Момо Юй планировала проживать свою пенсию в особняке Жуй Вана, поэтому, естественно, она должна была продемонстрировать свою лояльность, и прямо приняла кошельки, кивнув с улыбкой. Содержимое кошельков на самом деле было не для нее, а для того, чтобы она отнесла их во дворец и позаботилась о них.

Чу Сюмин узнал об этом деле только когда вернулся в свою резиденцию из дворца.

Момо Юй уже прибыла во дворец вдовствующей императрицы и ждала, когда ее вызовут на аудиенцию. Она была членом свиты вдовствующей императрицы, и многие из тех, кто служил императрице, были ей знакомы. Кроме того, кошельки, которые раздала момо Юй, очень ускорили ей путь. Никто не усложнял ей жизнь.

- Жуй-ванфэй послала кого-то принести платок? - вдовствующая императрица вертела в руках буддийские четки и даже не открыла глаз, когда спросила.

- Да, - почтительно ответила момо Чжэнь, служившая в зале Будды.

Вдовствующая императрица спросила:

- Кого она послала?

- Это момо Юй.

Вдовствующая императрица нахмурилась и больше ничего не сказала, а человек, пришедший с докладом, не осмелился сказать больше. Спустя долгое время вдовствующая императрица открыла глаза и сказала:

- Принеси вещи сюда.

После того, как Чу Сюмин закончил слушать, на его лице не было никакого выражения, но когда он поставил чашку на стол, казавшаяся неповрежденной чашка сразу же разбилась:

- Очень хорошо...

- Муж, твоя рука... - Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина с некоторым беспокойством.

Чу Сюмин протянул правую руку. Увидев, что на ней нет ни следа раны, Шэнь Цзинь почувствовала облегчение, а затем сердито посмотрела на чашку. Аньнин и Аньпин уже пришли, чтобы убрать осколки и снова налили чай для Чу Сюмина.

Шэнь Цзинь сказала:

- Муж, не беспокойся об этом, разве я не сижу здесь?

- Да, - Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь. Если бы Шэнь Цзинь не была дома в целости и сохранности, боюсь, пострадала бы не только чашка с чаем.

Чу Сюмин закрыл глаза, чтобы стабилизировать свои эмоции, и сказал:

- Сначала давай поедим.

- Хорошо.

Шэнь Цзинь сказала:

- Я отдала жетон матери-наложнице.

Чу Сюмин фыркнул и сказал:

- Госпожа действительно мудра.

Шэнь Цзинь самодовольно улыбнулась. Чу Сюмин встал первым, затем помог Шэнь Цзинь подняться и медленно пошел в сторону столовой, говоря:

- Боюсь, что ванфэй уже послала кого-то во дворец к вдовствующей императрице.

- Муж такой умный, - Шэнь Цзинь улыбнулась, - Управляющий Чжао даже не подумал об этом, а вот я подумала о том же... Кстати, момо Чжао и управляющий Чжао родственники?

- Нет, - Чу Сюмин посмотрела на Шэнь Цзинь и спросил, - Почему ты так думаешь?

Шэнь Цзинь также вспомнила:

- Они оба носят фамилию Чжао.

Чу Сюмин сжал руку Шэнь Цзинь и сказал:

- Это не так, кроме них вокруг меня есть много других людей с фамилией Чжао.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и кивнула:

- Потому что Чжао - это распространенная фамилия.

Чу Сюмин не стал объяснять, а Шэнь Цзинь не стала переспрашивать. После того, как они вдвоем закончили трапезу, Чу Сюмин проводил Шэнь Цзинь во двор на прогулку.

Шэнь Цзинь прошептала:

- Муж, разве тебе не нужно обсудить дела с управляющим Чжао?

- Госпоже интересно послушать? - риторически спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь покачала головой и сказала с некоторым огорчением:

- Разговор с управляющим Чжао так утомителен.

Чу Сюмин развеселился и сказал:

- Потому что он слишком много думает и слишком сложный.

Шэнь Цзинь кивнула, ее лицо было полно одобрения.

В буддийском зале вдовствующая императрица встала, держа руку своей служанки, и села на стул. Она открыла коробку и посмотрела на содержимое. Сначала она вынула платок, посмотрела на него и отложила в сторону, а затем взяла жетон. Немного прищурившись, она снова положила его обратно, повернула голову и взглянула на статую Гуаньинь и медленно выдохнула:

- Возьми это.

Сказав это, она взяла момо Чжэнь за руку и вышла.

Момо Чжэнь шепотом посоветовала:

- Почему бы вам не поесть сначала, Ваше Величество?

Вдовствующая императрица кивнула. После того инцидента она соблюдала пост и воспевала имя Будды. Даже блюда, подаваемые в полдень, были очень простыми, но только во дворце вдовствующей императрицы могло быть так много вегетарианских блюд зимой. Она ела мало, лишь полчашки риса и несколько палочек зеленых овощей. Прополоскав рот чаем, она послала за момо Юй.

Момо Юй ждала, и когда она увидела вдовствующую императрицу, она не стала сразу говорить о том, что объяснила принцесса Жуй, вместо этого она посмотрела на вдовствующую императрицу покрасневшими глазами и сказала:

- Эта служанка выражает почтение вдовствующей императрице.

- Вставай, - вдовствующая императрица по-прежнему хорошо относилась к старым слугам, которые следовали за ней много лет. Она посмотрела на момо Юй и сказала. - Я вижу, ты хорошо выглядишь, думаю, моя невестка не обращалась с тобой плохо.

- Это все благодаря милости вдовствующей императрицы, - поклонилась момо Юй.

Вдовствующая императрица покачала головой и сказала со вздохом:

- Моя невестка всегда была мудрым человеком.

На самом деле, иногда вдовствующая императрица задавалась вопросом, был бы гарем спокойнее, если бы император женился на принцессе Жуй.

Момо Юй ничего не сказала, а вдовствующая императрица только вздохнула и спросила:

- К чему этот жетон?

- Отвечаю Вашему Величеству. Сегодня молодой евнух принес этот жетон в резиденцию Юннин Бо, а также доставил сообщение, что императрица вызвала к себе госпожу Юннин Бо. Императрица очень осторожна и осмотрительна, она очень чтит этикет. Как она могла послать только молодого евнуха? К тому же он так торопился. Это встревожило госпожу Юннин Бо, поэтому она взяла его жетон и отправила его Жуй-ванфэй, чтобы спросить совета.

Момо Юй добавила почтительным голосом:

- Жуй-ванфэй тоже не могла принять решение. Вот почему она послала эту старую служанку во дворец, чтобы спросить совета у вдовствующей императрицы.

Вдовствующая императрица выслушала ее и уже все поняла. Неожиданно она спросила:

- Что за человек – третья цзюньчжу?

В последнее время она много слышала о госпоже Юннин Бо. Вдовствующая императрица действительно ничего не помнила об этой внучке. Если бы она не вышла замуж за Юннин Бо, то сегодня была бы совершенно неизвестна.

- Я имела честь преподавать третьей цзюньчжу правила этикета в течение нескольких лет, - сказала момо Юй, - Третья цзюньчжу чрезвычайно близка к старшей цзюньчжу и ванфэй. Она всегда обращается к ним за советом.

Подтекст слов момо Юй заключался в том, что Шэнь Цзинь была боязливым человеком, на которую не стоит обращать внимания. Вдовствующая императрица нахмурилась и спросила:

- От какой наложницы рождена третья цзюньчжу?

- Отвечаю Вашему Величеству, она дочь Чэнь-цефей, - почтительно ответила момо Юй сказала.

Вдовствующая императрица на секунду задумалась, а потом посмотрела на момо Чжэнь. Та прошептала что-то на ухо вдовствующей императрице.

Вдовствующая императрица понимающе кивнула. Она все еще знала своего сына – Жуй Вана. В сочетании с тем, что раньше ей говорили император, императрица и несколько внучек, теперь у нее было общее представление о характере Шэнь Цзинь. Она была глупым, но удачливым ребенком. Это можно рассматривать как поговорку, что дуракам везет.

- Я понимаю, - вдовствующая императрица спросила, - Где тот маленький евнух?

Момо Юй сказала:

- В резиденции Юннин Бо. Как только Жуй-ванфэй получила этот жетон, она послала эту старую служанку во дворец.

Вдовствующая императрица нахмурилась и сказала:

- Понятно. Момо Чжэнь, отправляйся в резиденцию Юннин Бо и приведи этого евнуха.

- Да, - поклонилась момо Чжэнь.

Тогда вдовствующая императрица продолжила:

- Сначала пойди в сокровищницу и приготовь кое-что для этой моей внучки, чтобы она могла хорошо о себе позаботиться.

Момо Чжэнь снова ответила, а вдовствующая императрица посмотрела на момо Юй и сказала:

- Возвращайся и скажи Жуй-ванфэй, что я разберусь в этом деле.

Момо Юй также поклонилась, и когда она увидела, что у вдовствующей императрицы нет больше никаких распоряжений, она удалилась.

Вдовствующая императрица проговорила:

- Иди и вызови императрицу.

В резиденции Юннин Бо.

Отправив Шэнь Цзинь в ее комнату отдохнуть, Чу Сюмин зашел в кабинет, посмотрел на управляющего Чжао и спросил:

- Он заговорил?

- Уже, - сказал управляющий Чжао, - Этот маленький евнух признался, что его прислал сюда главный евнух наложницы Чанг. Этот евнух из той же деревни, что и он, и обещал взять его на службу в свой дворец, как только работа будет выполнена.

Наложница Чанг? Чу Сюмин нахмурился.

- Что ты думаешь? - спросил Чу Сюмин, глядя на управляющего Чжао.

Тот сказал:

- Я думаю, что кто-то пытается подставить наложницу Чанг.

Когда Чу Сюмин промолчал, управляющий Чжао сказал:

- Я также слышал новость о том, что император намерен назначить одну из наложниц Гуй Фэй*, и выбирает между наложницами Чанг и Лань.

(ПП: Гуй Фэй – одна из четырех благородных супруг, на ступень ниже императрицы)

- Ты хочешь сказать, что именно ради этой должности Гуй Фэй кто-то намеренно подставил наложницу Чанг и императрицу? - спросил Чу Сюмин.

Управляющий Чжао кивнул, однако Чу Сюмин промолчал. Управляющий Чжао посмотрел на выражение лица генерала и спросил:

- Интересно, кого подозревает генерал?

- Это может быть кто угодно, - негромко произнес Чу Сюмин, - Особенно тот, кто кажется наименее вероятным.

Управляющий Чжао замер на мгновение и спросил:

- Генерал думает, что это императрица?

Чу Сюмин не ответил, а просто сказал:

- Попроси момо Чжао прийти.

Именно момо Чжао лучше всех разбиралась в делах гарема.

Момо Чжао быстро подошла, а управляющий Чжао перешел к делу и прямо спросил:

- Кто, по мнению момо Чжао, несет ответственность за это дело?

- Эта старая служанка считает, что это мог быть кто угодно, - сказала момо Чжао, -  Окончательная причина такого рода вещей не что иное, как положение Гуй Фэй или титул кронпринца. Но эта старая служанка считает, что наиболее вероятная из них - императрица.

- Почему? - спросил управляющий Чжао.

Момо Чжао холодно рассмеялась:

- Это очень грубая тактика. Наложница Чанг, которой удалось подняться до официального статуса наложницы и успешно вырастить двух сыновей, не может быть настолько глупа, чтобы думать, что сможет подставить императрицу таким образом. И дело не в том, что она сядет на трон, если императрица падет. А наложница Лань... Если бы она поставила наложницу Чанг ради должности Гуй Фэй, это имело бы смысл. Но это вопрос затрагивает императрицу. У наложницы Лань нет детей. Если бы она пошла на это, то только выстрелила бы себе в ногу. Императрица - единственная, кто выиграет от этого инцидента, так как когда это дело выйдет наружу, оно будет жестоко расследоваться. На первый взгляд будет казаться, что больше всего обижена императрица, так как именно ее подставили.

Теперь управляющий Чжао также понял, почему момо Чжао так сказала. Когда он хорошенько подумал об этом, оказалось, что это действительно так.

Момо Чжао посмотрела на Чу Сюмина и спросила:

- Что собирается делать генерал?

Чу Сюмин поднялся и сказал:

- Предупредите наложницу Чанг и наложницу Лань.

- Да, - согласилась момо Чжао.

Видя, что делать больше нечего, момо Чжао ушла. Чу Сюмин рассказал управляющему Чжао о том, что произошло сегодня на заседании двора. На самом деле, они уже обсуждали упоминание о возвращении принцессы Жуян и ее супруга в столицу. Это был единственный способ успокоить императора. Через несколько дней они вынудят принцессу Жуян написать императору с просьбой о боевых лошадях и провизии.

Управляющий Чжао спросил:

- Генерал, на самом деле, почему бы вам не побеспокоить госпожу ...

Не успел он договорить, как случайно наткнулся на взгляд Чу Сюмина и больше не смог ничего сказать.

Чу Сюмин отчеканил холодным голосом:

- Этот вопрос абсолютно не может быть передан госпоже. У нас во дворце есть свои люди, но до сих пор никто не нашел возможности найти эти вещи. Пройдет совсем немного времени, прежде чем император испугается и устроит большую зачистку. Поговори с момо Чжао, как заставить наших людей сменить свои позиции.

- Да, - управляющий Чжао вздохнул в своем сердце и понял, что Чу Сюмин боится и не позволит Шэнь Цзинь рисковать.

- Управляющий Чжао, я думаю, ты точно знаешь, что следует говорить, а что нет, - голос Чу Сюмина был спокойным, но в нем звучало предупреждение.

Управляющий Чжао почтительно сказал:

- Да.

Чу Сюмин долго смотрел на управляющего, прежде чем сказать:

- Все мы можем рисковать, но все мы в равной степени не квалифицированы, чтобы позволить моей жене пойти на этот риск.

Управляющий Чжао склонил голову:

-  Я запомню.

Только после этого Чу Сюмин слегка опустил глаза и сказал:

- Запомни хорошенько.

Управляющий Чжао только чувствовал, как холодный пот пропитывает его спину, он знал, что в этот момент Чу Сюмин действительно был способен на убийство. Но он не жаловался, никто лучше него не знал, чем пожертвовала семья Чу и скольким они пожертвовали.

Чу Сюмин заговорил:

- Что касается событий в Шу, сначала организуй людей и найди способ проникнуть в....

Управляющий Чжао кивнул. Они обсуждали дела еще некоторое время. После того, как все обсуждения были закончены, Чу Сюмин встал и ушел. На самом деле, управляющему Чжао не нужно было ничего говорить, он и сам знал, что Шэнь Цзинь - лучший человек для этой работы, но Чу Сюмин не стал бы просить Шэнь Цзинь сделать такое. Каждый может пожертвовать собой ради общего блага, но Чу Сюмин не позволил бы Шэнь Цзинь рисковать и принести себя в жертву.

Потому что она была его женой.

Когда он вернулся в свою комнату, Шэнь Цзинь уже проснулась и улыбнулась, когда увидела Чу Сюмина. Ее глаза изогнулись, а две ямочки на щеках были особенно приятны:

- Муж.

- Мм, - ответил Чу Сюмин, - Почему ты сегодня так рано проснулась?

- Потому что я жду мужа, - с улыбкой сказала Шэнь Цзинь, - Я придумала имя для ребенка.

- О? - Чу Сюмин поднял брови на Шэнь Цзинь и спросил, - И какое?

Шэнь Цзинь улыбнулась:

- Будь то мальчик или девочка, я назову его Донг-Донг.

Донг-Донг? Восток?

Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь и спросил:

- Как ты придумала это имя?

- Или ты предпочитаешь что-то со словом «пухлый»? Дун-Дун, Шуо-Шуо или Бао-Бао*? - Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина с выражением лица «все, что угодно, и я оставлю это на твое усмотрение».

(ПП: холм, большой, милый)

Лицо Чу Сюмина не изменилось, когда он сказал:

- Я думаю, что Донг-Донг подходит.

Прости, малыш, отец пытался...

Шэнь Цзинь улыбнулась и сказала:

- Я уже все продумала. В будущем детей можно будет продолжать называть Нан-Нан, Си-Си и Бэй-Бэй*, независимо от того, мальчики они или девочки.

(ПП: Нан – юг, Си – запад, Бэй - север)

Чу Сюмин улыбнулся, услышав это:

- Моя жена очень предусмотрительна. Тогда давай заведем еще детей.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Вообще-то, я думала назвать этого ребенка Бэй-Бэй, потому что он родится в столице. Но когда я подумала об этом, то решила, что Донг-Нан-Си-Бэй более легко читать, чем Бэй-Си-Донг-Нан.

Чу Сюмин кивнул, слушая, как Шэнь Цзинь говорит о том, как придумала это имя, и время от времени задавал пару вопросов. Глядя на веселую жизнерадостную энергию Шэнь Цзинь, он тоже был доволен. В любом случае, в будущем ребенку дадут официальное имя, так что его прозвище может быть любым, чтобы сделать жену счастливой.

- Кстати, муж, как ты думаешь, кто это сделал на этот раз? - вдруг спросила Шэнь Цзинь, закончив рассказывать о происхождении имени

Чу Сюмин сказал:

- Что думает госпожа?

- Императрица, - Шэнь Цзинь сказала это совершенно естественно.

Чу Сюмин поднял брови на Шэнь Цзинь и спросил:

- Почему ты думаешь, что это императрица?

Шэнь Цзинь сказала:

- Потому что мы лучше знакомы друг с другом.

Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь, пока она объяснила:

- Принцесса Жуян и принцесса Чжаоян - родные дочери императрицы, а принцесса Чэньян была воспитана лично ею, и все трое не слишком меня любят, - Шэнь Цзинь сморщила нос. - Мне они тоже не нравятся, вот почему императрица подумала обо мне только плохое. Я же не знаю остальных наложниц в гареме, максимум, я встречалась с ними несколько раз, между нами нет никаких обид или ненависти. Даже если бы они хотели подставить кого-то, они бы не стали думать обо мне, верно?

Момо Чжао, которая стояла в стороне, думала о своем собственном анализе, и хотя они с госпожой пришли к одному и тому же выводу, она чувствовала себя немного глупо из-за того, что так много думала.

Чу Сюмин развеселился и сказал:

- Конечно, госпожа самая умная.

Шэнь Цзинь посмотрела на Чу Сюмина и спросила:

- Это действительно императрица?

- Пусть момо Чжао расскажет тебе, - сказал Чу Сюмин, и Шэнь Цзинь сразу же посмотрела на момо Чжао, которая, глядя на выжидающие глаза Шэнь Цзинь, повторила то, что говорила в кабинете.

Глаза Шэнь Цзинь округлились:

- Момо, вы потрясающая!

Момо Чжао рассмеялась:

- Госпожа тоже очень хороша, вы сразу догадались.

Шэнь Цзинь рассмеялась:

- Конечно, я же умная.

Когда пришла момо Чжэнь, Чу Сюмин писал портрет Шэнь Цзинь. Шэнь Цзинь была одета в платье с высокой талией из лунной парчи Юэ Хуа. С выпирающим животом она опиралась на кушетку, обложенная с обеих сторон пушистыми подушками. Ее волосы были свободно уложены и несколько прядей небрежно струились по плечам. В стоявшей рядом вазе было несколько цветков сливы, но лицо Шэнь Цзинь казалось более нежным, чем цветы.

После того, как Шэнь Цзинь полежала некоторое время, ее сморила сонливость, и в таком полусонном состоянии ее красота приобрела немного больше ленивого очарования.

Момо Чжао вошла и рассказала о момо Чжэнь.

Чу Сюмин сказал:

- Поскольку это частный визит, я думаю, вдовствующая императрица не хочет, чтобы слишком много людей знали, поэтому она отправила момо Чжэнь напрямую.

Шэнь Цзинь неохотно открыла глаза и спросила:

- В чем дело?

- Момо Чжэнь, личная служанка вдовствующей императрицы, здесь, - Чу Сюмин отложил кисть и подошел к Шэнь Цзинь. Он помог ей подняться и усадил ее, чтобы объяснить.

Шэнь Цзинь вздохнула, а затем спросила:

- Картина уже готова?

- Пока нет, - Чу Сюмин смотрел на улыбку Шэнь Цзинь, и ему вдруг захотелось ее нарисовать, поэтому и произошла эта сцена.

Шэнь Цзинь кивнула. Чу Сюмин помог ей пройти в гостиную. Аньнин налила теплой воды и хотела принести ее Шэнь Цзинь, но Чу Сюмин забрал чашку и прижал к губам жены, чтобы та выпила. Шэнь Цзинь коснулась своего живота и поманила Аньнин:

- Я хочу переодеться.

Чу Сюмин все понял, наблюдая за мелкими движениями Шэнь Цзинь. Аньпин и Аньнин помогли Шэнь Цзинь пройти во внутреннюю комнату. Она сказала, что собирается переодеться, но на самом деле хотела в туалет. Когда ребенок в животе подрос, Шэнь Цзинь стала чаще ходить в туалет.

Когда Шэнь Цзинь вышла после переодевания, она увидела момо Чжэнь и кивнула ей. Дождавшись, пока момо Чжэнь поклонится, она сказала:

- Вставайте, момо Чжэнь, садитесь.

Шэнь Цзинь села рядом с Чу Сюмином. Аньпин взяла подушку и положила ей под спину. Момо Чжэнь поблагодарила ее, прежде чем сесть, и Шэнь Цзинь спросила:

- Как поживает императорская бабушка?

- Отвечаю госпоже Юннин Бо, вдовствующая императрица находится в добром здравии, и сегодня она вспомнила о госпоже Бо и поручила этой старой служанке навестить вас, - добродушно улыбнулась момо Чжэнь.

Шэнь Цзинь кивнула:

- Это моя обязанность как внучки навестить императорскую бабушку.

Момо Чжэнь поспешно вставила:

- Вдовствующая императрица также знает, что госпоже Бо нездоровится. Она сказала, что вы должны хорошо позаботиться о себе, а потом сможете отнести ребенка во дворец.

Шэнь Цзинь улыбнулась и ответила с некоторым сомнением:

- Это займет много времени.

Момо Чжэнь улыбнулась, и в ее сердце появилась уверенность, что эта госпожа Юннин Бо довольно простодушна:

- Все делается с учетом здоровья госпожи Бо.

- Императорская бабушка такая добрая, - вздохнула Шэнь Цзинь.

Момо Чжэнь слегка улыбнулась и задала еще несколько вопросов, например, хорошо ли она ест или спит, и Шэнь Цзинь ответила, держась за живот:

- Не очень хорошо.

- ... - момо Чжэнь на самом деле просто задала вежливый вопрос, чтобы показать заботу вдовствующей императрицы о Шэнь Цзинь, но она не ожидала, что Шэнь Цзинь примет это всерьез.

Шэнь Цзинь пожаловалась с горьким лицом:

- Я думаю, что еда здесь...

В любом случае, баранина слишком вонючая, говядина слишком старая, а рыбы слишком мало, нет ничего, что заставило бы ее есть спокойно. У момо Чжэнь дернулось веко. Ей пришлось слушать, как Шэнь Цзинь жалуется, что выпечки слишком мало и она не вкусная, не такая хрустящая, как жареные лепешки старика Цяо...

... Чу Сюмин сидел в стороне и слушал жалобы Шэнь Цзинь без всякого недовольства. Он также налил чашку воды и вложил ее в руку жены.

Шэнь Цзинь сделала глоток и продолжила говорить:

- Даже овощи не способствуют аппетиту. В последний раз, когда я ела во дворце императрицы, золотые шелковые рулеты были вкусными. Жаль, что никто не умеет их делать...

Тем временем во дворце вдовствующей императрицы сильно похудевшая императрица сидела в ожидании. Она была здесь уже полчаса, но не видела даже тени свекрови. Ей было немного не по себе.

Императрица просидела на скамье целый час, прежде чем из внутренней комнаты вышла придворная дама. Императрица узнала в ней личную служанку вдовствующей императрицы.

Служанка почтительно поклонилась и сказала:

- Вдовствующая императрица говорит, что сегодня у нее нет времени для встречи с императрицей и просит вас вернуться во дворец.

Лицо императрицы изменилось, прежде чем она сказала:

- Интересно, что свекровь....

Придворная дама слегка улыбнулась и сказала:

- Отвечаю императрице, вдовствующая императрица попросила эту служанку передать послание императрице: с этим маленьким евнухом разобрались, я надеюсь, что императрица поймет, что значит быть императрицей, - сказав это, служанка опустила голову и отошла в сторону.

Рука императрицы, сжимавшая платок, напряглась, и она выдавила улыбку:

- Я не совсем понимаю, не могу ли я попросить о встрече с матерью?

Служанка почтительно сказала:

- Вдовствующая императрица уже легла отдыхать.

Неудивительно, что вдовствующая императрица внезапно вызвала ее сюда сегодня и заставила так долго сидеть на скамейке. Императрица только почувствовала, как ее сердце сжалось, как это могло случиться? Все было четко организовано, как свекровь могла ее заподозрить?

Сердце императрицы было в панике, и когда она уходила, ее лицо немного побелело, а шаги были неровными.

В конце концов момо Чжэнь спаслась бегством из резиденции Юннин Бо. Она оставила подарки вдовствующей императрицы и забрала с собой маленького евнуха. Когда она вернулась во дворец вдовствующей императрицы, маленький евнух тоже исчез, а вдовствующая императрица вела себя так, как будто даже не знала о существовании такого человека, прямо спросив:

- Что ты думаешь?

- Юннин Бо очень любит третью цзюньчжу, - момо Чжэнь думала о маленьких жестах между Юннин Бо и его женой: каждый раз Юннин Бо без малейшего нетерпения наливал воду для Шэнь Цзинь в нужное время, позволяя Шэнь Цзинь смочить горло, прежде чем продолжить говорить.

Вдовствующая императрица покрутила свои буддийские четки и проговорила:

- Судьба между людьми...

Момо Чжэнь знала, что вдовствующая императрица снова вспоминает прошлое, и опустила голову, не решаясь больше ничего сказать, пока не услышала вопрос:

- А что насчет нее?

- Третья цзюньчжу очень живая, - заговорила момо Чжэнь, - Она очень любит поговорить и немного ностальгирует по золотым шелковым рулетам во дворце императрицы.

Вдовствующая императрица спросила:

- Она не спрашивала о молодом евнухе?

- Нет, ни разу, - ответила момо Чжэнь.

Глаза вдовствующей императрицы на мгновение сузились, и она сказала:

- А как же Юннин Бо?

- Юннин Бо ничего не говорил, - почтительно ответила момо Чжэнь.

Вдовствующая императрица кивнула и сказала:

- Он тоже уравновешенный ребенок.

Момо Чжэнь долгое время служила вдовствующей императрице, и у нее было больше смелости, чем у других, поэтому она улыбнулась и сказала:

- Эта служанка думает, что третья цзюньчжу даже не знает о том, что маленького евнуха забрали.

От этих слов вдовствующая императрица замерла и только спустя долгое время сказала:

- Хорошо, - она сделала глоток чая и умолкла.

В резиденции Юннин Бо.

Шэнь Цзинь тоже немного устала от разговоров и посмотрела на Чу Сюмина с ожиданием:

- Муж, у тебя есть дела?

- Нет, - Чу Сюмин посмотрел на взгляд Шэнь Цзинь и ущипнул пальцами мочку ее уха.

Шэнь Цзинь взяла Аньнин за руку и встала:

- Тогда я пойду и переоденусь.

- Хорошо, - ответил Чу Сюмин, - Я буду ждать тебя в кабинете.

Шэнь Цзинь кивнула с улыбкой, посмотрела на момо Чжао, которая только что вышла, и сказала:

- Момо, упакуйте вещи, которыми наградила вдовствующая императрица.

Момо Чжао ответила.

После того, как Шэнь Цзинь переоделась в платье из лунной парчи, она вернулась в то же положение, в котором только что лежала. Она легла поудобнее, откинулась на подушку и посмотрела на Чу Сюмина, который серьезно работал над своей картиной.

Понаблюдав некоторое время, Шэнь Цзинь потерла живот и слегка зевнула, начиная погружаться в сонное оцепенение. В полудреме она услышала голос вошедшей момо Чжао.

Момо Чжао держала обеими руками нефритовую заколку с орхидеей и сказала:

- Это то, что старая служанка нашла в атласе Шу, когда складывала подарки.

Чу Сюмин взял заколку из белого нефрита. Она была очень простой, но было видно, что нефрит использовался очень хороший. Казалось, с этой заколкой часто играли, так что поверхность стала гладкой и словно маслянистой.

Момо Чжао прошептала:

- Это собственность наследной принцессы.

Чу Сюмин нахмурился, снова взял заколку и спросил:

- Ты уверена?

- Да.

Чу Сюмин долго смотрел на заколку, а затем сказал:

- Есть ли кто-то во дворце вдовствующей императрицы?

- Эта старая служанка не знает, - почтительно склонилась момо Чжао.

Чу Сюмин вдруг увидел, что Шэнь Цзинь на кушетке проснулась и с любопытством смотрит на них. Он положил нефритовую заколку с орхидеей и подошел. Протянув руку, чтобы поправить волосы на лице Шэнь Цзинь, он сказал:

- Почему ты не сказала, что проснулась?

Момо Чжао принесла воды, и Чу Сюмин помог Шэнь Цзинь сесть. Шэнь Цзинь сделала несколько глотков воды из чашки и сказала:

- Я немного проголодалась, муж закончил картину?

- Почти готово, - Чу Сюмин опустился на одно колено и надел туфли Шэнь Цзинь, затем взял ее за руку и подвел к письменному столу, чтобы она посмотрела на изображение крепко спящей красавицы.

Шэнь Цзинь была приятно удивлена:

- Муж такой талантливый.

- Меньше половины красоты этой леди, - заговорил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь с улыбкой прищурилась:

- Муж так добр.

Чу Сюмин слегка улыбнулся. Видя, что его жена счастлива, его сердце также было радостным.

Шэнь Цзинь естественно увидела нефритовую заколку с орхидеей на столе:

- Чья это?

Момо Чжао посмотрела на Чу Сюмина и дождалась его кивка, прежде чем рассказать историю. Шэнь Цзинь вздохнула, затем снова взглянула на заколку и не придала этому значения. Момо Чжао спросила:

- Что думает госпожа?

- Это прекрасно, - Шэнь Цзинь говорила о своем собственном портрете.

Момо Чжао засмеялась и сказала:

- Не так красиво, как сама госпожа.

Шэнь Цзинь весело рассмеялась, а Чу Сюмин спросил:

- Что госпожа думает об этой заколке?

- Вы знаете, кто ее туда засунул? - спросила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао покачала головой:

- Я не знаю.

Шэнь Цзинь даже не оторвала глаз от портрета и естественно спросила:

- Она есть в списке?

- Нет.

Шэнь Цзинь небрежно сказала:

- Тогда просто уберите ее и отложите в сторону.

Глаза Чу Сюмина на мгновение сузились от ее слов, действительно, они не знали, был ли человек, который положил эту заколку, врагом или другом, и они не знали, каков был план, исходящий из дворца вдовствующей императрицы. Хотя вдовствующая императрица сейчас постилась и всячески почитала Будду, но в свои ранние годы она не была простым человеком, иначе как она могла пройти путь от маленькой дворцовой служанки до сегодняшнего положения? Поскольку кто-то пытался проверить их, любые движения могут поставить их в невыгодное положение, лучше было бы затаиться в тишине. Независимо от того, какова была цель, поскольку этот человек уже сделал шаг, будет и продолжение.

И как только он двинется, он неизбежно оставит за собой улики.

Момо Чжао действительно была встревожена этой нефритовой заколкой, поэтому теперь она успокоилась и сказала:

- Поскольку госпожа голодна, я пойду на кухню, чтобы подать еду.

Шэнь Цзинь кивнула, а Чу Сюмин протянул руку, взял нефритовую заколку и передал ее момо Чжао. Внезапно Шэнь Цзинь нахмурилась и спросила:

- Можно посмотреть?

Момо Чжао улыбнулась и вложила заколку в руку Шэнь Цзинь. Та взяла ее и внимательно рассмотрела, после чего вернула момо Чжао и сказала:

- Хорошо.

- Аньпин, пойдем со мной на кухню и принеси несколько пирожных для госпожи, -сказала момо Чжао.

Аньпин ответила и вышла с момо Чжао, Аньнин тоже вышла из кабинета и закрыла дверь снаружи. Шэнь Цзинь посмотрела вслед момо Чжао, моргнула и тихо спросила:

- Как они узнали, что я хочу что-то сказать мужу?

Чу Сюмин улыбнулся и легонько ткнул Шэнь Цзинь в нос. Лицо Шэнь Цзинь ничего не могло скрыть. Только сейчас на ее лице было написано сомнение: «я кое-что знаю, но не уверена, стоит ли говорить об этом с мужем».

Шэнь Цзинь увидела, что Чу Сюмин молчит, и больше не стала задавать вопросов. Она только чувствовала, что у момо Чжао и других была с ним некая духовная связь. Она обняла свой живот и сказала:

- Кажется, я видела... что-то подобное у матери-наложницы.

Чу Сюмин посмотрел Шэнь Цзинь и та хорошо подумала, прежде чем сказать:

- Не совсем то же самое, кажется, качество нефрита было немного хуже, чем у этого. Но лепестки были также слегка скручены, как здесь...

- Прежняя кронпринцесса любила цветы орхидеи, - заговорил Чу Сюмин, - Поэтому многие люди также популяризировали украшения в этом стиле.

Шэнь Цзинь кивнула, но эти украшения не были похожи на другие украшения в виде нефритовых орхидей.

Конечно же, Чу Сюмин сказал:

- Я вспомнил, что момо Чжао говорила, что все узоры на украшениях наследной принцессы были нарисованы самим наследным принцем.

- О, - Шэнь Цзинь внезапно спросила, - Когда муж нарисует узор для меня?

Чу Сюмин улыбнулся и сказал:

- Скоро.

Шэнь Цзинь была довольна этим и больше не беспокоилась о заколке. Взяв за руку Чу Сюмина, она принялась говорить о том, что ей нравится, например, она предпочитает яркие и красивые цветы... Чу Сюмин обнял Шэнь Цзинь за талию и пошел в направлении столовой. У него уже была идея, и он также чувствовал, что его жене больше подходят яркие цвета.

Когда момо Чжао сказала Аньпин пойти и подать выпечку, это был просто предлог. Вскоре был накрыт стол, и Шэнь Цзинь вымыла руки и села. Чу Сюмин сидел рядом. Когда они оставались вдвоем, они не требовали экстравагантной роскоши. Здесь были все блюда, которые нравились им обоим, скорее даже в пользу Шэнь Цзинь: каша из красного риса и маленькие булочки.

Шэнь Цзинь перестала есть, когда наелась на 80%. Чу Сюмин доел остальное и тоже насытился на 80%. Момо Чжао никогда не готовила слишком много еды.

Уже ложась спать ночью, Шэнь Цзинь вдруг подумала об этом и спросила:

- Муж, а где этот маленький евнух?

Чу Сюмин нежно гладил спину Шэнь Цзинь и сказал:

- Его забрала момо Чжэнь со стороны вдовствующей императрицы.

- О, - Шэнь Цзинь закрыла глаза, - Я боюсь, что маленький евнух... не выживет.

Ее рука осторожно легла на живот. У нее не было вражды с этим маленьким евнухом, но он пришел навредить ей по личным мотивам. Никто не является абсолютно невинным. Подумав немного, Шэнь Цзинь заснула.

В это время императрица во дворце металась и ворочалась, не в силах заснуть. Юй Жу встала и спросила:

- Ваше Величество, хотите выпить воды?

Императрица вздохнула и села, Юй Жу поспешно взяла одежду и накинула на нее, другая служанка зажгла лампу. Императрица заговорила:

- Налей мне стакан воды.

- Да, - еще одна служанка принесла воду.

Императрица сделала глоток и нахмурилась:

- Поменяй.

Юй Чжу поспешно взяла чайник и налила воду своими руками. Когда императрица была расстроена, вода, которую она пьет, должна быть немного горячее.

На этот раз императрица выпила чашку, а затем сказала:

- Юй Чжу, останься здесь. Все остальные должны уйти.

- Да, - все дворцовые служанки и момо, находившиеся в комнате, поспешно удалились и закрыли за собой дверь.

Юй Чжу встала на подставку для ног и начала массировать ноги императрицы, спрашивая:

- Вас что-то беспокоит, Ваше Величество?

- Это правда, что никто не знает об этом вопросе? - спросила императрица с некоторым колебанием.

Юй Чжу почтительно ответила:

- Ваше Величество, не беспокойтесь, эта служанка сделала все приготовления, абсолютно никто не заподозрит Ваше Величество.

Но императрица нахмурилась и сказала:

- Но вдовствующая императрица...

Юй Чжу мягко сказала:

- Ваше Величество, если бы у вдовствующей императрицы действительно были доказательства, как бы она могла это так оставить? Более того, тот евнух отправился в резиденцию Юннин Бо только утром, кто бы мог узнать за такой короткий срок.

Глаза императрицы на мгновение сузились, действительно, если бы у вдовствующей императрицы были доказательства, все было бы не так просто. Это была лишь проверка, если бы она колебалась в своей позиции ...

- Хорошо, - императрица ответила, посмотрела на Юй Чжу и сказала, - Тогда дальше следуй плану.

Юй Чжу ответила:

- Следующее не будет иметь никакого отношения к Вашему Величеству, Ваше Величество - та, кого подставили.

Императрица кивнула, и Юй Жу спросила:

- Ваше Величество хочет еще воды?

- Нет, - императрица махнула рукой, ее сердце успокоилось, - Погаси свет.

- Да, - Юй Чжу подождала, пока императрица снова ляжет, а затем аккуратно задернула полог кровати и погасила свет, - Эта служанка сидит на подставке для ног, если у вас будут приказы, просто позовите эту служанку.

Императрица молчала, размышляя про себя, вспоминая слова, которые вдовствующая императрица послала через свою служанку. Ее сердце зудело от досады, если бы она могла, стала бы она это делать? Если бы Его Величество сделал ее сына наследным принцем пораньше, она бы прочно сидела на троне императрицы. Но теперь император даже захотел назначить благродную наложницу Гуй Фэй. Наложница Лань пользовалась благосклонностью, у наложницы Чанг был сын, выбрать было нелегко, а они все молодые девушки... Императрица протянула руку и коснулась лица. В этом гареме, только сидя на троне королевы-матери, она могла чувствовать себя по-настоящему стабильной.

Думая о вдовствующей императрице, императрица также чувствовала себя обиженной. Свекровь поддерживала ее, но не желала делегировать свою власть, хоть целыми днями постилась и почитала Будду. Императрица боялась и уважала ее.

А в это время наложницы Чанг и Лань в своих дворах тоже не спали.

Наложница Лань была чрезвычайно красивой. Аура вокруг нее была подобна ауре орхидеи в небесной долине. Даже в этот момент она была спокойна, как будто ничто не могло поколебать ее.

Дворцовая служанка Цзин Си сказала:

- Мог ли кто-то намеренно причинить вред Ее Величеству? Кто на самом деле прислал эту новость?

Наложница Лань покачала головой и сказала:

- Боюсь, что такую вещь невозможно подделать.

Цзин Си нахмурилась, ее лицо было полно беспокойства:

- Что, если наложница Чанг думает, что это сделали вы? Это дело касается и императрицы.

Наложница Лань сказала:

- Приготовь подарок, завтра я пойду к наложнице Чанг.

Цзин Си сказала:

- Ваша Светлость, может ли быть так, что наложница Чанг намеренно подставляет вас? В конце концов, эта должность Гуй Фэй...

Наложница Лань только взглянула на Цзин Си, но ничего не сказала, Цзин Си тоже не осмелилась сказать больше:

- Тогда эта служанка пойдет и подготовится.

Во дворце наложницы Чанг в это время тоже горел свет. Цай Сюань поменяла чашку горячего чая для своей госпожи:

- Ваша Светлость, не хотите ли сначала отдохнуть?

- Цай Сюань, как ты думаешь, кто это может быть? – спросила наложница Чанг, нахмурившись.

Цай Сюань почтительно сказала:

- Эта служанка не знает.

Наложница Чанг сделала глоток из своей чашки чая и сказала:

- Пойду спать.

- Да, - Цай Сюань дождалась, пока наложница Чанг ляжет спать, а сама осталась в комнате.

Лежа в постели, наложница Чанг не спала, так как чувствовала, что ее разум находится в смятении. Его Величество еще не определился с выбором кронпринца, почему бы ей не побороться за это? В противном случае, сможет ли наследный принц терпеть двух ее сыновей? Наложница Чанг усмехнулась в своем сердце. Кто не помнит, как пострадал сын Жуй Вана? А ведь он даже не принц.

Наложница Лань? Наложница Чанг так не думала. Наложница Лань не такая дура. У нее не было наследника, она не стала бы оскорблять ее и императрицу ради титула Гуй Фэй. Тогда кто это был?

Размышляя об этом, наложница Чанг заснула крепким сном.

Из-за того, что вдовствующая императрица всегда поклонялась Будде, она не хотела, чтобы наложницы во дворце приходили приветствовать ее по утрам. Поэтому все, что им оставалось, это пойти во дворец императрицы и посидеть там некоторое время. После этого они могут уйти.

В тот день они даже не увидели императрицу. Наложница Лань и наложница Чанг вошли и обменялись взглядами. Они обе сидели на своих местах и не произносили ни слова.

Императрица сегодня не вышла для приветствия, и спустя немного времени после того, как все собрались, вышла ее доверенная служанка Юй Чжу:

- Ее Величество императрица сегодня неважно себя чувствует. Пожалуйста, вернитесь к себе.

Наложницы были не против, поэтому они все попрощались и ушли. Когда наложница Чанг вернулась к себе во двор, она попросила своих служанок приготовить чай и пирожные. Очень скоро наложница Лань пришла со своими служанками.

Наложница Чанг не удивилась, но сказала:

- Сестра, подойди и попробуй этот чай.

Наложница Лань кивнула и попросила дворцовых служанок принести приготовленные подарки, после чего сказала:

- Я пришла сегодня, чтобы поговорить с тобой.

Наложница Чанг улыбнулась:

- Тогда давай поговорим в доме.

Наложница Лань ответила, и когда они вдвоем вошли в комнату, то закрыли дверь и окна и велели дворцовым служанкам выйти. Наложница Лань не стала ходить вокруг да около и прямо сказала:

- Ты знаешь, что вчера евнух взял жетон из дворца, чтобы пригласить госпожу Юннин Бо во дворец?

Наложница Чанг ответила:

- Да, я знаю, и я знаю, что это кто-то из моего двора попросил евнуха.

Наложница Лань спросила:

- Что ты думаешь, сестра?

Наложница Чанг вернула вопрос:

- Что думает сестра?

Наложница Лань слегка опустила глаза и сказала:

- Знаешь ли ты, сестра, что у меня больше нет возможности зачать ребенка в этой жизни?

Наложница Чанг замерла на мгновение, в ее глазах мелькнуло удивление. Этого она действительно не знала. Наконец она сказала:

- Я помню, что у сестры был...

- Да, из-за того ребенка я повредила свое тело, о чем знают и вдовствующая императрица, и Его Величество, - на лице всегда равнодушной наложницы Лань появилось немного больше меланхолии и ненависти, - Сначала... лучше забыть о прошлом, давай не будем говорить об этом, - наложница Лань посмотрела на наложницу Чанг и сказала, - Однако я боюсь, что у нас с сестрой один и тот же враг.

Наложница Чанг сразу поняла, что она имела в виду. Видимо, ее ребенок был потерян по вине императрицы. Но это было вполне возможно. У наложницы Лань не было ни детей, ни происхождения, как бы она смогла удержать свое положение? Она рассчитывала на благосклонность императора. Если бы у нее был сын, ее бы давно повысили до ранга благородной наложницы, но императрица сделала невозможным для нее снова стать матерью. Если бы она была на ее месте, она не смогла бы простить.

В этот момент наложница Чанг была уверена, что весь этот трюк был действительно совершен императрицей. Это все было для того, чтобы вор преследовал вора, заставляя императора отменить идею назначения благородной наложницы Гуй Фэй.

Наложница Лань сказала:

- Мне бесполезно желать такого высокого положения. Я только надеюсь, что когда  сестра наконец-то добьется успеха, ты позволишь мне насладиться отблеском твоей славы.

Наложница Чанг была вне себя от радости, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Она смотрела на собеседницу и в ее сердце уже был расчет:

- Боюсь, сестра еще не видела моего маленького сына. Почему бы тебе не приходить и не навещать меня почаще?

Наложница Лань согласно ответила.

Императрица не знала, что ее собственная слабая хитрость заставила наложниц Чанг и Лань объединить усилия. Если бы она знала, то бесконечно пожалела об этом. В это время ей действительно было немного нехорошо, проведя почти всю ночь без сна, утром она не смогла встать. Но это было неподходящее время для вызова врача. Она попросила Юй Чжу принести таблетки, чтобы успокоить свой разум. Приняв их, она прилегла отдохнуть.

Все эти дела во дворце не имели никакого отношения к дому Юннин Бо. Сегодня на заседании двора император, наконец, рассказал о делах в Шу. Чтобы казаться менее тщеславным, он задал вопрос:

- Я получил новости только вчера вечером. Как получилось, что вчера на утреннем заседании Юннин Бо спросил о новостях из Шу? Но получил ли Юннин Бо сообщение первым?

Чу Сюмин почтительно ответил:

- Отвечаю Вашему Величеству, я не знаю, почему случилось такое совпадение.

Слово «совпадение» было хорошо использовано. Большинство придворных во дворе знали внутреннюю историю, и в глубине души им стало смешно: неужели император  действительно думал, что сможет скрыть это? Если бы столичные чиновники действительно знали только о делах столицы, они не смогли бы удержаться на своих должностях, не говоря уже о высокомерном отношении императора к семье Чэнь Го Гуна. Трудно не понять, что здесь происходит что-то зловещее. Они были правы, держась подальше от семьи бывшего премер-министра Чэня.

В конце концов, в сердце императора было чувство вины, поэтому он сказал:

- Подданный должен понять правильно, я просто сожалею.

- Я не смею, - отношение Чу Сюмина было уважительным, а его тон - безразличным, так что в этот момент невозможно было видеть его истинных эмоций.

Император также больше ничего не сказал, поэтому Чу Сюмин отступил и встал на свое место, посреди группы министров, действительно выделяясь среди них, как журавль среди уток.

Император открыл рот и сказал:

- Эти мятежники не умеют быть благодарными и не хотят служить стране, они совершили такие предательские поступки, кто из вас готов помочь мне усмирить хаос?

Некоторое время в зале не было слышно ни звука. Все придворные еще помнили, что произошло, когда Чу Сюмин отправился в Минь. У них не было навыков Юннин Бо и престижа семьи Чу среди солдат. Если бы им велели уйти в поход, они не смогли бы вернуться.

Глаза императора метнулись к нескольким министрам, которых он повысил, но все они склонили головы, так что не было видно глаз. Ему стало тошно. Все они бесполезны.

- Повстанцев меньше тысячи, но у меня миллионная армия. Тот, кто подавит восстание в это время, получит звание генерала и возглавит армию из 50 000 солдат....

В этот момент глаза многих людей загорелись. Если это так, то работа была несложной. Несколько человек не удержались и украдкой посмотрели на Чу Сюмина, но увидели, что его лицо ничуть не изменилось.

Как только прозвучали слова императора, кто-то выступил и попросил о назначении.  Глядя на множество придворных, которые опустились на колени, чтобы попроситься на войну, взгляд императора остановился на Чу Сюмине: смотри, даже без семьи Чу я могу твердо сидеть в этой стране.

Император быстро выбрал кандидатов. Он намеревался обучать собственных военных генералов, а потому выбрал несколько талантливых молодых людей в свою команду. Среди них был наследник хоу Юнлэ. Сам хоу Юнлэ был счастлив, думая, что это легкий способ для его сына получить военные заслуги.

- Юннин Бо плохо себя чувствует, поэтому позаботься о себе в ближайшее время, - несколько самодовольно сказал император.

- Да, Ваше Величество, - почтительно ответил Чу Сюмин.

Когда Чу Сюмин вернулся в свой дом, его лицо было обычным, даже его личные охранники ничего не заметили, но Шэнь Цзинь, которой служанки помогали выйти на улицу, чтобы прогуляться, пока светит солнце, посмотрела на Чу Сюмина, который переоделся в свою обычную одежду, остановилась и сказала после некоторого раздумья:

- Муж, обними меня.

- Как долго ты сегодня гуляла? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь посмотрела на момо Чжао, которая сказала:

- Госпожа сегодня достаточно погуляла и может вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

- Муж! - Шэнь Цзинь снова посмотрела на Чу Сюмина, который затем осторожно поднял Шэнь Цзинь и позволил ей сесть на его руку, обхватив другой рукой.

Шэнь Цзинь болтала ногами и говорила:

- Пойдем, посмотрим на Кроху.

- Хорошо, - ответил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь спросила с некоторым смущением:

- Муж, я тяжелая?

- Не тяжелая, - Чу Сюмин почувствовал в своих объятиях вес не только своей маленькой жены, но и своего ребенка, и медленно вздохнул.

Шэнь Цзинь впервые услышала вздох Чу Сюмина. Она не задавала никаких вопросов и деликатным голосом рассказывала о том, что ела сегодня утром.

Кроха услышал их голоса и давно вышел. Только тогда Чу Сюмин опустил Шэнь Цзинь на землю:

- Кроха, ты скучал по мне?

- Аву! - Кроха потерся о руку Шэнь Цзинь своей большой собачьей мордой.

Чу Сюмин сказал:

- Принесите расческу.

- Да, - сразу же кто-то принес не только расческу, но и стул, и Чу Сюмин сел на низкий табурет, чтобы расчесать шерсть Крохи, а Шэнь Цзинь села на стул, и Аньпин принесла маленькое одеяло, чтобы укрыть ее ноги.

Кроха был очень послушным под руками Чу Сюмина, поднимал лапы, когда ему говорили, но его маленькие глазки смотрели на Шэнь Цзинь с грустью. Он сильно похудел по сравнению с тем, что было до возвращения Чу Сюмина, кухня больше не давала ему большие вкусные кости, и Шэнь Цзинь не могла перестать смеяться над этим.

После того, как Чу Сюмин привел его в порядок, мех Крохи стал еще более пушистым. Он наконец-то отряхнулся и выглядел исключительно красиво.

Чу Сюмин тоже полностью успокоился, и только тогда момо Чжао сказала:

- Генерал, госпожа, еда готова.

Шэнь Цзинь улыбнулась на это:

- Муж, пойдем.

Чу Сюмин кивнул и погладил Кроху по голове. Шэнь Цзинь взяла Аньнин за руку, встала и сказала:

- Муж сначала вернется и переоденется, я пойду обратно пешком.

- Хорошо, - Чу Сюмин теперь тоже понял, что Шэнь Цзинь нужно побольше ходить ежедневно, - Поддержите госпожу.

- Да, - уважительно ответили служанки.

Только после этого Чу Сюмин ушел.

Когда Шэнь Цзинь медленно вошла обратно в дом, она увидела, что Чу Сюмин переоделся в свою обычную одежду и момо Чжао также приготовила воду для Шэнь Цзинь. Аньнин ждала, пока Шэнь Цзинь мыла руки, а Аньпин пошла на кухню, чтобы помочь принести что-нибудь.

Сегодня на кухне приготовили небольшую запеканку, в которой были тушеные овощи и хрустящее мясо, что идеально подходило для подачи с рисом.

Как только еда была готова, Шэнь Цзинь получила письмо. Оно было от Шэнь Ци.

- Эй, почему сестра хочет срочно поговорить со мной?

Чу Сюмин сказал:

- Я боюсь, что это касается наследника хоу Юнлэ.

Шэнь Цзинь кивнула, посмотрела на Чу Сюмина и спросила:

- Муж хочет его видеть? - если это так, то Шэнь Цзинь, естественно, пригласила бы наследника хоу Юнлэ на встречу. Если нет, то можно было не встречаться с ним, а просто сказать, что Чу Сюмина нет дома.

Чу Сюмин сказал:

- Можно.

Шэнь Цзинь велела отправить ответ Шэнь Ци.

Чу Сюмин проводил Шэнь Цзинь обратно в комнату, а затем позвал управляющего Чжао в свой кабинет. Шэнь Цзинь почувствовала, что Чу Сюмин был очень зол, но не знала, кто его разозлил. В любом случае это была не она. Подумав, Шэнь Цзинь решила, что единственный человек, который мог сделать Чу Сюмина таким, был император. Но даже когда его отправил в Минь, Чу Сюмин не был так зол.

Чем больше она думала об этом, тем больше запутывалась. Шэнь Цзинь просто перестала размышлять и легонько коснулась своего живота.

В кабинете Чу Сюмин рассказал о решении, которое император посчитал достаточно умным. Выражение лица управляющего Чжао изменилось и он усмехнулся:

- Это просто смешно.

Чу Сюмин ничего не сказал, самый пик его ярости уже прошел. Вспомнив взгляд своей маленькой жены, Чу Сюмин успокоился.

Управляющий Чжао был так зол, что ходил по комнате:

- Он отправил туда так много людей. Кого должны слушать 50 000 солдат? К тому же там так много высокопоставленных сыновей....

Чем больше он думал об этом, тем больше злился. Наконец управляющий Чжао стиснул зубы и спросил:

- Никто не возражал?

- Пятьдесят тысяч против одной тысячи, - негромко сказал Чу Сюмин, - Даже те, кто считал, что это неправильно, не воспринимали тысячу мятежников всерьез.

Управляющий Чжао заговорил:

- Вообще-то, этот вопрос... выгоден для нас.

50 000 солдат, которых послал император, были его собственными подчиненными. Он относился к этому вопросу только как к тренировочному упражнению. Но даже несмотря на это, управляющий Чжао почувствовал неописуемое возмущение в своем сердце:

- Они что, думают, что это игра в солдатики?

Чу Сюмин даже не знал, как они смогут это вынести. Кроме него были некоторые военные генералы, которые пережили не одну битву, поэтому эти люди проявили нерешительность и не просились отправить их подавлять восстание. В любом случае, император не стал бы их использовать.

Если подумать, 50 000 против 1 000. Если они не будут вести себя как идиоты, они не потерпят поражения.

- Что генерал думает о результатах? – спросил управляющий Чжао.

Чу Сюмин приготовил кисть и бумагу. Он небрежно нарисовал общую топографию провинции Шу. Он помнил наизусть карту всего Тяньци, на которую семья Чу потратила неизвестное количество денег. Боюсь, что даже карта во дворце императора была не такой полной, как у него.

- Мы еще не знаем, как будет двигаться земля, нам придется послать кого-нибудь, чтобы еще раз ее измерить.

- Да, - управляющий Чжао не почувствовал удивления, когда посмотрел на карту.

Рисунок Чу Сюмина был грубым, но общая ситуация была ясна с первого взгляда.

- Ситуация в Шу сложнее, чем в любом другом месте. Не только местность, но и.... Неужели там всего тысяча человек? Благодаря самодовольному сокрытию информации императором сейчас они укоренились более прочно. Родственники связаны с родственниками, друзья - с друзьями. Сколько войск находится в Шу...? Это тысячи людей, и речь уже давно не идет о той тысяче, что были в начале.

Управляющий Чжао был потрясен, он только что со злостью предчувствовал, что эта битва обернется катастрофическим поражением, жертвами которого станут многие солдаты, но услышав смысл слов Чу Сюмина...

Чу Сюмин сказал:

- Даже будь там я, я не стал бы утверждать о победе. Моя уверенность составляет лишь 70%.

Для остальных это, естественно, означает поражение. Император еще не назначил кронпринца. Принцы не оставят без внимания такой легкий шанс заявить о себе. Куда эти принцы денутся, они естественным образом проявят себя и наступят на других.

Чу Сюмин продолжил:

- Более того. Среди прочего там могут быть и другие трюки.

- Генерал беспокоится... - управляющий Чжао не смог продолжить.

Чу Сюмин не стал больше говорить, а взял нарисованную карту и бросил ее в горшок с углем, наблюдая, как она сгорает до пепла, после чего сказал:

- Кто знает.

Управляющий Чжао замолчал. Теперь в дополнение к его возмущению, появился намек на беспомощность.

Чу Сюмин закрыл глаза и сказал:

- Но страдают простые люди.

- Генерал... - управляющий Чжао посмотрел на Чу Сюмина.

Чу Сюмин покачал головой и больше ничего не сказал.

Наследник хоу Юнлэ лично сопроводил Шэнь Ци в дом матери и не спешил уезжать. Покинув заседание двора хоу Юнлэ рассказал ему о событиях в Шу, и сначала он был в восторге, но когда он узнал, как много принцев и прочих королевских особ собирается в поход, он засомневался. Теперь он думал, что Жуй Ван хочет ему что-то сказать и потому вызвал к себе.

Только когда он приехал, он понял, что его искал не Жуй Ван, а принцесса Жуй. Жуй Ван уже рассказал принцессе о том, что произошло. Хотя она ничего не знала о военных действиях, она спросила, кто попросился в поход, а также о списке тех, кому дали разрешение. После того, как Жуй Ван закончил, она почувствовала, что что-то не так. Хотя на этот раз многие военные чиновники изъявили желание пойти в поход, среди них не было ни одного, кто бы хоть раз действительно сражался на поле боя. Даже если принцесса Жуй не знала, как руководить войсками, она понимала, что если в армии слишком много людей, кого они будут слушать?

Сможет ли генерал, назначенный императором, подавить всех этих сыновей императорской семьи? Принцесса Жуй снова спросила о поведении Чу Сюмина. Жуй Ван только сказал, что Чу Сюмин ничего не говорил. Принцесса Жуй сразу же вызвала Шэнь Ци и наследника хоу Юнлэ, а затем попросила отправить сообщение Шэнь Цзинь. Хотя император сказал, что не позволит никому нарушать покой Чу Сюмина во время восстановления, но Шэнь Ци и Шэнь Цзинь были сестрами, а не посторонними, даже император не мог запретить им навещать друг друга.

Когда Жуй Ван увидел состояние принцессы, он спросил:

- Ты думаешь, что-то не так?

Принцесса Жуй покачала головой и сказала:

- Просто я переживаю о первом походе моего зятя. В конце концов, у мечей нет глаз, так что лучше спросить совета у третьего зятя.

Жуй Ван согласился:

- Это правда.

После того, как ванфэй улыбнулась и сказала еще несколько слов, Жуй Ван перестал беспокоиться и просто пошел в свой кабинет. Только тогда Шэнь Ци посмотрела на мать и спросила:

- Мама, что-то случилось?

- Я не знаю. Было бы хорошо, если бы зятья могли встретиться, чтобы старший зять мог попросить у третьего зятя совета.

Шэнь Ци поджала губы и кивнула в ответ, а принцесса Жуй сказала:

- Спускайся и готовься, а когда прибудет твой муж, сразу поезжайте.

- Да, - Шэнь Ци взяла служанку за руку и вышла.

Цуй Си принесла принцессе чашку воды и сказала:

- Ванфэй, все совсем не в порядке?

- Я могу только надеяться, что я слишком много об этом думаю, - медленно вздохнула принцесса.

Из-за слов принцессы Жуй наследник хоу Юнлэ и Шэнь Ци совершили эту поездку. По приказу Чу Сюмина наследника хоу привели прямо к нему в кабинет. Шэнь Ци и Шэнь Цзинь сидели вместе и разговаривали.

По дороге наследник хоу Юнлэ также услышал слова Шэнь Ци и забеспокоился, поэтому он сразу спросил:

- Зять, эта поездка в Шу не является хорошей идеей?

Чу Сюмин сказал:

- Зять знает о ситуации в Шу?

Наследник хоу Юнлэ покачал головой и сказал:

- Я мало что знаю.

- А тебе обязательно нужно идти?

- Его Величество назначил меня, если я не пойду... я думаю, мне придется дать объяснение моему отцу.

Чу Сюмин тоже понял и сказал:

- Если ты пойдешь, помни, не открывай рта, не соревнуйся за заслуги и не рвись на передовую.

Наследник хоу нахмурился и спросил:

- Неужели это так опасно? Разве не сказано, что там меньше тысячи повстанцев?

- Сколько чиновников и солдат было в Шу в самом начале? – риторически спросил Чу Сюмин, - И каков результат сейчас?

Сердце наследника хоу сжалось, и он спросил:

- Но на этот раз туда отправляют 50 000 человек...

Чу Сюмин больше ничего не сказал. В конце концов, это было в основном его предположение. Дело не в том, что он не доверял наследнику хоу Юнлэ, а в том, что, когда он выйдет отсюда, ему придется поговорить с принцессой Жуй и хоу Юнлэ. Не говоря уже о возможности быть неправильно понятым, следует помнить, что у дома Юнлэ, как и у дома Жуй Вана много высокопоставленных родственников. Если он выскажется более определенно и эти слова получат распространение, ничего хорошего не выйдет.

Видя это, наследник хоу Юнлэ перестал задавать вопросы. Он просто кивнул и сказал:

- Я понял.

Выражение лица Чу Сюмина ничуть не изменилось.

Наследник хоу сказал:

- У меня есть много питательных трав, позже я отправлю их зятю. Пожалуйста, позаботься о своем здоровье.

- Хорошо, - кивнул Чу Сюмин.

У наследника хоу было что-то на уме, поэтому он не стал задерживаться и сказал:

- Тогда я вас оставлю.

Чу Сюмин встал, чтобы проводить его. Шэнь Ци говорила с Шэнь Цзинь о доме Чжэн, но она не ожидала, что ее муж уедет так быстро, поэтому она замерла на мгновение и сказала:

- Я вернусь, чтобы поговорить с сестрой в другой день.

Шэнь Цзинь встала, держа Аньпин за руку, и сказала:

- Сестра сейчас на большом сроке, почему бы нам не обменяться письмами, чтобы поговорить?

- Хорошо, - Шэнь Ци улыбнулась, и они вышли вдвоем. Служанка надела плащ на Шэнь Ци и немного привела ее в порядок, прежде чем выйти.

Наследник хоу ждал снаружи, его лицо было явно чем-то озабочено. Обменявшись приветствиями, он забрал Шэнь Ци и ушел.

На обратном пути во дворец Жуй Вана он рассказал Шэнь Ци о том, что только что сказал Чу Сюмин. Шэнь Ци посмотрела на выражение его лица и спросила:

- Муж, ты не веришь в это?

- Не совсем... – ответил наследник хоу с некоторым колебанием, - Но думаю, что... это возможно...

Шэнь Ци слегка опустила глаза, ее руки нежно поглаживали живот:

- Может быть, третий зять специально так говорит, потому что не может пойти и возглавить войска лично?

На лице наследника хоу отразилось смущение. Шэнь Ци посмотрела на него и негромко сказала:

- Если муж действительно так думает, то он слишком недооценивает Юннин Бо, слишком недооценивает семью Чу и слишком недооценивает мою мать.

- Я не это имел в виду, - когда наследник хоу впервые увидел Шэнь Ци в таком состоянии, он поспешно сказал, - Я просто думаю, что, возможно, третий зять слишком осторожен?

Шэнь Ци резко спросила:

- Муж, с какого возраста Юннин Бо руководит солдатами? Сколько войн пережила семья Чу, пока охраняла границу? Если говорить только о военных достижениях, то его титул сейчас звучит как унижение.

Наследник хоу посерьезнел. Он тоже все понял и сказал:

- Только что я оценивал джентльмена с точки зрения злодея*.

(ПП: идиома, означает использовать презренные мысли, чтобы судить об умах порядочных людей)

Шэнь Ци покачала головой и сказала:

- Раз мама просила мужа посоветоваться с Юннин Бо, она, должно быть, чувствовала, что что-то не так.

Услышав, что Шэнь Ци упомянула о принцессе Жуй, и вспомнив, как она заботилась о нем в то время, наследник хоу сказал:

- Сначала я отвезу тебя обратно в резиденцию Жуй и засвидетельствую почтение теще.

Шэнь Ци кивнула и больше ничего не сказала. Наследник хоу мягко проговорил:

- Госпожа моя, не сердись, я только что был немного осторожен. Я просто хотел получить немного заслуг, чтобы жена мной гордилась.

- Это также моя вина, что я была слишком нетерпелива, - Шэнь Ци смягчила голос и сказала, - Третий зять и так находится в неловком положении в столице, и теперь, когда он еще не отправился на войну, он все же готов сказать это тебе. Он также взял на себя ответственность, ведь если об этом станет известно, я боюсь, что...

- Я вернусь позже и приготовлю подарок, чтобы загладить свою вину перед третьим  зятем, - пообещал наследник хоу.

Шэнь Ци обняла его и сказала:

- Да, так получилось, что сегодня с фермы прислали много свежих продуктов, поэтому было бы хорошо отправить их третьему зятю.

В резиденции Юннин Бо Шэнь Цзинь посмотрела вслед наследнику хоу Юнлэ и Шэнь Ци, а затем перевела взгляд на Чу Сюмина и спросила:

- Что происходит?

Чу Сюмин не собирался скрывать это от Шэнь Цзинь:

- В Шу восстание, и Его Величество хочет использовать армию. Он приказал некоторым сыновьям влиятельных вельмож и некоторым принцам отправиться туда.

Шэнь Цзинь нахмурилась и спросила:

- Тогда кто ведет войска?

Чу Сюмин назвал имя и официальную должность, и Шэнь Цзинь озадачилась еще больше:

- Тогда... кого будут слушать солдаты?

- Я не знаю, - сказал Чу Сюмин.

Хотя Шэнь Цзинь знала, что Чу Сюмин не станет шутить на такие темы, она не могла не посмотреть на выражение его лица. Теперь она поняла, почему Чу Сюмин был так зол, когда вернулся.

Она открыла рот, но не знала, что сказать.

Чу Сюмин посмотрел вниз на Шэнь Цзинь и спросил:

- Что думает госпожа?

Шэнь Цзинь покачала головой, она не знала, что сказать. Увидев выражение лица Шэнь Цзинь, глаза Чу Сюмина вспыхнули и он спросил:

- Госпожа думает, что эта битва будет проиграна?

- Я думаю, многие люди умрут, - несколько меланхолично сказала Шэнь Цзинь и поджала губы.

Чу Сюмин считал, что все эти императорские прихвостни были на удивление не такими проницательными, как его собственная жена. На самом деле, нельзя было сказать, что его маленькая жена была талантлива в военных вопросах, но, судя по выражению ее лица, может быть, это была интуиция маленького животного, чувствующего опасность?

- Почему? - как бы невзначай спросил Чу Сюмин, помогая Шэнь Цзинь идти к дому.

Шэнь Цзинь ответила:

- Что ранит сильнее - один гвоздь или рассыпанная тарелка с песком?

- Даже если гвоздей меньше тысячи? А в рассыпанном песке 50 000? И с достаточным количеством еды и провизии? - спросил Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Я не знаю, но если бы это была я, я бы не хотела идти.

Чу Сюмин и Шэнь Цзинь зашли в кабинет. Чу Сюмин нашел портрет, который не закончил в тот день, и принялся раскрашивать его:

- Почему?

Шэнь Цзинь бросила на Чу Сюмина несколько удивленный взгляд. Хотя ей показалось, что сегодня у него слишком много вопросов, она все же сказала:

- Например, сегодня  можно приготовить только один горшок супа. Ты хочешь есть прозрачный суп, а я хочу острый, никто из нас не может решить, тогда кого будет слушать момо Чжао? Вполне возможно, что к тому времени, когда подадут ужин, никто из нас не решит проблему, и тогда никто не сможет поесть.

Чу Сюмин медленно выдохнул и сказал:

- Да.

Шэнь Цзинь подошла к Чу Сюмину, немного понаблюдала за тем, как портрет наполняется цветом, и вдруг сказала:

- Я не люблю войну.

- Мне она тоже не нравится, - фыркнул Чу Сюмин. - Боюсь, что это никому не понравится.

После того как наследник хоу Юнлэ и Шэнь Ци вернулись в резиденцию Жуй Вана, Шэнь Ци, не отдохнув, отправилась вместе с мужем к принцессе Жуй. В это время Жуй Вана не было в доме, и принцесса сидела одна. Она выгнала всех из комнаты, оставив только Цуй Си, и спросила:

- Он что-нибудь сказал?

Наследник хоу Юнлэ рассказал ей всю историю в подробностях. После того, как Шэнь Ци отчитала его в карете, у него больше не было подобных мыслей, и он спросил с особой искренностью:

- Теща, как вы думаете, что должен делать этот зять?

Принцесса Жуй медленно вздохнула и сказала:

- Если бы не хорошие отношения между Ци-эр и Цзинь-эр, боюсь, что Юннин Бо не стал бы говорить с тобой об этом.

Когда наследник хоу Юнлэ подумал о словах Шэнь Ци, он неудержимо покраснел и опустил голову, ничего не сказав. Шэнь Ци посмотрела на свою мать с некоторым удивлением, но увидела, что принцесса выглядит так, будто ничего не заметила, а затем сказала:

- Иди и пригласи ванъе.

- Да, - поклонилась Цуй Си.

Раз Чу Сюмин так сказал, значит, это нельзя было скрыть от Жуй Вана.

Жуй Ван был в комнате своей наложницы. Когда он услышал сообщение служанки, он даже не заботился о том, чтобы насладиться танцем наложницы, и пришел в главную комнату как можно скорее. Он знал, что ванфэй никогда бы не сделала этого, если бы это не было срочно.

Когда пришел Жуй Ван, принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, помните ли вы, что я только что спрашивала вас, кто из чиновников просился в эту поездку в Шу?

- Я помню, - Жуй Ван посмотрел на принцессу с некоторым замешательством, - Разве ты не сказала, что все в порядке?

Принцесса Жуй покачала головой и сказала:

- Я просто не уверена, в конце концов, я ничего не знаю о военных делах.

Жуй Ван посмотрел на наследника хоу Юнлэ, затем на жену и спросил:

- В чем дело? Третий зять что-то сказал?

Наследник хоу взглянул на ванфэй и снова повторил слова Чу Сюмина. Даже если Жуй Ван не был в курсе дела, он чувствовал, что эти слова, вероятно, могут что-то значить, и сказал с некоторым колебанием:

- Не может быть, чтобы... третий зять думает, что ему будет угрожать опасность, верно?

Принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, кто все эти военные генералы, о которых вы говорите? Среди них есть те, кто действительно был в бою и руководил солдатами?

Жуй Ван хорошо подумал и сказал:

- Нет, ни одного. Но неужели вы их недооцениваете?

Голос принцессы Жуй был мягким:

- У кого из них есть значимые военные заслуги?

Жуй Ван ничего не сказал.

Принцесса Жуй продолжила:

- Ванъе, как может военный чиновник четвертого ранга отдавать приказы королевским сыновьям и благородным вельможам? И кого будут слушать эти солдаты, когда придет время?

- Но... мятежников меньше тысячи, в то время как в этот раз императорский двор отправляет пятьдесят тысяч человек, - сказал Жуй Ван с некоторым колебанием.

Принцесса Жуй сказала:

- Но сколько чиновников и солдат в Шу были беспомощны против этой тысячи человек?

Наследник хоу Юнлэ к этому времени уже убедился и спросил:

- Теща, что же мне делать?

Принцесса Жуй вздохнула и сказала:

- Теперь ты не можешь не идти, но помни те слова, которые сказал тебе Юннин Бо, и я думаю, ты сможешь сохранить свою жизнь.

- Это не может быть так серьезно... - пробормотал Жуй Ван.

Однако принцесса Жуй ничего не сказала. Жуй Ван долго думал и спросил:

- Ванфэй, как ты думаешь, должен ли я обратиться с предупреждением к Его Величеству?

- Как думает ванъе, почему Юннин Бо не выступил на заседании двора? - риторически спросила принцесса Жуй.

Думая о характере императора, Жуй Ван открыл рот и тут же снова его закрыл. В этот момент честолюбие императора было на самом пике, если он обольет его сейчас  холодной водой, ничем хорошим это не закончится.

А если... и это уж наверняка, император не станет его слушать, а имперские войска потерпят поражение в  Шу, тогда император его возненавидит.

Принцесса Жуй посмотрела на наследника хоу Юнлэ и сказала:

- По этому поводу... Лучше ничего не говорить посторонним, пока вы сами не увидите ситуацию в Шу.

Наследник хоу посмотрел на принцессу Жуй и сказал:

- Пожалуйста, дайте мне совет.

Принцесса тепло сказала:

- Я больше ничего не скажу, боюсь, что если слухи дойдут до ушей Его Величества, это не пойдет тебе на пользу. И мы не единственные такие умные. Будь внимателен на дороге и тщательно выбирай группу, чтобы слиться с ней. Когда ты увидешь, что происходит в Шу, боюсь, что к тебе обратятся за советом.

Наследник хоу понял, что имела в виду ванфэй, кивнул и сказал:

- Да.

Шэнь Ци с некоторым беспокойством посмотрела на мужа, а затем обратилась к матери и спросила:

- Почему бы мужу не отказаться, сославшись на болезнь?

Принцесса Жуй покачала головой:

- Если зять не совершит эту поездку, и что-то действительно пойдет не так, мы все окажемся втянуты...

Лицо наследника хоу изменилось, и он почтительно сказал:

- Не волнуйтесь, теща, этот зять все понимает.

Принцесса Жуй кивнула и больше ничего не сказала:

- Пусть Ци-эр сопровождает тебя сегодня домой, чтобы собрать вещи.

Наследник хоу кивнул:

- Тогда не позднее послезавтрашнего дня этот зять отправит вашу дочь обратно.

Принцесса Жуй ответила. Наследник хоу и Шэнь Ци попрощались и ушли.

- Муж собирается рассказать об этом свекру? - спросила Шэнь Ци, глядя на наследника хоу.

Он задумался на мгновение и сказал.

- Никому не говори об этом деле.

Шэнь Ци с некоторым сомнением посмотрела на мужа. Он ничего не объяснил,  лишь сказал:

- Просто послушай меня.

- Хорошо, - ответила Шэнь Ци.

Не то чтобы  восстание в Шу было серьезным событием для жителей столицы, но тот факт, что туда отправляются сыновья императорской семьи и благородные дворяне, привлек к нему внимание. Некоторые люди удивлялись, почему они не выбрали для похода Юннин Бо, но постепенно распространилась новость о том, что Юннин Бо страдает от обострения старой болезни.

К тому времени, когда армия была фактически приведена в действие, наступило уже начало февраля. Три принца, выбранные императором в тот день, были в приподнятом настроении. Независимо от их силы, когда они гарцевали на своих конях в особых серебряных доспехах, все они выглядели очень красивыми, вызывая множество аплодисментов

В отличие от того времени, когда столицу покидал Чу Сюмин, на этот раз император лично провожал армию.

Но все это не имело никакого отношения к Чу Сюмину. В настоящее время он восстанавливал силы за закрытыми дверями по приказу императора.

Согласно предварительному сроку, Шэнь Цзинь должна была родить в середине марта, но момо Чжао уже подготовила родильную комнату и поставила там горшок с углем, чтобы каждый день обогревать помещение.

Принцесса Жуй и наложница Чэнь также специально пришли посмотреть на подготовку. Кто знал, что на следующий день принцесса Жуй пришлет двух маленьких девочек. Цуйси лично привела их и сказала:

- Ванфэй сказала, что гороскопы этих двух девочек более благоприятны для третьей цзюньчжу. Лучше, если в родильном зале будет больше людей для помощи. Более того, эти двое были лично выбраны Чэнь-цефей.

Шэнь Цзинь улыбнулась и посмотрела на двух маленьких служанок. Увидев, что на их лицах нет выражения сопротивления, она кивнула и сказала:

- Передайте мою благодарность матери-наложнице.

Цуй Си улыбнулась и сказала:

- Да, ванфэй сказала, что после того, как третья цзюньчжу родит, вы можете просто отправить их обратно.

Шэнь Цзинь спросила:

- А?

Цуй Си объяснила:

- Когда придет время, они пойдут служить во двор Чэнь-цефей.

Шэнь Цзинь кивнула и больше ничего не сказала.

Оставив купчие двух молодых служанок, которым на вид было 13 или 14 лет, Цуй Си ушла, а Шэнь Цзинь сказала:

- Аньнин, дай им красные конверты.

- Да, - ответила Аньнин. Эти две маленькие служанки были очень хорошо обучены, их глаза были очень твердыми и они не смотрели по сторонам после того, как вошли.

Шэнь Цзинь сказала:

- Когда придет время, я дам вам большой красный конверт.

Обе служанки опустились на колени и поблагодарили ее. А когда Аньнин передала им  красные конверты, обе взяли их и снова поклонились Шэнь Цзинь.

Момо Чжао сказала:

- Это была оплошность со стороны этой старой служанки.

Шэнь Цзинь покачала головой и сказала:

- Просто в приграничных городах нет таких правил.

Момо Чжао улыбнулась и ничего не сказала, Шэнь Цзинь была уже на восьмом месяце, и она родит примерно в середине марта.

- Кстати, готова ли комната кормилицы?

- Все готово, - ответила момо Чжао, - Госпожа действительно хочет кормить сама?

- Да, - сказала Шэнь Цзинь, касаясь своего живота.

Момо Чжао сказала:

- Эта старая служанка выбрала двух крепких молодых служанок в качестве нянь.

На самом деле, хоть они и назывались нянями, они были скорее для того, чтобы присматривать за двумя служанками.

Глаза Шэнь Цзинь на мгновение сузились и она сказала:

- Пошлите кого-нибудь присмотреть за этими двумя маленькими служанками.

Дело не в том, что Шэнь Цзинь не верила в принцессу Жуй и наложницу Чэнь, скорее, она хотела соблюдать осторожность. Она не могла позволить себе никаких случайностей.

Момо Чжао ответила. Затем Шэнь Цзинь сказала:

- Когда они уйдут, дайте каждой по большому конверту и рулону атласа. И попросите кого-нибудь принести им одежду, чтобы переодеться.

- Да, - момо Чжао запомнила все это, и когда она увидела, что у Шэнь Цзинь нет других распоряжений, она спустилась вниз, чтобы сделать приготовления.

Только после этого Шэнь Цзинь открыла письмо, которое написала ей Шэнь Ци. Слов было немного, но она сказала, что беспокоится о наследнике хоу Юнлэ и что теперь она знает, как тяжело было Шэнь Цзинь в те дни. Шэнь Цзинь видела, что Шэнь Ци беспокоится, потому что ей действительно нравился наследник хоу... Письмо было хорошим.

Подумав об этом, она написала в ответ: «Просто больше думай о ребенке в твоем животе».

На самом деле, Шэнь Цзинь не знала, что сказать Шэнь Ци. Их отношения отличались от нее и ее мужа. Она верила обещанию Чу Сюмина вернуться невредимым, и  благодаря ребенку в животе она смогла удержаться. Но она не могла говорить такие вещи Шэнь Ци.

Той ночью Шэнь Цзинь почувствовала дергающую боль в животе, но прежде чем она смогла протянуть руку, чтобы схватить Чу Сюмина, она увидела, что Чу Сюмин уже встал. Он посмотрел на Шэнь Цзинь и увидел, что ее глаза слабо открылись, а лицо побледнело.

Она прошептала:

- Как больно.

Он протянул руку, коснулся покрытого потом лба Шэнь Цзинь и спросил:

- Живот болит?

- Да, - Шэнь Цзинь слушала слова Чу Сюмина и почувствовала, что боль в животе стала еще сильнее, - Немного неудобно...

Чу Сюмин сразу же позвал:

- Аньнин, иди и позови момо Чжао, а также позови акушерку.

Хотя до родов Шэнь Цзинь оставалось еще некоторое время, момо Чжао уже давно была готова. Вскоре после того, как она услышала звук, она вышла, застегивая пуговицы. Когда они вместе с акушеркой вошли в главную комнату, то увидели, что Чу Сюмин вытирает пот Шэнь Цзинь.

Момо Чжао выглядела немного нервной и спросила:

- Госпожа рожает?

Акушерка шагнула вперед и коснулась живота Шэнь Цзинь. Затем она сказала:

- Прошу прощения, - и засунула руку под одеяло. Пощупав там, она сказала, - Это правда, она скоро родит, но воды еще не отошли. Отнесите госпожу в родильный зал.

- Но еще рано... - Шэнь Цзинь до боли закусила губу и сказала с лицом, полным растерянности и беспомощности, - До родов еще больше месяца...

- Госпожа, не волнуйтесь, ничего страшного, - поспешила успокоить акушерка.

Чу Сюмин сразу же завернул Шэнь Цзинь в одеяло и понес ее в родильный зал, успокаивающе шепча:

- Не бойся.

Шэнь Цзинь была на грани слез:

- Еще слишком рано...

- Госпожа, не волнуйтесь, ребенку почти девять месяцев, с ним все будет в порядке, - улыбнулась момо Чжао.

Комната для родов находилась недалеко от главного дома, и вскоре они туда прибыли. Угольный горшок внутри никогда не гасили, и здесь было еще жарче, чем в главном доме, поэтому Чу Сюмин положил Шэнь Цзинь на кровать.

Момо Чжао спросила:

- Госпоже что-нибудь нужно?

- Еще есть немного времени, госпоже лучше что-нибудь съесть, - посоветовала акушерка.

Живот Шэнь Цзинь больше не болел, и она спросила:

- Это действительно нормально?

- Эта старая служанка гарантирует это, - ободрила момо Чжао.

Только тогда Шэнь Цзинь сказала:

- Дайте мне чашку лапши.

Момо Чжао ответила и поспешила на кухню, чтобы подготовиться, в то время как Аньпин, Аньнин и маленькие служанки также организованно готовили родильную комнату. Акушерка посмотрела на Чу Сюмина и сказала:

- Генерал, вы...

- Я останусь, - Чу Сюмин взял тканевое полотенце из рук Аньнин и лично вытер пот на лице и шее Шэнь Цзинь, а другой рукой держал ее руку.

Акушерка хотела сказать что-то еще, но, посмотрев на вид Чу Сюмина, промолчала, в то время как Шэнь Цзинь почувствовала облегчение, услышав эти слова. Почему-то она вдруг вспомнила, что акушерка сказала ей в самом начале. На мгновение растерявшись, она сказала:

- Нет, ты уходи.

Чу Сюмин посмотрел на Шэнь Цзинь и сказал мягким голосом:

- Не бойся, я останусь с тобой.

- Нет, - Шэнь Цзинь не только сказала, но и протянула руку, чтобы подтолкнуть Чу Сюмина, - Выходи. Эта поза слишком унизительна и ...

Чу Сюмин увидел, что Шэнь Цзинь не притворяется, и успокоил ее:

- Я выйду после того, как накормлю тебя чем-нибудь.

Только тогда Шэнь Цзинь успокоилась и сказала:

- Обязательно выйди, не подглядывай.

- Хорошо, - пообещал Чу Сюмин, - Я буду ждать снаружи, просто позови меня, и я зайду.

Шэнь Цзинь кивнула. Вскоре момо Чжао принесла лапшу, а также велела на кухне приготовить конже и паровые булочки размером с лонган, и на некоторое время весь дом Юннин Бо был занят.

Момо Чжао вдруг вспомнила о кормилице в резиденции Жуй Вана и поспешно послала кого-то сообщить принцессе Жуй, что Шэнь Цзинь рожает.

Чу Сюмин взял лапшу и собственноручно накормил Шэнь Цзинь, прежде чем его выгнали. Впрочем, он не ушел далеко, а остался во дворе у входа.

Когда дворец Жуй получил новости, принцесса попросила позвать наложницу Чэнь, и они вдвоем лично привезли кормилицу в резиденцию Юннин Бо. На рассвете Шэнь Цзинь снова попросила еды, а затем заснула в оцепенении. Принцесса Жуй и наложница Чэнь вышли и сказали несколько слов Чу Сюмину и рассказали ему о ситуации Шэнь Цзинь. Только тогда Чу Сюмин вошел в дом, чтобы переодеться, но вскоре вышел, уставившись на дверь родильного зала.

Шэнь Цзинь знала, что Чу Сюмин находится снаружи, и что ее сопровождают принцесса Жуй и наложница Чэнь, поэтому она больше не боялась.

Посмотрев на Шэнь Цзинь, которая снова что-то ела, принцесса Жуй спросила:

- Женьшеневый суп готов?

- Все готово, - ответила момо Чжао, - Доктор тоже готовится снаружи.

Шэнь Цзинь внезапно вскрикнула от боли на середине трапезы, и Аньнин поспешно убрала тарелку в сторону.

Чу Сюмин стоял у двери, сжимая кулаки. Он, казалось, слышал крики Шэнь Цзинь и едва удерживался от того, чтобы не ворваться внутрь, как вдруг увидел Аньпин, которая бросилась к нему со словами:

- Генерал, госпожа сказала, что вы не должны входить! Если вы войдете, она не будет рожать.

- Я знаю, - голос Чу Сюмин был немного тихим, - Скажи госпоже, что я останусь здесь с ней.

Аньпин кивнула и, не заботясь ни о чем другом, снова пошла в родильный зал.

Чу Сюмин только почувствовал, что он был там уже долгое время. От восхода до заката он наблюдал, как служанки входили и выходили. Хотя они двигались быстро, на их лицах не было паники. Чу Сюмин не знал, что он сможет быть таким спокойным и наблюдательным в это время.

Спустя долгое время момо Чжао вышла с улыбкой на лице и сказала:

- Поздравляю, генерал, и мать, и ребенок в безопасности.

Услышав эту новость, тело Чу Сюмина покачнулось, и он пристально посмотрел в сторону родильного зала.

Момо Чжао сказала:

- Генерал, пожалуйста, подождите немного, в зале наводят порядок.

Доктор также сказал с улыбкой на лице:

- Поздравляю, генерал.

Ни врач, ни суп из женьшеня не пригодились, поэтому предполагалось, что все в порядке.

Чу Сюмин ничего не сказал и не мог придумать ничего другого, поэтому он сразу пошел внутрь, но был остановлен момо Чжао, которая не позволила ему войти во внутреннюю комнату, сказав:

- Генерал, сначала согрейтесь у огня, чтобы удалить холодный воздух из вашего тела.

- Хорошо, - Чу Сюмин знал, что в это время он должен слушать момо Чжао, и сразу же встал у угольного горшка, но его взгляд все еще был направлен на внутреннюю комнату, - Ребенок плачет.

Момо Чжао рассмеялась:

- Все так и есть, маленький молодой господин здоров, весит пять катти и шесть лян, статный и красивый, как ребенок бессмертных.

Кто бы мог подумать, что в тот момент, когда момо Чжао договорила, Чу Сюмин услышал голос Шэнь Цзинь:

- Почему Дун-Дун такой уродливый...

Женщина в комнате уже помогла Шэнь Цзинь привести себя в порядок, она лежала на кровати и смотрела на ребенка, которого мыла наложница Чэнь. Ее глаза были немного затуманены.

Услышав это, наложница Чэнь рассердилась:

- Что за глупости, ребенок такой красивый.

Принцесса Жуй также посмотрела на Шэнь Цзинь и сказала:

- Не говори ерунды.

Шэнь Цзинь была до смерти огорчена, этот ребенок был красным и морщинистым. Но хотя он был немного уродлив, Шэнь Цзинь чувствовала, что ребенок ей нравится.

- Я буду кормить ребенка грудью.

Принцесса Жуй была немного удивлена, услышав это, и бросила взгляд на Шэнь Цзинь. Однако наложница Чэнь не собиралась ее останавливать. Она велела Аньнин помочь Шэнь Цзинь подняться и сесть, а потом развязать одежду. Шэнь Цзинь осторожно взяла ребенка на руки и поднесла его ротик к своей груди. Ребенок открыл рот и присосался с большой силой.

Когда на теле Чу Сюмина не осталось и следа холодного воздуха, он вошел. Увидев его, Шэнь Цзинь сразу сказала:

- Это все твоя вина!

- Да, это моя вина, - Чу Сюмин даже не понял, что происходит, и поспешил ответить, когда услышал эти слова.

Когда принцесса Жуй и наложница Чэнь увидели Чу Сюмина, они деликатно вышли. Чу Сюмин заметил это и был благодарен, но ничего не сказал, просто кивнул в знак признательности. Принцесса Жуй улыбнулась, и наложница Чэнь вздохнула с облегчением.

Момо Чжао и Аньпин проводили их, а принцесса Жуй сказала:

- Сестра Чэнь, ты оставайся и позаботься о девочке Цзинь, а я вернусь во дворец и расскажу ванъе хорошие новости.

Наложница Чэнь не стала отнекиваться и сказала:

- Я вернусь, как только Цзинь-эр уснет.

- Можешь остаться еще на несколько дней, - сказала принцесса Жуй, - Я позабочусь о Сяо Си, а позже попрошу кого-нибудь принести твои вещи.

Хотя наложница Чэнь знала, что это было немного грубо, но в конце концов Шэнь Цзинь была ее единственной дочерью, поэтому она почтительно ответила. Только тогда принцесса Жуй посмотрела на момо Чжао и сказала:

- Позже я поговорю с Юннин Бо.

Момо Чжао почтительно ответила. Они с наложницей Чэнь вместе проводили принцессу к карете. Затем наложница Чэнь спросила, где находится кухня и пошла готовить для дочери сама. Момо Чжао хотела остаться, но наложница Чэнь отказала ей.

- Они оба молоды и у них первый ребенок. Момо должна пойти и присмотреть за ними.

- Да, - только после этого момо Чжао ответила. Она оставила Аньпин помогать наложнице Чэнь и вернулась в родильный зал.

Акушерка уже ушла, внутри оставалась кормилица для ребенка, а рядом с ней стояла Аньнин. Кормилицей была женщина лет двадцати - двадцати пяти, с приятной внешностью. Она выглядела чистоплотной и честной.

Шэнь Цзинь поменяла руку, чтобы удержать Дун-Дуна, позволяя ему есть молоко с другой стороны. Чу Сюмин подошел и посмотрел на красного малыша на руках Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь сказала:

- Почему Дун-Дун немного уродлив? - она действительно не испытывала неприязни к своему сыну, но, похоже, все было немного не так, как она ожидала.

- Да, немного некрасивый, - Чу Сюмин в этот момент полностью согласился со словами Шэнь Цзинь.

Кто бы мог подумать, что как только эти слова прозвучат, Шэнь Цзинь посмотрит на Чу Сюмина круглыми глазами, в которых тут же выступили слезы:

- Тебе не нравится Дун-Дун?

Момо Чжао вошла как раз вовремя, чтобы услышать это, и когда она увидела, что Шэнь Цзинь плачет, она срочно сказала:

- Госпожа, вы не должны плакать.

Чу Сюмин сказал:

- Нравится.

- Ты сказал, что он уродлив, - Шэнь Цзинь обиделась еще больше.

Момо Чжао не могла придумать ничего другого, поэтому она пристально посмотрела на Чу Сюмина и поспешила уговорить Шэнь Цзинь:

- Он не уродлив, молодой господин самый красивый.

Чу Сюмин не знал, плакать ему или смеяться. Он протянул руку, чтобы вытереть слезы на лице Шэнь Цзинь и сказал:

- Не плачь, Дун-Дун - это сын, которого ты так старалась мне подарить, естественно, он мне нравится.

Ребенок насытился и заснул на руках у Шэнь Цзинь. Момо Чжао поспешно взяла ребенка на руки, а Чу Сюмин лично помог Шэнь Цзинь привести в порядок одежду и сказал мягким голосом:

- Тебе больно?

- Больно, - Шэнь Цзинь перестала плакать и сказала, - У меня все болит, и я хочу есть.

Чу Сюмин посмотрел на момо Чжао, та ответила:

- Наложница Чэнь уже на кухне, думаю, она скоро принесет что-нибудь сюда.

Услышав слова Шэнь Цзинь, Чу Сюмин почувствовал только боль в сердце, и, глядя на ее изможденное и измученное выражение лица, он опустил голову и поцеловал ее в лоб:

- Мне очень нравится, - было непонятно, говорил ли он о ребенке или о Шэнь Цзинь

Когда сестра Чжао увидела, что Шэнь Цзинь удалось уговорить, она сказала:

- Генерал, вы позволите доктору осмотреть молодого господина?

В конце концов, ребенок родился раньше срока, поэтому было бы спокойнее обследовать его.

Чу Сюмин сказал:

- Хорошо.

Момо Чжао велела установить ширму, а затем попросила доктора, который ждал снаружи, войти и отнесла ребенка для осмотра. Доктор почтительно сказал:

- Генерал, госпожа, не волнуйтесь, молодой господин здоров.

Только тогда Чу Сюмин и Шэнь Цзинь вздохнули с облегчением, и Чу Сюмин сказал:

- Мы потревожили доктора.

Доктор почтительно ответил:

- Не смею, - затем он отступил.

Вскоре пришла наложница Чэнь, она приготовила для Шэнь Цзинь пшенную кашу с коричневым сахаром и яйцами. Сначала она хотела сама накормить Шэнь Цзинь, но когда она посмотрела на стоявшего рядом Чу Сюмина, она тут же передала ему чашу.

Чу Сюмин поблагодарил ее, а затем стал кормить Шэнь Цзинь по одному глотку за раз.

Шэнь Цзинь чувствовала себя гораздо комфортнее. После того, как она доела чашку, она даже не смогла открыть глаза.

Чу Сюмин сказал:

- Ложись спать.

- Я еще раз посмотрю на ребенка, - тихо попросила Шэнь Цзинь.

Момо Чжао принесла ребенка, Шэнь Цзинь посмотрела на него и почувствовала, что ребенок становится все более приятным для ее глаз. Затем она зевнула, и Чу Сюмин помог ей снова лечь и закрыть глаза, чтобы уснуть.

Чу Сюмин посмотрел на наложницу Чэнь и сказал:

- Теща, вы можете пойти отдохнуть.

- Ты же мужчина, откуда тебе знать обо всем этом, - сказала наложница Чэнь, - Я могу остаться здесь.

Когда Чу Сюмин покачал головой, момо Чжао тихо сказала:

- Некоторое время назад Юннин Бо специально попросил акушерку и эту старую служанку всему обучить его, Чэнь-цефей может быть спокойна.

Наложница Чэнь не ожидала, что Чу Сюмин действительно у кого-то учился, и сказала:

- Тогда хорошо.

Момо Чжао сказала:

- Пожалуйста, позаботьтесь о молодом господине.

Наложница Чэнь была счастлива, когда услышала это. Это ведь был ее внук. Если бы она не была так осторожна, то не удержалась бы и давно взяла ребенка на руки. Поэтому она кивнула и сказала:

- Да.

Момо Чжао передала ребенка наложнице Чэнь и провела ее в соседнюю комнату, специально выделенную для ребенка.

Кормилицу также увели, и Аньнин последовала за ней.

Аньпин спросила:

- Хотите что-нибудь поесть, генерал?

- Принесите паровые булочки и воду.

Обе эти вещи не имеют сильного запаха. Чу Сюмин боялся, что Шэнь Цзинь почувствует запах еды и проснется.

Когда Шэнь Цзинь проснулась, она увидела в комнате Чу Сюмина, держащего на руках ребенка. Обнаружив, что она уже не спит, Чу Сюмин принес ей ребенка. Момо Чжао помогла Шэнь Цзинь сесть, затем принесла воду с коричневым сахаром и напоила ее. В чашке также были сваренные вкрутую маленькие голубиные яйца. Шэнь Цзинь обнаружила, что Чу Сюмин, похоже, очень умело держит ребенка, по крайней мере, более умело, чем она. Когда она взяла Дун-Дуна на руки, чтобы покормить, Чу Сюмин сидел в стороне и ничего не говорил, но Шэнь Цзинь обнаружила, что муж пребывал в очень хорошем настроении.

- Ты уже поел? - спросила Шэнь Цзинь.

Чу Сюмин ответил, и когда Шэнь Цзинь закончила кормить ребенка, он взял Дун-Дуна и нежно погладил его по спине, и только после того, как ребенок срыгнул, он положил его под бок Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь также закончила есть чашку голубиных яиц с коричневым сахаром:

- Эц, Дун-Дун, кажется, стал намного красивее.

- Да, - пальцы Чу Сюмина нежно коснулись маленького нежного личика Дун-Дуна. С улыбкой в глазах он сказал, - Это наш ребенок.

- Да, - Шэнь Цзинь на мгновение с любопытством взглянула на вошедшую наложницу Чэнь, держащую что-то в руках.

Момо Чжао взяла ребенка на руки и сказала:

- Госпожа, поешьте еще немного супа.

Шэнь Цзинь кивнула, сейчас она была очень голодна, и хотя в этой еде не было специй, она все равно поела очень хорошо. После того, как наложница Чэнь принесла еду, она не заботилась о своей дочери, а сразу вместе с момо Чжао переключилась на своего маленького внука. В любом случае, о Шэнь Цзинь должен был заботиться Чу Сюмин.

Хотя многие присылали подарки на церемонию купания* Дун Дуна, Чу Сюмин вообще никого не приглашал. Пришли Жуй Ван и принцесса Жуй. Шэнь Ци осторожно обняла ребенка, с некоторой завистью коснулась своего живота и сказала:

- Я просто надеюсь, что мой ребенок может быть таким же милым, как Дун-Дун.

(ПП: На третий день после рождения ребенка состоится церемония купания, и родственники и друзья собираются, чтобы пожелать малышу удачи. Цель «третьего омовения» - смыть грязь и устранить бедствия, а также молиться о благословениях и удаче.)

Маленькие дети просто растут изо дня в день, но Шэнь Цзинь все время казалось, что каждый раз, когда она видит своего сына, он становится намного красивее. Услышав слова Шэнь Ци, Шэнь Цзинь выступила вперед и сказала:

- Сестра, я обнаружила, что чем уродливее ребенок при рождении, тем красивее он вырастает.

- Правда? - Шэнь Ци удивленно посмотрела на Шэнь Цзинь.

Шэнь Цзинь торжественно кивнула:

- Когда Дун-Дун только родился, он был очень уродлив.

Слова двух сестер вызвали смех у принцессы Жуй:

- Глупости, Дун-Дун родился очень красивым.

Жуй Ван и принцесса Жуй недолго оставались в резиденции Юннин Бо, после обеда они уехали и наложница Чэнь тоже последовала за ними. Она довольствовалась тем, что присматривала за дочерью в течение нескольких дней. Пока Чу Сюмин был рядом, даже момо Чжао не могла помочь в уходе за Шэнь Цзинь.

Хотя Шэнь Цзинь не хотела расставаться с матерью, но ничего не сказала. Она еще не могла выйти из комнаты*, поэтому провожать их вышел Чу Сюмин.

(ПП: в Древнем Китае считалось, что только что родившие женщины должны оставаться дома в течение месяца и не мыться, чтобы не заболеть)

Жуй Ван на самом деле очень полюбил Дун Дуна, ведь это был его первый внук. Он долго обнимал его, но поскольку Жуй Ван не привык держать детей, Дун Дуну было неудобно, так что принцесса Жуй забрала его.

Жуй Ван сказал:

- Дун-Дун выглядит как умный ребенок.

Чу Сюмин слегка улыбнулся и ничего не сказал.

Жуй Ван вздохнул:

- Я вижу, что глаза этого ребенка похожи на мои.

Ванфэй сердито посмотрела на него. На самом деле, ребенок был слишком мал, чтобы можно было сказать, на кого он больше похож, но он абсолютно точно не был похож на Жуй Вана. Но, глядя на лицо ванъе, она ничего не сказала.

Жуй Ван слегка вздохнул, посмотрел на Шэнь Ци и сказал:

- Интересно, на кого будет похож ребенок Ци-эр?

Шэнь Ци улыбнулась и сказала:

- Было бы здорово, если бы он был похож на отца.

Спустя долгое время Шэнь Ци бесчисленное количество раз пожалела о том, что сказала это. На самом деле, Жуй Ван выглядел неплохо, но такая внешность не подходила девочке. Но из-за этого Жуй Вану так нравилась его внучка, что даже его собственным внукам пришлось отойти на второй план.

Проводив семью Жуй Вана, Чу Сюмин вернулся в дом. Шэнь Цзинь уже спала, а ребенок лежал в маленькой кроватке рядом с ней и тоже крепко спал, сжав ручки в маленькие кулачки, а все его тело пахло молоком.

Момо Чжао присматривала за ребенком. Хотя рядом была кормилица, но даже когда Шэнь Цзинь спала или испытывала неудобства, она не позволяла кормилице подойти к ребенку. Все молоко было сцежено в чашку и отдано Аньнин, чтобы она накормила Дун-Дуна. В итоге, кроме людей из приграничного города, они вообще никому не доверяли в столице.

Чу Сюмин протянул руку, чтобы убрать растрепавшиеся волосы с лица Шэнь Цзинь. Та подсознательно потерлась о его руку. В глазах Чу Сюмина появилась улыбка. Еще раз взглянув на Шэнь Цзинь, он посмотрел на момо Чжао и тихо сказал:

- Если что-то случится, просто позовите меня.

- Да, - почтительно ответила момо Чжао.

Чу Сюмин кивнул, а затем покинул родильный зал, где оставался в течение последних нескольких дней, чтобы заботиться о Шэнь Цзинь. Окинув взглядом родильный зал, он вернулся в свою комнату, чтобы принять ванну и переодеться, а затем пошел в кабинет.

Управляющий Чжао расставлял в кабинете вещи. Увидев Чу Сюмина, он улыбнулся:

- Поздравляю генерал.

- Да, - ответил Чу Сюмин, - Как идут дела?

Управляющий Чжао сказал:

- Я уже попросил кое-кого проверить это, и события в Шу действительно дело рук сына Инь Вана.

Инь Ван вступил в сговор с варварами и почти преуспел в мятеже, но был убит наследным принцем. Ни наследный принц, ни Инь Ван не ожидали, что все плоды их борьбы пожнет нынешний император. Если бы это было не так... нынешний император не сидел бы сейчас на троне.

На самом деле, хотя Инь Ван не был хорошим человеком, он был искусен в руководстве армией. Когда нынешний император пытался обеспечить себе трон и старался уничтожить все оставшиеся силы наследного принца, сын Инь Вана скрылся с остатками своих войск и действовал тайно. Император всегда считал семью Чу занозой в своем боку и просто игнорировал сына Инь Вана.

У предыдущего императора было слабое здоровье, и многие дела и силы перешли в руки кронпринца. Если бы не дело Инь Вана, предыдущий император отрекся бы от престола, и семья Чу досталась бы кронпринцу. Но предыдущий император не ожидал, что нынешний император окажется настолько амбициозным, чтобы совершить подобное преступление - убийство брата и отца...

Нынешний император стремился задушить наследие кронпринца и никогда не думал, что в действительности нужно было следить за сыном Инь Вана. По крайней мере, Чу Сюмин и остальные заботились о жителях страны, но сын Инь Вана не беспокоился об этом. Ради трона Инь Ван мог сотрудничать с варварами, а сын ни в чем не уступал отцу.

Сын Инь Вана скрывался уже двадцать пять лет, и даже Чу Сюмин не знал, сколько сил он собрал втайне. В конце концов, чтобы защитить свой трон, император подавлял семью Чу, пока от нее не остался только один человек - Чу Сюмин. Его возможности были действительно ограничены. Единственное, что он мог сделать, это держать глаза и уши открытыми и повсюду отправлять шпионов, особенно на исконную территорию Инь Вана.

Чу Сюмин что-то подсчитал про себя:

- Боюсь, что они уже прибыли в Шу.

Управляющий Чжао согласно кивнул. Чу Сюмин снова сказал:

- Уезжайте в начале апреля.

Хотя врач сказал, что Шэнь Цзинь родила преждевременно, это не повредило ее здоровью. Но Чу Сюмин все еще хотел, чтобы Шэнь Цзинь просидела дома все положенные сорок дней. Момо Чжао говорила, что для женщины очень плохо заболеть в течение первого месяца после родов.

- Да, - почтительно ответил управляющий Чжао.

Чу Сюмин посмотрел на него и сказал:

- Когда придет время, сначала проводи госпожу и остальных, а я догоню их позже.

Управляющий Чжао понял намерения Чу Сюмина. Он тайно отсылал Шэнь Цзинь и ребенка под предлогом отправки их в загородное поместье для восстановления сил. Сам он останется в столице, чтобы отвлекать императора. Без Шэнь Цзинь и ребенка Чу Сюмину будет легче выбраться.

- Я понимаю, - ответил управляющий Чжао.

Неопределенно будущее пугало Чу Сюмина, но он также был готов к этому. Теперь он медленно выдохнул: независимо от того, для кого это будет, он не мог позволить сыну Инь Вана действительно получить то, что тот хотел.

За это время лицо Шэнь Цзинь становилось все более белым и мягким. У нее больше не было того изможденного вида, который был у нее сразу после родов. Дун-Дун также становился все более и более красивым. Малыш вел себя очень хорошо, он почти не плакал, просто ел и спал целыми днями. Его маленькие ручки и ножки были похожи на корни лотоса.

К тому времени, как Дун-Дун открыл глаза, у Шэнь Цзинь также закончились лохии* и она редко выпускала сына из рук. Когда Чу Сюмин подошел, он увидел, что Шэнь Цзинь держит Дун-Дуна и кормит его грудью. Маленькие ручки Дун-Дуна сжались в кулачки, и он усиленно сосал молоко, как будто прилагал к этому значительные усилия.

(ПП: В акушерстве лохии - это выделения из влагалища после родов, содержащие кровь, слизь и ткань матки. Выделения лохий обычно продолжаются в течение четырех-восьми недель после родов, время, известное как послеродовой период)

После кормления ребенка Чу Сюмин забрал Дун-Дуна без помощи момо Чжао. Момо Чжао помогла Шэнь Цзинь привести в порядок свою одежду. Затем она услышала, как Шэнь Цзинь сказала:

- Момо, почему мне кажется, что Дун-Дун все больше и больше становится похож на мужа и совсем не похож на меня?

Чу Сюмин также услышал это, посмотрел на малыша и сказал:

- У Дун-Дуна есть ямочки.

У Чу Сюмина не было ямочек, но они были у Шэнь Цзинь, поэтому в этом отношении Дун-Дун был похож на мать.

Шэнь Цзинь сморщила нос и сказала:

- Но его глаза не похожи на мои.

На самом деле, Чу Сюмин считал, что это хорошо, что глаза его сына не похожи на глаза его жены. Однако, когда он подумал о том, как Шэнь Цзинь взбесилась после его согласия, что ребенок уродлив, он  мудро промолчал

Момо Чжао улыбнулась и сказала:

- Госпожа, молодой господин - мальчик, и обычно мальчики немного больше похожи на своих отцов.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и кивнула, внезапно улыбнувшись:

- Я же не видела своего мужа в детстве, сейчас как раз подходящее время, чтобы посмотреть на Дун-Дуна.

Момо Чжао улыбнулась и кивнула, а Шэнь Цзинь вдруг спросила:

- Почему мне кажется, что муж очень искусно держит ребенка?

- Когда молодого генерал-майора привезли в дом, генерал был уже постарше, и он практически воспитывал генерал-майора в одиночку, - тепло сказала момо Чжао.

Шэнь Цзинь кивнула и сказала:

- Неудивительно.

Чу Сюмин сидел рядом с Шэнь Цзинь и смотрел, как она держит Дун-Дуна на руках, а потом обнял жену сзади.

Шэнь Цзинь прошептала:

- Не прижимайся так близко ко мне, я давно не принимала ванну.

Чу Сюмин нежно поцеловал волосы Шэнь Цзинь и сказал:

- Моя леди всегда чистая и красивая, независимо от времени суток.

Хотя Шэнь Цзинь знала, что это ложь, ее сердце было счастливо, но вдруг ей пришло в голову, что она так давно не мыла волосы.

- Я такая грязная...

Чу Сюмин в замешательстве посмотрел на Шэнь Цзинь и услышал, как она  пробормотала, что давно не мыла волосы. Затем она с отвращением оттолкнула Чу Сюмина. Генерал не знал, смеяться ему или плакать.

Момо Чжао посмотрела на Шэнь Цзинь и беспомощно вздохнула. Повезло, что эта девушка замужем за генералом. Если бы она была замужем за кем-то другим... Но именно потому, что она была замужем за генералом, она становилась все более избалованной и глупой, верно?

Чу Сюмин не рассердился, когда Шэнь Цзинь оттолкнула его. Вместо этого он наклонился к ее уху и прошептал несколько слов.

Шэнь Цзинь засмеялась и сказала:

- Нет, я просто не могу.

Чу Сюмин сказал еще несколько слов и увидел, как покраснело лицо Шэнь Цзинь. Ее глаза влажно заблестели, и она немного надулась. Глядя на внешность своей жены, Чу Сюмин также улыбнулся.

Так же, как и на церемонию купания, на празднование первого месяца жизни Дун-Дуна было приглашено не так уж много людей, но теперь это мало кого волновало, потому что все внимание было обращено на то, что происходило в Шу. Продолжали приходить новости о победе. В любом случае, это было хорошее начало, и даже выражение лица Жуй Вана расслабилось.

Император был в хорошем настроении, когда получил эту новость. Ли Фу воспользовался случаем и сказал, что все люди из резиденции Юннин Бо отправились в загороднее поместье. Лицо императора изменилось.

Ли Фу поспешно сказал:

- Но вечером Юннин Бо вернулся.

- О? - услышав, что Чу Сюмин вернулся, император немного расслабился.

Ли Фу почтительно сказал:

- Скорее всего госпожа Юннин Бо с ребенком остались в поместье.

Император нахмурился и спроси:

- Чего добивается этот Чу Сюмин?

Ли Фу склонил голову и промолчал, и тогда император спросил:

- Я слышал, что ребенок родился преждевременно?

- Да, - почтительным голосом сказал Ли Фу, - Даже церемония омовения и вино полнолуния были скромными. Пригласили только семью Жуй Вана.

Император задумался на мгновение и сказал:

- Пошли кого-нибудь присмотреть за ними. В основном пусть следят за Чу Сюмином.

Ли Фу поклонился. Император продолжил:

- Отправляемся во дворец... Хотя нет, забудь, пойду во двор наложницы Лань.

- Да, - Ли Фу немедленно послал кого-то сообщить наложнице Лань.

После того как наложницы Чанг и Лань узнали о намерениях императрицы и заключили союз, планы императрицы были сорваны, и император был особенно критичен к ней. Когда он прибыл во дворец наложницы Лань, то увидел там еще и наложницу Чанг с ее маленьким сыном. Сын наложницы Чанг был еще слишком мал, а потому не попадал под подозрения. Наложницы Чанг и Лань сидели вместе и смотрели, как он читает перед ними книгу. Увидев приближающегося императора, они поклонились, а затем пригласили его сесть. Хотя он был императором, он все же был обычным человеком, увидев, что его сын был умным и хорошо себя вел, а две наложницы не ревнуют, а наоборот, очень хорошо ладят между собой, он был очень доволен и спросил:

- Что вы делате?

Наложница Лань мягко сказала:

- Мы с сестрой Чанг слушаем, как маленький принц читает свои книги.

- О? Дайте мне тоже послушать, - император посмотрел на своего сына и улыбнулся.

Наложница Чанг улыбалась во весь рот, но больше ничего не сказала. Чем больше ее сын нравился императору, тем лучше. После прочтения двух стихотворений, маленький принц получил похвалу и награду от императора. Наложница Чанг велела няне увести его, а наложница Лань собственноручно приготовила чай.

Наложница Чанг развлекала императора разговорами:

- Ваше Величество, сегодня случилось что-то счастливое?

Император улыбнулся и рассказал им о событиях в Шу. Наложница Чанг смотрела на императора с радостью и обожанием. Несмотря на то, что она уже была матерью двоих детей, наложница Чанг держала себя в очень хорошей форме и была очень красива сама по себе. Ее внимание не казалось навязчивым и не раздражало.

Наложница Лань подала чай императору и наложнице Чанг, после чего сказала:

- Поздравляю, Ваше Величество.

- Хахаха, - император был в восторге. Вдруг он подумал, что наложница Чанг родила ему двух сыновей, поэтому спросил о Чу Сюмине и Шэнь Цзинь, скрыв их имена. - Как ты думаешь, почему это случилось?

Наложница Чанг нахмурилась и сказала:

- Боюсь, это потому, что ребенок не очень здоров.

Наложница Лань ничего не сказала, а император посмотрел на наложницу Чанг и спросил:

- Почему ты так говоришь?

Наложница Чанг объяснила:

- Ваше Величество сказали, что это первенец, и если бы не его слабое здоровье, я действительно не могу придумать причину, по которой они так прячут ребенка.

Глаза императора на мгновение сузились.

Наложница Чанг продолжила:

- И этот ребенок родился недоношенным. Интересно, насколько рано это случилось? Я слышала, как люди говорили, что если ребенок родится семимесячным, он будет жить. Если же восьмимесячным...

- Это правда? - император посмотрел на наложницу Чанг.

Наложница Чанг сказала:

- Я слышала это от опытных старых матерей.

Сами по себе дети подвержены ранней смерти, вот почему родители обычно ждут, пока им не исполнится три года, прежде чем дать им имя.

Император посмотрел на Ли Фу, который сказал:

- Отвечаю Вашему Величеству, ему было чуть больше восьми месяцев на момент рождения.

- Тогда почему они вдруг поехали в поместье? – спросил император.

Наложница Чанг не знала, как ответить, и оказалась в затруднительном положении, когда услышала слова наложницы Лань:

- Может быть, это потому, что они хотят помолиться за ребенка?

Император нахмурился и сказал:

- Иди и узнай.

- Да, - поклонился Ли Фу.

Наложница Чанг также высказалась:

- Логично, если это поместье расположено ближе к храму, или, возможно, это было сделано, чтобы дать женщине передышку, или, возможно, доктор решил, что для ребенка будет лучше жить за городом.

Мысли императора уже ушли дальше, он лишь бесстрастно кивнул.

Наложницы Чанг и Лань переглянулись. Наложница Лань слегка опустила глаза и спросила:

- Ваше Величество, вас что-то беспокоит?

На самом деле император как раз раздумывал, не послать ли кого-нибудь тайно взять Шэнь Цзинь и ребенка в плен. В конце концов, когда они покинули столицу, вокруг них не должно быть много людей, которые могли бы их защитить. Но если бы это был он... Если бы императрицу и ее старшего сына забрали, пошел бы он на компромисс?

Определенно нет, поэтому император снова почувствовал себя немного бесполезным, вот почему он немного поколебался и, услышав голос наложницы Лань, он просто сказал:

- Ничего.

После этого наложница Лань перестала задавать вопросы. Наложница Чанг встала и подошла к императору, разминая ему плечи. Император помнил темперамент Шэнь Цзинь и, в конце концов, он решил, что лучше присматривать за Чу Сюмином.

Император остался с наложницей Лань на ужин, но в итоге ночевать ушел к наложнице Чанг. Цзин Си чувствовала себя особенно недовольной. Помогая наложнице Лань лечь спать, она не удержалась и сказала:

- Почему наложница Чанг так себя ведет?

- Все в порядке, - мягко сказала наложница Лань, - Больше не упоминай об этом снова. Цзин Си, я никогда не смогу иметь детей в этой жизни, что толку бороться за благосклонность?

Глаза Цзин Си покраснели, и она сказала:

- Ваша Светлость, Цзин Си будет служить вам до конца своих дней.

Наложница Лань слабо улыбнулась, поковыряла фитиль серебряной палочкой и сказала:

- Хорошо.

Когда Чу Сюмин отправил Шэнь Цзинь в поместье, он рассказал ей о своей цели.  Шэнь Цзинь все еще спрашивала:

- Ты благополучно вернешься и присоединишься ко мне, чтобы безопасно уехать в приграничный город?

- Да, - обещал Чу Сюмин.

Шэнь Цзинь кивнула, собрала свои вещи и отправилась в поместье. Чу Сюмин приходил к ней каждые два дня, а затем в тот же день спешил обратно.

Император приказал своим людям усилить наблюдение за Чу Сюмином. Евнух Ли Фу также подтвердил, что рядом с згородным поместьем генерала действительно находился храм, и каждое утро служанка Шэнь Цзинь в любую погоду отправлялась в храм на час.

По прошествии более чем десяти дней, не говоря уже о людях, посланных императором шпионить, даже сам император постепенно ослабил наблюдение за поместьем: в прошлом ему приходилось спрашивать о ситуации каждый день, теперь же он спрашивал только тогда, когда вспоминал.

Вскоре пришли новости из Шу. Император не мог поверить в это и резко спросил:

- Повтори это еще раз.

На самом деле не только император, но и министры при дворе не хотели в это верить.

- Второй принц был захвачен в плен... после поражения нашей армии... - человек, стоящий на коленях в центре зала, склонил голову и все еще держал письмо в обеих руках, - Это требования, выдвинутые мятежниками...

На самом деле, второй принц заслужил это. Чтобы конкурировать со своими братьями за воинские почести, он повел свои войска в прямое преследование, не слушая ничьих советов. Кто бы мог подумать, что изначально слабые и немощные мятежники были всего лишь приманкой. Когда подоспела помощь, было уже слишком поздно. Все солдаты, которых вел второй принц, были убиты, а сам он был взят в плен.

Захватив второго принца, повстанцы потребовали много еды и фуража. Хотя другие принцы и ненавидели второго принца до смерти, они не осмеливались открыто показать это, поэтому пошли на уступки и послали мятежникам то, что те хотели. Затем они написали императору.

Повстанцы также писали письма, выдвигая императору ряд требований в обмен на второго принца.

На самом деле, даже когда второй принц был захвачен в плен, остальные принцы по-прежнему не воспринимали мятежников всерьез, они только думали, что второй принц был небрежен и беспечен. Второй принц был сыном императрицы, и хотя он не был старшим сыном и потенциальным наследником, все принцы просто надеялись, что его случайно убьют.

Жуй Ван опустил голову и впервые задумался о словах Чу Сюмина, в которых сомневался еще несколько дней назад. Теперь ему было стыдно и страшно, он не знал, как дела у его старшего зятя. Он не хотел, чтобы его старшая дочь овдовела в столь юном возрасте.

У императора больше не было времени на то, чтобы заботиться о делах Шэнь Цзинь. Он строго спросил:

- Как эти люди защищали моего сына?

Вскрыв письмо от повстанцев, он увидел, что эти люди не требовали слишком многого. Они лишь просили, чтобы император не преследовал их за мятеж, чтобы чиновники в Шу были наказаны, и чтобы были принесены публичные извинения.

Не говоря уже обо всем остальном, с последним император не мог согласиться. Он бросил письмо на землю и сказал:

- Невозможно. Возвращайся и скажи Гао Чангу, что если моему сыну будет причинен хоть малейший вред, я заберу его жизнь. Пусть привезет моего сына в целости и сохранности!

Жуй Ван нашел этот вопрос сложным. Он не испытывал особой привязанности к этому племяннику, хотя бы потому, что его собственный старший сын после встречи  с этим племянником был отправлен обратно весь в крови. Когда он подумал о своем старшем сыне, который все еще находился в провинции Мин, Жуй Ван посчитал, что его собственный сын лучше, чем сын императора.

Из-за событий в Шу император был в плохом настроении. После того как заседание двора закончилось, Жуй Ван вернулся к себе и поговорил с принцессой Жуй об этом деле. Принцесса слегка опустила глаза и промолчала, но подумала о пребывании Шэнь Цзинь в поместье, а затем, сопоставив это с тем, что произошло в Шу, ее лицо вдруг побелело, и она сказала слугам:

- Все вы, оставьте нас.

Жуй Ван был поражен ее голосом. Когда он повернул голову и посмотрел на принцессу Жуй, он увидел, что ее лицо выглядит очень уродливо. Он осторожно спросил:

- Ванфэй... что с тобой?

Только убедившись, что в доме больше никого нет, принцесса Жуй сказала:

- Ванъе, вы думаете, что в Шу действительно есть только несколько повстанцев?

- Что еще там может быть, кроме повстанцев? - риторически спросил Жуй Ван.

Принцесса снова заговорила:

- Ванъе думает, что повстанцы могут сделать все это?

- Разве они не говорили, что второй принц был небрежен и беспечен? – Жуй Ван посмотрел на жену, немного не понимая, что она имеет в виду.

Принцесса Жуй обмакнула палец в чай и написала три слова: наследник Инь Вана. Император еще не выбрал наследного принца, так что Жуй Ван сразу понял, о каком наследнике идет речь.

А ведь Инь Ван...

Лицо Жуй Вана побелело, и он сказал:

- Этого не может быть.

- Я не знаю, - заговорила ванфэй, - Там менее тысячи мятежников, но 50 000 солдат, которых послал Его Величество...

Жуй Ван покачал головой:

- Невозможно.

Хотя он так сказал, но в душе он уже поверил. По мнению Жуй Вана, все эти мятежники были глупы, если бы за ними кто-то не стоял, они бы не схватили второго принца так просто, несмотря на все его безрассудство.

- Что же делать?

- Ванъе, по крайней мере, столица сейчас в безопасности, - принцесса Жуй, напротив,  успокоилась и сказала мягким голосом. - Более того, это всего лишь мое предположение.

Если бы не отношение Чу Сюмина, принцесса Жуй не смогла бы установить эту связь. Но теперь она думала, что наследник Инь Вана и впрямь приложил к этому руку. И хотя Чу Сюмин не сказал им об этом прямо, он не скрывал своего отношения к кампании в Шу. Было всего лишь несколько вещей, которые могли заставить Чу Сюмина сделать это.

Жуй Ван стиснул зубы и сказал:

- Отправь Си-эра к Сюань-эру.

Принцесса Жуй заговорила:

- Ванъе, я хочу, чтобы Си-эр последовал за Юннин Бо в пограничный город.

- А? – Жуй Ван уставился на супругу.

Принцесса Жуй сказала:

- Разве мы не договорились об этом с самого начала?

- Но теперь все по-другому, - Жуй Ван понизил голос, - Разве ты не знаешь, что семья Чу изначально была оставлена моим отцом для...

Принцесса Жуй просто посмотрела на Жуй Вана и сказала:

- Что бы ни случилось, мы должны сохранить сына.

Жуй Ван застыл на месте, затем долго смотрел на принцессу и сказал:

- Ты права, тогда мы не можем позволить Чу Сюмину снова остаться в столице. Если он не вернется в пограничный город, там станет слишком опасно...

Хотя император и Жуй Ван были родными братьями, Жуй Ван предпочитал бы видеть на троне прежнего кронпринца, их старшего брата, но к сожалению... Покойный кронпринц был необычайно добр к своим младшим братьям, Жуй Ван до сих пор помнил, что он лично учил его писать и натягивать лук, но позже он вообще не смог вмешаться в боьбу за трон. На самом деле, иногда Жуй Ван думал, что если бы кронпринц все еще был рядом... он не был бы таким сейчас, верно?

- Ванъе, если вы вмешаетесь... - принцесса Жуй, которая не ожидала, что Жуй Ван скажет такое, была несколько обеспокоена, а также переживала, что ее муж все испортит, руководствуясь добрыми намерениями.

Жуй Ван задумался на мгновение и сказал:

- Не волнуйся.

Принцесса посмотрела на Жуй Вана с растущим беспокойством и спросила:

- Что ванъе планирует сделать?

- Я собираюсь умолять свою мать, - ответил Жуй Ван.

Принцесса Жуй не знала, что сказать, поэтому повторила:

- Умолять вдовствующую императрицу?

Жуй Ван кивнул, и, глядя на серьезное выражение его лица, принцесса сказала:

- Ванъе может также поговорить с вдовствующей императрицей об инциденте в Шу, скажите, что вы получили новости, что это дело рук потомков Инь Вана.

- Но я не получал таких новостей, - возразил Жуй Ван.

Ванфэй с легким укором сказала:

- Когда королева-мать спросит, вы только скажете, что когда вас наказали за землетрясение в Шу, вы были расстроены и послали людей наблюдать за ситуацией и совершенно случайно узнали эту новость. Ваши люди также видели варваров...

Жуй Ван спросил:

- Тогда, если Его Величество спросит и узнает об этом, боюсь, я не смогу преуспеть.

- Поэтому ванъе может только пойти и поговорить с вдовствующей императрицей, - сказала принцесса Жуй, - Вдовствующая императрица – ваша мать и, естественно, будет защищать вас. Не забудьте упомянуть о землетрясении в Шу, тогда вдовствующая королева поймет, почему ванъе был вынужден говорить именно с ней, а не с Его Величеством.

Жуй Ван тоже понял. Он кивнул и сказал:

- Тогда я пойду во дворец.

Принцесса лично помогла Жуй Вану переодеться и проводила его, затем посмотрела на Цуй Си и сказала:

- Передай то, что я только что сказала, Юннин Бо.

- Да, - поклонилась Цуй Си.

Если у Жуй Вана все получится, Юннин Бо не нужно будет тайком покидать столицу, вместо этого он мог бы получить официальный указ, но принцесса Жуй не ожидала, что Жуй Ван захочет помочь в этом.

Даже ванфэй была удивлена решением Жуй Вана, не говоря уже о Чу Сюмине. Услышав слова Цуй Си, он просто кивнул и сказал:

- Передай ванфэй, я обязательно буду хорошо заботиться о своей жене и ее брате.

Цуй Си ответила и поспешила обратно во дворец Жуй.

Тот факт, что Жуй Ван был готов помочь им таким образом, стало приятной неожиданностью, но Чу Сюмин все еще не решался забрать Шэнь Цзинь, в конце концов, до сих пор неизвестно, как сейчас обстоят дела. Схема с загородным поместьем была продумана уже давно, а если действительно что-то изменится, с таким же успехом можно будет вернуть ее обратно. Но что означает эта отчаянная попытка принцессы Жуй? Боюсь, Жуй Ван все еще не понимает, что после этого инцидента он никогда больше не сможет отмыться. Глаза Чу Сюмина на мгновение сузились, может ли быть так, что.... император каким-то образом оскорбил эту женщину, принцессу Жуй?

Чу Сюмин подумал о комментарии, сделанном момо Чжао в адрес Жуй-ванфэй. Она как-то сказала, что ей жаль, что такой человек, как принцесса Жуй, находится в ее нынешнем положении.

У вдовствующей императрицы было только два сына, император и Жуй Ван. Жуй Ван был ее младшим сыном, даже если она обычно не показывала этого, в глубине души вдовствующая императрица все равно отдавала предпочтение этому сыну, поэтому, как только она услышала, что прибыл Жуй Ван, она вышла из зала Будды и приказала служанкам приготовить пирожные, которые он особенно любил.

Лицо Жуй Вана выглядело неважно. Вдовствующая императрица уже знала о новостях из Шу и подумала, что он беспокоится о своем старшем зяте, поэтому она сказала:

- Я поговорю с Его Величеством, пусть наследник хоу Юнлэ вернется пораньше.

- Мама, дело не в этом, - заговорилЖуй Ван, - Есть несколько вещей, которые я хочу сказать вам.

Вдовствующая императрица посмотрела на выражение его лица и велела слугам выйти. Даже момо Чжэнь не осталась.

Жуй Ван приблизился и сказал на ухо вдовствующей императрице:

- Мама, вы знаете, что в день моего рождения случилось землетрясение в Шу. Мой императорский брат даже велел избить меня и посадил в тюрьму.

- Вы все равно братья из одной семьи, - вдовствующая императрица знала, что именно император был неэтичен в этом вопросе, но она ничего не могла с этим поделать. В конце концов, ее старший сын был императором.

- Я знаю, - поспешно сказал Жуй Ван, - Я приехал не из-за этого.

Думая о словах принцессы Жуй, он сказал:

- Я испытывал определенный душевный дискомфорт и послал человека в Шу, чтобы попытаться проследить за землетрясением. Я также хотел кое-что узнать... кхм...

Ему не нужно было пояснять. Вдовствующая императрица уже поняла, что имел в виду Жуй Ван: он хотел найти что-то, что можно было бы использовать в качестве предмета, приносящего удачу.

Вдовствующая императрица нежно похлопала сына по руке. Она не хотела его обвинять, в конце концов, это было сделано не только для того, чтобы смыть грязь с его имени, но и дать объяснение императору.

- Но потом произошло так много событий. Все люди, которых я туда отправил, потеряли связь, - Жуй Ван решил говорить это на ухо вдовствующей императрице, так как боялся, что она заметит ложь по его лицу, - Я думал, их всех убили повстанцы, но неожиданно один из них сбежал и прислал письмо.

Вдовствующая императрица поняла, что что-то не так, и спросила:

- В чем дело?

- Эти люди узнали... что, похоже, в Шу есть потомки Инь Вана... также они встретили двух варваров ... – заикаясь, поведал Жуй Ван.

Лицо вдовствующей императрицы изменилось и Жуй Ван продолжил:

- Что думает мать?

- Где этот человек? - спросила вдовствующая императрица.

- Я приказал убить его...

Вдовствующая императрица сказала со вздохом облегчения:

- Это твоя ванфэй послала тебя ко мне?

- Да, - сказал Жуй Ван, - Я хотел найти своего императорского брата, но ванфэй велела мне сначала прийти к матери.

Брови вдовствующей императрицы расслабились:

- Просто сделай вид, что не знаешь об этом деле.

- Но... - нерешительно спросил Жуй Ван, - Мне очень страшно, мама.

Вдовствующая императрица, однако, не собиралась обвинять его, а только сказала:

- Возвращайся и притворись, что ты ничего не знаешь.

Жуй Ван спросил:

- А что насчет императорского брата?

- Я все устрою, - вдовствующая императрица знала, что ее старший сын был самым подозрительным, в то время как младший сын немного... неумным. Если император узнает, что Жуй Ван что-то делал за его спиной, он заподозрит, что Жуй Ван замышляет заговор или имеет зуб на него, что совсем не пойдет на пользу Жуй Вану. Боюсь, что именно из-за этого принцесса Жуй попросила его прийти к ней. К счастью, ванфэй остановила его, если бы Жуй Ван отправился прямо к императору, боюсь, что первым, с кем бы император  стал разбираться, был бы Жуй Ван.

Жуй Ван сказал с некоторым сомнением:

- Что, если это действительно Инь Ван...? Безопасна ли столица?

- Есть ли более безопасное место, чем столица? - вдовствующая императрица задала риторический вопрос.

Жуй Ван сказал с некоторым смущением:

- Я хочу отправить Си-эра к Жуян.

Вдовствующая императрица нахмурилась, когда Жуй Ван сказал:

- Я... Жуян обязательно позаботится о Си-эре.

- Отлично, - проговорила вдовствующая императрица, - Но сначала не стоит торопиться.

Жуй Ван в замешательстве посмотрел на вдовствующую императрицу, однако та  больше ничего не сказала, а сразу отослала его. Но в мыслях она думала о том, что он сказал. Вдовствующая императрица и представить себе не могла, что Жуй Ван будет ей лгать. Когда она подумала о том, что сделал Инь Ван, в ее сердце пробежал холодок, но она не послала никого позвать императора, вместо этого она позвала момо Чжэнь, чтобы принять другие меры.

Три дня подряд не было никаких новостей. Жуй Ван был немного обеспокоен, но выражение лица принцессы Жуй нисколько не изменилось. Даже Чу Сюмин ходил в загороднее поместье каждый второй день, как обычно, чтобы составить компанию Шэнь Цзинь и ребенку.

Он рассказал Шэнь Цзинь о поступке Жуй Вана. Шэнь Цзинь тоже удивилась и сказала:

- Как мог отец отважиться...

Чу Сюмин покачал головой и сказал:

- Я не знаю.

Шэнь Цзинь задумалась на мгновение и сказала:

- Боюсь, что это ради Шэнь Сюаня и Шэнь Си.

Жуй Ван придавал особое значение этим двум первым сыновьям, поэтому, подумав об этом, Шэнь Цзинь решила, что это возможно:

- Что именно сделал Инь Ван?

Она подумала, что помимо заботы о двух своих сыновяьх, возможно, Жуй Ван был напуган свирепостью Инь Вана, поэтому он чувствовал, что столица небезопасна, и заранее устроил место для своих сыновей. Он был готов пойти на этот риск, чтобы заставить Чу Сюмина приложить усилия для защиты его сыновей.

Чу Сюмин нежно коснулся лица своего сына и сказал:

- Слишком много всего.

Шэнь Цзинь улыбнулась и перестала спрашивать. Чу Сюмин посмотрел на момо Чжао и спросил:

- Момо, вы знаете, какие отношения были между принцессой Жуй и кронпринцессой?

Страница книги Маленькая леди генерала в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

11 Маленькая леди генерала Глава 11.

12 Маленькая леди генерала Глава 12.

13 Маленькая леди генерала Глава 13.

14 Маленькая леди генерала Глава 14.

15 Маленькая леди генерала Глава 15.

16 Маленькая леди генерала Глава 16.

17 Маленькая леди генерала Глава 17.

18 Маленькая леди генерала Глава 18.

19 Маленькая леди генерала Глава 19.

20 Маленькая леди генерала Глава 20.

21 Маленькая леди генерала Глава 21.

22 Маленькая леди генерала Глава 22.

23 Маленькая леди генерала Глава 23.

24 Маленькая леди генерала Глава 24.

25 Маленькая леди генерала Глава 25.

26 Маленькая леди генерала Глава 26

27 Маленькая леди генерала Глава 27.

28 Маленькая леди генерала Глава 28.

29 Маленькая леди генерала Глава 29.

30 Маленькая леди генерала Глава 30.

31 Маленькая леди генерала Глава 31.

32 Маленькая леди генерала Глава 32.

33 Маленькая леди генерала Глава 33.

34 Маленькая леди генерала Глава 34.

35 Маленькая леди генерала Глава 35.

36 Маленькая леди генерала Глава 36.

37 Маленькая леди генерала Глава 37.

38 Маленькая леди генерала Глава 38.

39 Маленькая леди генерала Глава 39.

40 Маленькая леди генерала Глава 40.

41 Маленькая леди генерала Глава 41.

42 Маленькая леди генерала Глава 42.

43 Маленькая леди генерала Глава 43.

44 Маленькая леди генерала Глава 44

45 Маленькая леди генерала Глава 45.

46 Маленькая леди генерала Глава 46

47 Маленькая леди генерала Глава 47.

48 Маленькая леди генерала Глава 48.

49 Маленькая леди генерала Глава 49.

50 Маленькая леди генерала Глава 50.

51 Маленькая леди генерала Глава 51.

52 Маленькая леди генерала Глава 52.

53 Маленькая леди генерала Глава 53.

54 Маленькая леди генерала Глава 54.

55 Маленькая леди генерала Глава 55.

56 Маленькая леди генерала Глава 56.

57 Маленькая леди генерала Глава 57.

58 Маленькая леди генерала Глава 58.

59 Маленькая леди генерала Глава 59.

60 Маленькая леди генерала Глава 60.

61 Маленькая леди генерала Глава 61.

62 Маленькая леди генерала Глава 62.

63 Маленькая леди генерала Глава 63.

64 Маленькая леди генерала Глава 64.

65 Маленькая леди генерала Глава 65.

66 Маленькая леди генерала Глава 66.

67 Маленькая леди генерала Глава 67.

68 Маленькая леди генерала Глава 68.

69 Маленькая леди генерала Глава 69.

70 Маленькая леди генерала Глава 70.

71 Маленькая леди генерала Глава 71.

72 Маленькая леди генерала Глава 72.

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

О книге