В трущобах столицы «Лирика Барнс» была довольно известна.

Это было потому, что любой родитель из любой семьи отругивал своих детей, говоря: «Попробуй быть хотя бы наполовину Лирикой».

Ходили слухи, что Лирика, которой в этом году исполнилось восемь лет, была дикой.

Именно мама была обузой для Лирики.

Несколько раз она помогала маме, которая шаталась после очередной выпивки, и тонкие деревянные доски вообще не могли заглушить шум, поэтому были слышны звуки ее питья и ругань на дочь. Звучало громко.

Иногда, в дни, когда слышались громкие звуки, Лирика уходила на работу с красными опухшими глазами.

Тем не менее, Лирика гордилась своей матерью.

Это было потому, что она никогда не видела никого более красивого, чем ее мать и она была единственной, кто умел читать в трущобах.

Лирика всегда думала, что это только потому, что ее мать, изначально дворянка, так много страдала.

Говорят, что ее мать выгнали из поместья, потому что ее отец был должен огромную сумму денег, когда он отправился на лодке по делам и не вернулся.

Если бы не сама Лирика, ее мать отправилась бы куда угодно, чтобы выйти замуж, и Лирика была согласна.

Ее золотые волосы были словно чистое солнце, и глаза словно голубые хризантемы не увядали даже в таком месте.

Молочно-белая кожа, огромные глаза и маленький носик напоминали внешность феи, где бы она ни была и во что бы ни была одета.

За ее матерью выстраивалась огромная толпа мужчин, но не один не осмеливался подходить, возможно из-за ее красоты.

Лирика подумала, что это было облегчением. Даже если бы она бежала с метлой, она бы упала в обморок, если бы ее побил взрослый мужчина.

Даже в восьмилетнем возрасте маленькое и худое тельце отлетало на землю, когда мужчина ударял ее рукой.

Ее так ударили, потому что им задрали арендную плату, и ей было трудно прийти в себя. У нее кружилась голова, в ушах гудело, а во рту был неприятный привкус крови. Она видела, как перед глазами на черном фоне мерцают звезды.

Поэтому Лирика волновалась. Она беспокоилась о том, что она будет делать, если плохие люди приблизятся к ее прекрасной матери.

Каждую ночь она крепко сжимала обе руки и молилась самой яркой звезде.

«Не позволяй плохим людям приближаться к моей маме. Пусть моя мать всегда будет в безопасности».

К счастью, ее мама могла без проблем пройтись по бару, будто звезда исполнила ее желание.

Сегодня был тихий день.

Это было потому, что ее мать выпила гораздо больше, чем обычно, и заснула.

Лирика вышла на работу с туго завязанными каштановыми волосами.

Дети из трущоб мало что могут сделать. Тем не менее, Лирика усердно работала.

У нее была хорошая репутация человека, который работал аккуратно, не трогал чужие вещи и не воровал еду.

Лирика всегда придерживалась принципа «работа — доверие» с тех пор, как научилась этому у чистильщика обуви.

Сегодня был день уборки кухни в пабе.

Повторение процесса стирания масляных пятен с пола песком, а затем споласкивание его водой.

Ее руки дрожали, и пот капал вниз, но Лирика энергично терла пол обеими руками.

Она всегда представляла, что делает что-то простое.

Ее первой мечтой было возвращение отца. На самом деле, ее отец был в порядке, и ему требовалось много времени, чтобы заняться бизнесом. Она воображала о возвращении с кораблем, полным золотых и серебряных сокровищ, о том, как он найдет Лирику и ее мать, и они снова будут жить счастливо.

Вторым было тайное воображение Лирики.

Когда она шла по улицам трущоб, какой-то джентльмен бросил ей серебряную монету, жалея ее.

Она была сбита с толку, когда он велел ей открыть фартук, и она открыла его, и была потрясена, когда в нем оказалось серебро.

— Купи что-нибудь вкусненькое.

Так сказал джентльмен, но она не могла использовать серебряную монету, чтобы купить и съесть что-нибудь вкусненькое.

Лирика всегда носила эту серебряную монету как амулет.

С этой серебряной монетой она представляла себе, как разбогатеет, купит двух кур, и начнет их разведение, чтобы купить коз, крупный рогатый скот, а позже и лошадей.

Эти две вещи всегда представлялись Лирике. Когда она думала об этом, девочка даже не знала, что это тяжело, и заканчивала свою работу.

Подметав песок веником, а позже протирая водой, Лирика получила медную монету.

Пять маленьких медных монет — это одна большая медная монета, а на одну большую медную монету можно купить кусок хлеба.

Десять больших медных монет составляют одну мельхиоровую  монету, и Лирика часто видит много мельхиоровых монет, а вот серебряные монеты очень и очень редко.

Лирика купила полбуханки хлеба и пошла домой. Когда она только зашла внутрь дома, мама еще спала.

«Хорошо».

Лирика осторожно приподняла одеяло и приподняла пол под ним. Внутри находился секретный склад Лирики.

Это небольшое пространство, полное серебра и маленьких медных монет.

Несколько раз потрогав и проверив серебро, она положила его обратно.

Арендная плата за следующий месяц была здесь. Она должна тайно собирать свои деньги таким образом, потому что, если ее мать узнает, она немедленно отправится за алкоголем или бесполезными вещами.

Карманы были довольно тяжелыми, поэтому она подумала, что у нее останутся деньги даже после оплаты аренды. Одна мысль об этом делала ее счастливой, поэтому Лирика улыбнулась, снова закрыла пол и накрылась одеялом.

Это было тогда.

— А-а-а!

Ее мать закричала, барахтаясь в постели, как в припадке.Лирика была удивлена и на мгновение замерла.

— Нет! Здесь жарко! Нет, это не я! Ааа!!!

Ее мать скатилась с кровати, но она продолжала сопротивляться, как будто не знала этого, поэтому Лирика бегала туда-сюда.

— Мама? Мама, ты в порядке? Ты плохо себя чувствуешь?

— Спаси меня! Спаси меня…

Когда Лирика крепко сжала руку матери, ее мать вздрогнула всем телом и остановилась. Она открыла дрожащие веки и огляделась, но не могла сосредоточиться.

Лирика была напугана.

Она слышала о людях, чьи головы повреждаются из-за чрезмерного употребления алкоголя, но она беспокоился, что, возможно, ее мать постигла эта участь.

— Эй, где мы, ты, ты… Ни в коем случае, Лирика?

В спешке ее мать приподняла верхнюю часть тела и схватила Лирику за руку, чтобы встать.

Она села рядом и сказала.

— Да, мама. Это Лирика.

Ее мать непонимающе уставилась на Лирику. Лирика занервничала и уставилась на свою мать.

— Ты в порядке? Это наш дом. Вчера, эм…

Конец своей речи Лирика опустила. Ее мама всегда злилась, когда она говорил ей, что та много пьет, и не знала, что сказать.

— Я думаю, тебе приснился плохой сон.

— Лири, ты стала меньше…

— Что?

В данный момент Лирика не знала, что сказать.

Сейчас ей восемь лет, но, если она будет выглядеть моложе, чем сейчас, на сколько лет будет выглядеть?

Когда она смущенно закатила глаза, ее мать затаила дыхание.

— Лири, ты жива?

— Что? Да! Конечно. Я жива.

— Тебе снилось, что я умираю?

Сказала Лирика, ударяя себя в грудь.

Ее мать непонимающе уставилась на Лирику и сказала.

— Живая. Живая, н-не маленькая. О боже, сколько лет Лирике?

— Мне 8 лет.

— Чушь. Что это такое?

Мать вдруг вскочила со своего места и принялась расхаживать по дому.

— О боже. Это трущобы. Ни за что. О, Боже мой.

Она выглянула в окно, оглядела дом, обошла вокруг, взяла крошечный осколок зеркала, внимательно посмотрела на него и вздохнула.

— Я вернулась…

— Мама…

Лирика начала бояться. Ее мать, казалось, стала какой-то странной.

Что она должна сделать?

Здесь нельзя купить нормальные лекарства, не говоря уже о враче. Может быть, ей стоит использовать серебро, чтобы вызвать врача.

Лирика встала со своего места, готовясь.

— О боже мой! Я вернулась! О боже! Как это могло случиться? О боже мой!

Но снова ее мать закричала, и она немного ожесточилась.

Если она подойдет в такие моменты, то ее может ударить взволнованная мать.

Даже в барах следует избегать людей, которые так возбужденно кричат. Ожидая, пока мать успокоится, Лирика молча смотрела на нее.

Ее мать ощупывала свои конечности, трогала свои волосы, касалась своего лица и повторяла слова «Я вернулась» снова и снова.

Затем она быстро повернулась в эту сторону. Лирика вздрогнула. Ее мать подбежала к ней, и потянулась к Лирике.

Верно.Когда она закрыла глаза, мамины руки нежно коснулись обеих щек. Когда девочка осторожно открыла глаза, голубые глаза матери были очень близко. В ее глазах стояли слезы.

— Лирика, ты жива. Моя драгоценная Лирика. Мамочке очень жаль. Это все моя вина. Мама была такой глупой. Потому такая глупая…

Удивленно моргая, ее мать обхватила девочку руками.

Рыдая, ее мать несколько раз прошептала сказочные слова: «Мое сокровище, моя драгоценная малышка, Лирика, я люблю тебя».

Напряжение ослабло там, куда проникло тепло.

Слова ее матери начали щекотать сердце.

Слезы хлынули рекой, сама того не осознавая, и Лирика заплакала.

Она не знала, что это был за сон, может быть, ей это приснилось, но ее мама была такой теплой.

Как хорошо быть в ее объятиях.

Лирика глубоко осознала это. Мама расчесала ее волосы, потерла мокрые щеки и поцеловала. Спустя долгое время его мать успокоилась и вздохнула, крепко обняв Лирику в последний раз и отпустив ее.

Все было неожиданно, удивительно и в то же время тревожно.

Она также беспокоилась о том, что, если ее мать может снова изменится.

— Лирика, какое сегодня число?

— Сегодня 15 апреля 485 года.

Ее мать на мгновение задумалась над словами Лирики, а затем щелкнула пальцем.

— Бал в Императорском дворце!

Лирика была удивлена внезапным замечанием, но кивнула. В столице, как знали все, проходил весенний бал.

В это время столица была оживлена, и эта жизненная сила также передалась трущобам.

Говорят, что дворяне, одетые в яркие одежды, приезжают в столицу и участвуют в красочном бале, который проводится в Императорском дворце.

Его Величество также присутствует на балу в этом году, и также ходила история о том, что Его Величество был очень страшным человеком.Люди обычно угрожали детям из трущоб, говоря «Если вы продолжите так себя вести, я отправлю тебя к Его Величеству Императору!»

Она слышала истории о том, как он вынимал сердце ребенка и съедал его или замораживал до смерти всех людей, которые ему не нравились.

Девочка не знала, правда это или нет, но высшие дворяне говорили, что у него были особые способности.

Говорят, что он может управлять водой по своему желанию, замораживать что угодно по своему желанию или перемещать предметы по своему желанию. И не только это, но также говорят, что у него было много магических инструментов.

Говорили, что Его Величество безрассудно убивал людей и с такой силой взошел на престол Императора.

Ходила также история о том, что бывший Император был убит Его Величеством.

Нынешний Наследный Принц — сын бывшего Императора, но нынешний император сказал, что Наследный Принц останется на троне, пока не станет взрослым, и были разговоры о том, кто в это поверит.

Как бы то ни было, большинство слухов сводилось к тому, что Его Величество Император был странным и пугающим.

Но Лирика моргнула, задаваясь вопросом, что вдруг означал бал в Императорском дворце.Ее мать схватила Лирику за плечо.

— Лири, мама должна присутствовать на балу.

— …

Это было настолько абсурдно, что Лирика даже не смогла ответить.

Голубые глаза матери сверкнули, как молния.

— Мы должны как-то присутствовать на балу и встретиться с Его Величеством. Это единственный шанс. Я подготовлюсь сегодня, а завтра пойду…

— Это бессмысленно.

В этот момент Лирика почувствовала отчаяние.

Она думала, что ее мать изменилась, но она была неправа и это оказалось только на мгновение.

Что ты подразумеваешь под Императорским балом?

Что ты имеешь в виду под Императором?

Это было настолько абсурдным, что она была поражена. Почему ее мама не знает того, что знает даже 8-летний ребенок?

— Как ты можешь попасть на бал в Императорском дворце?

— Есть способ попасть внутрь. Конечно, такая одежда не подойдет. Мы должны одолжить подходящую одежду в ломбарде. С этим твоя мама может позаботиться обо всем остальном. Итак, Лири.

Зная, что означали последние слова, Лирика произнесла дрожащими губами.

— Нет, у меня нет денег. Мама…

— Лири, пожалуйста. Доверься своей маме только на этот раз. А?

Лирика покачала головой. Ей нужно было сразу же заплатить за аренду, а она не хотела, чтобы ее снова избили.

Кроме того, что, если на балу в Императорском дворце их поймают солдаты? Нет, их точно бы поймали.

Ее мать была уравновешенной и спокойной, но Лирика плотно сжала губы. Упрямство девочки, выросшей в трущобах, не должно восприниматься легко.

В конце концов, ее мать вздохнула, подняла руки и сказала.

— Хорошо, Лири. Если ты так решила, то я ничего не могу с собой поделать.

Лирика подняла голову. Ее мать, казалось, даже не сердилась.

Немного подумав, мать снова схватила ее за плечо и сказала.

— Лири, просто знай одну вещь. Мама сделает для Лири все, что в ее силах. Я знаю, что Лири — ребенок, который может стать счастливым и без этого. Это жадность твое мамы. С жадностью твоей матери я сделаю все, что в моих силах, для Лири. Ты понимаешь это?

Лирика кивнула. Мать улыбнулась и обняла ее.

— Тогда давай сегодня ляжем спать пораньше.

Услышав слова матери, Лири быстро достала половину хлеба.

— Я в порядке, потому что поела.

Услышав слова Лирики, ее мать некоторое время смотрела на половинку хлеба и сказала.

— Ну давай поделимся.

Твердый хлеб приходилось ломать с силой. Разделив хлеб, Лири заснула вместе с мамой на узкой кровати.

Будучи такой счастливой, Лирика заснула, даже не увидев во сне свою серебряную монету.

Когда она проснулась на следующий день, она не увидела свою маму. Она увидела открытый пол с одеялом.

Конечно, все монеты исчезли.

Чувствуя себя опустошенной, Лирика рухнула на пол. Она ничего не могла с собой поделать, потому что у нее ослабли ноги.

Теперь она не думала, что станет преследовать свою мать.

— Ах…

Лирика начала громко плакать, сама того не осознавая. Впервые она возненавидела свою мать.

Лирика плакала снова и снова.

Она плакала так сильно, что у нее заложило уши и закружилась голова. Было бы здорово иметь возможность лечь вот так, потому что было грустно и больно, но она не могла.

Потому что у нее на руках не было никаких денег:

— Не плачь. Перестань плакать, Лирика Банс. Перестань соболезновать себе. Тебе не стыдно, что восьмилетний ребенок плачет?

Воодушевляя себя, Лирика глубоко вздохнула и встала. Жизнь в трущобах требует настойчивости.

Кроме того, она не могла сделать перерыв в работе только потому, что сегодня ей было грустно и плохо.

Кроме того, «работа – это доверие». Она не могла отказаться от работы только из-за того, что ей больно и грустно. Если она не пойдет на работу, ничего не сказав, то доверие, которое она создавала эти годы, будет разрушено.

Она больше ничего не знает, но это было предметом гордости Лирики. Лирика встала, хлопнув себя по щекам.

Умывшись холодной водой, Лирика вышла из дома.

Сегодня был рабочий день, но не в трущобах, а в пабе на окраине столицы.

Она тщательно вымыла руки, ноги и лицо и покинула трущобы.

В баре много дорогих бокалов, но длинные и тонкие бокалы не позволяют засовывать в них руки. Руки Лирики были маленькими, поэтому она вымывала стаканы и вытирала их до блеска.

Это то, что они не доверили бы ей, беспечному ребенку из трущоб, но Лирика доказала свою искренность и получила хорошие отзывы. Кроме того, она не могла пропустить это, потому что за эту работу давали две больших медные монеты.

Если она по ошибке разобьет стекло, то, возможно, не сможет расплатиться, даже если проработает там всю оставшуюся жизнь, поэтому Лирика работала очень тщательно и серьезно.

Она устала, потому что работы было много, но благодаря этому девочка смогла отогнать мысли о маме.

Когда она закончила свою работу, то была измотана. Это было потому, что она работала слишком усердно.

Хозяин передал две большие медные монеты, так что Лирика попрощалась и пошла домой.

Нет, она должна была вернуться, но сегодня ей не хотелось идти домой. Перебирая две монетки, Лирика кружила по улицам.

Однако люди на улице сторонились, видя неряшливую Лирику, и вскоре ей стало стыдно, и она вернулась в переулок трущоб.

Домой она отправилась только на закате. Может быть, ее мать уже вернулась.

Она могла извиниться и, возможно, принесла деньги обратно, так как ничего не купила.

Или, может быть, отец.

Размышляя об этом, Лирика горько улыбнулась. Это была нерадостная улыбка.

Как только она открыла дверь и вошла, она почувствовала что-то. Это было похоже на знак, который мог почувствовать только хозяин дома. Из дома нечего красть, но Лирика очень нервничала, потому что это район, в котором если что-то и случиться, то это будет совершенно нормально.

Двигаясь медленно, как котенок со вздыбленной шёрсткой, Лирика огляделась:

— Мисс Лирика Банс.

Лирика вздрогнула от голоса, раздавшегося в темноте.

Повернувшись на звук, она увидела человека в капюшоне. На нем был потрепанный капюшон, но Лирика могла кое-что разглядеть.

Он высокий человек.

Нет, по крайней мере, богатый.

Одежда, которую он носил под его потрепанным капюшоном, на первый взгляд выглядела дорогой, и она поняла это, прежде всего, по виду его обуви. Его поза не угрюмая, и он стоит прямо и гордо. Должно быть, он был из тех, кто редко склонял голову:

— Вы сильно опоздали.

— Кто вы такой?

Лирика заговорила первой, когда поняла, что он не собирался причинять ей вред:

— Я здесь, чтобы сопроводить вас.

— Да?

У удивленной Лирики расширились глаза. Но вскоре ее глаза подозрительно сузились:

— Это из-за арендной платы? Если нет…

— Нет, мать Мисс Банс попросила меня привести Мисс Банс.

Услышав неожиданные слова, Лирика удивилась и переспросила:

— Моя мама? Меня?

— Да.

— Что с ней случилось? Ее арестовали? Если это…

— Давайте пойдем и вы выслушаете все подробности. Я всего лишь человек на побегушках. Нам лучше уйти незамеченными.

Услышав слова мужчины, Лирика скрестила руки на груди и твердо произнесла:

— Вот что я вам скажу, я не пойду за человеком, которого не знаю.

В данный момент мужчина выглядел озадаченным. Немного подумав, он представился:

— Я Лаув Вульф.

— И что?

С этим выражением Лирика посмотрела на него, и он заговорил серьезным тоном:

— На самом деле, мать Мисс Банс очень больна.

— Что?

— Она попала в аварию и попросила меня привезти вас. Она отчаянно ищет вас.

— Я не могу в это поверить.

Лирика не знала, что делать.

Ее мать попала в аварию? Что ей делать? Она получала травмы, пытаясь проникнуть в Императорский дворец?

Ее сердце сильно забилось, когда она вспомнила, как кричала и плакала прошлой ночью.

— Давай, давай. Нужно торопиться.

— Идите сюда.

Лаув поспешно открыл доску задней стены. Настенной доски не было, но Лирика этого даже не заметила.

Лаув быстро вывел ее из темного переулка.

Они вышли в небольшой переулок, и он свистнул, после чего спрятанный экипаж остановился перед ними:

— О боже мой…

Лирика впервые увидела такой большой экипаж так близко. И это ее первый раз, когда она едет в карете.

Лаув открыл дверь и помог Лирике забраться в экипаж. Колеса были такими большими, что она не могла взобраться на повозку одна.

Он посоветовал неугомонной Лирике:

— Мисс Банс, вам не следует так легко доверять людям.

— ...?!

Растерявшись, Лирика собиралась что-то сказать, но дверь кареты закрылась.

* * *

Когда карета остановилась, Лирика вцепилась в угол кареты, как покалеченная кошка.

Ей казалось, что она слишком доверяет своим чувствам. Возможно, из-за того, что она подвергалась опасности, у Лирики было очень хорошее чутье на плохие вещи.

Благодаря этому она не знает, сколько раз избегала опасных вещей.

Это то, что даже чистильщик обуви признал.

Она плохо себя чувствовала, поэтому потеряла свою бдительность.

Она стреляет глазками, говоря, что никогда не выйдет на улицу, держась за ручку двери.

Лаув, открывший дверь, на мгновение задумался о том, что делать.

Если он силой вытащит ее, она, возможно, расцарапает его, но нужно было что-то делать:

— Мисс Банс.

— Уходи, уходи!

Лирика отчаянно закричала и уставилась на него, но он не почувствовал ни малейшей угрозы.

Не имеет значения, если он поцарапается, но он беспокоился, что покалечит ее в процессе. Она выглядит такой хрупкой, что даже когда ничего не делает, может сломать себе кость:

— Это правда, что моя мама пострадала?

Тем временем Лаув ответил на вопрос, полный беспокойства, как будто колеблясь:

— Нет, ваша мать в добром здравии.

Изнутри кареты лились бранные слова жителей трущоб, которых никогда не слышала ни одна знатная девушка.

В конце концов, он решил скрестить руки на груди и подождать, пока она успокоится.

Лирика думала, что он ударит ее изо всех сил, если вытащит, но, когда она успокоилась, ее тело постепенно потеряло силу.

Пейзаж, открывавшийся за дверью широко открытого экипажа, пленил ее. Она увидела прекрасный сад и красочное здание, которых никогда в жизни не видела.

Даже фонтан, из которого поднималась вода, издавал веселый звук. Окрестности не были шумными и не выглядели как место торговли людьми.

Чтобы понемногу осмотреться, Лирика двинула бедрами и приблизилась к двери.

Когда она слегка приблизилась и посмотрела на Лаува, он сразу же оказался вне досягаемости. Высунув голову из двери, Лирика огляделась.

Если глянуть в эту сторону, то можно увидеть сад, если посмотреть туда, это там тоже был сад. Ухоженные газоны и деревья были даже загадочны:

— Где мы находимся?

Спросила Лирика, и Лаув дал простой ответ:

— Во дворец, специально предоставленный Императорской семье во время бракосочетания.

— Во дворце?

— Это один из маленьких дворцов, примыкающих к Императорскому дворцу. Вы готовы выйти прямо сейчас?

При этих словах Лирика крепко ухватилась за дверцу кареты. Лаув уставился на нее. Лирика медленно начала продвигаться в экипаж.

Лаув смиренно вздохнул, чувствуя себя так, как будто он пропустил котенка, вылезшего из норы, и из дворца выбежал человек:

— Лирика? Ты здесь?

— Ма-мама?

Этот голос был таким же, как у ее матери, но ее наряд был таким ослепительным. Лирике пришлось несколько раз проверить, ее ли эта мама.

Когда она нашла Лидию, которая почти бежала, придерживая одной рукой подол своего свободного платья, Лирика выпрыгнула из кареты:

— Мама!

— Лирика! Слава Богу. Простите меня, ты переживала? Маме очень жаль, это все моя вина.

Одежда мамы была мягкой и приятно хрустела. Руки ее мамы были все еще теплыми, а ее щеки мягкими, поэтому Лирика недовольно высказалась:

— Я очень, очень зла.

Малость. Она сказала о своем недовольстве. Тем не менее, ее мать не рассердилась и не оттолкнула ее, а наоборот, крепче обняла:

— Знаю, мамочка поступила плохо. Я поступила подло. Но я не могла думать ни о чем другом. Сердечно извиняюсь. Хм?

Лирика чувствовала слабость, когда ее мать несколько раз извинялась плачущим голосом:

— Я понимаю. Но как все это произошло? Где мы сейчас находимся? Что происходит?

— Хорошо, давай зайдем во внутрь, и я тебе все расскажу.

Мама с улыбкой встала со своего места и крепко схватила ее за руку. Затем она снова посмотрела на Лаува:

— Спасибо.

— Не за что. Леди Лидия.

Лаув вежливо попрощался. Лирика тоже заколебалась и помахала рукой, и Лаув тоже слегка поклонился ей. Лирика была удивлена и вцепилась в свою мать. Она никогда не видела, чтобы взрослый мужчина склонил голову перед ней:

— Давай, пойдем внутрь.

Мама пошла с ней, как будто это было естественно, и Лирика еще раз оглянулась, входя внутрь. Лаув все еще стоял прямо, но вскоре его скрыли деревья.

К тому же великолепие отдельно стоящего дворца вскоре покорило сердце юной девушки. Среди множества отдельных дворцов, примыкающих к Императорскому дворцу, «Дворец Рассвета», как следует из названия, был построен из розового мрамора и окружен золотыми украшениями. Среди отдельно стоящих дворцов это было довольно просто, но придавало Лирике непреодолимое чувство страха.

Она оглядела дворец, затаив дыхание.

Лидия решила сначала вымыть дочь. Ее каштановые волосы были сальными и спутанными, ее ногти и уши были черными.

Во дворце не было служанок, но это не составляло труда, потому что уже было приготовлено много горячей воды.

Лирика удивилась и спросила: «Это что, ванна?» Она была удивлена, что это было место, наполненного горячей водой, удивлена тем, что вода стала такой черной, и удивлена тем, что мыло хорошо пахнет, но оно также горькое на вкус и щиплет глаза.

Это было просто потрясающе.

Лирика подумала, что с нее содрали кусок кожи, когда расчесывали волосы и чистили ноги щеткой.

После нанесения теплого и сладкого ароматного масла Лирика надела новую одежду. На ней было удивительно мягкое и плотное нижнее белье и платье, полное кружев.

Это был ее первый раз, когда она надела такой чудесный наряд, что ей стало трудно дышать.

Когда она надела шелковые носки и мягкие сапоги из овчины, Лирике показалось, что она спит.

Несколько раз она оглаживала мягкую одежду и смаковала ее текстуру, а ее мать приносила легкую еду.

Это был первый раз, когда она попробовала джем, который искрился, как драгоценные камни на мягком хлебе, который, казалось, таял.

Когда она сказала, что это так красиво, ее мама сказала ей: «Это малиновое варенье». Когда ей захотелось пить, ей дали желтый напиток, который тоже был восхитительным на вкус. Это был апельсиновый сок, но она не знает, что такое апельсин, но мир действительно огромен, и в нем много вкусных вещей. Она торопливо ела хлеб, но ее мать спросила:

— Лирика, ты была удивлена? Теперь ты в порядке?

Лирика кивнула. Она была так удивлена, что у нее не осталось сил. Она думала, что не будет ничего более удивительного:

— Что произошло?

Когда Лирика прошептала это, ее мать улыбнулась и еще больше понизила голос:

— Твоя мама сказала, что пойдет на бал в Императорский дворец.

— Это верно.

— Я была на балу в Императорском дворце.

— Действительно?

— Да. Я говорю тебе правду. Так я встретила там Его Величество Императора.

— Его Величество?!

Удивленный голос повысился, а затем снова понизился:

— Его Величество — очень страшный человек.

Лидия ухмыльнулась, когда ее дочь прошептала с обеспокоенным выражением лица:

— Все в порядке, Его Величество разумный человек.

Она задавалась вопросом, какая связь между разумным и страшным, тогда Лирика спросила:

— И что?

— Вот почему послезавтра моя мать выходит замуж за Его Величества Императора.

Лирика была так удивлена, что даже не заметила, как хлеб выпал у нее из руки. Также, на удивление, не было слышно ни звука при падении мягкого хлеба.

Лирика непонимающе уставилась на свою мать.

Ее прекрасная мать всегда была гордостью Лирики. Вьющиеся золотые волосы и голубые глаза, которые, казалось, светились в темноте.

Сегодня ее мать была еще красивее. До такой степени, что она на мгновение перестает ее узнавать.

По сравнению с матерью у нее были простые каштановые волосы и немного вьющиеся. Было бы здорово, если бы у нее были волосы, которые могли бы виться, как облако. Однако ее бирюзовые глаза, похожие по оттенку на материнские, были ее гордостью.

«О, нет. Лирика. Не убегай от реальности».

Лирика покачала головой и подняла хлеб, упавший на пол. Ее мать снова взяла то, что девочка собиралась положить в рот, потому что оно было грязным. Но она думала, что здесь будет чище, чем в моей комнате…

Глядя на испорченный хлеб, Лирика спросила:

— Его Величество Император?

— Да. Ты сильно удивилась?

С единственной улыбкой и игривым выражением лица, как у ребенка, Лирика не могла сказать, правда это или нет:

— В самом деле? С Его Величеством? Моя мама? Послезавтра?

— Да. Конечно, это не обычный брак. Я открою маленький секрет только для Лирики.

Ее мать огляделась и наклонилась.

Лирика наклонилась вместе с ней:

— На самом деле, это брак по контракту.

Лирика была поражена, но вскоре успокоилась. Это потому, что эта история казалась более разумной, чем рассказ о том, что мать влюбилась в Императора и собралась выйти за него замуж.

Лирика спросила с серьезным лицом:

— Так ты говоришь, что согласилась на эту работу?

Рудия наклонилась, убирая крошки со рта дочери.

«Взялась за эту работу».

Об этом было трудно сказать, но и не рассказывать не было причин.

Какими бы ни были условия, каким бы ни был метод, сделка есть сделка, контракт есть контракт:

— Все верно.

Лирика почувствовала некоторое облегчение после слов своей матери. Было легко воспринимать это как работу или контракт.

Кто такая Лирика Банс?

Разве она не та девчушка, которая усердно работает в трущобах с принципом «работа – доверие»? Лирика смогла справиться со своей паникой и взять новый кусочек хлеба.

«Но я не могу поверить, что моя мать выйдет замуж за Императора. Значит ли это, что теперь она станет Императрицей?»

Улыбающаяся мать была действительно прекрасна, и ее можно было назвать Императрицей.

«Мама?»

Лирика сунула хлеб вместе с апельсиновым соком в рот из-за чего надулись щеки и она решила.

Решила, что должна помочь маме с работой:

— Тогда что будет со мной?

Когда Лирика спросила, у Лидии почему-то ожесточилось лицо:

— Я думала, что ты больше удивишься.

— Я уже достаточно надивилась всему этому.

— Тебе примут как его приемную дочь. Так что с послезавтрашнего дня Лирика – Принцесса.

— Принцесса.

Когда дело дошло до ее работы, то она на мгновение остолбенела, но Лирика быстро пришла в себя.

Скоро она станет контрактной Принцессой. Дочь по контракту. Это работа, над которой ей все равно придется много работать. Лирика задумалась, немного гордясь собой, потому что знала трудное слово «работа».

Но что, черт возьми, делает Принцесса?

Удивленная Лирика спросила о контракте:

— Если это контракт, то как долго он продлится?

Лирика огляделась и тихо прошептала ей, на что мама ответила:

— Пока Наследный Принц не повзрослеет и не станет Императором. Так что, вероятно, около восьми лет.

— Восемь лет.

Это очень, очень долгая работа. Она не представала, что будет в течение восьми лет. Ее мама продолжала:

— Тогда давай купим дом на окраине столицы и будем жить счастливо вместе. С милейшим садиком, да?

— Правда?

Домик с небольшим садом тронул ее сердце больше, чем дворец и титул Принцессы:

— Да, давай сделает все с комфортом. Сумма денег, которую я должна получить, огромна. Но только, — серьезно сказала Рудия. — Не смей об этом рассказать кому-либо. Это строго конфиденциально. Это никогда не должно быть раскрыто.

— Да, я никогда никому не скажу. Даже под страхом смертной казни.

Губы мамы на мгновение задрожали. Она крепко обняла Лирику:

— Я знаю, Лири. Я знаю, что ты сможешь сделать.

Ее голос слегка дрожал, и Лирия похлопала мать по спине, показывая, что с ней все в порядке.

Она, должно быть, боится сделать что-то большое.

Лирика понизила свой уверенный голос и попыталась утихомирить желудок:

— Не волнуйся, мама. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Мать улыбнулась и отстранилась после этих слов:

— Тогда тебе придется помочь мне с первым делом.

— И с чем же?

— С церемонией бракосочетания.

Мама тихонько рассмеялась.

* * *

Следующие два дня пролетели как один миг. Лирика попыталась совладать с собой, но не смогла.

Это было потому, что все было через чур быстро.

Конечно, шок испытывала не только Лирика. Императорская семья или столица — вся Империя была буквально в шоке.

Внезапное известие о женитьбе Императора стало большой темой для разговоров, как и тот факт, его будущая жена уже была замужем и имела маленькую дочь:

— Я женюсь послезавтра.

Императору оставалось только сказать это, но его подчиненные не могли этого так просто принять. К счастью, в столице собрались аристократы из-за весеннего бала, иначе они провели бы церемонию в пустом храме.

Наспех сшитое свадебное платье тоже было готово. Когда невеста увидела белоснежное платье, она сказала: «Соберите вместе весь подол платья и добавьте объема на бедра».

Времени было так мало, что все ничего не могли сказать, поэтому, переделали платье, как захотела того невеста, поправляя складки.

Казалось, что модная эпоха на турнюр (1) была идеальна, но тогда это мало кто осознавал из-за чего она была в упадке.

Свадьба императора — это поэтапная церемония, подготовка к которой занимает не менее года, а в нынешних реалиях она заняла пару дней.

Все это было безумием и неразберихой. Церемония закончилась до того, как распространились слухи о Рудии.

На следующий день после свадьбы также состоялась небольшая церемония принятия Лирики как приемной дочери, которая почти прошла мимо нее.

В тот день девочка встретила свою маму, но она выглядела усталой, как будто не спала, из-за чего Лирика беспокоилась.

С этого дня Лирику больше не звали Лирика Банс, а звали «Лирика Нара Такар».

— Итак, есть только трое людей, перед которыми Принцесса может склониться. Его Величество Император, Императрица и Его Высочество Наследный Принц.

Лирика слушала с серьезным выражением. Ее все еще худое лицо не было пухлым, как у ребенка, но большие глаза сверкали.

Леди Глендерин, которая ее учила, посмотрела на Лирику свежим взглядом.

Когда ее впервые попросили учить Лирику, она колебалась. Это было потому, что она беспокоилась о том, сможет ли обучить такого ребенка.

Но доступ ко дворцу покорил ее сердце.

Аристократия Империи делится на два типа: аристократия с доступом в Солнечный дворец и аристократия без него.

В Небесный дворец мог зайти и выйти любой аристократ, но это не относилось к Солнечному дворцу, в котором проживал Император.

Это одно из прав, дарованных Императором, и им обладало большинство представителей высшей знати.

Конечно, если Императору что-то не нравилось, он мог запретить вход, так что это было средство укрепления Императорской власти.

Поэтому дворян, имеющих право доступа ко двору, называли наполовину в шутку, наполовину искренне, не аристократами, а членами Императорской семьи.

Это была возможность, которая никогда больше бы не предоставилась Леди Глендерин, безземельной придворной аристократке.

Поэтому она себе пообещала, что вытерпит любого, кого будет обучать, но девочка, которую она встретила, была совершенно не похожа на ту, которую она себе вообразила.

Она не вела себя рассеянно и суетливо, не бегала вокруг и не выкрикивала вульгарных слов.

Ее поведение было намного лучше, чем у избалованный аристократских детей.

Для учителя нет лучшего партнера, чем человек, который пытается учиться. Это было очень приятно.

Так что Леди Глендерин при обучении Лирики чувствовала себя более радостно и комфортно, чем она думала.

Конечно, она все еще была жесткой, но постепенно становилось лучше:

— Тогда давайте еще отрепетирует реверанс.

Лирика вскочила со своего места. Цель практики — отточить реверанс, в котором сгибают колени и используют для приветствия, но реверанс Лирики все еще необходимо было довести до совершенства.

Она приседала и тут же вскакивала.

После еще нескольких реверансов Леди Глендерин двинулась дальше. Потому что эту девочку необходимо было научить многому и за очень короткий срок.

Проведя большую часть своего времени в классе, Лирика забеспокоилась. Леди Глендерин приходила во дворец к полудню, так что у нее было время повидаться с матерью только утром.

Однако, когда она приходила утром навестить свою мать, то часто слышала, что та спала из-за сильной усталости.

Отношение горничной, разговаривавшей с ней, раздражало, но Лирика беспокоилась о своей матери.

«Что, черт возьми, происходит ночью? Она спит потому, что устала».

После нескольких визитов Лирика все-таки смогла встретиться со своей матерью. Мама, которая встречала ее в постели в халате, на первый взгляд выглядела очень усталой:

— Мамочка, ты в порядке?

Когда ее удивленно спросили, Рудия кивнула:

— Со мной все в порядке.

— Но ты выглядишь такой усталой, ты хорошо спишь по ночам?

— Ночью.

Что-то бормоча, Людия стиснула зубы:

— Я не могу хорошо спать.

— Тебе нужно хорошо высыпаться.

Рудия рассмеялась над взволнованными словами своей дочери и ответила: «Не волнуйся. Все в порядке» и задавала вопросы о том и о сем.

На самом деле, Лирику весь день учили хорошим манерам, так что она никогда не уставала.

Лирика ушла пораньше, потому что не хотела долго беспокоить свою уставшую мать. Она беспокоилась, будут ли горничные хорошо заботиться о ее матери.

Маленькая девочка вздохнула и пробормотала:

— Почему мамочка так устает?

При этих словах горничная, открывшая дверь Лирике, хихикнула:

— Это потому, что Его Величество мучает ее каждую ночь.

Это была смесь сарказма, но для Лирики это был шокирующий факт:

— Его Величество?

Удивленная, Лирика оглянулась на горничную, и та сказала: «Да, конечно» с откровенной улыбкой:

— Знаете кое-что. То, что я рассказала является секретом?

Лирика потрясенно кивнула.

«Я не могу поверить, что Его Величество мучает мою маму каждую ночь!»

От одной мысли о том, что он делал, девочка вспотела. Лирике известны слухи о грозном Императоре.

Может быть, он издевается над ее матерью, избивая ее или крича на нее каждую ночь. Думая о сегодняшнем усталом лице матери, тревога превратилась в убежденность.

«Нет, я должен что-то сделать. Но что я могу сделать? Лирика Нара Такар».

Лирика покачала головой, пытаясь привыкнуть к своему новому полному имени.

Но она больше беспокоилась, чем думала.

Вернувшись в свою комнату после прогулки по длинному коридору, Лирика сглотнула и сказала горничной:

— Могу ли я попросить у Его Величества аудиенции?

Горничная удивленно посмотрела на Лирику:

— Вы просите аудиенции?

— Да, нет, гм.

— Я поняла.

Горничная позвала слугу, чтобы тот передал слова Лирики. Слуга, казалось, удивился, но вскоре ушел и позже вернулся:

— Его Величество говорит, что если это займет всего минуту, то у него найдется время.

— Я-я пойду.

Лирика вскочила со своего места. Когда запрос на аудиенцию был принят, служанки выглядели смущенными и взволнованными.

Одна из них заговорила о том, не нужно ли ей переодеться, но служанки не сдвинулись с места.

Прежде всего, слуга остановил ее первым и сказал:

— Это всего лишь на мгновение. Нет времени приводить в порядок ее одежду.

Лирика кивнула. Слуга вежливо склонил голову:

— Тогда сюда. Я отведу вас.

— Пойдем.

Неловко разговаривать с людьми неофициально, но если это то, что должна сделать Принцесса, она должна это сделать. Лирика чувствовала, как дрожат ее руки, когда она шла за слугой.

«Все в порядке. Лирика. Все в порядке»

Пока она успокаивала себя, она быстро добралась до кабинета, удивляясь, почему длинный коридор на этот раз был таким коротким.

Она здесь впервые, поэтому Лирика глубоко вздохнула. Слуга сказал:

— Прибыла Принцесса Лирика.

Дверь кабинета открылась без единого слова изнутри. Лирика вошла внутрь одна, когда слуга поклонился. Девочка так нервничала, что забыла напомнить себе о том, что необходимо смотреть вперед.

Никого не было видно в кабинете Его Величества. Его Величество сидел за большим письменным столом и не отрывал глаз от бумаг, и глядя прямо на него Лирика поспешно преклонила колени:

— Что случилось?

Раздался низкий, тяжелый голос, и Лирика сказала, чувствуя, как холодный пот стекает по ее спине:

— Я пришла сюда, чтобы попросить вас об одолжении.

— Говори.

— О, моя мама…

Немного подумав, Лирика успокоила свой желудок:

— Пожалуйста, перестаньте издеваться над моей матерью каждую ночь!

Она старалась изо всех сил, но это было не так громко. Но в кабинете внезапно стало тихо, как будто время остановилось. И в следующее мгновение вокруг меня раздался тихий стон «пф», «кх».

Удивленная, Лирика добавила, как оправдание, сама того не осознавая:

— О-она не может хорошо высыпаться по ночам, до такой степени, что ей трудно просыпаться утром… Потому что тяжело… Пожалуйста, перестаньте издеваться над ней…

Его Величество непонимающе уставился на Лирику и растерянно заговорил:

— Подожди, я уверен, что твоей матери нравится…

— Ахм…

— Кхе! Кхе!

То тут, то там раздавался внезапный кашель, и Лирика была удивлена. Его Величество нахмурился и замолчал.

Она не знала, но вежливо ли кашлять, когда говорит Его Величество.

Оглядываясь по сторонам, Лирика тихо заговорила:

— Кхе, кхе?

— Пха-ха-ха-ха…

Она услышала хохот. Удивленная Лирика подняла глаза. Крупный мужчина, державший документы перед большим офисным столом, присел на корточки и пытался как-то подавить смех, но его спина продолжала трястись, как будто он не мог этого вынести.

На лице Его Величества отразилось раздражение.

Только тогда Лирика поняла, что в кабинете, кроме Ее Величества, стоял еще кто-то. Нет, она это знала, но потом поняла в деталях.

Большой улыбающийся человек был похож на рыцаря, а другой человек помогал с документами?

Увидев, что Лирика стоит в замешательстве, не понимая ситуации, мужчина, стоявший сзади, подошел. Это был мужчина с мягким лицом, каштановыми волосами и карими глазами.

Она увидела, что на одном глазу у него была половинка от очков.

Следы слез вокруг глаз впечатляли.

Он опустился на одно колено, чтобы бы с Лирикой на одном уровне:

— Не волнуйтесь, этот идиот не смеется над Принцессой. Храбрая Принцесса.

Он добавил у улыбкой:

— Его Величество больше не будет беспокоить Императрицу каждую ночь.

— Э.

Его Величество закричал, но мужчина спросил, оглядываясь на Его Величество, даже не поведя бровью:

— Верно?

С лицом, цветом переходящим от ярко-красного до цвета пережеванной креветки, Его Величество посмотрел на Лирику. Ее бледное лицо заставило его вздохнуть:

— Хорошо.

— С-спасибо!

Лирика широко улыбнулась и поблагодарила его.

1 Турнюр - модное в 1870—1880-х годах приспособление в виде подушечки, которая подкладывалась дамами сзади под платье ниже талии для придания пышности фигуре.

Вскоре она склонила голову и мягко сложила руки вместе:

— Тогда я пойду.

— Почему?

Слегка наклонившись, спросил Его Величество, на что девочка удивленно подняла глаза:

— Что?

— Иди сюда.

Лирика робко сделала шаг или два вперед в ответ на жест. Его Величество подал знак рукой:

— Я сказал тебе подойти сюда.

— Зачем вам запугивать милую Принцессу?

Его Величество нахмурился, услышав слова шатена.

— Когда это я ее запугивал? Я просто прошу ее подойти сюда. Иди сюда.

Лирика собралась с духом, обошла стол и встала перед ним. К ее удивлению, Его Величество поднял ее и усадил лицом к лицу к себе на колени:

— Это все равно что поднимать фантик от конфеты. Я слышу только хруст одежды. Она так любит свою дочь, но заставляла ее голодать?

Слова Его Величества разозлили Лирику. Она не могла выносить, когда ругали ее маму:

— Я не голодала!

— Но почему ты такая легкая? Ощущение, будто ты упадешь, если тебя толкнуть пальцем.

— Мое тело сильное.

Ответила Лирика, сама того не осознавая. Она не смогла бы устроиться на работу, если бы не была здорова:

— Но посмотри, вот так.

Его Величество схватил свой средний палец большим пальцем и отпустил. Бам! Удар последовал за звуком:

— ?!

Сидя лицом друг к другу в неустойчивом положении, Лирика упала назад и приземлилась на пол кабинета:

— !

Лирика покраснела.

У нее болел лоб и ныла голова, но она была еще более растеряна и пристыжена, поэтому Лирика попыталась поспешно встать.

К счастью, на полу мягкий ковер, так что она избежала серьезных травм.

Но двое других закричали от изумления:

— Ваше Величество!

— Альтерис.

Рыцарь, который, сам того не осознавая, назвал имя Императора, подошел к Лирике и поднял ее:

— О, моя маленькая госпожа. Вы легкая, как сахарное печенье.

— Ваше Величество, что это такое! Принцесса, с вами все в порядке? Ваш лоб покраснел. Что насчёт затылка? А теперь скажите, вас больно, когда я прикасаюсь здесь?

Когда Лирика увидела дружелюбное и обеспокоенное выражение на его лице, она сдержала слезы:

— Все в порядке. Все в порядке.

Но любой мог видеть, как наворачиваются слезы. Голос мужчины стал холодным:

— Ваше Величество.

— Она сказала, что сильная.

— Ваше Величество.

— Альтерис, ты в здравом уме?

— Наследный Принц — мальчик и Такар.

Его Величество глубоко вздохнул при этих словах и сказал:

— Извини, у меня никогда раньше не было дочери.

— Я скажу пару слов. А теперь чувствуйте себя как дома. Принцесса.

Он посадил Лирику на диван углу кабинета и сказал:

— Если подумать, я не представился. Меня зовут Рат Синдар. Вы можете звать вон того здоровяка Тан Вульф или Тан. К несчастью для Империи, но, тем не менее поразительно, он рыцарь-командир Гвардейской Стражи.

Тан фыркнул и зарычал на эти слова:

— Должно быть, несчастье Империи в том, что ты канцлер.

— Я думаю, что остроумие, основанное на том, что говорят другие, достойно жалости.

— Что?

Когда Тан поспешно ответил, Рат проигнорировал это и сказал:

— О, Боже мой, Принцесса. У вас на лбу появится шишка.

Рат выдохнул, Ваше Величество~ Альтерис позвал слугу. Его тон был громким, и он добавил:

— Принеси мне любую закуску. Что-то, что понравилось бы Принцессе.

Слова Альтериса время от времени привлекали внимание. Наблюдая, как он быстро отступает, Рат ответил Альтерису с веселым выражением лица:

— Я думаю, что это низко — пытаться прикрыть ситуацию чем-то вкусным, но в данный момент это не так.

Помимо оценки новоиспеченной Императрицы, всем было бы интересно, как он относиться к своей приемной дочери Лирике.

В то время, если Император будет звать Лирику к себе в кабинет и даже давать ей закуски и напитки, отношение, естественно, изменится.

В Императорском дворце лучший человек — Император.

Глаза Альтериса скользнули по его новой дочери. На самом деле, он совершенно забыл о существовании у него дочери. Но теперь он не сможет этого забыть.

«Такое сильное влияние ее внешности?»

Впечатление от каштановых волос, вьющихся волос было совершенно иным, чем у ее матери, хотя цвет глаз похож.

Лирика посмотрела в глаза Его Величества, который пристально смотрел на нее. Ее лоб пульсировал.

Ее впечатление о нем было такое же, как и при первой встрече. Он был высоким, очень красивым и у него был нечеловеческий взгляд.

Она слышала, что он очень страшный человек, но, глядя на него вот так, девочка подумала, что он хороший человек.

Мгновение спустя прибыл Императорский врач. Императорский врач, с сумкой для выходов, вздрогнул, увидев людей в кабинете.

Его Величество Император, канцлер и рыцарь-командир Гвардейской Стражи. Все основные силы Империи были собраны здесь.

Врач спросил: «Где вы ударились?» и осмотрел рану Лирики, сказав, что она быстро заживет, если она будет наносить мазь.

Через некоторое время врач нанес ей на лоб бальзам и положил сверху повязку. Как только он вышел, после него последовал слуга с закуской.

Маленький стакан был наполнен шоколадом, а миска была заполнена обжаренными хлебными палочками. Были признаки шеф-повара, который должен был приготовить быструю закуску:

— Вы можете обмакнуть хлебную палочку в шоколад и съесть ее.

Слуга любезно объяснил и удалился. Лирика нерешительно посмотрела на красивый серебряный поднос и спросила:

— Разве вы не собираетесь поесть со мной?

— Не бери в голову. Ешь.

— Это было заказано для Принцессы, не так ли? Чувствуйте себя как дома.

Чередуя Альтериса и Тана, Лирика осторожно взяла поджаренный хлеб серебряной вилкой, обмакнула его в шоколад и положила в рот.

— !

Ее глаза округлились, а выражение лица просветлело. Трое взрослых мужчин довольно улыбнулись, увидя это.

Лирика сказала: «Я не могу поверить, что на свете было что-то подобное». И съела хлеб, обмакнутый в шоколад:

— Нужно попросить принести попить что-то.

— Молоко не подойдет?

Съев сладкий хлеб и даже выпив молока, Лирика выдохнула: «Фух».

— Спасибо за еду.

Лирика поблагодарила их, крепко держа стакан обеими руками, чтобы не уронить.

Когда она поблагодарила и подняла голову, то была удивлена, что все трое так пристально смотрели на нее:

— Эм, у меня что-то на лице?

Когда она задалась вопросом, не испачкала ли рот пока ела, Рат покачал головой:

— Нет, просто вы очень милая.

Лицо Лирики покраснело от слов Рата. Впервые кто-то назвал ее симпатичной.

Ее мама очень красивая и ей было очень стыдно, что она не дотягивала до ее уровня, но услышав эти слова пальцы ног и рук затрепетали:

— Сп-спасибо.

— Я говорю вам правду. Что еще более важно, вам Императрица-мать рассказала эту историю?

— Что?

— Историю о том, как Его Величество каждую ночь издевается над Императрицей-матерью.

— Нет, это не так!

Лирика удивленно покачала головой. Она боялась, что могла что-то неправильно понять в ситуации, связанной с ее мамой:

— Я пришла самостоятельно.

— Тогда кто вам это сказал?

Услышав слова Рата, Лирика оказалась в затруднительном положении и опустила взгляд на чашку в своей руке:

— Ну, это просто…

— Все в порядке.

Рат кивнул и спросил:

— Тогда другой вопрос, вам нравится ваша жизнь сейчас?

Лирика подняла голову и ответила на слова Рата:

— Я усердно работаю.

Рат улыбнулся, хотя ответ был немного резким:

— Я тоже это понимаю. Ваше Величество, как насчет того, чтобы нанять Брин как фрейлину для Принцессы?

Тан мягко приподнял одну бровь, и Альтерис на мгновение посмотрел на Рата и кивнул:

— Это верно.

— Лучше подошел бы молодой человек. (П\п: в плане, просто юный человек: девушки или парень)

Рат заговорил с нежной улыбкой и оглянулся на Лирику. Лирика подумала, что Рат не настолько хороший человек, каким пытался казаться.

«Хорошие люди редко бывают на высоких постах».

Быть добрым – это не синоним слабости, но в сознании Лирики эти слова были похожими.

Возвышенный человек решителен, а иногда холоден и бессердечен.

Так разве не так было с канцлером Ратом?

— Хорошо, вам двоим нужно предоставить возможность поговорить о работе. Я провожу Принцессу.

Тан хлопнул в ладоши, дабы разрядить обстановку. Лирика сказала, быстро спрыгивая с дивана:

— Все в порядке. Я могу вернуться одна.

— Нет. Принцесса не может гулять в одиночестве. К вам можно было бы представить слугу, но это в следующий раз.

Сказал Тан, подмигнув:

— Благодаря вам я могу немного прогулять работу.

Лирика была смущена, не зная, как реагировать, и спросила: «Это так?» После чего Тан поднял ее и посадил на плечо:

— Кья!

Тан крепко схватил удивленную Лирику за ногу. Смущение пошло не из-за обнажения нижнего белья, а из-за нескольких слоев подъюбников под платьем:

— Г-господин Тан.

— Вы можете называть меня просто Тан. Такар называют меня так среди своих.

Довольно улыбающийся Тан рассмеялся и вышел из кабинета с Лирикой на плече. Глаза ожидавшего слуги округлились от удивления:

Конечно, Лирике было так стыдно, что она этого не заметила. Она боялась, что упадет с такой высоты… Но это было не так.

Рука Тана крепко держала ее, а на широких плечах было удобно. Кроме того, было довольно приятно смотреть на окружающий интерьер с этой высоты.

«Хорошо, нужно забыть о стыде. Принцесса же может передвигаться таким образом? Ты Принцесса, Лирика. Так что будь как Принцесса».

Она попыталась вести себе достойно, сидя верхом.

— Я проведу Принцессу в ее комнату.

Услышав слова Тана, слуга пошел вперед. Лирика оглядывалась по сторонам и спросила то, что пришло ей в голову:

— Между прочим, Тан.

Ей было до трясучки не удобно называть просто имя человека намного старше и выше ее:

— Да, Принцесса.

Однако Тан спокойно ответил, как будто его это не волновало:

— Если ты Вульф, значит ты знаком с рыцарем Лаувом?..

Причина, по которой слова стихли под конец, заключалась в том, что она перешла с уважительного обращения у обычному. Тан кивнул:

— Он часть моей семьи. Примерно троюродный брат.

— Что в конце концов и ожидалось. Скажи ему, что я прошу прощения за резкие слова.

Пока Лирика тихонько шептала, Тан спросил с интересующимся выражением лица:

— Грубые слова?

— Ну, я думала, что Лаув пытался похитить меня…

Тан снова холодно улыбнулся добавленным словам:

— Принцесса не хотела говорить грубые слова. Я передам.

— Гм.

Только тогда Лирика посмотрела прямо в глаза. Он поставил Лирику перед комнатой, куда пришел, и сказал:

— Это было очень весело, потому что все люди вокруг меня были злобными. Непременно.

После вежливого прощания Тан стал чем-то походить на рыцаря, поэтому Лирика глубоко вздохнула.

Сегодня утром она потратила слишком много энергии. Хотела отдохнуть, пока не придет Леди Глэндис:

«И все же жареные хлебные палочки были восхитительны. И шоколад».

Что девочка должна была сказать о фантастическом вкусе? Она не ожидала, что эта черная жидкость окажется таким объедением.

Подумала Лирика, запрыгивая на высокий стул, который она подвинула к окну. Отсюда она могла видеть часть сада, так что девочка много сидела здесь.

Пока она безучастно смотрела на сад и открыла книгу по правописанию, снаружи послышалось волнение.

Дверь широко распахнулась, и вошла девушка, на вид лет пятнадцати. Ее внимание привлекла блестящая повязка на голове и аккуратно подстриженные волосы.

Она гордо выпрямилась и сказала, умело присев в реверансе перед сидящей Лирикой:

— Меня зовут Брин Сол. Ваше Высочество Принцесса, с сегодняшнего дня я стану личной горничной Ее Высочества. Я с нетерпением жду вашего любезного сотрудничества.

О! Верно. Рат говорил об этом раннее.

Лирика кивнула:

— Пожалуйста, позаботься обо мне.

Брин поднялась со своего места и сказала, сложив руки:

— Его Величество приказал переместить вашу комнату, Принцесса. Вы должна переехать.

— О?

— А теперь не волнуйтесь и следуйте за мной. Слуги понесут багаж.

Лирика была смущена, но у нее не было другого выбора, кроме как подчиниться приказу Его Величества.

Войдя в новую комнату, Лирика воскликнула. Первоначальная комната также была пугающе великолепной и красивой.

Но не так сильно, как здесь. Войдя в комнату, вы попадаете в прекрасную гостиную, а из окна сразу открывается яркий вид на сад.

Спальня тоже была огромной, а оконные рамы — изящные и красивые.

Она казалась по меньшей мере в три раза шире, чем был первая комната, так что просто войти сюда казалось упражнением.

Брин спросила:

— Вам нравится, Принцесса? Вам нравится ваша новая комната? Эта комната недалеко находится от Императрицы-матери.

— Неужели? Да, мне это нравится. Я могу видеть сад из окна вот так… Могу я выйти?

В старой комнате не было балкона, но в этой был довольно большой балкон:

— Конечно.

Брин открыла стеклянные двери, и Лирика осторожно ступила на балкон:

— Ух ты!

Раздался радостный возглас. Стоя на такой высоте, ее сердце бешено колотилось, но это было весело. Это похоже на то, как раньше рыцарь-командир прокатил ее на своем плече.

Балкон был достаточно просторным, чтобы пить чай.

Брин удовлетворенно рассмеялась:

— Я рада, что она вам нравится. Название этой комнаты — «Комната Белого дракона».

— Белого дракона?

— Да, вы знаете, что первый Император Такара – дракон, верно? В Солнечном дворце ко всем комнатам для Императорской семьи приставлены драконы. Его Величество Наследный Принц живет в комнате Черного Дракона. Комната Королевы-матери всегда должна быть комнатой Серебряного Дракона:

— О, да, знаю.

Она понятия не имела.

«Так как же называлась моя старая комната?»

Если бы она спросила это у Брин, то скорее всего ее лицо приобрело обеспокоенный вид, поэтому Лирика не спрашивала. В любом случае, девочка не думала, что это была комната как-то связана с драконом.

Сегодня Брин сказала Мадам Глэндис, что Лирика повредила лоб, поэтому она могла сегодня не приезжать во дворец:

— Почему бы нам не связаться с Императрицей-матерью и не навестить ее? Сейчас как раз время для чая.

— Все будет хорошо?

Брин ярко улыбнулась, что очень понравилось Лирике:

— Да. Конечно.

Брин сказала одной из горничных «известие для Императрицы-матери». Все горничные были поменяны, но они были так хорошо подобраны, как если бы они изначально были горничными Брин.

Через некоторое время горничная вернулась и вежливо сказала: «Императрица-мать желает видеть вас».

Лирика широко улыбнулась, сдержала желание бежать и вышла в коридор.

Действительно, комната ее матери была не слишком далеко, так что она находилась прямо наверху по лестнице.

— Лири, ты такая очаровательная!

Как только она вошла в гостиную, мать обняла ее. Лирика разразилась счастливым смехом.

Теперь не было никакого беспокойства. Его Величество обещал не беспокоить ее, чтобы она могла видеть ее каждое утро.

Рудия крепко обняла Лири и посмотрела на Брин:

— Ты?

— Меня зовут Брин Сол, мать (1). Меня недавно назначили фрейлиной Принцессы Лирики.

— Человек из семьи Сол.

Когда ее мать заговорила странным тоном, Лирика подняла глаза. Мать с улыбкой посмотрела на Брин, и Брин тоже улыбнулась и мягко опустила взгляд:

— Это хорошо.

Мама сказала это и посмотрела на свою дочь, которая с недоумением смотрела у нее на руках.

«Серьезно».

Рудия рассмеялась. Она волновалась за свою девочку, но в тоже время и гордилась.

Пока она не стала Императрицей, Лирика была вынуждена оставаться в комнате для гостей.

Императора такие вещи не волнуют. Она думала, что не будет мешать личной горничной или учительнице вокруг Лири, пока она не сменит фрейлину и не возьмет под контроль внутренний дворец.

Рудия, есть много людей, которые тайно саботируют ее под предлогом того, что не признают ее, которую в одночасье стала Императрицей.

Но разве Лири не пошла к самому Императору и не завоевала это место своими собственными руками?

«Ты такая милая».

Император обязательно останется в стороне.

Она мысленно фыркнула. Прикоснулась пальцем к ее Лирике:

— Мамочка?

Лирика наклонила голову, когда увидела, что сама безмолвно улыбается.

Это было мило. Как это может быть так мило? И почему я этого не знала?

Сожалея о своей глупости в прошлом, Рудия удвоила свои силы и обняла Лири.

Лирика захихикала от радости. Мать обняла ее за плечи, вошла внутрь комнаты и села.

Закуски были быстро расставлены на столе по первому зову:

— Да, я слышала, ты ходила к Императору?

Лирика была удивлена этим замечанием и посмотрела на свою мать. Она не ожидала, что ее мама уже знает обо всем.

Рудия пристально посмотрела на дочь и сказала:

— Его Величество пришел и ушел.

— Его Величество?

— Да.

Рудия вздохнула и обняла дочь за плечи:

— Лири, я ценю твою заботу, но ты не должна рисковать. Твоя мама была очень удивлена, услышав эту новость.

— Но…

Лирика склонила голову. Мать крепко обняла ее, нежно погладила кончиками пальцев по волосам и сказала:

— Я знаю, это потому, что Лири беспокоится о своей маме. Но я говорю это, потому что я тоже беспокоюсь о Лири. Впредь ты не должна безрассудно навещать Его Величество. Поняла?

— Да…

Рудия улыбнулась и поцеловала дочь в лоб. Лирика тихонько сказала:

— Но он не показался мне плохим человеком.

— Вот почему это опасно.

Серьезно сказала Рудия.

— Ты не должна верить в его доброту и заботу к тебе. Хорошо? Совершенно не так. Он даже может перерезать себе горло улыбкой.

Услышав предупреждение, Лирика сглотнула и кивнула. Выражение лица Рудии смягчилось:

— Я не хочу тебя пугать, но лучше быть настороже. Тем не менее, спасибо тебе. Благодаря тебе я теперь буду чувствовать себя лучше. Ты хочешь сегодня спать с мамой?

— Действительно?

— Хорошо. Давай вместе поспим спустя долгое время.

Лирика лучезарно улыбнулась словам своей матери. Чай и закуски были восхитительны, но больше всего она была счастлива быть со своей мамой.

Портной вышел на середину и принес новый дизайн платья.

Все было мило и красиво, но Лирика была немного разочарована.

Платье под названием «Стиль Турнюр» было, конечно, красивым. Ее мать сказала: «Это платье завоюет светское общество». На что портной со смехом сказал:

— Оно уже занято.

Вот что он сказал.

Лирика, вероятно, хотела, чтобы платье Принцессы было пышным платьем с кринолином.

Но не могла сказать об этом своей матери.

Время пролетело незаметно, пока я наблюдала за своей мамой, которая была одета в новое платье, разговаривала с ней и говорила о том, чтобы изготовить новое приглашение на вечеринку.

Было ни с чем не сравнимое блаженство засыпать ночью на руках у мамы в пижаме и вдыхать приятный запах на гладкой и мягкой постели.

Лирика проспала довольно долго.

* * *

«Очевидно, моя мать сказала мне не навещать Его Величество…»

Каким-то образом с того дня ее каждый день вызывали в кабинет Его Величества. Когда она приходила туда, то мало чем занималась.

Подавались закуски и пока она их ела, слушала истории Его Величества, Рата и Тана, которые часто появлялись.

Ее мать была ошарашена этой ситуацией и, казалось, спорила с Его Величеством, но Его Величество, казалось, победил.

Закуски, которые менялись каждый день, были восхитительными, и Лирика начинала привыкать к атмосфере кабинета, поэтому стала немного раскованной.

Но каждый раз, она приходила в себя, вспоминая слова мамы.

Иногда Его Величество задавал вопросы, и Лирика отвечала так серьезно, как только могла.

Потом почему-то Тан часто холодно улыбался, а Рат поворачивал голову и слегка кашлял.

Альтерис вздохнул, глядя на Лирику, которая ела испеченной шеф-поваром финансье (2):

— Почему она не растет?

Так поднял голову, будто не понимал, о чем идет речь:

— Что вы имеете в виду?

— Ребенок маленький. Почему она не растет, даже когда ее хорошо кормят?

— Ваше Величество, еще не прошло и десяти дней.

— Я все время видел, как Атиль рос. Я боюсь, что у нее какая-то болезнь.

— Ваше величество, она не Такар, не Бхарат, не Синдар, не Вульф, и во всяком случае не из могущественной семьи.

Лирика закатила глаза. Она мгновенно подняла руку, и Альтерис спросил:

— Что?

— У меня нет никакой болезни, и я сильная. И хорошо расту. Брин сказала, что мою одежду стоит немного увеличить в размере.

Сказала Лирика и осторожно добавила:

— И я тоже Такар.

Она приемная дочь, но все равно была Такар.

Лирика Нара Такар.

Разве это было не ее новое имя? Как принцесса по контракту, она могла утверждать, что является «Такар». Если отступать от столь важного места, контракт не имеет никакого смысла, верно?

Рат улыбнулся словам Лирики:

— Все верно. Вы тоже Такар.

— Ты растешь? Разве ты не должна расти на палец каждую неделю?

Сказал Альтерис, уставившись на Лирику. Если вы посмотрите на это так, ваше лицо определенно станет более гладким и менее сухим, чем когда вы впервые увидели его.

— Я не думаю, что кто-то может расти такими темпами. Думаю, что это болезнь.

Услышав слова Лирики, Альтерис поднял брови и ухмыльнулся:

— Я так рос.

— Ваше Величество — не человек.

Это была шутка, но неощутимая атмосфера распространилась подобно волне. Ребенок, который еще рос, чувствителен к негативным эмоциям.

Она сказала что-то не так? Возможно, казались немного грубыми слова о том, что он не человек.

Но…

— Кто так сказал? — Небрежно спросил Альтерис, но Лирика знала, что это не так. Она должна ответить правильно. Лирика тихо заговорила:

— Так сказала Брин. Императорская семья происходит от драконов… Так что Его Величество похож на дракона…

Альтерис на мгновение вздохнул с облегчением. Рат сказал:

— Принцесса права. Но лучше не говорить, что он не является человеком, так как это вводит в заблуждение.

— Ну, это то, что все думают.

Альтаир фыркнул. После чего Лирика быстро ответила:

— Я подумала, что это действительно круто, когда услышала! Это и правда здорово!

Когда Брин объяснила название комнаты, Лирика спросила: «А как тогда называется комната Его Величества?» Брин ответила с улыбкой:

— Комната Его Величества названа не в честь дракона. Его Величество и есть дракон.

Она тогда сильно поразилась этой историей. Это было похоже на старое предание.

Лирика попыталась передать это впечатление Его Величеству.

Услышав слова Лирики, Альтерис кивнул. Теперь, когда она поняла, что нужно подойти ближе, Лирика бросилась к нему.

Альтерису это показалось забавным.

Она бы умерла, если бы он хлопнул в ладоши, но девочка без страха подошла.

Нет, дело вовсе не в том, что она бесстрашная.

Ему почему-то не хотелось нарушать ее доверие, когда увидел, как она вот так бежит, веря, что он не причинит ей вреда, хотя и понимала, что он представляет достаточную угрозу.

Он заключил ее в объятия и посадил к себе на колени. Теперь, когда она к этому привыкла, осанка стала намного лучше, чем раньше.

Сердце ребенка бьется намного быстрее, а звук тих. Температура тела высокая, а тело на удивление легкое.

Немногие люди смотрели прямо в глаза, но прямо сейчас Лирика это делала.

«Рудия такая же».

Рудия, которая предложила ему брак по контракту, тоже смотрела на него таким образом.

До тех пор, пока Атиль, Наследный Принц, не станет Императором, она будет его сильным сторонником.

Чтобы иметь возможность делать все, как Императрица Империи. Однако есть пределы тому, что может сделать Император, а социальный мир — это совершенно другое поле битвы. Сможет ли она справиться со светскими львицами, лисами и цветами, змеями и волками?

До сих пор у нее дела шли лучше, чем ожидалось.

Но в сравнении с такой матерью, что он должен сказать о дочери?

«Я никогда не видел такой тип человека раньше».

Это было интересно, потому что это был тип человека, которого редко можно было увидеть при дворе:

— Ваше Величество?

Альтерис улыбнулся, когда Лирика осторожно позвала его:

— Почему «Ваше Величество»?

— Что?

— Разве я не твой папа (3)?

— Что?

— Это верно.

— Ну, да, верно?

— Тогда?

А теперь скажи это.

Когда она увидела, что Альтерис говорит это, Лирика перевела взгляд на людей вокруг. Рат наблюдал за этим с интересом:

— Ну, я имею в виду…

У меня закружилась голова. Его Величество — страшный, но хороший человек. Но можно ли называть его папой?

Это просто работа.

Ей его так назвать только из-за того, что это работа?

Но разве не говорили, что он высокомерен?

Лирика прокрутила это слово в голове.

Отец. Папа.

Для нее отец был чем-то из сна. Но человек, стоящий перед ней, стал ее отцом как минимум на восемь лет.

Существующий в реальности.

Думая об этом, по неизвестным причинам у нее потекли слезы. Лирика удивленно хлопнула себя по щекам.

Ни одному взрослому не нравится плачущий ребенок:

— Извините. Простите.

— Не делай этого.

Альтерис взял ее за обе руки. Она била себя, потому что не могла побить его?

— Простите, прос~

— Нет, женитьба на твоей матери не делает меня отцом, только потому что того хочу, но мне жаль, что я заставил тебя это сделать.

Альтаир сказал это и потянулся к Рату:

— Носовой платок.

Крыса молча протянул ему чистый носовой платок. Альтерис сказал, вытирая лицо Лирики:

— Все в порядке. Ты не сделала ничего плохого. Твоя мать снова сойдет с ума, если узнает, что я довел тебя до слез.

Когда он вздохнул, Лирика невольно рассмеялась. К счастью, отношения между матерью и Его Величеством казались хорошими:

— Ну, хм.

Лицо Лирики покраснело, когда ей сказали высморкаться. Рат сказал:

— Прекращай смущаться.

— Хорошо, позвольте мне самой вытереть.

Взяв носовой платок из рук Альтериса, Лирика вытерла слезы и сопли. Альтерис грубо погладил ее по волосам.

Зная, что это было грубое, но заботливое прикосновение, Лирика улыбнулась. Он взял носовой платок из рук Лирики, бросил его Рату и сказал:

— Что ж, давайте перейдем к делу.

Он повернул стул к столу с Лирикой на коленях.

Казалось, он больше не хотел, чтобы она называла его «папа». Почему-то Лирике стало жаль, поэтому она перекатывала на языке «папа», извиваясь.

Страшный император внезапно почувствовал себя ближе.

«Папа. Папа».

Может быть, он скажет ей называть его так после?

Лирика вздрогнула, когда скрутилась, потому что у нее защекотало живот, и засмущалась.

«Это грязно!»

Она это не видела из-за огромных кип документов, но на горлышке чернильницы было много чернил. Кончик пера катался по кругу, полный скомканной бумаги.

Папа, нет, она не могла вынести, чтобы его стол был таким грязным. Она испытывала искушение сделать что-нибудь для Ее Величества.

Лирика осторожно сказала:

— Извините меня, Ваше Величество.

— Почему?

— Могу я почистить вам чернильницу?

— Чернильницу?

— Чернила высохли на горлышке. Будет намного чище, если протереть теплой водой.

Сказала Лирика, указывая на его чернильницу. Рат нахмурился и попытался что-то сказать, но Альтерис согласился:

— Хорошо.

— Ваше Величество.

— Кого это волнует? Я говорю это, потому что мне не нравится, когда люди ходят туда-сюда. Лирика, ты можешь использовать людей так, как тебе нравится, чтобы устроить кабинет поудобнее.

Услышав слова Альтериса, Рат прижал ладонь ко лбу. Он проявлял великодушие, но разве ты собирался заставить ее работать за просто так?

1 Конкретно в данном случае — «마마-мама» от «황후마마-императрица мама». Не «엄마-мама».

2 Это небольшой французский миндальный пирог. Легкий и влажный, с хрустящей корочкой, напоминающей яичную скорлупу

3 아바마마(Обама мама) — используется принцами и принцессами при обращении к своему отцу (королю)

У него кружилась голова от мысли, что по кабинету разгуливает ребенок.

Было более вероятно, что ситуация будет ухудшаться.

На самом деле Альтерис упомянул тот факт, что ему не нравится, когда рядом много людей, поэтому канцлеру Рату, который был рядом с ним, а иногда и Тану, разрешалось заходить в кабинет.

Поэтому, пока канцлер Рат корпел над бумажной работой, которую ему приходилось делать все время, у него закружилась голова от мысли, что работа снова увеличится.

Лирика быстро позвала слугу, чтобы тот принес теплую воду и ткань, мешок и маленький стульчик. Казалось, она вполне привыкла подзывать людей.

Она начисто вытерла чернильницу, обошла вокруг и начала наводить порядок в кабинете.

Содержимое мусорного бака было пересыпано в пакет и сразу же вынесено наружу, чтобы отделить обработанные и необработанные документы.

Удивительно, но она, казалось, умела читать буквы.

Рат спросил ее, на что она покраснела, но ответила тихим голосом: «Я не знаю всего».

Кроме того, она работала гораздо усерднее, чем думал Рат, пополняя новые документы.

Тан, который шел в середине, быстро заметил, что в офисе не было беспорядка:

— Благодаря вам кабинет стал чист.

Похвалив ее за мастерство, он дал ей стеклянную бутылку, полную разноцветных конфет, и сказал: «Интересно, почему бы Принцессе не заняться домашней работой?»

Лирика с радостью раздала конфеты Ее Величеству и Рату, а позже и Брин:

— О, сэр Вульф?

Переспросила Брин, глядя на конфеты в стеклянной бутылке. Лирика кивнула. Она осторожно ухватила стеклянную емкость своими ручками и подняла. Стеклянная бутылка была очень красивой, и цветные конфеты внутри были как на картинке и на вкус сладкими:

— Между прочим, не слишком ли это «сэр Вульф»? И знаю его имя, но не использовала его, нормально ли это?

Брин хихикнула и ответила на вопрос Лирики:

— Да. Почему не нормально называть Сэра Вульфа — сэром Таном Вульфом, если это взаимозаменяемо?

Она наслаждалась сладостью, катая во рту конфету, которую дала ей Лирика.

Семья Сол была семьей, которая служила Императорской семье на протяжении многих поколений и бесконечно гордилась тем, что служила Такар.

Поэтому, если «Брин Сол», прямой потомок семьи Сол, была прикреплена в качестве фрейлины к Императорской дочери, это ничем не отличалось от заявления, что отношения у приёмной дочери будет таким же, как к настоящему члену Императорской семьи.

Конечно, кое-кто в семье Сол был зол из-за того, что они привязали Брин к «ребенку, который не настоящий Такар». Брин подумала, что эти слова были забавными.

Это приказ Его Величества Императора. Если это приказа Такара, то необходимо служить этому человеку, как самому члену семьи Такар, даже если он враг.

Кроме того, если нынешний Император выйдет из себя, семья Сол будет оттеснена, разве этого они не понимают?

Кроме того, лично Брин эта девочка нравилась гораздо больше, чем настоящий Такар. Ее брат, Бран, слуга Наследного Принца, и разве он уже не живет лекарством для желудка?

Ей также нравится тот факт, что она выделяется своей обыкновенностью на этом поприще чудовищ.

Затем Принцесса заглянула в бутылочку с конфетами и серьезно спросила:

— Вот, Брин.

— Да, Принцесса?

— Ты думаешь, я не расту?

Лирика была обеспокоена тем, что сказал Альтерис.

Брин спросила, покосившись на это замечание:

— Нет, вы хорошо растете. Вы что-то слышали?

— Правда в том, что…

Брин хихикнула и ответила, когда Лирика пересказала разговор Альтериса и Рата:

— Принцесса, могу я рассказать вам очень интересную историю?

— Все истории Брин прекрасны.

Брин начала рассказ после того, как весело рассмеялась над словами Лирики:

— Я говорила вам, что Его Высочество и семья Такар происходит от драконов, верно?

— Гм.

— Может быть, рассказать историю об основании страны? Люди говорят, что когда-то жили могущественные волшебники. Они творили то, что хотели. Бог сказал им использовать его «волю» в хороших целях, но они этого не сделали. А потом произошел конфликт, и континент, на котором жили люди, был разрушен и затонул.

Лирика навострила уши. Она слышала это в первый раз. При жизни в трущобах всё, что ты можешь услышать, — это ругательства и разговоры о деньгах, так что у тебя нет возможности услышать эти давние истории:

— Но некоторые люди послушались божьего веления и построили корабль на вершине горы. Как только континент разрушился и затонул, прилетел дракон, схватил корабль и взлетел. Те, кто был на борту, выжили. И они прибыли на эту землю, где мы сейчас находимся.

Голос Брин стал низким и жутким.

— В те времена земля была покрыта темными лесами и болотами, и там жили всевозможные монстры. Дракон и люди обосновались здесь, сражались с монстрами и стали первопроходцами в этой стране.

— Этот дракон — Такар?

Внезапно Лирика задала вопрос, и Брин кивнула:

— Это верно. Дракон принял человеческий облик и повел за собой людей. По мере того, как страна расширялась, некоторые разумные монстры попросили дракона присоединиться к ним.

Сказала Брин, высоко поднимая мою руку:

— Там был такой большой волк. Говорят, что их потомки — семья Вульфов. Были и змеи, такие же большие, как деревья, которые не обхватить, и их потомки — Сандар.

Лирика широко раскрыла глаза. Итак, она утверждает, что предок Рата — змея, а предок Тана — волк, верно?

Брин закончила рассказ:

— Дракон сделал их людьми, и они поклялись в верности ему. Если они пойдут против дракона, то вернутся к своей первоначальной форме. Так что, если вы посмотрите на гербы высокопоставленных аристократов, то увидите, что там часто фигурируют животные.

Затем, со слегка скучающим выражением лица, она тихо сказала:

— И как бы в доказательство того, что они сильные, хм, снова сильные.

— Я понимаю.

Лирика глубоко вздохнула. Было бы гораздо интереснее послушать это темной ночью у костра, но и сейчас история тоже была очень интересной.

«Я понимаю. Рат — это змея, а Тан — волк. Им это подходит. Плохие взаимоотношения между ними — нормально».

— Так что Принцесса растет нормальными темпами. Это просто они слишком быстро росли.

— Гм.

Лирика энергично закивала. Она продолжала спрашивать:

— Тогда у семьи Брин тоже есть такая история?

— Да, мы были воронами. Умны и сообразительны, поэтому их всегда держали при себе в качестве слуг.

На слова Брин Лирика рассмеялась: «Я понимаю». Каким-то образом она поняла, почему ободок Брин так ярко сияет.

«Брин знает об Императорском дворце гораздо больше, чем я».

Конечно, она понимала, что так и будет, но каждый раз, когда слышала подобную историю, заново осознавала это.

«Но я не могу работать, не зная об этом».

Принцесса по контракту. Дочь по контракту.

Даже если это было дополнением к «Императрице по контракту» ее матери, и этого не было в контракте, гордость Лирики зависела от этого.

Лирика хотела как-то хорошо закончить эту работу. Таким образом, она была бы горда, когда бы завершился контракт и они бы с мамой переехали в дом с садом.

Так что ей действительно нужна была информация.

Информация, чтобы стать великой Принцессой:

— Брин.

— Да, Принцесса.

— Садись сюда.

Лирика похлопала рядом с собой. Брин сказала: «Благодарю вас», — и легко села на диван:

— Я хочу быть великой Принцессой.

Если она все равно собирается стать Принцессой, так не лучше бы ей стать лучшей Принцессой, чем просто Принцессой?

Добила Лирика, после чего Брин серьезно кивнула: «Да».

Девушка спросила:

— Я ничегошеньки не знаю о дворце. Я действительно ничего не знаю об аристократии и, прежде всего, об Императорской семье. Брин долгое время служила Императорской семье, так что лучше знает о ней.

Лирика крепко сжала руку Брин и сказала с самым ясным выражением на лице:

— Так почему бы тебе не помочь мне сейчас, Брин?

— О, боже…

Брин испустила вздох с лихорадочным выражением лица.

Как член клана Сол, который долгое время служил Такар, она никогда бы не подумала, что услышит это от члена семьи Такар.

Кровь семьи Сол, глубоко запечатленная в костях, кипела:

— Конечно, мэм. Я, Брин Сол, помогу вам от всего сердца. Предоставьте это мне.

— Спасибо тебе, Брин!

Горничная спросила, увидев сверкающие глаза:

— Итак, что вы хотите узнать в первую очередь?

— Императорский дворец.

— Про дворец?

Брин с удивлением наклонила голову. Лирика ответила:

— Отныне это мой дом. Но дело даже не в том, что я не знаю устройство дворца. Я даже не знаю, кто остался в живых.

Что бы вы ни хотели сделать после того, как войдете в дом, приоритетом является понимание устройства этого дома.

Вы должны идентифицировать траекторию движения и идентифицировать людей. Только тогда вы сможете свободно двигаться в нем и делать последующее дела.

Брин широко улыбнулась:

— Я поняла. Просто доверьтесь мне.

На следующий день личная горничная бережно вытащила из длинного тубуса поэтажный план дворца. На этой карте скрупулезно были отмечены даже потайные ходы, что являлось секретной информацией и можно было бы лишиться головы, узнай кто-то об этом, но Лирика была просто очарована:

— Сколько здесь комнат? Потрясающе. Что это за проход?

— Это проход для прислуги. Он соединен с дверьми для прислуги.

— Для слуг есть отдельный вход, да? Я не знала. Что насчет этого?

— Это секретный путь для побега.

— Это секретный путь для побега. Вам вот так можно его перерисовывать?

— Обычно нет, — беззаботно ответила Брин.

— Но семья Сол тесно связана с Императорской семьей.

— Как и ожидалось, я рада, что спросила Брин.

— Ху-ху.

Брин слегка улыбнулась, затем свернула план дворца и сказала:

— Если вы запомнили устройство дворца, то теперь должны закрепить это на практике. Лучше всего ходить на своих собственных ногах, даже если это раздражает.

— Да, меня это совсем не беспокоит.

Оставаться в комнате было скучно, поэтому Лирика быстро вскочила со стула.

Лирика и Брин гуляли по территории дворца. Было много мест, перекрытых солдатами.

Каждый раз глаза Брин сужались, но приходилось оборачиваться, дабы успокоить свое разочарование.

Оглядываться вокруг было нелегко, потому что один только Солнечный дверец мог похвастаться огромной площадью.

Кроме того, поскольку они активно ходили, всем, кого встречали, приходилось отступать в сторону коридора и привыкать кланяться Лирике:

— Принцесса!

— Рат!

Встретив знакомое лицо, Лирика встретила его теплым приемом. Крыса, которая поздоровалась, подняла голову и спросила:

— Вы выглядите занятой.

— Хожу по дворцу, хочу запомнить его структуру.

— Спасение?

— Да, это мой дом, но я подумала, что должна знать и об этом.

— Вы правы.

Сказав это, Рат улыбнулся.

— Есть ли место, куда вы не можете зайти?

— Ой! Да, там было место, которое заблокировали солдаты.

— Как так.

Рат холодно улыбнулся и ласково заговорил с Лирикой:

— Если вы пойдете в корпус рыцарей, то найдете там Тана. Поговорите с ним и попросите поговорить с рыцарями.

— Гм.

— Как ваша фамилия?

— Такар.

— Да, не забывайте об этом.

Сказал Рат, выпрямив спину и посмотрев на Брин:

— Замечательно иметь поддержку семьи Сол.

Брин улыбнулась. Рат сказал Лирике, чтобы она сначала извинила его, и когда она позволила,он быстрым шагом прошел по коридору и исчез.

Лирика оглянулась на Брин и спросила:

— Ты знаешь, где находится рыцарский корпус?

— Конечно.

Брин пошла быстрой походкой, и Лирика последовала за ней.

Между Солнечным дворцом и Небесный дворцом значительное расстояние, и по обе стороны от них также были небольшие здания, и здание рыцарей было одним из них.

Они стояли на страже перед корпусом, в задней части которого была широкая тренировочная площадка.

Все собирались по двое и по трое и болтали, но только один человек стоял перед дверью, потому что был далеко. Он выглядел знакомо, и глаза Лирики расширились:

— Сэр Лаув.

Лаув поздоровался лицом к лицу:

— Я вижу Принцессу. Что привело вас сюда?

— Я здесь, чтобы увидеть Тана.

— Рыцарь-командир Вульф внутри.

Войдя внутрь, она услышала громкий голос, говорящий: «Я вижу Принцессу!»

Лирика испугалась и напряглась, а затем ели ответила:

— Я тоже рада тебя видеть.

Неудивительно, что все смотрели в их сторону сверкающими глазами, поэтому Лирика выпрямила спину.

Все были такими высокими, что ей хотелось казаться немного выше. Она хотела встать на цыпочки, но юбка была короткой, так что было бы заметно, если бы она так поступила.

Тем не менее он слегка приподняла пятки, чтобы это не было заметно:

— Хм? Принцесса? Что вы здесь делаете?

Когда на улице стало шумно, из здания вылетел Тан. Изнутри донесся недовольный возглас: «Начальник, пожалуйста, документы!»

— Я здесь, чтобы поговорить с вами. Недавно я встретила Рата…

После Лирика замолчала. Это было из-за беспокойства говорить перед таким большим количеством людей.

Тан кивнул, как будто понял, когда увидел, что Лирика колеблется:

— Извините, я на минутку.

Он нежно обнял ее. Лирика вскрикнула от удивления. Тан повернул к ней голову и сказал:

— Теперь вы можете говорить шепотом, верно? Так что ваша фрейлина может убрать оружие. Если использовать это среди волков, то ты умрешь.

Удивленная, она обернулась и увидела, что Брин стояла с кинжалом. Рыцари вокруг смотрели напряженным взглядом.

Некоторые из рыцарей заметили, что зрачки стали уже, поэтому Лирика быстро сказала: «Ты выглядишь как настоящий волк».

— Брин, все в порядке.

— Вы не имеете право опрометчиво прикасаться к телу Принцессы.

Резко сказала Брин и убрала кинжал обратно, но Лирика не знала, куда и как она его вложила.

Брин пожал плечами.

— Итак, вы сказали, что сожалеете. И это все для нашей дружбы, не так ли?

— Дружбы?

Когда Лирика широко раскрыла глаза от удивления, Тан выглядела неловко:

— Не так ли?

— Нет, тогда я рада. Я так счастлива.

Сказала Лирика с сияющей улыбкой. Тан сказал: «Вы милая», — и снова наклонил ухо:

— Так?

— На самом деле~

Оглядевшись по сторонам, Лирика прошептала ему на ухо. Это могло быть услышано только членами семьи Вульф, обладающими прекрасным слухом, но формальность важна.

— Вот почему я здесь, чтобы позаимствовать ваших рыцарей.

Тан слегка потер подбородок и рассмеялся над словами Лирики.

— Действуйте.

Лирика удивленно пискнула:

— Что?

— Действуйте.

— Но.

— Какие-то проблемы?

Лирика посмотрела на дверной проем, в котором стоял госслужащий с запавшими глазами (1). Тан, проследивший за взглядом Лирики, строго сказал:

— Вы знаете, что работа Императорской семьи на первом месте.

Государственный служащий глубоко вздохнул и склонил голову:

— До свидания, начальник.

— Хм.

Торжественно кивнув, Тан вышел из корпуса стражей, слегка придерживая девочку одной рукой.

Лирика тихонько сказала:

— Я думала, ты скажешь «нет».

— Ха-ха.

Громко рассмеявшись, Тан сказал Лирике:

— Принцесса, вы ведь помните перед сколькими людьми вы должны кланяться?

— Три человека.

Лирика растопырила три пальца. Тан серьезно кивнул:

— Совершенно верно, Принцесса. Приказ Его Величества — слово дракона. Слово дракона является абсолютным в этой Империи. Даже если Его Величество установит пугало и назовет его Такар, значит, все дворяне Империи должны поклониться ему.

Лирика широко раскрыла глаза. Конечно, она усердно работала, чтобы сказать: «Я Принцесса. Я Принцесса», мысленно произносила эти слова, но никогда не думала, что они обладают такой силой.

Конечно, Его Величество великолепен, но ее мать тоже потрясающая.

Хотя он так не думал (!). Глаза Лирики внезапно распахнулись:

— Его Величество официально признал вас своей дочерью. А это значит, что вы единственная Принцесса в империи Такар.

Брин кивнула сзади.

Всевозможные негативные слова вот-вот должны были вырваться из уст Лирики.

Она не знала, что думал там Тан, но она Принцесса по контракту, только на короткое время, так же, как и дочь…

Тан осторожно поднял упавший взгляд вверх. Он игриво подмигнул:

— Вы Принцесса, которая своим подбородком возглавите рыцарей Империи.

— А-а?

В панике раздался странный звук, но Тан только громко рассмеялся. Расстояние, которое было таким большим, при ходьбе Тана сокращалось в одно мгновение.

Он говорил небрежным голосом:

— Сегодня существует только четыре Такара. Его Величество, Императрица-мать, Его Высочество Наследный Принц и Ее Высочество Принцесса. Одним словом, теперь вы вторая в очереди на трон.

Это было за пределами восприятия Лирики, поэтому она даже не могла осознать это.

Лирика ответила:

— Хм, но это не имеет значения, потому что Его Высочество передо мной.

Тан кивнул.

— Да, я имею в виду, что Принцесса имеет высокий статус.

Тан спросил, когда он подошел ко входу в Солнечный дворец:

— Итак, где вам заблокировали дорогу?

— Вы сможете нас провести?

После слов Брин, сказанных с улыбкой, Тан кивнул. Брин спросила:

— Что насчет того, чтобы запечатлеть эту сцену?

Тан сделал паузу при этом замечании и ухмыльнулся. Он опустил Лирику и сказал:

— А мы поймаем?

Что ж, они решили, что будут прятаться здесь, поэтому, поманили Лирику обеими руками, чтобы она разобралась в ситуации.

Она кашлянула и начала гордо выхаживать, но довольно скованной походкой в глазах окружающих.

Рядовой снова встал на пути:

— А я не могу пойти сюда?

Она пыталась четко говорить, но голос превращался в писк. Нахмурившись, рядовой сказал:

— Вы не можете пройти сюда.

Она вздрогнула, но не могла отступить, потому что думала о том, что за ней стоят Брин и Тан.

Требовалось много сил, чтобы повысить голос на большого мужчину с оружием:

— Почему я не могу пойти?

— Приказ Его Величества.

— А…

Но если этот приказ издал Его Величество, значит это было неизбежным?

Этим взглядом Лирика обернулась к Брин, и улыбка Брин стала еще шире.

Она заговорила:

— Этот приказ специально запрещает Принцессе проходить здесь?

Солдат стукнул по полу наконечником копья:

— В любом случае нет!

— Что не так?

Она услышала низкий, жуткий голос за своей спиной. Лирика удивленно оглянулась. Брин оставалась неподвижной и просто смотрела вперед.

Обычное игривое выражение Тана исчезло с лица, и на смену ему пришло бесстрастное лицо, присущее только плотоядным животным.

Рядовой ахнул от удивления:

— Ну же, скажи мне, что не так?

Давление ощущалось даже тогда, когда Тан медленно приближался. Лицо рыцаря постепенно побелело.

Тан, оказавшийся прямо перед ним, выхватил копье из руки рыцаря:

— Представься.

Тан, рассматривавший копье, схватил его и без особого труда стал его гнуть.

Солдат быстро ответил:

— Я Джон Эндерс, солдат 1-го класса, 1-я Императорская гвардия.

— Ага, Эндерс, так что не так?

— Ну, это…

— Знаешь, в Солнечный дворец аристократ может войти исключительно в зависимости от рейтинга пропуска. Но. Нужен ли рейтинг Императорской семье?

— Нет.

— Разве ты не узнал знак фрейлины, которая шла рядом?

— Нет.

— Разве ты не знал, что члена Императорской семьи сопровождает личный слуга?

— Нет.

Солдат быстро отвечал, обливаясь холодным потом. Тан крутил копье, пока не согнул из него крендель:

— Тогда иди и приведи своего начальника.

Сказал Тан и вернул ему погнутое копье.

Рядовой зашагал, вцепившись дрожащими руками в изогнутое копье. Это был верный шаг, для того, чтобы упасть. Тан тяжело посмотрел на него.

Удивительно, что он преградил путь Принцессе, но разве он также не угрожал ей, ударив копьем о пол?

Но это было невозможно в семье Вульф, которая уважала детей.

Тан был разочарован.

Кроме того, какой бы приемной она ни была, Лирика — законная Принцесса. Солдат был не тем противником, который мог бы преградить путь.

«Я предполагал, что будет негативная реакция, но на ребенка и в таком месте. А это всего лишь солдат 1-го класса».

Тан улыбнулся и сказал Лирике:

— Тогда вы можете идти с комфортом, Принцесса. С этого момента я позабочусь об этом.

Ему не нужно показывать, как с этим бороться.

Лирика втайне беспокоилась о том, что он сказал. Если это драка, разве не было бы более обнадеживающим иметь больше людей для помощи, чем идти в бой одному?

— Ты будешь в порядке? Я могу остаться с тобой.

Тан моргнул при этих словах. Прошло много времени с тех пор, как он слышал эти слова, но было очень приятно внимание, вложенное в них.

На всякий случай, Лирика сказала:

— Конечно, я знаю, что Тан может сам справиться…

— Если вы боитесь, то здесь останется Его Величество, не волнуйтесь.

Тан прищурил глаза:

— Вам было не обязательно приходить.

Лирика удивленно оглянулась. Его Величество подошел к месту, где они стояли. Позади него Рат бросил легкий взгляд на Лирику:

— Я вижу Его Величество.

Лирика быстро поздоровалась, а Тан поприветствовал его, а затем вздохнул:

— Я собирался отругать солдата, но я здесь не для того, чтобы молиться за его упокой.

— Разве это не весело? Как смеет солдат так поступать? Может быть, за ним стоит много людей?

Альтерис посмотрел на Лирику и прижал руку ко лбу:

— !

На этот раз она немного споткнулась, но не упала. Альтерис ухмыльнулся, когда Лирика торжествующе встала.

— Ты Такар. Это не имеет никакого отношения к тому, что он за человек и стоит ли кто-то за ним. Я принял тебя как свою дочь. Теперь каждый должен преклонять колени перед тобой. В противном случае они пойдут против меня.

Рат спросил у Тана:

— Кто это был?

— Солдат 1-го класса, 1-я Императорская гвардия. Джон Эндерс.

Рат приятно рассмеялся «Ху-ху» над ответом Тана:

— Приятно оправдать ваши ожидания, Ваше Величество. А теперь, Принцесса. Пожалуйста, наслаждайтесь Солнечным дворцом столько, сколько захотите. Вы можете оставить это на нас.

Лирика посмотрела на Рата. Как и ожидалось, канцлер не должен был быть хорошим человеком:

— Гм. Хорошо. Тогда мы пойдем.

Лирика попрощалась и ушла вместе с Брин. После этого никто не останавливал их.

Когда они пришли  к тому месту, где им загораживали путь, там уже стоял другой солдат, и он относился к Лирике с большим вниманием.

«Он отдал честь».

Проходя перед солдатом, Лирика прошептала Брин:

— Я думаю, новость распространилась очень быстро.

Брин хихикнула.

— Конечно. Это работа Принцессы. Нет никого, кто не был бы чувствителен к делам Императорской семьи.

Брин игриво добавила:

— Так каков же вкус власти, Принцесса?

«Вкус власти».

Лирика широко раскрыла глаза от неожиданных слов. Они застряли у нее в голове, когда она оглянулась на Брин и Солнечный дворец.

«Вкус власти».

Лирика уставилась на яблочный пирог, пока ела закуски. Она бы не ела этого, если бы не стала Принцессой, верно?

«Вкус власти».

Она думала об этом, пока засыпала ночью в мягкой постели. Она бы не спала на этой кровати, если бы не стала Принцессой, верно?

«Это и есть вкус власти!»

Позже в кабинете, когда Лирика поделилась с Ратом своими мыслями, он, который радостно смотрел на документы, улыбнулся:

— Я думаю, что это больше связано с деньгами, нежели с властью, Принцесса.

Лирика склонила голову набок. Когда она услышала слова Рата, то они показались ей правдоподобными.

— Насколько произвольной может быть власть.

Альтерис сказал это и бросил бумаги на пол. Когда Лирика подбежала и подобрала их, он сбросил с письменного стола другие бумаги.

Она снова подбежала, чтобы поднять их. Альтерис бросал документы, а Лирика подбирала их, как бельчонок, собирающий падающие желуди:

— Ваше Величество.

Рат нахмурился и позвал Альтериса, а тот, кивнув подбородком, кинул последние документы.

Прежде чем бумаги упали на пол, Лирика схватила их со словами «восемь».

И с довольным лицом девочка аккуратно разложила документы и положила их на стол Рата.

Рат был впечатлен усердием Принцессы, которая подобрала упавшие документы и разложила их по типу:

— Тогда, я думаю, у меня достаточно сил.

Это был первый раз, когда она чувствовал себя так комфортно, как сейчас. Она чувствовала себя неловко, когда не работала. И была рада, что могла помогать в офисе.

Лирика улыбнулась и присела в реверансе:

— Тогда я пойду. Брин сказала, что сегодня представит мне других служанок.

— Понимаю. Желаю хорошо провести время.

Рат встал и проводил ее. Закрыв дверь кабинета, снимая монокль, символ канцлера, и осторожно протирая его подолом своей одежды сказал:

— Благодаря Принцессе была заменена стража, а внутри Солнечного Дворца были заменены рыцари. Мы все еще собираемся использовать охранников, потому что необходимо сохранять лицо перед внешним миром, но стоит выбирать их из рыцарей. И я слышал, что недавно Императрица-мать сменила главную горничную и ее помощников.

— Рудия спросила меня, могу ли я сменить горничных, поэтому я сказал ей, что это обязанность Императрицы.

После этого Рудия изъяла доказательства растрат и заменила главную горничную и служанок. Она сместила фракции аристократов, проникшие во внутренний дворец.

Рат выглядел довольным. Насколько уместен новый персонал? Он задавался вопросом, на основе данных, которые исследовал недавно.

Альтерис не думал, что она будет действовать настолько смело. Это не было похоже на поступок Императрицы без поддержки материнской семьи.

Это была не лошадь на шахматной доске, это было движение, как у человека, играющего в шахматы.

Сверх того, что он ожидал, Альтерис был в эпицентре большого восхищения ею.

Рат сказал:

— При переменах рыба всплывает наверх. Теперь нужно всего лишь поймать эту рыбешку.

Канцлер спросил, пристально глядя на Императора:

— Вы не возражаете, если я не буду сопровождать вас?

— Еще не все?

— Понял.

Рат склонил голову. Если бы Тан услышал это, он бы заявил, что тот слишком хладнокровен, а змея только подумав об этом, улыбнулась.

* * *

В эти дни Лирика развлекалась в библиотеке. Она получала огромное удовольствие  от нахождения трудных слов в книгах, которые она видела в офисных документах.

Энциклопедический словарь в библиотеке Такар был известен на всю Империю. Он был закован в цепи, но Лирика могла вынуть словарь без каких-либо формальностей.

— Водяная мельница, водяная мельница… Оказывается, это водяная мельница (2).

Лирика была поражена этой картинкой. Она была ребенком из трущоб, и вся ее жизнь состояла из них.Она никогда не задумывалась о том, как живут люди в сельской местности или рыбацких деревнях. Конечно, то же самое относится и к тому, как живут аристократы.

Так что было весело просто узнавать о том, что есть новый мир и совершенно другая жизнь:

— Принцесса, пожалуйста, прекратите читать. Пора идти на кухню.

— Верно.

Лирика вскочила со своего места. Брин вернула энциклопедический словарь на место.

Дворец настолько велик, что еда остывает пока ее несут. Но сегодня Брин посоветовала пойти поесть горячего хлеба, только что приготовленного на кухне.

У Лирики не было причин отказываться.

Размеры кухни, которая была построена на севере, чтобы избежать жары, были огромными. Она, достаточно большая, чтобы устроить прием в Императорской семье, казалась пустой, несмотря на большое количество людей.

С тех пор, как Альтерис стал Императором, балы проводились только в Небесном Дворце и никогда не проводились в Солнечном дворце, поэтому на кухне уже давно готовят еду только для Императора и Наследного принца.

Однако, когда пришла новая Императрица-мать, был нанят новый шеф-повар, и кухня оживилась.

Также ходили слухи, что Императрица-мать скоро устроит небольшую вечеринку. В то же время, появилась Принцесса, которую лелеяла Императрица-мать.

Никого это не беспокоило. Скорее, было приятно думать, что высокопоставленный человек спустился прямо вниз.

Если сюда придёт Император или Императрица-мать, это было бы слишком обременительно, все таки это кухня. Но если речь идёт о юной Принцессе, то все в порядке.Благодаря этому Лирика смогла попробовать свежий белый и пушистый хлеб в окружении горячего гостеприимства и доброты.

Конечно, чтобы ненавязчиво понравиться Императрице-матери, они выставили перед Принцессой новое печенье и сливочный крем.

1 «퀭한» — интересное слово. Запавшие глаза, щеки или другие части тела изгибаются внутрь и заставляют вас выглядеть худым и нездоровым.

2 «수차구나»: «수차» — это водяная мельница, «구나» — Используется для выражения удивления, когда мы открываем для себя что-то неожиданное, т.е. эти слова просто ваша реакция на ситуацию, и они никому не предназначаются.

(!) Я затрудняюсь ответить на вопрос: о ком тут говориться. 자신 = себя. 자기 берётся, в случае, если речь о человеке уже зашла, и его/её в предложении нужно упомянуть снова. Вероятно тут имеется в виду Император.

Лирика вышла из кухни, сложив в корзину апельсиновый сок и сладости, проверив перед этим апельсин на свежесть:

— Пойдем к моей маме. Я не могу дождаться, чтобы рассказать об этом.

Услышав слова Лирики, Брин подняла корзину и кивнула.

Лирика легко прошла по коридору и внезапно остановилась.

Посмотрев на дверь с черным драконом на ней, она спросила, то, что ее жутко интересовало?

— Если подумать, я никогда не встречался с Наследным Принцем.

— Его Высочество находится во владениях (1).

— Во владениях?

— Да, у Наследного Принца задание. Когда я говорю: «Герцог Роуэн», я имею в виду Его Величество Наследного Принца.

— Поняла. А когда он вернется?

— Не знаю. Но думаю, что скоро.

Услышав слова Брин, Лирика уставилась на черного дракона, а затем двинулась дальше.

Когда она вошла в комнату серебряного дракона, ее мама сидела за своим столом и читала письмо.  Рудия быстро встала со своего места:

— Лири, пахнет сладко.

Когда она обняла свою дочь и поцеловала ее в щеку, Лирика улыбнулась и обняла ее в ответ:

— Сегодня я ходила на кухню с Брин. Меня вкусно накормили и позаботились.

— На кухне?

Рудия сделала паузу и с облегчением поняла, что недавно сменила кухонный персонал.

По крайней мере, пока некому накормить ее дочь чем-нибудь странным:

— Здесь много вкусностей.

— Вижу.

Рудия подозвала служанку, чтобы та приняла корзину. Пока Брин и горничная расставляли закуски, Рудия сидела бок о бок на диване с Лирикой:

— Ты сегодня снова ходила в кабинет?

— Да, Его Величество разбросал бумаги по всему полу.

Рудия с трудом смогла сохранить холодное выражения лица, подозрительно не рассмеявшись.

Император мог не обращаться хорошо с ее дочерью. Однако не так давно стража была заменена за безрассудное обращение с Принцессой, и это правда, что положение Лирики было совершенно прочным, так что ей пришлось вздохнуть:

— У Лири сейчас трудные времена.

— Вовсе нет. Это довольно забавно.

Лирика покачала головой, сжимая руку матери. Лирика спросила:

— Что за письмо ты читала?

— Это ответ на приглашение. Я собираюсь открыть салон. Это и…

Ее мама прошептала:

— Я собираюсь инвестировать полученный первоначальный взнос, который недавно получила.

— Первоначальный взнос?

— Я получила первоначальный взнос, когда начала эту работу.

Рудия жестом пригласила дам, отвечавших за угощение, спуститься вниз:

— Разве тебе не нужно будет оставить все деньги, драгоценности и одежду, которыми ты сейчас пользуешься после работы? Ты должна убедиться, что заработаешь, находясь здесь.

Она собиралась внести первоначальный взнос и получить прибыль. Направления ее инвестиций были буквально бесконечны.

Услышав уверенные слова своей матери, Лирика обеспокоенно сказала:

— Мама, не приобретай ничего похожего на панацею или горшок счастья. Будь осторожна и не жульничай.

— О, Лири тоже. Не волнуйся. Такого не будет. Я собираюсь инвестировать только в то, что принесетстопроцентную прибыль.

Лирику гораздо больше беспокоила просьба матери не волноваться.

Где в мире находится 100-процентное безопасное место для инвестиций?

Лирика спросила:

— Мама, тебе обязательно давать мне знать, если ты собираешься инвестировать? Точно?

— Конечно.

Рудия сказала это и сжала руку своей дочери:

— И у меня есть кое-что для тебя.

— Ты собираешься что-то дать мне?

— Принеси это.

Когда Рудия отдала приказ, горничная быстро принесла поднос. На бархатной подушечке  лежала серебряная монета.

Лирика была удивлена:

— Моя серебряная монета!

— Мне потребовалось много времени, чтобы найти такую же серебряную монету. Обещала хранить отдельно, это по наитию.

Слегка нахмурившись, Рудия улыбнулась:

— Это твоя серебряная монета?

— Да, да, это моя серебряная монета.

Лирика подняла серебряную монетку с зачарованным лицом. Она помнила все пятнышки, царапинки.

Это было ее серебряная монета.

В глубине души она уже сдалась. Девочка не думала, что когда-то вернет ее обратно.

Даже если бы она получила новую серебряную монету, она бы ей не была нужна, так как эта была не та монетка. Но об этом было глупо говорить.

После.

Лирика несколько раз прикоснулась к монете. Это была серебряная монета, которая заставляла ее думать о счастье каждую ночь.

Эта серебряная монета.

Ее зрение начало мутнеть. Она не знала, произошел ли сбой с ее слезными железами, но она плакала очень часто.

Однако, когда мама обняла ее и погладила по голове, она поняла, что может плакать сколько угодно.

От радости и облегчения Лирика разрыдалась. Она плакала, потому что чувствовала, как рана в ее сердце тает:

— Спасибо, мама.

— Нет. Это твоя мама должна благодарить и сожалеть. Но я не смогла найти ту же монету…

— Все в порядке! Самое главное — серебряная монета.

Это не имело бы никакого значения, если бы были принесены другие монеты. Рудия похлопала себя по груди. Она протянула маленький бумажник. Кошелек, который открывался с помощью кнопки, был мило вышит в форме малины:

— Здесь есть медные монеты.

Когда она открыла его, там было несколько мельхиоровых монеток:

— Этого достаточно.

На самом деле, у Лирики не было выбора в деньгах. Серебро не имелозначения, потому что это были большие деньги. Она была довольна своим милым кошельком и бережно положила монетку в него. .

Рудия лучезарно улыбнулась, увидев счастливую Лирику. Потребовалось много труда, чтобы найти эту серебряную монету, но, увидев улыбающееся лицо ее дочери, она почувствовала, что такие неприятности — пустяки. Она сохранит эту улыбку на ее лице.

Она не будет такой глупой, какой была раньше.

Она рада знать, что проводить вот так каждый день время с дочкой — такое удовольствие.

Теперь Лирика набрала вес и ее волосы сияли. Ногти блестели, так что трудно было подумать, что она ребенок из трущоб.

Казалось, она хорошо ладила с Брин.

«Брин Сол была отличной горничной в моей прошлой жизни».

Преданность семьи Сол признана, так что ей не нужно беспокоиться, если знать, в каком направлении движется их лояльность.

Лирика сжала свой кошелечек и что-то пробормотала. Рудия просила:

— В чем дело? Тебе не хватает денег?

— Нет! Дело не в этом. Ну, мама…

— Что случилось?

— Его Высочество Наследный Принц.

— Что? До тебя доходили какие-нибудь слухи?

— Нет, дело не в этом. Я слышала, что он скоро вернется, так что мы можем устроить приветственную вечеринку или что-то в этом роде?

— Хм, тебе лучше остановиться.

— Это так…

Плечи ее дочери поникли, и она быстро объяснила почему.

— Наследный Принц очень разборчив в еде. Он не прикасается к еде, если ее не приносят люди из его ближайшего окружения. Так что если и утроить вечеринку, то веселья не будет.

— Тем не менее, он вернётся спустя долгое время.  И у него внезапно появляется мама и я. Что, если он неправильно все поймет?

Если подумать, она даже не видела его на свадьбе.

Что он подумает о сводной сестре, которая внезапно окажется по соседству?

Ее сердце колотилось от беспокойства, когда она думала о многочисленных плохих историях о мачехе.

Может, он неправильно все поймет и решит, что ему хотят навредить.

Наблюдая, как Лирика упорно говорит об этом, Рудия подумала: «Нет, Атиль не из тех», но ей не нужно разбивать сердце своей дочери.

В любом случае следующим Императором будет Атиль, так что нужно было поладить.

С детства попытки убийства были настолько частыми, что Атиль сейчас находится на ранней стадии недоверия к людям. Через некоторое время сопровождающий рыцарь, который долгое время служил ему, попытается убить его, после чего он потеряет всякое доверие к людям.

«Я собиралась не допустить этот инцидент и держаться на должном расстоянии».

— Тогда давай подумаем о чем-нибудь другом, кроме приветственной вечеринки. Нам просто нужно сказать ему, что мы проявляем гостеприимство, верно?

— Да!

Лицо Лирики просветлело от слов Рудии. Она сказала, указывая пальцем:

— Я думаю. Разве не плохо было бы оставить в его комнате цветы, да вкусности?

Рудия кивнула:

— А когда он отдохнет, то можно устроить небольшое чаепитие и выпить чай вместе.

— Да.

Рудии приходили в голову разные мысли и исчезали, но, когда она увидела сверкающие глаза дочери, ее желание возражать исчезло.

Она серьезно спросила:

— Но, Лири, ты действительно хочешь поладить с Наследным Принцем?

— Я хочу поладить с ним, но я не знаю его чувств. Прежде всего, я хочу сказать, что доброжелательно настроена.

— Ну, тогда все в порядке. Я буду активно помогать тебе.

— Спасибо.

Лирика лучезарно улыбнулась и обняла Рудию. Та решила, что пошлет своей дочери кучу принадлежностей для чаепития.

* * *

План Лирики, конечно же, был передан канцлеру Рату и Его Величеству.

Рат засмеялся и спросил: «Могу я прислать вам подарки?» и Лирика изящно разрешила это.

В течение месяца она усердно работала и начала практиковаться в этикете.

Вскоре после этого Лирика радостно закричала, увидев подарочную коробку, которую принесли горничные.

Большие и красивые коробки были перевязаны гладкими шелковыми лентами, которые, по словам Брин, она заберет и с пользой использует.

Каждый раз, когда она открывала коробку  пастельных оттенков, раздавались спонтанные радостные возгласы.

Красивые стеклянные пиалы, казавшиеся прозрачными, и чайные чашки с изящным золотым декором были идеального размера для маленькой Лирики.

Это слишком роскошно, чтобы  это использовали маленькие дети.

Тарелочки розовых и голубых цветов и милые столовые приборы идеально подходят к ее руке.

Помимо вышитой скатерти, на керамических бочонках были нарисованы милые животные.

Были изображены белки, кролики, медвежата и ласки в милом стиле, она не могла насытиться ими.

Открыв серебряную шкатулку, инкрустированную золотом, можно увидеть много форм кусочков сахара.

Они были так прекрасны, что у нее закружилась голова.

Такие вещи лежали в многочисленных коробках, аккуратно выровненных друг с другом.

Кроме того, семья Сандар прислала десять видов чаев, и Брин объяснила, что каждый из них очень ценен:

— Чай — это фирменное блюдо поместья Сандар. Потому что поместье Сандар находится на юге. Люди из этой семьи очень чувствительны к холоду.

— Поняла.

Узнав новую информацию, Лирика кивнула.

Она несколько раз выбрасывала бумагу и писала, и снова и снова четко выписывала каждую букву в приглашении.

До сих пор у нее были трудности из-за растекающихся чернил, потому что она не могла бегло писать и плохо управлялась с кончиком пера, но она выбрала лучшее.

У девочки было разбито сердце из-за того, что дорогая бумага была потрачена впустую, но ничего не могла с собой поделать.

Печать имеет форму дракона, она была посыпана белым порошком и спрессована, чтобы указать, что она была отправлена из комнаты белого дракона. Как ни странно, этот белый порошок блестел как снег. Когда она спросил его, он ответил: «Это снежный камень».

Лирика вздохнула в ответ на это замечание. Снежный камень — это драгоценный камень, который выпадает вместе со снегом, и он имеет форму снежного кристалла, но он не тает:

— Я действительно хотела взять его в руки, но никогда не решалась.

— Попробуй еще раз этой зимой.

— Гм.

Лирика кивнула.

В то же время подготовка началась всерьез.

Его Величество позволил ей открыть комнату черного дракона, но Лирика мучилась:

— Разве ему будет неприятно, если узнает, что в его собственную комнату вошли без разрешения?

Брин странно посмотрела на спрашивающую Лирику:

— Я никогда не думала об этом. Потому что это невозможно.

— А.

В Императорском дворце слуги и служанки часто входят и выходят во все комнаты, чтобы заняться разными делами. Так что было невозможно жить без того, чтобы кто-нибудь не входил в комнату:

— Если вас это действительно беспокоит, все, что вам нужно сделать, это украсить гостиную.

Лирика кивнула на это замечание. Комната Белого дракона и Комната Черного дракона имели почти одинаковую структуру.

Если сначала открыть дверь, то можно увидеть большой вход и зал ожидания и придется открыть дверь еще раз, чтобы войти в гостиную. Гостиная была соединена с коридором, а комнаты были снова соединены рядом с ней:

— Тогда давай украсим только гостиную.

Лирика согласилась с этим утверждением.

Когда она спросила, когда вернется Наследный Принц, Брин покачал головой:

— Его Величество молча уходит со своими людьми, не сообщая, когда придет. Так что мы не знаем, когда он приедет. Но не выяснить ли нам это через Брана?

— Бран?

— Он мой старший брат. Теперь он служит Наследному Принцу.

— Действительно? Тогда ты не могла бы спросить меня, что ему нравится?

— Да, я так и сделаю.

Брин кивнула.

Согласно новостям, которые передал Баран, он прибудет в течение недели, так что мысли Лирики еще больше заняты.

Комната была проветрена, простыни заменены новыми, а стены украшены лентами и цветными бумажными кольцами.

Атмосфера комнаты черного дракона, которая была явно пустынной, стала очень милой, потому что садовник принес охапку цветов.

Кроме того, по мнению Брин, Наследный Принц любит сладости. Лирика почувствовала единение, выбирая чай и сладости.

Ее мама посоветовала ей: «Ты должна выбирать чай в соответствии с цветом и типом пищи», поэтому Лирика и Брин ставили на стол чашки и миски каждого типа и искали комбинации.

Повар также каждый день готовил новые вкусности. Шеф-повара, который готовит закуски, наняла его мать, сказал, что хорошо умеет создавать новые сладости.

В мае в саду стало довольно светло, поэтому Лирика спросила, насчет того, чтобы разложить закуски на воздухе.

Брин сказала, что это хорошая идея, и ее мама сказала, что все в порядке, поэтому Лирика переписала приглашение, чтобы определить место проведения чаепития, и положила его на стол.

На всякий случай, если он его не увидит, она заставила куклу держать приглашение.

Все приготовления завершены.

Лирика время от времени осматривалась, гадая, когда же приедет Наследный Принц.

«Я надеюсь, тебе понравится».

1 Слово «영지» вообще странное, но это что-то типа феода, феодального поместья. Но также это можно перевести и как территория, так и владение.

На рассвете свита Наследного Принца обрушилась на дворец подобно удару молнии. Атиль, грубо открывший дверь комнаты Чёрного дракона, замер:

— …Что это?

На его слова ответил мальчик того же возраста со светло-бежевыми волосами, стоявший позади него:

— Вау, вам это нравится? Как мило.

— За-заткнись.

Атиль, который грубо толкнул его, открыл дверь гостиной и остановился там. В гостиной не было темно.

Благодаря настоянию Лирики на том, чтобы ночью горел свет, повсюду стояли свечи, а камин пылал и прогонял рассветный холод.

Украшения на стене блестели, отражая свет камина.

«С возвращением».

Атиль посмотрел на буквы, вырезанные из цветной бумаги и наклеенные:

— Пахнет хорошо. Также принесено много цветов. Пока мы ехали с севера, я даже не догадывался, что пришла весна.

Мальчик с бежевыми волосами, который последовал за ним – Пай, взорвался от восхищения:

— Кто это сделал?

— Вау, это так мило.

Пай поднял плюшевого мишку в одежде дворецкого со стола в гостиной и замахал рукой:

— Добро пожаловать домой, Ваше Высочество. Судя по письму, это ваша новая двоюродная сестра, о которой ходят слухи.

— Отдай это мне.

Атиль выхватил приглашение у него из рук. Прочитав приглашение, он холодно рассмеялся:

— Скажи, что я приду.

Пай удивлённо поднял глаза. Бран, последовавший за ним, огляделся:

— Это первый раз, когда нас так приветствуют. Вы сначала хотите подкрепиться? Или принять ванну?

— И то и другое.

Атиль махнул рукой:

— Вы примете приглашение?

Снова спросил Пай:

— Да.

Сказал Наследный Принц, бросая приглашение Паю:

— Скажи, что я приду. Наиграемся вдоволь по-взрослому. Постоять под солнцем три-четыре часа, очень бодряще.

— Ух ты, злодей.

Пай нахмурился. Он даже не знает, кем была та девочка, но он доверенное лицо, поэтому не стоило наживать себе врага в лице принца.

Он знал, почему тот такой раздражительный, но всё же.

Атиль махнул рукой, прежде чем Пай успел что-нибудь сказать:

— С этого момента я собираюсь спать. Не трогайте меня, пока я не проснусь.

Когда он вошёл внутрь, Пай посмотрел на приглашение и вздохнул: «О, нет».

Бран наклонился:

— Ты, должно быть, голоден.

— Я знаю. Чувствую, что сейчас живот приклеится к рёбрам. Более того, Бран.

— Да.

Пай ухмыльнулся и оглянулся на личного слугу принца. Пай был прямым потомком Маркиза Сандара, другом и доверенным лицом Атиля.

Он спросил, указывая пальцем на декоративно-приветственную надпись:

— Бран, ты знал об этом?

— Я сказал, что мы скоро прибудем. Что ему нравится подобные вещи и сладкая еда. Но это всё.

— Хм.

Пай подхватил сладость со стола. Хрустящий вкус рассыпчатой сласти во рту был великолепен.

Усталость от долгой верховой езды казалась таяла благодаря сладкому.

«Оно не сырое, это хорошо приготовленная сласть».

Даже Бран не знал точной даты прибытия. Все зависело от Атиля.

Тем не менее, цветы были яркие, а закуски хрустящие. Когда он дотронулся до чайника, то понял, что тот ещё был тёплым.

Должно быть, время от времени менялись цветы, закуски и чай. Она кажется очень внимательной.

«Интересно, о чем думает Принцесса? Нет, лучше не говорить про действия Принцессы, а о том, что говорит Императрица. Я должен собрать кое-какие слухи. Я слишком давно не был в Императорском дворце».

Из-за этого он не смог принять участие в беспрецедентном событии под названием «Свадьба Его Величества».

Пай попробовал все сладости на тарелке, одну за другой. Оно не было отравлено и во вкусе не было ничего необычного.

Он посмотрел на плюшевого мишку и положил приглашение на ногу куклы.

«Я тоже хочу спать».

Они ехали всю ночь до рассвета. Не то чтобы он не знал о параноидальной тревоге Атиля, но надеялся, что тот не будет жестоко обращаться со своими помощниками.

«Я не такой сильный, как волк».

Пай проворчал и пошёл в свою комнату.

* * *

Лирика проснулась на рассвете. Она приподнялась на постели.

«Хм. Его Высочество здесь? Чай ещё не остыл? Стоит ли заменить сладости?»

Последние дни она уделяла внимание Наследному Принцу, поэтому первое, что приходит на ум, это беспокойство о десертах.

Лирика встала с кровати и надела халат.

«Просто нужно проверить сладости и не остыл ли чай».

Хотя она попросила горничных сделать это, необходимо самостоятельно во всем убедиться.

Если хозяину будет все равно, то и подчиненным может быть наплевать.

Лирика остановилась, надела тапочки и открыла потайную дверь. Она не хотела зря будить Брин.

Выйдя через коридор, которым пользовались слуги, Лирика вошла внутрь, в комнату Черного дракона:

— !

Когда она слегка приоткрыла дверь и вошла в гостиную, Лирика напряглась.

Это было потому, что кто-то нетерпеливо сидел за столом в гостиной, поедая закуски и чай.

Их глаза встретились.

Лирика сразу поняла, кем был её оппонент. Потому, что она несколько раз спрашивала Брин, как выглядит Наследный Принц.

Она не могла поверить, что столкнулась с Наследным Принцем вот так.

«Нет!»

Крича про себя, Лирика склонила голову. «Мне нужно было как-то придумать оправдание», – тихо сказала Лирика:

— Я пришла узнать, не нужно ли вам ещё чая или десертов.

Я горничная. Я горничная.

Пожалуйста.

Надеюсь, ты этого не заметишь.

Вопреки отчаянному желанию Лирики, Атиль тоже сразу понял, кто его оппонент.

Если бы она не была Принцессой, разгуливающей по Императорскому дворцу в таком наряде, его бы вырвало сладким, которое он недавно съел.

Глядя на макушку её тёмно-каштановых волос, Атиль подавил в себе желание вернуть всю еду обратно.

«Почему она там?»

Он не мог поверить, что показал ей, как ест сладости, которые она подготовила. Он был голоден, потому что ехал всю ночь, и его просто привлекла мысль о том, что в гостиной есть что перекусить.

Сладости, которые он съел, были великолепными, чай был подостывшим, но это было неплохо. Съев одно печенье, было легко съесть следующее.

Атилю стало ещё хуже, когда он почувствовал, что его поймали за поеданием еды со стола, приготовленного врагом.

«Ты сюда пришла, чтобы целенаправленно что-то увидеть?»

Он схватил тарелку с печеньем, вскочил со своего места и подошёл к Лирике. Он хотел высыпать ей на голову сладости и что-нибудь сказать.

Стоя перед ней, он поднял тарелку с печеньем и остановился. Только тогда он заметил, что Лирика дрожит, а её уши покраснели.

И что она намного - намного меньше, чем он.

Он прикусил губу.

«О, правда».

Что-то неизвестное: был ли это вздох или смех, вырвалось наружу и исчезло.

Видя, как она вздрагивает при малейшей реакции, ему меньше хотелось запугивать её. Более того, ему захотелось увидеть её лицо.

Если у неё такие красные уши, то насколько красное у неё сейчас лицо?

Он также задался вопросом, почему она, надев пижаму и халат, выскочила из коридора, которым пользовались слуги.

Он протянул ей тарелку:

— Съешь это.

— Что? О, нет. Я не голодна.

Вкрадчивым голосом:

— Съешь это.

Другими словами, он видел, как она, заикаясь, брала печенье и клала его в рот. Но он все ещё не мог видеть её лица.

Все, что можно было рассмотреть – только жующие щёки.

— Вау, Его Высочество Наследный Принц мучает бедную девочку.

Удивлённая, Лирика повернула голову и увидела мальчика с мягкими бежевыми волосами:

— Я не буду тебя беспокоить.

Резко сказал Атиль. Пай подошёл и мягко улыбнувшись, протянул бумагу:

— Что ж, вот ответ на приглашение Принцессы. Его Высочество Наследный Принц сказал, что он будет присутствовать.

— !

Подскочив, Лирика приняла ответ. Она подняла голову и посмотрела на него, затем удивлённо склонила голову.

Пай хихикнул и посмотрел на Атиля. На мгновение желание разозлиться на выражения лица Лирики исчезло. Это было сияющее лицо, полное радости.

Он вздохнул и сказал:

— Сейчас, уходи.

— Да, да!

Лирика поспешила обратно в потайной коридор и закрыла дверь.

Пай подавил смех, и Атиль ошеломленно произнёс:

— Для чего туда идти?

— Разве это не потому, что она сейчас была похожа на симпатичную горничную?

— Только не говори мне о том, что ты не думал о том, что тебя одурачили.

— Ну, она смелее чем кажется. Я не могу поверить, что она пробралась одна через проход для прислуги.

— Если б не тайное проникновение, я бы жил, не зная, что моя жизнь может находиться под угрозой.

Атиль, который робко ответил, снова посмотрел на Пая:

— Уже ответил?

— Разве я не прилежный помощник Его Высочества? Я старательно написал ответ. О, я надеюсь, что она не враг, потому что она милая.

Принцесса.

Атиль ответил на слова Пая, протягивая ему тарелку со сладостями:

— Она совсем не милая.

* * *

«Де-действительно удивительно».

Лирика прижала руку к нещадно колотящемуся сердцу. Неужели её поймали?

«Что мне делать? А если меня посчитали жалким ребёнком. Нет, может быть меня не поймали».

Она подняла голову всего лишь на мгновение, это могло остаться незамеченным.

Потом кто-то тронул её за плечо, и Лирика подпрыгнула. Она едва не вскрикнула, но сдержалась, ведь в соседней комнате был Его Высочество.

Она обернулась и увидела стоящего рядом высокого молодого человека. Даже в темноте Лирика могла заметить его блестящую брошь:

— Б…

Мужчина приложил палец ко рту, улыбнулся и указал на выход. Лирика закрыла рот обеими руками и кивнула.

Выходя из коридора, Лирика периодически громко вздыхала. Выбравшись, мужчина спросил:

— Принцесса Лирика, что вы здесь делаете?

Тот факт, что он заметил, что она была Принцессой, грузом навалилось на плечи, но вскоре девочка снова набралась сил.

Если это брат Брин, он слышал о ней, так что ему естественно знать:

— Я не знала, что вы приехали. Я просто пошла посмотреть, не испортились ли сладости и не остыл ли чай…

— Что насчёт Брин?

— Я не хотела её будить, потому что хотела просто проверить и мигом вернуться…

Лирика снова вздохнула, когда увидела выражение его лица:

— Мне не следовало этого делать.

— Вам не следовало этого делать. Брин будет волноваться.

— Узнал ли меня Наследный Принц? Я надеюсь, он подумал, что я странная горничная.

— Хм~

Бран выглядел так, как будто не знал, что сказать. Его лицо было так похоже на лицо его сестры, из-за чего Лирика почувствовала близость:

— Его Высочество, возможно, не знает. Я  решил сначала поговорить с вами.

— Действительно? Спасибо тебе!

Лирика широко улыбнулась и помахала рукой в ответ:

— Тогда я сейчас вернусь. Брин будет волноваться.

— Да.

Бран улыбнулся и проводил её взглядом. Как и сказала Брин, она была редким типом Принцессы в Императорском дворце.

«Если Императрица-мать не захочет воспользоваться Принцессой, как сказала Брин».

Во дворце даже с детьми нужно было быть бдительным. Так как за каждым благородным ребёнком стоит семья.

Ими было удобнее пользоваться, потому что никто и не подумает, что у ребёнка есть злой умысел.

Родители просто просят своих маленьких сына и дочь «Поиграйте здесь в прятки», или «Отдай это печенье Его Высочеству», или «В лесу есть место, которое можно исследовать, и почему бы не отправиться на разведку вместе с Его Высочеством?»

Попасться в эту ловушку единожды более, чем достаточно.

Прежде чем войти в комнату в конце коридора, Бран попрощался с Принцессой, проводив её взглядом и слегка махнув рукой в конце.

* * *

Брин донимала Лирику:

— Даже если у вас тайная встреча, вы должны взять с собой горничную.

— Тогда это не тайная встреча.

Ответила Лирика, которая привыкла к трудным словам благодаря словарю. Брин покачала головой:

— Даже при тайной встрече вас обязана сопровождать горничная. Фрейлина очень важна.

— Хорошо.

Лирика подумала, что быть Принцессой намного труднее, чем ожидалось.

На самом деле, было кое-что, чем она хотела похвастаться перед Брин ранее. Казалось, этот ответ потряс горничную:

— Наследный Принц придёт на чаепитие.

— О, Боже мой. Это здорово, Принцесса.

— Да. И он ел угощения, моя мама сказала, что он ест только еду, которую приносят его близкие помощники. Похоже, ему очень понравилось.

Брин вспомнил реакцию мальчика - подростка, которого поймали за поеданием сладостей. Которые, по его словам, он ел не из-за голода, и спросила:

— Все хорошо прошло? У вас не было неприятностей?

— Да, думаю, он решил, что я горничная. Ну, может быть.

Не уверенная в собственных словах, она тихо добавила последние слова.

— Но Бран сказал, что потом мне всё расскажет.

— Вы встречались с Браном?

— Да, он похож на тебя.

— Хм, верно.

— Конечно, Брин красивее.

— Конечно.

Брин улыбнулась. Это было правда, что она похожа на брата, но это не комплимент:

— Тогда мне нужно подготовиться к чаепитию.

Лирика снова и снова перебирала в мыслях эти слова.

Чаепитие.

Чаепитие.

Это было слово с каким-то сладким и восторженным оттенком.

И она в первый раз его организовывала. Напряжение подступило к её горлу, но Брин подбодрила её со стороны.

До сих пор она усердно практиковалась несколько раз, и все проходило хорошо. Была практика – усадить куклу - кролика, куклу - медведя, грациозно поздороваться и предложить им чай.

Кроме того, это была самая приятная домашняя игра в мире.

Его Величество сказал ей использовать лёд из подземного ледохранилища, так что она даже получила большой кусок льда.

Лирика была шокирована тем, что в такую погоду был лёд, но она постаралась изобразить спокойное лицо, как у Принцессы. Благородную Принцессу лёд не удивит.

Конец мая.

Сад был пёстрым, со светло - зелёными побегами и тёмными листочками. Рано распустившиеся розы пробивались сквозь чашелистики и добавляли красок.

Декоративные кисточки на большом зонтике качались и сверкали на солнце, а ветви деревьев были согнуты и туго перевязаны лентами, чтобы отбрасывать тень.

Ветер был умеренно освежающим, а весенний бриз – мягким.

Кусочки солнечного света пробивались сквозь ветви дерева, словно золотые украшения.

Погода и обстановка были идеальными, будто сошли с картины.

После того, как все приготовления завершились, Лирика стала ждать Наследного Принца. Время тянулось медленно.

Услышав шорох, Лири повернула голову и навострила уши.

Прошло много времени, но Атиль так и не появился. Лица ожидающих слуг начали каменеть.

Лирика прошептала Брин:

— Он опаздывает из-за работы?

— Я сейчас пошлю слугу, чтобы выяснить.

Фрейлина поманила рукой, и слуга, стоявший в конце, быстро убежал.

Слуга, вернувшись через некоторое время, сказал с мрачным видом:

— Он попросил меня передать вам, что он задержится в комнате Чёрного дракона.

— Это всё?

На вопрос Брин слуга ответил: «Да». После чего Брин посмотрела на Лири, и та ответила:

— Если он опаздывает, то я подожду.

Лирика ждала долго. Трудно долго стоять на одном месте. Для ребёнка тем более.

Она стояла, раскачиваясь из стороны в сторону. Даже если она снова отправит посыльного, то он лишь вернётся со словами: «Он опаздывает».

Затем, только через два часа, слуга вернулся с новым ответом, опустив голову он сообщил:

— Его Высочество попросил меня передать вам, что он слишком занят, чтобы прийти сегодня.

Тёмно-фиолетовые глаза Брин холодно сверкнули. Она быстро осмотрела лицо своей хозяйки.

Лирика выглядела удивлённой. Брин должна была что-то сказать, но Лири её опередила:

— Он так занят?

Слуга удивлённо поднял голову и снова поклонился:

— Что? А, да…

— Я понимаю. Ты можешь сказать ему, чтобы он не слишком сожалел? Я уверена, он волнуется, потому что заставил меня ждать. Скажи ему, что я в порядке. Пусть он не беспокоится.

Брин сдержала смех. Слуга серьёзно кивнул на слова Лирики:

— Хорошо.

— О, точно. Может мне прислать ему новые сладости? Брин, что ты об этом думаешь?

— Я думаю, всё в порядке.

— Действительно? Тогда принеси мне корзину. Я уверена, он сожалеет, что не смог попробовать печенье, приготовленное шеф-поваром, которого наняла моя мама.

Через некоторое время Брин с удовольствием наблюдала, как уходит слуга с корзинкой. Лирика вздохнула и сказала:

— Он занят настолько, что может нарушить своё обещание. Но я боюсь, что он будет сожалеть об этом.

Брин весело кивнула при невинной мысли, что любой, кто нарушил обещание, будет сожалеть об этом:

— Я столько раз говорила вам, что вы не должны извиняться. Всё будет в порядке.

Она сделала достаточно, так что ей точно не нужно было извиняться. Или она будет чувствовать себя невежливой, если не извинится, верно? Достоинство их Принцессы в том, что она говорит от всего сердца, без злого умысла.

Брин была довольна, но Лирика сказала:

— Тогда, может быть, мы вместе выпьем чаю? Просто убирать его – пустая трата времени.

— Благодарю.

Брин грациозно поблагодарила её. Прошло два часа чаепития и солнце уже клонилось к закату.

Закатные лучи падали в сад, где сидели девушки, под углом. В расцветающих сумерках начинали зажигать фонари.

На столе стояли сладости, которым не обязательно было быть горячими. Так что всё, что необходимо было делать, так это пополнять горячую воду в чайничке.

Было не известно, когда придёт Наследный Принц, поэтому на кухне постоянно грели воду, так что кипяток доставляли быстро.

Лирика сама заварила чай. Маленькая ручка двигалась ловко. Это было потому, что сегодня она тренировалась бесчисленное количество раз с Брин.

Она ступила на ступеньку, заварила чай, сначала наполнила свою чашку, а затем наполнила чашку Брин.

Лирика слегка подняла руку и сжала кисть в кулак, затем разжала её.

Слуги отошли в сторону, чтобы не слышать разговора. Лири с удивлением посмотрела на руку:

— Это и правда работает.

— Конечно. Сигналы рукой работают в любое время и в любом месте.

— Тогда, если я сожму кисть в кулак, это знак того, что они могут подойти ближе?

— Да.

Сказала фрейлина, расслабленно касаясь края чашки:

— Лучше быть осторожной с сигналом, когда рядом стража. Вы хотите подозвать слугу, а они решат, что необходимо атаковать.

— Действительно?

— Да, такое случалось несколько раз в истории.

Услышав слова Брин, Лирика кивнула: «Даже у высокопоставленных людей есть свои трудности».

Брин с тревогой спросила:

— Вы уверены, что с вами всё в порядке, Принцесса? Надеюсь, вы не расстроились.

— Хм, все в порядке.

Лирика улыбнулась. Потом сказала тихим голосом:

— Знаешь, я хочу извиниться перед тобой, ты мне помогал. Но я предполагала, что такое может произойти.

Брин моргнула. Она не думала, что невинная Принцесса перед ней привычна к планам и интригам:

— Почему?

Так что, конечно, вопрос был задан. Лирика сдвинула брови и сказала со своим фирменным, серьёзным выражением лица:

— В кабинете Его Высочества всегда кипит работа. А когда канцлер Рат говорит: «Сегодня назначена встреча», он часто отвечает: «Я не пойду, потому что сегодня я занят».

Тогда Рат всегда держится за голову и стонет. Были времена, когда он говорил: «Вы должны пойти, даже если вы заняты».

— Что ж, это верно.

Ставки на Его Величество, нарушающего обещания, были знаменитыми:

— Его Высочество рядом с Его Величеством, верно? Тогда разве они не очень заняты? Поэтому я была готова к тому, что он, возможно, не сможет прийти, даже если я назначу встречу.

Она постучала себя по груди и торжественно сказала: «Я понимаю положение тех кто занят работой», и Брин ответила широкой улыбкой:

— В конце концов, вы Принцесса.

— О, что?

Щеки Лирики, непривычные к похвале, покраснели. Но в душе она похвалила себя за сообразительность. Затем она быстро проговорила, чтобы не обидеть Брин:

— Но благодаря этому я могу весело провести время, выпивая чай с Брин. Я уверена, что тебе бы не понравилось всё это, если бы здесь присутствовал Его Высочество.

Сказала Лирика, качая головой. Уверившись, что сама жутко нервничает и даже не могла понять, каков чай на вкус.

Брин кивнула:

— Если вы не возражаете, то я, как ваша горничная, согласна.

Лирика и Брин пили чай до самых сумерек. Под стать красному цвету чая, небо приобрело схожий оттенок.

К тому времени, когда свет фонарей, казалось, стал ярче, послышались шаги.

Из кустов выскочила крупная фигура:

— Тан.

Лирика вскочила со своего места, чтобы поприветствовать его. Брин тоже быстро встала и взяла пример с Лири:

— Я вижу сэра Тана.

— Нет, всё хорошо. Я услышал голос в саду, поэтому мне стало интересно, что вы здесь делаете.

Тан ухмыльнулся:

— Вы пили чай с горничной. В такой час редко устраивают чаепитие.

— Потому что закат красивый. Почему бы тебе не присоединиться к нам? У нас достаточно сладостей и чая.

— Если вы приглашаете меня, то я соглашусь без колебаний.

Брин быстро освободила своё место и принесла новый чайник. Молниеносно вернувшись к положению горничной, Брин стала прислуживать.

Тан прокомментировал, что чай был очень хорош, и Лирика скромно ответила:

— Эти чайные листья подарил мне Рат. Я слышала, что разнообразные виды чаёв – это фирменный продукт семьи Сандар.

— Неудивительно. Я бы хотел преподнести вам фирменную продукцию семьи Вульф, но для Принцессы это будет слишком.

— А что вы делаете?

— Крепкие спиртные напитки.

Тан ответил ей, улыбнувшись, а Лирика воскликнула: «Я поняла».

— Сладости новые.

— Моя мама пригласила нового шеф-повара.

— Это восхитительно.

Тан отправил десерт в рот. Размер сласти был настолько мал, что одной или двух штучек было недостаточно.

Лирика сказала принести ещё кондитерских изделий. Слуги быстро принесли сладости, которые громоздились одна на другой.

Тан, попробовавший взбитые сливки, широко раскрыл глаза:

— Это восхитительно?

— Мама сказала шеф-повару приготовить это и отметила, что это называется «взбитые сливки». Их можно использовать вместо сливочного крема.

Взбитые сливки на вершине тяжёлого фунтового торта были легче и свежее, чем сливочный крем. На севере было трудно достать молоко и масло, поэтому эту насыщенную сладость было приятно отведать в столице.

Волки не были настолько слабы перед сладким, как люди. Они добавляли сахар в дистиллированную воду:

— Вкусно. Там, где я живу, трудно достать сливки из-за холода.

— Разве в холодном климате сливки портятся?

На вопрос Лири, Тан улыбнулся и ответил: «Когда холодно, молоко плохо вырабатывается».

— Поняла.

Получив ещё одно новое знание, Лирика сохранила его в своей голове.

Пока они говорили об этом, в саду окончательно стемнело. Из-за темноты Тан сказал, что отведёт Лирику в комнату.

Лирика посмотрела на Тана при этих словах и спросила:

— Тогда могу я немного осмотреть ночной сад?

— Конечно.

— Тогда я возьму только Брин. Когда людей много, то тишина исчезает.

Брин улыбнулась и ответила: «Я понимаю» на слова Лирики. Тан двинулся вперёд, держа в руке стеклянный фонарь, и Лирика встала рядом с ним. Горничная следовала за ними на расстоянии нескольких шагов.

Ночной сад был тих, а воздух был пропитан ароматом роз. Если глубоко вдохнуть, то можно было почувствовать, как аромат цветов проникает глубоко в тело. Тишина могла бы напугать, но Тан стоял рядом, так что ей не было страшно.

Было забавно просто тихо идти, но Лирика заговорила:

— Спасибо, что пришёл сегодня.

Тан ухмыльнулся. Возможно, из-за того, что она знала о его происхождении, та показалась ей похожей на волчью улыбку:

— А я поел много вкусного благодаря вам. Спасибо вам за ваше гостеприимство.

Лирика улыбнулась, и он продолжил:

— Вы действительно в порядке?

— Хм?

— У вас сегодня был особый гость, не так ли? Я подумал, что вы можете быть расстроены.

— А.

Только тогда Лирика поняла, что Тан появился не случайно:

— Я в полном порядке. И думаю, что Наследный Принц добрый человек.

— Да?

Когда Тан неожиданно спросил, Лирика усмехнулась:

— Он пытался прийти и повидаться со мной. Он быстрее пытался закончить работу, говоря, что скоро освободится.

Но в результате, должно быть, время ушло. Вот почему он сказал ей, что не сможет прийти.

Она думала, это было мило, что он продолжал говорить: «Я скоро приду», и пытаться встретиться с ней.

Тан, казалось, обдумывал, что сказать, из-за нетрадиционной логики Лирики. Лири продолжила, не особо заботясь о том, как это выглядит:

— Но ты пришёл, потому что посчитал, что мои чувства ранены, не так ли? Спасибо тебе, Тан. Я уверена, что мне было бы больно, если бы я была одна. Возможно, это было бы печально. Но рядом со мной были Брин и Тан.

Тан остановился и посмотрел на Лирику.

Её лицо улыбалось с серьёзным выражением, как у взрослого, но в глазах было доверие, которое не позволяло улыбаться.

Она верила, что «по-настоящему» ей не причиняли боли, и она не верит, что кто-то мог «по-настоящему» причинить ей боль.

Доверие и привязанность, которые отличались от детских.

Это был взгляд, который не хотелось сломить, если только вы не были человеком, который оттолкнул бы прибежавшего и опёршегося на вас котёнка, или пнул бы щенка, который радостно к вам приблизился.

Тан был впечатлён.

У Лирики была не сладкая жизнь. Благодаря отчёту, Альтерис, Рат и он сам, знали, какая у неё была жизнь.

Тем не менее, она не обижалась и не жаждала ласки и не становилась раболепной, или, с другой стороны, она не точила свой меч.

Такое трудно было встретить даже у взрослых:

— Вам не нужно меня благодарить. Я уже сказал, что очень вкусно поел благодаря нашей встрече. Кроме того, я пропустил остальную часть работы.

Тан ухмыльнулся:

— Я выиграл Рата в «камень-ножницы-бумага».

— Рата?

— Да, нам нужно было выяснить: пойду либо я, либо Рат, и мы решили методом «камень-ножницы-бумага».

Лирика сказала: «Было бы нормально, если бы вы оба пришли», и Тан кивнул:

— Но тогда кто будет выполнять работу?

— Если бы я знала, то послала бы корзину Рату.

— Корзину?

— Да, я отправила её Наследному Принцу. Если он занят, то пусть ест и работает.

На это Тан потряс её за плечо и расхохотался. Дарование еды обычно осуществляется сверху вниз. (П\п: тут имеется в виду, что дарование еды идёт от короля (вышестоящего) и ниже, а тут Лирика отправила еду Атилю)

Конечно, не имеет значения, если его младшая двоюродная сестра пришлёт новую сласть. Сказав ему при этом, что она очень вкусная.

Скорее всего, нет.

«Будет ли это принято с таким намерением?», — хихикнул Тан. Может быть, ему стоит поговорить с Его Высочеством в следующий раз.

Эта невинная Принцесса казалась не просто наивной. В ней сочеталось внимание, нежность и хрупкий фитилёк, который нужно было защитить.

«Это становится интересным»

Когда Альтерис сказал: «Я женюсь». То он был во многих отношениях очень обеспокоен, но теперь, он вообще не думал о предшествующих беспокойных мыслях.

Обойдя сад, девчушка вздохнула и тихо заговорила перед своей комнатой. Ему пришлось согнуть своё большое тело:

— На самом деле, есть только одна вещь, из-за которой я расстроена.

— Что это?

— Я боюсь, что моя мама расстроится, вот о чем я беспокоюсь.

Она помогла ей подготовиться стоящим образом, потому что та пригласила Наследного Принца, но разве она не была бы очень расстроена? Узнав, что она ждала два часа, а Наследный Принц в одностороннем порядке нарушил своё обещание?

— Я в порядке.

Тан кивнул на слова Лирики:

— Если Принцесса сказала, что всё в порядке, значит, всё будет в порядке.

— Этот так?

— Конечно.

Лицо Лирики просветлело от обещания Тана:

— Спасибо, Тан.

Ещё раз попрощавшись, Лирика вошла в комнату. Брин улыбнувшись, попрощалась с Таном и закрыла дверь.

Тан вздохнул и сказал перед дверью:

— Я просто очень надеюсь, что с Императрицей всё будет в порядке.

Как и предполагала Лирика, матушка была очень расстроена, но она уняла свой гнев, когда Лирика несколько раз предприняла попытки утешить её, сказав, что с ней все в порядке. После прошептала:

— Не волнуйся, Лирика. Я уверена, что позже Атиль будет сожалеть об этом дне.

— Что?

Удивлённая, Лири посмотрела на свою мать. Что она имеет в виду под «сожалением»?

Лирика совсем этого не хотела, но, если так она чувствует себя лучше, то пусть все будет так.

Она никогда не думала, что у неё была сила. Которая способна заставить сожалеть о чём-либо Наследного Принца. Лирика кивнула, чтобы подбодрить свою мать:

— Поняла.

Услышав её слова, Рудия улыбнулась, крепко обняла дочь и отпустила её:

— Лири, у меня кое-что новое, чтобы ты почувствовала себя лучше.

Девчушка широко раскрыла глаза при виде длинной подарочной коробки. Она понятия не имела, что в ней было.

Когда она открыла подарочную коробку, то увидела в ней зонтик.

Это был небольшой зонтик, украшенный кружевами и драгоценными камнями:

— Это так красиво.

Лирика была впечатлена. Сидевшая рядом с ней Брин воскликнула:

— Неужели это эльзеркское кружево?

— Конечно. Это настоящее кружево из Эльзерка.

С улыбкой Лирика наклонила голову в ответ на то, что сказала Рудия:

— Кружево эльзеркское кружево?

Брин быстро объяснила:

— Это кружево из района Эльзерк. Оно очень тонкое, и на его плетение уходит много времени, поэтому оно очень дорогое, но славится своей красотой.

— Поняла.

У парасоля (1) из слоновой кости была золотая ручка. Казалось, что этот зонтик стóил как целая крепость.

В основном парасоли были большими и их держали слуги, а не непосредственно сам владелец. Но Рудия решила популяризировать их вместе с ношением турнюра, заместо кринолина.

Затем она заказала маленький детский зонтик для Лирики.

Люди могут прийти к мнению, что это чересчур для ребёнка, но Рудия даже не собиралась их слушать.

Для неё было очень важно сделать что-то для своей дочери.

Лирика спросила с блеском в глазах:

— Могу я теперь прогуляться?

— Конечно.

Лирика с широкой улыбкой взяла зонтик:

— ?

Парасоль оказался намного тяжелее, чем она думала. Тем более, она была худее многих своих сверстников.

Но она не хотела разочаровывать свою мать, поэтому притворилась, что все в порядке:

— Тогда не буду засиживаться и пойду.

— Да-да.

Рудия кивнула с довольной улыбкой. Лирика схватила зонтик обеими руками и вышла.

Когда она открыла зонтик, висящие хрустальные украшения разбили солнечный свет на радужные осколки:

— Боже мой.

Вдохнув, Лирика положила зонтик на плечо. Так немного легче.

Неторопливо прогуливаясь по залитому солнцем саду, малышка кружила свой зонтик. Кусочки света появлялись то тут, то там.

Новая пара туфель из козьей кожи при ходьбе издавала весёлый и лёгкий стук, а на сердце было радостно.

Если бы не подул лёгкий весенний ветерок. Когда тяжёлый зонтик начало уносить ветром, Лирика почувствовала, как её тело дёрнулось в сторону:

— Принцесса.

Удивлённо воскликнула Брин.

— Всё в порядке!

Крикнула Лирика, но сильный весенний ветер в одно мгновение унёс её парасоль:

— Нет!

Думая, что перед ней улетает цитадель (2) – у девочки потемнело в глазах и она побежала за зонтиком.

Она отказалась от идеи пробежаться по садовой дорожке. Перескакивая через траву и небольшой ручей, Лири ринулась вперёд:

— Не бегите! Не бегите!

Крикнула Брин сзади, но глаза Лирики были прикованы только к зонтику.

К счастью, ветер прекратился, и зонтик, рухнул на землю, так что Лирика в последний раз прибавила скорости:

— Кха?!

Перед самым зонтиком она упала и покатилась:

— Ха-ха, ты упала, потому что летела на зонте?

Услышав смех, она, наконец, поняла, что её поймал человек. Она вскочила на ноги, опуская вниз подол юбки:

— Мне действительно жаль… Я всего лишь…

Причина, по которой слова немного замедлились, заключалась в том, что человек перед ней выглядел великолепно.

По мнению Лирики, самый прекрасный человек – это её мать, которая одним махом заняла второе место.

Она никогда не видела никого такого прекрасного, кроме своей матери.

Серебристые волосы сияли, как будто были созданы лунным светом, а лицо было утончённо - ослепительным.

Это была красота, похожая на серебристый кинжал, отточенный до крайности.

Сейчас ему двенадцать? Тринадцать?

Мальчик улыбнулся:

— Ты в порядке?

— Что? Да, я в порядке. Мне очень жаль!

Только тогда Лирика пришла в себя и быстро извинилась ещё раз. Мальчик снова рассмеялся. Он поднял упавший зонтик и развернул его.

Разноцветный солнечный свет играл на его серебристых волосах, и Лирика уставилась на него:

— Тебе не слишком тяжело носить его? Тебе бы подошло что-нибудь полёгче.

Его взгляд повернулся назад, а затем снова к Лирике:

— Верно. Она, должно быть та самая Принцесса, о которой все говорят. Я уверен, что она единственная, у кого может быть такой зонтик.

Стоя перед ней, он говорил в третьем лице, что выглядело странно:

— Я думал, что она экстравагантная злодейка, но удивительно.

Лирика нахмурилась на это замечание. Если бы он говорил о её маме, то она бы разозлилась, но, если он говорил о ней. Тогда.

Однако, чтобы поднять достоинство Принцессы, она расправила грудь и начала увещевать его:

— Ты не можешь судить о людях по слухам, не зная их лично.

— Да, но сплетни и злословие – это действительно весело.

Улыбаясь, мальчик поднялся со своего места. Он протянул руку, Лири приняла его помощь. Только тогда её внимание привлекла одежда мальчика.

Он был одет так же великолепно, как и выглядел внешне. На нем был жилет и рубашка с богато украшенными рукавами.

Лирика была впечатлена даже не тем фактом, что он был одет не повседневно для Императорского дворца, а тем, что его внешний вид подобная одежда не затмевала:

— Юный Герцог Барат (3), будьте вежливы.

Сзади раздался голос Брин. Мальчик ухмыльнулся и грациозно перекинул зонтик через плечо.

Лирика открыла рот, сама того не осознавая. Это был самый элегантный и стильный реверанс, который она когда-либо видела. Даже Мадам Глэндис не делала его так утонченно.

Реверанс в брюках выглядел необычен, что сразу привлекло внимание:

— Могу я сделать нечто подобное?

Брин нахмурилась, увидев эту улыбку. Лирика сказала с явным восхищением:

— Это было действительно элегантно… Нет, это правда выглядело прекрасно.

Мальчик наклонил голову в ответ на слова Лирики и расхохотался.

Он перестал смеяться и тихо заговорил:

— Это искренне, да?

Того, что он сделал, было достаточно, чтобы это воспринимать как насмешку. Но она восхищалась:

— Но это правда?

Услышав слова Лирики, он снова хихикнул:

— Этот ребёнок – Фиорд Барат. Величайший шедевр рода Барат.

Последние слова были полны сарказма, но она не понимала, что он имел в виду.

Лирика ответила:

— Приятно познакомиться, Герцог Барат.

— Вы можете называть меня просто Фиордом.

— Фиорд.

Пробормотав его имя одними губами Лирика, выпалила:

— Не мог бы ты научить меня реверансу?

— Научить реверансу Принцессу?

— Да, я никогда не видела, чтобы кто-то делал такой реверанс. Я действительно хочу научиться.

Он почесал щеку, услышав слова Лирика:

— Прежде всего, мне нужно разрешение Императорской семьи, чтобы учить Принцессу. Почему бы вам не получить его сначала?

— В-верно. Я понятия не имела. Прошу прощения за внезапность.

У Фиорда было странное выражение лица, когда он наблюдал, как Принцесса искренне извиняется. Он горько улыбнулся, сложил парасоль и протянул ей:

— Я не думаю, что есть смысл продолжать эту шутку. Так что вам стоит вернуться. Если скажете, что встретили здесь представителя рода Барат, то не услышите ничего хорошего.

— А?

— Принцесса, это верное решение.

Сказала Брин и Лири кивнула ей в ответ. Оглядываясь назад, Брин, казалось, хотела покинуть это место как можно скорее.

Лири оглянулась, следуя за ней через лес. Фиорд, который стоял там же, снова присел в реверансе, и Лирика, сама того не осознавая, помахала рукой.

Брин вздохнула, выходя из леса:

— Я не ожидала увидеть здесь человека из рода Барат.

— А что не так с семьёй Барат?

Брин задумчиво произнесла: «Гм», сдвинув брови:

— Я не думаю, что могу вам что-то рассказать об этом. То же самое относится и к Мадам Глэндис. Почему бы вам не спросить об этом Императрицу?

Структура политической динамики между семьями не объясняется горничных. И это не та история, которую может поведать учитель по этикету. Не владеющий достаточным влиянием в обществе:

— Да, но он очень красивый мальчик.

Лирика вздохнула. Брин спросила с улыбкой:

— Красивее чем Императрица?

— Нет, она всегда лучшая! В мире нет никого прекраснее мамы.

Но она была вторым по красоте человеком. И все же переливающиеся серебристые волосы, стояли у неё перед глазами.

Охваченная любопытством, Лирика быстро направилась к своей маме. Поскольку аудиенция закончилась, Рудия непринуждённо поздоровалась со своей дочерью:

— Мама, ты знаешь, кто такой Фиорд Барат?

— Конечно, я знаю.

Рудии было знакомо это имя.

Разве это не шедевр Герцога Барат?

«Сейчас ему около двенадцати? Он умрёт через три года».

Фиорд Барат умирает по неизвестным причинам, и Герцог Барат сходит с ума ещё больше, чем сейчас:

— Почему ты спросила про Фиорда Барат?

— Мы встретились в саду. Он поднял мой зонтик.

Рудия нахмурилась, услышав слова дочери:

— Фиорд Барат? В саду Солнечного дворца?

— Да.

— Я поняла.

Рудия погрузилась в свои мысли.

Герцог Барат был готов броситься на трон в любую минуту. Главой аристократической фракции, которая решительно настроена против имперской, был Герцог Барат.

Однако он не был удовлетворён тем, что является главой аристократии, и стремился к трону. Разве Рудия не встала на сторону Герцога Барат тоже. Нацелившись на Наследного Принца до своего возвращения?

Как только умрёт Наследный Принц, сын Герцога Барат унаследует трон.

В настоящее время у семьи Такар не было прямых наследников, кроме Наследного Принца. Прекрасная возможность, созданная Герцогом Барат.

Даже мать Наследного Принца была скромного происхождения. Так что с точки зрения родословной юный Герцог Барат был ближе к трону.

Только.

«Сила», которую мог использовать только Такар, была злейшим врагом Герцога Барат.

«Барат никогда не сможет победить Такар».

Фыркнула Рудия, которая знала нынешнего Императора.

Она, будучи на стороне рода Барат, потеряла свою дочь и была сожжена как предательница.

«Нет».

Рудия стиснула зубы и исправилась.

«Из-за меня умерла Лири, и из-за своей глупости, была сожжена я».

На самом деле, она не хотела связываться с аристократами или Императорской семьёй, если бы это было возможно. Если бы она могла выбраться из трущоб иным способом, чем брак по контракту, она бы им воспользовалась.

Однако это был единственный способ, которым Рудия могла наилучшим образом использовать знания после возращения.

«Но я не очень много думала о Фиорде».

Она была неудачницей с самого начала, потому что являлась человеком, который всё равно умер по дороге, не дойдя до цели. Более того, следующая…

Герцогиня (4) Барат.

Как только она вспомнила, то нахмурилась, а потом Рудия подумала.

Почему сын главы аристократической фракции бродит по Солнечному дворцу? Она не думала, что услышит что-то хорошее.

Задумчиво глядя на свою мать, Лирика набралась храбрости и сказала:

— Мама, но Фиорд очень хорош в реверансах. Я хочу учиться у него, но мне нужно разрешение…

— Реверансы Фиорда Барат? Твоя мама уверена, что он мальчик.

— Он мальчик. Но он действительно хорош!

Смолчит ли на это Наследный Принц?

«Он все равно умрёт через три года, так что все будет хорошо, верно?»

Кроме того, это был первый раз, когда её дочь вышла вперёд и попросила о чем-то первой.

Она говорила ей, что это нормально, что Атиль нарушил обещание прийти на её чаепитие. Но она хотела сделать для неё что-нибудь, потому что малышка вероятно была расстроена.

Рудия проверила свой план. Её цель была проста.

Заработать деньги, отработав Императрицей. Создать для себя тихую гавань и после развода, жить счастливо со своей дочерью.

Она не желала быть слишком жадной. Одной жизни было достаточно, чтобы выжечь в ней всю жажду власти. Теперь даже корона Императрицы – игрушка для неё. Она была верна контракту с Императором, поэтому крепко держала светское общество в своих руках. И сотрясая его, время от времени. В то время как, с другой стороны, она думала только о том, чтобы уйти на пенсию со своей милой дочуркой, собрав достаточно денег.

«Но если просто уйти на пенсию, то можно запросто получить удар в спину».

Она собиралась оставить несколько хороших связей. Чтобы можно было спокойно реагировать на всё, что случится с Лири позже.

У неё не было намерений порвать все связи со светским общество и жить уединённой отшельницей:

— Хорошо, я спрошу семью Барат. Но я не знаю, сработает это или нет.

Было неплохо бросить камень в семью Барат.

Стоит поглядеть, какая пойдёт рябь, да и как будет двигаться рыба.

Рудия, которая работала прислугой в особняке семьи Барат, имела приблизительное представление об их планах.

Но всё всегда нужно проверять:

— Правда? Спасибо тебе!

Лирика лучезарно улыбнулась и обняла мать, Рудия слегка улыбнулась.

Когда она обнимала свою пополневшую дочь, то чувствовала приятный аромат. Её смех был нежным и весёлым:

— Как и ожидалось, моя дочурка самая симпатичная в мире.

Проблема в том, что теперь и другие люди, похоже, заметили, что её дочь была красавицей.

Внезапно Рудия крепко обняла дочь, вспомнив нового дракона (5) — нет, Императора, — который творит всякую чушь, пытаясь быть подобием отца.

«Я никому не отдам её! Мама Лири – только я!»

_______

1 Парасоль — зонт, предназначенный для защиты от солнца.

2 Цитадель и крепость в принципе одно и тоже, ещё похоже на это острог и кремль.

3 «소공작»: «공작» — Герцог, «소»: маленький. По сути, это сын Герцога, наследник.

4 Да, тут Герцогиня. Ближе именно дочь Герцога.

5 В оригинале «용 새»:  «용» - дракон или для кого-то, «새» - новый или птица. Поэтому первое точно дракон, но со вторым я затрудняюсь ответить. Тут либо Рудия саркастически отзывается о нем, либо просто называет новой реинкарнацией дракона.

Если вспомнить прошлое, то можно осознать, что даже тогда сильные мира сего интересовались Лирикой. В то время она думала, что им была интересна её скромность.

«Я не думала об это сейчас. Они быстро всё замечают».

Рудия улыбнулась, отпустив задыхающуюся Лирику:

— Лири, твоя мама просит её выслушать.

Вид дочери, смакующей её слова, тоже был прекрасен.

Изящная доброта и стойкая кротость – это сокровища, которые можно распознать только глазами:

— Твоя мама скоро разбогатеет и сможет купить тебе всё, что ты захочешь.

— Разбогатеешь?

В голосе Лирики слышалась лёгкая тревога. Рудия кивнула:

— Да, твоя мама нашла отличную предприятие для инвестиций.

— Какое инвестиционное направление?

— Ува – человек, который искал кого-то, кто вложил бы деньги в его экспедицию. Он ушёл некоторое время назад. Лири была бы рада это услышать.

— Исследование?

— Да.

Когда Рудия кивнула, Лирика забеспокоилась. Что за экспедиция.

Рудия откровенно сказала:

— Мне все говорили, что он мошенник, но на самом деле он честный человек.

— Что?

— Думаю, это немного из-за стиля одежды, но тебе не о чем беспокоиться.

Тревога нахлынула, как тёмное облако, и Лири тихо спросила:

— Итак, сколько ты вложила?

— Весь первоначальный взнос.

— !

Рудия несколько раз пыталась успокоить дочь, у которой было удивлённое личико, как у кролика:

— Не волнуйся. Просто доверься своей маме.

Лирика не могла заставить себя сказать: «Это самое ненадёжное».

Она вскочила со своего места и пробормотала:

— Я пойду поговорю с ним сама.

— Ты? Да. Возможно, он ещё не покинул дворец и можно его ещё позвать обратно…

— Нет, я пойду и встречусь с ним прямо сейчас.

Она не собиралась давать мошеннику время на подготовку. Рудия кивнула, когда увидела свою дочь, готовую к стремительному бегу и внезапному нападению:

— Тогда сделай это.

— Да.

Лирика выбежала из комнаты с намерением забрать у Увы инвестиции своей матери. Брин легко попрощалась и последовала примеру маленькой госпожи.

Рудия тихо рассмеялась: «О боже». Было приятно видеть её такой храброй.

Ува может быть сбит с толку, но,

«Я уверена, что он сможет её убедить».

Ярко выраженные навыки рассказчика, должно быть, сыграли свою роль в том, что его прозвали мошенником.

Однако человек, которого назвали мошенником, вскоре станет легендой экспедиций.

Империя была очень велика, но неиспользуемой территории было слишком много.

С одной стороны, была бесконечная пустыня, где живут преступники и беглецы, а с другой стороны, находилось то место.

Неизведанная земля, населённая чудовищами - людоедами, где карта с компасом, созвездия и даже восходящее Солнце были бесполезны.

Там располагалось море деревьев.

Море деревьев (1).

Но побережье моря деревьев было сокровищницей множества новых находок. Из моря деревьев привозили редкие специи и растения. Они стоили очень дорого.

Было много людей, которые организовывали экспедиции и отправлялись в путь в море деревьев, но многие из них оттуда не возвращались.

Поэтому организация экспедиции обходилась дорого, и покровительство знати было необходимо.

Ува также ходил вокруг, чтобы заручиться покровительством аристократии, но все считали его мошенником.

После того, как аристократия отвергла его, он смог организовать совместные инвестиции от простолюдинов и вернулся с огромными достижениями.

С тех пор экспедиции, профинансированные с помощью слияния капиталов, начали процветать, но Рудия не участвовала в этом.

Она намеревалась вложить все своё состояние в Уву.

Лирика не верила в неё, в чем она сама была виновата.

Она собирался несколько раз продемонстрировать ей большие успехи, что бы та начала доверять своей маме.

Когда она встала и подошла к окну, то увидела бегущую Лирику. Рудия невольно рассмеялась.

Она упорядочила некоторые из предстоящих крупных событий.

Сейчас она была занята укреплением своего места в обществе.

Теперь вечеринка, которую она планировала организовать, было чётко видна перед её глазами.

Фракция турнюра и фракция кринолина.

Скорее всего, аристократы предпочтут кринолин, и не будут слушать Императрицу неизвестного происхождения.

«Это их потеря».

Как бы то ни было, в следующий раз, когда в Большом театре вспыхнет пожар, женщины в платьях с кринолином не смогут спастись и сгорят. (2)

Затем платья с использованием турнюра укрепят свою позицию, а теперь, став Императрицей, она собирается искусственно продвинуть моду.

«Ну, я не могу позволить им сгореть».

Она ломала голову над планом, доставая новую почтовую бумагу.

* * *

Был только один выход, поэтому, когда она бежала через сад, Брин сказала позади неё: «Члены Императорской семьи не бегают!», но Лири подумала, что сейчас не было необходимости быть представителем Императорской семьи. Она сумела догнать его в мгновение ока:

— Подожди! Остановись!

Мужчина, идущий по коридору, остановился с удивлением на лице. Лирика глубоко вздохнула.

Слуга рядом с ним склонил голову и поздоровался:

— Приветствую Принцессу.

Мужчина удивлённо поклонился, сняв свою пеструю шляпу с перьями:

— Приветствую Принцессу.

— Ты Ува?

Лирика скрестила руки на груди и заговорила так резко, как только могла:

— Верно.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Конечно.

Ува вежливо ответил, и Лирика была поражена его красочным нарядом. Она никогда не видела такой одежды, пока жила во дворце.

Лицо было миловидным, на голове треугольная шляпа с разноцветными перьями, а его одежда была очень яркой. Волосы были заплетены в маленькие косички и собраны в косу, украшенную бисером. Что она хотела ему сказать?

«Театральный актёр?»

Она никогда не была в театре, но он был похож на актёра с фрески, изображённой на стене.

«Ты действительно похож на мошенника».

Ощущая, что её уровень доверия по отношению к нему уже пробил дно и ушёл под землю, Лирика прищурила глаза.

Брин жестом велела бдительному слуге уйти. Тот быстро попрощался и вышел из коридора.

Лирика прямолинейно сказала:

— Я только что слышала, что моя мать обещала тебе сумму денег.

— Да, это так.

Ува не знал, что перед ним была Принцесса, о которой говорят по всей Империи. Поэтому у него не было выбора, кроме как взглянуть на неё, хотя он знал, что зрительный контакт был запрещён.

Однако слова из уст Принцессы были подобны грому среди ясного неба:

— Ходят слухи, что ты мошенник, так что ты, должно быть, обманул мою слабую маму.

Лирика затопала ногами, как рассерженный ягнёнок:

— Иди и скажи моей маме правду прямо сейчас.

Ува поспешно ответил с широко распахнутыми глазами:

— Подождите минутку, Принцесса. Что вы имеете в виду под «мошенником»? Я чувствую себя оскорбленным. Если вы послушаете мою историю, то поймёте, что все правда.

Ува всерьёз возразил ей. Он не мог потерять всё сейчас, когда только что нашёл покровителя.

Услышав его отчаянные слова, Лирика на мгновение задумалась.

Для Лирики было слишком тяжело сразу уйти, даже не выслушав историю.

Она сказала довольно торжественным голосом:

— Тогда ладно. Сначала выслушаю историю.

— Спасибо, Принцесса.

Ува сглотнул и склонил голову.

Брин порекомендовала:

— Принцесса, лучше зайти в комнату и выслушать его там.

— Нет, я выслушаю её, пока мы будем идти на улицу. Прогуливаться – это нормально, верно?

— Конечно.

Лирика не хотела приглашать его в комнату. Она решила, что выгнать его после этого будет ещё больнее. Если они будут разговаривать во время прогулки в саду, она может просто сказать: «Ты мошенник», а затем убежать, в направлении комнаты её мамы и рассказать обо всем?

Лирика и Ува пошли вперёд бок о бок. Мужчина кашлянул и начал рассказ:

— Я уже трижды попадал в море деревьев и выходил из него.  В третьем из моих походов я потерял всех своих коллег.

Его приключенческая история, которая начиналась подобным образом, сразу захватила Лирику.

Красноречие Увы было настолько велико, что к тому времени, как он закончил свой рассказ, Лирика расплакалась:

— Я поняла. Я этого не знала и думала, что Ува – мошенник.

Ува улыбнулся. Он опустился на колени на землю в саду:

— Спасибо вам за то, что вы так плачете из-за меня. Пожалуйста, перестаньте говорить об этом, Принцесса. Я уверен, что вернусь.

Лирика шмыгнула:

— Хорошо, я поняла.

Она тяжело вздохнула и достала серебро из кармана.

Эта старая, запятнанная серебряная монета, в которой были все её мечты.

Она протянула её Уве и сказала:

— Я тоже буду инвестировать в Уву. Впрочем, это совсем немного.

Лирика улыбнулась, объясняя, что произошло в трущобах. Ува сердцем почувствовал тяжесть этой монеты, упавшей ему на ладонь:

— Вы действительно верите мне.

Слова сами собой слетели с его губ. Ува посмотрел на серебряную монету:

— Вы говорите правду, не так ли?

Услышав слова Лирики, он поднял голову и посмотрел на юную Принцессу:

«Вы похожи».

Возможно, это естественно – быть похожей на свою мать, но так оно и было.

Ува обошёл множество аристократов в поисках инвесторов.

Позже его назвали мошенником и обвинили в том что он приукрашал свою историю. Его приглашали под предлогом, что выслушают, а затем смеялись над его рассказами.

— Я позвал тебя, потому что хотел услышать историю. Эй, почему бы тебе просто не стать театральным актёром?

Смешно. Ходили слухи, что он хороший рассказчик. Его приглашали, платили за рассказ, а затем отсылали обратно.

Отчаявшийся, но более всего, несчастный.

Когда новая Императрица позвала его, у него не было никаких ожиданий . Он пришёл, потому что не смел отказаться от приглашения высокопоставленного человека.

Эта история уже казалась неискренней даже для него самого, но Императрица-мать сказала: «Я верю тебе».

Он был ошеломлён и скорее переспросил: «Вы мне доверяете?»

Императрица только рассмеялась и тут же дала ему вексель.

Ува спокойно посмотрел в прекрасные глаза Принцессы:

— Я обязательно это сделаю.

Несмотря ни на что.

Любой ценой.

Лирика осторожно сказала, услышав слова Увы:

— Но все же береги себя.

Ува улыбнулся:

— Я буду подчиняться вашим приказам.

— Гм.

Лирика кивнула, и в конце рассказа Брин позвала слугу чтобы гостя проводили к выходу.

Ува снова попрощался с Лирикой и вместе со слугой покинул дворец. Брин спросила:

— С вами всё будет в порядке, Принцесса? Вы дали ему вашу монету.

Брин тоже знала, насколько дорога была для Лирики эта серебряная монета. Но она не могла поверить, что это сокровище попало в руки такого как он.

Неважно, была это серебряная монета или нет, она беспокоилась, что Лирика, которая поверила в него, позже пострадает из-за этого:

«И, похоже, Императрица-мама пообещала ему значительные инвестиции».

Если бы этот слух распространился, она, несомненно, стала бы посмешищем в обществе. Брин тоже слушала эту историю, но она была настолько драматичной, что все это звучало как ложь.

Но если это правдивая история, то этот человек – велик. В конце концов, было так подозрительно говорить, что его друг лишил его доли, после чего он остался без гроша в кармане.

Вот почему в него не вкладывали деньги.

Лирика кивнула:

— Я не чувствую, что он лжёт.

Брин наклонила голову:

— Вы можете сказать: лжёт он или нет?

— Не то. Это своего рода чувство.

Горничная только кивнула «Понятно» Принцессе с серьёзным лицом.

«Да, но его лучше стоило испытать».

Так Брин и думала.

* * *

— Я слышал, что Атиль тебя киданул:

Сказал с усмешкой Альтерис, когда она пришла на помочь в офисе. Лирика надула губы:

— Меня никто не кидал. Это потому, что Его Высочество очень занят.

Услышав слова Лирики, Альтерис на мгновение посмотрел на неё и сказал:

— На самом деле, возможно, ему нужен человек, похожий на тебя больше, чем мне.

— Что?

— История о том, как Атиль сделал глупость.

Альтерис опустил взгляд на бумаги после того, как это сказал. Лирика подкралась поближе и спросила, положив руки на стол:

— Вы беспокоитесь?

Рат поднял глаза после её слов. Альтерис снова перевёл взгляд на свою приёмную дочь.

Лирика спросила, немного наклонив голову:

— Мне кажется, что вы обеспокоены.

Альтерис подпёр подбородок рукой и уставился на Лири. Когда он протянул руку и надавил на её лоб, она прекрасно противостояла этой силе:

— Я не волнуюсь.

Услышав его слова, Лирика подняла на него взгляд, чтобы убедиться в их правдивости. Альтерис спросил:

— Более того, почему?

— Что?

— Почему ты думала, что я беспокоюсь?

— Потому что вы выглядите обеспокоенным.

Что она должна была сказать по этому поводу, Лирика наклонила голову в другую сторону. Альтерис сказал:

— Я подумал, что это идеально подходит для того, чтобы убить время. Я всё больше и больше интересуюсь этим, и именно поэтому я чувствую беспокойство.

— ?

Лирика внимательно слушала, хотя и не могла ничего понять. Когда вы устали и измучены, разве не бывает моментов, когда даже простые жалобы могут быть утешительными?

Она не могла сделать ничего другого, но была уверена в этом.

Альтерис ухмыльнулся:

— Всё в порядке. Это просто идеально.

— Что~

Она услышала стук в дверь прежде, чем успела закончить фразу. Рат встал со своего места и открыл дверь.

Атиль вошёл внутрь с докладом и остановился. Он уставился на Лирику, которая стояла рядом со столом Императора. Лирика удивлённо обернулась и поздоровалась:

— Приветствую Наследного Принца.

Он не мог игнорировать её здесь, на публике, поэтому он окинул её взглядом.

А затем перевёл взгляд на Альтериса:

— Ваше Величество, это отчёт, который вы просили.

После этого Рат забрал у него отчёт и протянул Атилю корзину:

— Что это?

— Держи это и иди с ней на озеро.Там сядете в лодку.

Сказал Альтерис, толкая Лирику в спину.

_______

1 В последующих предложениях автор использует 수해(樹海). 樹 — море, 海 — дерево. А «수해» вообще ущерб от наводнения, наводнение.

Подозреваю, что это типа острова с огромным количеством деревьев.

2 Думаю, что это взято с реальной истории. Подобный пожар случился в Париже 1885 года. Погибло очень много женщин и всего шесть мужчин. Женщины не могли выбраться из-за громоздкий платьев. Роскошные платья превратились в костры. Мужчины же, толкали женщин в огонь, дабы самим выбраться. (Можете прочитать статью полностью сами. Пожар на базаре Ла-Боэси)

Атиль посмотрел на Лирику и повернулся к Альтерису:

— Это что, приказ?

— В некотором роде.

— В таком случае, хорошо.

Атиль склонил голову. Лирика в замешательстве посмотрела на Императора, затем на Рата и, снова на Атиля.

Казалось, что здесь у неё не было выбора. Рат понимающе кивнул, увидев её встревоженное лицо, но не стал принимать чью-либо сторону:

— Поторопись.

Альтерис подтолкнул её в спину и она сделала несколько шагов вперёд.

«Раз уж это всё равно пришло к такому исходу».

Лирика сказала Атилю:

— Я с нетерпением жду нашего любезного сотрудничества.

— Пойдём.

— Желаю отлично провести время.

Рат улыбнулся и проводил их взглядом. Лирика вздохнула и последовала за Атилем.

Она спросила, пока они шли по коридору:

— Может быть мне стоит понести корзину?

— Всё в порядке.

Коротко ответил Атиль.

Эти двое шли до озера в молчании. Атиль ясно дал понять, что не намерен разговаривать.

Лирика следовала за ним и посмотрела на небо над озером:

— Вау~

Атиль взглянул на неё. Лирика сказала с улыбкой:

— Небо по-настоящему голубое. Облака пушистые, и погода правда отличная. Боже мой, озеро такое красивое.

Лирика огляделась вокруг, переполненная восхищением.

Озеро находилось далеко за пределами дворца, так что она ещё никогда здесь не была:

— Здесь не так много людей, а озеро довольно широкое… Куда оно ведёт? Вау, это остров посередине, верно? На острове есть небольшое здание. Это потрясающе.

Не имело значения, что мальчик ей не отвечал. Лирика возбуждённо болтала, глядя на озеро.

Атиль слушал её голос. Она не казалась ему шумной, ведь они были на улице.

Это было просто неловко.

Прошло так много времени с тех пор, как он слышал такой голос. Весёлый, беззаботный.

Он поставил корзину на лодку, пришвартованную у озера, и протянул руку Лирике.

Лирика широко открыла глаза, улыбнулась и приняла его помощь.

Только тогда он увидел её лицо. Оно отличалось от всех тех, которые он встречал до сих пор.

Садясь в лодку, Лири сказала:

— Я не просила об этом.

— Знаю.

Он некрасиво с ней поступил, но Лирика ни за что не стала бы первой просить встречи с ним.

Атиль отпустил верёвку и оттолкнулся ногой от пирса.

Лирика попыталась что-то сказать на слова принца, но удивилась шумному грохоту лодки и замолчала.

Вскоре лодка начала плавно двигаться, рассекая озёрную гладь. Из-за того, что для неё это первый опыт катания на лодке, девочка по началу вцепилась в бортики, но со временем расслабилась.

Атиль умело грёб веслом, а Лирика с любопытством смотрела на это:

— Я впервые катаюсь на лодке. Верно. Вот как это ощущается.

Лирика была рада тому, что смогла быстро приспособиться. Она слегка опустила палец в озеро и вытащила его, а затем подняла взгляд на Атиля:

— Ваше Высочество.

Атиль посмотрел на неё. Лирика откровенно заговорила:

— Я не знаю, что вы думаете, но я всегда хотела иметь брата. Когда я и дети моего возраста дрались, им всегда на помощь приходили старшие братья или сестры. Но я всегда была одна, поэтому завидовала им.

Она слегка улыбнулась:

— Так что я действительно была счастлива, обретя брата, даже сводного. Я не знаю, что думает Ваше Высочество на этот счёт.

О, есть ещё одна тема для разговора.

Подумала про себя Лирика и поёрзав на месте, продолжила:

— Я хочу быть рядом.

А затем с напряжением в голосе спросила:

— Разве я не могу?

Атиль моргнул. Это был первый раз, когда он услышал слова «Я хочу быть рядом», сказанные так прямо.

Его голубые глаза смотрели в бирюзовые глаза Лирики.

Глаза, подобные изумрудному морю, которое переносят тебя в далёкую страну, далеко отсюда.

У него не было ни одного родственника. Нет, был Альтерис, но он был далеко не хорошим человеком.

Один.

Он всегда был совершенно один. Наследный Принц старался не думать об этом.

Он пытался, но его потрясли слова этой девочки.

Он прикусил губу, а затем сменил тему:

— У моего отца было так много братьев и сестёр.

Лирика ждала его последних слов:

— Всего их было шесть человек. Но когда он взошёл на престол, он остался один.

Лирика широко раскрыла глаза:

— Все умерли?

— Да.

— Вам, должно быть очень грустно от этого.

Пробормотала Лирика. Атиль невольно рассмеялся.

Это был первый раз, когда он услышал подобное мнение. Всех больше интересовали такие вопросы, как «Убийство» и «Битва за трон», но никто не говорил о подобных чувствах:

— Да, я полагаю, что так.

Поэтому у Атиля не было другого выбора, кроме как ответить ей подобным образом. Даже если бы у него были братья, он не смог бы рассказать кому либо историю о том, что он только боролся за трон или постоянно находился на краю жизни и смерти.

Лирика похлопала себя по груди:

— Я не умру.

— Что.

— Я никогда не умру, так что тебе не о чем беспокоиться. Я не заставлю тебя грустить.

Атиль усмехнулся:

— Ты и правда всегда будешь рядом со мной? Ты прибежишь, если понадобишься?

— Конечно! Это то, что делают брат и сестра. Если кто-то тебя побеспокоит, я пойду и отругаю его.

Было забавно слушать её наивные обещания:

— Я в это не верю.

— Но нет на свете того, кому это не было бы нужно.

Спокойно ответила малышка на резкие слова. Атиль замолчал.

Щеки Лирики покраснели:

— Я знаю. Я также думаю, что такие слова, как «всегда» и «всё время» могут звучать неправдоподобно. Я понимаю это, но всё же.

Лири вскочила со своего места. Тем не менее, разница в росте всё ещё была. Так что они не смогли видеть выровняться по росту, но их лица были теперь ближе, чем когда они сидели:

— Мне это было нужно.

И он спокойно продолжил:

— И я верю, что нечто подобное существует.

Атиль крепче сжал весло.

Он желает верить этим словам, но не может.

Мальчик отвел взгляд вместо ответа, но Лирика не была разочарована. Ей вспомнился упрямый уличный кот.

Чёрный кот с вечно поднятым хвостом в трущобах.

Кот, который настолько величественен и красив, чтобы никогда не стать мишенью для камней маленьких шалопаев.

Доверие – это не просто протянутая руки или слово.

Тем временем лодка прибыла на небольшой остров. Мальчик набросил верёвку на столб причала и закрепил её, после чего они вдвоём высадились на остров.

Атиль вальяжно шёл с корзиной, а Лирика за ним следовала. На маленьком острове была установлена беседка со столами и стульями.

Когда он открыл корзинку и начал раскладывать еду к ним подошёл некто незнакомый Лири.

Атиль расслабился при виде новоприбывшего:

— Роуэн.

— Вы не можете разгуливать без сопровождения.

— Ну, Его Величество всегда спонтанен в своих выходках.

Атиль вздохнул и представил мужчину Лирике:

— Рыцарь, который меня сопровождает, Роуэн.

— Меня зовут Роуэн Грей. Принцесса.

— Приятно познакомиться.

Лирика приветливо поздоровалась. У неё было странное чувство.

«У меня плохое предчувствие по поводу него».

Он был представлен, как сопровождающий Атиля, но ей показалось, что здесь что-то не так. Она слышала сигнал тревоги в уголке своего сознания. Это было до странности ясно и отчётливо. Очевидно, что это человек, который готов причинить вред:

— Откуда ты узнал об том, что мы пошли сюда?

Роуэн пожал плечами, когда Лирика спросила его об этом:

— Я спросил слугу.

Атиль повернулся к нему спиной и открыл корзину. Лирика взглянула на Роуэна:

— Я выложил всё.

Сама того не подозревая, Лирика приподнялась на цыпочки и заглянула в корзинку.

На мгновение у неё по спине пробежали мурашки. Боковым зрением она увидела Роуэна, держащего рукоять меча.

Внимание ребёнка из трущоб, привыкшего к насилию, было тут же привлечено его действиями. Предчувствие, которое всегда спасало её, теперь вопило.

Рука Лирики неосознанно потянулась к Атилю. В этот момент Роуэн взмахнул мечом, как молния и в то же время Лирика изо всех сил потянула Атиля в сторону:

— !

Меч прошёл в нескольких миллиметрах от Атиля. Несколько волосков взмыли в воздух.

Если бы Лирика не протянула руку первой, то было бы  уже поздно:

— Уф.

Голос Роуэна был таким беззаботным, что Лирика задалась вопросом, убивал ли он насекомых своим мечом.

Лирика запрыгнула на длинный стул и преградила Роуэну путь к Атилю раскинув руки:

— Почему?

Донёсся сзади дрожащий голос Атиля .

«Что мне делать? Что мне делать?»

Как она могла избавиться от обученного взрослого мужчины с мечом?

Лирика уставилась на Роуэна. Рыцарь вздохнул:

—  Дело в том, что я прослужил Наследному Принцу восемь лет. Я хотел отослать тебя, оставив в незнании, хотя бы из сострадания.

— Почему, почему!..

Это был сдавленный голос Атиля. И тогда Лирика выкрикнула:

— Потому что он злодей!

Роуэн сделал паузу. Лирика снова воскликнула:

— Предатель! Плохой! Ужасный человек, который думает, что у него есть веская причина, чтобы бесстыдно пытается убить ребёнка!

Устав от криков Лирики, Роуэн скривил лицо и едко выплюнул слова:

— Только не ясно, как не понятно откуда взявшийся Император мог сделать такую фривольную девчонку Принцессой! Проблема в том, что подобный ему человек – Император нашей Империи. Теперь Империя – новая…

Затем что-то просвистело из-за спины Лирики. Как только Роуэн взмахнул мечом и ударил им по цели, молотый перец распространился повсюду под звук разбившейся бутылки. (П\п: походу перечницу кинул??)

В то же время Атиль взял Лирику за руку и побежал.

Но побег длился недолго:

— Кха!

Как только убийца поймал её за волосы, Лирика отпустила руку Атиля.

Но Атиль не отпустил её. Он притормозил и оглянулся, стиснув зубы в попытке её удержать.

— Беги!

Закричала Лирика, но принц не слушал. Лирика запыхалась.

Перед глазами всё начало темнеть:

«Что?»

Она услышала странный потрескивающий звук.

Перед глазами от боли всё застило чернотой. Рука, держащая волосы, ослабла, и она ощутила тепло ладони, прикрывающей глаза.

«Что? Что случилось?»

Вдруг.

Послышался звук падения человека:

— Вы оба выглядите целыми.

Прикрывавшая глаза рука отнялась от её глаз. Лири попыталась оглянуться назад, но сильная рука не позволила ей перевести взгляд:

— Нет, не оглядывайся назад.

Поэтому она подняла глаза и увидела, что перед ней стоял Его Величество. Альтерис улыбнулся.

Только тогда у неё задрожали ноги, а глаза наполнились слезами. Хотя она отчаянно старалась сдерживать их.

Атиль с разочарованием посмотрел на тело Роуэна, а затем перевёл взгляд на Альтериса:

— Меня… Меня использовали как приманку?

При последнем слове его голос дрожал. Альтерис наклонился и рассмеялся над этим замечанием:

— Ну.

Атиль прикусил губу. В то же время Лирика закричала:

— Ненавижу!

— Что?

Лирика попыталась обернуться, но всё ещё не могла этого сделать, потому что Альтерис держал её голову обеими руками:

— Н-нельзя так отвечать в подобной ситуации. Никогда, ни за что! Пожалуйста, скажите точно и чётко. Вы использовали нас в качестве приманки? Если это так, то я буду очень рассержена и опечалена. Тогда я буду иметь полное право спросить почему, но может я неправильно поняла всё. Но мне действительно не нравится ваш ответ.

Выпалив всё это Лирика ахнула и закрыла рот. Атиль непонимающе посмотрел на Лирику. Затем Император вымолвил после минутного молчания:

— Нет, это не так.

Атиль поднял глаза:

— Я не использовал вас как приманку. На самом деле это было просто спонтанное решение. Твоя мать внезапно подняла шум.

Альтерис сказал: «Как, черт возьми, она…» — немного пробормотал и продолжил:

— Я собирался пойти и найти вас, но, когда узнал, что Атиль в опасности, прибыл в спешке. Я пришёл первым, и скоро придёт твоя мама. Я всё равно видел, как вы катаетесь в лодке.

На мгновение Лирика пошатнулась и упала. Слезы капали из её глаз.

Удивленный Атиль приблизился:

— Вслип, хик, хик~

В конце концов, увидев, что Лирика разрыдалась, Альтерис спросил:

— Ты ранена?

Атиль опустился перед ней на колени, удивленный этим:

— Могло что-то с ней пойти не так, когда вы пытались поймать Роуэна?

Вшух, Лирика обняла его. Атиль затаил дыхание:

— Ст-ст-страшно. Это было очень страшно, ик, хик, я рада, очень рада…

Хрупкая малышка рыдала навзрыд в его объятиях.

Атиль застыл в замешательстве. Это был первый раз, когда кто-то обнял его.

Руки и тело девчушки были на удивление тонкими, а температура её тела была высокой. Звуки плача его не раздражали.

Он не знал, что делать, и медленно похлопал её по спинке, а Лирика в ответ прижалась ещё крепче, как щенок.

Каким-то образом его голос прозвучал как вздох:

— Ты сказала, что не умрёшь.

При этих словах в его объятиях раздался пошмыгивающий шепоток: «Я никогда не умру». Атиль невольно рассмеялся:

— Лири! Боже мой, Лири!

Затем он увидел бледную Императрицу, бегущую к ним с криком. Альтерис сказал: «Оба в безопасности», но его похоже не услышали.

Смущённый Атиль попытался оттолкнуть Лирику, но та не поддавалась.

Что он должен сказать?

Как он мог объяснить эту ситуацию Императрице-матери?

Пока Атиль думал, Рудия одновременно обняла их обоих:

— Я рада, что вы в безопасности. Это действительно облегчение.

— !

Атиль затаил дыхание.

Голос, наполненный облегчением, твердивший о везении, и рука, грубо поглаживающая его по волосам.

Атиль, которого мать никогда не обнимала, отчаянно сдерживал слезы.

Альтерис саркастически произнёс:

— Я тот, кто спас их, но почему ты не обнимаешь меня?

— Ты говоришь это сейчас?

Сказала Рудия вскочив со своего места и, её сердитый взгляд обратился к мёртвому телу:

— Ха, ты серьёзно? Как только уберёмся отсюда. Это плохо сказывается на образовании детей.

Рудия нахмурилась, закрывая глаза Атилю и Лирике.

После поднялась суматоха. Сначала они переправились на лодке на противоположный берег, а там их уже ждали побелевшие Бран и Брин.

Пай беспокойно стоял и несколько раз похлопал себя по груди. Тан и Рат тоже были там, и они подошли поговорить с Альтерисом, когда тот сошёл с лодки.

Рудия похлопала их по спине, сказав: «Вам двоим стоит немного отдохнуть».

Через некоторое время Лирика приняла горячую ванну и сев на мягкий диван, попивая тёплый шоколад из большой чашки.

Это был не тот густой шоколад, который она пробовала раньше, а мягкий молочный шоколад с добавлением молока. Каждый глоток согревал желудок. Нервы, натянутые словно струны, тоже ослабили хватку:

Брин спросила:

— Теперь вы в порядке?

— Да…

Мягко кивнув головой, Лирика спросила:

— Его Высочество?

— Бран позаботится о Его Высочестве. Мне узнать об этом?

— Гм.

Лирика кивнула. Брин подала знак другой горничной, и та выскочила из комнаты.

Брин спросила:

— Но я рада, что вы не пострадали. Мне сообщили, что вас хватали за волосы, верно?

— Да, но сейчас я в порядке. Я поняла, что мне действительно не следует ходить одной. Брин была права.

— Я не хотела, чтобы вы поняли это таким образом. И, по сути, это вина Его Величества.

Это была вина человека, отправившего на пикник двоих маленьких детей. Альтерису не нравилось, когда вокруг него были люди, поэтому он вызывал Лирику в офис и всегда уходил, не дожидаясь её, но Брин хмурилась.

Затем дверь распахнулась:

— Лири!

— Мама.

Брин едва успел вырвать чашку из рук Лирики, прежде чем Рудия прижала её к себе:

— Ты поражена, не так ли? Честно говоря, твоя мама сама не знает, насколько испугалась. Боже. Я не ожидала, что это произойдёт сегодня.

Глубокий вздох:

— Вот почему на свете должно быть больше хороших людей.

Сказала Рудия Лирике. Она знала, что сегодня на Атиля нападёт его рыцарь, но не проявила должного внимания.

После своего возвращения и всей боли, причинённой ею Лири. Она скорее бы сама причинила бы себе боль, чем своей драгоценной дочурке. Она не думала, что всё так обернётся:

— Хотела бы я, чтобы твоя мама была такой же доброй, как её дочурка.

Лирика покраснела и запнулась при этих словах:

— Я не добрая. Сегодня я громко кричала на Его Величество, и, гм, мне нравится, что моя мама не всегда добрая. Ну, это не значит, что мне не нравится, когда ты добрая.

— О, Альтерис заслуживает того, чтобы это услышать. Поделом ему.

Фыркнув, она безжалостно осудила своего мужа по контракту, а затем сказала, улыбнувшись:

— Но меня подбадривает, когда Лири так говорит.

Мягкие поглаживания по голове было приятным. Когда малышка расслабилась, её начало клонить в сон.

Послышался шёпот двух человек сквозь полусон:

— Принцесса уснула.

— Я думаю, она расслабилась. Бедняжка, как она, должно быть, была удивлена.

Она почувствовала нежное прикосновение к своему лбу:

— Пусть она поспит вот так. Хотела бы я отменить всё расписание.

— Да, Императрица-мать.

— Я хотела бы остаться с тобой, но после должна быть встреча~

Её голос затих, и Лирика полностью погрузилась в сновиденческие грёзы.

* * *

— !

Лирика широко раскрыла глаза, дрыгая ногами в воздухе. Холодный пот был мокрым. Её сердце громко колотилось в груди:

— Вам приснился кошмар, Принцесса? Вы в порядке?

Свет сразу же зажегся, а рядом тихо заговорила Брин. Лирика приподнялась на кровати, опёршись на локти и кивнула:

— …Который час?

— Сейчас за полночь. Ложитесь спать. Я буду рядом с вами.

Лирика на мгновение уставилась в воздух. Брин спросила, наклонив голову:

— Может, мне принести немного печенья и тёплого молока? Или хотите подышать свежим воздухом?

— Брин.

— Да, Принцесса.

— Могу я пойти к Его Высочеству?

— Его Высочеству Наследному Принцу?

— Да. Могу я?

Брин улыбнулась:

— Нет ничего, что вы не могли бы сделать. Я сейчас узнаю.

— Спасибо.

— Не за что.

Брин улыбнулась и вышла из спальни. Лирика прижала ноги к себе, и обняла их.

Её мама, безусловно сейчас с Его Величеством, так что ей лучше им не мешать.

И теперь, когда она совсем взрослая и ей приснился кошмар. Она не может пойти к маме.

«Очень, очень плохой человек».

Она вряд ли сможет когда-нибудь забыть имя «Роуэн». Так говорил дядя сапожник.

Тот, кто делает плохие вещи и не думает, что это плохо, – самый худший.

~ Все, что они говорят, – это яд.

Вот что он сказал.

Скриип~

Звук открывающейся двери заставил Лири поднять голову:

— Что ты говоришь? Всё в порядке… Ваше Высочество?..

Это был Атиль, стоявший к ней спиной. Он подошёл к кровати и поставил лампу на прикроватный столик. Он схватил Лирику за плечо, и она даже полностью выпрямила спину, сидя на кровати, от неожиданности. После чего Атиль умостил свою пятую точку на её постель:

— Ты не можешь уснуть?

Лирика непонимающе посмотрела на него и тихо кивнула головой:

— Если ты не можешь спокойно спать… Нет, ты не можешь вообще уснуть. Так?

— Что?

— Зачем я пришёл к тебе?

Когда человек, непосредственно вовлечённый в это дело, пришёл. Она оказалась в замешательстве:

— Что?

Он снова задал вопрос, и Лирика прошептала:

— Вместе…

Она посмотрела на него своими бирюзовыми глазами.

— Давай вместе поспим.

Атиль поднял брови, обдумывая её слова. После сказанного ею, его взгляд был устремлён на неё и не отрывался.

Лирика вспомнила, что Атиль не отпускал её руку. Он не убежал, тогда.

Следовательно.

Следовательно...

В конце концов Атиль снова глубоко вздохнул:

— Ладно, пошли спать.

— !

Улыбаясь, Лирика чуть сместилась в сторону и похлопала по мягкому одеялу рядом с собой.

Атиль посмотрел на место рядом с ней. Лирики снова похлопала по поверхности кровати.

Атиль медленно залез на кровать. Прислонившись к большой подушке в изголовье, он спросил:

— Теперь всё в порядке?

— Да.

Толкнув голову Лирики на подушку, Атиль сказал улыбнувшейся девочке:

— А теперь спи.

— Да.

Уткнувшись лицом в подушку, Лири захихикала:

— Чему ты так радуешься?

— Спать вместе вот так. Я действительно хотела попробовать что-то подобное, если бы у меня был брат.

Брат и сестра.

Атиль медленно обдумывал эти слова. Он никогда так глубоко не задумывался над этими словами (1).

Это причиняет боль, когда ты думаешь об этом.

Хотя дядя Альтерис был рядом, он не мог избавиться от мысли о том, что все время был один.

Он медленно протянул руку. Увидев руку, которая колебалась в воздухе, Лирика подняла голову и положила голову под ладонь.

Гладь.

Погладив её по круглой головке, Атиль почувствовал, что его нервы расслабляются. Лирика улыбнулась.

Глядя на эту улыбку, её предыдущее мужество, казалось ложью или сном.

Он не ожидал, что она встанет между ним и рыцарем-убийцей.

Он даже не представлял, что она будет кричать на убийцу.

Она даже высказала накипевшее Его Величеству.

От этого действия ей не было никакой пользы.

«Если подумать, Императрица-мать…»

Атиль был с Альтерисом, когда Лирика погружала своё дрожащее тело в горячую ванну под присмотром горничной Брин.

Нет, он был с Императором и его женой, если быть точным.

«Я не ожидал, что Императрица-мать что-то скажет моему дяде».

Она хорошо себя чувствует? В будущем нужно будет проверить биографию Роуэна. Но во время разговора Рудия сверкнула взглядом и повысив голос проговорила:

— Если ты будешь так говорить, я думаю, он начнёт не доверять людям. Может тебе не стоит проецировать своё недоверие к людям на других?

— Что?

— Боже мой. Может тебе не стоит говорить о том, что все вокруг враги и готовы напасть?

Атиль стоял, моргая, думая о её словах. Он не думал, что найдётся кто-нибудь, кто сможет повысить свой голос перед Императором:

— Недоверие к людям? Я?

Голос Альтериса понизился, и Рудия выпрямилась перед ним:

— Да.

— Ха, что ты знаешь обо мне?

— Тогда что, по-твоему, я не знаю про тебя?

Альтерис подошёл к ней на шаг ближе. Атиль был поражён, когда увидел Рудию, чей нос едва ли был на уровне груди мужчины, но она не сдвинулась ни на шаг:

— Ты~

Как только Альтерис собрался зарычать, Рудия подняла руку:

— Подожди немного.

Затем она повернулась к Атилю:

— Я буду поддерживать тебя, пока ты не станешь Императором. Его Величество и я не собираемся заводить детей. Ты думаешь, что Альтерис пренебрегает тобой, но он хочет посадить тебя на трон. Имей это в виду.

Альтерис попытался что-то сказать, но Рудия снова остановила его и сказала:

— Ты сказал, что не будешь вступать в бой перед ним, верно?

Альтерис щёлкнул языком со звуком «тц» при этом и коротко выдохнул. Затем он скрестил руки на груди и плотно сомкнул губы. Рудия продолжила:

— И я тоже. Я поддерживаю его план посадить тебя на трон. Не имеет значения, веришь ты в это или нет. Это лишь факт.

— Так разговаривать с ребёнком.

Саркастически произнёс Альтерис стоя сзади, но Рудия даже не оглянулась:

— Тогда уходи сейчас же. Да, и Атиль. До сих пор Альтерис никогда не был замешан в убийствах, не так ли?

— Верно?

Атиль нахмурился.

Зачем ему пытаться убить Атиля?

— Да, а теперь уходи отсюда. Теперь мне есть о чем с ним поговорить.

Затем Атиль вышел из кабинета, как будто его выгнали.

Прибежав Бран и Пай спросили, всё ли с ним в порядке, но он не торопился отвечать. У него в голову будто бушевала буря.

Бран и Пай заткнулись, когда увидели, что тот погрузился в свои мысли.

Разум Атиля был сложен.

Он не мог заснуть посреди ночи. Поэтому, когда услышал о просьбе Лирики, то сказал, что придёт лично.

Глядя на это лицо, он почувствовал, как проясняются запутанные мысли.

«И смотрю на это нежно улыбающееся лицо».

Он думал, что все его тревоги исчезли. Как эта девчонка может быть такой беззащитной?

Даже слабая:

— Ваше Высочество.

Лирика позвала его:

— Что?

— Вам не страшно, Ваше Высочество?

Атиль крепко прижал её голову к подушке:

— Кха?

— Я к этому привык. Это моё четвёртое покушение.

— Четвёртое?

Атиль кивнул, когда прижал голову к подушке, а она удивлённо приподнялась. Он невольно пробормотал:

— Я думал, что Его Величество всё знает и оставил всё на самотёк.

Он думал, что тот использует его как коня на шахматной доске.

Не имеет значения, умрёт он или нет.

Нет, он существо, которому нужна его жизнь только для того, чтобы сохранить трон Императора.

Но сегодня он услышал, что это не так.

«Это было не так».

Тётя (2) – её слова заставили Атиля застесняться без всякой причины, вид его дяди (3), разговаривающего с Атилем потряс её:

— И все же, думаю даже на четвёртый раз было страшно.

Сказала с глубоким вздохом Лирика. Атиль был озадачен, услышав её голос.

Что ему нужно было сказать?

Самыми близкими людьми для него был Пай и Бран. Но у них была семья, семья.

Если бы завтра миру суждено было погибнуть, они бросили бы его и побежали к семье.

Или, если он умрёт, они будут сначала оплакивать его, а после уйдут к новому хозяину.

Атиль всегда был заменим.

Однако, когда уходит семья, место остаётся пустым навсегда.

Что-то незаменимое.

У него такого не было.

Он уверен, что так было до сих пор.

Теперь появилось слабое, безрассудное и беззащитное существо.

Сложно. Озадачивает.

Что ему с этим делать?

«Неужели нет другого способа, кроме как защитить это?»

Саркастически подумал Атиль, отвечая:

— Я чувствую себя больше преданным, чем напуганным.

Лирика крепко держала его за руку, поглаживающую её голову, и повернулась к нему.

Атиль улыбнулся:

— Ты не должна так выглядеть. Потому что ты была такой крутой, когда кричала.

Он посмотрел ей в глаза. Её глаза, которые, казалось, уносили его в далёкую чужую страну, ярко сияли даже при свете свечи в темноте.

«Я действительно чувствую себя так, словно нахожусь в чужой стране».

Ничего не изменилось со вчерашнего дня или незадолго до этого, но всё изменилось.

Но он никогда не собирался говорить это Лирике.

Это вопрос гордости для 12-летнего мальчика:

— Так что больше не волнуйся и засыпай.

Когда он натянул одеяло и накрыл её до самых плеч, Лирика закрыла глаза. Атиль не убрал руку, поэтому она крепко сжимала её.

Она тогда так испугалась, но почувствовала облегчение от того, что Атиль не отпустил её руку. Крепко держа эту ладонь, Лирика заснула.

Атиль почувствовал, что дыхание Лирики стало ровным, и погасил свечу.

«Почему сейчас?»

Он закрыл глаза.

Почему Роуэн пытался убить его сейчас?

До сих пор у него было столько возможностей это сделать, но он ждал. Он уверен, что тот ждал подходящего момента и приказов от своего начальства.

И это выясняется сейчас.

«Что изменилось, так это существование Императрицы-матери и…»

Он взглянул на Лирику.

«Эта мелкая?»

Он не знал, где Роуэн получил этот приказ, но он, должно быть, был его целью с самого начала.

Мысль о том, что все отношения были фальшивыми, была невероятно болезненной. Это так же больно, как ощущение от воды, попавшей в лёгкие.

Все человеческие существа~

— Хм…

Лирика издала тихий звук, как будто он невольно сжал свою руку. Атиль был удивлён и расслабил её. К счастью, она не проснулась. Маленькая ручка продолжала сжимать его ладонь:

— …

Семья.

Младшая сестра, не связанная с ним ни одной каплей крови.

Это что-то, что не поменяется.

Атиль устроился поудобнее, слегка взбив подушку.

Кроме того, это первый раз, когда он засыпал бок о бок с кем-то. Он был ошеломлён, потому что за короткий срок случилось столько всего произошло с ним впервые.

Тем не менее, дыхание Лирики не беспокоило его, и вскоре он заснул.

«Я никогда раньше так легко не засыпал».

Это была последняя мысль, которая пришла ему в голову перед тем, как он заснул.

_______

1 По сути в тексте «형제» одно слово. Чаще, конечно, используется для обозначения брат-брат, но и родной брат и сестры тоже. Без названия пола. Есть еще «남매» — в некоторых ситуация прям конкретно обозначает младшая сестра и старший брат, а вообще просто брат и сестра.

2 «숙모» — жена дяди. А вообще, есть еще «고모» — сестра отца и «이모» сестра мамы.

3 «숙부» — это младший брат отца.

Она не могла видеть свою маму и Его Величество в течение следующих трёх дней.

Когда она вошла в офис, Рат сказала: «Встреча затянулась, так что они вдвоём оттрапезничали и не пошли на работу».

На лице Атиля читались слова: «Я знаю то, чего не хочу знать», и Лирика забеспокоилась:

— Она не против такой длинной встречи? Я думаю, что лучше бы туда пошёл Рат, а не моя мама.

Её матушке есть о чем поговорить с Его Величеством? Она думала, что Рату стоило поприсутствовать там.

Слова Лирики заставили страх, промелькнуть на лице Рата:

— Он никогда не посетит эту встречу.

Ответил Тан, давясь смехом. Рат бросил стопку документов прицелившись в затылок Тана и сказал:

— Они могут расслабиться. Им не обязательно приходить в офис. Обоим.

Тан повернулся и схватил вторую пачку бумаги, бросив ею в Рата. Он сказал, все ещё улыбаясь:

— Не волнуйтесь, я скажу, если что-нибудь случиться.

После слов канцлера и Командира рыцарей их обоих вытолкали из кабинета. Лирика расправила плечи и с тревогой сказала:

— Вс ли с тобой в порядке, мамочка?

— Это может быть физически трудно, но мой дядя знает меру.

Атиль небрежно ответил и сделал паузу, затем посмотрел на Лирику. Лирика покачала ему головой: «Угу».

— Странно, что для встречи моей маме нужна выносливость. Конечно, он любит мою маму…

Она не знала, почему её мама так долго говорит с её Величеством об убийце.

Атиль кашлянул:

— Твоё беспокойство бесполезно.

— Я думаю, что да.

— О чем вы говорите? Человек, который ждал, был очень встревожен.

Пай, который ждал неподалёку, быстро приближался к ним. Не успел тот опомниться, как Брин и Бран быстро оказались позади этих двоих.

Пай улыбнулся и посмотрел на Лирику:

— Здравствуйте, Принцесса. Я не смог официально поприветствовать вас.

— Это Пай, а это Лирика.

Пай нахмурился, услышав слова Атиля:

— Вам обязательно это делать?

— Почему? Что?

— Вы выглядите точь-в-точь как Император.

Лицо Атиля слегка посуровело при словах Пая. Прежде чем он что-либо сказал, мальчишка быстро, низко поклонился Лирике:

— Я приветствую высокопоставленную «Нара Такар». Пусть ваше имя сияет, как звезда. Я Пай из семьи Сандар. Просто Пай.

Лирика широко раскрыла глаза. Из-за того, что её впервые официально поприветствовали.

Она слышала, что люди не использовали это приветствие, если то была не церемония, из-за старинности выражения:

— Приятно познакомиться. Пай из семьи Сандар. Меня зовут Лирика.

Пай поднял голову и улыбнулся:

— Для меня большая честь быть представленным вам по первому имени, Принцесса.

Члены Императорской семьи имеют два имени, и в обществе к ним обращаются по первому. Второе имя могло было быть использовано только близкими – это было принято сотню лет назад, но до сих пор используется.

Мадам Глэндис так сказала.

Почему-то ей показалось, что сейчас она действительно стала Принцессой, поэтому она была взволнована. Пай потянул Брана, который стоял рядом с ним:

— Это Бран Сол. Вы знаете его, не так ли?

— Да, ты брат Брин, не так ли?

Бран склонил голову.

— Я приветствую высокопоставленную «Нара Такар».

— Зовите меня Лирика.

Поскольку семья Сол не имеет титула, то их фамилия не могла быть представлена перед Императорской семьёй.

Однако Лирике показалось интересным, что не было ни одного члена Императорской семьи, который не знал бы «семью Сол».

У Пая были длинные бежевые волосы до плеч, прямой пробор и по правой стороне была заплетена коса.

«Если подумать, у Рата тоже длинные волосы. Неужели у всех членов семьи Сандар длинные волосы?»

Она спросит об этом позже, но сейчас Лирика быстро схватила Брин:

— Это Брин Сол, фрейлина, которая сопровождает меня. Она моя очень драгоценная подруга.

Брин приложила руку к груди, как будто была тронута, сказав: «боже», и грациозно поприветствовала, схватив подолы юбки:

— Я приветствую высокопоставленных особ.

Пай сразу восхитился смелостью Брин в приветствии, после чего Бран тоже поклонился.

Атиль посмотрел на Брин сверху вниз. Ему не понравилось, как Лирика назвала её «драгоценная подруга».

Сол или что-то в этом роде?

Он открыто проигнорировал приветствие Брин и схватил Лирику за руку:

— Хм? Ваше Высочество?

Лирика была удивлена и начала идти вперёд, и остальные сотрудники начали идти за ней.

Атиль подумал о том, что ответить Лирике и огрызнулся:

— Я слышал, ты вложила деньги в мошенника.

— Мошенник?

— Этот Ува, да? Крайне ненадёжный тип. Я слышал, что он, вероятно мошенник, но также узнал, что Императрица-мать вложила в него деньги. Ты тоже это сделала?

Лирика остановилась.

Атиль остановился почти в то же время, не потянув её с силой. Он снова посмотрел на Лирику, и она серьёзно сказала:

— Он не мошенник.

— Что?

— Ува – не мошенник. Он хороший человек.

— Это отличительный признак мошенника.

— Он не мошенник.

— Откуда ты знаешь?

— Я могу судить по его истории. Он не мошенник.

— Плыть в море деревьев – всегда риск. Как ты можешь гарантировать, что это возможно на 100 процентов? Эта гарантия сама по себе является мошенничеством.

— Нет, у Увы другой опыт.

Когда Лирика ответила раздражённым фырканьем, выражение лица Атиля тоже стало жёстче:

— Что ты собираешься делать?

— Что вы имеете в виду?

— Он мошенник. Ты думаешь, что в мире есть только хорошие люди?

— Я знаю это лучше всех! Но Ува – не мошенник.

— Тогда что ты собираешься делать?

— Что вы имеете в виду?

— Что бы ты сделала, если этот скользкий тип окажется мошенником?

По мере того, как их разговор становился все более напряжённым, Пай запаниковал и встал между ними:

— Почему вы двое ссоритесь из-за него?

— Верно. Я не думаю, что это история для ссоры.

Бран также вступил в разговор. Принц посмотрел на Лирику сверху вниз, скрестив руки на груди, а девчушка посмотрела на него, не теряя самообладания:

— Если этот урод – мошенник, то тебе придётся приходить ко мне и получать разрешение на инвестиции. Если это действительно так.

Лирика выпрямила спину:

— Хорошо! Только если он мошенник, а если нет.

Малышка недовольно сдвинула брови:

— Пожалуйста, не называйте людей, которым я доверяю, мошенниками.

— Хорошо.

— Тоже согласен с этими.

Оба выглядели довольными. Лирика снова быстро схватила Атиля за руку.

Мальчик удивлённо посмотрел на Лирику. Он думал, что она обидится из-за недавней ссоры.

Но в этом была вся Лири. Она держала его за руку с выражением лица, говорящим:

«Я понимаю».

Это была хорошая схватка с Лирикой.

Атиль крепче сжал её руку. Лирика сказала:

— У меня есть вопрос.

— И какой же.

— У вас действительно есть поместье? Что это за территория?

— Есть территории, но проблема в том, что сельскохозяйственные культуры плохо растут, так как земли расположены на севере.

— Ведь пшеница слабо переносит холодную погоду. Возможно, нам придётся изменить тип растений на посадку. Но, вероятно, хорошей прибыли не получится, даже если сменим тип засеиваемого зерна.

Пай пожал плечами. Лирика наклонилась:

— Разве это не хорошая земля?

Она считала, что земля Наследного Принца должна быть хороша:

— Там не так холодно, как на земле семьи Инро, но и не так хорошо.

Атиль добавил к словам Пая:

— Чтобы быть хорошим Императором, нужно уметь облагородить такие земли.

— Уяснила.

Но она ненавидела холодные территории.

Лирика на самом деле не любила снег. Когда вы ходите по снегу босиком, кажется, что кожа на ступнях горит. Или ощущается острая боль, как от пореза. Даже если она могла вынести летнюю жару, зимний холод был страшнее.

Что делать, если отвалится нос или пальцы на ногах?

Она всегда беспокоился об этом по ночам:

— Но летом там очень красиво.

Пай кивнул на слова Атиля:

— Берёзовая роща восхитительна. Лето там действительно прекрасное. Ежевика, малина, черника – есть всё, что захочешь. В этот период мы собираем огромное количество ягод и готовим варенья или сиропы. Даже если ведро уже будет заполнено, вокруг всё равно будет ещё много ягод. Медведи объедаются, как сумасшедшие. О, и там много мёда и орехов.

Лирика широко раскрыла глаза:

— Это звучит здорово.

— Я бы с удовольствием пригласил вас, когда летом поеду в своё поместье. Думаю, что в этом году останусь в столице.

— Да, пожалуйста, пригласи меня. Нет, пригласи меня обязательно!

Атиль задумчиво нахмурился, услышав слова Лирики:

— Если у тебя будет сопровождающий рыцарь.

— Ха-ха, это верно. Вы же знаете, Ваше Высочество, что рыцарь сопровождения должен быть, как минимум один, верно?

Добавил Пай украдкой. Атиль снова зашагал, почти ничего не говоря.

Пай и Бран посмотрели друг на друга и вздохнули.

Лирика спросила:

— Я уже ела малиновое варенье раньше. Оно было очень красивым и блестело, как драгоценный камень, а вкус был очень сладким… Ты говоришь, что малины там много, да?

Это здорово. Это сказочное поместье.

Бран рассмеялся, потому что Лирика много бормотала. Атиль щёлкнул Лири по голове и сказал:

— Варенье варят с сахаром. Настоящая малина не такая сладкая.

— И всё же. Я хочу собрать её полное ведро.

Атиль на мгновение заколебался. Он растерялся и остановился, сжав руку, а затем быстро зашагал.

Тем временем их группа покинула Солнечный дворец и направилась на задний двор. Путь был очень длинным. Было видно, что Лирика начала уставать, поэтому Бран сказал:

— Извините, Принцесса, но могу я вас поднять?

— Хилая.

Атиль щёлкнул языком, а после поднял Лирику. Лири была так удивлена, что закричала:

— Я тяжёлая!

— Ваше Высочество, я сделаю это.

Атиль сказал Брану: «Все нормально» и пошёл дальше. Скорость стала в два раза выше, чем раньше.

Лирика уставилась на Атиля, а затем глянула на пол. Затем она снова посмотрел на мальчика и спросила:

— Разве я не тяжёлая?

— Ты легче, чем пони.

Лирика широко раскрыла глаза. Пони лёгкий? Или он тяжёлый?

Она не могла сказать наверняка, потому что никогда не видела пони.

Итак, Лирика снова сказала:

— Его Высочество силён.

Атиль невольно расхохотался.

Забавно, что она на самом деле не знает, что такое Такар и Сандар.

Забавная и очаровательная.

Атиль привёл себя в чувство:

— Я. Мы здесь.

Сказал Атиль, стоя перед стеной из плюща. Лирика посмотрела на стену:

— Вы собираетесь взбираться по виноградном лозам?

— Нет.

Атиль опустил Лирику и отодвинул плющ в сторону. Перед её взглядом появилась старая деревянная дверь.

Малышка широко раскрыла глаза. Это дверь, которая ведёт наружу?

Атиль достал ключ из кармана. Старая деревянная дверь заунывно скрипнула, но замок открылся без проблем:

— Давай же.

Брин поймала Лирику, пытающуюся войти в дверь, когда Атиль указал внутрь:

— Я войду первой.

— О, хорошо.

Сначала вошли Брин и Бран, за ними Лирика и Атиль, а Пай закрыл дверь.

Пройдя через дверь, Лирика воскликнула.

Там был ещё один сад.

Сад, который выглядит примерно на 200 пхен, казался старым и забытым. Однако это было больше похоже на поле, чем на сад.

Маленькие яблони и виноградные лозы росли как попало, а травы и кустарники были разбросаны повсюду.

Каменные дороги были разрушены, а возведённые когда-то опоры пали.

Она могла видеть вдалеке маленькую хижину. Это хижина садовника?

Но больше всего внимание Лирики привлекли кусты. На зелёных кустах было множество красных плодов.

Атиль сказал:

— Выбирай только спелые.

— Где я? Что это?

Лирика задала ряд вопросов, но Атиль задал её встречный вопрос вместо того, чтобы ответить на вопросы:

— Разве ты не хочешь нарвать малины?

— Я хочу насобирать, да!

Сказала Лирика и подпрыгнула. Она в замешательстве оглянулась на Брин:

— Но во что мне положить собранные ягоды?

— Используйте мой фартук. Давайте в следующий раз принесём ведро. Может сегодня собрать столько ягод, сколько хватит чтобы один раз ими полакомиться?

— Да!

Лирика побежала к кустам малины. Она срывала каждую из спелых красных ягод вручную и бросала их в фартук Брин, не забывая, периодически, отправлять их в рот.

Красивые ягоды она отправляла в фартук, а те, что были некрасивы, – в рот.

Росла не только малина, но и другие кустарники, а травы источали сладко - острый аромат.

Лирика также положила ягоды в рот Брин. Потому что та не могла использовать свои руки, удерживая фартук с ягодами при помощи обеих рук.

Она собрала несколько самых больших и красивых плодов и отдала их Атилю и Паю.

Бран сказал с улыбкой:

— Мы вам поможем.

Несколько человек присоединились к сбору ягод, и вскоре малина скопилась на переднике. На обратном пути Атиль отдал ключ Лирике.

— Теперь ты им можешь пользоваться.

— Правда? Ничего, если я им буду пользоваться?

— Я думаю, так будет даже лучше.

— С вами действительно будет все в порядке? — Осторожно спросил Бран, и Атиль кивнул ему. Лирика сжала ключ обеими руками.

— Я им буду пользоваться, но владелец – вы.

— Я сказал тебе, что ты имеешь право им пользоваться.

— Да, я так и сделаю. Но давайте будем совладельцами.

В конце концов, именно она уйдёт, когда Принц повзрослеет и станет Императором. У неё не было намерения заниматься этим в одиночку, да и уверенности тоже:

— Неважно.

Атиль ответил и взлохматил её волосы. Лирика расхохоталась.

Было здорово, когда кто-то прикасался к ней и не делал больно.

Лирика позаботилась о ключе и приняла решение.

«Я сделаю сад красивым и верну его тебе».

Будто вспомнив, Атиль спросил о том, что его долго беспокоило:

— Но как долго ты собираешься меня так называть?

— Как?

— Тебе больше не нужно называть меня «Ваше Высочество».

Лирика почему-то почувствовала слабость после его вопроса. Ей казалось, что она уже слышала этот вопрос раньше.

Девчушка вкрадчиво ответила, наклонившись:

— Тогда, Господин Атиль?

— Можешь звать меня братом.

В конце Атиль посмотрел на неё с видом: «Я должен тебе говорить об этом?». После чего Лирика рассмеялась и улыбнувшись взяла его за руку, сказала:

— Атиль.

Мальчик слабо улыбнулся и сжал руку Лири в ответ. Малышка взяла его за ладонь и взволнованно направилась в сторону кухни.

Работники кухни был так напуганы присутствием Наследного Принца, что остолбенели. Когда Брин подала малину, повар вежливо сказал:

— Я приготовлю то, что вы сказали. Нужно ли подать это в комнату Белого Дракона и комнату Чёрного Дракона соответственно?

Лирика сказала, взглянув на Атиля:

— Подайте это в комнату Белого Дракона. И отправьте лучшие порции Его Величеству и Императрице.

— Хорошо, не беспокойся об этом. Пошли наверх.

Вскоре после того, как Лирика привела его в комнату Белого Дракона, сказав: «Пойдём поедим», появились хрустальные чаши - полусферы, наполненные малиновым кремом.

Это был холодный десерт, приготовленный путём смешивания сладких и свежих взбитых сливок с малиной, смешанной с сахаром.

Наевшись сливок и малины до отвала, Лири почувствовала себя счастливой.

Серебряной ложечкой она отправила в рот последнюю малину, а насладившись кисло-сладким вкусом, с удовольствием запила её чаем.

Пай рассмеялся:

— Вы так аппетитно едите, Принцесса.

Лирика осторожно спросила:

— Что-то не так? Я нарушила какие-то правила?

Пай покачал головой в ответ на этот вопрос:

— Нет, мне просто нравится, когда вы выглядите счастливой.

— Это весело – есть вкусную еду, верно?

— Да, верно.

Но чаще всего никто не бывает так откровенно счастлив, как Лирика.

Он слегка поджал губы. Неудивительно, что это лицо сделало его счастливым, просто при одном взгляде на неё. Он восхищался его выражением.

«Это».

Он оговорился.

«Мне нравится, как вы выглядите, будучи счастливой».

Это может прозвучать как оскорбление, если вы скажете это другому аристократу. Паю стало весело.

Лирика не вслушивалась. Она принимала слова такими, какие они есть, не задумываясь дважды или трижды.

Если он скажет, что счастлив, она поверит, что он счастлив. Если он скажет, что ему грустно, она поверит, что ему грустно.

Она бы даже не стала искать какой-то скрытый смысл за этими словами.

«Ей не нужно думать о том, как интерпретировать слова, кому сообщать об этом, или искать слабые места в том, что я говорю».

Пай извинился, от таких мыслей:

— Извините, Принцесса, я оговорился.

Лирика покачала головой, обдумывая слова:

— Нет, мне не следовало спрашивать Пая, если это невежливо. Я не подумала об этом.

Разве это не был вопрос, который задала бы настоящая Принцесса?

— Нет, я совершил ошибку, сказав подобное. Сам того не осознавая, я расслабился.

Лирика задумалась о словах Пая и протянула ему пустую стеклянную миску:

— Дай мне малинку, и я прощу тебя.

Пай тихо рассмеялся:

— Я дам вам пару штук.

Атиль, который наблюдал за происходящим, зачерпнул малины из своей чашки и положил её в чашку Лирики:

— Зачем, Атиль?

Когда малышка спросила, мальчик ответил ей:

— Не хочу, чтобы ты приносила извинения каждый раз, когда в этом нет необходимости.

— Принцесса, позаботьтесь о Его Высочестве.

Бран переложил свою порцию в чашку Лирики:

— Кто ты такой, чтобы просить за меня? — Сказал Атиль раздражённым голосом, а Бран просто посмеялся.

Малина быстренько скопилась в чашке Лирики. Она широко улыбнулась и повернулась к Брин:

— Хочу поделиться половиной с Брин. Считаю, что получаю неоценимую помощь от неё.

Горничная с улыбкой потянула ей опустевшую чашу, и Лири отдала ей половину.

Пай повеселел.

Если посмотреть на Атиля, то можно сказать, что тот комфортно чувствовал себя перед Лирикой, не забывая при этом ворчать. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он видел его таким.

Во-первых, он не думал, что Принц когда-нибудь вернётся в сад. Принцесса не знала, насколько дорог Атилю ключ от сада, но Пай знал.

Что Лирика будет лелеять сад и трепетно о нём заботиться.

«Это просто очаровательно».

Впервые ему было настолько комфортно.

«Вот что взрослые называют расслаблением? Когда женишься на человеке, с которым тебе комфортно».

С одной стороны, для змей редкое чувство комфорта было неудобным и интересным. Он также испытывал тревогу из-за того, что являлся человеком, который, в том числе, совершает ошибки.

Тем не менее, присутствие Лирики как почётного гостя было желанным.

«До тех пор, пока Принцесса не предаст».

Она все ещё юна, но было не известно, как она изменится с возрастом.

Пай несколько раз видел, как дети, которые в детстве были прекрасными и милыми, вырастая становились похожими на ядовитые растения.

Когда кто-нибудь услышит эту историю, он скажет: «Молодые часто говорят бессмыслицу», но Паю было тринадцать. Становясь подростком, член семьи Сандар получал такое же право на выражение своего мнения, как и взрослый.

Если вы хотите выжить в змеином логове, вы должны уметь отстоять свою позицию даже в юном возрасте.

«Лучше быть осторожным».

Лучше быть осторожным с людьми, которые размывают границы разума.

Подумал Пай, доедая малину.

* * *

Три дня спустя Лирика встретила свою мать. Она слышала, что встреча закончилась, но подумала, что матушка могла устать, поэтому решила навестить её позже, а  та после и сама её позвала.

Рудия была одета в домашнее платье, волосы были грубо собраны в высокий хвост. Она поцеловала свою дочь с очень усталым лицом и спросила:

— Всё прошло хорошо?

— Да, ничего не случилось.

— Ага.

В попытке обнять Лирику, Рудия похлопала её по спине и издала стон:

— Ты в порядке?

Рудия кивнула, когда удивлённая Лири спросила её:

— Всё в порядке. Я просто устала. Твоя мамочка сейчас выглядит некрасиво?

Женщина задумчиво улыбнулась, прикрыв щёки. Лирика покачала головой:

— Нет, моя мама всё ещё красива!

Рудия усмехнулся словам дочери. Глядя на эту улыбку, Лири сказала: «Ты действительно хорошенькая», — и снова восхитилась.

Она выглядела усталой, но, как ни странно, её кожа была белой, а глаза немного покрасневшими. Малышка нахмурилась, глядя на свою мать:

— Мамочка, я думаю, тебя укусило насекомое. Ты в порядке?

— Что…

— Вот…

Она указала на шею, и Рудия поспешно запахнула своё платье:

— Покраснение сильно распространилось. Разве оно не зудит?

— О, да, со мной всё в порядке. Всё действительно в порядке.

Лирика кивнула и торопливо замахала руками. Ей, должно быть, стыдно, что её укусил жук. Хотя, в этом нет ничего постыдного.

Она кашлянула и продолжила говорить, потирая воротник своего платья:

— Тем временем я получила ответ от семьи Барат. Тот мальчик приедет для преподавания. С тобой всё будет в порядке?

— Действительно?

— Да. Фиорд Барат сказал, что придёт.

— Ух ты!

Искренне обрадованная Лирика всплеснула руками. Рудия усмехнулась:

— Ты настолько счастлива?

— Да.

— И…

Её матушка тихонько зевнула, а затем сказала:

— Атиль решил выбрать тебе сопровождающего. Пойди в рыцарский корпус и выбери того, кто тебе нравится. Ты можешь попросить сэра Тана выбрать достойного человека.

Рудия сказала это и снова зевнула. Лири спросила:

— Встреча, должно быть, была очень утомительной?

— Встреча?

— Да, Его Величество и ты были вместе на встрече.

— О, да. Это была односторонняя встреча… односторонняя… Хуху. О, но всё закончилось.

Лирике стало тяжело, когда она подумала о том, как тяжело, должно быть, было её матери. Тем не менее, она была рада, что та сразу же позвала её.

Малышка вскочила со своего места, крепко обняла маму и сказала:

— Хорошо, теперь спи спокойно. Остальное я выслушаю позже.

— Да, я посплю немного. Пожалуйста, возьми письмо от наследника семьи Барат у служанки.

— Да.

Когда Лирика вышла из комнаты, горничная передала письмо Брин.

Это было письмо с красочными цветочными гербом.

«Говорилось, что герб указывал на предков семьи. Значит, предки семьи Барат – это цветы?»

Могут ли цветы быть предками?

«Но это похоже на правду».

Учитывая внешний вид Фиорда, она действительно так и думала.

Может быть, фея цветов или что-то в этом роде?

Она заглянула в конверт и оказалась перед лестницей. Лирика огляделась вокруг и кашлянула:

— Брин.

— Да, Принцесса.

— Вокруг нас никого нет, верно?

— Никто не смотрит.

Лирика украдкой посмотрела на перила. Брин вежливо спросила:

— Вы хотите прокатиться вниз?

— Все будет хорошо?

— Почему бы нет.

— Тогда ладно.

Благодаря поддержке Брин Лирика опёрлась бёдрами на большие, широкие мраморные перила:

— Ух ты!

Она сразу же набрала скорость и поехала стремительно вниз по перилам.

«Хм? А?»

Лестница оказалась длиннее, чем она думала, и скорость была быстрее, чем она ожидала. Что, если она не сможет приземлиться правильно?

— Ах!

Она сейчас отскочит!

У изгиба перил Лирика тихо вскрикнула и крепко зажмурилась.

Тук, и кто-то поднял её. Она открыла глаза, подняла голову и увидела, что перед ней был Его Величество:

— Не закрывай глаза в конце. Нужно знать, где ты в конце концов приземлишься.

— Ваше Величество!

Удивлённая, Лирика широко раскрыла глаза, и он поднял её. Альтерис сказал Брин, стоявшей рядом с ним:

— Разве это не опасно?

— Если бы не вы, то я бы поймала её.

Брин слегка опустила глаза. Альтерис повернулся к Лирике:

— Я не знал, что в твои обязанности входит мытье перил.

Лицо Лирики покраснело. Император пристально посмотрел ей в лицо:

— Мне очень жаль…

— Чистила перила?

— Нет, я решила прокатиться на перилах…

— Почему ты сожалеешь об этом?

Лирика посмотрела на него с беспокойством на лице. Альтерис нахмурился и сказал: «А».

— Я не прошу тебя признаваться в своих ошибках. Я спросил, потому что действительно не знаю, почему тебе жаль.

Сказал он и на мгновение заглянул в глаза Лирики:

— Ты встречалась со своей матерью?

— Да, она выглядит усталой.

— Хм.

Лири смотрела на лицо Альтериса, не осознавая этого. Мать выглядела усталой, но Его Величество выглядел хорошо:

— Понравился ли вам результат встречи?

— Какая встреча?

— Я слышала, у вас была встреча с моей мамой…

— О.

Альтаир прикрыл глаза и кивнул:

— Это было очень приятно.

— Я поняла.

— Лири.

— Да.

— Ты спросила свою маму?

— Что?

— О встрече.

— О, да.

Альтерис негромко кашлянул:

— Что она сказала?

— Ну…

Лирика задумалась, что сказать.

— Всё закончилось хорошо.

— И это всё?

— Что? О, и…

Лирика посмотрела на него, и Альтерис улыбнулся: «Честно».

— Это была односторонняя встреча…

— Односторонняя. Хм… Да, это верно. Хм…

Альтерис сказал:

— Тогда с этого момента мне нужно будет стараться проводить встречи, которые могли бы удовлетворить обе стороны.

Альтерис увидел конверт в её руке, пока опускал Лирику:

— Барат?

— Что? О, да. Я хотела бы пригласить Фиорда Барат в качестве гостя.

— Фиорда Барат?

— Да.

Когда она ответила, Альтерис погрузился в свои мысли. Он протянул руку, и девчушка протянула ему письмо.

Конверт для письма с чётко изображённым гербом дома Барат и гербом Серебряного Дракона, указывающим, кто является получателем:

— Я часто задаюсь вопросом, что думает Императрица-мать.

Что-то бормоча, он вернул письмо Лирике:

— Иди.

Альтерис повернулся в другую сторону и зашагал прочь.

Лирика посмотрела на приглашение и спросила Брин:

— Ты думаешь, Его Величество сердится?

— Нет, если бы он был зол, то бы убил одну из нас. Или убил бы обоих.

— …

Глядя на улыбающуюся Брин, Лирика положила письмо в карман её фартука, сказав: «Трудно быть аристократом».

Она подумала, что лучше ни на кого не смотреть.

Когда она вернулась в комнату Белого дракона, Атиль сидел уверенно, по-хозяйски. Бран, как камердинер, держал заварочный чайник:

— Ты пришла?

— Вы пришли?

Лирика спросила, смущённая словами двоих людей:

— Я выгляжу словно гость. Куда подевались все горничные?

— Я выгнал их, потому что они меня раздражали.

— Атиль.

Лирика нахмурилась. Ей стало жаль Брана, когда она узнала, что тот был единственным слугой в комнате Чёрного дракона.

У неё самой было четыре служанки во главе с Брин. Горничных, которые меняли простыни или выполняли работу по дому, было же бесчисленное множество.

Однако было жалко думать, что Брану приходилась выполнять объём работ. Который был рассчитан, как минимум на четырёх служанок.

Она ведь тоже не так давно часто и тяжело работала практически ежедневно.

Брана не стоило нагружать работой, если он пришёл в комнату Белого дракона в качестве гостя, но Атиль вытолкал служанок и позволил камердинеру позаботиться о себе.

Лирика быстро взбежала на платформу и потянулась, чтобы дёрнуть за верёвочку:

— Бран, сядь поудобнее. Атиль, не беспокой больше моих горничных.

— Я не беспокоил их. Я позволил им отдохнуть.

О чем ты говоришь, нахмурившись подумала Лири. Брин неодобрительно сощурилась:

— Извините, я на минутку. Принцесса.

— О, гм.

Лирика кивнула. Бран горько улыбнулся, когда его сестра исчезла, размахивая юбкой:

— Горничные, должно быть, в беде.

— Горничные?

— Владелица комнаты Белого дракона – Принцесса, но их выгнали из-за Вашего Высочества.

— Это верно. Атиль более...чем я…

Потому что он более высокопоставленный человек, чем она:

— Но вы не должны.

Бран расслабился и наполнил пустую чашку Атиля. Глаза Лирики сузились. Она подбежала и твёрдо встала перед Атилем:

— Итак, ты пришёл и притворился владельцем комнаты Белого дракона?

Атиль поднял свою кружку и кивнул:

— Это верно.

— Этот вопрос касается моего достоинства.

— Что? Мы семья.

Это так?

Когда Лирика наклонилась, Атиль поставил свою чашку и рывком посадил девчушку себе на колени:

— Ваше Высочество!

Вскрикнув от удивления, он прижался к её щеке и сказал:

— Атиль.

Лирика снова произнесла его имя одними губами:

— Атиль.

Лирика нахмурилась. Она делала это и раньше.

Она сказала:

— Атиль действительно похож на Его Величество.

Выражение лица мальчика помрачнело:

— Я похож на него?

— Да, похож.

Лирика активно закивала ему в ответ. Они были очень похожи тем, как предпочитали действовать.

Коснувшись щеки Лири, Атиль погрузился в свои мысли. Он ответил:

— Я никогда не думал об этом в подобном ключе.

Происхождение Императора было неизвестно.

Действительно ли он его дяди? Вот что Принц думал об этом.

Его внешность была не как у чистокровных представителей Такар. Вероятно, это из за примеси чужой крови.

Поэтому распространился слух, что мать Альтериса была из пустыни. (П/п: в прошлой главе говорилось, что огромная пустыня населена преступниками)

Если подумать, это вероятно единственное, что объединяло их с дядей.

Ни Альтерис, ни его мать не были выходцами из ветвей Императорской семьи.

—Гибрид

Он знал, что так называл его Герцог Барат. Затем Лири схватила Атиля за щеки.

Мальчик удивлённо поднял на неё глаза, а Лирика угрюмо сказала:

— Я думаю, это несправедливо, что только ты тискаешь меня за щеки.

— Его Величество проворачивает с тобой такое же?

— Что?

— Ты делала нечто похожее с Его Величеством?

— Его Величество не прикасался так к моей щеке.

— Действительно.

Атиль сказал, что понял и с довольным лицом ещё раз потянул Лири за щёку и после этого отпустил. Лирика встала с недовольным лицом и выпрямилась.

Атиль лениво прислонился к дивану и поднял чашку, а Бран, который стоял, быстро наполнил её.

Затем одна за другой вошли застывшие горничные. К Брану подошла одна из горничных и забрала у него из рук чайник. Другие служанки быстро расставили закуски и проверили настроение Лирики. Увидев это, Атиль саркастически усмехнулся:

— И какой смысл в них сейчас. Пусть уходят.

По команде Атиля вздрогнувшие служанки посмотрели на Принцессу. Лирика сказала Атилю:

— Пусть мои горничные позаботятся обо мне.

— Если ты того желаешь.

Атиль сказал это и посмотрел на каждую из служанок, как будто пытался запомнить их. В завершении он окинул взглядом Брин:

— С Сол всё будет в порядке.

Горничная улыбнулась его словам, и Лири кивнула:

— Я тоже очень полагаюсь на Брин.

— Не стоит говорить, что ты полагаешься на своих подчинённых.

Когда Атильэто сказал, Лирика озадаченно прошептала:

— Я считаю, что у доверия две стороны.

Кроме того, Брин не была «человеком ниже её». Это её дорогой друг.

Атиль слегка приподнял брови. Лирика быстро сменила тему, прежде чем Атиль сказал что-нибудь о её любимой Брин:

— Если подумать, моя мама сказала мне выбрать сопровождающего рыцаря.

Атиль смиренно согласился с этим:

— Тебе это просто необходимо.

— Она также сказала, что это предложил ты. Почему бы тебе не пойти со мной к рыцарям?

— С меня хватит. Выбери сама.

— Что? Но…

— Этого достаточно.

Он махнул рукой. Лири встревожилась и сев рядом с ним подняла свою кружку.

Задумчиво глядя на маленькую чайную чашку размером с её ладонь, Лирика повернулась к мальчику:

— Но тебе это нужно.

— Тип, который был моим сопровождающим в течение восьми лет, пытался убить меня.

— Разве не поэтому теперь это ещё нужнее, чем раньше?

Атиль покачал головой в ответ на слова Лирики. Он грубо взъерошил ей волосы.

Это было достаточно некрасивый жест, который сместил фиксирующую шпильку её причёски, но девочка не стала уворачиваться:

— Я беспокоюсь о тебе.

Мальчик сделал паузу после слов Лирики. Ему никто больше не говорил подобных слов настолько прямолинейно: «Я беспокоюсь о тебе». С тех пор, как умер его отец.

Его слуги не осмеливались говорить ему подобное, а Альтерис был не из тех, кто мог сказать такое:

— В тот день мне приснился кошмар, и я не могла нормально уснуть. Но что, если это случится снова? Что, если тогда у Атиля не будет сопровождающего? Я так волнуюсь, когда думаю об этом, что не могу заснуть.

— Что, если он будет таким же?

Лирика ответила на его слова без колебаний:

— Выбери одного вместе со мной.

— С тобой?

— Да, у меня отличная чуйка.

Лирика быстро постаралась проявить свои личные умения. У Атиля было странное выражение лица:

— Эм?

— Да, не делай такое лицо! Эм? О чем ты вообще говоришь, о чём ты думаешь?! У меня есть хорошее предчувствие насчёт плохих людей, вещей. На самом деле, я чувствовала себя не очень хорошо, когда появился сопровождающий тебя рыцарь.

Лирика торжествующе подняла голову и продолжила:

— Это ещё не всё. Когда я была маленькой, я знала пожилую бабушку, которая была добра к детворе и раздавала сладости, которые нравились всем детям. Но я была единственной, кому не нравилась это женщина. Поэтому, когда она попросила меня подойти, я не пошла, и не взяла ничего у неё, а позже обнаружилось, что она была торговкой людьми.

Выражение лица Атиля посуровело. Выражения лиц Брин и Брана, слушавших рядом с ним, тоже стали странными.

Лирика продолжала своё гордое выступление, выкатив грудь колесом:

— А ещё был старик, который просил детей помочь ему донести багаж и давал им немного денег. За перевозку лёгкого багажа давали довольно крупную монету, поэтому дети с лёгкостью шли. Но я ненавидела его. И, как и ожидалось. Он был плохим человеком?

Лирика заговорила тихим голосом.

— Он делал плохие вещи с детьми и продавал их.

— Плохие вещи?

Когда Атиль спросил, Лирика ответила с серьёзным взглядом:

— Я не знаю, но, наверное, он морил их голодом или бил, а потом…

Лирика сложила пальцы вместе и изложила события, которых ей посчастливилось избежать:

— Некоторые владельцы не платили зарплату. Я никогда не связывалась с такими людьми. Ну, за исключением тех случаев, когда я игнорировала это чувство опасности.

Лирика пожала плечами. Были времена, когда ей приходилось так поступать, даже если её чутьё её предостерегало.

Она был на стороже и плохие вещи зачастую случались.

Лирика вздохнула и сказала:

— Я избегаю только очень плохих вещей, но и я не могу выбрать всегда только что-то хорошее. Но разве это не нормально?

Как это?

Просто нужно доверится инстинктам.

Лирика посмотрела на Атиля с таким выражением лица. Тот прикусил губу и обеими руками стал ерошить её волосы:

— Кха? Эй!

Она не могла удержаться, как бы сильно ни старалась. её тело раскачивалось взад и вперёд:

— Атиль.

В конце концов, девчушка начала сопротивляться, и он убрав свои руки от её причёски, заключил хрупкое тельце в крепкие объятия:

— Кха!

Её достаточно сильно сжимали, чтобы она невольно издала странный звук сама по себе. Атиль рассмеялся.

Дразняще спрашивая её:

— Кха?

— О, это потому, что Атиль очень крепко обнимает меня.

Когда Лирика пожаловалась, он сказал спокойным голосом:

— Возьми малины.

Он собирался задобрить её малиной вместо извинений, но она приняла это.

Лирика сердито заявила:

— Я собираюсь забрать у тебя за это две!

— Да, да.

Атиль ослабил руку, державшую Лирику. Она всё ещё была удивительно маленькой и нежной.

Он чувствовал высокую температуру её тела и учащённое сердцебиение. Даже если она злилась, он совсем не чувствовал от неё угрозы, она выглядела очень милой.

К слову.

«Она жила в такой опасности. Торговля людьми».

Рабов в Империи давно не было. Это произошло благодаря осознанию того, что труд крестьян-арендаторов был более эффективным, чем рабский труд. (П\п: хорошо, что ваше общество дошло до этого)

Официально рабы исчезли, но неофициально они всё ещё существуют.

«Мне нужно заглянуть в Столичный Гвардейский корпус».

Атиль прищурился и легонько толкнул её, глядя ей в лицо. Лирика посмотрела ему в лицо и нерешительно сказала:

— Я приму извинения, но ты уверен, что ты не хочешь пойти со мной?

— Я пойду.

— Действительно?

Лирика вскочила со своего места. Атиль рассмеялся:

— Да, действительно. Но не сегодня, а позже.

Ему сегодня стоит просмотреть отчёт Столичной Охраны:

— Точно?

— Да, точно.

Он поднялся со своего места и попытался привести в порядок её спутанные волосы, но безуспешно:

— Я поправлю причёску.

Брин быстро встала рядом с ним и остановила Атиля. Она должна была остановить его чтобы он не устроил ещё больший бардак на голове Принцессы.

Атиль убрал руку и кивнул:

— Тогда увидимся позже.

— Да, до встречи.

С разлохмаченной головой Лирика проводила Атиля до входной двери. Бран улыбнулся, низко поклонившись и последовал в след за хозяином.

Брин быстро усадила девочку перед зеркалом и взяла в руки расчёску. Горничная ласково заговорила, снимая шпильку за шпилькой и снова расчёсывая волосы малышки:

— А я не знала, что у вас есть предчувствие.

— У меня хорошее предчувствие по поводу плохих вещей. Проблема в том, что я ничего не могу с этим поделать.

Если она не могла что-то сделать, то нужно было просто избежать этого. Тем не менее, Лирика знала, как полезно было временами убежать и как приятно было избежать худшего.

Брин кивнула, продолжая осторожные движения серебряным гребнем:

— Этого достаточно, чтобы избежать неприятностей или быть к ним готовой.

Непослушные волосы Лири, которые Брин приручила, блестели на свету, как отполированное мастером дерево.

Волосы цвета грецкого ореха, по которым жемчужно мерцая скользил солнечный свет, были снова аккуратно уложены. Брин закончила работу и отошла.

Лирика стояла перед зеркалом и смотрела на себя, крутясь то и дело в разные стороны. Она была не настолько хороша, как её мама. Но когда она разглядывает себя в такие моменты, то чувствует гордость за себя и говорит: «Я довольно милая».

Сказала бодрым голосом Лирика продолжая крутиться перед зеркалом:

— Я хочу сейчас пойти в библиотеку. Мне нужно выяснить, какие именно растения посажены в тайном саду.

Она должна привести сад в порядок и вернуть ключ Атилю.

* * *

В библиотеке было так же тихо, как и всегда. Малышка просматривала книги одну за другой в поисках книг, связанных с садоводством.

Брин смотрела на книжный шкаф с другой стороны:

— Семена… Кислота… Почва?..

Одно за другим вырвались слова, которых она не понимала. Лирика ничего не знала о сельском хозяйстве. Она положила большую книгу обратно, а когда доставала следующую на пол выпала маленькая книжица.

«Что это?»

На книжке размером с ладонь золотым тиснением на чёрной бумаге было написано: «Волшебство для девочек тудун-тудун».

Лирика была удивлена.

«Волшебная книга!»

Она взяла книгу и огляделась. Брин всё осматривалась с другой стороны. Лирика осторожно открыла книгу.

Как сделать оберег для того, кого вы любите

Как сделать так, чтобы во сне появился любимый человек?

Я хочу сохранить тайну.

Её сердце затрепетало ещё сильнее, когда она увидела оглавление. Она быстро сунула книгу в карман.

«Я тайно одолжу её. Я тайно её прочитаю и тихонько принесу обратно».

Что имеется в виду под волшебной книгой?

Любопытствуя, почему это здесь, Лири перевела взгляд на другую книгу:

— Принцесса!

— А? А!

Лирика удивлённо оглянулась на Брин и та с улыбкой протянула ей книгу:

— Я думаю, что эта книга будет хорошей. В ней есть подробные иллюстрации и пояснения.

— О, это правда! Спасибо тебе, Брин. Я думаю, это подойдёт!

— Тогда, может быть, мы пойдём в сад прямо с книгой? Думаю, что было бы неплохо сравнить растения непосредственно с иллюстрацией.

— Это было бы здорово.

Волшебная книга в её кармане быстро забылась, и Лирика кивнула одобрительно кивнула горничной.

Всё остальное время Лирика была поглощена садом. Она смогла идентифицировать довольно много растений, при помощи большой книги, которая лежала рядом с ней:

— Но, похоже, что здесь больше сорной травы.

— Почему бы вам не выкорчевать всё, а после засадить по вашему вкусу?

— Нет, Атиль очень бережно хранил этот ключ. Должно же быть что-то. Я хочу вернуть его в исходное состояние, насколько это возможно. Конечно, я не смогу воссоздать в точности всё, что было раньше…

Брин сказала Лирике, которая уткнулась носом в книгу и пристально смотрела на неё:

— Тогда, я думаю, было бы быстрее обратиться за помощью к садовнику. Сад слишком велик для вас, чтобы сделать всё в одиночку.

— Да… но это секретный сад. Могу я позвать сюда садовника?

— Вы можете найти садовника, который умеет хранить секреты. Я не думаю, что мы сможем сделать всё, просто взглянув в книгу.

— Это верно.

Лирика вздохнула. Книга, которая у неё была, была просто книгой о растениях. В ней не говорилось о том, как выращивать их.

— Тогда могу я попросить Брин об одолжении? Я хочу, чтобы ты нашла хорошего садовника.

— Да, я подберу кандидата, поэтому, пожалуйста. Ещё обязательно проверьте, является ли он плохим человеком.

— Гм.

Лири кивнула. Только когда Принцессе пришло время вернуться в комнату Белого дракона и переодеться, она вспомнила о книжице в кармане:

— О, подожди!

Прежде чем Брин прикоснулась к её одежде, малышка вспомнила о книжке, и бросившись в спальню, сунула её под подушку.

Она подумала, что, после этого фрейлина наверняка бы пыталась расспросить её об этом, но она ничего не сказала и не спросила.

Это было похоже на то как действовала ближайшая прислуга, которая заметила, что хозяин пытается что-то скрыть.

После ужина она легла в постель и попросила Брин не выключать свет. Когда девушка закрыла комнату и ушла. Лирика, которая притворилась спящей, быстро встала со своего места достав книгу из-под подушки.

«Здесь собрана любовная магия для девочек…»

Она грубо пролистала введение. Посмотрев на оглавление, она направилась читать про волшебство, которое видела раннее.

«Как сделать талисман для любимого человека – давайте спасём того, кто вам нравится, от неприятностей!»

Вот оно!

Лирика старательно вчитывалась в книгу. Она хотела сделать амулет для Атиля.

«Ингредиенты, золотая монета, золотая монета? Как мне получить золотую монету?»

С самого начала она наткнулась на препятствие. Золотая монета. Где её взять?

Лирика никогда не видела золотой монеты.

«Прежде всего, золотая монета…»

Вымойте золотую монету дочиста и положите её в стеклянную бутылку. Затем налейте в бутылку чистой колодезной воды и поместите свежие травы (какие, указано ниже) и поставьте под лунный свет.

Заверните её в белый носовой платок и скажите: «Госпожа Фея, Госпожа Фея, пожалуйста, защитите ___ (имя другого человека)» и всё!

Казалось, что эти чары были довольно простыми, а эффект не плохим. На полях кто-то написал, что волшебство, которое он сотворил этим способом сработало. Поэтому Атилю такой талисман просто необходим!

Травы, вероятно можно найти в тайном саду. Также нужно приготовить колодезную воду, стеклянную бутылку и белый носовой платок, но проблема заключалась в золотой монете.

«Золотая монета, жалованье за работу в офисе. Нет, я не могу. Я этого не хочу».

Она делала это потому, что ей это нравилось. Она не хотела, чтобы ей платили.

«Как я могу заработать золотую монету?»

Размышляя, Лирика вдруг вспомнила об Уве. Она уверена, что сейчас он усердно работает в Море Деревьев.

Девчушка задумчиво сложила руки вместе.

«Пожалуйста, проследи, чтобы Ува благополучно вернулся. Спаси его от опасностей и не дай ему попасть в беду. Пожалуйста, позволь ему принести много хороших вещей».

Умоляюще добавила Лирика.

«И дай ему несколько золотых монет».

* * *

Лирика начисто вытерла чернильницу и отставила её в сторону. Документы тоже были аккуратно разложены.

Она аккуратно повесила одеяло на диван. Его Величество, Рат и Тан спят здесь?

— Вы и сегодня много поработали, Принцесса.

Улыбнулся ей Тан, весело подойдя с документами в руках :

— Я слышал, что вы смогли убедить Наследного Принца.

— Это была просьба.

Когда Лири его поправила, Тан снова рассмеялся. Рат спросил:

— Что за просьба?

— Он сказал, что выберет рыцаря для своего сопровождения.

— Что ж, это здорово. Вы неподражаемы, Принцесса.

Улыбнулся Рат и похвалил её. Продолжавшиеся отказы от рыцаря – сопровождающего было делом как рыцарей - гвардейцев, так и самой Императорской семьи.

Альтерис взглянул на неё и поманил подойти ближе. Лирика подбежала к нему, и его рука коснулась её лба:

— Почему ты плохо себя чувствуешь?

— Что?

Лири удивлённо подняла руки:

— Я полна энергии! С утра я съела две сосиски!

— Ты не очень хорошо питаешься.

— Нет, это не так.

Лирика покачала головой, и Альтерис открыл ящик. Внезапно у неё перед глазами что-то блеснуло.

«Почему в ящике громоздятся золотые, серебряные монеты и разные драгоценности?»

Лирика открыла рот от удивления, а Альтерис наугад сунул руку в позвякивающее скопище и протянул нечто оттуда Лири:

— Просто купи что-нибудь вкусненькое и съешь.

— Что?

— Подождите минутку, Ваше Величество. Если…

Сбитый с толку Рат встал со своего места, а Лирика быстро достала свой кошелёчек с монетами из кармана. Это был кошелёк, который подарила ей мама.

Это был драгоценный кошелёк, который она повсюду носила с собой. Рат увидел кошелёк и снова сел.

Альтерис взял её кошелёк и начал складывать в него золотые монеты. Лирика смущённо сказала:

— Ваше Величество, Ваше Величество. Он сейчас взорвётся!

Подарочный кошелёк вот-вот лопнет, и она была в слезах. Альтерис не смог закрыть его и протянул Лирике открытым:

— Вот. Купи что-нибудь вкусное и съешь.

— Спасибо.

Девчушка склонила голову, потому что получила неожиданное пособие.

Альтерис снова пару раз нежно погладил её по волосам. Его прикосновение похоже на прикосновение человека, которому сказали, что с щенками или котятами следует обращаться осторожно.

Почувствовав тепло, Лири хихикнула. Несмотря на то, что это немного грубо, Атиль также прикасался к ней и это было приятно.

Это неуклюжий способ людей, которые не знают, как показать себя иначе, но малышка была безумно рада.

Глаза Альтериса смягчились от её улыбки. Он убрал свою руку и сказал:

— Теперь иди.

— Да!

Золотые монеты, полученные из самого неожиданного источника, облегчали шаг.

Она сделает один амулет для Его Величества, один для мамы, один для Брин…

Золотых монет много, так что список людей, о которых нужно позаботится, увеличивается.

Когда она вышла из офиса, Брин, которая ждала её, спросила:

— Случилось что-то хорошее?

— Да, посмотри.

Лирика показала ей свой кошелёк и сказала:

— Он дал мне это чтобы купить что-то вкусное, потому что я выглядела усталой.

— Божечки.

Если это было дано только на вкусняшки, то что можно было сказать по этому поводу?

Брин спросила:

— Может, нам вернуться и посмотреть, что там внутри?

— Да!

Вернувшись в комнату Белого дракона, Лирика быстро вытряхнула содержимое своего кошелёчка, лежащего на столе.

Оттуда выпало несколько блестящих золотых монет, а также что-то белое и круглое:

— Что это?

— Это жемчужина, Принцесса.

— Ах!

Это был первый раз, когда она увидела настоящую жемчужину. Она такая красивая. Жемчужина была просто великолепной.

Она наконец-то узнала, что значит кожа, словно жемчуг.

Она не могла поверить, что она формируется из морского моллюска:

— Хорошенькие…

Брин указала на драгоценные камни в восхищении. Прозрачные бриллианты, переливающиеся пятью цветами. Сапфиры, напоминающие глаза Атиля. Рубины, похожие на розы, и изумруды, похожие на летний сад.

Всё на высшем уровне:

— Я бы хотела позвать мастера, чтобы он из них сделали небольшие ювелирные изделия.

— Да, но они всё равно очень, очень красивы.

Драгоценные камни, сверкающие на солнце, были настолько красивы, что у Лири перехватило дыхание. Она заворожённо спросила:

— Почему он держит их в шкафу стола?

— Драконы любят хранить сокровища рядом с собой.

— Аааа.

Сразу же убедившись в этом, Лирика кивнула. Она осторожно прижала слегка растянутый кошелёчек рукой, чтобы он вернулся в прежне состояние:

— Есть ли какое-нибудь место, куда это можно положить?

— Подождите минутку.

Вскоре Брин принесла бархатный мешочек и шкатулку для драгоценностей. Драгоценности были разложены рядышком в шкатулке для драгоценностей, а золотые монеты положены в бархатный мешочек. Две золотые монеты были опущены в малиновый кошелёк.

«Эти золотые монеты гарант».

Все, что ей нужно сделать сейчас, это достать травы и колодезную воду. Стеклянная бутылка у неё была.

«Я должна поблагодарить Тана».

Она съела все конфеты, хоть и хотела их сохранить, но красивая стеклянная бутылочка осталась. Она уже была вымыта и украшена, так что ей можно было пользоваться.

«А что за травы нужны?»

Она подумала, что ей следует проверить книжку, но у неё вдруг сильно вспотела спина.

Разве она не положила книгу под подушку, когда ложилась спать?

Постельное бельё меняется горничной каждый день. Что, если они найдут волшебную книгу?

Лирика, встревожившись поднялась со своего места:

— Брин, подожди минутку.

Когда она вошла в свою спальню, то, как всегда, увидела аккуратно застеленную кровать. Лирика, вся в слезах, сунула руку под пушистую подушку.

«Её нет!»

Она пошарила под подушкой, как горничная, разглаживающая постель там и сям, но книги так и не нашла.

Перед ней была чернота.

«Что мне делать?»

— Принцесса, вы это ищите?

Брин закрыла дверь спальни и осторожно протянула ей книгу. Лири быстро забрала книгу, покрытую белой тканью, и открыла её.

Эта была та самая книга.

Когда Лирика ошеломленно посмотрела на Брин, та улыбнулась, приложив указательный палец к губам:

— Не волнуйтесь, я унесу ваш секрет с собой в могилу. Название обложки было настолько отталкивающим, что мне пришлось сделать для неё новую обложку…

— Брин!..

Голос Лирики дрожал от волнения. Она крепко обняла Брин, и та рассмеялась.

Несколько лет назад это была популярная книжка среди молодых благородных аристократок. Помимо этого, гадание по цветам и гадание по имени были популярны, но она не знала, откуда её взяла Принцесса.

«Я не могу поверить, что у неё уже есть кто-то, кто ей нравится».

Она думала, что девочка слишком юна для этого. Но, как и ожидалось, Принцесса отличается от других. Кивнула Брин  про себя.

Она взрослая, так что как у взрослой у неё может быть безответная любовь.

«Это Командир рыцарей или Канцлер?»

Она уже с нетерпением ждала возможности понаблюдать за этим прекрасным чувством, которое постепенно сойдёт на нет.

Название столько откровенное: «Я в кого-то влюблена», что она наклеила на книгу обложку.

Разве это не то, что должна сделать хорошая горничная?

— Будет трудно выполнить всё в одиночку. Позвольте мне помочь вам. Какое заклинание вы хотите воплотить в жизнь?

Прошептав, спросила её Брин. Лири быстро открыла страницу:

— Я собираюсь сделать амулет. Я беспокоилась о золотых монетах, но Его Величество дал мне их много. Я сделаю его для Атиля, Его Величества, Мамы и для Брин!

— Боже.

С тихим восклицанием Брин посмотрела на серьёзное выражение лица Принцессы. Она, казалось, верила, что эта книга – настоящая книга волшебства.

«Ну, моя Принцесса всё ещё слишком юна, чтоб думать о любви между мужчиной и женщиной, эм. Она ещё недостаточно взрослая, чтобы любить».

Брин быстро выбросила все свои мысли из головы и улыбнулась:

— Я помогу вам, чем смогу, Принцесса.

— Спасибо, Брин.

Лирика искренне поблагодарила свою горничную. Теперь не было необходимости беспокоиться о том, как достать травы или колодезную воду.

Пока они сидели бок о бок в спальне и шептались о содержимом волшебной книги, горничная сообщила новость о том, что пришло письмо:

— Письмо?

— Может быть, это от Герцога Барат?

При словах Брин Лирика вскочила со своего места. Когда она вышла из спальни, Императорский гонец стоял рядом с входной дверью, чтобы доставить письмо.

Когда Лирика вышла в общий зал, посыльный вежливо поздоровался с ней и протянул письмо.

Посыльный удалился, и девочка вскрыла письмо ножом для бумаги. От бумаги исходил слабый аромат цветов Не потому ли, что на гербе Герцога Барат изображён цветок? .

Письмо, написанное красивым почерком, спрашивало её об ожидаемой дате визита и сообщало, что можно назначить на завтра.

Отправителем был Фиорд Барат. Лирика сразу же написала ответ. Как бы она ни старалась, такого красивого почерка у неё выходило. Все, что ей нужно было сделать, это постараться, чтобы на бумаге не было никаких следов брызг чернил.

Содержание ответа было максимально лаконично. Мол, завтра всё хорошо и время подходит. Если она писала слишком длинные предложения, то брызги были неизбежны.

Распылив пудру и высушив лишние чернила, она положила его в конверт, запечатала сургучной печатью и отдала посыльному.

Оставалось надеяться, что юный Фиорд не станет ссориться с Императорской семьёй во дворце, но Брин всё равно беспокоилась.

Разве это не Фиорд Барат?

Брин напомнила своей Принцессе о дальнейших планах:

— Почему бы вам не пойти к рыцарям вместе с Наследным Принцем, чтобы найти себе сопровождение? Я думаю, чем скорее, тем лучше.

Лирика кивнула, думая, что Брин была права. Поскольку комната Чёрного дракона находится недалеко, она решила пойти прямо сейчас.

Услышав о приходе Лирики, Атиль вышел из комнаты Чёрного дракона с усталым лицом и в грубой куртке:

— Пойдём.

— Атиль, ты в порядке?

Сказал стоявший рядом Пай, протирая глаза:

— Почему тебе вдруг захотел взглянуть на документы по общественной безопасности в столице? Действительно… Угх.

После того, как Атиль толкнул его локтем в бок, Пай застонал:

— Не говори глупостей.

Поскольку Принц пошёл вперёд, Лири последовала его примеру. Атиль сбавил шаг и цокнув языком протянул ей руку:

— Давай же.

Она с удивлением взяла его за руку, и он притянул её к себе, чтобы она встала рядом.

— Почему ты ходишь за мной, как служанка? Ты горничная?

— Атиль быстрый.

— Ты как улитка.

Он быстро зашагал вперёд и Лирика поспешила за ним. Он ещё ускорился, когда они покинули дворец. В конце концов, как только Брин попыталась что-то ему сказать, потому что он буквально тащил Лири за собой, тот остановился:

— Ты умеешь ездить верхом на лошади?

— Что? Нет.

Лошадь?

Она видела лошадь, тянущую карету, но никогда не видела, чтобы кто-то ехал на лошади верхом.

Говорили, это можно увидеть, если прогуляться по парку, но она обычно была занята работой, так что не могла ходить туда.

Аттил слегка пожурил её:

— Тебе многому нужно научиться, да?

Сказав это, он поднял задыхающуюся Лирику:

— Так-то лучше.

Лирика уселась на его плечо. Она вспомнила, как Тан прокатил её на своём плече. Тогда она нервничала, потому что ей казалось, что это слишком высоко. Но, когда она сидела на плече Атиля ей было спокойнее. Ведь он ещё не сильно высокий.

Удачно ли она приземлиться, если упадёт на землю?

Пай прищурился. Он сдерживался чтобы не накричать на Атиля из-за того, что рядом была Лири.

Группа прибыла в корпус рыцарей и попыталась найти Тана:

— Командир все ещё в офисе.

У рыцарей не было отдельной комнаты ожидания, поэтому им пришлось пойти в общую и ждать там. Атилю это не понравилось, и он счёл это слишком неудобным и раздражающим.

Он сказал малышке:

— Раз уж нет Тана, почему бы нам не прийти снова в следующий раз?

— Я хочу подождать.

Если это не произойдёт сегодня, то неизвестно, когда Принц придёт в следующий раз. Он тяжело вздохнул: «Я ничего не могу с этим поделать». Лирика оглядела рыцарский корпус изнутри.

Оружие на стене поражало воображение, в том числе своими размерами.

В это время вышел Лаув, одетый в штатское. Девочка тепло поприветствовала его:

— Лаув, давно не виделись.

Мужчина остановился и вежливо поздоровался с Лирикой:

— Приветствую Принцессу.

— Тан передал тебе мои слова?

Он слабо улыбнулся, когда она спросила его, дошли ли до него извинения:

— Да, сказал.

— Вот и хорошо. Я впервые вижу тебя в штатском. Ты с сегодняшнего дня в отпуске?

На её вопрос Лаув медленно ответил после минутного молчания:

— Нет, я еду домой.

— Хм?..

Затем какое-то странное чувство пульсацией пробежало вдоль её позвоночника. Она почувствовала озноб.

Её чувства забили тревогу, говоря об опасности. Удивлённая, Лири сделала шаг назад.

Точно так же, как и при опасности, её глаза были прикованы к нему.

«Сейчас? Лаув? Что же произошло? Только что всё было в порядке».

Лаув воспринял её реакцию как нечто само собой разумеющееся. Девочка почувствовала, что кончики её пальцев похолодели и стали влажными.

«Что мне делать? Что мне делать?»

Следовательно.

Следовательно...

Разве это проблема – поехать домой?

Потом кто-то положил руку на её плечо. Она удивлённо оглянулась, это был Атиль. Он стоял, склонив голову набок:

— Что не так? Что происходит? Что он сказал?

— О, нет! Ничего такого.

Когда голос вырвался наружу, он прозвучал громче, чем она задумывала. Лирика оглянулась на Лаува, думая о том, какой сильной была рука лежащая на её плече.

Она больше не нервничала:

— Лаув, почему бы тебе не быть моим сопровождающим рыцарем?

Кажется, что ему не стоит возвращаться домой?

Глаза мужчины широко раскрылись от слов Лирики. Его глаза дрожали.

Лирика почувствовала, как рука на её плече впилась в него немного сильнее, но всё равно не оторвала взгляда от Лаува.

Лаув спросил, внимательно глядя на Лирику, словно пытаясь понять её истинные намерения:

— Вы серьёзно?

Лири сказала это глядя ему в лицо чтобы он мог всё обдумать:

— Да, но если Лаув не хочет, то ничего не поделать с этим…

Ощущение тревоги стало ощущаться намного меньше, чем раньше. Выражение лица девочки стало гораздо более спокойным, потому что она была убеждена, что верным решением было не уходить:

— Я больше не рыцарь. Так что…

Выражение лица мужчины снова потемнело. Лирика спросила, наклонив голову:

— Разве я не могу просто нанять тебя, даже если ты не рыцарь? Хм, я не знаю, смогу ли я дать Лауву много денег, но…

— Э.

Атиль потряс её за плечо и повысил голос:

— Почему ты хочешь нанять его? Ты Вульф, не так ли? Но если он собирается вернуться, то он просто недостаточно квалифицирован. О чём ты говоришь?

— Атиль!

Лирика, повысив голос, повернулась к нему и обняла его за талию:

— А? А-а?

В объятиях сбитого с толку Атиля Лири гордо оглянулась на Лаува и сказала:

— Ну, если ты не возражаешь, я найму тебя.

А! Лирика подняла палец:

— Жемчужина! Что ты об этом думаешь?

Получив сегодня утром немного карманных денег, чтобы купить что-нибудь вкусненькое, Лирика смогла собраться с духом:

— Серьёзно.

Лаув моргнул.

Атиль проворчал: «Ты, действительно», но и не подумал оттолкнуть её.

Вместо этого он осторожно отстранил от себя Лирику, опасаясь, что пуговицы на его одежде поцарапают её щеки:

— Я сделаю это.

Как только Лаув ответил, зловещее предчувствие, которое раньше было таки пугающим, полностью исчезло.

Лирика счастливо улыбнулась. Это был первый раз, когда она проявила инициативу и сделала что-то, в ответ на своё предчувствие.

Не убегая.

«Это возможно изменить».

Внезапно она почувствовала, что у неё есть отличное оружие. Лаув сделал шаг к ней и опустился на колено. Лирика уставилась на него,а Атиль цокнул языком и схватив её за руку, притянул к себе. Одну её руку он выставил перед ней, а другую завёл за свою спину.

Лирика была в объятиях Атиля, и только одна рука была странно выставлена вперёд:

— А? А? А!

Лаув взял её протянутую руку и легонько поцеловал тыльную сторону ладони:

— Я буду служить вам всем своим сердцем.

— Кто-нибудь может объяснить, что произошло?

Лири обернулась и увидела, что Тан стоит перед открытой дверью со странным выражением лица.

— Я наняла Лаува в качестве своего рыцаря сопровождения.

Тан нахмурился, услышав слова Лирики. Его взгляд обратился к Лауву. Тот поднялся со своего места и встал рядом с Лирикой.

Тан спросил:

— Вы знаете, что он покидает сегодня отряд рыцарей?

— Да, но разве я не могу нанять его, несмотря ни на что?

Разве это не так?

Лирика наклонилась, и Тан коснувшись своего лба, на мгновение задумался, а затем поднял глаза:

— Всё в порядке, если вы так решили. Так, должен ли я показать кандидатов для Наследного Принца?

— Она будет выбирать.

Атиль схватил её за плечи и подтолкнул вперёд. Тан слегка улыбнулся:

— Выбирать будет Принцесса Лирика.

— Да.

Лирики смущённо сказала:

— Атилю придётся выбрать.

— Ты сказала, что глянешь.

— Я надеюсь, что ты выберешь кандидата из людей, которые мне понравятся.

Атиль усмехнулся над её словами. Тан начал что-то подозревать, но вежливо предложил войти внутрь.

Стулья в офисе были мягкими, а чай и закуски раздавались всем желающим. Лаув собрал свои вещи и отправил их в комнату Белого дракона.

Тан потёр подбородок, когда услышал историю Лирики:

— У вас хорошее чутье.

— Да.

Лирика кивнула. Тан помучился и сказал:

— Итак, давайте подберём кандидатов.

Он позвал рыцаря и что-то прошептал ему на ухо. Тот поклонился и вышел.

Через некоторое время в комнату вошли пятеро рыцарей и поприветствовали присутствующих. Лирика окинула рыцарей взглядом и прошептала на ухо Атилю:

Атиль произнёс:

— Все, кроме тех двоих в конце.

Глаза Тана удивлённо округлились. Принц выбрал обоих оставшихся:

— Вы можете работать по очереди.

Тан спросил у Лирики, когда двое назначенных сопровождающих рыцарей ушли:

— С теми тремя рыцарях что-то не так?

— Хм, а. Они не плохие люди, но что-то… эм…

Чутье посылало сигналы не настолько ярко, как в случае Лаува. Тан кивнул в ответ на слова Лирики:

— Я вас понял.

Он улыбнулся:

— Тогда на этом всё, верно? Я ухожу, потому что у меня есть работа.

Атиль поднялся со своего места. Он сказал, сжимая плечо Лирики, которая торопилась встать, чтобы помешать ему:

— Ты не торопись. Пай, Бран.

— Мы уходим прямо сейчас.

— Увидимся позже, Принцесса.

Когда группа ушла, Лири посмотрела на Брин и спросила:

— Будет ли достаточно жемчужины?

— Если сэр Лаув говорит, нет, уже не сэр? Если Лаув говорит, что всё в порядке, значит, всё в порядке.

Жемчужины высокого качества редки, и редкость в том, что цена определяется тем, с каким продавцом вы встречаетесь.

Короче говоря, это был достаточно редкий и дорогой предмет, чтобы его можно было назвать «Лучшая жемчужина: шига (1)».

Лирика почувствовала облегчение.

Кивая головой, Тан подошёл и спросил, присев на соседний стул:

— С Лаувом всё было в порядке, Принцесса?

Лирика взглянула на Брин и покачала головой:

— Нет, всё было действительно плохо. Чувствовалась опасность. У меня даже взмокла спина…

Выражение лица Тана стало серьёзным. То же самое можно было сказать и о Брин. Лирика махнула рукой на выражение их лиц:

— Но это чувство появилось только после того, как он сказал, что возвращается домой, но раз уж я его наняла, то всё в порядке.

Лирика посмотрела на Тана с серьёзным выражением беспокойства:

— У Тана и Лаува один дом, верно? Что там произошло?

— Нет, с поместьем Вульф все в порядке. Более того, о, боже.

Он вздохнул:

— Я и не думал, что он будет с Принцессой. Пожалуйста, дайте мне знать, если что-нибудь случится. Я поддержу вас во всём.

Тан встал перед ней на колено:

— Спасибо, что наняли Лаува, Принцесса.

— А? О, все в порядке, Тан.

Смущённая Лирика махнула рукой, и Брин сказала с улыбкой:

— Вы действительно будете поддерживать её, не так ли? Командир.

Тан поднял голову и серьёзно ответил:

— Конечно.

— Я буду с нетерпением ждать этого.

Брин улыбнулась. Не каждый может заручиться полной поддержкой Командира рыцарей:

«Классно».

Попрощавшись с Таном, они вернулись в комнату Белого дракона под лёгкую беседу.

Не зная, что при найме Лаува возникнет неожиданная трудность.

* * *

Пай прямо сказал Атилю:

— Почему вы сказали это Принцессе?

— Что?

В докладе о безопасности в столице изучалась только торговля людьми, что сужало круг подозреваемых.

Он ненавидел бумажную волокиту, но это неизбежно.

Атиль, который сдерживался, поднял глаза на слова Пая. Пай серьёзно посмотрел на него:

— Почему вы говорите так прямолинейно? Вы не ненавидите её.

— Про что это ты?

— Вы всегда так говорите. Бран, я прав?

Бран кивнул в ответ на слова Пая. Мальчик указал ручкой на Атиля:

— Зачем? «Ты сегодня ходишь за мной, как горничная», или «Ты даже не умеешь ездить верхом»? Вы сказали то, что могло бы ранить её чувства.

— Я?

— Да, Ваше Высочество.

Атиль задумался над словами Пая, а затем произнёс:

— Это правда. Это правда, что она идёт сзади меня и не умеет кататься на лошади верхом.

— Если вы говорите что то, что может задеть Принцессу, я промолчу. Но это не так.

Сказал Пай широко раскрыв глаза. Это было похоже на выражение лица семьи Сандар:

— Представьте, если бы она говорила с вами точно также. «Ты опережаешь меня, как будто ты мой хозяин».

— …

Атиль молчал. Пай продолжил:

— Это звучало совсем не дружелюбно, но вы просто хотели идти рядом с Леди Лирикой, верно? «Тогда давай пойдём бок о бок». Вы ведь можете сказать это вот так, верно?

— …это задело её чувства?

Он совсем не хотел обидеть или оскорбить Лирику.

Пай посмеялся над словами Атиля и подпёр подбородок:

— У Принцессы доброе сердце, поэтому она не воспримет это всерьёз, но однажды вы можете её ранить если будете продолжать в том же духе. Пожалуйста, будьте немного осторожны.

— Я постараюсь.

После разговора Атиль все ещё сидел в раздумьях. Его руки, разбирающие документы, замедлились. Пай придумал план, как быстро облегчить сердце господина:

— Если вам не все равно, почему бы вам не сделать ей подарок?

— Подарок?

— Да, пони (2). Поскольку она юна, я думаю, было бы неплохо, если бы она покаталась на пони в саду Солнечного дворца. Вы недавно получили подарок. Халфлингер.

Когда он подумал об элегантном коричневом пони с ярко-кремовой гривой и хвостом, на губах Атиля появилась улыбка.

Это, безусловно, понравилось бы Лири.

_______

(1) немного не уверена, что тут имелось в виду, просто название или что-что ещё. А вообще «시가» – городские улицы, территория города, рыночная цена, поэма…

(2) «조랑말» это не только пони, но и лошадь мелкой породы, как раз хафлингер небольшая лошадка.

Лирика хорошо позавтракала и заплела волосы аккуратнее, чем обычно. Это была её первая встреча с посторонним человеком, поэтому она ещё раз хорошенько повторила приветствие.

Теперь Лаув был к ней привязан, как тень. Он не был рыцарем, но был одет в лёгкие кожаные доспехи и носил меч за спиной.

Лирика вручила ему жемчужину, и он бережно держал её в своих руках.

Между тремя и пятью часами дня, известными как общепринятое время для чаепития, прибыл Фиорд.

Он был опрятно одет, не такой растрёпанный, как тогда.

Но очарование, которое душило Лирику, все ещё оставалось. Она подумала, что аккуратная одежда могла бы больше подчеркнуть великолепие:

— Фиорд Барат встречает Принцессу Лирику Нара Такар.

— Рада встрече.

Приветствие было проговорено более высоким, чем ожидалось, голосом. Лирика протянула руку, и Фиорд поцеловала её в тыльную сторону ладони.

Золотистые глаза с лёгкими отблесками красного казались слишком нежными, чтобы сказать о том, что они были «медового цвета».

Сверкающие серебряные волосы были бледнее, чем рассветная луна.

«О, как и ожидалось».

Красив, но резок. У него была красота, похожая на остро наточенное оружие.

Кроме того, то, что он сделал был не просто реверанс. Движение были мягки и элегантны.

Лирика повторила с восхищением:

— Сегодня без реверанса?

Фиорд ухмыльнулся в ответ на невинный вопрос, без сарказма:

— Это официальное приветствие. Я не ожидал, что вы действительно пригласите меня.

— Спасибо, что принял моё приглашение.

Поздоровавшись, Лирика предложила ему присесть. Сидя за приготовленным чайным столом, они пили чай и трапезничали.

Хозяйка первой попробовала чай и закуски, и началось полноценное чаепитие.

Фиорд увидел Лаува позади Лирики и спросил её:

— Вы наняли рыцаря?

— Да.

Лирика кивнула. Фиорд рассмеялся:

— Я уверен, что за кулисами что-то есть. Почему Принцесса не может использовать рыцарей-гвардейцев в качестве своего эскорта? Вы подвергаетесь дискриминации из-за того, что вас удочерили?

Лирика моргнула.

Она посмотрела на чашку, а затем на Фиорда:

— Но это не значит, что я не Такар, не так ли?

Независимо от того, что другие говорят за кулисами, контракт есть контракт. Это был очевидный факт, который никто не мог изменить: она восемь лет будет принцессой.

Золотисто-красные глаза Фиорда загорелись радостью при словах Лирики:

— Конечно, это так.

Мальчик почувствовал себя лучше, потому что то, что она называла себя Такар звучало надменно. Дракон, который свободно парит в небе, до которого Барат не может дотянуться, даже если протянет руку.

Герцог Барат кричит, что они тоже могут стать драконами из-за смешения крови, но человек, в котором нет ни одной капли крови дракона, с гордостью говорит, что она «Такар».

Если бы Герцог Барат сейчас послушал Лирику, он бы захотел разорвать её на части. В некотором смысле он больше всех одержим легитимностью правящей династии:

— Это жужжание комара. Дракон не обратит на это внимание.

Когда Фиорд закончил, девочка выглядела обеспокоенно. Она проговорила тихо:

— Нет, комары назойливее дракона. Значительно.

Комары – это самое главное, что не даёт вам уснуть летними ночами.

Когда вы идёте через дымовую завесу от сжигаемой травы, то у вас начинают слезиться глаза и течь из носа. Но вы всё равно остаётесь внутри столько, сколько захотите, чтобы избежать комаров.

Один комар часто гораздо более сильная помеха для сна, чем тревога о завтрашнем дне.

Фиорд кивнул, выслушав Лири:

— Это правда.

Комары раздражают, это точно.

Лирика улыбнулась и сказала:

— А когда дело доходит до Императорской семьи, я не знаю. Я думаю, Его Величество позаботится об этом.

Произнеся слова, которые предполагают величайшую поддержку в мире, Лирика положила в рот мягкую кастеллу.

«Это восхитительно».

Чтобы бисквит был нежнее повар использовал специальные дрожжи.

Он всегда первыми ставил на стол новые закуски, приготовленные с помощью советов Императрицы-матери.

Человек, занимающий высокое положение в придворном обществе, всегда был законодателем моды. Что бы вы ни делали, всё внимание приковано к императорской семье и высшей знати.

Так что тот, кто выдвигает что-то новое и насколько сильно это «новшество» распространяется, тоже было мерилом влияния социальных кругов.

Потому что подражание – это самая чистая форма похвалы.

Рудия понемногу придумывала новые рецепты, одежду, аксессуары и макияж, и каждый из них вызывал большой отклик.

Лирика не знала о её делах слишком много, потому что ещё не дебютировала, но она знала, что повар её матушки готовил очень вкусные десерты.

Лирика порекомендовала кастеллу Фиорду:

— Это новый десерт от Императрицы, попробуй. Он восхитителен.

— Я знаю. Слух о кастелле Её Величества уже распространился. Мой повар, кажется, пытается воссоздать её, но, похоже, у него ничего не получается.

— Действительно?

— Да.

Она не спрашивала, было ли это правдой. Потому что всё, что он сказал, правда.

Фиорд положил кастеллу в рот и остался доволен её мягким и не слишком сладким вкусом.

Раньше была тенденция демонстрировать богатство, употребляя много дорогого сахара. Поэтому десерты были настолько сладкими, что мозг могло запросто парализовать таким его количеством.

Однако десерты, предлагаемые Рудией, были не очень сладкими и гармонично сочетались с чаем.

В одно мгновение кастелла исчезла, и горничная быстро поставила на стол ещё одну партию этого известного десерта.

Мальчик очень хорошо ел, как и положено в его возрасте. Лирика с удовольствием смотрела на это.

Она задавала вопросы об обществе, которое её интересовало, Фиорд безоговорочно отвечал.

Лири была удивлена, постоянно слыша об Императрице-матери, то есть маме. Единственно, истории, которые рассказал Фиорд она никогда не слышала.

О том, как Её мать расправилась с высокопоставленным в обществе маркизом, или поразила чайный салон, представив участникам новые сладости,

Даже~

— Успокоила испугавшуюся лошадь?

— Да, Императрица остановила кобылу, на которой была Баронесса Эрин. Её несколько раз благодарили за это.

Мама?

Лошадь?

«Я думаю, что это отличается от матушки, которую я знаю».

Она задавалась вопросом, был ли это один и тот же человек. Конечно, её мама самая красивая и добрая на свете. Лирика всегда думала, что должна защищать её…

Малышка задумалась, а Фиорд спросил:

— Разве у вас нет друга, с которым можно поговорить?

— Брин – мой друг.

Фиорд слегка улыбнулся и покачал головой в ответ на слова Лирики:

— Нет, я не это имею в виду. Друг вашего возраста из аристократической семьи. Я не думаю, что вы что-нибудь слышали об обществе из-за того, что совершенно не поддерживали разговор.

Он многозначительно добавил:

— Для поддержания отношений между семьями. Так или иначе, различными способами они договариваются о встрече с сильными мира сего.

— Что ж.

Лирика вздохнула:

— Тогда, я думаю, у меня ещё недостаточно сил.

Раз она «новичок во власти», которая только что попробовала её на вкус, то и встреч никаких не организовывала.

«Если подумать, у Атиля есть Пай. Пай друг Атиля?»

Уголки рта Фиорда слегка дрогнули при словах Лирики. Он поспешно проглотил чай, который был у него во рту.

На самом деле, только Лирика не знает об этом, но она является горячей темой для обсуждения в столице, такой же горячей, как и сама Императрица-мать.

Но почему-то ему совсем не хотелось сообщать ей об этом.

Пусть она узнает сама.

Лирике стало жаль себя. Она бы тоже хотела, чтобы у неё был друг. Конечно, была Брин, но она рядом с ней только в качестве личной горничной, и она не играла с ней как с другом.

«Друг».

Работать в трущобах было тяжело, поэтому на друзей не было времени. Конечно, если бы Лирика продавала цветы или занималась чем-то вроде воровства, ей было бы легче завести друзей.

«Но я не хотела обесценивать работу, которой уже долгое время занималась».

Представив, что она будет делать с друзьями-аристократами, когда они соберутся вместе, девочка вздохнула.

Она не могла поверить, что они приходили по договорённости…, настанет ли день, когда к ней придут?

«Нет, не стоит разочаровываться! Если я стану хорошей принцессой, найдётся кто-нибудь, кто захочет общаться со мной».

Она ещё не стала великой принцессой, так что нужно постараться ещё больше. Лирика выпрямила спину.

Её разочарование и решимость отразились на лице, и Фиорд снова подавил улыбку.

Лирика посмотрела на Фиорда. Это один из шагов к тому, чтобы стать хорошей принцессой:

— А теперь научи меня реверансам.

* * *

Фиорд выглядел элегантно в реверансе. Лирика зааплодировала, сама того не осознавая, потому что его движения были лёгкими и красивыми, как струящаяся вода:

— Как ты это делаешь?

— О чём думает Принцесса, когда делает реверанс?

— О, я должна сильно согнуть колени и встать? Я должна вставать немного медленно, чтобы выглядеть элегантно…

— Я самый красивый человек в мире. Это то, что вы должны думать.

— Что?

— А теперь повторяйте за мной. Я самая красивая в мире.

— Я-я самая красивая в мире.

— Вы говорите так, как будто совсем не верите в это.

— Это так. Потому что это правда.

Лирика не имела таких красивых волнистых блондинистых волос, как у её мамы.

— Принцесса.

Фиорд наклонился к ней. Глядя в её бирюзовые глаза, он прошептал:

— Принцесса прекрасна. Волосы цвета грецкого ореха – как у древесной феи, а глаза – как озеро Рудин на солнце.

Лирика широко раскрыла глаза от похвалы, которую услышала впервые в своей жизни. Фиорд ухмыльнулся.

— Вы должны быть уверены. А теперь ещё раз.

— Что?

— Я самая красивая в мире.

— Я, я самая красивая в мире.

Почему-то её лицо покраснело. Она не знала, что скажет это в присутствии кого-то, кто красивее неё:

— Что ж, попробуйте.

Услышав слова Фиорда, Лирика рассмеялась. Возможно, из-за того, что она была смущена, тело будто налилось свинцом.

Фиорд спросил, наклонив голову:

— Но все равно, Принцесса, у вас не так много людей, перед которыми вы должны кланяться. Есть ли причина, по которой вы должны научится реверансам?

— Хочется показать это тем немногим людям.

Она хотела показать это матери, Его Величеству и Атилю, как хорошо она справилась.

Будет ещё лучше, если она получит комплименты.

Она уверена, что мама щедро похвалит её.

Фиорд посмотрел на Лирику и сказал:

— Я уверен, что они уже считают вас красивой. Следовательно…

— О, это верно!

Лирика обвела взглядом Фиорда:

— Я не красавица, но что-то во мне точно есть. Что ж, я самая милая и красивая в мире!..

Это заставляет её краснеть, но разве это не то, что матушка говорит ей каждый день?

«Милая Лирика, моя Лирика самая прекрасная в мире».

Было нетрудно так думать в присутствии человека, который так считал.

Это немного далеко от красоты, но она считала, что это можно было сказать:

«Я милая, я милая, я милая. Да!»

Вспомнив про себя эти слова, Лирика опустилась в реверансе. Из-за галантного и милого реверанса Фиорд расхохотался, сам того не замечая.

Малышка смущённо посмотрела на него в ответ:

— Что-то пошло не так?

— Нет, это не так.

Фиорд коснулся красной ленты, которую она носила на шее, и рассмеялся:

— Похоже на малиновку.

— Малиновку?

Она взглянула на ленту, а потом на Фиорда:

— Да, прекрасная Принцесса-малиновка.

Он улыбнулся.

Лирика подумала, что ей тоже хочется отплатить ему какой-нибудь похвалой, раз уж она получила комплимент.

После долгих раздумий она сказала:

— Фиорд похож на искусно выполненное ювелирное изделие.

Мальчик поднял одну бровь и рассмеялся. Он сказал:

— Я действительно хочу подать заявку на компаньона Принцессы.

— Действительно?

— Да.

— Тогда…

Брин вмешалась, когда Лирика открыла рот:

— Должно быть, вы оба уже устали, так что выпейте по стакану холодного сока.

— О, спасибо, Брин.

Горничная приготовила два стакана малинового сока подслащённые сахаром.

Не было возможности есть и пить стоя, поэтому они сели за накрытый стол.

Кисло-сладкий холодный сок быстро поднял настроение. Она вздохнула:

— Наверное, я не смогу сделать это так как делает Фиорд.

— Но разве это не хорошо? Вы можете сделать это по-своему.

Милая и очаровательная.

Разве этого было бы недостаточно?

Фиорд так и подумал, но входная дверь распахнулась:

— Лири, вчера я…

Атиль кашлянув открыл рот, но остановился, увидев ситуацию в гостиной.

Его глаза были прикованы к Фиорду.

Фиорд медленно поднялся со своего места и поздоровался:

— Фиорд Барат приветствует Наследного Принца Империи…

Не дав ему закончить предложение, Атиль подбежал к нему и схватил его за воротник.

Удивлённая, Лирика вскочила со своего места:

— Атиль!

Несмотря на её крики, Атиль зарычал:

— Почему этот урод здесь?

— Он приглашён.

— Приглашение?

— Да, Атиль. Я пригласила его. Я имею в виду…

Внезапно, не понимая, что происходит, Лирика нервно огляделась. У Пая, который пришёл вместе с Атилем, тоже было серьёзное выражение лица:

— Ха, как ты смеешь соблазнять мою сестру? Действительно? Ты флиртовал с ней с помощью этой красивой рожи и подвешенного языка?

Слова Атиля стали грубее, и Фиорд улыбнулся:

— Это Принцесса попросила меня прийти.

Как только он закончил, Атиль ударил его по лицу.

Лирика подавила крик. В этой ситуации она только усугубит всё.

Всё, что ей нужно делать, так это действовать.

Лаув подошёл к ней, когда она собралась ринуться вперёд и остановил. Лири перевела взгляд на него и тот слегка покачал головой из стороны в сторону.

Атиль снова приподнял оппонента за воротник и тихо сказал:

— Проваливай от сюда, шедевр семейства Барат. Прежде чем мне захочется проверить правдивость слухов.

— Ха, — Фиорд коротко рассмеялся. — Действительно? Интересно, правдивы ли слухи?

Золотисто-красные глаза смотрели прямо на него:

— Может, проверить?

Грохот.

Лирика неосознанно перевела взгляд на стол. Посуда тряслась.

До этого ровная гладь, оставшегося в стакане малинового сока, дрожала. Стол не двигался.

Тарелки тоже дрожали, как будто реагировали на что-то.

Нет.

Она была без понятия, что это, но не могла стоять в стороне. Девчушка отбежала от своего сопровождающего и приблизившись, попыталась оттянуть Атиля в сторону:

— Прекрати это! Он мой гость! Я не прощу тебя за грубость!

Потянув его, она встала между ними и начала раздвигать в разные стороны.

Услышав всхлип, Атиль отпустил Фиорда, и они оба отступили на три-четыре шага назад. Он был похож на бойцовскую собаку, уставившуюся на своего противника.

Лирика встала перед Фиордом и сказала:

— Он мой гость! Это мой гость... — Лирика вытянулась изо всех сил. — Так что, я отвечаю за безопасность Фиорда. Атиль, прошу тебя, уйди.

— Что? Э, ты сукин сын…

— Ваше Высочество Наследный Принц, — Брин остановила его слова. Её тёмно-фиолетовые глаза были холодны. — Это комната Белого дракона, резиденция Принцессы. Простите меня за то, что я перебила вас. Но я больше не могу терпеть грубости по отношению к Принцессе.

Услышав, что Брин сказала ему, Атиль опустив взгляд, сжал кулак и выплюнул слова:

— Если он тебе так нравится, делай, что заблагорассудится.

Когда Атиль вышел из комнаты, Пай попрощался с Лирикой и последовал за ним.

Дверь захлопнулась. Лири повернулась к Фиорду, стараясь не выглядеть напряжённой:

— С тобой всё в порядке? Я попрошу немедленно позвать врача.

— Это ерунда. Вам не нужно никого звать, — сказал мальчик, рассмеявшись, а после спросил Лирику. — Но с вами всё в порядке? Из-за меня вам пришлось выставить Наследного Принца. Разве он не один из немногих людей, кому вы хотите показать реверанс?

Плечи Лирики слегка вздрогнули, но она решительно сказала:

— Не похоже, что мы рассорились. И это определённо вина Атиля. Фиорд – мой гость.

Малышка покачала головой:

— И это ничего не значит. Это не нормально. Садись. Если тебе не хочется видеть врача, то я сама окажу первую помощь.

Фиорд моргнул и сказал, проводя рукой по треснутой губе:

— Всё действительно в порядке. Принцесса, иногда при дарёне (1) могут причинить боль и нечто похуже.

— Это не похоже на дарён.

Получить удар – это страшно и больно.

Насилие заставляет людей съёжиться и ни о чём не думать.

— Я не хочу. Я не позволю тебе уйти. Мне не нравится, когда Фиорд говорит, что всё в порядке. Брин, не могла бы ты принести мне что-нибудь новое, что было бы легко съесть? Сладкое.

— Да, моя Госпожа.

Она – та, кто правит в комнате Белого дракона. У неё есть права, но и на ней лежит ответственность. Лири сжала кулак.

«Я должна была сделать всё хорошо с самого начала».

Двое парней, на голову выше её, казалось, были озадачены. В дополнение.

Лирика оглянулась на Лаува. Он моргнул один раз своими серыми глазами.

«Я поговорю с Лаувом позже».

Через некоторое время горничная принесла аптечку, и девочка сама взяла пинцет и ватный тампон.

— Тц.

Пока она наносила мазь, Фиорд спокойно опустил глаза. Время от времени поглядывая на лицо Принцессы, можно было увидеть настолько она сосредоточена на нанесении мази, что даже не замечала его взгляда.

— Готово.

Лирика вернула пинцет горничной и потащила Фиорда к только что накрытому чайному столу.

Там стоял горячий молочный шоколад. Любимый напиток Лири.

— Выпей, и ты успокоишься.

Сказав это, она начала пить молочный шоколад, стоявший перед ней. Сладкий и терпкий вкус тёплого напитка согревал желудок.

Девочка тоже почувствовала, как напряжение спало. Она знала, что Атиль был груб, но не знала, что он начнёт размахивать кулаками.

Когда она думает об этом, то вспоминает, как её били в прошлом, и что-то сжимается внутри тела.

«Что я должна сказать Атилю?»

Лирика задумчиво обмакнула кастеллу в шоколад и съела её. Откусив большой кусок, она обрела уверенность, что сможет найти компромисс с Атилем.

— Разве это не вкусно?

Когда Лири спросила об этом, Фиорд кивнул.

Он был новичком во всём этом. Горничные в семье не спрашивали: «Вы в порядке?», когда его били.

Что-то выделившееся в его сознании, казалось, исчезло.

Медленно поглощая сладкий шоколад и прислушиваясь к беспокойству о том, всё ли в порядке с ним, он вспомнил руку, нежно наносящую мазь.

«Что это?»

Он мучился.

Вокруг царило спокойное время, как будто не было всего переполоха. Тёплый солнечный свет наполнял гостиную, а из стакана доносился сладкий аромат. Даже столовое серебро, казалось, ярко сверкало. Вокруг был воздух, который расслаблял тело и разум.

Тот, кто делает это, – Принцесса, которая является хозяйкой комнаты Белого дракона.

Фиорд слабо улыбнулся, сам того не осознавая. Смеясь, он слегка сжал губы.

Он быстро осушил стакан:

— Мне лучше уйти сейчас. Наследный Принц успокоится, когда я уйду.

Лирика покачала головой:

— Это касается только меня и Атиля. Фиорду не нужно беспокоиться об этом.

— Как верный слуга, я не могу этого сделать. Сегодня я переступил черту. Прошу прощения. Принцесса.

Фиорд вежливо извинился. Малышка покачала головой.

Она должна была отреагировать должным образом с первого раза, когда его схватили за шиворот…

Фиорд ещё раз повторил, что с ним всё в порядке, и сказал:

— Я думаю, что сейчас мне стоит уйти.

Он колебался. В его жизни было мало вещей, из-за которых можно было бы колебаться, и это было именно сейчас.

Он знал, что более не может сюда приходить. Знал.

Он снова посмотрел на Лирику. Яркие глаза смотрели на него без колебаний:

— Если вы не возражаете, то не могли бы вы пригласить меня ещё раз?

Он сказал эти слова и подумал, что это ошибка, но не хотел исправляться. Фиорд посмотрел на Лирику.

Лирика подумала об Атиле и посмотрела на Фиорда перед собой. Грустно видеть его разбитую губу.

— Гм.

Когда девочка кивнула, мальчик улыбнулся и поклонился ей:

— Тогда я оставлю вас в покое. Да пребудет с вами мир, Принцесса.

Проводив Фиорда, Лирика спросила Брин:

— Только не говори мне, что на Фиорда на обратном пути нападёт Атиль?

— Вам не нужно беспокоиться об этом, Принцесса.

— С какой стати он так себе повёл? Что происходит между ними двумя?

— Я думаю, что вам лучше лично спросить об этом. Они оба ответят, если вы спросите.

— Ну, конечно. Да.

Возможно, лучше спросить напрямую, чем услышать историю от кого-то другого.

Лирика тяжело вздохнула, а затем снова повернулась к Лауву:

— Лаув, мне нужно с тобой поговорить.

Лирика отвела его в соседнюю комнату рядом с гостиной и закрыла двери с обеих сторон.

Когда девочка напустила на себя грозный вид и положила руку на талию, чтобы заговорить, Лаув опустился на одно колено и посмотрел на неё.

— Почему ты остановил меня?

— Я думал, что это опасно.

— Тогда почему ты не остановил меня, когда я побежала к ним?

— Тогда я решил, что вы найдёте компромисс.

— Разве с самого начала всё не было бы хорошо, если бы я его остановила?

— Сначала я подумал, что если Принцесса остановит его, то может разгореться пламя.

— Почему?

Когда Лирика уклончиво спросила, Лаув заговорил медленно, как бы объясняя:

— Вы нравитесь Его Высочеству, и он думает, что Принцесса на его стороне. Он будет злиться, если такой человек как вы, перейдёт на чужую сторону.

— Хм…

Лирика застонала, скрестив руки на груди. Мужчина слабо улыбнулся и продолжил объяснять:

— Но после одного удара, я уверен, они оба почувствовали себя неловко. Слегка переступив черту.

Если пришло время остановиться, то рядом должен оказаться тот, кто сможет это сделать.

Когда Лаув сказал это, Лирика расправила плечи и жалобно сказала:

— Но они вдвоём ударили друг друга в комнате Белого дракона. Я должна была что-то сделать. Огонь или что-то ещё. Если бы я прыгнула тогда, разве Лаув не защитил бы меня? Или ты не можешь остановить Наследного Принца?

Если бы она была великой Принцессой, что бы она сделала? Лирика совершенно потеряна:

— Конечно, если бы вы того хотели, я бы защитил вас. Но есть способ получше.

— Что это?

— Вы могли позвать меня.

Лирика посмотрела на Лаува Вульфа. В его серых глазах появился слабый огонёк:

— Если бы вы сказали мне разобраться во всём, я бы так и сделал. Вытащил бы своё оружие или встал между ними.

— Лаув – мой сопровождающий. Это нормально – заставлять тебя делать это?

Его лицо омрачилось из-за внезапного замечания. Казалось, ему трудно говорить, затем он снова заговорил с ней:

— Я ваш щит. Но я хочу быть не только щитом, но и мечом.

Он не мог?

Таков был заданный вопрос. Лирика была удивлена.

Лирика ребёнок, и люди говорили разные вещи при ней. Никто не скрывал того, что хотел сказать при девочке.

Но он говорил очень осторожно. Он спрашивал её об этом не потому, что ей восемь лет.

Она посмотрела на свою руку.

Маленькая ладошка.

Ей всегда хотелось поскорее повзрослеть. Тогда она смогла бы выполнять больше работы, зарабатывать больше денег и лучше защищать свою маму.

Нужно было быстро повзрослеть и делать больше того, что она не могла сделать сейчас. Нужно мудро мыслить, и производить выдающиеся суждения.

«Но великая Принцесса не может быть человеком, который всё делает сам».

Если бы собеседником была Брин, она не преследовала бы её так упорно. Ей было бы просто любопытно, и она спросила бы: «Зачем вы это сделали?»

Может быть, сама Лирика не полностью доверяла Лауву?

Просто потому, что она наняла его из-за зловещего предчувствия и тем самым просто сохранила ему жизнь, как будто потушила горящий дом. Лири, возможно, не подумала, что это действительно её рыцарь.

Может быть, именно поэтому Лауву приходилось нелегко.

«Что делали люди, когда делали комплименты?»

Лирика была встревожена. Что делали Его Величество или Его Высочество, делая комплименты?

«Гладили голову».

Девочка протянула маленькую ручку и начала слегка поглаживать мужчину по голове.

Волк вздрогнул и посмотрел на маленькую Принцессу. Малышка посмотрела ему в глаза и улыбнулась:

— Хорошо, тогда с этого момента я буду использовать Лаува в качестве своего щита и меча. Я обязательно позову тебя, если у меня возникнут какие-либо трудности.

Она впервые нежно гладила волосы взрослого мужчины, но на удивление они оказались мягкими и приятными.

Она думала, что теперь знала, почему Его Величеству или Атилю нравилось гладить её по голове.

— Я приложу все свои силы.

Лаув ответил, низко склонив голову. Лирика, думая, что погладила его как следует, убрала руку:

— Тогда позаботься обо мне снова, Лаув.

— Чрезмерно благодарю.

Лири вышла из гостиной, чувствуя лёгкость на душе. Она также чувствовала, что поднялась на ступеньку выше в отношениях со своим рыцарем.

Но в гостиной ждал неожиданный гость.

— Мама?

Лирика лучезарно улыбнулась и побежала к ней. Рудия улыбнулась и прижала малышку к юбке. Крепко прижимая её к себе, Рудия посмотрела на Лаува.

Взгляд её голубых глаз был остёр, как кинжал. Рыцарь поклонился, потому что думал, что знает, зачем здесь Императрица.

Тревога пробежала по его телу.

Рудия отвела от него взгляд и посмотрев на Лирику, расслабилась:

— Разве Фиорд не приходил сегодня? Как всё прошло?

— О, он хорошо научил меня делать реверансы.

История о драке с Атилем всплыла у неё в голове:

— Поняла.

Рудия пришла сегодня не за этим, поэтому, когда не заметила ничего странного, пошла дальше. Женщина быстро перешла к теме разговора:

— Лири, присядь на секунду. Мне нужно с тобой поговорить.

— Да, конечно.

Быстро, сидя на диване, сказала Лирика, и Рудия продолжила разговор легко, как будто это ничего не значило:

— Я хочу сменить твоего нового сопровождающего на того, кто нравится твоей маме. Всё в порядке?

_______

1 Дарён – этот термин из боевых искусств. Это относится к двум людям, сражающимся, нападающим друг на друга и защищающимся (аналогом более известным будет спарринг, вероятно)

Обычно Лирика легко бы ответила. Но не сейчас.

Выражение её лица потемнело. Рудия сказала:

— Это потому, что твоя мама хочет выбрать для тебя. Гм?

Взгляд Лирики упал на её колени, а затем снова поднялся:

— Мама.

— Гм?

— Я, я хочу, чтобы Лаув продолжал сопровождать меня.

Это был эвфемистический отказ. Рудия был удивлена. Её дочь была хорошей девочкой, которая всегда соглашалась со словами своей матери.

«Но он!..»

Рудия свирепо посмотрела на Лаува, который стоял в стороне.

«Рядом с ним будет опасно через год».

Его лишили рыцарского титула, а примерно через год он вышел из себя и подвергся карательным действиям со стороны семьи Вульф.

В то время она как раз стала шпионом Герцога Барат, поэтому смогла первой услышать эту историю.

Потому что не было ничего более приятного, чем история о члене семьи Вульф, укусившем своего хозяина.

Это привело к тому, что Тан Вульф ушёл со своего поста Командира рыцарей.

Поэтому, как только она услышала, что Лири сопровождает Лаув Вульф, то ринулась к ней.

«Но тебе это не по нраву?»

Рудия сказала, крепко держа Лирику за руку:

— Это потому, что ты беспокоишься о нём? Он даже не рыцарь. Почему именно он, хотя вокруг столько замечательных рыцарей? А? Послушай свою маму.

Всё для того, чтобы ты была цела.

Лирика посмотрела на мужчину, а потом на мать:

— Я понимаю, что говорит матушка. Но я верю в Лаува.

— Куда ты смотришь?

Рудия пришла в отчаяние. Она не знала, почему её дочь вдруг стал такой упрямой.

Когда у неё появилась дурная привычка?

— Мне нравится Лаув.

— Нет, ты не можешь. Давай выберем кого-нибудь другого?

Рудия поднялась со своего места. Ей было трудно сдерживать свой гнев.

— Я позабочусь об этом.

— Мама, не делай этого. Хорошо?

Лирика последовала за ней, цепляясь за её юбку, Рудия сказала:

— Мне не нравится, когда Лирика не слушается свою мамочку.

Девочка от неожиданности отпрянула и крепко ухватилась за юбку обеими руками. Рудия надеялась, что теперь Лирика объявит о своей капитуляции.

«Я так много работала ради тебя…»

Лирика вцепилась юбку так, что её маленькая ручка побелела, и подняла голову с дрожащими плечами. На её глаза навернулись слезы:

— Я, я…

У Рудии было суровое выражение лица.

«Лучше пострадать сейчас, чем сожалеть об этом потом».

Затем подошла Брин, опустилась на колени рядом с Лирикой и крепко сжала её руку.

Она склонила голову:

— Прошу прощения, Императрица-мать. Можно ли выслушать причину вашего решения?

На мгновение она увидела, как лицо малышки расслабилось. Маленькая ручка девочки сжала руку Брин.

Она знала.

Что её дочь ей не доверяет. Что придётся потратить много времени, чтобы выстроить доверие. Она так и думала, но… видеть, как она полагается на кого-то другого больше, чем на неё…

«Не нравится».

Не нравится.

Не нравится?

Внезапно Рудия, казалось, пришла в себя.

«Разве это не была совершенно эгоистичная идея?»

Рудия задумалась над своими мыслями.

«Это всё для тебя. Лучше сейчас страдать от боли».

То же самое она говорила и в прошлом, до того, как вернулась. Думая, что её идея была правильной, она проигнорировала идею дочери и оттолкнула, отвергнув её отчаянное объяснение как неубедительную причину.

«О, Боже мой».

Рудия почувствовала себя так, словно кровь отхлынула от её пальцев за один единственный вдох. Кончики пальцев похолодели.

«Сказать, что я люблю её, просто накормить и хорошо одеть. Это не так работает».

Когда она осознала, что её поведение принципиально не изменилось. Показалось, что кто-то ударил ей молотком по голове.

— Императрица? — когда Брин, заметившая аномалию, позвала её, Рудия внезапно пришла в себя.

Женщине хотелось плакать.

Она сказала, задыхаясь:

— Лири, почему бы тебе не поговорить со своей мамой секунду?

— …да.

У неё защемило в сердце, когда она увидела, что её дочь колеблется с ответом.

— Я не буду заставлять Лаува уйти.

Было очень-очень трудно сказать это, но она это сделала. Выражение лица Лирики стало намного лучше.

Брин ушла в соседнюю комнату и закрыла дверь, а Рудия тут же опустилась перед дочерью на колени и обняла её:

— А, мама?

— Мне очень жаль, Лири. Мамочка снова совершила ошибку. Почему я продолжаю их совершать? Я хочу быть отличной матерью.

Слезы потекли ручьём. Она даже не знала, правильно ли говорить это в присутствии ребёнка.

Она хочет быть отличной матерью, что же делать?

— Мамочка не ненавидит Лири. Даже если Лири уедет далеко, потому что ненавидит свою маму, она будет любит её. То, что я сказала ранее, было ошибкой. Я также люблю Лири, которая не слушается маму.

Вскоре на глаза Лирики навернулись слезы:

— Спасибо тебе за то, что ты родилась дочерью своей мамы. Неважно, создаст ли Лири проблемы, принесёт травмы или создаст катастрофу. Тем не менее, спасибо тебе.

Она не хотела хорошую послушную дочку, она хотела, чтобы её девочка была счастлива.

Рудия изо всех сил пыталась подобрать слова. Она беспокоилась о правильности слов, но маленькие ручки обняли её:

— Я тоже люблю тебя, мамочка.

— ..!

Это придаёт какой-то волнующий трепет словам.

Рудия лучезарно улыбнулась и крепко обняла дочь. И сделала глубокий вдох, раз, два, три.

— Мама совершила ошибку раньше. Раньше Лири говорила, что хочет видеть своим сопровождающим только Лаува. Ты можешь объяснить своей маме?

— Это…

Лирика беспокоилась, что над её причиной будут смеяться. Когда она разговаривала с Атилем, то могла с гордостью сказать: «У меня хорошее предчувствие», но разговор с матерью был совсем другим.

Лирика начала осторожно объяснять. Матушка выслушала её историю серьёзно, без тени насмешки или удивления.

Благодаря этому малышка призналась во всём, а её мать выглядела так, словно на мгновение задумалась: «Понятно».

— Тогда ничего не поделать. Делай, как тебе заблагорассудится, Лири.

После разрешения матери Лирика снова обняла её с сияющим выражением лица.

Она и не знала, что признание её выбора даёт такое чувство стабильности.

— Спасибо тебе, мама!

— Нет, твоя мать тоже размышляла о многих вещах. Мне очень жаль, Лири.

Поцеловав её в лоб и погладив дочь, Рудия поднялась со своего места:

— Тогда пусть Лирика так и скажет Лауву. Я думаю, это лучше, чем то, что хотела делать твоя мама.

— Да.

Когда Лирика ответила, Рудия улыбнулась и сказала:

— Если подумать, Лири, разве тебе не нужен друг?

— Да.

— Да, твой друг.

— Да, было бы неплохо иметь его.

— Поняла.

Рудия кивнула. Теперь она собиралась вести переговоры с Тан Вульфом и семьёй Вульф.

«Тан Вульф, ты отдашь моей дочери этого волчонка?»

Это потому, что Лаув решил уехать домой? Поэтому чутье Лирики забило тревогу?

«Вот почему я не могу оставить всё на самотёк».

Если события и приведут к тому же исходу, то стоило бы, чтобы был кто-то, кто приходит и уходит.

Когда она открыл дверь и вышла наружу, то увидела Брин. Рудия сказала Брин:

— Я рада, что ты рядом с Лири.

Брин увидела сияющее лицо Лирики и поняла, что все закончилась хорошо. Она слегка подхватила юбку:

— Я польщена.

— С сегодняшнего дня я твой должник.

— Мне доставляет удовольствие служить вам.

Услышав эти символизирующие верность, слова, Рудия улыбнулась и ещё раз обняла свою дочь, прежде чем покинуть покои Белого дракона.

Лирика проводила свою мать и без колебаний подбежала к Лауву, чтобы обнять его.

Мужчина застыл от удивления. Лири подняла голову и крикнула:

— Ты можешь остаться сопровождающим! Какое облегчение, Лаув!

Значит, Принцессе удалось убедить Императрицу-мать. На самом деле, он в какой-то степени сдался.

Защита.

Было глубокое облегчение от того, что маленькая хозяйка оставила его. Для Вульфа необходимо было чувство стабильности от человека.

— Благодарю вас, Принцесса.

— Нет! И Брин!

Брин рассмеялась и приняла Лирику, которая подбежала прямо к её фартуку:

— Спасибо. Ты придала мне смелости.

— Вот почему я здесь.

— Но спасибо, спасибо.

Лирика рассмеялась. Её бирюзовые глаза сверкнули. На щеках все ещё были слезы, поэтому Брин вытерла их.

— Сегодня много работы.

Когда она это сказала, девчушка пожала плечами: «Правда». Сейчас ей следовало бы пойти к Атилю, но она устала, и идти куда-то совсем не хотелось.

Но за день же ничего не произойдёт?

«Я думаю, что моя голова будет намного легче, если я буду без проблем двигать своим телом».

Лирика сказала горничной:

— Брин, я подумываю о том, чтобы пойти в сад.

— Тайный сад?

— Да, я хочу туда сходить. Мне нужно взять травы.

— Точно. Тогда я попрошу положить в корзину немного лёгких закусок.

— Да!

Мысль о еде, которой можно наполнить корзину, снова придала ей сил.

Она вырывала сорняки в саду, а после набила свой голодный желудок сытной едой.

Лаув закрепил качающийся уличный столик на камне. Стул был для неё очень высок, но малышке он нравился, потому что она могла раскачивать ногами взад-вперед.

Брин и Лаув попытались завести разговор, Лирика поела и вернулась с полным урожаем трав.

«Положить травы в стеклянную бутылку…»

Ночью Брин помогла наполнять ей магией золотые монеты. Лирика поставила стеклянную бутылку у окна, освещённого лунным светом, и сложила руки:

— Госпожа Фея, Госпожа Фея, помогите мне. Пожалуйста, защитите людей, которых я люблю.

Когда она открыла глаза, то увидела, как блестят золотые монеты. Она чуть не воскликнула, но сдержалась, опасаясь, что фея улетит от неожиданности.

Вместо этого она осторожно отошла от окна и забралась в постель.

Ей приснился счастливый сон о танце с феями лунного света.

* * *

Альтерис вошёл в спальню и обнаружил Рудию сидящей у кровати и плачущей.

Он остановился у двери, вошёл и спросил:

— Что происходит? Кто тебя задел?

Но разве она из тех людей, кто будет плакать из-за издевательств? Эта женщина?

Она была из тех, кто поклялся отомстить, навечно разорвав носовой платок, а не лить слезы, и Альтерису это в ней нравилось.

Идея о сотрудничестве была хорошей:

— Ли-Лири, хик, их…

Как только Рудия назвала имя своей дочери, то снова разрыдалась, поэтому она достала носовой платок, вытерла лицо и высморкалась. Она испустила вздох «ху~».

— Я пытаюсь сделать Лири счастливой, но у меня ничего не получается. Сегодня я тоже разозлилась на Лири. Я думала об этом, лёжа на кровати.

Почему она разозлилась?

Потому что она не слушалась? Стоило ли злиться из-за того, что она не слушалась?

Почему она разозлилась, когда дочь пошла против её слов? Лирика – не та дочь, которую она родила не для того, чтобы та подчинялась её приказам.

«Это было страшно».

Она боялась, что её дочурке будет больно, потому что она не сделала того, чего она просила. Она боялась, что Лаув навредит Лири:

— Ты так испугалась, что теперь злишься на своего оппонента? Это странно, не так ли?

Альтерис сел рядом с ней. Сегодня у неё была назначена встреча с Таном, поэтому ему было интересно, о чём они говорили, но он решил отложить это.

Он сказал, заправляя её мягкие золотистые волосы за уши:

— Люди часто так делают.

— Ты часто так делаешь?

— Да, я злюсь, когда мне страшно, я злюсь, когда мне грустно, и я злюсь, когда мне противно. Людям редко интересны мои чувства, — добавил он утешительно. — И это не плохо – злиться, когда ты боишься, не так ли?

Рудия шмыгнула:

— Лири – не враг. И если ты будешь так себя вести, то наживёшь врагов, которые таковыми не являются.

Кроме того, соперником является её мягкая и милая Лирика:

— Я не хочу. Я не хочу удивить или обидеть Лири, разозлившись из-за своих чувств.

Вздох.

— Мне пришло в голову, что я не слишком хорошо знаю свою дочь. Я не знала, что зонтик, который я ей подарила, был тяжёлым для неё, и она не могла носить его повсюду.

Она пожевала губы, после повернулась к Альтерису и сказала:

— Я не хочу воспитать её, как ты.

— Что?

Альтерис поднял брови. Рудия говорила, нисколько не испуганная выражением его лица:

— Я просто вижу, как воспитан Атиль. Моя дочь симпатичная, но я все равно хочу хорошо её воспитать. (П\п: без понятия, как это связано)

— Я думал об этом раньше и сейчас, но ты бесстрашна.

Рука Альтериса коснулась её щеки и спустилась вдоль шеи лёгким прикосновением. Подушечки пальцев слегка коснулись ключицы.

— Нет причин бояться, — гордо ответил Рудия. Это заставило Альтериса почувствовать себя странно.

Что за человек «у которого нет причин бояться» перед ним?

— Я слышал, у тебя сегодня была личная встреча с Таном.

— О, из-за эскорта Лири. Я имею в виду, Лаува. Не слишком ли оставить Лири наедине с волком, поэтому я попросила его пригласить Тиаре в качестве компаньона, чтобы было легче.

— Тиаре? Тиаре Вульф?

— Да.

Альтерис ухмыльнулся:

— Ты сказала, что не хочешь её оставлять наедине с волком, но пригласила в качестве компаньона Тиаре Вульф. Я не знаю, щедро это или нет. Твоя дочь, которая принимает это, очень великодушна.

— Моя дочь самая крутая и симпатичная в мире.

Рудия протянула руку и схватила его за ворот рубашки.

Их лица приблизились, и они сблизились, как будто целовались. Рудия прошептала:

— Поэтому я сделаю всё для своей дочери. Что угодно.

Голубые глаза Альтериса, совершенно не похожие на глаза Рудии, сузились. В отличие от его острых глаз, голос был мягким:

— С нетерпением жду этого.

* * *

Тан Вульф посмотрел на луну в темноте. Возможно, потому, что его предки были волками, он – Тан, всегда старался воспринимать их как объект, а не как стаю – всегда был привлечён луной.

Он желал дико бегать по лесу в полнолуние.

Вот почему они оставили обширные леса поместья нетронутыми. Дремучие чёрные леса на севере были лучшими местами для семьи Вульф.

Волки живут стаями, и Вульф – большая семья, в которой всегда многолюдно.

Однако часто встречались те, чья кровь слишком сильна или слишком слаба, что выделяло их среди всех.

Они не могли приспособиться к стае, слонялись вокруг как посторонние и исчезали.

Он беспокоился, что Лаув тоже такой, но было неожиданно, что он оказался под началом Принцессы.

«Я надеюсь, что ты хорошо адаптируешься к новой группе».

Он почесал щёку.

При мысли о Принцессе в голову пришла Рудия. Он был так удивлён, когда Альтерис впервые сказал, что женится, но теперь, кажется, понял, почему.

«Это первый раз, когда его схватили за шиворот».

Ему нравились глаза, которые рычали: «Я убью за свою дочь, если что-нибудь случится».

«Но я никогда не думал, что она попросит пригласить Тиаре как компаньона».

Хорошо это или плохо?

Хотя у него не было выбора.

«Посмотрим».

Он закрыл глаза, думая так. Золотые волосы, похожие на луну, появились и быстро исчезли.

Лирика проснулась немного позже обычного. Возможно, именно поэтому вчерашняя усталость пропала.

Но сначала её захватили другая мысль:

— Золотые монеты!

Вскочив с кровати, она бросилась к стеклянной бутылке у окна.

«Ух ты!»

Золотые монеты ярко блестели. Конечно, то, что они сияли под солнцем, было естественно.

Но, казалось, что они сияли больше обычного.

Девочка осторожно сунула руку в стеклянную бутылку и вытащила монету. На ней был оттеснён дракон.

Даже если она осторожно прикасалась к ней, блеск совсем не исчезал.

«Как и ожидалось, магия – это круто».

Она знала, что были волшебники, которое выпускали пламя изо рта или доставали монеты из-за уха, но никогда не видела их.

Она слышала это в разговорах детей. Но никак не понимала как такому можно было научиться.

Лирике не терпелось показать это Брин:

— Брин, Брин.

— Да, моя Госпожа. О, вы в пижаме.

Улыбаясь, она быстро накинула треугольную шаль на плечи Лири. Несмотря на это, Лирика протянула руку:

— Посмотри на это.

— Это золото. Хм-м?

Золотая монета сразу привлекла внимание Брин, которая любила блестящие вещи. Она точно помнила, как выглядели золотые монеты, но это была немного другой:

Она была более блестящей:

— Эта золотая монета так красиво блестит.

— Фея лунного света дала мне силу.

Когда Лирика это прошептала, Брин ответила: «Верно», но не могла оторвать глаз от золотой монеты.

Лирика хихикнула:

— Знаешь, я приготовила и для Брин одну.

— Правда?

Её фиолетовые глаза заблестели, и она посмотрела на Лирику:

— Да, конечно. Я с самого начала собиралась сделать одну для тебя. Теперь просто нужно завернуть её в белый носовой платок, и всё готово.

— Тогда она слишком легко выпадет, поэтому лучше положить монеты в сложенный вчетверо носовой платок и зашить вход.

— Звучит хорошо.

Лирика хотела побыстрее закончить, но Брин сказала, что завтрак на первом месте.

После быстрого завтрака она получила мягкий льняной носовой платок.

Нужно сложить его один раз горизонтально и вертикально, получая квадратную форму, положить внутрь золотую монету и прошить края синей нитью.

Под руководством Брин Лирика тщательно зашила край носового платка своими маленькими (1) ручками:

— Готово.

— Аккуратно и красиво. Золотая монета никогда не выпадет.

— Да.

Лирика спокойно посмотрела на амулет.

Пожалуйста, защити его.

Она молилась в своём сердце.

Брин слегка кашлянула и тихо заговорила:

— Но, Принцесса.

— Что?

— Вы можете использовать для меня серебро, вместо золота?

— Серебро?

— Да, серебро мне нравится гораздо больше, чем золото.

— Правда? Что ж… Понравится ли это фее лунного света?

— Если она добрая фея, то я уверена, что серебро ей тоже понравится. Тем более, луна серебряная.

Услышав отчаянные слова Брин, Лирика кивнула. В этом есть смысл:

— Я не против дать Брин золотую монету. Так что попробую серебро.

— Не просто серебряная монета, а эта.

Брин быстро вытащила новую монету. Новая серебряная монетка была без единого пятнышка и сияла.

На ней изображён профиль человека…

— Это моя мама?

Брин улыбнулась и кивнула, когда удивлённая Лирика спросила:

— Это красиво, правда? На каждой серебряной монете должен быть выгравирован профиль Императрицы-матери. Эта серебряная монета получилась очень красивой.

— Да, это действительно красиво.

Волнистые волосы были красиво уложены. Брин широко улыбнулась:

— Хотите, я вам принесу такую же?

— Действительно?

— Да, действительно. Я принесу вам свежеотчеканенное серебро. Серебряная монета, которое только что вышла из формы, очень красивая.

После восторженного взгляда Брин быстро поменяла выражение своего лица:

— Не волнуйтесь. Я найду вам красивую.

— Гм.

Лирика улыбнулась и кивнула. Она повертела в руках талисман:

— Злиться ли на меня ещё Атиль?

— Даже если и злится, он успокоится, когда увидит талисман.

— Я надеюсь на это.

Лирика поднялась со своего места.

Тогда горничная осторожно подошла и сказала:

— Его Высочество Наследный Принц прислал своего слугу.

— Скажи ему, чтобы он вошёл.

Атиль? Слуга?

Что происходит?

Когда Лирика наклонилась, вошёл Бран. Девочка поднялась со своего места и поприветствовала его:

— Бран!

— Доброе утро, Принцесса.

— Что происходит?

Он ярко улыбнулся в ответ на вопрос Лирики:

— Наследный Принц пригласил вас в конюшню.

— В конюшню?

Почему вдруг?

Бран тихо прошептал, когда Лирика наклонилась:

— Его Высочество размышлял о том, что произошло вчера.

— Атиль?

Она не могла подумать о том, что Атиль размышлял о ней. Но вскоре девочка кивнула, думая позитивно.

Ей все равно нужно ему кое-что отдать:

— Хорошо. Когда?

— Прямо сейчас.

Лирика рассмеялась, когда он добавил с обеспокоенным видом:

— Это от Атиля.

— И, пожалуйста, переоденьтесь в удобную одежду.

Брин сказала с улыбкой, как будто что-то заметила:

— Хорошо. Принцесса, идите сюда.

Через некоторое время Лирика, одетая в довольно симпатичный костюм для верховой езды, взволнованно пробормотала про себя: «Вряд ли».

— Атиль собирается посадить меня на лошадь? Что ты думаешь? Я никогда не езида верхом.

— Вы можете с нетерпением ждать этого.

Бран ответил нежной улыбкой, ещё больше завышая ожидания Лирики.

Может быть, она поедет верхом одна. Разве это не было бы страшно?

Нет, кто возьмёт вожжи и будет тянуть за них?

Конюшня находилась довольно далеко от Солнечного дворца. Когда она приблизилась, то сразу почувствовала запах животных и свежего сена, так что поняла, почему конюшня была построена так далеко.

У входа стоял Атиль, тоже одетый в костюм для верховой езды:

— Атиль.

Выбежав, Лирика остановилась. Возможно, его гнев ещё не утих.

Атиль молчал, когда она смотрела на него. Пай, стоявший рядом с ним, ударил его по рёбрам:

— А, да ладно.

Атиль разозлился на него и глубоко вздохнул. Он отвёл взгляд и сказал:

— Прости за вчерашнее.

Удивлённая, Лирика широко раскрыла глаза и рассмеялась:

— Я уже простила тебя. Но спасибо тебе за извинения.

Атиль с изумлением посмотрел на Лирику. Пай воскликнул «О», и Брин кивнула.

Всё в порядке или нет, это было не одно и то же.

Да, то, что он сделал, было грубо. Но она простила его. И все ещё ей нравится.

Вот что говорила Лирика. Она быстро достала талисман из кармана:

— А это подарок.

— Подарок?

Атиль повернулся, когда Пай подкрался ближе:

— Могу я открыть его?

— Нет, это талисман, который защитит твоё тело. Я усердно работала над ним, так что, пожалуйста, носи его при себе.

— Талисман.

— Да, это талисман для того, кого ты любишь.

От слов Лирики брови Атиль сузились, а губы плотно сомкнулись.

«Ты сердишься?..»

Сказал он в панике, засовывая талисман поглубже в карман:

— Хм, не стоило.

«А!»

Только тогда Лирика поняла, что это было выражение смущения или сдерживаемой улыбки, которая вот-вот появится.

«Ты должен был просто рассмеяться».

Лирика, засмеявшись, прижалась к нему и игриво сказала:

— Я упорно трудилась, чтобы сделать его. Отдай его обратно, если он тебе не нужен.

Атиль ответил, увидев, что его сестра разговаривает с улыбкой:

— Ты сказала, что усердно работала над ним. Я приму этот талисман с искренностью.

Лирика, улыбаясь, стояла рядом с ним, больше не поддразнивая. Мальчик схватил её за руку и потянул за собой:

— Раз уж я получил подарок, должен ли я вернуть должок?

Он подул в свисток, и пони поспешно вывели изнутри.

Глаза Лирики стали настолько большими, насколько это было возможно.

Это был красивый коричневый пони.

Он был бархатистым и блестящим, а грива была очень яркого кремового цвета. В каком-то смысле это похоже на платиновый блонд.

На лбу была маленькая отметина в форме звезды:

— Она твоя.

Атиль торжествующе посмотрел на лицо Лирики.

— М-моя?

Когда Лири, запинаясь, ответила, Аттил кивнул: «Да»:

— Почему бы тебе не дать ей имя?

Пай, сидевший с боку, кивнул:

— Конечно, конечно.

Лирика мягко протянула руку. В отличие от крупных лошадей, пони не были пугающими.

Когда она протянула руку, лошадь осмотрела её руку, как будто проверяя, есть ли что-нибудь в её руке.

Затем она выдохнула через нос.

Лирика широко улыбнулась:

— Пусть она будет Венерой (1). У неё на лбу звезда.

— Венерой. Хорошо. Я думаю, что это имя останется в веках.

Сказал Пай, улыбаясь. Атиль обошёл и сказал Лирике:

— А теперь залезай.

— Залезть?

Как она будет кататься?

Даже если Венера – пони, она больше, чем Лирика. Она просто не могла залезть на неё:

— Вот так.

Атиль поднял её и посадил в седло.

У малышки не было времени удивляться:

— Я поддержу тебя, так что поставь ногу в стремя. Да.

Он также сам отрегулировал длину стремени.

«Ну, и что мне теперь делать?»

— Никогда не сгибай спину и держи её прямо. Приложи силу к ноге, стоящей в стремени.

Объясняя, Атиль легонько ударил лошадь по заднице:

— Ты поймёшь, когда прокатишься на пони.

— Кхаа?!

— Ваше высочество!

— Принцесса!

Лирика изо всех сил пыталась удержать равновесие на спокойно идущей лошади.

— Ты, ты, ты, ты, ты сильно дрожишь».

Разве лошадь должна быть таким шатким существом?

Затем пони остановилась. Лири тяжело вздохнула.

Где-то посередине стоял Лаув, держа вожжи.:

— Л-лаув.

— Вы в порядке?

— Да.

Лирика кивнула. Она рассмеялась.

— Было не страшно, но так трясло, что было трудно держать спину прямо.

— Вы хорошо справились.

— Правда?

— Гм.

Лаув ответил с нежной улыбкой. Последовавшая за ним группа высказалась поочерёдно:

— Что ж, хорошая поездка.

— Атиль, пожалуйста.

— Принцесса, вы не были похожи на новичка.

— Я боялся, что вы можете упасть.

Лирика усердно ехала под руководством Лаува. Позже она сказала, что хочет немного ускориться.

Когда Лаув пустил лошадь вскачь, Лирика снова схватила раскачивающееся тело.

После того, как она проделала это несколько раз, её лицо стало красным, как яблоко, и она вспотела.

Брин остановила Лирику:

— Если вы будете слишком напрягаться, то завтра не сможете двигаться.

— Это так?

— Да, вы можете кататься столько, сколько захотите, так что давайте сегодня остановимся.

— Гм. Венере, должно быть, тоже тяжело.

Лаув опустил Лирику вниз. Она решила, что в следующий раз стоит использовать подставку для ног:

— У-у меня трясутся ноги.

Когда она спустилась на землю, её колени неосознанно подогнулись, и Лири была этому удивлена.

Брин рассмеялась:

— Послушайте. Вам станет лучше после небольшого отдыха.

— У нас есть кое-что поесть и выпить немного подальше. Давайте пойдём туда.

Тихо сказал Бран. Как и ожидалось, Лирика была впечатлена, потому что он казался образцом компетентного слуги.

Слуги принесли стулья, столы и зонтики, чтобы создать место для обеда.

Ей очень хотелось пить и холодный лимонад подавался бесконечно.

Как они делали его таким холодным летом?

— Есть хранилище льда.

— Хранилище льда?

— Да, давайте в следующий раз исследуем его. Внутри очень прохладно.

Услышав слова Брин, Лирика кивнула. В слове «исследование» всегда есть что-то захватывающее.

Лирика, которая пила холодный напиток, пока он ей не надоел, в конце концов в тот вечер почувствовала расстройство желудка.

Брин была удивлена, когда поставили диагноз: «Это потому, что она выпила слишком много холодных напитков».

— Из-за холодного напитка?

— Да, это так. Среднестатистический ребёнок получает расстройство желудка, если пьёт много холодных напитков в жаркий день.

Императорский врач любезно проинформировал Брин. Её лицо стало серьёзным, потому что это было неожиданно:

— Тогда что же делать?

Держать желудок в тепле и пить тёплый имбирный чай:

— Я приготовлю ей лекарство.

Брин кивнула и резко двинулась вперёд. Она заварила много тёплого имбирного чая и подогрела овсяных хлопьев, сложив их в мешочек:

Брин сказала, кладя его на живот Лирики.

— Не тяжело? Не слишком ли горячо?

— Всё в порядке…

Лирика ответила стонущим голосом. Её живот продолжал болеть, даже несмотря на то, что она всё время ходила в ванную.

Рудия, услышавшая эту новость, сразу же прибежала. На ней был великолепный наряд, возможно она получила новость во время встречи в салоне:

— Лири…

— Мама…

Боль сама по себе издала слабый звук. Рудия быстро забралась на кровать, не заботясь о своей одежде:

— Тебе очень больно?

— Гм.

Когда она прижал её к себе, то девочка почувствовала запах матери вместе со слабым запахом пудры. Рудия положила руку на мешочек с овсянкой и разогрела его, а затем начала растирать живот Лирики.

Круг за кругом.

Когда ладонь потёрла живот, боль начала понемногу утихать.

Рудия тихо сказала:

— Я буду с тобой всё время, так что вздремни.

Руки нежно поглаживали живот, и она напевала колыбельную. Чувствуя запах своей матушки, Лирика медленно заснула.

_______

1 Может кому-то интересно, но в оригинале используется «고사리손». Это что-то типа крохотных ручек, напоминающих папоротник. Руки младенца сложены в кулачек и похожи на орляк (вид папоротника). Папоротниковые ручки, короче говоря.

2 В оригинале «샛별», что значит «восходящая звезда». В принципе, можно и Венера, которую называют утренней и вечерней звездой. Это ещё и короче.

Бран нашёл Брин, несущую кучу свитков и книг. Из стопки бумаг, которые она держала в руках, выпало письмо.

— Вот, — Бран схватил письмо и положил его на место, прежде чем оно быстро коснулось земли.

Могу я помочь? Он не спросил этого.

Потому что из бесчисленного опыта он знал, что это бесполезно.

— Что это за документы?

— Это материалы о том, как нормально воспитывать ребёнка. Я никогда больше не причиню вреда Принцессе.

Глаза Брин вспыхнули.

— Я попросила старушек и нянь, которые славятся хорошим воспитанием детей, рассказать мне о воспитании, а потом сказала записать общий знаменатель и прислать мне.

Бран вспомнил силу семьи Сол, которая должна была быть мобилизована.

Вероятно, множество старушек сейчас составляли план.

И то, что держит Брин, – это своего рода избранный материал.

— Так много?

Брин фыркнула на слова Брана и сказала ему:

— Что, если ребёнок упадёт с дерева?

— Смотреть. Я сломаю себе руку, если попытаюсь поднять его. Дети семьи Такар тяжелее других детей и имеют более крепкие кости. Он не пострадает, если упадёт.

Потом Бран сказал: «А!» – и заткнулся.

Семья Сол служит Такар. Так что их методы воспитания были ориентированы на Такар.

— Подожди, это слишком экстремальный пример…

— Почему же экстремальный? Я выросла, посещая такие уроки, как «как не пораниться, когда члены Императорской семьи швыряются всякой всячиной».

— О, это было множество раз.

Если вы будете избегать этого, то только вызовете ещё больший гнев, поэтому это нужно принимать с умом, подобное было несколько раз с Атилем.

— Но есть ли в этом смысл? У неё расстройство желудка, потому что она выпила холодный напиток. Холодный напиток.

Брин зарычала.

— Это позор для семьи Сол, нет, непростительно для Брин Сол.

Она потеряла бдительность.

Она прикусила губу. Бран тоже кивнул.

Он слышал, что у неё было расстройство желудка из-за того, что она выпила много холодных напитков. Услышав это, Атиль и Пай очень удивились, так же, как и он.

Нельзя сказать, что у детей знатных семей не бывает расстройства желудка.

Однако чувствовали они себя плохо, потому что принимали яд, а не перебарщивали с холодными напитками.

«Я слышал, что такое бывало у низшей аристократии».

— Есть ещё один удивительный факт. Обычно у детей поднимается температура без всякой причины.

— Лихорадка? — Бран снова был удивлён.

Разве лихорадка не бывает только тогда, когда ты серьёзно болен?

— Да, лихорадка из-за зуба. В любом случае, это бывает. (П\п: думаю, имеется в виду, что из-за прорезания зуба может начаться жар)

— Без причины?

— Да.

— Это… это пугает.

— Что?

Затем Брин взглянула на Брана и сказала:

— Может быть тебе тогда выслушать половину?

— Я бы с удовольствием.

Внезапно налетел ветер, и Бран с радостью поднял половину её груза.

А потом он увидел, как Брин расправила плечи.

Его глаза, не упуская из виду блеска, были устремлены на брошь, которую она носила на шее.

Брошь была серебряной.

Это была серебряная монета, отливающая странным ослепительным блеском. Внешний ободок украшен золотом, а в середине была закреплена лента.

Даже когда они шли бок о бок, его глаза продолжали поглядывать на брошь.

Она очень хотела похвастаться этим, поэтому попросила разделить её ношу. Он не мог не спросить:

— Откуда у тебя эта брошь?

— Принцесса подарила мне её, — торжествующе сказала Брин и ухмыльнулась. — Разве это не красиво?

— Я не думаю, что это обычная серебряная монета. Как она была обработана?

— Это секрет.

Брин обернулась с широкой улыбкой.

— В таком случае, верни груз.

— Я все равно выслушаю тебя до конца.

— Мне это не нужно. У меня две руки и у тебя две руки.

— Нет~

— Поторопись.

Бран вернул свою часть груза Брин.

— Конечно.

Осторожно сгибая и разгибая колени, она покрепче перехватила свою ношу и стремительно исчезла. Её шаг был лёгок, возможно, потому что она гордилась своим серебром.

— Ах… в семье все будут удивлены.

Если он был жаден, что можно было ожидать от других?

«Может попросить Принцессу сделать и мне?»

Принцесса Лирика, конечно, может подарить его с улыбкой, но тогда ему придётся иметь дело с ужасающим взглядом Брин.

Кроме того, трудно просить о такой услуге, не являясь прямым подчинённым.

Он обернулся, почёсывая щеку, чтобы унять разочарование.

* * *

Последние несколько дней Лирика ела только полезные для пищеварения продукты. Когда ей уже сильно надоела эта еда, она кричала «ура» заварному пудингу, который мама принесла в качестве закуски.

Рудия смотрела, как Лирика счастливо уплетает пудинг. Она задалась вопросом, что такого было в этом десерте, что её дочь так улыбалась.

— К слову, мама сегодня очень красивая.

Слова Лирики заставили Рудию рассмеяться «ху-ху».

— Я собираюсь пойти в Большой театр через некоторое время.

— Большой театр?

— Да, в нём ставят и пьесы, и оперы.

— Ты пойдёшь с Его Величеством?

— Нет, сегодня твоя мамочка одна. Было бы неплохо пойти с Лирикой в следующий раз.

После того, как Большой театр, который съест пламя, будет заново отстроен.

Проглотив последние слова, Рудия поцеловала круглую головку дочери.

— Тогда твоя мамочка пойдёт.

— Я провожу тебя.

Лирика отложила пудинг и встала со своего места.

— Сейчас мне гораздо лучше. Правда. Мне больше не нужно оставаться в комнате.

Рудия посмеялась над Лирикой, которая с мольбой смотрела на неё. Похоже, что Брин чрезмерно опекала её в последние дни.

— Хорошо, тогда, может быть, мы пойдём к карете вместе?

— Да!

— Переоденься в удобную одежду.

Рудия посмотрела на Брин и слегка подтолкнула Лирику в спину. Даже не доев пудинг, Лири радостно последовала за Брин.

Прошло много времени с тех пор, как она выходила.

Она переоделась и надела свои новые ботинки с серебряными пуговицами.

Ей нравился стук новых каблуков, потому что он был весёлым. Также было приятно гулять по дворцу, держась за руку матери.

Её мама, одетая сегодня для похода в театр, была очень-очень красивой.

«Когда я стану взрослой, я буду носить ту же одежду, что и мама».

Маленькая шляпка, слегка надвинутая на золотистые волосы, была диво, как хороша.

Лирика напрягла руки. Она гордилась тем, что такая красивая женщина была её матерью.

Карета была уже готова, и, неожиданно, Альтерис ждал возле неё.

Рудия удивлённо спросила:

— Ты собираешься пойти со мной? Нет, совсем на это не похоже. Ты же не собираешься пойти со мной в Большой театр в этом наряде, верно?

— Нет. Я просто пришёл проводить свою любимую жену, даже несмотря на занятость на работе.

Он улыбнулся. Рудия тоже улыбнулась.

Необходимо было с ответственностью играть роль дружной Императорской семьи.

— Я нервничаю, когда отпускаю свою прекрасную жену на улицу.

Он протянул руку и погладил её изумрудные серьги. Рудия слабо улыбнулась:

— Я всегда буду возвращаться к тебе.

«Вау».

Лирика была в восторге.

Она знала, что у них был контракт. Так что это была одна из задач контракта.

Что нужно было сказать?

Он лишь слегка коснулся её матери, но почему-то её щёки покраснели.

Когда она огляделась, то поняла, что у окружавших её людей были странные лица.

— Я знаю, но всегда, ты...

Голос Его Величества постепенно становился всё тише и тише, и он приблизился к уху её матери и что-то прошептал, на что её мама покраснела и расхохоталась.

Рука матери нежно сжала руку Его Величества.

Альтерис рассмеялся и сказал, отпуская свою жену:

— Если ты будешь медлить ещё больше, то опоздаешь в Большой театр. Скажи мне, было ли представление интересным после того, как вернёшься.

— Конечно, я так и сделаю.

— Тогда, может ли Лири проводить свою маму со мной?

Альтерис протянул руку, и Лирика быстро взяла его за ладонь. Её мать держала её за одну руку, а Его Величество – за другую.

Это был первый раз, когда кто-то держал её обе руки вот так.

Матушка наклонилась и сказала Лирике:

— Я вернусь.

— Счастливого пути. Береги себя.

— Не волнуйся, я возьму талисман, который дала мне Лири.

С улыбкой её мама забралась в карету в сопровождении Его Величества. Дверца кареты закрылась, а Император взял её на руки, пока они провожали отъезжающий экипаж.

— Я слышал, что ты заболела.

На вопрос Альтериса Лирика кивнула. Он серьёзно посмотрел на неё.

Лирика быстро сказала:

— Теперь всё в порядке. Это было просто расстройство желудка.

— Тем не менее, — он слабо улыбнулся. — Разве не нужно сделать амулет, который сделает тебя сильнее?

— !

Лирика получила просветление. Он прищурил глаза:

— Я видел талисман, который ты подарила Рудии… Она сказала, что ты сделала его сама, верно?

— Это…

— Как?

Лирика колебалась. Альтерис терпеливо ждал. Она не знала, сможет ли рассказать Альтерису о магии.

Из-за нерешительности Альтерис начал легко отступать. Лирика удивлённо схватила его за руку.

— Все, не следуйте за мной.

Все служители и рыцари, преследовавшие его, остановились после этих слов. Но Лаув сделал шаг вперёд.

— Ваше Величество.

Он тихим голосом позвал Альтериса. Альтерис был свиреп – Лирика не знала, как такое возможно, – и сказал с улыбкой:

— Почему? Лаув Вульф, ты так хочешь бегать на четвереньках и лаять?

Выражение лица Лаува посуровело. Лирика знала, что что-то идёт не так, поэтому она закричала:

— Лаув, подожди!

— …

— …

Наступила странная тишина. Лирика, заметив это, смущённо продолжила:

— Нет, я всего лишь попросила подождать немного… Почему… я сказала что-то странное?

— Нет, может «сидеть» или «рука»?

Услышав слова Альтериса Лирика озадачилась. У неё никогда не было собаки, поэтому она не поняла аналогию.

Стаи диких собак, бродивших по трущобам, были просто объектом страха.

Поэтому она восприняла слова буквально.

— Почему я должна заставлять Лаува делать это? Нет, я могу попросить его сесть, но…

И почему упоминалась рука?

Пока она думала об этом, Альтерис рассмеялся и снова пошёл. Лирика оглянулась и сказала:

— Я вернусь.

Она махнула рукой, чтобы он не беспокоился. Стоящий Лаув быстро отодвинулся. Альтерис устремился к Небесному дворцу.

Через некоторое время он пришёл в заброшенный сад и сказал:

— Смотри.

Он указал на розы в саду. Пристальный взгляд Лирики тоже был направлен на них.

— Ух ты!

Все лепестки на земле были подхвачены в воздух и упали, как снег.

Это был буквально шторм из лепестков. Лирика удивлённо спросила:

— Вы волшебник?

Альтерис рассмеялся:

— Нет. Это сила потомков дракона.

— Вы умеете замораживать?

— Это тоже возможно.

Когда он раскрыл ладонь, в ней образовались снежные кристаллы, которые исчезли, когда он взмахнул рукой.

Он снова спросил:

— Так как же ты сделала талисман?

— Это…

Волшебное зрелище открыло сердце Лирики. Она рассказала историю открытия волшебной книги.

— Что ж.

Выслушав всю историю, Альтерис замолчал. Лирика посмотрела на молчаливого Императора и спросила:

— Но это же настоящее волшебство, правда?

Хотя золотые монеты ярко блестели, ещё не было ясно, эффективны ли они в качестве талисманов.

Альтерис очнулся от своего молчания, улыбнулся и кивнул:

— Верно.

— Как и ожидалось.

Лирика убеждённо кивнула. Выражение лица Альтериса стало серьёзным. Он сказал:

— Но я думаю, что волшебная книга опасна. Тебе лучше положить её туда, где она была.

— Опасна?

— Идея воздействовать на сердца людей с помощью магии.

— Ах…

Этого в содержании было много. Если подумать, то это была и правда опасно.

— Я поняла.

— Не каждый, кому в руки попадается волшебная книга, может управлять магией. Ты особенная.

— Я?

— Да.

Лирика широко раскрыла глаза. Она никогда не думала, что у неё есть особые способности.

— Так что с этого момента тебе лучше держать в секрете, что ты сделала талисман. Людям нехорошо знать о магии.

— Да. О, но Брин уже знает, что у меня есть волшебная книга.

— Брин Сол… Тогда всё будет в порядке.

Он кивнул. Альтерис на мгновение замолчал и глубоко вздохнул.

— Почему сейчас? Почему ты?

— Что вы имеете в виду?

— Почему волшебник появился снова.

Он думал, что бормотал себе под нос, но, когда задал вопрос, пришёл ответ. Лирика тоже погрузилась в раздумья.

Он улыбнулся.

— Правда, что я стою здесь, запутавшийся.

Альтерис на мгновение задумался и сказал:

— Я научу тебя магии.

— Ваше Величество?

— Да, мы можем проводить занятия раз в неделю.

— Действительно?

Альтерис кивнул и продолжил говорить:

— Изначально Принцесса может владеть феодом.

— Поняла.

Это было неожиданно, но к ней это не имело никакого отношения, поэтому Лирика просто кивнула.

Поскольку Атиль сказал, что у него есть собственный феод, то и Принцесса может иметь свою землю.

Её сердце больше забилось из-за уроков магии.

— Так, занятия это~

Альтерис сказал, прерывая то, что хотела сказать Лирика:

— Это было бы здорово.

И снова Альтерис поспешил с выводами:

— Возвращайся домой в целости и сохранности.

— Да, да.

Расстроенная, Лирика кивнула и повернулась. Проверяя дорогу, она спросила:

— Ваше Величество, это правильный путь… я…

Она обернулась и никого не обнаружила.

Лирика была озадачена, но потом поняла, что Его Величество, должно быть, исчез с помощью магии.

«Ты можешь вернуться тем же путём, каким пришла. Я же волшебница».

Лирика храбро зашагала через розовые кусты.

— Рат!

Услышав, как он входит и громко зовёт его, канцлер отложил гусиное перо, которое так ценил.

«Совсем нет времени на отдых».

Подумав так, он встал со своего места и спросил:

— В чём дело?

— Есть ли Императорские земли, которые я могу отдать?

— Кому это вы собрались отдавать земли? — изумлённо переспросил Рат в ответ. Нет, сейчас в разгаре война, а он решил с кем-то поделиться феодами.

— Принцессе.

Рат потерял дар речи, когда услышал ответ.

— Вы имеете в виду Принцессу Лирику, верно?

— Да.

— Феод?

— Все члены Императорской семьи получают его.

— Это верно, но…

Глаза Рата сузились. Альтерис ответил с большой энергичностью:

— Если бы я был слеп к женщине, ты отдал бы прямо Императрице феод.

— Ну, я думаю, было бы лучше сделать подарок вашей дочери, чем дарить землю ей.

На слова Рата Альтерис кивнул: «Может быть».

— В любом случае, отдай землю. Ничего страшного, если это плохая земля.

Рат испустил долгий вздох. Почему он канцлер Империи?

Нет, дело не в том, что ему не нравилось быть канцлером. Не было надобности кланяться никому, кроме Императора.

Ещё преимущество этой должности заключалось в том, что он мог держать голову прямо даже перед главой семьи Барат.

«Главный минут составляют капризы».

Он не мог поверить, что он решил подарить феод Принцессе. Сколько нужно было отдать?

На самом деле Имперские земли были довольно обширными. В прошлом Императорская семья была многочисленной, но сейчас есть только два – нет, три – человека, которые являются ближайшими членами Императорской семьи.

После смерти подаренный феод становится Имперской землёй, поэтому они являются самыми масштабными со времён основания Империи.

— Сколько достаточно?

— Просто просмотри старые данные и предоставить их в умеренном количестве.

— Могу я спросить, почему вы вдруг это делаете?

Альтерис молча посмотрел на Рата. Бездна голубых глаз пристально смотрела на него, словно оценивая.

Часто Рату казалось, что если его чаша весов склонится в не ту сторону, то он будет поглощён этой бездной.

Но не только он.

Семья, Империя,

И люди.

Его пробрал озноб, будто он начал тонуть. Это был нечеловеческий взгляд.

Рат едва отвёл глаза и ударил в ответ. Альтерис ухмыльнулся и сказал так, как будто взвешивание закончилось:

— Надеюсь, что это не дойдёт до Сандар.

Эти слова быстро разожгли любопытство Рата. Любопытство выползает из глубин.

— Я не раскрываю секреты страны, который канцлер должен держать в секрете.

Даже если это был кровный родственник.

Это гордость семьи Сандар и собственная гордость Рата.

Альтерис не поверил уверенному заявлению канцлера, но подумал, что неплохо бы в будущем это проверить.

— Ты знаешь о волшебниках?

— Вы имеете в виду ублюдков, которые продают странные травы, вводят в заблуждение мир и обманывают людей? Или опытных мастеров ручного труда?

Слова Рата были язвительными. Альтерис сел в кресло, улыбаясь. Мужчина сказал, поглаживая свой монокль:

— Некоторые могут использовать древние артефакты, но они не волшебники.

Просто пользователи артефактов.

Альтерис сказал, кивнув:

— В настоящее время осталось три вида волшебников.

— Есть три вида?

— Первый – это дракон.

Он поднял один палец. Рат равнодушно ответил:

— О, да.

— Вторые – те, кто имеет дело с примитивными природными духами.

— Примитивными природными духами? — удивлённо переспросил Рат в ответ. Альтерис пожал плечами:

— Я слышал, что в пустыне всё ещё есть такие люди.

Рат знал, что Альтерис пришёл из пустыни. Поэтому хотел спросить, видел ли он их, но склонился к мысли, что тот не ответит.

Альтерис продолжил говорить:

— Их ещё называют феями? Они не такие милые, как в детских сказках.

— Это становится очень интересной историей.

Он прекрасно слышал, как грубо другое существо назвали волшебником. Как и слова «примитивные природные духи».

Так или иначе, это история о таинственных существах.

Альтерис поднял третий палец:

— Наконец-то настоящий человек.

Рат скорчил странную гримасу:

— Я тоже настоящий человек.

— Нет, не со смешанной кровью. Человек с чистой кровью, молящийся об исполнении своих желаний. Люди, которые использовали волю как магию и вытащили остров со дна моря.

Выражение лица Рата посуровело от слов Альтериса. Слово «смешанный» было оскорбительным словом для его семьи. Он тихо сказал:

— Тогда сейчас таких не существует.

Не будет преувеличением сказать, что все люди на этой земле на самом деле, когда-то смешались с монстрами. Так что чистокровных людей днём со днём не найти.

— Верно.

Альтерис кивнул. Рат попытался объединить историю Альтериса.

«Тогда, Принцесса – это человеческое существо, которое имеет дело с примитивными природными духами?»

Если это правда, то как она осуществляет посредничество?

«Может быть, это из-за её невинной и милой личности».

В любом случае, эту историю лучше держать в секрете.

— Хорошо, нужно найти подходящую территорию.

Рат кивнул. Имение территории ещё больше усилит влияние Принцессы. Другими словами, уровень её защищённости повысится.

Если это такой талант, Императорская семья вправе держаться за него и защищать.

Рат так и думал. Альтерис был погружён в свои мысли.

Человек страстно желающий чего-либо...

Волшебник.

Чистокровный человек.

Те, кто первыми прибыли на этот континент. Люди, спасённые драконом с разрушающейся земли.

Те, кто потеряли «силу воли» и смешались с монстрами острова.

Ему показалось, что слова «чистая кровь» были немного забавными. Во-первых, люди, живущие на континенте, считают себя настоящими людьми.

Как Рат.

«Не сейчас. Верно. Но это забавно, потому что есть такая вещь, как возращение до предков».

Альтерис увидел такую возможность в Лирике. Те, кто использует волю, питаемую любовью.

Если искренне верить даже в фальшивую магическую книгу, следовать ей и просить, она исполнит волю.

В некотором смысле это была очень опасная способность.

«К счастью, не у всех одинаковый уровень способностей».

Говорили, что в случаях слабого проявления они находятся на уровне заживления сломанных костей и небольших ран.

И сильные.

«Они могут поворачивать время вспять, искажать пространство и возвращать мёртвых к жизни».

Это сила, близкая к Богу.

В таком случае, может быть. Возможно~

«Нет, ни у кого никогда не было такой сильной способности во время регрессии до предков».

Он оставил слабую надежду. Даже если это было возвращение до предков, в лучшем случае это приводило к хорошему урожаю.

Он ухмыльнулся.

Людей со смешанной кровью привлекает чистая кровь. Чем ближе вы к монстру, тем больше слышите глубокий зов в своей крови.

«Я бы хотел, чтобы это остановилось на милом и невинном волшебстве».

* * *

«Я заблудилась»?

Она ясно видела Солнечный дворец, но не могла идти прямо.

Лирика привыкла к запутанным переулкам трущоб. Она быстро заметила кое-что странное и была встревожена, а затем услышала голос, окликнувший её.

— Что привело вас так далеко, Принцесса-малиновка?

Лирика подняла голову и закричала от восторга:

— Фиорд!

Он спрыгнул с ветки, когда она окликнула его.

Когда он с лёгкостью спустился, то появилось ощущение, что высокое дерево совсем не было таковым.

Фиорд спросил, поздоровавшись с Лирикой:

— Не думаю, что вы рассматриваете розы.

Сверху он мог очень хорошо видеть, как Лирика кружила. Девочка вздохнула:

— Я заблудилась.

— Дорога здесь сложная. Вы не можете прямо пройти к Солнечному дворцу?

— Да!

Немедленно появилось чувство дискомфорта.

— Это для того, чтобы остановить людей. Если вы здесь свернёте не туда, то не сможете попасть в Солнечный дворец.

Можно сказать, что это был лабиринт, чтобы люди не могли попасть в Солнечный дворец со стороны Небесного дворца.

— Поняла.

В следующий раз ей придётся более тщательно исследовать это место вместе с Брин.

В основном она изучала Солнечный дворец, но оказалось, что за его пределами было очень трудно ориентироваться.

«Правда, Ваше Величество».

Она не могла поверить, что он может оставить её одну. Если он думал, что она запомнит путь, то она не оправдала его ожиданий.

Она уверена, что Брин и Лаув волнуются.

— Фиорд, ты знаешь дорогу?

— Да.

— Ты можешь отвести меня туда?

— Это большая честь.

Он снова грациозно поприветствовал её и направился к выходу. Лирика шла рядом с ним и спросила:

— Если подумать, Фиорд всегда находятся в саду.

— Здесь хорошая природа.

— Разве у тебя дома нет сада?

— Есть, но не в моём вкусе. Там так много удобрений, что даже воняет.

— В саду? А что насчёт других людей?

— Не знаю, наверное, они привыкли.

Сказал Фиорд с усмешкой. Лирика кивнула. Она продолжала спрашивать:

— Как ты себя чувствуешь? Тебе стало лучше?

— Да, благодаря вашей заботе мне стало лучше.

Он улыбнулся. Малышка посмотрела на него и сказала:

— Когда меня били, мне было скорее стыдно, нежели больно.

Ощущение тела, отброшенного с глухим стуком.

Очевидно, это было больно, но более того, ей было стыдно, что её вот так избили на глазах у всех. Было так стыдно, что она не могла этого вынести.

— Кто ударил Принцессу?

Голос Фиорда был мягким. Но Лирика почувствовала какое-то беспокойство.

— Раньше я задерживала оплату домовладельцу. Теперь всё в порядке.

Лирика быстро добавила.

— Имею в виду, что Фиорд мог испытывать то же самое, а может быть, и нет. Интересно, нормально ли это…

Слова постепенно затихли, и Фиорд погрузился в раздумья.

Стыд и позор от того, что его ударили, давно прошёл. Скорее, это смесь слабого гнева и смирения.

— Скорее… — он тихо пробормотал свои слова.

Скорее.

Остались только её обеспокоенный тон, осторожное прикосновение и доброта.

Неисчислимая доброта юной Принцессы

Это вызывало у него, с одной стороны, яростное желание убежать отсюда, и наоборот, желание сидеть здесь бесконечно.

— Кастелла мне запомнилась больше, чем это небольшое происшествие.

Это тот единственный ответ, который он мог бы дать. Потому что он не мог точно знать, что чувствовал.

Лирика широко улыбнулась:

— Да, кастелла восхитительна.

Вкусная еда также помогает немного стереть плохие воспоминания.

— К слову, Фиорд.

— Да, Принцесса-малиновка.

— Могу я спросить, почему вы с Атилем не ладите?

— Это потому, что я величайший шедевр семейства Барат.

Его ответ был непоколебимо оптимистичен. От этой весёлости Лирике снова стало плохо. После она сказала:

— Но Фиорд – это не шедевр.

На этот раз он оглянулся на Лирику с неподдельным удивлением. Его золотисто-красные глаза округлились.

Лирика говорила с ним серьёзно:

— Фиорд – это не объект и не произведение искусства.

Она ненавидела саркастический тон, который звучал каждый раз, когда он так говорил.

Он рассеяно уставился на Лирику.

Через некоторое время он улыбнулся и попытался было что-то сделать, но выражение лица получилось не очень хорошим. Его лицо на мгновение дрогнуло и исказилось, и в конце концов он горько улыбнулся.

Это был смех, который не был похож на смех мальчика его возраста:

— Верно.

Он сказал только это. Лирика ничего ему не ответила.

«Иногда, нет, во многих случаях молчание лучше слов».

Она вспомнила, как продавец крема для обуви говорил ей это.

Во время прогулки Лирика обнаружила, что он идёт в ногу с ней.

Её не расстраивало, что она не может ходить быстро, как другие взрослые. Она не шла быстро, как Атиль, хотя хотела.

— Это нормально – идти быстрее, Фиорд.

— Мне это не нравится.

Фиорд улыбнулся.

— Мне нравится гулять бок о бок с Принцессой.

Лирика сделала паузу и широко улыбнулась:

— Мне тоже нравится, Фиорд.

Она невинно улыбнулась и взяла его за руку в знак дружелюбия. Он вздрогнул, а затем посмотрел вниз на Лирику.

В тот момент, когда Лирика сказала: «Тебе не нравится держаться за руки?» — он крепко сжал её.

— Вы говорите только то, что делает меня счастливым

— Я рада это слышать.

Слова Лирики снова заставили Фиорда рассмеяться. Он медленно пошёл по тропинке, указывая путь к поворотам и указатели.

Девочка слушала его внимательно, но запомнить это сразу было трудно.

Его голос было приятно слышать, потому что в нём было что-то музыкальное. По дороге они заметили птичку, и он сказал, что это малиновка.

Это была маленькая коричневатая птичка, но грудь у неё была красной. Она была довольно милой.

«Я похожа на неё?»

Вскоре Фиорд остановился:

— Должно быть, кто-то пришёл встретить вас.

— Действительно? Это Лаув?

— Я пойду.

— Хм? Выпей чашку чая со мной.

— Его Высочество будет сердиться.

Сказав это, Фиорд приложил указательный палец ко рту и улыбнулся:

— Пожалуйста, сохраните в секрете, что вы встретили меня здесь.

— Хорошо.

Лирика тоже приложила указательный палец ко рту.

Он слегка поклонился и удалился. Лири видела, как он исчез за высоким кустом.

Пока она ждала, услышала голос неподалёку:

— Принцесса, Принцесса Лирика!

— Лаув! Сюда!

Лирика закричала, и вскоре после этого появился рыцарь. Он спросил, торопливо глядя на неё:

— С вами всё в порядке? Вы ранены?

— Да, я в порядке. О, Брин.

Лирика помахала Брин, которая последовала за ним. Брин скрипела зубами.

Даже после некоторого ожидания она не вернулась, поэтому на всякий случай Брин решила отправиться в офис. Разве Его Величество уже не вернулся?

Она подумала, что она могла упасть в обморок, потому что оказалась в лабиринте.

«Принцесса может умереть от столбняка, если её случайно уколет шип розы!»

Должно быть, у Такар действительно было что-то не в порядке с головой, раз он оставил её в таком опасном месте.

Лирика улыбнулась и успокоила их двоих:

— Я много гуляла, но и осмотрела сад, и он очень красивый. Там не было людей.

Когда они убедились, что она в порядке, выражения лиц этих двоих смягчились. Лаув медленно сошёл со своего места и сказал:

— Возвращаемся.

Брин сразу же подхватила Лирику. Лири тихо рассмеялась.

По какой-то причине она привыкает к тому, что окружающие поднимают её на руки.

«Но лучше всё-таки идти бок о бок».

Когда она станет выше, то сможет идти бок о бок, не отставая ни от кого.

Она с нетерпением ждала этого времени.

Днём она практиковалась в верховой езде.

Лирике нравилось кататься на лошади. Ходить и бегать в гармонии с Венерой.

Глядя на это издалека, Брин довольно улыбнулась:

— Мне придётся заказать ещё несколько костюмов для верховой езды. Как только она привыкнет, то должна будет научиться ездить в дамском (сидишь боком) седле.

Лаув был немного сбит с толку, говорила она с ним или нет. Его серые глаза взглянули на Брин и вернулись к Лири.

— Разве не мило?

Лаув согласился с восторженными словами, крепче сжав руки:

— Да.

— Божечки. Что, ты умеешь говорить?

— …

На мгновение Лаув не знал, что сказать, затем ответил:

— Я знаю, как это делать.

— Ах, снова. Я хорошо разговариваю сама с собой, так что мне не нужно отвечать.

Затем она широко улыбнулась и помахала Лирике, которая махала в их сторону.

Брин сказала, когда Лаув тоже помахал рукой:

— Не пойми меня неправильно, верно? Ты машешь ей для меня?

— Для самого себя.

Ответил Лаув. Глаза Брин мерцали, малышка мгновенно подошла и спросила:

— Как это было? Вы думаете, сейчас я довольна хороша?

— Да, вы держите спину прямо, и хорошо справляетесь с верховой ездой.

— Я думаю, что теперь могу скакать изо всех сил.

— Я с нетерпением жду этого.

Она лучезарно улыбнулась и ответила, а после увидела, как бежит слуга. Лири хорошо видела его, потому что сидела в седле.

Слуга, который поспешно подбежал, остановился и сказал:

— Принцесса, я слышал, что в Большом театре случился пожар.

— В Большом театре?

На мгновение Лирика подумала: «Ужасное происшествие», но вскоре вспомнила, что её мать недавно отправилась в Большой театр.

— Нет!

Лирика использовала шпоры, не осознавая этого. Венера отреагировала мгновенно и бросилась бежать.

— Принцесса!

Брин удивлённо вскрикнула, и Лаув вскочил, как молния. В этот момент он побежал быстрее лошади и заблокировал её.

Девочка с удивлением дёрнула поводья. К счастью, Венера остановилась сразу же, так как не набрала скорости. Лири чуть не сбила Лаува, так что ей показалось, что у неё упало сердце.

— Лаув.

Она крикнула ему, на что он ответил:

— Куда вы направляетесь?

— Конечно же…

— Вы собираетесь в Большой театр, верно? Я скажу подготовить карету, — Брин быстро последовала за ним и сказала. Только тогда Лирика поняла, что она даже не знает, где находится Большой театр.

Она никак не могла попасть туда на Венере.

— Извините, меня. Я имею в виду...

Её руки дрожали, когда она пыталась успокоиться.

— Извините меня.

Лаув прижал её к себе. Брин сжала руку Лирики:

— У Императрицы тоже есть амулет, верно? Я уверена, что с ней всё будет в порядке. Давайте, поехали.

Лири думала, что хорошо заботится о себе, но это было совсем не так.

Пока Брин всё организовывала, Атиль прибежал, услышав новости:

— Лирика!

Лирика была готова разрыдаться:

— Атиль…

— Ты в порядке? Ты сейчас уходишь?

— Да, да.

— Давай пойдём вместе. Лошадь быстрее, чем карета. Ты можешь ехать впереди меня.

— Нет.

Лаув возразил. Атиль уставился на него, но после последовал ответ:

— Лошади слишком уязвимы. И тем более, когда вы едете вдвоём одновременно.

Выражение лица Атиля посуровело.

«Ни за что? Пожар в Большом театре? Это нарочно?»

Только тогда Лирика пришла в себя. Она желала убежать прямо сейчас.

Её хотелось ехать одной. И если бы она знала дорогу, тот тут же отправилась на Венере.

Но она не могла.

Добрая Принцесса.

Великая Принцесса.

Лирика подняла голову:

— Тогда поторопитесь и найдите мне экипаж.

— Готово.

Когда слуга подбежал и передал слова, Брин сказала без крика, но все её точно услышали:

— Поехали.

Атиль схватил Лирику за запястье.

Карета была изящной и могла ехать быстро, хотя и не имела герба. Но всё равно выглядела тяжеловато.

Карета ехала быстро, но Лирике казалось, что она слишком медлительна. Атиль крепко держал её за руку.

— Всё будет хорошо.

— Да.

— А.

В то время Атиль чутко распознал признаки и сказал:

— Идёт дождь.

— !

Лирика рывком распахнула окно кареты. Падали капли дождя.

Тук, тук.

«Ещё, ещё, быстрее~»

Дождь начался, как только ветер коснулся щёк Лири. Карета замедлила ход. Это был ливень.

Гром был слышен совсем рядом. Шум дождя был оглушителен.

— Это мой дядя, — тихо сказал Атиль. Лирика удивлённо посмотрела на него в ответ. Атиль криво улыбнулся. — Кто ещё может вызвать внезапный дождь? В такое время.

Он оглянулся на Лирику:

— Теперь всё будет хорошо.

* * *

Дождь уже прекратился, когда они вышли из кареты. Тем не менее, повсюду витал едкий запах гари.

Более половины Большого театра, который мог похвастаться тем, что является  величайшим достоинством Империи, было сожжено дотла и затонуло. Спасатели и зеваки столпились вокруг театра.

Однако найти Рудию было нетрудно, потому что там было место, где рыцари образовали круг и защищали её.

— Мама!

Лирика побежала, громко крича. Рудия, сидевшая на простом стуле, подняла глаза.

— Лири!

— Мама!

Когда она увидела спокойное лицо своей матери, у неё навернулись слезы. Из-за промокшей насквозь мамы она могла видеть серьёзность ситуации, поскольку её лицо и тело были покрыты сажей.

Лирика бросилась к ней на колени.

— Вс-всё в порядке, хик.

— Мамочка в безопасности. Всё в порядке. Это всё благодаря талисману, подаренному Лири.

Рудия погладила Лирику по голове. Затем она подняла глаза, нашла Атиля и улыбнулась:

— Я не ожидала, что вы оба увидите меня такой.

Рудия погладила руку подошедшего к ней Атиля и вздохнула:

— Пламя было действительно огромным.

— Однако, благодаря Императрице, число жертв значительно сократилось. Я была так взволнована, потому что вы помогали людям убегать, оставаясь последней.

Вздохнула фрейлина и сказала, словно умоляя. Рудия улыбнулась:

— Но повезло, что пошёл дождь.

— Тебе, должно быть, повезло, что у тебя такой муж, как я.

— Что? Альтерис?

Рудия выглядела удивлённой:

— Что привело тебя так далеко?

Альтерис подошёл, схватил её за подбородок и оглядел:

— Ты ранена?

— Всё в порядке.

Альтерис отпустил её руку и скрестил свои руки на груди:

— Тогда встань.

Лирика вскочила с колен матери от удивления при этих словах:

— Ты ранена? Тебе плохо?

— Альтерис, если ты собираешься прямо сейчас задрать мою юбку, я просто так это не оставлю.

Альтерис, который протягивал руку, остановился. Он спокойно посмотрел на неё и сказал Лирике:

— Твоя мать такой безрассудный человек.

— Альтерис!

О чём он говорил в присутствии ребёнка? Рудия повысила голос.

Люди вокруг них вытягивали шеи и прислушивались к разговору.

— Его Величество здесь?

— Императрица пострадала?

— Сказали, что она спасала людей. Боже мой…

Слёзы снова навернулись на глаза Лирики. Жутко. Страшно и пугающе.

У неё есть только мама.

Если её мама исчезнет.

Если её мама исчезнет.

Рудия поднялась со своего места и обняла Лирику. Лирика удивлённо спросила:

— Но-ноги?

— Я действительно была слегка ранена. Теперь твоя мамочка стоит, видишь? А? С твоё мамочкой все в порядке. Правда.

Когда она обняла её за голову и спину, Лирика снова глубоко заплакала в её объятиях.

Альтерис сказал плачущей Лирике:

— Тебе не нужно беспокоиться. Теперь я защищаю твою мать.

После этих слов Рудия на мгновение состроила жалостливое лицо, а потом быстро сказала дочери:

— Да, Его Величество – самый сильный человек в Империи. Лирике не нужно так сильно беспокоиться. Ты была удивлена, верно? Ты была напугана.

Детей привели в это место, и было много вещей, которые она хотела сказать, но Рудия сдержалась. Альтерис сказал:

— Нам лучше пока вернуться во дворец. Здесь такой беспорядок.

— Это было бы здорово.

Когда Рудия сказала это, Лирика крепко обняла свою мать и отошла. Атиль цокнул языком и протянул ей носовой платок.

— Тогда~

Когда женщина повернула голову, чтобы определить местонахождение кареты, Альтерис поднял её:

— Альтерис!

— Я слышал, что ты повредила лодыжку.

— Действительно.

Рудия вздохнула и обвила руками его шею. Появление Императрицы и её мужа, садящихся в карету подобным образом, произвело сильное впечатление на людей.

— Да здравствует Императрица!

— Да здравствует Император!

Неудивительно, что Лирика не могла за ним угнаться. Она стояла неподвижно, теребя носовой платок, глядя на свою мать и спину Его Величества.

— Что не так?

Немного погодя Лирика изумлённо покачала головой. Атиль огляделся:

— Думаю, что нам нужно возвращаться. Давай.

— Что?

— В любом случае, ты ничего не можешь сделать. Потому что нельзя показывать лица. Его Величество ушёл, так что мне нужно остаться здесь.

— Я тоже помогу тебе, могу ли я чем-нибудь помочь тебе?

— Нет. Это опасно. Возвращайся.

— Всё ещё, всё ещё…

Лирика хотела что-то сделать. Атиль решительно сказал:

— Всё в порядке.

— …да.

Лирика тихо ответила и отошла. Брин, стоящая рядом с ней, сказала:

— Ваше Высочество, при всем моем уважении, я хотела бы сказать несколько слов. Уже известно, что Принцесса здесь, но я не думаю, что её обязательно сразу возвращаться.

— Что?

Атиль нахмурился. Лирика подняла голову. Она повысила голос:

— Я тоже могу помочь.

— Что?

— Что?

— Что ты можешь сделать? Не мешай…

— Кхм.

Бран, стоявший позади, кашлянул. Атиль сдержал то, что собирался сказать.

«Ты же не пытаешься причинить ей боль, верно?»

Он глубоко вздохнул, мысленно вспоминая слова Пая.

Верно.

Он не пытался причинить ей боль.

— Лирика, ты ещё не способная на то, что нужно сделать здесь. И здесь много посторонних. Трудно будет справиться, когда из сопровождающих один Лаув. Возвращайся, потому что я переживаю за тебя.

Плечи Лирики поникли. Она кивнула:

— Поняла.

Брин положила руку на плечо Лирики, как бы утешая. Лири вошла в карету и оглянулась.

Её взгляд поймал Атиля, который умело раздавал указания собравшимся людям.

«А».

Радуга сияла над разрушенным Большим театром. Мокрые лужи блестели.

Почему-то это выглядело очень грустно, но очень красиво.

Дверца кареты закрылась. Карета двигалась более плавно, чем раньше.

Брин, которая ехала с ней, осторожно спросила:

— Принцесса, вы в порядке?

— Да, я в порядке. Моя мама в безопасности. Я рада.

Брин улыбнулась, находясь лицом к лицу с Лирикой, которая улыбнулась и храбро ответила.

— Когда вы немого подрастёте, то сможете работать с Его Высочеством.

— Да, — Лирика кивнула.

Вернувшись во дворец, Лирика встала рядом со своей матерью, которую осматривали. Его Величество придирался к доктору по поводу и без.

Выражение лица Лирики было нехорошим, поэтому Рудия несколько раз успокаивала её.

Лодыжка была слегка растянута, и были другие незначительные ожоги, поэтому была нанесена мазь.

— Вы были шокированы, когда увидели пылающий огонь.

— Нет, кто смотрел, как горит огонь? Я эвакуировала людей. Если бы я не выступила вперёд, ущерб был бы больше.

— Верно.

Согласилась стоящая рядом с ней фрейлина:

— Императрица подавила их своим статусом и эвакуировала людей. Когда женщины в платьях с кринолинами упали, они не смогли подняться, и на них наступили. Нельзя ничего было поделать, когда они загорелись.

Думать об этом снова было ужасно, поэтому горничная затряслась всем телом. Дамы в платьях с кринолином были беспомощны, когда загорелись, потому что такой наряд нельзя было надеть и снять в одиночку.

Носящие кринолин дамы сталкивались друг с другом, и другие женщины не смогли помочь, а огонь быстро перекидывался с юбки на юбку. Даже присутствие одного человека преграждало проход.

К счастью, более половины женщин носили платья с турнюром в соответствии с модой. Они были гораздо быстрее в своих движениях.

«Если бы Императрица не сделала ношение турнюра таким популярным…»

Фрейлина задрожала. Если бы все женщины там были в платьях с кринолинами, то как не старайся, была бы масса жертв.

Рудия слегка сжала её дрожащую руку и разжала.

Даже с своим знанием событий она была неосторожна.

Огонь горел так сильно, что быстро распространялся. Когда она увидела едкий дым и трепещущее пламя, её тело напряглось.

Пылающие фигуры.

Море пламени.

Но в тот момент, когда настиг страх…

Клинк!

В суматохе и криках талисман, подаренный Лирикой, с громким шумом упал на пол.

Она была удивлена, придя в себя. Когда она увидела талисман, то твердо решила: «Я должна вернуться к Лири живой».

После этого она кричала и командовала без колебаний.

Императорское ложе  был сооружением, которое было легко видно повсюду, так что каждый мог видеть её стоящей там.

— Я останусь здесь, пока не убежит последний!

Этот крик тронул сердца людей.

Часть Большого театра обрушилась посередине, так что была возможность выиграть время, пока огонь был перекрыт. Но если бы не было дождя…

Покрывшись гусиной кожей, Рудия потёрла руку.

— В любом случае, с твоей мамочкой действительно всё в порядке. Это всё благодаря талисману Лири. И спасибо тебе, Альтерис. Не знаю, что бы произошло, если бы не пошёл дождь.

— Большая проблема, если бы моя жена сгорела там заживо.

— Альтерис.

Когда Рудия посмотрела на Лирику, Альтерис закрыл рот.

Лирика улыбнулась:

— Тогда я пойду. Мама пусть отдыхает.

— Может поспим сегодня вместе? Гм?

Рудия улыбнулась, предлагая. Лирика взглянула на Альтериса и покачала головой:

— Нет, я в порядке.

«Я вернусь завтра утром», — храбро сказала Лирика и удалилась.

Рудия с тревогой посмотрела на маленькую спинку своей дочери.

«Неужели я всё ещё не заслуживаю доверия?»

Тан остановился посреди ночного сада. Его проинструктировали, но это определённо было хлопотно.

Женщина в белом сидела на садовой скамейке. Мужчина мог сказать, кто она такая, просто взглянув на золотистые волосы, ниспадающие подобно облаку.

— Императрица.

Рудия подняла голову, когда он её позвал. Тан пожал плечами:

— Что вы здесь делаете посреди ночи?

— Я не могу уснуть, — вздохнула она после паузы. — Я подумала, что было бы лучше прогуляться, чем пить крепкий алкоголь.

Тан подошёл к ней и остановился на разумном расстоянии. Рудия пробормотала:

— Но это не принесло особой пользы, поэтому я сижу здесь.

— Может, мне принести вам выпить?

Рудия махнула рукой:

— Не нужно.

Летняя ночь была прохладной, и все ароматы в саду были гуще, чем днём. Обоняние волка, которое было намного лучше, чем у других, могло различать все запахи.

Розы, мака, акации, ночного жасмина, георгинов и запах плоти.

Он глубоко вздохнул и спросил:

— Почему вы не можете уснуть?

Так или иначе, он был обязан отправить её обратно в комнату или сопроводить.

— Это из-за того, что случилось днём. На самом деле, я боюсь огня.

Рот Рудии мягко приоткрылся. Она сжала руки вместе. Голос дрожал.

— Так что я думаю, что мне приснится кошмар. Но я не хочу этого. Так что не могу уснуть.

— Ваше Величество…

— Неужели ты думаешь, что я позволю Альтерису узнать о моих слабостях?

Рудия уставилась на него и поджала губы. Больше всего она беспокоилась, что будет нести чушь, когда ей будут сниться кошмары.

Она не хотела умереть, но будет большой проблемой, если несколько раз скажет об этом.

Тан потерял дар речи, когда она вздохнула и фыркнула. Он почесал щеку:

— Но, эм, между мужем и женой…

— Есть некоторые вещи, которые нельзя рассказать, потому что мы пара. Мы считаем, что условия подходят хорошо для нас, и это идеально. Но это всё.

Она не хотела полагаться на это. Не опираться на него.

Она опиралась на кого-то и всегда терпела неудачу. Она должна сделать всё сама.

Самостоятельно.

Своими силами.

Она склонила голову:

— Бывают моменты, когда я чувствую беспокойство из-за Лирики.

Тан улыбнулся:

— Редко наверное. Ведь у Принцессы такой хороший характер.

Раздался тихий смех:

— В этом-то и проблема.

И ответа не последовало. Тан беспокоился, что она сейчас плачет. Как ему успокоить плачущую женщину?

Будь Рудия из его семьи, он был положил её в рот конфету и на этом бы всё закончилось.

Женщина перевела дыхание.

Она должна сама отвечать за свою дочь.

Лирика – отличный ребёнок, и она изменилась сама.

Так что Рудия тоже делает всё возможное для Лири, но она не могла сказать, были ли её решения хорошими.

Это было страшно.

Она боялась, что может испортить её. Может быть, она совершала ошибку, стараясь обучить свою дочь.

Нужно было отойти в сторону и предоставить её лучшим учителям…

«Но сегодня…»

Её дочь плакала. Она испытала чувство опустошения при мысли о неудаче. Она хотела спросить кого-нибудь, что делать в этом случае.

Ей нужно было с кем-то поговорить.

Но это не так.

Она одна.

Сама по себе, как-нибудь.

Она не должна погубить свою дочь.

И не позволять кому-то прикасаться к ней.

Она должна была защитить её от красных волков.

Рудия подняла голову. Тан был удивлён. Он подумал, что она плачет, но она совсем не плакала.

Её лицо было красивым, но почему-то очень печальным.

Рудия поднялась со своего места:

— Если я продолжу сидеть здесь, то у сэра Тана будет проблемы. Я сейчас пойду внутрь.

Тан покачал головой в ответ на слова женщины:

— Делайте, как вам заблагорассудится, Императрица. Я просто последую за вами.

Рудия слегка улыбнулась. Она остановилась и посмотрела на Солнечный дворец и высчитала комнату, где спит её дочь.

Она сказала, что часто будет приходить с ней спать, так что отказ был шоком.

Снова вздохнув, Рудия медленно двинулась вперёд.

* * *

Лирика вскочила с кровати, потому что не могла уснуть.

Она нервничала и была напугана.

Широкая кровать и высокий балдахин заставили её почувствовать себя одинокой сегодня.

Лирика спустилась с высокой кровати со спутанными волосами и подошла к окну. Когда она открыла окно, до неё донёсся сильный аромат цветов. Она положила руку на подоконник и сделала глубокий вдох, но прохлады не почувствовала.

Она повернулась к саду, сама того не осознавая.

Почему-то казалось, что если она сейчас побежит в сад-лабиринт, то встретит там Фиорда. Если она подойдёт и расскажет, что её гложет, то сможет остыть.

Но нельзя было.

Лирика закрыла окно и развернулась, как загнанный зверь.

Она чувствовала себя подавленной.

Её мама в безопасности, и Его Величество обещал защитить её. Здесь нет ничего недостающего.

В конце концов Лирика выбежала из комнаты. Если она выйдет из комнаты то, Брин или Лаув сразу заметят это, поэтому она, как и раньше, воспользовалась проходом для прислуги.

В коридоре было темно и страшно. Но было что-то ещё сильнее страха, поэтому она пробежала по короткому коридору, вернулась в проход для прислуги в комнате Чёрного Дракона и рывком открыла дверь спальни.

Атиль, который лежал на кровати, вскочил и удивлённо спросил, увидев, что Лирика тяжело дышит:

— Что? Что происходит?

Как только он встал с кровати, Лирика подбежала и крепко обняла его. Атиль поднял голову.

Лаув и Брин выглянули через открытую дверь прохода для прислуги.

Оба смотрели, куда направилась их хозяйка. Когда Атиль слегка поманил их и велел уходить, они оба склонили головы и осторожно закрыли дверь.

— Что не так? А? — когда Атиль заметил, что Лирика отчаянно повисла на нём, он постарался говорить как можно дружелюбнее. — Тебе приснился кошмар? Ты в порядке? Или ты снова не можешь уснуть?

Он перечислил различные причины, но Лирика только покачала головой.

— Моя тётя в безопасности, и с этого момента с ней всё будет в порядке. Если дядя сказал, что будет защищать…

Лирика крепче обняла его. Атиль сделал паузу и спросил её:

— Ты ненавидишь моего дядю?

Распространённая история о том, что детям не нравится человек, за которого их родитель вступил в повторный брак.

— Нет, это не так.

Лирика наконец заговорила. Атиль пришёл в отчаяние, но проявил предельное терпение.

— Тогда в чём дело?

— …

Не говоря ни слова, малышка отступила назад. Увидев её угрюмое лицо, Атиль сдержался от расспросов.

Разве у неё нет водоворота эмоций, с которыми она не смогла бы справиться, если поговорила с ним?

— Давай же.

Вместо этого, когда он снова раскрыл объятия, Лирика разрыдалась и снова обняла его.

— Конечно, конечно.

Атиль осторожно погладил её по спине. Её маленькая спинка дрожала, плечи тряслись, и она плакала.

Атиль нахмурился, услышав, как она глотает слезы, но ничего не сказал.

Немного поплакав, Лирика тихо сказала:

— Ма-мама…

— Гм.

— Что, если моя мама бросит меня?..

Лирика снова заплакала. Атиль был сбит с толку.

Любому было очевидно, что Рудия неравнодушна к своей единственной дочери. Так зачем ей бросать её?

— Почему тётя должна бросить тебя? Не говори глупостей.

— Но, но…

Сейчас это бесполезно.

Её мать была так красива, что могла уйти от Лири в любой момент. Итак, Лирика усердно работала, зарабатывала деньги и защищала свою мать.

Если она будет немного полезнее, если она будет работать немного усерднее.

Если она будет ей нужна.

Тогда мама не уйдёт. Она будет любить её.

Но теперь у неё был Его Величество, и он защищал её мать. Тогда для Лирики не было места.

Теперь она не нуждается в ней.

Сохранит ли мать бесполезного ребёнка? Может быть, её больше не любят?

«Это не так», — сказал Атиль, ворча, что он не понимает до конца, как поступить. Для него это была довольно трудная задача.

Затем проход для прислуги снова открылся. Атиль поднял голову и широко раскрыл глаза.

Его рука перестала похлопывать её по спине. Лирика ничего не заметила и продолжила плакать.

Затем прохладная рука погладила её по голове.

— Лири, ты можешь поговорить с мамочкой? Гм?

Лирика в изумлении оглянулась: там стояла Рудия в лёгкой одежде.

На обратном пути в комнату она встретила Брин и направилась прямо сюда.

— Ма-мама.

Лирика была в растерянности. Атиль убрал руку и сказал:

— Я отойду.

— Спасибо тебе, Атиль.

После слов Рудии он поприветствовал её взглядом и быстро вышел из спальни. Лирика скрестила пальцы, не зная, что делать.

— Мама, ты в порядке? Ты не можешь заснуть?

Когда она увидела свою дочь, которая, заикаясь, сначала спросила, как у неё дела, Рудия почувствовала, что вот-вот расплачется.

Рудия обхватила щёки Лирики своими руками.

Ей было приятно, когда холодные руки коснулись щёк, разгорячённых плачем. Она чувствовала прохладу летнего ночного воздуха от подола маминого платья.

— Лири, мамочка...

Рудия посмотрела в глаза дочери, не зная, что сказать.

Тебе больше не нужно меня защищать. С мамой всё в порядке.

А-а, не только это, но и больше.

Больше.

Рудия медленно заговорила:

— Лири всегда защищала свою мамочку. Спасибо тебе, Лирика. Твоей мамочке жаль, что она не знала это.

Лирика затаила дыхание. Слёзы снова потекли из её глаз.

Рудия медленно вытерла слезы, катившиеся вниз, как жемчужины. Дрожащие губы Лирики приоткрылись, когда она увидела улыбку своей милой матери.

Оттуда вырвалось только одно слово:

— Мама…

Рудия прижала её к себе.

— Конечно, конечно, ты проделала отличную работу. Девочка моя, твоей мамочке жаль, что она не знала. Гм?

Обнимая свою плачущую дочь, Рудия неоднократно повторяла эти слова.

Когда слёзы утихли, Рудия вытерла щеку и сказала:

— Теперь я хочу, чтобы мамочка защитила Лири. Лири защищала меня долгое время, так можешь ли ты позволить своей мамочке защищать тебя сейчас? Моя драгоценная Лирика. Моё сокровище. Как только твоя мамочка видит Лирику, то ей становится радостно.

Лирика икнула и кивнула. Рука её мамы была мягкой.

Похлопывающая по спине рука, мягкий голос.

Радость от того, что о её переживаниях узнали, и облегчение от того, что её не бросили, смешались, и Лирика сразу же заснула.

Она была похожа на ребёнка, поэтому Рудия улыбнулась. Сейчас дочери тяжело, но счастье может быть тяжёлым.

— Мама…

— Да, твоя мамочка здесь.

Рудия улыбнулась своей дочери, бормочущей что-то у неё на руках. Убедившись, что Лирика полностью заснула, Рудия тихо прошептала:

— Лири, твоя мамочка многому научилась у тебя. Но тогда я не знала, насколько это было здорово. Я не знала, поэтому проигнорировала это.

Обычно человек не хочет признавать свою вину. Было трудно отказываться от своего выбора. Тем более важно, если противник – это тот, кого он игнорирует.

Так что тогда она не понимала.

Нет, даже если и знала, то закрыла на это глаза.

— Не только мама воспитывала Лири, но и Лири воспитывала свою маму.

Рудия крепко обняла свою дочь. Она была глупым человеком.

Глупый человек, который не осознает смерти своей дочери, пока не будет сожжён на костре.

— Так что на этот раз…

Она не понимала, как появилась такая возможность. Может быть, она всё ещё горит, и это лишь фантазия.

Но даже в этом случае это не имело значения.

Она собиралась сделать всё, что в её силах, при любых обстоятельствах.

Потом Брин подкралась и спросила:

— Императрица-мать, мне взять её?

— Нет, я сама отнесу её в постель.

— Хорошо.

Когда она вышла из спальни, Атиль околачивался поблизости.

— Спасибо тебе, Атиль.

— Нет, это не так.

Атиль покачал головой. Он, казалось, не сильно помог. Рудия слегка улыбнулась:

— Нет, я смогла услышать эту историю, потому что Лири посетила Атиля. Если бы не Атиль, она бы уничтожала саму себя. Я рада, что у неё есть такой старший брат, как ты.

Мальчик смутился, плотно закрыл рот и отвёл глаза.

Дверь открылась, когда Рудия наклонилась, удивляясь, почему он так отреагировал на её похвалу. Все взгляды были прикованы к нему.

Альтерис оглядел всех людей, стоящих внутри.

Вся семья в сборе, кроме него. Атиль был смущён и не знал, что сказать, но Альтерис подошёл и заговорил:

— Я возьму её.

— Всё в порядке.

— Она и моя дочь тоже.

Рудия слегка нахмурилась, но возразить было нечего. Она не могла сказать здесь: «В любом случай, все 8 лет она была моей дочерью».

Лирика так крепко спала, что не проснулась, когда её переложили на руки Альтериса.

Альтерис погладил волосы Атиля одной рукой. Атиль замер от удивления:

— Отличная работа.

— Нет, это не так.

Получился жёсткий ответ. Рудия знала, почему он выразил свою привязанность к Атилю, поглаживая его по голове.

«Вот как он это делает».

Но он никогда не гладил её по голове. Рудия подумала про себя.

«Это облегчение, иначе я бы укусила эту руку».

Она заговорила с Атилем:

— А теперь немного отдохни. Извини, что потревожили твой сон.

— Всё в порядке.

Атиль думал, что произносил только глупые ответы – постоянные «нет, это не так» и «всё в порядке», – но ответить правильно было трудно.

Альтерис ушёл с Лирикой на руках, а за ним последовала Рудия.

Рудия посмотрела на Лирику, которая находилась на руках Альтериса. Глаза, красные от слёз, вызывают жалость.

«Я не знала, что Лири так думает».

Почему-то она чувствовала себя странно.

Она всегда думала, что должна защищать Лирику, но она не думала, что Лирика защищала её.

«Если подумать об этом, то правильно, что Лирика защитила меня. Это суровый факт».

В течение жизни она старалась делать всё, что было в её силах. Она пытается жить правильно, пытается быть хорошим человеком.

Потому что она хочет быть ей хорошей матерью.

Было время, когда она думала о Лирике как об обузе. Так было до тех пор, пока она не сгорела на костре.

Она её бремя, и заставила её страдать, поэтому естественно, что она что-то получила от неё.

Но Лири давала ей что-то. Тогда она не знала, что это было.

Рудия слабо улыбнулась.

Альтерис посмотрел вниз на её лицо. Это была улыбка, какой он никогда раньше не видел.

Неведомые чувства возникали и исчезали. Мужчина тихо вздохнул.

Он так и сказал:

— Весело ли быть со всеми, кроме меня?

— Разве это весело – так разговаривать?

Ответила Рудия. Альтерис угрюмо сказал:

— Это правда.

Испорченный человек.

Вот что подумала Рудия. В то же время она немного сочувствовала ему.

Светлый и великий дракон, который дышит огнём и воздухом, живёт на другом уровне, отличным от людского.

— Стал человеком.

Теперь у него узкий разум, тело, которое легко ломается и бурлящие эмоции.

«Конечно, нужно разобраться».

Рудия подумала об этом и медленно заговорила:

— Гораздо веселее быть вместе.

Альтерис взглянул на неё. Ему хотелось узнать, правду ли она сейчас говорила. Женщина выдавила из себя смешок:

— В последнее время ты всё чаще интересуешься детьми? Тебя попросил об этом Император, но ты проигнорировал это.

— Я только сказал, что защищу тебя.

Рудия промолчала, услышав его извиняющиеся замечания. На самом деле, Император, которого он вырастил, был очень хорош.

За исключением того, что у него испорченный характер.

Что ж, хороший Император не обязательно хороший человек.

«Я не думаю, что будущее было плохим. Но так как я мертва, то не могу сказать точно».

В то время он был таким ненавистным Императором, но сейчас Атиль был просто ребёнком.

Маленький мальчик, похожий на её дочь.

— Береги своё сердце, если это возможно.

Услышав слова Рудии, Альтерис поразмыслил над ними и ответил на них:

— Подумаю.

Что происходит? Такой невинный.

Рудия наклонилась. В спальне Альтерис положил Лирику на кровать.

Альтерис отклонил предложение Рудии понаблюдать со стороны.

— Ты сегодня устала.

Те, кто пережил беспорядки в охваченном пламенем Большом театре, должны пойти и отдохнуть.

— Я буду рядом с ней.

— Ты?

— Да.

— …

С мрачным лицом Рудия посмотрела на Альтериса. Он снова заговорил:

— В любом случае, теперь я отец.

Рудия поколебалась и вздохнула. Ей хотелось спать, так что лучше вздремнуть и прийти проверить её утром.

Всё будет в порядке, если она оставит её на некоторое время.

— Хорошо. Тогда я приду утром, — сказав это, Рудия один раз коснулась лба Лирики и ушла.

Альтерис сел в кресло, украдкой вглядываясь в лицо Лирики, погружённый в свои мысли.

«Пожар в Большом театре».

Он знал, что семья  Барат показывает зубы. Это даже не было странно. Это человеческая привычка подниматься наверх, если есть возможность, это семейство очень сильно завидовало Императорской семье.

Он все ещё помнил первого главу семьи Барат.

«Забавно».

Почему это воспоминание так ясно даже сейчас?

Затем он услышал признаки активности за дверью. Когда он обернулся, Атиль стоял у открытой двери с взволнованным лицом.

Альтерис спросил, устало потирая лоб:

— По какой причине?

— Ничего такого.

— Ты пришёл сюда посреди ночь ради ничего? — слова вырвались вопросом.

— Гм, просто на всякий случай.

Он пришёл сюда на всякий случай, если Лирика проснётся посреди ночи или ей приснится кошмар.

Если бы он знал, что его дядя будет здесь, то не пришёл бы.

— Я возвращаюсь.

Альтерис поманил его, когда он попрощался и засобирался уйти:

— Иди сюда.

Атиль остановился, закрыл дверь и встал перед Альтерисом. Мужчина спросил:

— Почему бы тебе не принести стул и не сесть?

— …да.

Атиль принёс стул и сел рядом. Это было очень неловко и неприятно.

Тусклый свет падал на лицо спящей Лирики. Альтерис начал разговор первым, когда он уставился на неё:

— Когда твой отец навестил меня в пустыне…

— !!

Атиль удивлённо повернул голову. Это был первый раз, когда он услышал историю о своём отце из уст Альтериса.

— Я говорил ему, чтобы он ушёл, потому что я этого не хотел. И все же он был в отчаянии.

Устав от людей, Альтерис жил в пустыне. Он прятался на земле, где жили беглецы, но его нашли.

Императору было бы довольно трудно покинуть дворец. Тем более, когда глаза семейства Барат широко открыты.

— Итак, в конце концов, меня привели во дворец, и я встретил маленького тебя.

Атиль, не моргая, сосредоточился на рассказе.

— Пожалуйста, защищай его, пока он не вырастет и не станет Императором. Меня поспросили сделать это, и я пообещал.

Аттил поколебался и сказал.

— Когда мой отец умирал, он сказал мне называть дядю отцом.

— Он это сказал? Ха.

Альтерис коротко вздохнул, как будто чувствовал себя полным энергии. Он протянул руку и потрепал Атиля по затылку. Мальчик пожал плечами.:

— Я не лучший человек. Но, глядя на тебя, я не думаю, что результаты так уж плохи.

По словам Рудии, самым худшим качеством было знать, что ты идёшь по неверному пути, но ничего с этим не делать.

Правда заставила его рассмеяться.

Почему он должен быть хорошим человеком? Я стал человеком не потому, что хотел этого.

«Однако».

Он убрал руку с головы Атиля. У Атиля было такое выражения лица, словно он что-то скрывал.

Кончики ушей покраснели.

Альтерис тихо рассмеялся.

В эти дни он думал, что быть человеком было не так уж и плохо.

— …Ваше Величество?..

Проснулась Лирика от смеха или нет, но она открыла глаза. Альтерис сказал ей, когда она пробормотала, глядя в их сторону затуманенным взором:

— Спи дальше.

Её сонные глаза блуждали туда-сюда и нашли Атиля. Она улыбнулась и хлопнула подушку рядом с собой.

— Атиль.

— …

Взволнованный Атиль посмотрел на Альтериса. Сонная Лирика быстро потеряла терпение:

— Атиль~

Конец слова затих, а глаза закрывались. Она снова похлопала по подушке рядом с собой с закрытыми глазами.

Атиль неловко поднялся со своего места, после чего Альтерис спросил:

— Что это значит?

— Это, причина…

Сказал Атиль, глотая сухую слюну. Почему-то ему показалось, что их секрет раскрыли.

— Спать вместе…

— А.

Альтерис поднялся со своего места без долгих раздумий.

— Это было бы неплохо.

Он лёг рядом с Лирикой. И сказал Атилю, который стоял поодаль:

— Разве ты не собираешься прилечь?

— Нет, собираюсь.

Обойдя кровать, Атиль вскарабкался на другую сторону.

Кровать Лирики была достаточно большой, чтобы на ней могли лечь три человека, но недостаточно широкой, чтобы они могли находиться далеко друг от друга.

— Э-хе-хе~

С закрытыми глазами Лирика рассмеялась, почувствовав, как кровать прогнулась под весом. Рядом с ней был Атиль. А рядом с ним Его Величество?

Если это сон, то этот сон хороший.

Было бы лучше, будь сейчас мама здесь.

Потому что в реальной жизни она могла спать с мамой столько, сколько хотела

Почувствовав стабильную температуру тела и дыхание, Лирика снова заснула.

Рудия, пришедшая на смену на следующее утро, скрестила руки на груди.

«Почему Атиль здесь?»

И почему эти трое спят в одной постели.

«Это моя дочь»

Мрачная мысль пришла ей в голову. Однако, видя лицо мирно спящей Лирики, она не хотела её будить.

Кроме того, разве это не довольно редкое зрелище?

Она хотела позвать художника, чтобы он сделал набросок. Она подошла к Альтерису и потянулась к нему, но тут же была схвачена.

— ?!

Она даже не могла закричать, боясь, что ребёнок проснётся. Альтерис спросил, обнимая её за талию:

— Сейчас утро?..

— Ещё не рассвело, а ты спишь в постели моей дочери.

Тихо прошептала Рудия, и Альтерис на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем поднялся.

— Ох.

Он медленно встал. Когда оглянулся, то увидел спящих Атиля и Лирику.

Пригладив волосы он отпустил Рудию.

Женщина воздержалась от поддразнивания: «Думаю, я прекрасно выспалась», смотря на Атиля и Лирику.

Интересно, ничего если они станут слишком близки? У неё была такая хорошая связь со следующем Императором, что она даже сказала Лирике не приближаться к нему.

Но разве это не будет сильной поддержкой, когда она покинет место Принцессы?

— Ты собираешься присесть?

Альтерис поднялся со своего места и спросил, на что Рудия покачала головой:

— Я думаю, Атилю будет неловко видеть меня.

— Нельзя спать настолько глубоко, чтобы даже не заметить входящего человека.

— Это то, что ты хочешь сказать?

Он спокойно спал, пока она не подошла ближе.

— Я сильный.

Рудия высказалась на слова Альтериса:

— Может быть, поэтому он успокоился.

Атиль спал рядом с ним со спокойной душой.

Когда он подумал о том, что сказала Рудия, в этом не было ничего плохого, поэтому Альтерис замолчал. Она сказала:

— Если у тебя есть время, давай позавтракаем вместе.

— Так и сделаем.

Альтерис вышел из спальни. Рудия на мгновение взглянула в спящее лицо своей дочери и вышла из комнаты.

* * *

— Тиаре Вульф?

— Это отличный выбор.

Атиль и Пай, которые завтракали вместе, говорили попеременно. Лирика посмотрела на них двоих и спросила:

— Она знаменита?

— Использовать её как компаньона?

— У Императрицы-матери должна быть причина.

Сказал Пай и наклонился. Он пока не видит никаких причин использовать Тиаре Вульф в качестве компаньона.

— Что не так? Что она за человек?

— Э-э…

Атиль сложил руки на груди и собирался что-то сказать, но Пай его опередил:

— На самом деле, до меня доходили только слухи. Я думаю, что лучше всего встретиться лично и проверить это своими глазами.

Кроме того, здесь есть член семьи Вульф.

Лаув Вульф стоял молча, как тень, но его глаза не отрывались от Лирики.

Он был похож на собаку, смотрящую на стражника с закуской в руках. У Сол и Вульф степень преданности одинаковая, но действия были разными.

Так что стоило следить за языком.

Атиль выглядел безутешным из-за слов Пая и сказал, перекладывая свои помидоры на тарелку Лирики.

— Если ты не хочешь видеть их, скажи мне.

Лирика не испытывала ненависти к помидорам, поэтому вместо них отдала любимые сосиски. На этот раз Атиль положил болгарский перец.

Лирика решила, что это было неприемлемо и вернула ему болгарский перец.

Что она за человек?

Все члены семьи Вульф, которых она видела, были хорошими людьми, так что они ей все понравились. Так что у неё тоже была смутная привязанность к Тиаре.

«Потому что она должна будет стать моей компаньонкой».

Она также просила Фиорда стать её компаньоном. Лирика готова была это сделать.

Она посмотрела на Атиля.

— Атиль.

— Говори.

— Почему ты ненавидишь Фиорда?

Послышался короткий вздох. Атиль ответил Лирике, чувствуя раздражение:

— Если я умру, он взойдёт на трон.

— Что? Он же из семьи Барат.

Возможно ли стать Императором, когда ты не член семьи Такар?

Лирика наклонила голову, и Атиль объяснил:

— Фиорд – это тот, кто имеет наивысочайшее положение в очереди на трон, после меня. Чтобы дать тебе приблизительное объяснение, его отец является моим дядей.

Хотя он мёртв.

Кроме того, поскольку семейство Барат находится в глубоком родстве с Императорской семьёй,  с точки зрения легитимности Фиорд может иметь кровь чище, чем у него самого.

Потому что его мать была не членом Императорской семьи, а человеком, приближенным к низам аристократии.

Пай сказал: «А?», услышав эти слова.

— Если подумать, то это уже не так.

— Что?

— Нет, Ваше Высочество, следующая Принцесса Лирика.

Нож Атиля замер. Лирика спросила, наклоняя голову:

— Достаточно ли просто быть кровным членом семьи Такар? Я слышал, тебе нужна сила.

Тан говорил это раньше, но тогда она не знала о власти.

— Лучше всего иметь и то, и другое, но семья Такар всё равно первая.

Лирика кивнула в ответ на объяснение Пая:

— Тогда я вторая.

Это было уверенное заявление, поэтому Атиль был взволнован и рассмеялся.

Лирика особо не задумывалась. Она все равно не сможет быть Императрицей. Её здесь уже не будет через восемь лет. Однако казалось, что настоящий Такар будет вести себя уверенно.

Пай был погружен в свои мысли. Это был факт, который он даже не понимал, но осознал его снова, и ему пришла в голову странная мысль.

О чём беспокоился Пай, так это о рождении ребёнка между Императрицей и нынешним Императором.

Он пообещал передать трон Атилю, но мог передумать, как только у него родится собственный ребёнок.

Но была и Лирика.

Пай не заметил с самого начала, но голова семьи Барат, которая пристально бдела за престолонаследием, должно быть, повернулась быстрее.

«Для плавного подъёма Фиорду хорошо бы устранить и Принцессу. О, если подумать, неплохо, если бы Фиорд женился на Принцессе. Она Такар, но в тоже время и нет. Грязная кровь заставит Герцога Барат трястись».

Эти мысли были приятны, но, если он расскажет эту историю, Атиль его не отпустит, так что Пай только вообразил это.

Если Император принял Лирику как свою приёмную дочь, чтобы использовать её в качестве этого, то это был бы довольно хороший политический план.

«Если это произойдёт, разве не будет это возможностью убрать семью Барат? Наша Принцесса».

Ему это не понравилось, но идея была неплоха.

Пай решил на время выбросить из головы план использования Лирики.

Она была драгоценным существом, с которым можно было комфортно общаться. Так же можно было заметить, как Атиль меняется к лучшему благодаря её присутствию.

«Мне нужно будет идти в направлении защиты».

Подумав об этом, Пай улыбнулся, и Лирика, которая посмотрела ему в глаза, улыбнулась в ответ.

Пай снова тихо рассмеялся, сам того не осознавая.

«Эта Тиаре Вульф не будет проблемой и для нашей Принцессы».

Пай Сандар редко хвастался.

Тиаре Вульф была прелестной девушкой с длинными пыльно-розовыми волосами и глубокими зелёными глазами.

Она выглядела моложе своих лет, потому что была высокой и стройной.

Одежда, на ней напоминала форму государственного служащего, хотя этот наряд и хорошо ей подходил, Лири подумала, что она будет выглядеть намного лучше в костюме с длинными рукавами.

Также упрямство было на лицо.

Зелёные глаза казались нефритовыми под солнечным светом в полуденном саду.

Тиаре понравилась Лирике с первого взгляда.

— Тиаре Вульф, я приветствую вас, Принцесса.

Лирика поприветствовала Тиаре бодрым голосом:

— Я тоже рада тебя видеть.

Тиаре поклонилась и выпрямила спину. Она взглянула на Лаува, стоящего за спиной Лирики, и спросила:

— Принцесса, могу я задать вам вопрос?

— О чём?

— Почему вы выбрали меня своим компаньоном?

— А.

Лирика ответила откровенно. Большинство проблем решаются с искренностью:

— Моя мама порекомендовала Тиаре.

— Императрица-мать?

— Да.

— Принцесса не против? Есть столько детей, кроме семьи Вульф, готовых стать вашими компаньонами.

Лирика склонила голову на откровенные слова, прежде чем спросить:

— Ты не хочешь быть моим собеседником?

— А у меня есть выбор?

— Есть.

Услышав слова Лирики, Тиаре плотно закрыла рот. Тогда Лирика рассмеялась, потому что на лице девочки проявилась внутренняя борьба.

Смеясь, она серьёзно сказала:

— У меня впервые появился компаньон. Тиаре старше меня, но я впервые завела друзей во дворце, поэтому была очень взволнована.

Однако.

Лирика глубоко вздохнула:

— Я не знаю, как Тиаре попала сюда. Но у тебя тоже есть выбор.

Быть приглашенным в качестве компаньона Императорской семьи было честью, и в то же время это была миссия, от которой нельзя было отказаться.

Но теперь Принцесса Лирика говорит, что это нормально – отказаться.

— Почему?

Возник логичный вопрос. В голове девочки уже пронеслась серия сцен, в которых другие кричали: «Это грубо».

Лирика рассмеялась:

— Потому что я не хочу заставлять дружить со мной.

Причина была проста.

Лирика продолжила:

— Я Принцесса, поэтому окружающие меня люди могут извлечь выгоду из общения со мной. Мне интересно то, что происходит вокруг меня и для этого хороша любая причина и возможность. Отправной точкой для этого может быть что угодно. Но я не хочу начинать общение с тем, кто его не желает.

История была вполне понятна. Тиаре уставилась на Принцессу, которая была намного меньше её, и спросила:

— Как вы думаете, вы Такар?

Брин воскликнула, не в состоянии вынести этого:

— Вы ведёте себя неуважительно. Следите за своим языком.

— Брин, всё в порядке.

Так сказала Лирика, дергая Брин за юбку и смеясь. Она рассказала Тиаре:

— Потому что Его Величество сделал меня Такар.

Тиаре нахмурилась и вздохнула:

— Тогда что насчет Принцессы? Я вам нравлюсь? Вы хотите, чтобы я была вашим компаньоном, потому что так сказала Императрица-мать?

Лирика внимательно посмотрела на Тиаре и сказала:

— Нет, мне очень понравилась Тиаре.

Щёки девочки вспыхнули при этих словах. Она выглядела сердитой:

— Я знаю, что до сих пор была груба.

— Да, но ты хотела быть честной, не так ли?

Подход был крайне неуклюжим, но последний вопрос в некотором смысле можно было рассматривать как утверждение.

Говорили, что подобное дружеское общение было нормой, но всё равно хотелось дружить с тем, кто сам этого желал.

Вопрос Тиаре был разумным.

Почему она выбрала её, почему даёт ей выбор и даже настаивает на этой возможности?

Это не было грубостью, замаскированной под честность, но Тиаре думал о Лирике по-своему.

При словах Лирики плечи Тиаре расслабились:

— Принцесса мудра не по годам.

Лирика выглядела озадаченной этими словами.

— Значит, тебе это не нравится?

— Что?

Когда она удивлённо переспросила в ответ, Лирика слегка вздохнула и ответила:

— Есть люди, которым не нравится, когда дети ведут себя по-взрослому. Ребёнок не говорит так.

«Они такие жалкие», «Это просто отвратительно», «Они грубят через слово», «Быть ребёнком – зло», «Ребёнку должно нравиться быть ребёнком».

Лирика нервно поджала губы, ведь слышала бесчисленное множество подобных историй за свою недолгую жизнь.

— Мне не нравится быть похожей на ребёнка.

«Не думай, что тебя будут любить только потому, что ты ребёнок».

«Нужно заботиться о себе».

«Такого понятия, как «ребёнок» для меня, не существует».

Она жила с постоянной улыбкой среди подобных людей. Взрослым быть удобно. Так что она не знала, что делать с детьми своего возраста.

Тиаре выслушала Лирику и открыла было рот, как сбоку выскочил человек и сказал:

— Вам не нужно беспокоиться о том, что говорят люди, Принцесса.

— Рат?

Неожиданное появление его фигуры удивило Лирику. В руках у него был большой свиток.

Он ухмыльнулся и поздоровался:

— Я приветствую Принцессу.

Лирика тоже поприветствовала его. Она не ожидала встретить Рата в саду.

— Подслушивать – плохо.

Сказала Тиаре Рату. Он даже поднял брови и скрестил руки на груди. Она высокой и миниатюрной, но грубила самому канцлеру Империи.

Рат рассмеялась при виде этого зрелища.

— Я не подслушивал, но решил отдохнуть, поэтому пришёл сюда.

— Ты отдыхал?

— Да, Его Величество устал от меня, так что я немного побездельничал.

Его слова совсем не вызывали доверия, но Лирика кивнула, веря в то, что он сказал.

Рат сказал:

— В любом случае, прямо сейчас вам вообще не нужно беспокоиться об этом. Они ведут сеебя со слабыми так, как им удобно.

Рат улыбнулся.

— Не могут победить с помощью логики, поэтому нападают на личность другого человека. Что за куски дерьма.

— Мусор…

— В яблочко. Я уверен в том, что, то что сказала Принцесса не было не верным. Должно ход ваших мыслей течёт в правильном русле. Опровергать нечего, поэтому я просто скажу вам: «Давать отпор» и «И позволяйте себе больше походить», — сказал Рат раздражённым тоном и рассмеялся. — Мы то, умные, можем и потерпеть некоторое время, а затем заберёмся так высоко насколько это можно и осторожно будем наступать. Они не услышат, потому что лысые, та же история.

В этот момент Лирика расхохоталась. Потому, что нечто похожее ей как то говорил один лысый человек.

— Нужно просто сказать, что волосы исчезли из-за характера.

Лирика спросила:

— Это то, что сделал бы Рат?

— Да, конечно.

Канцлер грациозно улыбнулся.

Его улыбка заставила её подумать, что он с одной стороны похож на Пая, но в то же время и на Тиаре.

Затем мужчина тихо вздохнул и сказал:

— Сюда идёт один проблемный ублюдок. А теперь я пойду своей дорогой. Надеюсь, у вас будет отличный день.

Попрощавшись, Рат исчез.

«Проблемный ублюдок?»

Лири знает только одного человека, которого Рат мог назвать «проблемным».

Через некоторое время появился Тан. Он легко поздоровался с Лирикой.

— Вы видели Рата? Я уверен, что он пошёл сюда.

— Да, он только что ушёл.

Он прищёлкнул языком в ответ на слова девочки. И потянулся к Тиаре, но она скорчила гримасу и сразу же увернулась.

— Пожалуйста, не трогай волосы.

— О, извини.

Хух, Тан убрал руку и взглянул на Лаува. «Ненавижу», — сказал Лаув с серьёзным лицом.

Лирика рассмеялась.

— Всё в порядке.

Тан улыбнулся её словам:

— Я не могу себе позволить потрепать ваши волосы, потому что думаю, что Его Величество или Его Высочество позже отругают меня. Если я поглажу вас по голове в таком людном месте. Пожалуйста, хорошо позаботьтесь о Тиаре.

Когда Тиаре нахмурилась на это замечание, Тан быстро встал со своего места, сказав: «Ну и дела».

Он исчез, и Лирика спросила:

— Тебе не нравится, что Тан заботится о тебе?

— Я хочу обеспечить себе место самостоятельно, а не с помощью главы семьи.

— Это прекрасно.

— Да?

Когда Тиаре удивлённо переспросила, Лирика кивнула.

Конечно. Трудно стоять на ногах самостоятельно.

Тиаре слегка улыбнулась. Затем она снова сказала с серьёзным лицом:

— Принцесса, я не полностью Вульф.

Лирика наклонила голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Мой отец – Сандар. Мои родители не были официально женаты, но после того, как мама родила меня, она дала мне фамилию Вульф. Так что половина меня – Сандар. И я внебрачный ребёнок. Так что вы не против, что я буду вашим компаньоном?

Это важно?

Лирика удивилась, но это был важный вопрос для Тиаре.

Лири серьёзно сказала:

— Мне всё равно.

Тиаре рассмеялась:

— Тогда я хочу быть вашим компаньоном.

— Ух ты!

Воскликнув, Лирика крепко сжала её руку. Тиаре засмеялась и застенчиво добавила:

— И у меня есть прозвище.

— И какое?

Друзья называют друг друга по прозвищам?

Лирика с гулко бьющимся сердцем ждала следующих слов Тиаре.

— «Не сдержанная Тиаре». Это моё прозвище.

* * *

Особняк семьи Вульф всегда был переполнен.

— Я слышал, что ты разговорила с Принцессой.

— Боб? О, наш бобовый стебель взошёл!

— Не называй меня бобом, я убью тебя!

— Так бобы должны называться бобами, ауч.

Высокие и крупные дети семьи Вульф разбегались от пинков Тиаре. Девочка поднялась наверх, пыхтя.

Комната была простой.

Письменный стол, шкаф, кровать.

Вот и всё, что было, но это было её пространство. Она выдвинула стул из-за стола и села.

«Почему я маленькая?»

Она надула щеки.

Дети не беспокоили Тиаре, но свободно общались с ней. Она не любила, когда её гладили по голове. Даже слово «милая» ей не нравилось.

Ты милая и слабая, потому что ты маленькая, к чёрту это.

Чтобы получить то, что она хотела, ей пришлось быть более упрямой и научиться кричать.

Всякий раз, когда это случалось, она слышала: «Как и ожидалось, всё из-за того, что её кровь смешана с Сандар».

Однако, напротив, семья Сандар смотрела на неё и говорила: «В ней течёт кровь Вульф».

Она была маленькой и носила фамилию Вульф, но боялась, что, возможно ей стоило жить в семье Сандар. Но, конечно, и в семье Сандар для неё тоже нет места.

Когда она злилась, то строила раздражённую гримасу, но все говорили только,что это «мило». Вместо того, чтобы испугаться.

Так что у неё не было другого выбора, кроме как говорить и действовать грубее, чем другие.

В результате её прозвали «Не сдержанная Тиаре».

«Печально известное прозвище».

Даже думая об этом, она теряла терпение. В её сознании всегда был гнев.

Она знала, что это шуточное прозвище, но хотела признаться в этом своей новой подруге, Принцессе. Её было интересно, что бы она сказала.

Однако, когда она услышала историю, то издала таинственный звук «Хм». Через некоторое время она лишь коротко сказала: «Понятно».

Принцесса ничего не сказала про это.

«Принцесса…»

Тиаре прикоснулась щекой к столу.

Каштановые волосы были роскошными и очаровательными. Сверкающе-бирюзовые глаза имели таинственный озёрный цвет.

«Она была похожа на древесную фею».

Около имения Вульф был дремучий-глубокий хвойный лес.

Прогуливаясь среди старых деревьев хвойного леса, называемого Шварцвальдом, испытываешь благоговейный трепет.

Деревья, которые стоят твердо, как столбы, поддерживают небо.

У древесных фей в сказках мудрые, красивые и загадочные улыбки.

Тиаре подумала, что древесная фея, которую она себе представляла, и Принцесса были очень похожи друг на друга.

«Нет, немного выше».

Когда она станет выше, каштановые волосы будут доходить до колен, а глаза станут глубже.

Она будет похоже на древесную фею, нарисованную на иллюстрации.

Ей нужно было писать отчёт раз в день, но она ничего не могла придумать.

Всё, что могла написать Тиаре, так то, что стала компаньоном Принцессы.

«Принцесса на самом деле не Такар».

Как она могла быть такой уверенной в себе?

Тиаре вскочила со своего места. Такие мысли были не по ней. Владение мечом приносило больше радости.

«Тысяча выпадов мечом».

Если орудовать мечом до тех пор, пока тебя не покинут силы и ты не упадёшь от усталости, твои заботы и мысли улетят далеко-далеко.

Тиаре это нравилось.

Внезапно она вспомнила Лаува, который стоял позади Принцессы, как тень.

«Мне нужно быть намного сильнее».

Поставив перед собой цель, она сжала кулаки.

— Имперские земли?

Лирика широко раскрыла глаза. Вытирая чернильницу в кабинете, она подняла голову, задавшись вопросом, что это значит.

Альтерис дал ей пергамент так же небрежно, как некоторое время назад давал кучу золотых монет.

— Ты ведь Принцесса, поэтому у тебя должна быть земля. Удачи.

Земля?

Имперские земли?

Лирика покачала головой. Есть что-то, что она может сделать, и что-то, чего она сделать не может.

— Нет, я не могу.

— Ты даже не попробуешь?

— Нельзя утверждать, что не смогу, если попробую.

Она бы никогда не смогла управлять землёй. Альтерис ухмыльнулся:

— Это всё, что нужно знать.

— Что?

— Если ты понимаешь, что не можешь этого сделать, это прекрасно.

Он снова протянул пергамент. Глаза Лирики забегали:

— Я не могу. Что мне делать с людьми, которые там живут? Я не могу взять на себя эту ответственность.

— Что? Ты знаешь, что должна брать на себя ответственность за людей.

Теперь он тыкал её в лоб кончиком пергаментного свитка. Лирика нервно дышала, и Рат, стоящий рядом, сказал:

— Принцесса, вы не должны заниматься этим в одиночку.

Девочка оглянулась на него. Канцлер добавил:

— Принцессе будет трудно самой управлять. Взгляните на людей, которые владеют навыками управления. Выберите кого-нибудь, кто помогал бы вам советом.

Лири выглядела так, словно собиралась заплакать. К кому она может обратиться за помощью?

— Тогда остаётся только Рат…

Мужчина недоумённо моргнул и рассмеялся над словами Лирики:

— Я тоже могу дать вам несколько советов. Кроме того, территория, которую Принцесса получила в любом случае, как вы можете видеть, не такая уж и большая.

Лирика с облегчением услышала, что земли ей пожалованные не были такими уж и обширными.

— Даже если вы не преуспеете, вам это не сильно навредит.

— Верно.

Альтерис снова прижал к её лбу свиток пергамента, и Лирика взяла его.

Её руки дрожали.

Рат наблюдал, как она получает свиток. На его губах появилась улыбка:

— Поздравляю, Принцесса.

Каким-то образом Лири почувствовала, что не могла воспринимать его поздравление буквально.

— Рат…

Она заговорила. Мужчина стоял неподвижно и ждал следующих слов. Лирика посмотрела на него:

— Рат не думает, что у меня все получится.

Выдохнув, Лирика тут же объяснила:

— Нет, я ничего не имею против Рата. Ну, я имею в виду…

Лирика застонала, не зная, как объяснить, а канцлер моргнул один раз и улыбнулся:

— Есть мало людей, которые хороши во всём с самого начала. Вы всему учитесь, терпя неудачи.

Звучало очень правдоподобно, но почему-то эти слова не тронули сердце Лирики.

Она задумалась над ними.

Когда человек доверяет другому работу, у этого есть цель.

Некоторые работодатели не знали, с какой целью они нанимали людей, поэтому не умели ставить для них задачи.

В те времена работа Лирики заключалась в том, чтобы думать: «Почему они наняли меня?» Если не разобраться в этом, то удовлетворить работодателя просто невозможно.

«Но я не думаю, что Рат научит меня многому».

Но он мог подсказать.

Со стоном Лирика ещё сильнее над словами Рата.

— Выберите кого-нибудь, к кому можно обратиться за советом.

«А».

Лирика оглянулась на Альтериса. Его Величество выглядел как: «Почему? Что?». Лирика вздохнула и крепко сжала пергамент обеими руками.

— Тебе лучше спросить совета у своей матери.

Рат улыбнулся:

— Это тоже было бы неплохо.

«Это оно».

Лирика широко улыбнулась при мысли о том, что нашла правильный ответ. Альтерис сказал:

— Всё в порядке, если ты откажешься. Я ничего не смогу с этим поделать, если ты этого  не хочешь.

— Во многих отношениях.

Рат кивнул. Лирика аккуратно положила пергамент в карман. Она ещё не закончил всю работу, так что собирался её закончить.

Она тщательно проверила кончик пера и промыла его водой.

Она с гордостью посмотрела на то, как разноцветные чернильницы украшенные изящными узорами и отмытые перья стояли в ряд.

Мусорное ведро было чистым, документы лежали ровно, бумаги было достаточно, как и чернил.

Удовлетворённая, Лири потянулась. Сняв фартук и схватив пергамент, Лирика наклонилась и направилась к Рату.

— В чём дело? — мягко спросил мужчина.

— То, что я сказал ранее. Рат не думает, что у меня всё получится, — прошептала Лирика. Он слегка кивнул. — Я ничего плохо не имела в виду про Рата. Я знаю, что ты усердно работаешь.

Он всегда работает допоздна и приходит первым. Документы быстро обрабатываются и дотошно объясняются.

— Но странно, что вы доверили это мне, хоть я и не компетентна. Потому что, находясь здесь, я не могу не замечать, что Рат заботится об Империи.

Неужели этот участок земли можно было испортить?

Вдобавок ко всему меня поздравляют?

— Так что я просто подумала, что это странно.

Услышав слова Лирики, мужчина уставился на неё и рассмеялся:

— О нет, я, к сожалению, не ношу конфеты, как Тан.

— Хм? Нет, я не просила еды.

Лицо Лирики вспыхнуло. Рат поспешно поднял руку, увидев её реакцию:

— Нет, Принцесса сказала это не для того, чтобы получить конфету. Это значит, что моё сердце, гм, хотело что-то вам подарить.

Разум становится странно мягким. Это было из-за Принцессы. Приятно знать, что твой оппонент смотрит прямо на тебя и высоко оценивает.

Впрочем, чем выше положение, тем лестнее становятся такие слова, но эта Принцесса говорит без всякого умысла.

Спустя долгое время Рат Сандар почувствовал чистую радость и сожаление одновременно.

— Благодарю вас, Принцесса.

Попрощавшись с ней, он повернул голову и сказал Альтерису:

— Принцесса знает, что я усердно работаю день и ночь, но я плачу, когда думаю о том, как Ваше Величество относится ко мне.

— Ты хочешь взять отпуск?

Лицо Рата исказилось от слов Альтериса:

— Я хочу, но я могу представить, что произойдёт, когда я вернусь, поэтому боюсь.

— У тебя нет веры в своего Господина.

— Этот господин и забрал веру.

Лирика слегка улыбнулась двум ссорящимся людям. Она легко сделала два или три шага назад и храбро согнула колени:

— Я откланиваюсь.

— Я отведу тебя.

Альтерис поднялся со своего места. Канцлер откинулся на спинку в попытке встать.

— Ну же.

Альтерис подошёл и поднял Лирику. Давно отказавшись от сопротивления, Лирика удобно устроилась.

На самом деле, она не испытывала ненависти к прогулкам на чьих-то руках, если только это не было часто.

«Если я часто буду передвигаться на чьих-то руках, возможно, позже не смогу ходить».

Это было заботой Лирики. Когда они вышли из офиса, Лаув и Брин последовали за ними, как будто ждали.

Альтерис спросил Лирику:

— У тебя всё хорошо с Атилем?

— Да.

Лирика кивнула и тихо добавила:

— Я думаю.

— Если ты думаешь, что у вас всё хорошо, это прекрасно.

Переговариваясь с ней на простенькие темы, он прошёл по коридору и, шепча, высадил её перед комнатой:

— Сегодня вечером у тебя первое занятие.

— !

Он протянул ей листок бумаги, и Лирика быстро взяла его.

— Приготовься. Я зайду за тобой ночью.

Малышка потеряла дар речи и просто кивнула. Речь шла об уроках магии. Увидев, что Лири кивнула с раскрасневшимися щеками, Альтерис улыбнулся:

— Тогда иди.

— Может зайдёте на чай?

Альтерис просто ответил на вежливое приглашение:

— Я не люблю чай.

И он исчез в мгновение ока. Лирика теперь гораздо больше беспокоилась о сегодняшнем уроке, чем о пергаменте в своей руке.

«Урок магии, урок магии».

Её сердце бешено колотилось внутри груди. Лирика бережно держала пергамент и сказала:

— Сначала я должна пойти к маме.

* * *

О пожаре в Большом театре каждый день писали в газетах.

На иллюстрации изображали Рудию, храбро спасающую молодую горничную из огня.

Популярность новой Императрицы взлетела в одно мгновение.

«Добрая Императрица, родом из трущоб, заботится от людях».

То, что было объектом насмешек, теперь превратилось в объект одобрительных возгласов. Рудия подумала, что это было забавно.

Выпуск газеты стоит денег, и содержание газеты часто определяется спонсором, который её предоставляет.

Императорская семья также поддерживала несколько газет. То же самое было и с другими дворянами.

Но в любом случае, самой горячей историей в эти дни была история Рудии.

Была также история о моде Императрицы, о том, насколько неудобными были платья с кринолинами, и все пострадавшие в пожаре были одетые в них девушки

Рудия слабо улыбнулась.

«Итак, как теперь выкрутиться благородные аристократки?»

Даже если бы пожилые дамы придерживались платьев с кринолином до конца, люди, следящие за модой, наверняка бы предпочли платья фасона турнюр.

«Разве не для этого дня я с самого начала придерживалась платьев с турнюром?»

Одежда разделяла Императорскую семью и аристократию. Влияние общества было заметным.

«Теперь, если все будут носить платья с использованием турнюра, это моя победа».

Это покажет, что светский мир склонил голову перед Императрицей.

Рудия с улыбкой сложила газету, и горничная объявила, что пришла Лирика.

— Скажи ей, чтобы она вошла, — сказала Рудия, откладывая газету в сторону.

Вскоре Лирика подошла лёгким шагом.

— Матушка.

Она с любовью преклонила колени и села рядом со своей матерью. Естественно, Рудия обняла Лирику один раз и отпустила. Лирика сказала с улыбкой:

— Я бы обняла тебя, но сегодня у меня в руке вот это.

— Что это?

Рудия наклонилась. Лирика протянула пергамент.

— Его Величество ранее даровал мне Имперскую землю.

На мгновение Рудия окаменела. Люди вокруг тоже опешили на мгновение и одновременно посмотрели на пергамент.

Рудия спросила:

— Имперские земли? Для тебя? Ни с того, ни с сего?

— Да, для меня это тоже было странно… Я не смыслю в это ничего, так что я собираюсь оставить это маме. Я юна, так что моя мама может управлять этими землями за меня, верно?

Затем Лирика передала пергамент Рудии. Женщина резко развернула пергамент.

«Боже мой».

Содержание пергамента с императорской печатью было кратким.

Говорили, что некоторые из Имперских земель были отданы Лирике. Рудия прикусила губу и спросила:

— Канцлер тоже был там?

— Да, Рат поздравил меня.

Услышав слова девочки, Рудия расхохоталась. Она хотела сразу же смять пергамент, но сдержалась.

«Нет».

Она снова внимательно изучила название земли. Это была бесплодная земля на севере, которая являлась частью империи.

Обычно от этой земли не стоит ожидать дохода, но…

«Теперь, когда Ува вернётся».

Рудия улыбнулась:

— Герцог Барат перевернётся с ног на голову на ближайшем собрании, — пробормотала Рудия. Он продолжает делать то, что вызывает волнения среди аристократов.

Конечно, она уверена в лидерстве, но что уж говорить и об использовании Лирики?

«Я бы предпочла не спускать глаз с Рата Сандар».

Предатель.

Это простое и лаконичное обвинение. То, что имперский канцлер выдавал себя за Императора и сотрудничал с предателем, много значит.

«Но я всё ещё не знаю почему».

Она не знала почему тогда, и не знает сейчас.

Несмотря на измену, она собирается сбежать с Лирикой, как только Атиль станет взрослым, но разве не нужно позаботиться о своей жизни до тех пор?

— Лири, разве Рат не поднял тревогу?

— Нет, вовсе нет.

Затем Лирика серьёзно прошептала:

— Рату тоже нужен талисман?

— Нет, я думаю, что с ним всё хорошо.

Рудия улыбнулась и положила пергамент на стол, скорее отбросив. Лирика увидела это и снова перевела взгляд на мать:

— Матушка, я хочу задать тебе вопрос.

— Да, о чём же? — спросила Рудия, кладя закуску, поданную служанкой, в руку Лирики.

— Я могу попросить сделать Фиорда моим компаньоном?

— Фиорда Барат? Компаньоном?

— Да, можно мне?

Поразмыслив над словами Лирики, Рудия обратилась к пергаменту. Всё идёт своим чередом, и кажется, что можно делать, как заблагорассудится.

— Хорошо. Я напишу письмо.

— Действительно?

— Конечно.

— Вау.

Лирика обрадовалась и крепко обняла Рудию. Женщина звонко рассмеялась:

— Тебе он так сильно нравится? Чем Фиорд понравился Лирике? Ну, считается, что Барат обладают природным даром очаровывать людей.

Когда Лирика наклонила голову, как будто говорила о чем-то, Рудия подняла чашку с чаем и объяснила:

— Говорят, что основатель семьи Барат изначально был очень красивым цветком. Цветок, который привлекал людей своим сладким ароматом и внешним видом, а после этого пожирал.

При этих словах Лирика вспомнила Фиорда. Она сказала:

— Но в моих глазах моя мама самая прекрасная.

Рудия широко улыбнулась:

— Боже, и правда.

Мать, улыбаясь пила чай и при этом была прекрасна, как картина самого искусного художника. Глядя на это как одержимая, Лирика вздохнула.

«Хотела бы я быть похожей на свою маму».

Как бы она хотела, чтобы у неё были светлые волосы.

Лирика вздохнула, и Рудия отвела глаза:

— Что не так?

— Ничего.

Лири резко покачала головой. Женщина слегка улыбнулась и спросила:

— Если подумать, что ты думаешь насчёт Тиаре? Она тебе понравилась?

— Да.

Лирика кивнула. Императрица коротко высказалась: «Слава Богу».

Тиаре Вульф.

Когда Рудия была приговорена к смертной казни и была близка к смерти, Тиаре уже была известна как один из трёх лучших рыцарей в Империи. Но, она была знаменита своим эгоистичным характером.

«Она вроде бы использовала артефакт семейства Вульф, верно? Он назывался «клык»?»

У старых аристократических семейств было несколько артефактов. Количество артефактов также говорило о том, настолько насколько семья выдающаяся.

Среди древних артефактов, сохранившихся с затонувшего главного острова, были как известные, так и секретные.

Все семьи бережно относились к артефактам, так как из-за потери магических сил нельзя было создать новые.

Среди них были сложные для использования. Было известно, что «клык» принадлежит семье Вульф, но использовавших его было немного.

Тиаре была самой молодой хозяйкой «Клыка».

«Но я не знаю подробностей».

Она знала, что это был артефакт, увеличивающий физические способности. А также знала о том, что есть такой многообещающий, талантливый человек примерно того же возраста, что и Лирика, поэтому она не могла поставить его рядом с дочерью.

Её называли «Несдержанная Тиаре», но она выбрала её, потому не неплохо было бы создать дочери немного личных связей.

— Но, если тебе всё же будет трудно, ты же скажешь мамочке?

Малышка кивнула, сказав: «Да» в ответ на слова Рудии. Тиаре очень хороша, но она всё равно много думала о Фиорде.

Фиорд будет рад новостям.

«Но Атиль может рассердиться».

Нет, она была уверенна в том, что он рассердится.

Лирика проглотила стон «кхах». Что она должна была сказать Атилю?

Размышляя об этом, она проглотила закуску. Закуска была сладка, но не уютное ощущение не оставляло её из-за наклёвывающихся проблем.

Чтобы успокоить свой разум, Лири вскочила со своего места:

— Мама, я пойду.

— Ты уже уходишь? Скоро придут подгонять мамино платье, так что хорошо, если бы ты осталась.

— Я в порядке. Это уже второй раз на этой неделе, если я правильно помню.

Лирика покачала головой. Вообще-то, ей хотелось носить платья для принцесс, но её мама носит платья только с турнюром, так что она не могла просить об этом.

Рудия, почувствовав жалость, прижалась губами к щеке дочери.

Лирика вернулась в свою комнату, плотно закрыла дверь кабинета и достала из кармана записку.

Необходимо подготовить: Маятник

— Маятник? Что это?

Увидев незнакомое слово Лирика растерялась. Она, колеблясь, спрятала записку и вышла.

— Брин.

— Да, Принцесса.

— Ты знаешь, что такое маятник?

— Конечно. Верёвочка с грузиком на конце, которая движется по инерции из-за силы тяжести. Раньше это было популярно. Нужно найти водную жилу (1), а потом искать направление гадания.

— !

Глаза Лирики блеснули. Брин, увидевшая выражение её лица, быстро осознала ситуацию и тихо прошептала:

— Вам он нужен? Заказать один?

— Ты можешь заказать?

Волшебный инструмент?

— Да, конечно. Если вы выберете драгоценный камень, который вам нужен. Я закажу его для вас.

— Но мне он нужен сегодня…

— Тогда давайте сделаем ему замену на сегодня.

— Возможно ли это?

— Да Принцесса, я же Брин Сол.

Горничная говорила уверенно и сказала горничной принести шкатулку с драгоценностями.

Среди вещиц, которые там были, она вытащила кулон с драгоценным камнем и умело соединила камень с цепочкой.

— Так, на данный момент этого должно быть достаточно. Вы можете держать конец веревки вот так. Итак, этот кулон движется как маятник, верно? Это и есть маятник.

— Поняла.

Лирика посмотрела на вращающийся кулон и на Брин.

— Спасибо тебе, Брин.

— Не за что. Мастер будет разыскиваться с завтрашнего дня.

Когда-то маятники широкого использовались из-за детей из знатный семей, увлекавшихся астрологией. И при их создании использовались и золото, и серебро.

Найти мастера будет не трудно.

«Я безусловно должна сделать его самым милым специально для Принцессы».

Брин улыбнулась. Лирика снова заколебалась, когда увидела её в таком состоянии.

Женщина преклонила перед ней колени и спросила:

— Вы хотите что-то ещё?

— Это…

Сегодня первое урок магии. Поэтому она хотела одеться официально.

Теперь она знала, что должна выглядеть должным образом перед Его Величеством. Однако у неё не хватило бы сил, чтобы переодеться в одиночку.

«Потому что, когда вы говорили о магии, Брин сказал, что с ним все в порядке».

— тихо прошептала Лирика, думая так.

«Когда мы говорили о волшебной книге, он сказал, что если Брин будет знать о ней, то ничего страшного не произойдёт».

— Вам нужен маятник из-за Его Величества?

Лирика мягко кивнула, и Брин больше ничего не спросила.

— Хорошо. Я приготовлю красивую одежду.

Большое спасибо Брин за то, что поняла её вопрос без слов. Лирика крепко обняла её:

— Спасибо тебе, Брин.

— Нет, спасибо вам, Принцесса.

Для помощника была гордостью, когда ему доверяли и сообщали важные вопросы.

С любовью и доверием такой маленькой Принцессы у Брин не было другого выбора, кроме как выложиться наилучшим образом.

Приготовление одежды посреди ночи может показаться странным, поэтому Брин приготовила одежду сама.

После ужина она помогла Лири одеть подготовленную одежду.

Платье с широким воротником, милая лента, прелестные гольфы, туфли с золотыми пуговицами.

Образ будет завершён, если аккуратно приподнять волосы наверх и накрыть их шляпкой.

Крепко держа маятник в одной руке, Лирика воскликнула перед зеркалом:

— Я выгляжу как ученица.

Разве ученик - зверь на иллюстрациях к сказкам, которые она часто видела, не носил что-то подобное?

Лирика сразу почувствовала себя хорошо, потому что подумала, что может научиться магии в любой момент.

Она представляла, как защищает свою мать и побеждает злодея, раскачивая маятник в своей голове.

— Ху-ху-ху.

Раздался смех, и она почувствовала себя неловко, даже не осознавая этого. Брин прошептала:

— Тогда я пойду.

— Гм.

Когда Лирика кивнула, Брин тихо закрыла дверь спальни и вышла.

Малышка ждала у окна, положив руки на колени.

«Он что, не придёт?»

Она выглянула в окно и прислушалась на случай, если бросят камень.

«Он может быть занят».

Затем она вздохнула, и внезапно сзади раздался голос:

— Ты готова усердно учиться?

— !

Лирика встала из-за удивления. Она была так поражена, что Альтерису пришлось поймать её, потому что она чуть не упала со стула.

— Сил столько же, как и у жеребёнка.

— Как…

Император пожал плечами, глядя на удивлённо бормочущую девчушку.

— В этом дворце нет места, куда я не мог бы войти.

Физически, юридически.

Слова Альтериса произвели на Лирику большое впечатление. Он протянул руку:

— Пошли.

— Да, да.

Когда она взялись за руки, налетел порыв ветра. Порыв ветра в комнате?! Затем она подняла руку и прикрыла глаза, сама того не осознавая, но всё прекратилось.

Опустив руку, Лирика открыла рот. Они вдвоём стояли в ночном саду. Не было ни единого фонаря, и только лунный свет тихо окрашивал сад в серебристый цвет.

— Вау…

Вырвалось у неё невольное восклицание. Даже смотря на это своими глазами, она не могла сказать, где находится.

Ночь полностью отличалась от дня, поэтому даже одно и то же место казалось незнакомым.

— Что ты сказала Брин?

Лирика ответила на вопрос, подняв руку:

— Я сказала, что встречусь с Его Величеством. Брин сказала, что закажет маятник и сделала мне временный маятник из кулона.

Сказала она, поднимая рукой маятник. Альтерис сказал, глядя на сверкающую сапфировую подвеску в лунном свете.

— Понял.

Он посмотрел на крошечного волшебника, который по сравнению с ним прожил недолго, как падающая звезда.

Загадывая звёздам желания.

Божий любимец.

Показалось ироничным, что он учит её, но это лучше, чем оставить её одну.

— Волшебнику запрещается делать три вещи.

Осквернять сердца людей,

Насмехаться над жизнью и смертью,

Запрещено осквернять жизнь.

— Нельзя этого делать ни в коем случае. В прошлом существовало множество могущественных волшебников.

Альтерис уставился на Лирику:

— Но я не знаю, как ты поведёшь себя.

— Я не буду этого делать, — Лирика резко покачала головой. Она не хотела делать такие страшные вещи.

— Хорошо, первый урок. Закрой глаза и прислушайся к маятнику.

Лирика сделала, как ей было сказано.

— Думай, что путь в твоём сердце ведёт через цепочку подвески.

— …

Путь в сердце, путь в сердце.

Путь магии должен быть создан из блестящих камешков, бегущих по нему, как быстрый ручей.

Внезапно цепочка, которую она держала, стала холодной.

— !

Лирика почувствовала облегчение, когда большая рука коснулась плеча.

— Первая магия, которой должен научиться волшебник, – это свет. Вызови свет в своём сознании, достань его и направь в подвеску через цепочку. Свет. Источник света, который не выделяет тепла.

— Свет без тепла.

Она сразу же вспомнила, что ей это напоминало. Луну, что ярко светит в ночном небе.

— Если ты думаешь, что собрала свет в подвеску, скажи «эрхи».

— Эрхи.

Она ощутила свет сквозь свои закрытые веки.

— Теперь открой глаза.

Когда она открыла глаза, маятник ярко светил.

— Ух ты!

С восклицанием Лирика посмотрела на Альтериса и замерла. На его лице не было никакого выражения. Дело было не в его невыразительности, а в том, что его лицо выглядело так, будто обветшало, как у старой статуи на иллюстрации.

«Он выглядит таким усталым и одиноким…»

Лирике стало грустно. Альтерис встретился с ней взглядом и слабо улыбнулся:

— У тебя получилось, так почему ты выглядишь, будто вот-вот заплачешь?

— Это…

Его Величество выглядел одиноким, но она не могла сказать ему об этом. Большая рука погладила её по волосам.

— Теперь, ты можешь в любое время включать свет, и ходить, не опасаясь темноты.

Лирика быстро справилась со своими грустными чувствами и сказала:

— Но я думаю, что мне будет страшно, если я останусь одна. Было бы страшно, если бы Вашего Величества не было со мной даже сейчас. Но, как говорит Его Величество, я думаю, что могу двигаться дальше.

Было очень страшно, но она сделала шаг вперёд.

Услышав слова Лирики, Альтерис сделал паузу и сказал:

— Это тоже неплохо.

Он поднял руку.

— Тогда это конец сегодняшнего занятия. Домашнее задание – это древнее слово. Узнай, что означает «эрхи». Древний язык необходим для магии, так что тебе лучше выучить его. Тогда на следующей неделе в это же время.

В одно мгновение она вернулась в комнату. Урок был коротким и мощным. Альтерис сказал:

— Никому не рассказывай об изучении магии. И своей матери.

— Да.

Когда Лирика энергично кивнула, Альтерис щёлкнул её по лбу и исчез.

Он вернулся в свою комнату. Без колебаний он прошёл через дверь спальни супружеской пары и направился в комнату Императрицы.

Императрица, только что вернувшаяся с ужина, раздевалась с помощью служанок.

— Все вон.

После слов Альтериса служанки тихо удалились. Рудия нахмурилась и сказала:

— Зачем ты сказал им уйти?

— Я могу снять это с тебя.

Рудия рассмеялась, услышав столь наглые слова.

Когда он снял своё обручальное кольцо и положил на серебряный поднос, раздался звон. Альтерис протянул руку и начал развязывать шнурки корсета.

Все, что он мог слышать, это шуршание шёлковых шнурков.

— Что происходит? — спросила Рудия, потому что лицо, отражаемое в зеркале, выглядело плохо. Альтерис наклонился и прошептал ей на ухо:

— Тебя не должно это волновать.

— Это так.

Её белые пальцы коснулись его подбородка и щеки. Их глаза встретились в зеркале. Она сказала:

— Но мне все ещё любопытно.

Голубые глаза смотрели на него с вызовом. Рудия всегда была такой. Взгляд, похожий на выстрел.

— Ты меня не боишься?

— В каком смысле?

— Я дракон.

— Нет.

— Почему?

— Ты не собираешься убивать меня или причинять мне боль.

Ответ Рудии дался легко. Независимо от того, человек он или нет, он держит своё слово. Он и она подписали контракт, и Рудия была в безопасности.

— Этого достаточно?

— Что важнее?

Шнурки корсета бесшумно упали на пол. Умело сняв корсет, она обернулась к нему в белом льняном платье. Альтерис сказал с насмешкой:

— Для некоторых людей это самая большая проблема.

Женщина кивнула:

— Наверное, есть и такие люди. Конечно. Но почему бы тебе не загнать своё разочарование в людях в угол и не насладиться преимуществами человеческого существования?

— Что?

Рудия спокойно сказала:

— Ешь вкусную еду, носи хорошие вещи. В конце печали, боли, и страдания, виднеются радость, покой и счастье, — сказала она, нахмурившись. Рудия добавила с горькой улыбкой. — Я знаю, что это не то, о чём мне следует говорить.

Это был факт, который она тоже только что осознала. Она посмотрела на дракона перед своими глазами.

Человек, который бередит старую рану и не знает, что делать со своими чувствами.

Сама Рудия знала, что она недостаточно хороший человек, чтобы давать советы такому как он. Но она сказала.

«Наверное, я становлюсь похожей на Лирику».

Думая об этом, она чувствовала себя так хорошо.

В тишине она не могла понять, о чём думал Альтерис.

Через некоторое время он опускает глаза и длинные ресницы падают вниз. Возможно, из-за того, что изначально он дракон, он был удивительно прекрасен. Даже сейчас его лицо поражало.

Экзотическая тёмная кожа также придавала очарование и не являлась недостатком. Рудия хорошо знала, насколько совершенной была нагота под рубашкой. Это было подобно статуе без плоти или совершенному телу, которое кажется твёрдым, но при прикосновении удивительно горячее, мягкое и в то же время твёрдое.

Его большая рука обхватила тонкую талию.

На короткое время Рудия затаила дыхание. Она чувствовала температуру горячего тела через тонкое платье.

— В яблочко.

Его голос стал низким и хриплым.

— Я знаю один аргумент в пользу того, что хорошо быть человеком.

_______

(1) Тут используется мне немного не ясное определение, но примерно так.

Концепция водной жилы сформировалась на Западе, и поиск водной жилы был широко известен как «даунинг» или «гадание по воде». Известно, что эта концепция была введена в Корее более 100 лет назад. Однако ещё до этого существовала базовая концепция, заимствованная из концепции фэн-шуй, например, что если на теле есть вода, то это некрасиво.

Лирика открыла древнюю книгу, оглядела комнату и достала из кармана маятник. Торговец, которого привела Брин, поклонился и попросил назвать ему желаемый мотив.

Лири подумала об этом и вспомнила свой первый урок магии.

Луна и сердце.

Когда она сказала эти две вещи, торговец кивнул. Брин была замечена о чём-то говорящей с ним, а маятник, который прибыл вскоре после этого, удовлетворил девочку.

Из чего он сделан? Поверхность розового драгоценного камня казалась золотой и переливалась всеми цветами радуги. Камень был вырезан в форме полумесяца, и красный рубин был обработан так, как будто он пылал, и был сделан в форме сердца, которое повесили на конце полумесяца.

На голову луны возложили золотую тиару.

— Потому что это товар Принцессы, — дружелюбно сказала Брин. Цепочка, из специально обработанной платины, блестела. А для удобства использования на конце было круглое кольцо с цветными драгоценными камнями, чтобы держать его или надевать на палец.

Она держала маятник и смотрела на мазь рядом с собой.

— Луберда.

Маятник заблестел. Лёгкий порошок начал сыпаться на мазь.

Лирика быстро положила маятник на место и посмотрела на мазь. Она могла видеть сверкание, как будто в мазь добавили кварцевый порошок.

Она смело взяла в руки заострённую булавку. Красные капли крови выступили из ранки, когда она кольнула булавкой кончика пальца. Когда она пососала палец и намазала небольшим количеством мази, порез исчез без следа.

— Это работает!

Лирика сжала кулак. Сегодняшнее домашнее задание тоже выполнено.

Хорошо закрыв крышку от мази, малышка закрыла книгу. Древняя книга была такой большой, что потребовалась помощь Лаува, чтобы поставить её на место.

«Магия поразительна».

Лирика вышла с мазью, напевая.

— Вы закончили обучение?

Когда Брин спросила, Лирика кивнула. Теперь её кабинет был полезен.

Лири спросила с тревогой:

— У мамы сегодня будет свободное время?

— Она сказала, что будет.

— Правда?

— Да?

Услышав ответ фрейлины, Лирика лучезарно улыбнулась. Брин сказала:

— Она также сказала, что сегодня прибудет Госпожа Тиаре. Вы не желаете покататься на лошадях?

— А, а она может пойти со мной?

— Эм, позвольте мне ещё раз спросить?

Через некоторое время горничная вернулась, и Брин сказала:

— Она сказала, что пойдёт.

— Это прекрасно!

Лирика улыбнулась. Она была взволнована возможностью представить Тиаре своей матери. Тиаре была бы удивлена, увидев её мать.

Прибыв раньше времени, девочка была удивлена, услышав, что Принцесса собирается встретить её вместе с Императрицей, но кивнула:

— Хорошо.

С решительным выражением лица Лирика улыбнулась и взяла её за руку. Щеки Тиаре слегка порозовели.

— Поехали.

— Да.

Рудия приветствовала их сияющей улыбкой. Тиаре открыла рот, сама того не осознавая.

Она никогда не видела такого красивого человека.

Вдобавок ко всему, все вокруг блестело. Казалось, будто невесомый блестящий порошок парил в воздухе.

Прежде всего, впервые она смогла попасть на чаепитие для взрослых. Благодаря мягкому подходу Рудии к Тиаре, она почувствовала, что повзрослела.

Прежде чем уйти, она решила задать такие вопросы, как «Почему вы выбрали меня?» и «Что вам во мне понравилось?» …

Пока они вместе пили чай и плавали в мерцающем блеске, незаметно пролетело время.

— Позаботься о Лири.

— Да, конечно, — Тиаре могла сказать только это.

После чаепития Тиаре вздохнула, выходя из комнаты Серебряного дракона и направлялась в коридор.

Она пробормотала:

— Императрица действительно прекрасна.

— Согласна? Согласна?

Слова вырвались сами собой. Лири выглядела довольной.

— Да вокруг всё великолепно блестело, поэтому трудно было сосредоточиться…

Тиаре сильно надавила на свою грудь и посмотрела на Лирику. Она представила, как её подруга, Принцесса, становится взрослой.

«Я уверена, ты станешь красавицей».

Сейчас она симпатичная, но потом будет ещё симпатичнее.

— Мне больше понравилось чаепитие с Принцессой.

Чаепитие с Принцессой тоже было великолепным, она не чувствовала такого давления.

Для Тиаре, у которой нет иммунитета, этого было достаточно. Она сказала, вскинув руками:

— Вы обязательно пригласите меня позже? На чаепитие?

— Конечно.

— Нет, позже. Позже, когда вы вырастите и вокруг вас будет больше людей. Не забывайте о Тиаре.

Из-за внезапного порыва исключительной жадности юной Вульф, она опустила голову.

Сейчас её другом была только Тиаре, но у всех высокопоставленных дворян много друзей.

Это было потому, что они не могли игнорировать связи между компаньонами.

— Ты мой первый компаньон.

Лирика кивнула в ответ на её настойчивость.

— И что бы не случилось, конечно. Тиаре останется первой.

Лицо девочки озарилось при этих словах. Она с большой осторожностью обняла маленькую Принцессу.

— Благодарю.

Лирика тихо рассмеялась. Тиаре весело ответила:

— Тогда давайте отправимся кататься верхом.

* * *

Дети Вульф устремляются в горы и поля. Это была одна из причин, по которой Вульф лелеяли Шварцвальд, не расчищая его.

Так что было не так много обширных равнин, на которых можно было ездить верхом. Из-за этого Тиаре набрала полную скорость, когда добралась до площадки для верховой езды, где могла свободно ездить на лошади.

Навыки верховой езды Лирики теперь значительно улучшились, так что она уже не плохо ездила.

— Чем дольше я буду ездить, тем сложнее будет Венере, — сказала Лирика, ахнув. Её щеки раскраснелись.

Тиаре кивнула, когда приблизилась.

— Тогда давайте остановимся на сегодня и пойдём поедим.

— Хорошо.

Они получили корзину от Брин и устроились. Тиаре рассказала много интересного об окружающих травах, цветах и насекомых. Лирика сказала, с интересом слушая это:

— Тиаре, я собираюсь вырастить сад. Ты бы не смогла мне в этом помочь?

— Сад?

— Да, это секретный сад внутри дворца.

Слова, произнесённые шёпотом, застряли в голове Тиаре.

— Конечно. Я помогу вам.

— Там беспорядок, потому что его оставили без присмотра. Поэтому, вероятно, будет тяжело.

— Всё в порядке.

— Хорошо, тогда я обязательно приглашу тебя в следующий раз.

— Да. Это обещание.

Лирика была рада, что у неё появился ещё один помощник.

Тиаре тоже была довольна.

Девчушка помахала рукой и ушла, а Лирика спросила Брин:

— Брин, что случилось с приглашённым садовником в прошлый раз?

— Он готов. Я приведу его, когда вы мне скажете.

— Действительно? Тогда завтра можно?

— Да.

Брин улыбнулась. Лирика сказала, улыбаясь в ответ:

— Мне так комфортно, потому что Брин уже сделала всё.

— Конечно, именно поэтому я здесь.

Женщина гордо подняла голову, сказав, что компетентность – это доказательство её существования.

Брошь из серебряной монеты, подаренная Лирикой, сверкала.

Лирика быстро написала письмо Тиаре, приглашая её на завтра.

* * *

На следующий день Лирика тайно встретилась в саду со своей компанией. Брин поражалась тому, как хорошо она знала дорогу, по которой ходило так мало людей.

Садовница была на первый взгляд смелой женщиной лет сорока с смуглой от загара кожей.

— Меня зовут Уланг, моя Принцесса. Для меня большая честь познакомиться с вами.

Уланг сняла шляпу и положила её себе на грудь, низко поклонившись.

— Приятно познакомиться с тобой, Уланг.

Когда она ещё раз торжественно заявила, что сохранит тайну, Лирика открыла ключом дверь в сад.

Женщина пришла в восторг и надела шляпу.

— Какой огромный. Я не думаю, что это дворцовый сад.

— Неужели всё так плохо?

— Нет, дело не в этом. Дворцовый сад имеет конкретные нормы и внешний вид. А я думаю, что те, кто создавал этот сад, придерживались более непринуждённой атмосферы.

— Гм, это так? Так вот почему он мне очень понравился.

Позже, когда они с мамой покинут Императорский дворец и будут жить вместе, ей хотелось иметь такой сад, как этот. Прекрасный сад с травами и малиной.

«Мне нужно усердно учиться, чтобы сделать это».

Уланг сказала, демонстрируя привезённое ей сельскохозяйственное оборудование:

— Тогда давайте сначала избавимся от сорняков.

Лирика взяла мотыгу:

— Этот инструмент странно выглядит.

— Это недавно разработанный инструмент. Он выкапывает сорняки с корнем. Но эти высокие сорняки…

Лаув вытащил свой меч.

— Я их укорочу.

Уланг достала серп и громко рассмеялась.

— Давай сделаем это вместе. Затем остальные…

Под руководством Уланг группа сразу же приступила к работе в саду. Тиаре подняла грабли.

Просто потому, что она маленькая, не значит, что у неё мало сил. Она сгребла траву, которую укоротил Лаув. Солнце было таким жарким, что начал литься пот. Девочка подняла глаза.

«Вау».

Раньше, как только она увидела этот сад, то подумала: «Что это за дикий лес?» Но когда они скосили траву и начали её убирать, ей показалось, что её руки напряглись.

«Это потрясающе».

Она почувствовала гордость.

Нет конца упражнениям с мечом. Даже нельзя было сказать с первого взгляда был ли рост навыка. Это бесконечный путь, идя по которому нельзя сказать, растёшь ты или нет.

Тем не менее, она могла видеть, что в саду было много работы. Но он уже преобразился, когда его начали немного приводить в порядок.

Густой запах скошенной травы усилился, и открылась неопрятная каменная дорога.

Тиаре понравилась её первая работа в саду гораздо больше, чем она думала. По сравнению с практикой владения мечом, это было не так сложно, и видимые результаты были хорошими.

— Все, поешьте.

Брин вернулась с корзинкой, которую принёс слуга. Лирика побежала с криком «ура».

Из неё вытащили бутерброды с толстыми ломтиками холодной говядины, накрытые тканью, булочки со взбитыми сливками и джемом всё ещё оставались тёплыми, потому что на них положили салфетку. Прежде всего, самым желанным блюдом был холодный чай со льдом.

Хватило всем налить по полной чашке. Лирика выпила холодный напиток с имбирём.

Брин сказала с торжествующим видом: «Холодный напиток с имбирём не вызывает боли в животе».

Еда была простой, но очень вкусной. Брин приготовила холодное полотенце и обернула его вокруг шеи Лирики.

— Освежает~

Лирика вытерла пот и счастливо улыбнулась. Брин раздала и другим полотенца, которые приготовила. Уланг рассмеялась:

— Удаление сорняков с начала — самое трудное и полезное. Но сорняки появляются постоянно. У вас есть какие-нибудь саженцы на примете?

— Ну, я хочу сделать сад как можно более красивым, но в тоже время не сильно менять его. На самом деле, я не так уж много знаю о садах. Я хотела услышать мнение Уланг.

— Такой же, как сейчас.

— Гм, хочется собирать малину и иметь возможность использовать травы для приготовления пищи. Также хотелось бы починить этот домик.

— Вы хотите практичный и красивый сад. Я поняла вас, — Уланг энергично кивнула. — Тогда подготовлюсь к этому.

— Гм, — сказала Брин, убирая крошки булочки со рта Лирики.

— Я видела колодец рядом с хижиной. Крышка старая, но я подумала, что вода будет пригодной для использования.

— Правда? Хорошие новости.

Лирика лучезарно улыбнулась и посмотрела на двух Вульф, которые усердно ели. Эти двое уже доедали четвёртый бутерброд, в то время как Лирика ела первый.

Брин, должно быть, принесла много сэндвичей и воду в корзинке.

Она чувствовала благодарность и сожаление по отношению к ним троим.

— Большое вам всем спасибо. Это мы должны были занимать садом с Уланг, но вы тоже оказали помощь.

— Ерунда.

— Не за что благодарить.

— Всё в порядке.

Лаув, Брин и Тиаре ответили почти одновременно. Лирика подумала, что ей нужно будет поблагодарить этих троих позже.

Работа в саду продолжалась. Тем временем Брин тайно мобилизовала людей, чтобы разобрать хижину, построить новую и обставить.

Лирика вошла в хорошо освещённую хижину и воскликнула.

Говоря о хижине, не предполагается, что в ней много свободного места. Но в ней была гостиная с камином, а также располагалась кухня.

Посуда была аккуратно расставлена на полках, а на стенах висели ярко освещённые медные кастрюли и сковородки.

В кухне и гостиной были большие окна, поэтому солнечный свет хорошо проникал. Там же была небольшая, но приличная спальня. Был даже чердак, если подняться по лестнице.

Лирика вскликнула, потому что хижина была прелестной, как кукольный домик.

Императорский дворец был великолепным местом, которое трудно представить. Однако эта хижина была тем домом, о котором Лирика всегда мечтала.

Никакого дождя, яркий солнечный свет, тёплый дом.

Это дом мечты, в котором она хотела жить, когда заработает много денег.

— Брин такая умница. Как ты всё сделала?

— Семья Сол всегда выполняет возложенные на них задачи. Вам нравится?

— Да, очень красиво.

Деревянный пол был идеально гладким, поэтому пробежала мысль, что она не получит занозу, даже если пробежит босиком.

Брин вышла и показала на боковую дверь. Оказалось, что в подвале было даже небольшое хранилище. Там находились полки, на которых можно было хранить приготовленное варенье.

— Брин похожа на волшебницу.

Лирика разразилась восклицаниями. Когда она вышел, то увидела, что у колодца был новый каркас и он накрыт тяжёлой крышкой.

Брин предупредила:

— Не пользуйтесь колодцем, когда вы одна. Я буду наполнять на кухне кувшин воды, чтобы вы могли им воспользоваться.

— Поняла.

Сад преображался. Уланг сказала, что время для посева рассады, саженцев и семян.

— Хороший сад требует много сил. Мы просто помогаем, вот и всё.

Уланг постоянно рассказывала о саде, в том числе о том, как обрезать и сажать луковицы, Лирике, которая проявляла энтузиазм.

Лири решила, что когда она уйдёт из дворца, то создаст такой же сад.

К ночи она устала и заснула, но не забыла перед этим попрактиковаться в магии.

Мазь была полезна, так что она сделала ещё несколько вещей.

Хёрблис, который, как говорят, отгоняет насекомых, оказался полезным. Если повесить его в помещении или вокруг него, жучки не подползут близко.

Она сделала маленькие вещицы и раздала их всем, кто работал в саду.

— Почему ты делаешь эти вещи самостоятельно, не используя магию?

На вопрос Его Величества Лирика ответила, поразмыслив над этим:

— Я не хочу, чтобы меня поймали на том, что я волшебница.

— Это верно. Тебя никогда не должны поймать. Вот почему нужно соблюдать золотую середину. И преимущество артефакта в том, что его может использовать любой желающий.

Они вдвоем сидели бок о бок за каменным столом в саду.

Камень в круглой стеклянной бутылке слабо светился.

Это был артефакт, принесённый Альтерисом.

— Я наделил камень магией. Он поглощает солнечный свет и светится ночью.

— Это потрясающе.

— Ну нужен волшебный круг, чтобы даровать магию на долгое время…

Он нацарапал пером строчку. Лирика нетерпеливо взглянула.

С недавних пор она чувствовала, что становится ближе к Его Величеству. Похлопывание руки было приятным, в независимости был ли это комплимент или упрёк.

— Его Величество не волшебник, не так ли?

— Да.

— Но откуда вы всё это знаете?

— Я знал волшебника раньше.

Ответ был коротким. Однако в его голосе прозвучала неприязнь, поэтому Лирика дрогнула плечами.

— Мне жаль.

— За что?

— Я спросила слишком много…

Альтерис нахмурился, услышав слова Лирики и постучал по столу кончиком пера. Лири нервничала, что кончик дорогого пера может быть повреждён.

— Обычно из-за этого злятся на дочь?

Лирика быстро взглянула на Альтериса. Он продолжил, нахмурившись:

— Если бы я не хотел отвечать, то не ответил бы вообще. Я знаю, что не воспитывал Атиля должным образом, но я никогда на него не злился.

Он только предупредил его, чтобы он не доверял окружающим его людям.

Атиль согласился бы, что он никогда не злился.

Лирика подняла глаза и тихо сказала:

— Я не боюсь, что вы рассердитесь… Нет, это немного пугает, но…

— Тогда что?

— Ваше Величество напомнили мне о неприятных воспоминаниях…

— Было ли это намеренным? Я поставил тебя в неловкое положение?

— Что?! Н-нет.

— Тогда что?

После ответа Альтерис продолжил.

— Другие люди ударили бы, не заботясь о том, было ли это намеренно или нет, но ты особенная. Прежде всего, ты моя дочь.

Щёки Лирики вспыхнули.

Это было наполовину смущение, наполовину облегчение.

— Подумай о том, как я злюсь на твою мать за это.

— Что?

Голос Лирики сразу же повысился, и её брови сошлись вместе. Альтерис рассмеялся, потому что у неё был вид: «Ты злишься на мою мать за это?»

— Верно?

Он сказал это и погладил Лири по щеке. Она мягкая и нежная.

Это потому, что он каждый день слышит, как Рудия говорит: «Моя Лирика самая милая и обаятельная в мире, и вообще, самая милая во вселенной»?

Когда он схватил свою дочь за щёку и потрепал её, изо рта Лирики вырвался странный звук «ха-ха», и Альтерис громко рассмеялся.

Она слабая, поэтому он думал, что она сломается, если надавать на неё слишком сильно. Но ему также нравился факт, что она ребёнок с сильным внутренним стержнем.

«Если я буду сильно дразнить её, Рудия придёт за мной с метлой?»

На мгновение он улыбнулся в своём воображении.

— Так что тебе не нужно извиняться за подобное. Ты понимаешь?

Когда он спросил, как бы для подтверждения, Лирика спокойно ответила: «Да». Потом Альтерис поднял руку.

Он снова перевёл взгляд на бумагу. Он коротко сказал, снова объясняя про магический круг:

— Волшебник предал меня. Он сказал, что любит меня, и затем ударил в спину. Это ослабило меня.

Гнев снова поднялся при этой мысли. Он выдохнул. Если бы Рудия узнала, она бы разозлилась.

«Разве эта не одна из тех историй, которые не стоит рассказывать ребёнку?»

— Это не любовь.

На первый взгляд Лирика выглядела возмущённой. Она сжала кулак и сказала.

— Предательство другого человека – это не любовь. Любовь – это всегда думать в первую очередь о другом человеке.

— Это так?

Услышав скептицизм в его голосе, Лирика застонала, прежде чем заговорить:

— Да, я знаю, потому что очень люблю свою маму. Что ж, вы тоже поймёте, когда полюбите кого-нибудь.

Причинить боль человеку можно только из-за эгоизма.

Заговорив, она, казалось, сказала что-то вполне взрослое, поэтому Лирика расправила плечи.

«Любовь».

Если бы это сказал кто-то другой, он бы посмеялся над этим как над чем-то отвратительным, но, увидев серьёзное лицо ребёнка, он не смог.

Кроме того, Альтерис знал, как сильно ребёнок любил свою мать.

«Любовь».

Он задумался и сказал:

— Я приму это во внимание.

— Да.

Кивнув, эти двое снова сосредоточились на уроке.

Как обычно по его окончанию, он отвёл Лирику в комнату Белого дракона, а сам вернулся в спальню.

Он увидел, как Рудия усердно писала письмо в кабинете Серебряного дракона. Кажется, в эти дни она встречается с высокопоставленным человеком. И вроде бы они говорили о подписании контракта при условии, что он займётся модными вещами, которые она придумала.

Когда он прислонился к двери, она подняла глаза. Рудия сказала с удивлением:

— Ты должен был сказать, что пришёл. Почему ты стоишь там?

— Просто.

Рудия улыбнулась:

— Думаю, что в эти дни ты часто выходишь по ночам, но, если ты собираешься на тайную встречу, пожалуйста, не афишируй это. Я все ещё должна сохранять привилегированное положение Императрицы.

При этих словах он почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

Одним словом, он чувствовал себя плохо.

Альтерис подошёл и сказал, положив свою руку на её руку:

— Кое-кто сказал мне попробовать полюбить.

— Хм? Есть ли кто-нибудь, кто осмелился бы сказать тебе подобное?

Да, твоя дочь.

Альтерису удалось подавить этот ответ.

— Есть. Я не думаю, что моя дурная слава распространилась настолько далеко.

— Это слова юной Леди, которая влюбилась в Ваше Величество с первого взгляда?

— Это не так… Во всяком случае, я подумал об этом, услышав это. И звучит это не так плохо.

— Хм.

Это не имеет значения, но любовь и согласие между Императором и его женой весьма полезны для Императрицы.

— Если ты подпустишь к правлению…

— У меня есть жена. Зачем?

— Что?

— Разве я не должен любить свою жену?

— Что?

Рудия нахмурилась. Она спросила, сразу поворачиваясь в его сторону:

— О чём ты говоришь?

— Подожди, ты хочешь сказать, что не хочешь?

— Хотела бы я? Боже, мне сейчас не нужен мужчина. Я сыта по горло этим. Лирики в моей жизни достаточно.

— Что… подожди, тебе это надоело? Похоже, у тебя было больше одного мужчины.

— В любом случае, поищи кого-нибудь другого, кого можно полюбить.

Когда Рудия с отвращением махнула рукой, это скорее подзадорило Альтериса.

— Я не хочу этого.

— Что?

— Я не хочу этого.

— Нет, ну что за человек.

Рудия приподняла брови из-за раздражения, но Альтериса это не волновало.

— Нам всё равно нужно играть влюблённую Императорскую чету. Не имеет значения, искренны ли мы.

— Э-э, ну, да, делай, как тебе заблагорассудится.

Желая уйти от этой темы, Рудия так и сказав, вернулась к письму.

— …

Альтерис дотронулся до её плеча. Он приподнял распущенные золотые волосы и начал целовать затылок.

— …

Рудия попыталась не обращать на это внимания, но не смогла. Привыкшее тело реагировало на него. Она резко обернулась. Потянула за воротник рубашки.

Их губы были близко друг к другу. Голубые глаза сузились

— Если нужно только тело, то хорошо.

— Давайте начнём оттуда.

Альтерис проглотила лёгкий вздох, сорвавшийся с её губ.

— Как раз перед тем, как разум окончательно отключился Альтерис подумал.

«Первое, на что нужно нацелиться, Лирика?»

Лирика – это главный приоритет, нет. Если в жизни Рудии есть только Лирика, нужно завоевать сердце Лирики – это главный приоритет.

Альтерис был первым, кому пришла в голову мысль о том, что многие мужчины, влюбившиеся в Рудию, поступили бы так же.

* * *

Лирика с гордостью посмотрела на полку в хижине.

На неё были выставлены магические предметы, и сначала там была только одна мазь, но теперь их было около трёх-четырёх.

Были такие вещи, как блестящие камни, тёплые мешки зерна и кристаллы, очищающие воду.

Несколько кристаллов уже были помещены в банки и колодец.

Конечно, на стене также был венок, который отпугивал жуков.

— Я рада, что проложили каменную дорогу в саду. Тяжеловато было по ней постоянно ходить, — сказала Тиаре с улыбкой, выглядывая наружу. Лирика кивнула.

Отличное решение, сменить грунтовую дорогу на ровную каменную, потому что по ней теперь было легче ходить и обувь не пачкалась.

Лирика стояла бок о бок с Тиаре. Рядом была подставка для ног, так что она могла выглянуть в окно.

Можно было увидеть, как Лаув вешал качели на дерево прямо перед хижиной.

Это были качели, которые он сделал сам. Лирика похвалила его за это, а Тиаре надула губы.

С одной стороны стоял стол и зонтик.

Лири, которая смотрела на это, тихо вздохнула.

— Что-то не так? — спросила компаньонка. В последние дни, даже когда Лирика была весела, она часто демонстрировала этот вид.

— Это…

— Скажите мне.

Услышав слова Тиаре, Лирика в конце концов высказала свои опасения:

— Есть человек, которого я попросила стать моим компаньоном.

— Да.

— Но я не могу связаться с ним…

— Разве это не потому, что вы не хотите этого делать?»

— Нет! — решительно сказала Лирика. Тиаре моргнул своими зелёными глазами. — Он сказал, что хочет сделать это первым.

— Ну, тогда, может быть его семья против этого.

— Правда? Но тогда они хотя бы могли связаться со мной. Поэтому я отправила письмо. Но волнуюсь, потому что ответа до сих пор нет.

— Но разве это не невежливо?

— А?

Когда она удивлённо обернулся, Тиаре прямо сказала:

— Так думает Принцесса, и, хотя он первым предложил, но это невежливо — так высказываться.

— Госпожа Тиаре, следите за своим языком.

Услышав слова Брин, Тиаре сказал: «Упс», и, похлопав себя по губам и сказав:

— Это грубо и невежливо.

— Но Фиорд…

Тиаре на мгновение замерла и переспросила:

— Фиорд? Тот Фиорд? Фиорд Барат?

— Угу.

— Вы хотите, чтобы он стал вашим компаньоном?

— Да.

Тиаре было что сказать, но, глядя на лицо Принцессы, было не так уж трудно сдержаться.

Вместо этого она сказала:

— Даже если вы хотите, это нежелательно.

— Это так?

— Да.

Тиаре кивнул с недовольным видом, надеясь, что этого не произойдёт.

— И всё же…

Лирика снова вздохнула. Тиаре внезапно стало не по себе. Хорошо, что Барат не станет её компаньоном, но плохо, что Лири была этим расстроена.

Что делать щенку, который чувствует плохое настроение своей хозяйки? Но за окном она увидела Лаува, который, вроде бы, закончил установку качелей, так как дёргал за верёвку, проверяя.

— Должно быть, качели установлены

— А? Правда?

Лирика поднялась на цыпочки. Она увидела, как Лаув упаковывал свои инструменты. Она заговорила с Тиаре бодрым голосом:

— Давай выйдем.

— Да.

Тема разговора изменилась. Тиаре схватилась за груди, успокоившись, и кивнула. Они вдвоём открыли дверь хижины и подошли к качели.

— Ты закончил?

Лаув кивнул и слабо улыбнулся на вопрос Лирики.

— Теперь вы можете покататься.

Лири с радостью уступила подруге честь, первой прокатиться на качелях.

— Мне?

— Да, пусть Тиаре будет первой.

— Нет. Пусть Принцесса будет первой.

Лирика заколебалась перед качелями после этих слов, а затем тихо заговорила:

— На самом деле, я никогда не качалась на качелях, поэтому не знаю, как это делать.

— !

Тиаре широко раскрыла глаза и быстро села на качели:

— На них нужно качаться вот так.

Оттолкнуться со всей силы от земли ногами, откинуть тело назад, а затем снова качнуться вперёд. Когда качели постепенно поднялись, Брин схватила Лирику и отступила назад. Когда качели достигли своего пика, Тиаре спрыгнула с качелей: «Ха!»

Она словно парила в воздухе.

— !

Лирика была удивлена, а Брин холодно посмотрела. Тиаре идеально приземлилась и сказала с улыбкой:

— Вот как нужно на них качаться.

— Нет.

— Ни за что.

Брин и Лаув заговорили одновременно. Лирика оглянулась на этих двоих.

— Нет?

— Верно.

Когда Тиаре заговорила от разочарования, Брин добродушно улыбнулась и сказала малышке:

— Вам не обязательно так прыгать в конце.

— Да, Вульф часто, нечасто… Ха-а… — Лаув вздохнул. Тиаре была озадачена.

— Разве это не так?

В конце концов, разве речь не шла о том, чтобы прыгать с самого высокого места и соревноваться за то, кто дальше пролетит и сколько поворотов сделает?

— Вы можете просто слегка покачаться вверх-вниз и остановиться. Не делайте таких опасных вещей. Что ж, — сказала Брин и предложила девочке сесть на качели. Лири села на качели и крепко схватилась за верёвки.

Дерево было довольно большим, а верёвки – довольно длинными.

— Поднимите ноги, и я вас подтолкну.

— Да.

Брин слегка подтолкнула её в спину. Качели начали раскачиваться взад-вперед.

По мере того, как темп движения маятника постепенно увеличивался, сердце Лирики колотилось от возбуждения.

Лирика расхохоталась.

Было хорошо, когда волосы развевались на ветру, и пейзаж, видимый с высоты, был хорош.

Услышав смех, Тиаре сузила глаза.

На этот раз в саду, нет, всё время, проведённое с Принцессой в качестве компаньона, было приятным.

«Принцесса, вы проделали хорошую работу».

Она двигалась так быстро и усердно своим маленьким телом, что в одно мгновение передвинула кучки скошенных сорняков с одного одной стороны на другую. Она была такой же быстрой, как белочка, движущаяся с жёлудем во рту.

Уланг тоже была впечатлена.

Наблюдая за её работой с улыбкой, Тиаре тоже была счастлива.

Всё было по-другому, когда она была с другими людьми. Было ощущение спокойной реки, текущей глубоко в сердце.

«Теперь я понимаю».

Тиаре поняла и глубоко вздохнула.

«Мне не нужно ничего отстаивать, когда я рядом с Принцессой».

Лирика ничего не навязывала Тиаре и не пыталась указать ей, что правильно, а что нет. Работать в саду было весело. Тиаре испытывала чистую радость. Ничто её не угнетало. Приложенный труд был оценим, и ни одно усилие не оставалось незамеченным. Вопрос о её принадлежности к Сандарам или Вульфам остался где-то далеко позади. Находясь рядом с прекрасной принцессой, Тиаре могла лишь думать о том, что хочет защищать столь юное и маленькое создание.

«Кажется, и у меня есть моё место».

«Словно я ценный человек».

«Сейчас я — не та Тиаре, которой нет места ни среди Вульфов, ни среди Сандар».

Никто здесь не называл её бобом и не говорил таких фраз, как «ты недостаточно хороша, уходи». Она и принцесса делали всё вместе, и Лирика безропотно уступила ей место рядом с собой.

— Компаньон... — Тиаре неосознанно прошептала свою ныне занимаемую должность.

«В будущем её будут окружать всё больше и больше людей», — Тиаре хорошо понимала, что с возрастом обычно ожидает членов императорской семьи.

«Лирика и Атиль прекрасно сдружились».

«Надеюсь, они такими и останутся».

«Хотела бы я и дальше быть с моей принцессой».

«Фиорд Барат», — Тиаре задумалась пуще прежнего.

Она не могла сидеть сложа руки, услышав имя кандидата в компаньоны. Пусть Лирика и сказала, что Тиаре для неё всегда будет первой, девочка сильнее всего захотела изменить своё положение: быть не просто компаньоном в политических целях, а стать настоящими другом — тем, кто действительно важен для принцессы.

«Теперь я понимаю, почему Лаув выбрал её», — юная Вульф, наконец, осознала, почему тот, кто предпочитал одиночество, тихо оставался рядом с Лири.

— Думаю, я смогу прыгнуть так же, как и Тиаре! — громко объявила принцесса.

— Это опасно, — Брин сразу спохватилась.

Однако вслед словам фрейлины Лирика покачала головой.

— Нет, думаю, я смогу, — сильно покачиваясь, утверждала малышка. — Если я упаду, Лаув поймает меня, верно?

— Несомненно.

Не раздумывая, ответил рыцарь, однако Лирика уже внезапно прыгнула с самой высокой точки при раскачивании, прямо как и Тиаре ранее. Конечно, девочка не сделала сальто назад.

— Принцесса!

Брин побежала за ней, но Лаув оказался на шаг впереди. В следующий миг Лирика была полностью в его объятиях. Попятившись немного назад, Лаув смягчил её падение. Брин бросилась к ним.

— Принцесса, это же опасно...

У Лирики спёрло дыхание. Она упала гораздо выше и намного быстрее, чем ожидала. Если бы Лаув не поймал её, то лодыжка была бы сломана.

Однако Лирика чувствовала себя очень храброй. Малышка удовлетворённо рассмеялась. Такие безрассудные поступки совсем не в её характере.

— И правда, было опасно, но я знала, что Лаув поймает меня, — произнесла Лирика и посмотрела на Лаува, — да?

Лаув моргнул и следом улыбнулся. Он редко смеялся от души, поэтому Лирика пришла в восторг.

Вскоре рыцарь поставил малышку на ноги.

— Я всегда наготове, — его голос звучал твёрдо и уверенно.

Есть ли более приятные слова для подчинённого, когда начальник говорит, что верит в него? Неважно, где и когда она упадёт, он непременно её поймает. Лаув отказывался терять своё положение, которое ему удалось обрести, будучи на краю обрыва.

В ответ на слова рыцаря Брин скрестила руки. Лирика рассмеялась, а Тиаре, почувствовав себя обделённой, взяла её за руку.

— ?

Поведение подруги озадачило Лири, но она крепко сжала руку в ответ. Тиаре смущённо отвела взгляд.

— Что ж, тогда, может, уже вернёмся? Думаю, теперь Уланг сможет в одиночку заниматься садоводством, — предложила Брин.

— Хорошо, но время от времени мне тоже нужно будет заботиться о саде.

— Только в качестве маленького увлечения. Если будете продолжать в том же духе, ваши руки огрубеют.

— Поняла, — Лирика кивнула в знак согласия в ответ на беспокойство Брин.

«Сейчас мне нужно усердно учиться, а позже, когда я покину императорский дворец, мне придётся работать на себя».

Безусловно, в обязанности принцессы входило уход за руками, чтобы они были белыми и гладкими.

«Кстати... — мысли о белых и гладких руках напомнили Лирике о Фиорде. — Несмотря на слова Тиары, я думаю, что он неспроста не отвечает мне».

«Что-то случилось?»

«Я же ведь даже не знаю, что с ним на самом деле происходит?»

Забеспокоившись, Лирика решила отправить ещё одно письмо.

❖ ❖ ❖

Лирика почувствовала, что с её передними зубами что-то не так.

«Что с ними?»

После завтрака Лирика с серьёзным выражением лица сообщила Брин:

— Что-то не так с моими передними зубами.

В ответ Брин произнесла: «Минуточку», — и посмотрела на источник беспокойства принцессы.

— Прошу прощения, — фрейлина чуть пошевелила передний зуб.

— !!!

Лирика напряглась, но Брин уже убрала руку.

— Придётся его выдёргивать.

— Выдёргивать? — переспросила Лирика, на что ей в ответ кивнули.

— Взамен у вас появится новый, а для этого нужно вырвать тот, что шатается, чтобы новый зуб рос красиво.

— Э-это... но...

«Вырвать зуб!»

Видя замешательство Лирики, Брин произнесла: «Давайте, я ещё раз взгляну».

Когда принцесса снова открыла ротик, фрейлина заговорила:

— Кажется, он ещё немного продержится, поэтому выдернем его примерно через два дня. Уверена, что к тому времени будет совсем не больно и всё пройдёт легко.

— Правда?

— Самая что ни на есть настоящая.

Брин заверила Лирику, поэтому она смогла вздохнуть полной грудью. По крайней мере, зуб не станут вытаскивать так скоро.

После завтрака Лирика сразу же принялась писать Фиорду. Это было её второе письмо. В нём она спрашивала, не произошло ли с ним что-то, поскольку ответ от него так и не пришёл. Брин убедила малышку, что если с господином Барат что-то и случится, то фрейлина точно об этом узнает.

Второе письмо содержало в себе заботу и беспокойство. После его отправки, Лирика собралась немного прогуляться.

В мире флоры и фауны наступила середина лета. В полдень стояла жара, поэтому для прогулок лучше всего подходило раннее утро или поздний вечер.

Походив немного по многолюдному Небесному дворцу, Лирика вернулась в Солнечный. Похоже, Атиль часто покидал дворец, предназначенный для императорской семьи, чтобы встретиться с вельможами, однако принцесса не совсем была уверена в этом. Даже если она встречала других дворян, малышка не знала, как вести себя с ними.

«Каждый день устраивать чаепития с куклами...»

«Куклы и чаепития — это весело, но с друзьями намного веселее», — Лирика задумалась над тем, как же завести друзей, даже если это и будет отличаться от её дружбы с Тиарей.

Юная Такар шагала по саду в глубоких раздумьях. В руке она держала новый зонтик, который сшила для неё мать. Он был лёгким, светлым и ярко-жёлтым. Лирике нравился её новый зонтик.

Сад был уже в полном цвету. Он благоухал розами, красными креповыми миртами¹ и большими пионами.

— Давно не виделись, Принцесса-малиновка.

Из кустарников неожиданно появился Фиорд. Лирика очень удивилась, когда увидела его.

— Фиорд! — в порыве безудержного счастья она тут же подбежала к нему, но следом заколебалась и остановилась. — Фиорд, ты в порядке?

Лицо мальчика было бледным, а в уголке рта виднелся след от удара. В сочетании с его великолепием открывалась странная, если можно сказать, болезненная красота.

Фиорд улыбнулся.

— Да, я в порядке. Как вы поживали, принцесса?

Лирика огляделась. Кроме Лаува и Брин, рядом больше никого не было.

«Не может быть».

Малышка засомневалась в своих догадках, но всё равно спросила:

— Ты ждал меня?

— Немного.

Лирика смутилась и подошла к нему.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Да, я в порядке.

Фиорд улыбнулся, но что-то в его выражении лица не давало ей покоя. Неосознанно Лирика взяла юного герцога за руку. Она тут же была ошеломлена.

— Фи... орд...

Руки мальчика горели. Лицо было бледным, в то время как от ладони исходил жар, казалось, что можно вот-вот обжечься. Даже Лирика сразу поняла, что это ненормально. Её лицо приняло угрюмый вид.

— Фиорд, давай, прямо сейчас пойдём в мою комнату и...

Девочка уж было хотела предложить вызвать доктора, но юный герцог твёрдым голосом произнёс:

— Я не хочу.

— Фиорд.

— Я в порядке, — после глубокого вздоха мальчик снова заговорил уже мягким голосом. — Благодарю вас за возможность стать вашим компаньоном, но герцогиня категорически против. Давайте, оставим всё как есть. Мне жаль сообщать вам об этом...

Руку, которую держала Лирика, Фиорд сжал покрепче, да так сильно, что от хватки чувствовалась боль.

— Не думаю, что мне доведётся стать вашим компаньоном.

Лирика топнула ножкой.

— Всё в порядке. Фиорд, ты не должен извиняться. Что важнее, ты уверен, что с тобой всё хорошо? Нет, конечно, нет. Что насчёт доктора? Ты обращался к нему?

— Я в порядке?

Фиорд заморгал, будто бы больше ничего другого не слышал. Хватка на руках стала сильнее.

— Всё хорошо?

Когда Лирика почувствовала боль, Лаув взял Фиорда за руку.

— !..

Скрутив руку, мальчик вырвал её из хватки и, обхватив рыцаря за запястье, уже собирался ударить по локтю, однако Лаув остановил атаку другой рукой. В следующее мгновение, прежде чем Фиорд успел что-либо предпринять, рыцарь уже отстранился, и Лирика оказалась у него за спиной.

Девочка увидела, как взгляд Фиорда затуманивается и слабеет. Его волосы развевались, хотя ветра не было. Воздух покалывало. Мелкие камни под ногами гремели. В её голове раздался тревожный звоночек.

— Фиорд!

Лирика вскрикнула. Повернувшись к ней, мальчик на миг застыл. Их глаза встретились. В его взгляде читалась растерянность, а волосы потихоньку наклонились, и воздух смягчился. Словно марионетка с порванной ниткой, Фиорд рухнул на землю. Лаув не дал испуганной Лирике подбежать к мальчику. Когда Брин встала перед малышкой, рыцарь оценил состояние Фиорда.

— Кажется, он потерял сознание.

— Давайте отнесём его в хижину.

— Вы уверены, что всё в порядке? — спросила Брин в ответ на слова принцессы.

Лирика кивнула.

— Не думаю, что его кто-то должен увидеть, но и оставить Фиорда вот так я не могу.

Если Атиль узнает, что Фиорд был в его тайном саду, то он, несомненно, очень разозлится. Лирика не могла этого допустить. В комнату Белого Дракона Фиорда также нельзя отнести.

— Другого выбора нет.

Лаув взял мальчика на спину.

— Хорошо, тогда пойдёмте сюда, — произнесла Брин.

Избегая толпы, они добрались до хижины.

Лаув аккуратно положил Фиорда на кровать. Лицо мальчика раскраснелось, словно недавняя бледность оказалась обманом зрения. Дыхание его было прерывистым.

Лаув сообщил Лирике:

— Мне кажется, юный герцог Барат ранен.

— Ранен?

— Да, я чувствую запах крови.

— В таком случае вам нужно будет раздеть его, чтобы проверить. Ни я, ни принцесса не можем этого сделать, — заговорила Брин, уставившись на рыцаря.

Лаув перевёл взгляд на Лирику, увидев, что она не знает, как поступить, он подавил готовый вырваться вздох.

— Хорошо.

Спустя некоторое время рыцарь вышел из спальни с усталым видом. Ожидавшая в гостиной Лирика вскочила.

— Как он? Сильно ранен?

— По всей верхней части тела у него целая куча порезов как старых, так и новых. Словно он систематически подвергался различным родам пыткам...

Мужчина замолчал, увидев, что лицо Лирики побледнело.

Брин откровенно нахмурилась, испепеляя взглядом Лаува, и затем произнесла:

— Для начала я схожу за лекарствами и бинтами. Вы оказали ему первую помощь?

В ответ Лаув только кивнул, отчего Брин наклонила голову и следом заговорила:

— Я уж было думала, вы умеете разговаривать.

Лаув прочистил горло.

— Я оказал ему первую помощь, но, думаю, мне нужно снова промыть его рану, нанести лекарство и наложить повязку.

— Понятно. Принцесса, хотите пойти со мной?

— Нет, я подожду здесь.

Лирика покачала головой.

— Хорошо.

Когда Брин бодрыми шагами вышла из хижины, девочка посмотрела на своего рыцаря со слезами на глазах.

— Он выглядел очень плохо?

Лаув не знал, что ответить. Честно говоря, это было слишком жестоко для юной принцессы, но не в его характере лгать своей госпоже. Когда он заколебался и не смог произнести ни слова, Лирика плотно закрыла глаза и открыла их вновь.

_______

¹ Креповый мирт (Ларгерстроемия) — вечнозелёное дерево и кустарник, цветение которого приходится на лето в оттенках розового, красного, фиолетового или белого. (Со стороны чем-то напоминает сирень, только лепестки другой формы, как можно понять из названия, цветки складчатые с креповой текстурой.)

— Фиорд, нет, юный герцог Барат разве не занимает высокую должность?

— Занимает.

— Тогда, кто мог причинить ему такую боль... А, может, он сопротивлялся, вдруг на него напали?

Припоминая состояние мальчика, Лаув покачал головой в отрицательном жесте. Ведь судя по ране, юный герцог подвергался насилию в одностороннем порядке.

— Хорошо, я понимаю. Тогда, в таком случае... — Лирика прикусила губу. — Я не буду подробно расспрашивать. Фиорд не хотел бы, чтобы я знала. Он всё время говорил, что с ним всё в порядке. Лучше не смотреть на рану.

— Я тоже так думаю, — с облегчением высказался рыцарь.

— Прости, но ты не возражаешь, если я сейчас попрошу тебя промыть его рану?

— Как вы того пожелаете.

Вдвоём они вскипятили воду в котелке, а вместе с тем и полотенца, пока не вернулась Брин. Вода получилась очень горячей, но она должна была подойти.

Лаув входил в комнату и выходил из неё с кучей мокрых полотенец, на одной из них была кровь, но Лирика и бровью не повела.

Вскоре Брин вернулась с бинтами и дезинфицирующим средством. Лирика передала Лауву бутылочку с жёлтой мазью, которая лежала до этого на полке. Пока мужчина перевязывал раны, фрейлина снова вышла, и вернулась она уже с большим куском льда.

— При такой ране столь высокая температура не очень хороший признак.

— М.

В этот момент Лаув вышел из комнаты.

— Я закончил лечение.

— Ничего, если я зайду сейчас?

— Да, конечно, заходите, — произнёс рыцарь и на мгновение посмотрел на Лирику.

Он знал, что она собственноручно приготовила жёлтую мазь, в состав которого в качестве основного элемента входил одуванчик.

«Рана заживала слишком быстро», — ему удалось увидеть собственными глазами столь невероятное чудо.

Лаув предположил, что, может, дело в родословной Барат, в некой уникальной целебной силе, однако эти мысли не имели подоплёки, поскольку до нанесения мази открытая рана кровоточила.

«Как только я нанёс лекарство Лирики, кровь сразу же остановилась. Зажили все мельчайшие порезы».

«Что, если всё дело в мази?..» — в таком случае Лаув не знал, что и думать.

Пробежав мимо рыцаря в спальню, Лирика тут же вернулась обратно.

— Что-то не так? — удивлённо спросил мужчина.

— Спасибо, Лаув.

После этих слов девочка обняла его. Лаув так и застыл.

— Брин, и тебе спасибо! Раз уж Брин принесла лёд, Лаув, пока ждёшь, можешь выпить холодного чая.

Увидев, как принцесса вбегает обратно в комнату, рыцарь поник.

— Можно зайти? Плохое позади? — спросила фрейлина.

— Думаю, всё будет хорошо.

Брин сузила глаза, а затем кивнула. Она расколола лёд и быстро приготовила холодный напиток.

— Вот, это чай со льдом, который заваривает принцесса, — произнесла фрейлина, протянув поднос.

Лаув вежливо принял угощение. Брин посмотрела на полуоткрытую дверь в спальню.

— Вы могли бы подготовить напиток и для себя, чтобы остыть.

Когда взгляды Лаув и Брин встретились, мужчина спросил:

— Принцесса сама сделала эту жёлтую мазь?

— Да, сама, — провокационно ответила фрейлина.

Её выражение лица так и кричало: «И что теперь? Что собираешься делать с этой информацией?»

Неторопливо попивая чай, Лаув заговорил:

— Думаю, отныне лучше держать это в секрете.

— На уровне императорской тайны, — бесстрастно заявила Брин.

Лаув ухмыльнулся.

— Почему вы смеётесь?

На слова фрейлины рыцарь откашлялся и продолжил:

— Я словно посвящён.

Если бы Брин считала Лаува посторонним, то стала бы отрицать тот факт, что принцесса приготовила такую мазь. Она могла бы заявить, что это тайный рецепт, который известен лишь императорской семье. Однако Брин была честна. А это значило, что Лаува приняли в их ряды и воспринимают как союзника. Рыцарю от такого доверия стало излишне приятно.

Брин фыркнула и помахала ножом для колки льда.

— Вас не посвящали. Принцесса верит в это искренне.

Лаув шагнул вперёд.

— Хорошо, давайте я подготовлю лёд.

— Я сама, а вы можете наполнить кувшины.

— Так и быть.

Рыцарь делал то, что ему было сказано, и, пока он наполнял кувшины, Брин вошла в спальню с медным тазом, наполненным ледяной водой.

Лирика сидела у изголовья кровати, выражение её лица было серьёзным. Быстро оглядев состояние Фиорда, девочка удостоверилась в его безопасности.

«Даже если он очнётся в таком состоянии, ему будет трудно напасть на принцессу», — размышляла фрейлина.

— Принцесса, я принесла холодной воды. Если приложить что-то холодное ко лбу, то жар вскоре спадёт.

— Спасибо, Брин.

Лирика быстро намочила полотенце и положила его на лоб Фиорда.

— Брин, можно я сегодня переночую здесь? — серьёзно спросила малышка.

— В таком случае, разве Императрица или Его Высочество Наследный Принц не сильно удивятся, если узнают?

— Думаешь? — Лирика не стала отчаиваться, она тут же нетерпеливо предложила: — А что, если я пожелаю всем спокойной ночи, притворюсь спящей и скрытно приду сюда?

— Вы так беспокоитесь о нём? Я могу остаться вместо вас, — тихо предложила Брин.

— Ты права, но...

Лирика вспомнила, как у неё болел живот и как успокаивала мама, поглаживая ноющее место всю ночь. Девочка хотела сама остаться с Фиордом.

«Разве не здорово, когда рядом с тобой тот, кого ты хоть немного знаешь?»

Когда Лирика заколебалась, Брин мягко улыбнулась.

— Всё хорошо, давайте придумаем что-нибудь вместе.

— Брин! — принцесса радостно воскликнула и крепко обняла свою фрейлину.

Едва заметная улыбка проскользнула на лице женщины. По правде говоря, ей не хотелось связываться с Баратом.

«Однако...»

«Величайший шедевр Барат».

«Фиорд Барат».

Когда бы она ни видела его, казалось, он опекал принцессу по-своему. Однако рядом с ним нельзя было расслабляться. Брин всегда начеку. В стиле Барат обмануть кого-то, прибегнув к ложным, подделанным травмам. Фиорд неизменно будет оставаться под подозрением, однако это не повод для Брин останавливать свою госпожу.

— Давайте немного понаблюдаем и примем решение.

— Хорошо. Спасибо, что выслушала меня, Брин, и прости. В последнее время я веду себя как ребёнок.

Фрейлина рассмеялась и похлопала принцессу по спинке. Тёмно-фиолетовые волосы Брин мягко струились.

— Я с удовольствием принимаю ваше детское поведение, а это вряд ли можно назвать ребячеством.

— Но я только напрашиваюсь на неприятности.

— О, не переживайте, вы не доставляете мне никаких хлопот.

Когда Лирика подняла голову, Брин ярко улыбнулась.

— Я просто выполняю просьбу принцессы.

При этих словах взгляд девочки стал решительным.

— Да, я обо всём позабочусь.

«Если Атиль снова рассердится, мне придётся нанести ему ответный удар».

Лирика сжала ладони в кулаки.

— Не бойся, Брин, я защищу тебя.

— Да, принцесса.

Брин могла только улыбаться бойкости малышки.

❖ ❖ ❖

Фиорд почувствовал, как его обдувает прохладный ветерок. Было приятно, когда тёплая ткань соприкасалась с вспотевшей кожей.

— Может, по очереди?

— Нет, всё в порядке.

— Вы не устали?

— Я же просто сижу на одном месте.

— Просто сидеть на одном месте долгое время — утомительно.

— Правда?

Услышав тихий голос, мальчик непроизвольно открыл глаза. Затуманенным взором он видел, как что-то то приближается, то отдаляется. Когда ему удалось ясно видеть, Фиорд понял, что это был веер.

— А, Фиорд, ты очнулся?

За веером оказалось овальное личико. Юный герцог непонимающе уставился на девочку перед ним и спросил:

— Я сплю?

— Нет, боюсь, что нет, ну, не совсем.

После своей фразы девочка снова начала обмахивать веером. Почувствовав дуновение ветра, Фиорд напряжённо поднялся, размышляя над её ответом. У него закружилась голова, и он тут же схватился за край кровати. Испуганная Лирика сползла с высокого стульчика и быстро схватила его за плечо.

— Ты в порядке? Температура спала, но тебе пока не стоит так двигаться.

— Да что тут происходит... — вместе с запинкой улетучились дальнейшие слова.

Лирика начала объяснять:

— Это хижина в саду. Мы встретились вчера утром, скоро уже рассвет и новый день, ну а пока середина ночи.

Принцесса протянула чашку, и Фиорд осторожно её принял. После того, как юный герцог выпил всю слегка подсоленную, медовую воду, его уложили обратно спать.

— Поспи ещё немного. Лихорадка совсем недавно спала.

— Но...

Фиорд был в замешательстве. Он не мог вспомнить: можно ли ему остаться здесь?

— Я буду рядом.

Всего три слова, и всё напряжение мальчика развеялось. Сев обратно на стульчик, Лирика снова принялась обмахивать его веером.

Волосы слегка развевались. За окном слышалось стрекотание. Сквозь него, в комнату, ночной воздух доносил сладкий аромат жасмина. В недавно построенной хижине пахло свежесрубленным деревом. Простынь была из хлопка, не из шёлка, и на ощупь она казалась шершавой, словно нагретая солнцем.

— ...

Сбоку, на высоком стульчике, сидела малиновка. В её каштановых волосах отчётливо виднелась красная ленточка.

Бирюзовые глаза Лирики, что по-особенному таинственно светились в ночи, встретились с глазами Фиорда. Девочка следом сразу воскликнула: «Ну ты чего!»

— Отдыхай.

— Когда я открываю глаза, мне кажется, что это сон.

«Если я во сне, хотелось бы мне остаться тут ещё немного».

Лирика задумалась над словами Фиорда и прижала веер к подбородку. Она встала со стула и забралась на кровать, как это делала её мама.

— !!!

Прежде, чем Лирика заговорила, она осторожно положила голову поражённого мальчика к себе на плечо:

— Вот так пойдёт?

— ...Да...

Фиорд отчаянно отвёл взгляд. Сейчас он не мог решить для себя: нормально ли произносить что-то такое вслух. Юный герцог взглядом ухватил силуэт императорской вороны, стоящей сбоку, и волка.

«Всё хорошо», — оценив ситуацию, Фиорд закрыл глаза.

Сейчас, во сне, принцесса в безопасности, значит, и ему можно на немного ослабить свою бдительность. Никто не причинит ему вреда, и он никому не навредит.

«Тут безопасно».

Фиорд прислонился к маленькому округлому плечу и почувствовал его тепло. Он мгновенно погрузился в сон, глубокий и спокойный. Юный герцог даже не заметил, как по его щеке скатилась одинокая слеза. Лирика уж было собиралась вытереть её, но остановилась. Она не хотела нарушать его сон.

«Я думала, что стала взрослей в этом возрасте».

Мальчики и девочки в трущобах, которые были намного выше, примерно в этом возрасте уже считались зрелыми, поэтому Лирика ожидала, что то же самое произойдёт и с ней, и она, наконец, вырастет.

«Кажется, всё не так просто».

«Настоящие взрослые — это такие люди, как Тан, Рат и Его Величество».

Лирика подняла веер и снова начала обмахивать им. Ей было приятно смотреть, как тонкие серебристые волосы мальчика шевелятся под дуновением ветерка.

«Спать хочется...»

Посреди ночи у него поднялась такая высокая температура, что девочка не знала, что ей делать, но потом, чудесным образом, жар вдруг начал спадать. А потом всё стало хорошо.

— Думаю, он начинает поправляться, — успокоил её Лаув.

Когда Лирика поняла, что Фиорду намного лучше, она почувствовала облегчение и, прислонившись к нему, вскоре задремала. Веер выскользнул из её маленьких рук. Брин ловко поймала его до падения на пол. Она уложила принцессу и накрыла принесённым одеялом.

«Мне не по себе от того, что мы проведём ночь вне дворца».

Брин прикусила губу.

«Мы вернёмся рано утром».

❖ ❖ ❖

Наступил рассвет. В привычное для себя время Фиорд открыл глаза. Немного полежав, чтобы оценить ситуацию, он повернулся и посмотрел на Лирику. Увидев крепко спящую принцессу, мальчик испытал непередаваемые ощущения.

«Хочу лежать так вечно».

«Но это невозможно».

Фиорд медленно поднялся. Он чувствовал себя на удивление бодрым. Пошевелив конечностями и убедившись, что они не болят, юный герцог выскользнул из постели.

Снаружи послышались шаги, и Фиорд рефлекторно огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. Дверь небрежно открыла императорская ворона. Она взглянула на юного герцога и полностью его проигнорировала. Лёгкой походкой Брин подошла к Лирике и начала её будить.

— Принцесса, просыпайтесь. Вы должны вернуться в комнату Белого Дракона.

— М-м...

— Принцесса.

Полностью игнорируемый Фиорд стоял неподвижно.

Спустя небольшое время Лирика очнулась. Она протёрла глаза и слегка зевнула. Увидев, что Фиорд уже встал, Лирика удивилась.

— Фиорд! Теперь ты в порядке?

— Да, всё в порядке.

Лирика лучезарно улыбнулась.

— Какое облегчение.

Мальчик не мог не улыбнуться ей в ответ. Почему-то ему захотелось расспросить о подробностях, но, похоже, время было неподходящее.

И в этот момент прозвучал чей-то голос:

— Что это? Вот что она делала всё это время и даже не рассказывала...

Атиль со счастливым выражением на лице вошёл внутрь и изумлённо замер.

Фиорд затаил дыхание.

«Я была неосторожна, — глаза Брин выдавали её замешательство. — Лаув должен стоять снаружи, но где он?»

Фрейлина подсознательно взглянула на выход и встала рядом с принцессой. Если бы она загородила девочку, то только привлекла бы к себе больше внимания.

— Что за...

Шок, предательство и гнев отразились на лице Атиля. Он ворвался в комнату. Прежде чем Брин успела остановить его, Лирика шагнула навстречу грозной фигуре.

— Атиль, подожди...

— Уйди с дороги!

Атиль толкнул её, Лирика схватила его за руку.

— Прости, но сначала я должна тебе всё объяснить...

— Отойди!

Наследный принц яростно отдернул руку. Поскольку Лирика была намного меньше его, он случайно ударил её по лицу. В обычной ситуации дело закончилось бы звуком "ауч" и капитуляцией.

В том-то и дело, что в "обычной".

Лирика замерла. Она прикрыла рот рукой.

Хлоп.

Передний зуб покатился в ладошку девочки. В то же время из её рта потекла струйка крови.

— Принцесса! — закричал Фиорд и бросился к ней.

Атиль был так поражён, что не стал останавливать его. Глаза Лирики расширились от удивления.

«Передний зуб? Ах, точно!»

В её руках был тот самый зуб, что шатался два дня назад. Его собирались выдернуть либо сегодня, либо завтра.

Опасаясь, что Атиль начнёт винить себя, Лирика быстро заговорила:

— Сё в поядке...

Сгусток крови затруднял её речь, делая невнятной. Алая жидкость хлынула сильней. На самом деле, во рту успела скопиться слюна, вперемешку смешавшись с кровью, но смотреть на это всё равно довольно жутко.

Только Брин, которая знала, что происходит, была спокойна. Она подошла и протянула сложенный носовой платок.

— Крепко прикусите, принцесса.

— М.

Кивнув головой, Лирика снова хотела поговорить с Атилем, но отвлеклась на Фиорда. Рука на её плече дрожала, как и золотисто-красноватые зрачки. Лирика легонько погладила ладонь мальчика.

— Я в поядке.

«Так я не смогу внятно говорить», — принцесса вздохнула.

— Это... — голос Атиля дрожал, он сжал кулаки и набросился на Фиорда, — это всё из-за тебя!

— Не я ударил принцессу, а вы!

Юный разъярённый герцог тут же собрался отбиваться. Мальчики сцепили друг друга за воротники, и казалось, что они были готовы в любую секунду начать потасовку.

Лирика в замешательстве посмотрела на Брин, что просто стояла и улыбалась из-за развернувшейся сцены. Для фрейлины важна только безопасность принцессы, остальное её не волнует. Освежающая улыбка на лице Брин поразила Лирику настолько, что она непроизвольно открыла рот.

Всё как-то повернуло не туда.

Лирика повысила голос.

— Лаув!

Бах.

Дверь с грохотом распахнулась. Все удивлённо обернулись. Лирика в надежде посмотрела в сторону входа и тут же застыла. Лаув выглядел так, словно вышел из кучи листьев. Он вошёл необычайно сердитым.

Стиснув зубы, мужчина заговорил:

— Ваше Высочество, вы зашли слишком далеко со своей выходкой.

Сама не зная почему, Лирика попеременно смотрела то на Атиля, то на Фиорда.

— Простите, я...

Лаув повернулся в сторону девочки и тут же подбежал к ней.

— Принцесса!

Лирика уж было хотела сказать, что с ней всё в порядке, но, вспомнив, как она уже ранее повторяла об этом несколько раз, решила выразить своё состояние счастливым выражением лица. И всё же её улыбка совсем не помогла Лауву. У неё не хватало зуба. Это явно было видно.

Нужно приложить большую силу, чтобы выбить кому-то зубы. Пока Лаув отсутствовал, на его госпожу напали.

«Кто-то ударил Лирику с такой силой», — от этого факта по позвоночнику мужчины пробежала дрожь.

На самом деле, если девочку и ударили бы с такой силой, то она точно не стояла бы на своих двоих, но в тот момент рыцарь уже не мог ясно размышлять.

— Кто посмел...

Речь оборвалась. Лауву стало трудно контролировать свой гнев. Волчья кровь внутри него кипела.

«Я чуть не потерял свою хозяйку», — страх всколыхнул его инстинкты.

Зрачки волка сузились, цвет глаз стал ярче. Его губы слегка приоткрылись, обнажив клыки.

Лирика в тревоге окликнула мужчину:

— Лаув Вульф!

Платок Брин упал, но девочке было не до него.

— Я в порядке, на меня никто не нападал, успокойся

— Но...

— Ты прав, у меня правда выпал зуб, но просто настало его время. Атиль, ты тоже испугался, да? Мой зуб и так уже шатался. В этом всё дело, — от интенсивного монолога у Лирики снова хлынула кровь, поэтому она прикрыла рот.

Брин достала новый носовой платок. Она вытерла им рот и дала его прикусить. После объяснений принцессы выражения разволнованных лиц смягчились, но атмосфера от этого совсем не разрядилась.

«В чём дело?» — задавалась вопросом Лирика.

Брин весело пояснила:

— Если бы этого не случилось, принцесса не лишилась бы своего зуба.

После выяснения причины такой атмосферы Лирика забеспокоилась. Она похлопала по Фиорду и указала ему на диван. Затем подошла к Атилю и взяла его за руку. Наследный принц отвёл взгляд, но не подал виду, что собирается отстраниться. Девочка повела его за собой, и он покорно последовал за ней. Атиль выглядел совершенно потерянным.

Когда они вышли из хижины рука об руку, то увидели двух других рыцарей, которых недавно выбрала Лирика. Два кавалера удивлённо переглянулись и поприветствовали их. Лирика жестом им ответила. Внешний вид рыцарей можно было описать одним словом — хаос.

«Они в ещё большем беспорядке, чем Лаув».

Принцесса подвела Атиля к столику перед хижиной. Она убрала изо рта приложенный к кровоточащему месту платок и произнесла:

— Прости. Я знаю, что ты дорожишь этим садом и что ты ненавидишь Фиорда, но я всё равно привела его сюда.

— Почему ты извиняешься?

— Что? — Лирика в замешательстве подняла глаза.

Атиль стиснул зубы.

— Почему ты извиняешься?

Девочка казалась озадаченной бессвязным вопросом. Её бирюзовые глаза метались.

Атиля словно захлестнуло в водоворот эмоций: будь то тревога, злость или что-то ещё, что нельзя выразить словами.

— Потому что я была не права?

— И в чём же?

— Как я и сказала...

— Это место я отдал тебе. Оно твоё, независимо от того, кого ты в него приводишь.

— Сад не совсем мой. Он наш по половинке.

— Тем не менее, ты имеешь право приводить сюда кого-то по своему усмотрению.

На сердце у Атиля снова стало тяжело. Он не понимал, почему они вообще спорят об этом? Мальчик хотел поговорить совсем о другом. Однако чем больше Лирика извинялась, тем труднее становилось Атилю произнести заветные слова вслух.

Наследный принц взял девочку за руку и всунул ей обратно в рот носовой платок. Он ненавидел то, как растерянно она смотрела на него.

Атиль спросил:

— Почему ты не говоришь мне извиниться?

Лирика моргнула. Она даже не задумывалась об этом.

Атиль был зол. Принцесса начала что-то говорить, но он прервал её, вздернув подбородок для сильного прикуса ткани.

— Злиться нормально. Это относится и к тебе. Даже если я вспылил, с моей стороны неправильно вот так вот ударить тебя. Я...

Мальчик хотел сказать намного больше, но не мог подобрать слов, поэтому остановился и вздохнул.

«Почему я должен так объясняться?»

«Я только не хочу причинять тебе боль», — эти слова так и не прозвучали. Вместо них вырвался ворчливый тон.

— Обидели ведь тебя, так почему просишь прощения ты, и ещё говоришь мне, что с тобой всё в порядке? Не будь подобострастной. Такое поведение только показывает, откуда ты родом.

Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Когда к концу речи Атиль осознал сказанное, он ужасно сожалел.

Лицо Лирики покраснело. Стряхнув руку, которая держала её подбородок, она выплюнула платок.

— Я ни капельки не стыжусь того, откуда я родом!

— Я...

— И я никогда не была подобострастной! Да, от такого удара конечно будет больно, но ведь вы, Ваше Высочество, тоже удивились, так? Вы разволновались, и вас всего потряхивало, тц!

Атиль напрягся, когда во рту Лирики стало накапливаться много слюны. Принцесса вытерла уголок рта и выплюнула несколько ругательств. Таких выражений, которые были в словарном запасе у девочки из трущоб, Атиль никогда раньше не слышал. От этих коротких, но резких фраз мальчик затаил дыхание. Глаза малышки пылали, когда она смотрела прямо на него.

Лирика родом из трущоб. Несмотря на это, она никогда не стыдилась своего происхождения. Такова её гордость и достоинство.

— Я приняла решение, хотя знала о вашей ненависти к Баратам. Я знала, что вы рассердитесь, Ваше Высочество, — бирюзовые глаза вспыхнули пуще прежнего. — Вот поэтому я и прошу прощения. Я продолжаю искренне извиняться, потому что...

Ранее Атиль был очень взволнован, когда вошёл в хижину. Он пробрался внутрь, когда заставил двух рыцарей избавиться на время от Лаува. Лирика обещала ему привести сад в порядок и вернуть его, поэтому он знал, что тут что-то делали.

Кроме того, Атиль заметил, что её нигде не было. Исключая остальные варианты, принцесса точно должна оказаться в хижине, поэтому он и направился туда. Ему хотелось подразнить малышку, застав её за усердной подготовкой к сюрпризу.

Однако, о чём мог подумать Атиль, увидев Лирику с кем-то из Баратов? Должно быть, он испытал предательство. И всё же Атиль разозлился вовсе не на Лирику. Первым делом он был в ярости из-за Фиорда, ведь таким образом наследный принц проявлял свою заботу. Лирика понимала, что служило истиной причиной его гнева.

— ...потому что вы мне нравитесь, Ваше Высочество.

Поскольку Атиль важный для неё человек, девочка не хотела причинять ему боль, вот почему она так волновалась и сожалела. Лирика думала, что ещё легко отделалась простым ударом.

«Такие простые слова, — сердце Атиля упало. Он опустился на стул и закрыл лицо руками. — Почему моя слабая и беззащитная сестра так легко произносит вслух то, что я не осмеливаюсь сказать?»

«Разве это не пугает?»

«Она совсем не боится?»

«Любить кого-то — значит, быть уязвимым».

«Любовью легко воспользоваться».

«Как же много тех, кто строит интриги на чьей-то привязанности?»

«В итоге страдают только невинные».

— Ваше Высочество?

Атиль испугался. Она снова позвала его не по имени. Не "Атиль", а "Ваше Высочество". Перед ним появилось обеспокоенное выражение лица. Волнение в глазах напротив придали ему смелости дать волю своим словам.

— Прости меня, — пробормотал мальчик, на что Лирика улыбнулась.

— Я приму ваши извинения, Ваше Высочество.

Атиль взял её за руку и притянул поближе. Он вздохнул и спросил:

— Что тебе в нём нравится?

— Хм... Он красивый и мне нравится его стрижка...

— Лицо? Всё дело в нём? А, и то правда. Кроме внешности, чем ещё он может привлечь?

Люди могут обсуждать что угодно, но невозможно, чтобы кто-то не сплетничал о внешности юного герцога Барат. Что ж, это единственное, что признавал Атиль в нём.

Мальчик с благоговением посмотрел на сестру. Лирика смутилась.

— Н-не из-за лица. Он как-то, м-м... Мне с ним комфортно.

— Всё-таки из-за внешности.

— Н-нет, всё не так. Для меня самый красивый человек в мире — это моя мама!

Внезапное заявление по неизвестной причине озадачило Атиля.

Лирика торжественно заявила:

— Вот почему я не ведусь на заурядные лица!

«Но у него незаурядная внешность», — Атиль проглотил слова, подступившие к горлу.

❖ ❖ ❖

Фиорд чувствовал себя так, словно сидел на пороховой бочке вместо дивана. Он опустил взгляд на свою руку. Задрав подол блузки, мальчик увидел туго обмотанные бинты. Он сжимал и разжимал кулак, затем повернул плечо. Болью нигде не отдавало. Пусть Фиорд и не видел свою рану, но он знал, что она полностью зажила. Бинты на нём были лишними.

«За ночь?»

На заживление такой раны требовалось не меньше недели. Ему было любопытно, в чём же дело, но он не стал на этом зацикливаться. У столь древнего рода найдётся пара-тройка хитростей и несколько спрятанных артефактов.

Фиорд не переставал беспокоиться. Он посмотрел в окно. Со своего места мальчик не мог разглядеть, что происходило снаружи, но где-то там разговаривали Лирика и Атиль.

«Атиль Сау Такар».

Юный герцог закрыл глаза.

«Раньше я слепо ненавидел его».

«Думал, что он — причина моих страданий и смерти моего отца».

«Я рос среди этих ядовитых фраз. Они были повсюду, а их порождением стала моя мать...» — мысль о ней вынудила мальчика ссутулить плечи.

Она — мать, которая всегда ставила Барат выше всех; которая всегда делала всё возможное для величия семьи; которая вступила в связь с тем, кого ненавидела больше всего, — Такаром, прямым потомком императорской семьи.

И благодаря этой женщине Фиорд стал величайшим шедевром Барат.

«Забавно».

Его убеждения разбились в пух и прах в день праздника в честь дня рождения Атиля. Когда детям исполняется 10 лет, в честь их первой двузначной даты проводится грандиозное торжество. В тот день наследного принца впервые представили всем.

Так Фиорд впервые познакомился с Атилем. Мальчик помнил, как пальцы матери зарылись в его волосы и прижали к ней.

— Он твой враг, — её шёпот никогда не выходил из головы.

«Атиль, которого я так ненавидел... — даже сейчас, когда Фиорд вспоминал об этом, смех срывался с его губ, — оказался всего лишь ребёнком».

Всего лишь ребёнок, который отчаянно уставился в их сторону и смотрел с такой же ненавистью и тревогой.

«Так же, как и я».

Фиорд понял.

Не Атиль причинял ему боль.

Не Такар.

«Боль нёс человек с рукой на моей голове».

«Барат».

Их желание быть лучше Такар, несмотря ни на что, любыми способами. Даже если для этого придётся выдавить из себя боль и проглотить чашу слёз. Жадность Барат неутолима. Именно это заставляло его выть от боли.

С тех пор Фиорд никогда не ненавидел Атиля. Когда его противник смотрел на него, он лишь горько улыбался.

«Я прекрасно понимаю, почему Атиль так ненавидит меня».

Стоило Фиорду самому увидеть, что вытворяют Барат, он стал разделять чувства наследного принца.

«Если бы только я не был Барат».

Но он был.

«Вот почему я всегда в тени, прячусь и хожу кругами».

До определённого дня...

Пока он не встретил Лирику.

«Её искренняя забота, ласковые слова, исцеляющая доброта, благосклонность, — всё было таким незначительным... как крошки сахарного печенья, которые так и мерцают».

«Я не мог оторвать от неё глаз, заворожённый этим душистым запахом, пёстрым сиянием и сладким вкусом».

«Ничего подобного я никогда раньше не пробовал».

«Я хотел только быть рядом, чтобы собирать крошки, которые продолжали падать».

Словно заплутавший в долине смерти путник, снискал он благодать небес: дождь нагрянул на знойный бал пустыни, и капельки воды коснулись губ, доселе не знавших вкуса их.¹

_______

¹ В оригинале предложение переводится следующим образом: «Губ человека, который не мог пить всю свою жизнь, коснулась капля воды». (Я адаптировала для перевода на русский, надеюсь, получилось сносно.)

Жалких капель было недостаточно, чтобы утолить жгучую жажду. Сладкий запах взбудоражил его. Однако до самих лакомств ему не дотянуться. Сколько бы он ни пытался, доставались лишь крохи.

Разве мальчик смел быть столь дерзким? Нет. Как ему, Фиорду Барату, могла прийти в голову мысль пожелать себе Лирику Нару Такар? Его удовлетворяла лишь крупица жалости от её щедрости.

«Нет, — Фиорд засмеялся и поправил себя. — Я думал, что мне хватит и этого».

«Если бы мне действительно было достаточно, я не сказал бы о том, что хочу стать её компаньоном. Я понимал, что не стоит даже говорить об этом, и всё равно не сдержался».

Когда Фиорду пришло письмо о предложении стать компаньоном принцессы, он был вне себя от радости. С другой стороны, его мать мгновенно разгневалась.

«Нахалка, простолюдинка, отродье», — неприятные слова так и сыпались из уст женщины.

Тем не менее, тогда Фиорд выступил вперед и сказал: «Разве не лучше быть ближе к врагу?»

В ту же секунду его мать взорвалась. Она, как обычно, "выгравировала" на теле мальчика свой гнев. Так женщине нравилось говорить, когда ей просто хотелось дать волю своим эмоциям. Ведь герцогине Барат приходится всегда держать себя под контролем. Когда последняя капля переполняет чашу терпения, последствия оказываются разрушительными.

Приняв гнев матери, Фиорд проглотил стоны боли и задумался: «Что мне сказать принцессе?»

«Она же попросила, если я откажусь, то ей станет обидно».

«Я как-то должен дать понять, что это не мой выбор».

«Что мне делать, если я разочарую её и расстрою?»

Фиорд пролежал так очень долго. Он всё думал и думал, не переставая беспокоиться. Каким-то образом ему удалось встать.

«Я должен поговорить с ней как можно скорее».

Пока Фиорд шёл, он вспомнил, что дорога в сад Императорского дворца была очень трудной. В ожидании мальчик отрепетировал слова, которые собирался озвучить.

А дальше он ничего не мог вспомнить. Судя по всему, встреча с принцессой состоялась.

«Кажется, я увиделся с ней, но после в голове словно всё перемешалось».

«Она звала меня?»

«Или эта была иллюзия?»

Фиорд не мог сказать точно.

«Я потерял сознание, но не помню, когда и как это произошло?»

«Единственное, в чём я был уверен, так это в том, что очнулся я уже в постели».

Ясный голос призывал его поспать подольше, пока обмахивали веером.

Фиорд Барат, будучи в беззащитном состоянии, потерял сознание и заснул в неизвестном месте. Такое больше никогда не должно повториться. И в тоже время, разве это имело сейчас значение.

.

— Но Фиорд — это не шедевр.

.

Эти слова внезапно пришли на ум, и Фиорд рассмеялся.

«Как она могла сказать что-то настолько милое?»

«Это было потрясающе».

«Но сегодня всё закончится».

«Наследный принц уже раз закрыл на меня глаза, но поступит ли он так дважды? И что, если Лирика разрыдается?..»

По спине мальчика пробежали мурашки, стоило подумать о принцессе, у которой изо рта шла кровь. Фиорд никогда бы не простил себя, причини он боль Лирике.

«Кажется, Атиль очень дорог для неё», — куда бы ни вели мысли юного герцога, все они были негативными.

Дверь открылась, и зашла Лирика. Фиорд вскочил со своего места. Когда Лирика сделала вид, будто бы пишет что-то в воздухе, Брин быстро принесла для неё грифельную доску. Фрейлина умело отрезала кусочек ткани от вчерашней повязки и протянула принцессе.

Лирика стала что-то писать с помощью пера и затем показала Лауву.

[Его Высочество просит прощения за свою резкость. Я слышала, что он заставил двоих рыцарей наброситься на тебя?]

Лаув вздохнул и произнёс:

— Я виноват в том, что поддался безопасной обстановке и оставил вас. Как ваш сопровождающий, я всегда должен быть рядом с вами.

[В следующий раз будем осторожнее.]

Неважно было, сколько времени займёт такой разговор.

Лаув сжал кулаки.

— Я позабочусь о том, чтобы это никогда больше не повторилось.

Казалось, что мужчина слабо улыбнулся, однако Лирика испытывало странное чувство дискомфорта, когда он так поступал. Если на то пошло, то же самое было и с Таном, и с любым другим Вульфом. Однако речь не об этом.

— Мх, — коротко ответив, Лирика кивнула.

Брин спросила:

— Его Высочество ушёл?

— Мх.

— Вам бы тогда позавтракать...

Лирика пришла в восторг. На самом деле, она очень проголодалась. Раньше девочка могла без проблем пропускать один или два приёма пищи, но к хорошему слишком быстро привыкаешь, вот и её организм требовал еды.

— Мх!

Брин рассмешил ответ Лирики.

— Мне жаль, но пока не остановится кровь, вам нельзя кушать.

— !!! — глаза девочки выдавали её маленькую трагедию, и воодушевлённые плечи опустились.

«Так и знала», — Лирика понимала, что вряд ли сможет что-то съесть в таком состоянии.

Брин ахнула, взглянув на Фиорда.

— Юный герцог Барат, вы же тоже голодны. Я приготовлю вам поесть.

Фиорд уж было хотел отказаться и сказать, что всё в порядке, но в таком случае, казалось, его тут же выпроводят, поскольку с ним уже разобрались.

Поколебавшись, Лирика написала на табличке и показала её мальчику.

[Поешь и иди.]

Фиорд тихо ответил:

— Хорошо, с большим удовольствием.

Брин спросила:

— Я прошу прощения за этот вопрос, но с Его Высочеством всё будет в порядке? Он не возражает?

— Мх.

Ответила Лирика и быстро показала всем, что было написано на доске.

[Потому что моя мама — самая красивая в мире!!!]

— ?..

У всех присутствующих на лице читалась растерянность, но Лирика гордо улыбнулась, на этом её объяснение закончилось.

«Если рассуждать объективно, моя мама — самая красивая женщина в мире. Угу».

Брин стало интересно, что принцесса имела в виду, но разговор затянулся бы из-за использования доски, а еда сама себя не приготовит.

Фрейлина произнесла:

— Принцесса, если вы будете есть вместе с юным герцогом Баратом, то придётся накрыть стол здесь. Я всё подготовлю.

Лирика серьёзно принялась строчить.

[Прости.]

— Ну что вы, не стоит.

Брин рассмеялась и покачала головой. Слегка взмахнув подолом юбки, она вышла из хижины. Вскоре, как по волшебству, Брин вернулась с завтраком. Вместе с ней в качестве помощника пришёл Бран. Он посмотрел на юного герцога Барата и жестом поприветствовал его, как и сам Фиорд в ответ.

Бран внимательно осмотрел состояние Лирики.

— Мне жаль, принцесса.

Лирика покачала головой. Затем она указала на Фиорда и выгнула бровь. Бран подавил смех. Она хорошо выразила то, что хотела сказать: «Я виновата в том, что привела Фиорда».

— Тем не менее, пожалуйста, загляните позже в комнату Чёрного дракона. Я приготовлю мороженое и буду вас ждать.

— Мх! — Лирика лучезарно улыбнулась.

Как только Бран ушёл, Брин уже приготовила простой завтрак. На столе были тосты, масло, джем и горячий суп.

Сев напротив Лирики и взяв посуду только для себя, Фиорд неловко принялся за еду. Девочка что-то нацарапала на грифельной доске и показала ему.

[Теперь твоё тело в порядке?]

— Да, всё хорошо.

Лирика стёрла слова и принялась снова писать. Фиорд ждал.

[Ты не можешь стать моим компаньоном, да?]

— ...Да, — он старался говорить непринуждённо, но, судя по всему, его голос просел.

Лирика наклонила голову.

[Тогда давай просто дружить.]

Глаза Фиорда округлились. Он несколько раз проверил надпись на доске, но она не собиралась никуда исчезать. Почерк был совсем не изящным. Буквы словно плясали, а некоторые гласные стояли не на своих местах. Пока мальчик продолжал вчитываться в одну строчку, Лирика перевернула дощечку.

[Не хочешь?]

Если бы Фиорд ответил мгновенно, то выдал бы своё потрясение. Он немного подождал, прежде чем ответить с элегантной улыбкой.

— Я был бы только рад.

Не слишком навязчиво, не слишком охотно.

Лирика лучезарно улыбнулась.

[И я.]

❖ ❖ ❖

— У тебя выпал зуб. О, боже, он такой милый.

Рудия пристально смотрела на маленький молочный зуб своей дочери.

«Я совсем забыла, что такое случается с ребёнком. Вспоминала только, когда думала о детстве».

«И вот опять забыла, пока у моей дочери не выпал зуб».

— Говорят, что если бросить зуб на крышу, синяя птица заберёт её, а взамен подарит новый и красивый.¹

Прислушиваясь к болтающей Лирике, Рудия спросила:

— Правда? И куда же нам его бросить?

— Помнишь, место, куда я впервые приехала и увидела тебя?

— А, Дворец Рассвета.

— Да! Думаю, если брошу туда, синяя птица обязательно прилетит.

— Хорошо, давай так и сделаем.

Лирика в восторге подпрыгнула от слов Рудии.

— Мама, ты пойдёшь со мной?

— Конечно, я пойду с тобой.

Когда мать крепко обняла свою дочь, та широко улыбнулась ей. В глазах Рудии Лирика выглядела ещё милее без переднего зуба.

В последнее время она была очень занята: узнавала купцов; выясняла информацию о благородных фракциях; рыскала по Баратам, чтобы узнать, что они затевают. Альтерис прищёлкивал языком, теряясь в догадках, не занята ли императрица намного больше него самого.

«Я должна много работать, чтобы оберегать Лирику».

«Молодой женщине, воспитывающей ребёнка в одиночку, грозит гораздо больше опасностей, чем можно подумать».

«В прошлом я бы воспользовалась этим как оправданием, но не сейчас, нельзя».

«Да и желания абсолютно никакого».

«Овдовевшим мужчинам в такой ситуации в разы легче».

«Альтерис никогда не поймёт».

Рудия прикусила губы.

«Вот почему тебе нужна сила, чтобы защитить Лирику».

«Самый верный путь к власти — это деньги и статус».

Эти два элемента были нужны ей в первую очередь, чтобы защитить себя и своего ребёнка от стаи гончих собак, готовых загрызть их в любой момент. Вот почему у неё нет другого выбора, кроме как отчаянно работать день и ночь.

По иронии судьбы, из-за этого время на встречи с Лирикой сократилось.

— Лири, — произнесла Рудия, держа дочь за руку, — благодаря тебе я могу так усердно работать, как твоя мама, потому что моя Лири так хорошо заботится о нашем гнёздышке, поэтому мама может ненадолго уйти, чтобы стать сильней и сделать всё возможное.

Лирика также в ответ крепко сжала руку Рудии и произнесла:

— Я могу делать всё, что в моих силах, потому что у меня есть мама.

— Да, но именно поэтому мне жаль, что я не могу проводить много времени с Лири. Я хочу, чтобы ты знала, что мне всегда жаль, — прошептала Рудия, аккуратно заправляя прядь волос дочери за ухо.

Лирика покачала головой в ответ на слова матери, затем крепко обняла её. Мама пахла безумно приятно.

— Нет, всё хорошо, я знаю, что ты много работаешь из-за меня, не дави на себя слишком сильно. Даже если ты не будешь этого делать, я всё равно буду любить тебя, мама.

— Хорошо, спасибо, Лири.

Любовь дочери придавала Рудии сил.

«Не только родители любят своих детей, но и сами дети проявляют любовь к родителям».

«Если бы Лири не умерла, если бы её не сожгли на костре, поняла бы я это?»

«Нет, я никогда не поняла бы».

«Я очень глупый человек».

Рудия горько улыбнулась. Она взяла дочь на руки и гладила свою малышку, наслаждаясь её теплом. Лирика пахла конфетами. Она уже так скоро перестанет быть ребёнком.

«Не успеешь оглянуться, как наступит десять лет, потом двенадцать и Лирика станет совсем взрослой. На этот раз я увижу её взросление своими глазами».

Рудия сжала руку малышки.

«Увижу её шестнадцатилетие и дальнейшее взросление».

«Она не умрёт в этом возрасте».

Рудия выдохнула и быстро расслабилась. Она не хотела поддаваться сентиментальным чувствам. Прямо сейчас Лирика жива и находится рядом с ней.

— В таком случае, Лири, хочешь пойти прямо сейчас?

— Правда?

— Правда.

— Разве ты не занята?

— Всё в порядке.

Отсмеявшись, Рудия погладила Лирику по спине. Девочка была взволнована из-за долгожданной прогулки с мамой.

Погода стояла солнечная. Держась за руки, принцесса и императрица, прогуливающиеся по саду со своими фрейлинами, притягивали все взгляды.

Лирика только пожала плечами. Ей казалось, что люди шёпотом восхваляли красоту её матери.

«Вот оно! Разве моя мама не самая красивая в мире?»

Переполненный гордостью взгляд Лирики устремился к блестящим васильково голубым глазам.

— Что такое?

— Моя мама самая красивая в мире.

— О, и ты, Лири, тоже самая красивая в мире.

Девочка улыбнулась, но она точно знала, что не так прекрасна, как её мама.

Отдельно стоящий Дворец Рассвета был также прекрасен, как и в первый день, когда Лирика оказалась здесь. Здание из перламутрового розового цвета сверкало в лучах солнца.

— Сэр Лаув, — произнесла принцесса, глядя на крышу, что находилась очень высоко.

Девочка отдала рыцарю свой зуб, и он легко и грациозно положил его на нужное место.

— Может, теперь выпьем по чашечке чая? Хотя для Лирики сейчас это будет нехорошо. Говорят, детям вредно пить чай, — нахмурив брови, рассказала Рудия о том, что узнала совсем недавно.

— Правда? — спросила Лирика.

— Да, мне ещё сказали, что ребёнку не стоит сильно перенапрягаться.

Императрица посмотрела на Брин, которая кивнула в знак согласия.

— Экипаж для принцессы всегда наготове.

— Да? Замечательно.

Рядом стоящая фрейлина продолжила:

— Императрица, что насчёт лимонного сорбета? Поскольку у принцессы выпал зуб, что-нибудь холодное поможет справиться с отёком.

— Ах, тогда давай так и сделаем, — согласилась Рудия, и через мгновение подали лимонный сорбет в красивой стеклянной чаше.

Лирика зачерпнула угощение серебряной ложечкой и отправила её в рот, ощущая одновременно терпкую кислинку и освежающую сладость.

— Вкусно?

Девочка кивнула в ответ на слова матери.

Это десерт, который идеально подходит для летнего дня.

Лирика помахала в воздухе своим крошечным столовым прибором.

— Кстати, мама, Фиорд сказал мне, что не сможет стать моим компаньоном.

— А, понятно.

«Мне не стоило об этом говорить», — подумала Лирика.

— Ты в порядке? Это, наверное, неприятно.

— Ну, я сказала ему, что всё в порядке, мы можем просто дружить.

— С Фиордом Баратом?

— Да.

Пока она говорила, Лирика неосознанно посмотрела на свою мать, последний вопрос которой прозвучал негативно. Её плечи по привычке подавленно опустились.

_______

¹ В Южной Корее принято передавать зубы птицам: дети подкидывают зубы вверх и поют специальную песенку, в которой просят птиц подарить им взамен новые и крепкие.

— Нельзя?.. Прости, я приняла решение поспешно, не спросив...

— Мх.

Рудия потерялась в мыслях.

«Фиорд умрёт в пятнадцать лет».

«Величайший шедевр Барат».

«Я мало, что знаю о нём».

«Я видела его лишь раз. Встретила в доме герцогини. Выражение его лица было ужасно мрачным».

«Кроме того шла молва о том, что он разгильдяй».

Говорили, что Фиорд любитель поохотиться и азартный игрок. В круг его общения входили люди из низшего сословия.

Фиорд — сын, ставший злейшим врагом герцогини Барат.

«После его смерти появилась Лизерт. Не знаю, была ли та девочка незаконнорожденным ребёнком?», — в ту пору люди могли строить только догадки.

Ходили слухи, что поскольку Фиорд мёртв, у герцогини Барат не оставалось другого выбора, кроме как узаконить положение бастарда и обнародовать эту весть. Девочку якобы воспитали в провинциальном монастыре, что по ней никто и не сказал бы.

Лизерт смело можно было называть испорченным шедевром Барат. Совершенно безжалостная натура.

«Значит, ему предстоит скоро умереть», — размышляя, Рудия посмотрела на дочь.

Беспокойные глаза устремились к ней в ответ.

— Лири, тебе действительно так нужно быть дружелюбной с Фиордом?

— М-м... — Лирика заколебалась и отвела взгляд.

Рудия произнесла:

— Подойди сюда и тайком поговори со своей мамой.

После её слов Лирика встала и нерешительно подошла. Она несколько раз проверила настроение мамы, но никаких признаков гнева на ней не было, однако девочка в такие моменты всё равно очень переживала.

— Ну...

— Ну?

Прикрывая рот рукой, Лирика прошептала на ухо мамы:

— Он очень-очень красивый...

— !!!

Рудия от удивления широко раскрыла глаза и оглянула свою дочь. Щёки Лирики украшал румянец.

— Он-то?

Императрица разразилась смехом. Принцесса не знала, что делать, и крепко сжала ладошки вместе.

Красивый.

Одно слово, но столько смысла в него хотела вложить Лирика.

Элегантная причёска и серебристые волосы, по которым рассыпаются радужные блики.

Золотисто-красные глаза, которые выглядят несколько неустойчивыми.

Шаги, позволяющие идти нога в ногу.

Прозвище, данное им, — принцесса-малиновка...

Всё это было очень... красиво.

— Ну, что ж, — Рудия тихонько усмехнулась.

Это человеческая природа — любить красивые вещи.

На самом деле, “стратегически” для Лирики не было ничего плохого в том, чтобы поладить с Фиордом. В прошлом Рудия воспользовалась бы этим. Однако сейчас всё по-другому.

Императрица задумалась и произнесла:

— Сейчас всё хорошо, но если у Фиорда возникнут проблемы позже... Я могу сказать тебе, не видеться с ним. Ты меня послушаешься?

— Да, — Лирика кивнула.

— Хорошо, тогда обещай.

Они скрепили союз, пожав друг другу руки.

— Можешь спокойно видеться с ним. И на всякий случай, — мама прошептала на ушко Лирике, — если узнаешь, есть ли у Фиорда другие братья и сёстры, дай мне знать.

— Хорошо, — несмотря на свои сомнения, девочка энергично кивнула.

Мама дала своё разрешение, этого для неё было достаточно.

Рудия улыбнулась, затем повернулась к Лирике и тихо сказала:

— Ува должен вернуться на следующей неделе.

— Правда?!

— Да, давай с нетерпением дождёмся его и посмотрим, что он привезёт.

Сердце девочки мгновенно подпрыгнуло от слов матери.

«Всё хорошо. Я рада тому, что смогла вернуться в прошлое».

— Сорбет вот-вот растает. Давай доедим его.

— Да!

Вернувшись на своё место, Лирика нетерпеливо задвигала серебряной ложкой. Кисло-сладкий, холодный, лимонный сорбет поднял ей настроение. Слушая рассказ матери, принцесса пребывала в благоговейном трепете.

— Не могу дождаться, когда смогу помочь маме.

— Разве Лирика уже не помогает достаточно?

— Нет, мне нужно больше стараться... М-м... Как мама, я открою салон и буду встречаться со многими людьми.

— Но сначала тебе должно исполниться десять лет.

Лирика издала небольшой вздох.

— Верно, — ей не терпелось скорее повзрослеть.

Рудия посмотрела на дочь и заговорила.

— Есть ли что-нибудь, что ты хотела бы получить? Хочешь, я сделаю тебе новую одежду? Как насчёт плаща?

— Что? Нет, не нужно, — Лирика покачала головой.

— Давай. Я уверена, что у тебя найдётся что-нибудь, что ты хотела бы иметь. Ты всегда старалась сделать что-нибудь для меня. Неужели моей Лирике ничего не нравится?

Девочка заколебалась после этих слов. Она задумалась, стоит ли говорить маме об этом.

— Всё в порядке, расскажи мне.

Лирика посмотрела на пустой стакан и набралась смелости.

— Я-я на самом деле хочу надеть платье с кринолином.

— Что? — переспросила Рудия, удивлённая тому, что не подумала об этом.

Она попыталась мысленно представить себе кринолин.

«Этот деревенский наряд? Платье, которое полностью устарело? Моя дочь? Ни за что!»

Императрица уж было хотела сказать, что что-то не так с чувством прекрасного у принцессы, но во время сдержала застрявшие в горле слова.

«О, Боже».

— Разве платье на твоей маме не намного красивее? Хм?

— Да...

Лирика кивнула и снова опустила взгляд в бокал. Рудия начала терять терпение. Она предпочла бы, чтобы её дочь капризничала и кричала, как другие дети, но когда всё так оборачивалось, как сейчас, ей становилось очень плохо.

Императрица откашлялась и спросила:

— Кринолин неудобный, почему он тебе так нравится?

— ...

— Всё в порядке, я просто спрашиваю. Мне очень интересно.

Лирика поняла, что её не собирались критиковать, поэтому она сказала:

— Потому что выглядит как наряд принцессы из театральной афиши...

— А, — выпустив небольшой вздох, Рудия сжала ладони.

Она не хотела одевать Лирику в кринолин. Что подумают остальные дворянки? Они могут решить, что императрица отступила.

«Да и какая разница, нравится ли ребёнку одежда?»

«Наряд на ней гораздо красивее».

«Я уверена, что Лирика захочет носить самые модные вещи, когда немного подрастёт, но ей не обязательно...»

— Всё в порядке, мама, мне нравится та одежда, которая на мне сейчас, она очень красивая.

Когда тишина затянулась, Лирика быстро подняла голову и спокойно заговорила:

— Прости за то, что я настаивала, мне тоже больше нравится твой выбор, поэтому...

«Мама сделала платье с турнюром популярным, что, если она обидится?» — Лирика покачала головой.

Увидев это, Рудия больше не могла сдерживаться. Она сжала губы и сказала:

— Значит, ты хочешь носить платье, которое расходится, так?

— Что? Нет, мне нравится моё хлопковое платье.

— Разве? Всё в порядке, Лири, я закажу его для тебя. Давай подгоним под тебя материал сегодня.

— Что? Н-но как же...

— Всё в порядке, я сделаю не кринолиновое, потому что оно слишком тяжёлое и в нём трудно передвигаться. Но я постараюсь, чтобы тебе понравилось, Лирика.

Рудия приказала фрейлине привести портного.

— Не волнуйся, мама обязательно придумает платье, которое тебе понравится. Просто предоставь дизайн мне.

— Хорошо.

Лирика кивнула. Уверенные слова матери вселили в неё надежду. Пусть девочка и старалась заверить женщину в том, что всё в порядке, ей на самом деле нравилось платье на ней.

Рудия наблюдала за тем, как счастье расплывается по лицу дочери.

«Исцеление».

Стресс, который она испытывала в последнее время из-за выходок Альтериса и его речей о любви, растаял, как лёд в летний день.

«Этот человек, нет, дракон невыносим».

«Не знаю, откуда он понабрался всего этого».

«Пишет странные стихи, приносит мне букеты цветов, дарит шкатулки с драгоценностями, которые, по его словам, были выбраны им самостоятельно».

Из её уст вырвался смех.

«Самое странное во всём этом то, что у него очень хороший голос и звучит он убедительно, когда читает стихи, и букеты вполне достойные, а шкатулка — это просто коллекция лучших украшений».

«Другими словами, за ним забавно наблюдать, но проблема заключается в том, что он, кажется, серьёзен».

Горничные хихикали, а знатные дамы за чаем вздыхали и смотрели завистливо.

«Ну, правда».

«Он просто заноза в заднице».

Рудия отсмеялась и вздохнула.

Лирика заметила её настроение и спросила:

— Что-то не так?

— М-м, нет. Ничего такого.

«Не стоит рассказывать об этом Лирике».

Рудия покачала головой и спросила:

— Итак, хочешь что-нибудь добавить к своему платью?

❖ ❖ ❖

Когда они шли по коридору, Лирика вздохнула, обращаясь к Брин:

— Я действительно в порядке...

Слова девочки прозвучали скорее как утешение, в которое она пыталась поверить. Фрейлина рассмеялась.

— Тем не менее, я уверена, что императрица захочет поставить желания принцессы на первое место.

Лирика застеснялась.

— Думаешь?

— Да, конечно, учитывая, как сильно императрица тебя любит.

Со смущённым смехом Лирика крепко сжала место у сердечка. Счастье от того, что ей подобрали красивое платье, было велико, но радость от того, что мать думает о ней, была ещё больше. Она испытывала какое-то воздушное чувство. На вкус как лимонный сорбет, съеденный ранее: кисло-сладкий, покалывающий во рту и цвет у него радостно-жёлтый.

С другой стороны коридора шёл Пай, которого заметила Лирика.

— Пай!

— Принцесса.

Мальчик поспешил поприветствовать члена императорской семьи.

— Вы возвращаетесь в комнату Белого Дракона? Принцесса, если у вас есть время, пожалуйста, загляните в комнату Чёрного Дракона.

— Если подумать, Бран попросил меня зайти, чтобы поесть мороженого, и мне нужно поговорить с Его Высочеством.

Пай моргнул, услышав титул Атиля.

Брин нахмурилась и спросила:

— Кстати, вы уже давно зовёте Его Высочество Наследного Принца по титулу.

— М-м, Его Высочество...

Лирика замахала пальцами, чтобы Брин наклонилась. Она тихо прошептала:

— Он спросил, не веду ли я себя подобострастно из-за своего происхождения.

— Боже-боже-боже.

Лирика кивнула на возглас Брин.

— Если буду звать его по имени, то этот вспыльчивый ворчун перестанет чувствовать себя плохо.

Брин прикрыла рот рукой и слегка улыбнулась.

— Я думаю, вы правы.

— Теперь понимаешь?

Пай подавил горький смех, наблюдая за принцессой и фрейлиной. Даже если они говорили тихо, ему был отлично слышен их разговор.

Юный маркиз Сандар пришёл сюда, чтобы узнать, что же беспокоило Атиля. Конечно, он делал вид, что не замечал состояние наследного принца, но Пай не мог игнорировать это долго.

«Всё-таки характер Атиля смягчился, и это хорошо».

Недоверие принца к людям постепенно отступает из-за Лирики, и Пай чувствовал благодарность за данный факт, будучи компаньоном Его Высочества и будущим доверенным лицом. В ином случае для него иметь дело с Атилем было бы намного утомительней.

— Его Высочество очень беспокоится о вас, — заговорил Пай.

«Атиль никогда не произнёс бы вслух подобных слов, так что будет правильно, если за него скажу я».

— Правда?

Лирика улыбнулась и продолжила идти. Пай встал рядом, пока Брин отступила на шаг назад.

— Да, и даже очень. Хотя внешне по нему и не скажешь.

Лирика слегка рассмеялась над замечанием Пая. Когда они проходили через коридор, люди, что попадались им на пути, отступали и кланялись. Проходя мимо них, Лирика обратилась к Паю:

— Пай и Его Высочество встречают много людей в Небесном дворце, верно? Я тоже с ними сталкиваюсь в Солнечном дворце, но мы никогда не разговариваем друг с другом.

— Это потому, что те, кто ниже по статусу, не могут разговаривать с теми, кто выше.

— Понятно, но... мне интересно, нормально ли вот так игнорировать их и дальше?

«Если они всё-таки заговорят со мной, о чём будет разговор?»

«Но, с другой стороны, я беспокоюсь о том, что игнорирую их. Что они могут обо мне подумать?»

«Разве не должна хорошая принцесса разговаривать с ними?»

«Иногда я видела, как дети того же возраста, старше десяти лет, кланялись мне».

— Есть дети примерно моего возраста.

Пай рассмеялся.

— Так принцессе или, возможно, Его Высочеству в случае чего будет удобнее начать разговор.

— А?

Пай продолжил свои объяснения непринуждённым тоном. Его волосы светло-кремового цвета мерцали и переливались в свете и тени коридора.

— Как вы думаете, зачем приводят детей во дворец? Чтобы принцесса могла заговорить с ними.

— Правда?

— Да.

Пай остановился и повернулся к Лирике.

— В императорском дворце не бывает случайностей, — находясь в тени колонны, он прошептал принцессе, стоящей под слепящим солнечным светом.

Ярко-бирюзовые глаза Лирики удивлённо уставились на него. Мальчик улыбнулся, медленно поднеся палец к губам.

— Как и не бывает идеальных секретов.

Его палец опустился к груди.

Указывая на себя, Пай произнёс:

— Секрет идеален только в том случае, если держать его при себе.

Его слова заставили Лирику беспокойно сжать кулон в кармашке.

«Тогда не секрет, что я волшебница, потому что о нём знает Его Величество».

«Разве это не тайна, которая хранится как секрет?»

Увидев обеспокоенное лицо принцессы, Пай рассмеялся.

— У вас ведь есть секрет, не так ли?

— А-а-а?

Девочка заикалась от удивления, и Пай снова рассмеялся.

— Держите его при себе как можно дольше, принцесса.

Когда Лирика слегка кивнула, Пай спонтанно широко улыбнулся.

«Какая очаровательная принцесса».

«Мои младшенькие в такой ситуации либо держат рот на замке, либо всё опровергают и даже набрасываются на меня».

Лирика шагнула в тень и встала рядом с Паем.

Она заговорила мягким голосом:

— Но Пай.

— Слушаю.

— Если ты не поделишься своим секретом, то никогда не найдёшь того, кому сможешь доверять.

Тихий шёпот поверг Пая в глупый шок. Он прикусил губу, чтобы не разразиться смехом.

«Принцесса, она... не просто милая и наивная».

Лирика вопросительным взглядом смотрела на Пая. Мальчик кивнул.

— Верно. Это отличный способ раскрыть добрые и плохие намерения.

Рассказав секрет, можно раскрыть предателя и использовать его в своих целях. Пусть Лирика не имела это в виду, но подоплёка в её словах была. Не обязательно в таком случае искать предателя, можно отыскать и верного друга, которому можно доверять.

«Она говорит не просто о свете без тьмы, а о свете, тьма которой ей хорошо знакома».

«Так и должно быть».

«Ведь тьма что вне императорского дворца, что внутри неё одна и та же».

— Я не должен был позволять себе говорить лишнее.

— Всё в порядке, Пай, ты рассказал, потому что беспокоился обо мне.

— Спасибо, я рад, что вы таким образом восприняли мои слова, но не поторопиться ли нам? Иначе Его Высочество весь изведётся в ожидании.

Лирика рассмеялась и ускорила шаг. Правда, походка ребёнка не может стать ещё быстрей, поэтому Пай спросил:

— Принцесса, если вы не возражаете...

Лирика кивнула, не совсем вслушиваясь в последние слова.

Пай уже собирался наклониться, но вмешался Лаув.

— Я сделаю это.

Рыцарь с размаху подхватил Лирику на руки. У него стало лучше получаться безопасно поднимать свою госпожу.

— Если вам интересно, о чём мы разговариваем, спросите у Его Высочества, — произнёс Пай, дабы встать на сторону Атиля.

— А, понятно, — кивнула Лирика.

Кучкой, они быстро прибыли к комнате Чёрного Дракона. На двери красовалось тёмное, мерцающее существо, выгравированное из обсидиана.

— Можешь опустить меня.

Когда Лаув поставил Лирику на ноги, Пай распахнул для них дверь, которая уже была открыта. Бран вышел навстречу лёгкой походкой.

— Добро пожаловать, принцесса.

— Привет, Бран.

Поклонившись, Лирика сделала реверанс.

— Приветствую вас, Ваше Высочество.

Услышав свой титул из уст принцессы, брови Атиля сурово взметнулись. Однако он не стал ничего говорить, потому что знал, в чём провинился.

— Садитесь.

Как только Лирика села, Бран принёс длинный стакан, полный ванильного мороженого, которое было усыпано засахаренной малиной. На самом верху лежала конфета в форме ягоды, сделанной из сахара. Лирика не могла не залюбоваться ею.

— Вот это да!

Лицо Атиля засветилось от гордости. Он протянул длинную серебряную ложку.

— Вот, — когда Лирика приняла столовый прибор, Атиль стал объяснять: — Аккуратно отломи конфету сверху и съешь её.

Девочка постучала ложкой по малиновой конфете, которая следом раскрылась, а из центра вытек красный сироп. Лирика снова восхитилась.

День был ещё жарким, поэтому прохлада лимонного сорбета быстро рассеялась. Пока шла, принцесса даже слегка вспотела. Она с удовольствием приступила к ванильному мороженому с малиновым сиропом.

— Это очень вкусно.

От восхищения Лирики Атиль закусил губу и произнёс:

— Я знаю.

Девочка посмотрела на наследного принца. Как обычно, он сдерживал смех. Когда их взгляды встретились, мальчик мягко улыбнулся.

— Вкусно же?

— Да, — смиренно ответила Лирика.

«Потому что это очень-очень вкусно!»

— Ешьте медленней, принцесса, — произнёс сбоку Бран, беспокоясь, что у девочки может разболеться живот.

Рука Лирики замедлилась. Она тоже не хотела, чтобы у неё что-то болело.

— Кровотечение уже остановилось?

— Да, — кивнула малышка в ответ.

Принцесса обернулась к своему рыцарю.

— Сэр Лаув бросил его на крышу.

— А.

«Это же суеверие», — подумал Атиль, но не осмелился произнести вслух.

Его мысли так и крутились вокруг милой младшей сестры, которая жадно ела мороженое.

Атиль взглянул на Брана. Слуга ухмыльнулся, поскольку мороженое приготовил он.

«Моё доверие к моей свите возросло», — размышлял принц.

После того, как Пай сел, Бран принёс две чашки чая со льдом.

— А вы не хотите мороженого? — спросила Лирика у Атиля.

— Не бери в голову. Ешь побольше.

После ответа принца девочка зачерпнула полную ложку мороженого.

— Вот, попробуйте.

Атиль опешил, увидев мороженое перед собой, но послушно открыл рот. Он облизал уголки рта и коротко прокомментировал:

— Неплохо.

— Вкусно, да?

Лирика слегка рассмеялась. И тут Атиля прорвало, когда он увидел, что у неё не хватало переднего зуба.

— Пф.

Принц едва подавил смех, но его плечи задрожали.

Лирика недоуменно спросила:

— А? Ваше Высочество, вы подавались? Вы в порядке?

Атиль покачал головой. Смех в данной ситуации мог привести к большим неприятностям. Чтобы успокоиться, он несколько раз кашлянул.

— Нет, я в порядке. Кхм-кхм.

Прочистив горло, Атиль посмотрел на Лирику, у которой было обеспокоенное выражение лица. Опустив взгляд на бокал, он осторожно произнёс:

— Всё в порядке, просто доешь.

— Хорошо, Ваше Высочество.

Как бы невзначай Атиль продолжил:

— Ты и дальше будешь меня так называть?

— О чём вы, Ваше Высочество?

— Как раз о “Его Высочестве”.

— Но если принцесса того же происхождения, что и я, не будет называть наследного принца по титулу, то по какой причине она может так поступать?

«Какой смысл обращаться ко мне по титулу, если ты собираешься так разговаривать».

Атиль свёл брови и выдохнул. От правильного ответа зависело многое. Он заколебался, затем произнёс:

— Моя сестра — это моя сестра, и неважно, откуда она родом.

Лирика уставилась на Атиля, и он занервничал. Через некоторое время она кивнула.

— Если Атиль так считает.

«Отлично», — мальчик улыбнулся, сжав кулак под столом.

Когда первая задача была решена, заговорил Пай:

— Кстати, принцесса, я слышал, вы позволили Фиорду Барату остаться в хижине?

— Мх...

Лирика слабо кивнула. Пай покачал головой.

— Нет, я не пытаюсь лезть не в своё дело, мне просто интересно, почему вы это сделали.

— Потому что... Фиорд чувствовал себя не очень хорошо, — пробормотав, Лирика подняла голову. — Я встретила его в саду, и он внезапно потерял сознание. Его стало лихорадить. Я не могла оставить Фиорда, и я не хотела, чтобы о нём узнали, поэтому тогда я подумала о единственном месте, куда мы могли пойти.

— Понятно, — Пай кивнул.

Если бы Фиорд Барат упал бы в обморок сразу после встречи с принцессой, разразилась бы не самая приятная ситуация для обеих сторон. Решение Лирики спрятать его было правильным. Проблема заключалась в неподходящем для этого дела месте.

— Почему он упал?

На вопрос Пая принцесса задумалась, прежде чем ответить.

— Он неважно себя чувствовал.

Лирика не хотела рассказывать об ужасных ранах. Словно на кону стояла гордость Фиорда. Он сам не желал об этом говорить, поэтому и сама принцесса не могла всем разболтать.

Пай усмехнулся.

— Понятно.

Холодные нотки в ответе удивили Лирику. Пай мягко продолжил:

— Такое может случиться, если плохо себя чувствовать. Сейчас же он в порядке?

— Да, поэтому я отправила его домой.

Казалось, словно принцесса вылечила раненого дикого зверя и отпустила его на волю.

Пай взглянул на Атиля. Они оба знали о слухах, которые вертелись вокруг Баратов.

Атиль скрестил руки. Пай повернулся к Лирике.

— Вы собираетесь продолжать с ним общение?

Лирика кивнула и тут же воскликнула: «А!»

— Я получила мамино разрешение. Если вокруг Фиорда будут происходить плохие дела, то я должна немедленно разорвать с ним отношения. Я согласилась.

— Понятно.

Пай кивнул и снова посмотрел на Атиля. Лирика тоже посмотрела на принца. Вопросы Пая о Фиорде задавались от имени Атиля.

Наследный принц вздохнул.

— Если тётушка так сказала, значит, у неё на то есть причина.

Когда дело касалось принцессы, у императрицы из глаз сыпались искры синего пламени.

«Если тётя позволила, то Лирике не угрожает опасность», — в таком случае, у Атиля оставались личные счёты.

Губы мальчика дёрнулись:

— Добродетель монарха — быть щедрым к своим будущим подданным.

Теперь, когда Атиль остыл, он понял, что повёл себя не лучшим образом. Да ещё и на глазах Фиорда, который казался на его фоне гораздо более спокойным, что только усугубило настроение принца. В тот момент у Атиля не было причин быть великодушным.

Раздражение только нарастало. Опираясь на подбородок, мальчик заговорил:

— Будь по-твоему.

— Правда? — воскликнула Лирика, вскакивая на ноги.

— Я не повторяю дважды.

В ответ девочка подбежала и крепко обняла Атиля.

— Спасибо.

Прижимая её щёку, принц произнёс:

— Но не забывай, он посторонний.

«А вот мы семья, мы связаны. Этот малец вне нашего фамильного древа», — для Атиля было очень важно прояснить данный момент.

Лирика кивнула.

— Хорошо.

— Точно?

— Да, Атиль всегда на первом месте.

В ответ на вопиюще откровенные слова Лирики мальчик пролепетал: «Вот и договорились». Лирика засмеялась и попыталась вырваться из его объятий, но Атиль подхватил её и посадил к себе на колени. Бран быстро принёс чашку и ложку.

Лирика запрокинула голову и посмотрела на Атиля, который взял столовый прибор в руки.

— Хочешь, чтобы я тебя покормил?

— Нет.

Лирика быстро отняла ложку.

Звень-звень.

Серебряная ложка весело звякнула по стеклу.

Принцесса заговорила:

— Кстати, Атиль.

— М?

— Ты же ходишь в Небесный дворец. О чём вы разговариваете, когда встречаетесь с другими людьми?

— Да ни о чём таком.

Когда Атиль равнодушно ответил, Лирика сузила глаза. Её маленький каблучок легонько постукивал по голени принца.

— Ух, да я не об этом. Как ты вообще с ними заговариваешь? Когда я вижу людей, приветствующих меня, то мне хочется сделать то же самое в ответ, но тогда потом мы должны поговорить.

— Разве тебе нужно это делать?

— Если я продолжу их игнорировать, не пострадает ли моя репутация?

— Лучше вообще ни с кем не заводить разговор, если получается не очень. В любом случае, когда тебе исполнится десять, всё равно придётся начать общаться с другими людьми.

Лирика задумчиво кивнула на успокаивающие слова Атиля. Он прав. В ином случае Лирика была бы сбита с ног.

«Мне нужно упорно учиться следующие два года».

В десять лет принцессу официально представят общественности, нравится ей это или нет.

«Я должна постараться, чтобы не совершить никаких ошибок».

Лирика чувствовала себя виноватой перед детьми, которые приветствовали её, а она ничего в ответ не делала. Пока девочке придётся смириться с этим.

«По крайней мере, у меня есть Тиаре и Фиорд. Скучно не будет».

«Когда я думаю о Тиаре, моё сердце согревается».

«Она всегда такая честная, такая неуклюжая, но в то же время такая заботливая».

«Прежде всего, я думаю, что её насыщенный пыльно-розовый цвет волос понравится любому человеку».

Конечно, если, только основываясь на внешности, сказать, что Тиаре милая, и протянуть руку, то вас немедленно укусят.

— О чём думаешь?

— О Тиаре.

— Она тебя беспокоит?

Лирика расхохоталась в ответ на слова Атиля.

— Нет.

Девочка прислонилась к принцу поближе и глубоко вздохнула.

— Тем не менее, приятно иметь кого-то, кто придёт и встанет на мою сторону, если надо мной будут издеваться.

— Ты же сама сказала, что раньше завидовала другим из-за этого. Так что, если над тобой будут издеваться, позови меня, хорошо?

— Да.

Лирика кивнула. Однако она знала, что во дворце никто не будет с ней так обращаться.

❖ ❖ ❖

Как и сказала императрица, через несколько дней вернулся Ува. Товары, которые он погрузил на свой корабль, вызвали огромный ажиотаж. Среди прочего, с некоторыми растениями и редкими, драгоценными предметами Ува первым делом посетил Лирику.

— Ува!

Лирика обрадовалась и побежала к нему. Ува, который ждал, стоя на коленях, тоже встретил её с улыбкой и снял шляпу, чтобы поприветствовать принцессу. Перья на головном уборе всё ещё были великолепными и разноцветными.

— Рад видеть вас, принцесса.

— Да, я тоже очень рада тебя видеть, и счастлива, потому что ты вернулся в безопасности.

Услышав ответ девочки, Ува протянул руки, чтобы поднять её, но Лаув остановил его. Серо-голубые глаза волка были свирепыми. Лирика выглядела растерянно, словно хозяйка, которая не предупредила гостей о собаке, что может запросто укусить.

— Лаув, всё в порядке. Ува, это Лаув, мой сопровождающий, а это Ува, авантюрист, в которого я вложила деньги.

Рыцарь медленно моргнул один раз и слабо улыбнулся в знак приветствия.

— Лаув Вульф.

Ува кивнул в ответ.

— Меня зовут Ува.

«А, опять что-то не так».

На лице Лаува снова были отчуждённые эмоции. Но говорить об этом наверняка девочка пока не могла, поэтому решила ещё немного понаблюдать.

Ува рассмеялся.

— Полагаю, таковы обязанности сопровождающего рыцаря. Ничего, позже я стану более известным человеком, в надёжности которого все будут удостоверены.

Ува с сожалением опустил руку и поклонился. Вежливые слова лились рекой.

— Я сначала поспешил навестить принцессу, которая сделала первое большое вложение, поэтому первый выбор будет за вами.

— За мной? А мама?

— Императрица-мать идёт сразу после вас.

Ува встал со своего места и подмигнул принцессе, а слуги быстро разложили вещи. Здесь были растения в маленьких горшках, минералы в коробках и плоды деревьев.

— Я не мог принести всё, поэтому вот список.

Брин взяла список Увы и развернула его. Лирика с любопытством посмотрела на бумагу, а затем переключила внимание на вещи перед ней.

— Красиво.

Указывая на минерал, который искрился, как снежный ком, Ува произнёс:

— Если его зажечь, он засияет красивым голубым пламенем. Оно очень яркое и горит долго.

— Правда?

— Да.

— Удивительно...

Потыкав пальцем в камень, Лирика прогнала желания прочь. Новые и чудесные вещи принадлежат её матери. Девочка указала на самое скромное растение, на котором были видны только листки.

— Что это?

— У него большой корень, как у редьки, и он очень сладкий.

— Сладкая редька?

— Именно так.

Лирика уставилась на растение. Оно не такое уж причудливое или красивое, так что, может, ничего страшного, если она его оставит.

«Мы могли бы посадить его вокруг хижины, чтобы выросло много сладкого. Если позже купим свой собственный дом, то уже будем выращивать там».

— Тогда я возьму это.

— Отлично.

Ува улыбнулся. Лирика посмотрела на него и заговорила:

— Вообще-то, я бы с удовольствием послушала о твоих приключениях, но ты ведь идёшь к маме?

— Да, пригласите меня попозже, и я принесу все сладкие редиски с корабля.

— Мх!

Лирика кивнула. Ува снова поклонился и ушёл. Принцесса посмотрела на растения в горшках.

— Не будет ли оно слишком сладким? Брин, ты знаешь какие-нибудь сладкие растения?

— Я знаю, что сахар делают из сахарного тростника, который выращивают на юге.

— Сахар делают из растений? — удивлённо спросила Лирика, и фрейлина кивнула.

— Да, если вам интересно, то не хотели бы прочитать об этом в энциклопедии?

— Конечно, давай, пойдём.

Пока Лирика собиралась отправиться в библиотеку, Ува посетил комнату Серебряного Дракона. Все товары, которые он привёз с собой на трёх кораблях, были очень ценными.

Рудия сердечно осматривала каждую вещь, но лицо её становилось всё мрачней.

«Нет сахарной свеклы? Она была одним из самых прибыльных товаров в этом плавании».

«Сахарный тростник на юге и сахарная свекла на севере. Из-за такого расклада цена на сахар стала дешевле, чем сейчас, а спрос на него резко вырос, благодаря чему северные поместья также обрели особые привилегия».

«Глупые люди будут выращивать сахарную свеклу вместо пшеницы и ржи. Превосходно. Но этот план не сработает, если свеклу не спасти от наводнений».

«Должа ли я довольствоваться лишь кофе? Может быть, моё вмешательство изменило историю? Возможно, в следующем плавании я смогу взять его с собой».

Рудия улыбнулась.

— Ты отлично справился, Ува. За исключением предметов, которые я хочу, давайте разделим остальное в соответствии с контрактом.

— Всё благодаря императрице-матери.

Ува низко склонил голову.

Через несколько дней Рудия узнала, что Лирика выращивает сахарную свеклу.

— Лири!

— Мама? Почему ты вдруг... — прежде чем девочка успела спросить, мама обняла её.

— Моё ты чудо!

— А?

Лирика растерялась из-за внезапных объятий от мамы, но всё равно рассмеялась.

— Какая же ты умница, моя дорогая, самая-самая.

Похвалив её несколько раз, Рудия улыбнулась и сказала Лирике:

— Я слышала, ты выбрала свеклу по списку, который дал тебе Ува?

— Что? Да.

— Давай, ты поделишься с мамой?

— Что?

Широко улыбаясь, Рудия продолжила:

— Мама найдёт, куда вложить деньги, и если будет прибыль, поделимся ею.

— Всё в порядке, мам, ты можешь взять всё, если тебе нужно.

— Ох.

Рудия нахмурилась и прижала палец к губам дочери.

— Даже члены семьи должны договариваться в соответствии с законом.

Лирика хихикнула. Видя, как её дочь улыбается, как взрослая, Рудия почувствовала, что она как-то изменилась, словно уступала настойчивой маме.

Девочка кивнула.

— Понятно.

Сжимая руку Лирики, женщина произнесла:

— Сахарная свекла хорошо растёт на севере, так что я думаю, мы можем посадить её на земле, которую ты получила

— Точно! — согласилась принцесса, вспоминая о своём феоде.

Рудия слабо улыбнулась.

— Тогда поговоришь об этом с мамой поподробнее?

— Да!

❖ ❖ ❖

Лирика никогда раньше не подписывала контракты, поэтому чтение сложных слов было настоящей головной болью.

«Я бы хотела просто подписать его, но моя мама настаивала, что всё это — часть опыта».

— Соглашение? Обсуждение?

Стоящая рядом Брин любезно объяснила:

— Обсуждение — это когда спрашивают мнение другого человека, а соглашение — обязанность заключения сделки. Соглашение гораздо лучше.

— Звучит похоже!

— Смысл всё же разный, — Брин улыбнулась и продолжила объяснять: — Посмотрите сюда, такие фразы, как “бессрочно” или “полностью принадлежит”, “любые и все права” и “может быть передана третьей стороне или назначенным лицам”, должны быть удалены.

Лирика с грустинкой в глазах посмотрела на маму, которая в ответ только улыбнулась.

— Спасибо, Брин за то, что приглядываешь за мной, но, думаю, нам нужен кто-то, кто смог бы в этом разбираться.

— Вот почему в каждой семье есть свой магистр¹.

— Правда?

— Да, конечно, но знать основы всегда полезно. Устные контракты также весьма распространены среди знати.

— Я думаю, мне нужен учитель...

Пробормотала Лирика, и Рудия заговорила:

— Хочешь, чтобы мама наняла его?

— Да, — девочка энергично кивнула.

Она подняла вверх два пальца.

— Через два года меня всё равно официально представят, но я думаю, что узнала всё, что нужно, от миссис Глендерин.

— Верно-верно.

Рудия обаятельно улыбнулась и раскрыла свой веер.

— Позовём кого-нибудь из рода Инро.

Брин удивлённо вскинула голову, а Лаув моргнул. Лирика была озадачена.

— Инро?

Она никогда раньше не слышала об этой семье, хотя, судя по реакции, они были знамениты.

Брин объяснила:

— Барат — цветы, Инро — снег.² Они одна из герцогских семей империи. Однако Инро полностью отстранилась от центрального политического мира и с тех пор не возвращалась...

— Да, идеальнее учителя для Лирики не найти, — Рудия обратилась к дочери. — Мама обо всём позаботится.

— Хорошо.

«Мама знает гораздо больше в отличие от меня, далёкой от социального мира».

«Я всегда думала, что должна защищать свою маму, но теперь она защищает меня», — Лирика была просто поражена.

Её щеки потеплели, и она спонтанно расцвела.

— Хе-хе...

— Какая же ты милая! — воскликнула императрица и снова обняла дочь.

Лирика начинала думать, что, возможно, она и правда милая.

— Тогда я попрошу пересмотреть контракт. Доля прибыли будет сорок процентов для Лирики и шестьдесят для мамы.

— Да!

«Мне и этого будет достаточно, я всё оставлю для мамы», — скорее, принцесса полагала, что берёт даже больше, чем того требовалось.

Императрица улыбнулась и произнесла:

— Кстати, хочешь, я познакомлю тебя кое с кем, Лири?

— С кем?

— С правой рукой Увы, она продаёт привезённые товары. — Рудия мягко улыбнулась. — Она из пустыни, но её навыкам можно доверять.

— Из пустыни?

Ещё не было таких людей, которые отправились бы в пустыню и вернулись обратно. Эти земли выступали в качестве некой границы, конечно же, отличной от водной. Нередко преступники из империи бежали в пустыню, поэтому рассказывали, что все живущие там люди — мошенники или бандиты. На пустынные народы, чья тёмная кожа была загорелой и золотистой, смотрели с презрением. Именно в этом же контексте люди шептались о происхождении императора Альтериса с тем же цветом лица.

— Я хочу встретиться с ней.

— Хорошо, — ответила императрица и нежно улыбнулась.

После заключения контракта Рудия поцеловала Лирику в обе щеки и вышла из комнаты, чтобы не отставать от своего плотного графика.

— Тебе не кажется, что моя мама слишком занята?

— Насколько мне известно, у императрицы-матери есть три или четыре бизнес-проекта. Конечно, она занята.

— Бизнес?

— Да.

Лирику беспокоили сказанные с улыбкой слова Брин.

«Бизнес».

«В трущобах было много людей, которые разорились и обанкротились».

«Но бизнес мамы?»

«Я сделаю всё возможное, чтобы мне не пришлось беспокоиться о заработке на жизнь, если мама потеряет свой бизнес».

«У меня нет намерения вкладывать деньги в бизнес, который заведомо провалится, но я должна заработать на жизнь до банкротства».

❖ ❖ ❖

Полная луна этой ночью казалась намного больше, чем обычно. Летний послевечерний воздух был наполнен разнообразными ароматами. Лаув спрятался в тени и перевёл дыхание. Несмотря на то, что он старался не смотреть на луну, его взгляд всё равно устремлялся к ней. Кровь в его жилах кипела, грозя взорваться.

Обязанность Лаува — сопровождать. Он понимал, что не должен отставлять свою хозяйку даже сейчас. Пусть и умом соображает, но не может ничего с собой поделать.

«Я думал, что почувствую себя лучше, если окажусь в саду, а не в замке, окружённом каменными стенами, но лучше мне не стало».

Холодный мраморный стул тоже не помогал.

Мужчина обернулся на звук шагов. Ему не нужно было даже смотреть, чтобы понять, кто это, но он рефлекторно поднял голову.

Ночная ворона стояла с фонарём.

«Фонарь мерцает пурпурным, должно быть, это артефакт семьи Сол», — с этой мыслью Лаув посмотрел на Брин.

Женщина без колебаний шагнула вперёд, держа источник света перед собой. Огонь был не горячим, а скорее холодным.

— Вы непригодны, я права?

Слова, вылетевшие из уст Брин, были холодны, как пламя. Лаув не мог ничего произнести. Отсутствие ответа равносильно признанию, но Брин ждала, когда мужчина заговорит. Волк отвёл взгляд от пламени и слабо кивнул.

— Тан Вульф, этот болван³! — сквозь стиснутые зубы воскликнула Брин тихим и резким голосом.

«Очевидно, императрице известно об этом, но она всё равно позволила!»

— И у вас хватает наглости находиться здесь?

— Принцесса...

— Даже не думайте использовать невежество принцессы.

Лаув повернулся и посмотрел на Брин. На его лице появилось характерное бесчувственное выражение дикого животного. Женщина фыркнула.

— Если думаете о том, чтобы убить меня и глубоко закопать, то остановитесь.

— Мысль об... этом...

— На секунду она у вас появилась.

— ...

«Ладно, я думал об этом недолго», — однако он не мог навредить любимой фрейлине принцессы.

— Поэтому вы и непригодны.

Брин сузила глаза. Лаув нагло встал, уставившись на болтливую ворону.

«Что может понимать полноценный человек?» — слова застряли в горле мужчины.

Свирепость, что течёт в крови, вой зверя, дикое желание, так отчаянно пытающееся подавить его, что оно поглощает всё остальное...

«Вам знакомо это бессилие?»

«Эта метка уже на мне. Ничего не поделаешь. Я знаю».

«Но мне по-прежнему больно, когда говорят о том, что я не должен быть здесь, даже если я отчаянно пытаюсь».

«Поэтому, когда крошечная принцесса предложила остаться, мне показалось, что её протянутая рука спасёт меня от обрыва, и я не мог не схватиться за неё».

— Принцесса сказала, что опасности нет.

Лаув знал, что выглядел нелепо из-за своего поверхностного оправдания. Брин была солидарна. Как же нелепо, серьёзно.

Одним быстрым движением Брин достала свой пистолет и направила его в лоб Лаува. Мужчина взглянул на оружие, затем на фрейлину. Перед ним был бластер. Такое обычное оружие широко распространено, однако всё меняется, если оно редкое. Его слабость в том, что у него ограниченное количество выстрелов. Если их израсходовать, пройдёт день, прежде чем пистолет можно будет использовать снова. В нём задействован защитный артефакт, блокирующий магические выстрелы. Из-за этой проблемы он мало использовался в качестве оружия, хотя иногда подходил для самообороны.

Лаув спросил:

— Вы собираетесь стрелять?

— Не лучше ли зарыть топор войны, чем держать рядом с принцессой непригодного?

Мужчина рассмеялся.

— Кто будет быстрее? Вы, пока жмёте на курок, или я, убрав пистолет и свернув вашу шею?

— ...

— Глава... То есть, вы же знаете, насколько силён сэр Тан. Он может согнуть копьё из стали. Тогда что насчёт меня, непригодного?

«Я всегда подавляю себя».

«Монстр в моей крови весело смеётся».

«Хочешь попробовать?»

Лаув смотрел, как слегка дёргается палец на спусковом крючке. В тот момент, когда из-за напряжения все звуки и цвета, казалось, перестали существовать, раздался голос.

— Что вы двое делаете снаружи?

Ворона и волк удивлённо обернулись. Лирика держала в руках маятник, от которого исходило слабое мерцающее свечение.

От неожиданности никто из них не мог ничего сказать. Девочка посмотрела на подчинённых и тяжело вздохнула, после чего Брин и Лаув опустили глаза, не зная, что делать.

— Принцесса, вы пришли сюда в одиночку, поздно ночью, — произнесла фрейлина, незаметно убирая пистолет.

Лирика надула щёки, а затем прищурилась.

— Его Величество... — девочка ненадолго замолчала.

— Сегодня полнолуние больше, чем обычно, так что проследи за Лаувом.

Если Альтерис не сказал бы об этом Лирике, то она не знала бы, чем они тут занимаются.

Принцесса спросила:

— Вы оба хотите мне что-то сказать? — первым делом она посмотрела на свою личную горничную, потом на рыцаря и следом заговорила: — Сначала я выслушаю Брин, а после Лаува.

Фрейлина взглянула на сопровождающего. Увидев его бледное лицо, она невозмутимо подошла к Лирике. Девочка слегка нахмурила брови. Глядя на Брин, она произнесла:

— Давай пойдём туда и поговорим.

— Да, принцесса.

Лирика села за каменный стол, скрытый деревом. Когда она сняла кольцо с мизинца и положила его на стол, всё стихло. Брин удивлённо уставилась на аксессуар.

Принцесса заговорила:

— Я получила его сегодня от Его Величества, в обмен на обещание, что о нём никто не узнает.

Вообще-то, это кольцо сделала Лирика.

«Вы знали, что что-то подобное произойдёт, поэтому попросили о нём?»

Девочка посмотрела на кольцо, а затем подняла голову.

— Итак?

— Прежде всего, прошу простить меня за то, что я ушла по собственному желанию.

— Мх, итак?

На вопрос Лирики, Брин испустила небольшой вздох и поставила фонарь на стол. Фиолетовое пламя уже погасло.

— Я ведь рассказывала вам истории о зарождении каждой семьи, так?

— Да, про смешение с монстрами?

— Верно. И, как бы в доказательство этому, есть те, кто выходит свирепым. Мы называем их непригодными.

— Непригодными?

— Да, неподходящие для того, чтобы смешиваться с людьми.

Лирика скрестила руки. Перед Брин предстала очень милая картина принцессы, но она слегка опустила взгляд. Всё же перед ней её госпожа. Словно выплёскивая своё недовольство, Брин продолжила объяснять:

— Такой человек недопустим в качестве сопровождающего принцессы. Не знаю, о чём думал сэр Тан.

— Хм-м.

«Так вот из-за чего в тот раз звенела тревога?» — подумала Лирика, посмотрев на фрейлину.

Принцесса спросила:

— Брин, что ты собиралась делать? Что это была за штука, которую ты держала у головы сэра Лаува?

— Артефакт, его называют бластер. Конечно, я не собиралась нападать. Просто пыталась сказать ему, что вы, принцесса, должны завтра же обо всём узнать.

— Правда?

— Да. В конце концов, он — сопровождающий, выбранный самой принцессой, что мне оставалось делать?

В ответ на слова Брин Лирика кивнула и спросила:

— Быть непригодным — так плохо?

— Они как дефектные артефакты: могут взорваться в любой момент. Зверь есть зверь, даже если это хорошо прирученная собака. Бывает и так, что они выходят из-под контроля, и я просто надеюсь, что такой "момент" не наступит, когда принцесса будет рядом.

Фрейлина произнесла свою речь столь резким тоном, что Лирика затаила дыхание.

— Понятно, — девочка кивнула и продолжила говорить: — А теперь позови Лаува.

— Сейчас не самое лучшее время оставаться с ним наедине...

Постучав по маятнику, Лирика произнесла:

— Всё в порядке.

— Поняла.

Брин позвала Лаува. Мужчина медленными шагами подошёл к каменному столу. Лирика сказала ему садиться. Он не осмелился, поэтому опустился перед ней на одно колено. Лаув не мог смотреть прямо на свою госпожу. Было очевидно, о чём говорила фрейлина.

— Лаув, Брин поведала мне одну историю. Она сказала, что ты непригоден.

Её голос был мягким, но желваки мужчины напряглись от содержания разговора.

— Да, так и есть.

Ответ прозвучал как вздох. Лирика горько улыбнулась.

— Должно быть, это тяжело.

Лаув резко поднял голову.

_______

¹ Магистр — выпускник магистратуры, обладатель степени магистра. Степень магистра возникла в средневековых университетах Европы, обычно её присваивали в области гуманитарных наук.

² Брин начала объяснять этимологию слов для Лирики с точки зрения китайских иероглифов.

В оригинале предложение выглядит так:

«꽃(花)의 바라트, 눈(雪)의 인로».

«꽃(花)의 바라트» (Барат — цветы): иероглиф 花 (huā) читается как [хуа] и переводится как «цветы».

«눈(雪)의 인로» (Инро — снег): иероглиф 雪 (xuě) читается как [сюэ] и переводится как «снег».

В чём же подвох?

«꽃» [ккот] в большинстве своём переводится как цветы, в то время как у «눈» [нун] есть 3 распространённых значения: глаз(а), снег и почки (на ветках и стеблях), — из-за чего Лирика могла смутиться.

³ В оригинале используется слово «작자» [чакча], который, в нашем случае, переводится, как «парень», только в негативном ключе.

Глядя в дрожащие серо-голубые глаза, Лирика слабо улыбнулась.

— Значит, твои инстинкты сильнее, чем у других? Тебе не трудно их подавлять?

Мужчина опустил взгляд. Надеясь, что его голос не дрожит, он честно сказал:

— Это... трудно...

Лаув впервые делился с кем-то своими чувствами. Он не мог сказать, что ему трудно, в противном случае его лишь оттолкнут. С усилием мужчина заставил себя надеть хорошо отрепетированную улыбку Вульфа.

— Но это терпимо.

«А».

«Понятно откуда берётся дискомфорт».

«То, что для других кажется сущим пустяком, для Лаува требует усилия. Даже если он старается, то не может быть полностью нормальным».

— Вот как.

Лирика кивнула. Она уставилась на свой маятник, затем произнесла:

— Я поняла.

Глаза Лаува расширились. Увидев выражение его лица, Лирика слегка улыбнулась.

— Почему бы тебе не рассказать мне, какие у тебя симптомы?

— Это...

Мужчина колебался, но вскоре у него появилось странное чувство, что за откровенность его не выгонят. Не поднимая головы, он рассказал ей о своих симптомах. Лаув поведал о лихорадке, которая становилась невыносимей в полнолуние, о буйных эмоциях, неконтролируемом гневе и буре, бушующей внутри него так яро, что хотелось выть. Удивительно, но после того, как он всё рассказал, ему стало намного легче. Держать всё в себе было невыносимо.

Лирика внимательно выслушала и произнесла:

— Хорошо, надо бы подумать. Возможно, есть артефакт, который может смягчить эти симптомы.

Лаув слабо улыбнулся. Если бы такой артефакт существовал, род Вульфов попытался бы заполучить его первым. Нет, не волки, а медведи. Тем не менее, учитывая все неприятности из-за непригодных, маловероятно, что такой артефакт существует. И всё же, предложение найти его было приятным.

Мужчина стоял на месте, ничего не ответив. Его голова опустилась чуть ниже. Забавно, но Лирика поняла, что ему сейчас нужно больше всего. Как по команде, маленькая рука мягко коснулась волос Лаува.

Ситуация выглядит немного комичной, когда столь рослого мужчину гладит ребёнок, который даже не вдвое меньше, но их история о другом, о хозяйке и её подчинённом.

Волкам нравится тактильность, которая включает в себя и пинки, и толчки, и удары. Родители всегда проявляют внимание к своим детям, даже если они просто проходят мимо, их обнимают, целуют и гладят по голове. Эти взаимоотношения не рушились, даже если ребёнок становился совсем взрослым.

Для Лаува же всё это было чуждым. Похвала и прикосновения хозяйки, человека, который признал его, отличались от других. Сердце наполнялось чувством безопасности, которое он не смог бы ощутить или выразить, будь он человеком.

Мужчина издал довольный вздох. Он почувствовал над головой лёгкую улыбку хозяйки и смутился. Когда девочка убрала руку, Лаув встал на ноги.

Лирика обернулась.

«Мне кажется, или выражение лица Брин выглядит мрачным, когда она стоит на таком расстоянии?»

Принцесса жестом попросила фрейлину подойти ближе. Брин тут же оказалась рядом, пока Лирика надевала кольцо.

— Вы закончили?

— Да, а теперь пойдёмте.

Как подобает верной служанке, Брин больше ничего не сказала о Лауве. Вместо этого она посмотрела на луну и произнесла:

— Я понимаю, что уже очень поздно, но вы не голодны? Принести что-нибудь для перекуса?

— Хм, не нужно. — Лирика улыбнулась. — Спасибо, Брин.

— Не стоит благодарностей.

— Тогда возвращаемся, — сказала принцесса, осторожно взяв Брин за руку.

На уголках губ фрейлины расцвела улыбка.

— Возвращаемся.

❖ ❖ ❖

Лирика нарисовала кончиком пера несколько магических кругов.

— Хм, контроль... Сдерживание, нет. Не то. Я не хочу контролировать или сдерживать.

Зачеркнув всё крестиком, она посмотрела на широко распахнутое окно, которое пропускало солнечные лучи в кабинет. Шторы из чистого белого льна нежно колыхались на ветру. Если бы не прохладный ветерок, лето стало бы невыносимым.

«Я хочу сделать что-то вроде освежающего артефакта».

Лирика разорвала бумагу, с написанными на ней магическими кругами и древними словами, выбросила в мусорное ведро и привычно сожгла. Чтобы сделать артефакт, ей нужно собрать больше информации.

— Так и сделаю.

Девочка сползла со стула и вышла из кабинета.

— Брин.

— Да, принцесса.

— Подготовь Венеру, мы отправляемся к сэру Тану.

— Будет сделано.

В Солнечном Дворце верховая езда была запрещена. Перед Небесным Дворцом все должны ходить пешком. И всё же была одна девочка, которая могла ездить на лошади каштанового цвета с блестящей кремовой гривой, — Лирика Нара Такар, приёмная дочь императора.

Все недоуменно повернули головы. Каштановые волосы принцессы слегка развевались. Рядом с ней шли Сол и Волк. Несколько человек переглянулись.

— Сол и Волк по обе стороны от неё, словно настоящая Такар.

— Ш-ш-ш, лучше молчите. Разве не знаете, кто сейчас по-настоящему правит Солнечным Дворцом?

— Знаю, но она безродная выскочка. Как долго, по-вашему, продлится благосклонность переменчивого императора?

Кто-то согласился, кто-то предпочёл промолчать.

— Как бы то ни было.

Первый заговоривший, глядя на удаляющуюся принцессу, усмехнулся.

— Это нелепо.

Вид принцессы верхом на лошади в Солнечном Дворце, где всем приходилось ходить пешком, вызвал смех. Злость, хоть и небольшая, неуклонно набирала обороты.

❖ ❖ ❖

— Тан! О, Рат, ты тоже тут?

Почему-то канцлер сидел в кабинете командира рыцарей. Рат встал со своего места и вежливо поклонился. Он, как всегда, элегантно улыбнулся, но Лирика быстро уловила негативное настроение. Она осторожно произнесла:

— Я помешала вашему разговору?

Тан нахмурился, а Рат тихонько засмеялся.

— Нет.

— Я так не думаю... — пробормотала девочка, глядя на мужчин. — Кстати, я пришла, чтобы поговорить с Таном кое о чём важном, поэтому, Рат, попрошу твоего понимания.

На Лирику уставились две пары глаз мужчин, которые были удивлены столь уверенным словам. Вскоре Рат улыбнулся и в знак согласия кивнул.

— Хорошо, я оставлю вас.

— С тобой я поговорю позже, — произнёс Тан.

На его слова Рат лишь ухмыльнулся и покинул кабинет.

Командир рыцарей предложил принцессе сесть. Брин и Лаув стояли у входа, так что внутри находились только два человека.

— Что за важное дело привело вас сюда?

Спросил Тан, мягко улыбаясь, и Лирика ответила:

— Что значит "непригодный"?

На мгновение мужчина затаил дыхание. Лирика пристально смотрела на него, а затем глубоко вздохнула.

— Тан.

— Да, принцесса.

— Ты настолько доверял моей интуиции?

Командир рыцарей горько улыбнулся. Лирика продолжила:

— Я знаю, что Вульфы важны для Тана. Тан — глава семьи, поэтому должен заботиться обо всех, верно? — мужчина слушал принцессу. — Я знаю, что это трудно и что ты всегда сталкиваешься перед выбором.

«Теперь я понимаю, что имел в виду Тан, когда сказал, что сделает всё, что потребуется, лишь бы Лаув был сопровождающим».

«Если бы я знала о "непригодных", то... Нет, даже если бы знала, всё равно не отказалась бы от него. Было бы лучше, если бы мне сказали об этом раньше».

Лирика всё хотела задать вопрос.

— Неужели для Тана забота о Лауве важнее, чем то, что я могу подвергнуться опасности?

— !!!

Мужчина был поражён словами принцессы, затем он прищурился и медленно произнёс:

— Нет, но, учитывая ситуацию, полагаю, я не могу так ответить.

Тан безучастно посмотрел на Лирику. Очевидно, что доверить Лаува юной принцессе было неразумно. Тем не менее, этот поступок казался правильным. Его интуиция и сердце были тому подтверждением.

Тан говорил искренне.

— В тот момент мне казалось, что так будет лучше. Я чувствовал, что уничтожу Лаува, если отправлю его обратно домой.

Командир рыцарей замолчал и вздохнул, затем перевёл взгляд на Лирику.

— Он доставил вам какие-нибудь неприятности?

— Нет.

Девочка покачала головой в ответ на беспокойство мужчины. С первого взгляда можно было увидеть, что у Тана словно камень упал с души.

Лирика произнесла:

— Тогда я почувствовала то же самое, поэтому я и взяла Лаува, но я бы хотела, чтобы ты рассказал мне больше, потому что я понятия не имела, что ему так тяжело.

Последнее предложение было неожиданным. Тан уставился на принцессу. Её глубокие сине-зелёные глаза смотрели на него. Он тяжело вздохнул и ответил:

— Простите, вся вина лежит на мне.

Лирика улыбнулась в ответ на его искреннее сожаление.

— Я приму твои извинения, но мой первый вопрос остаётся в силе. Что значит непригодный? Я знаю, что в нём сильна волчья кровь.

От Лаува девочка услышала его симптомы, от Брин — осуждение. В таком случае, у главы рода, должно быть, можно узнать больше информации.

Взгляд Тана метнулся к двери, и Лирика быстро вытащила кольцо и надела его на палец. Мужчина выглядел удивлённым.

— Это артефакт.

— Понятно.

— Его Величество подарил его мне.

Когда Лирика объяснила, Тан кивнул.

Ходили слухи, что список артефактов, скопившихся у семьи Такар на складе, весьма значителен.

— Не знаю, с чего начать. Для начала, чтобы упростить историю Лаува, скажу, что он мой дальний родственник.

— Мх.

— Он не был рождён в семье Вульфов. Такое часто случается, что появляются дети, будучи не из нашего рода. До семьи дошли слухи о Лауве, поэтому его усыновили.

Тан не стал подробно вдаваться в подробности. Вместо этого он рассказал всё вкратце.

— Поэтому Лауву было нелегко приспособиться к Вульфам.

Лирика кивнула на короткое пояснение. Тан жестом показал, что достаёт из-за спины меч.

— Вот почему его оружие отличается от нашего. Мы учились искусству фехтования в другом месте, когда были моложе. Вульфы используют меч, а Лаув — дао¹.

— Точно! Он носит его на спине.

Тан горько усмехнулся.

— Всё потому, что он не рыцарь. Тем, кто не является рыцарем, запрещено носить меч на поясе.

— М?

Лирика удивилась. Тан скрестил руки на груди.

— Если вы не рыцарь, то нельзя носить оружие на поясе. Пусть и есть закон, который предполагает запрет безрассудного ношения оружия, но...

— Он бесполезен.

Тан рассмеялся над комментарием Лирики.

— Тем не менее, ношение оружия в любом другом месте, кроме пояса, доставляет массу неудобств.

— Вот как?

— Да, я имею в виду, что если посмотреть на Лаува, то у него вместо ножен перевязь.

Лирика задумалась на мгновение, затем кивнула. Удовлетворённый тем, что она всё поняла, Тан продолжил:

— Чем сильнее концентрация волчьей крови, тем мощнее сила, а это ведёт к сильным импульсам. В таком случае эмоциональный диапазон сильно колеблется.

— У Лаува разве также?

Тан кивнул в ответ на вопрос Лирики.

— Его обучили подавлять себя.

— Обучили подавлять?

Мужчина снова кивнул в ответ на вопрос девочки.

— Обычно волки с раннего возраста изучают себя и свою выносливость и играются, чтобы выматывать себя, а потом учатся контролировать свои эмоции. Большой лес — это их игровая площадка. Однако такого образования Лаув не получил, поэтому у него не было выбора, кроме как научиться подавлять себя.

— Поняла, значит, он сильный и плохо контролирует эмоции?

— Да, ему не хватает контроля над своими импульсами. С наступлением полнолуния становится тяжелее себя сдерживать.

— С тобой также, Тан? — спросила Лирика, и ей в ответ, слегка улыбнувшись, кивнули.

— Да, Вульфы становятся немного нервными в полнолуние. Но чем сильнее волчья кровь, тем сильнее импульсы. Лаув дважды сбегал в полнолуние.

Тан также добавил, что непригодными становятся не просто так.

Лирика кивнула.

— По крайней мере, всё в порядке?

— При условии, что вы никому не расскажете.

— Конечно, я не буду записывать действительно важные вещи. И никому об этом не расскажу.

— Хорошо.

Когда разрешение было получено, принцесса быстро достала ручку. Увидев, что она готова писать, Тан начал вдаваться в подробности. Он поведал ей обо всех событиях из прошлого. Лирика записывала небольшие примечания, а самое важное держала в голове. Историй одна за другой становилось всё больше.

Выражение лица Лирики стало серьёзным. Она посмотрела на свои записи и спросила:

— Такое происходит лишь с Вульфами... или нет?..

— В каждой семье есть непригодный.

— Понятно...

Кажется, что за раз прозвучало очень много информации.

«Не страшно ли родителям думать о том, что их ребёнок может оказаться непригодным?»

— Будет сложно.

Тан слабо улыбнулся на слова Лирики.

— Вот почему мы служим роду Такар, и поэтому от него хотят...

«Избавиться», — Тан едва сдержал слова, подступившие к горлу.

Мужчина чуть не совершил ошибку. Он взглянул на Лирику, которая с озорством на лице приложила указательный палец к уголку губ.

— Всё, о чём мы сегодня говорили, останется в секрете.

— Договорились.

Командир рыцарей улыбнулся. Принцесса, правда, особенная. Он понимал, что имел в виду Рат, когда говорил, что чувствует себя странно комфортно рядом с ней.

«Неудобно жить с таким большим количеством секретов, как у Сандар».

Если императрица очаровывала людей своим великолепием, остроумием, острым языком и странно-философской манерой поведения, то принцесса была кем угодно, только не ею.

— Когда Лаув хорошо себя ведёт, его можно погладить по голове.

— По голове?

— Да, ему нравится, — Лирика кивнула.

Мужчина улыбнулся и спросил:

— Значит, вы гладили его?

— Мх.

— Хм...

Гладить по голове крупного взрослого мужчину непросто, но принцесса смелая девочка.

— Должно быть, ему это очень понравилось. Пожалуйста, продолжайте гладить его чаще. С ним такого в детстве не было... Но опять же, он не признаёт меня. На самом деле, нахождение в стае позволяет чувствовать определённый покой, но в случае Лаува...

— Не признаёт Тана? Но Тан — глава. Разве он не подчиняется твоим приказам?

— А, да, может быть я и глава на словах, но не в глубине его души.

Командир рыцарей улыбнулся и указал на Лирику.

— Но, принцесса, похоже, он признаёт вас своей хозяйкой. Это очень хорошо.

— Вот как...

«Волки необычны».

«В будущем мне придётся часто его гладить», — Лирика кивнула своим мыслям.

Взглянув на ладонь, девочка спросила, притворяясь, что якобы игриво гладит руку.

— А Тану тоже нравится, когда его гладят?

Мужчина на мгновение замер. Он вспомнил золотистые волосы и белые руки, схожие с яркой луной. Помедлив, Тан посмотрел в бирюзовые глаза Лирики, имевшие поразительное сходство с чьими-то ещё, и улыбнулся.

— Да, нравится.

_______

¹ Меч Дао — разновидность китайского меча. Похож на саблю, но с более широкими клинками.

Альтерис наблюдал за Лирикой, которая неторопливо шла то туда, то сюда. Как девочка и уверяла мужчину в обычное время, она казалась немного выше.

«Или нет?» — после раздумий он подозвал её к себе жестом.

Когда принцесса подошла, император вручил горсть драгоценностей.

— Вот.

— С-спасибо.

Пусть малышка и заикалась, но всё равно взяла то, что ей дали, — это было мило.

— Да, да.

Мужчина рассеянно погладил девочку по голове. Мысленно он просил Лирику передать её маме о том, какой Альтерис замечательный.

Лирика аккуратно положила украшения в сумочку и огляделась. Брин и Лаува не было в кабинете. Они не могли войти сюда.

Не было даже...

— Рата сегодня нет.

— Он в отпуске.

— Рат? В отпуске?

— Похоже, проблемы в семье.

Тон речи медленный, а слабая улыбка сочилась ядом.

— Интересно, все эти потрясения из-за одного маленького существа.

Его взгляд останавливается на Лирике. Альтерис тихонько усмехнулся.

— Твоя мать действительно забавная. Я не ожидал, что меньше чем за год, она так всё всколыхнёт.

Лирика забеспокоилась.

— Что-то случилось с мамой?

— Ничего, её работа только начинает набирать обороты. И в качестве дополнительного бонуса... — Альтерис обратился к Лирике: — Ты держишь при себе ворону и волка.

Девочка кивнула, понимая, что речь шла о Брин и Лауве. Она не могла расспрашивать о подробностях, но знала, что означал совет.

Береги себя — таков был посыл.

«Беречь себя», — внутренне произнесла Лирика, а потом кое-что вспомнила.

— Ваше Величество, у меня к вам вопрос.

— Какой?

— Что такое бластер?

— Оружие, которое стреляет волшебными пулями.

Когда Лирика склонила голову в вопросительном жесте от такого простого объяснения, Альтерис добавил:

— Почему ты не попросишь свою маму показать его тебе?

— Мою маму?

— Да, я уверен, что у неё есть несколько дробовиков, — нахмурившись, император продолжил, — чтобы было в кого стрелять. Не говори ей, что я рассказал тебе об этом. Если она узнает, то будет в ярости.

Лирика тихонько рассмеялась над последними словами.

— Почему ты смеёшься?

— Кажется, вы хорошо ладите?

— Из-за ссор?

— Вы можете поругаться.

Когда Лирика рассмеялась, до Альтериса, казалось, дошло. Ему показалось странным, что ребёнок, который намного меньше его самого, делает такие хорошие умозаключения, поэтому он ткнул её в лоб.

— Ай, Ваше Величество.

Мужчина засмеялся, когда Лирика обхватила лоб обеими руками.

«Его Величество и Атиль действительно похожи».

Принцесса ворчала про себя, пока Альтерис не заговорил:

— Нет же, уверен, у Атиля есть один.

Он словно предлагал Лирике обратиться с этим к наследному принцу. Девочка послушно кивнула. Была высока вероятность, что её мама вряд ли позволит увидеть оружие, ведь она сочтёт его опасным для дочери.

«Но мне интересно, — У Лирики возник ещё один вопрос, — зачем Атилю бластер?»

«Если у него такая же сила, как у Его Величества, то ему не нужно никакое оружие».

Девочка взяла свои бумаги и уже собиралась уйти, но Альтерис поманил её к себе. Когда она осторожно приблизилась, он подхватил малышку и посадил на стол.

Император спросил:

— Я слышал, ты общаешься с Баратом?

❖ ❖ ❖

«Его Величество как взволнованный ребёнок».

Услышав о Барате, окружающие люди либо обеспокоены, либо рассержены, однако Альтерис был другим.

«Он не ненавидит Барат, как Атиль. Не то. Кажется, он заинтересован?»

Словно зритель на арене, заинтригованный тем, что он всегда может перевернуть ход событий со своей позиции абсолютной власти.

«Он скорее не как человек...»

«А как дракон».

«Я думала, что они с Атилем похожи, но теперь я понимаю, что в них есть кардинальное различие».

«Хм-м».

«Зачем такому человеку жениться на моей матери?

«На что он подписался?»

«Предательство», — таков был ответ императора для принцессы.

«Но ведь Его Величество никто не может предать».

«Не понимаю».

Её маленькая голова, казалось, раскалывалась, и она покачала ею из стороны в сторону.

— Не знаю! Давай сделаем всё, что в твоих силах.

Когда в голове слишком много мыслей, полезно разбить всё на мелкие задачи. Если думать обо всём сразу, то от такого сразу же можно устать. Это как уборка сверху донизу. Для начала начните со шкафа!

Глаза Лирики расширились из-за воспоминаний о днях, когда она работала уборщицей. Девочка взяла бумагу, на которой был изображён завершённый магический круг, и соскочила со стола.

— Так, теперь это.

Лирика достала драгоценный камень, наиболее похожий по цвету на глаза Лаува, среди тех, что были получены от Его Величества. Она аккуратно положила украшение на стол, а затем взяла в руки маятник. Дважды проверив магический круг на ладошке, Лирика посмотрела на драгоценный камень. Маятник начал ярко светиться. Девочка медленно произнесла заклинание.

— Ху Ана Роука Диль Лихи.

Маятник образовал большой круг, который парил в воздухе. Она чувствовала, как постоянный поток магии, подобно холодной струе воды, течёт через её хватку. Свет от вращающегося круга отразился на драгоценном камне и замерцал. На мгновение всё словно сошлось в одной точке внутри украшения. Вибрирующий камень затих.

— Ха-а... — Лирика невольно вздохнула.

Она в первый раз использовала одновременно такое длинное заклинание и магический круг, но, похоже, у неё всё получилось. Девочка убрала маятник в карман и быстро взяла драгоценный камень.

«Холодный», — приятная прохлада распространилась по ладони.

С мягкой улыбкой на устах Лирика поспешила выбежать из комнаты.

— Лаув, Лаув!

Стоящий у входа мужчина подошёл к девочке.

— Что-то случилось?

— Руку!

После слов Лирики Лаув нерешительно протянул руку, которую перевернули ладонью вверх, и следом в неё опустили драгоценный камень.

— !!!

Мужчина был ошеломлён. В одно мгновение жар, разливающийся по его телу, исчез, словно всосался в предмет на ладони. Прохладное и острое чувство завладело им. Кипящие импульсы и шёпот исчезли. Приятное спокойствие и безмолвие. Впервые в его жизни наступила тишина, так схожая со снежной зимней ночью.

Лаув устремил свой дрожащий взгляд на хозяйку. На него неотрывно смотрели бирюзовые глаза, и ему улыбались.

— Кажется, это работает, я рада.

— Как...

— Потребовались некоторые усилия.

Почувствовав, как глаза увлажняются, мужчина крепко зажмурил их и сразу же распахнул, когда принцесса закашляла и расправила плечи.

— Спасибо.

Впервые Лаув сокрушался над своими словесными навыками. Однако, принцесса, будто бы обо всём догадываясь, улыбнулась и протянула руку, поднявшись на цыпочки. Мужчина рефлекторно наклонился. Его щёки самопроизвольно потеплели от ласк.

Не было неприятных чувств, однако Лаув ощутил на себе пронзительный взгляд острее ножа. Он точно знал, откуда исходит эта аура, но не потрудился обернуться.

Лирика погладила его достаточно долго и повернулась.

— Брин.

— Да, принцесса, — кротко ответила фрейлина.

Лирика тихонько хихикнула.

— Брин, ты тоже, давай руку.

— !..

Фрейлина уверенно подошла к принцессе. Она осторожно протянула руку, в которую Лирика вложила аметист, сделанный намного раньше драгоценного камня для Лаува. Камень сверкал, как алмаз. Брин смотрела на него зачарованными глазами.

Лирика произнесла:

— Этот артефакт позволяет хорошо видеть ночью.

Она подумала, что наложить на аметист магию будет недостаточно, поэтому девочка также добавила сверкающее заклинание. Судя по выражению лица Брин, ей очень понравилось.

— Красиво, да?

Фрейлина, заворожённая аметистом, который переливался радужным блеском, кивнула в ответ.

— Мне очень нравится, принцесса.

— Я рада.

Прежде, чем заговорить, Брин аккуратно положила аметист в карман с таким выражением лица, словно она готова запеть в любой момент и ступать лёгкими шагами, будто бы ходит по облаку:

— Слуга Его Высочества Атиля недавно заходил к нам. Он спрашивал о вас.

— Нужно пойти к ним.

— Да, принцесса.

— А, подожди! Нужно привести в порядок кабинет.

Когда Лирика поспешила в комнату, Брин быстро достала аметист и посмотрела на него.

— Прекрасен...

Вздох вырвался сам собой. Брин думала, что ей очень повезло стать свитой принцессы. Среди Сол нет никого счастливее, чем она на данный момент.

Глядя на сияющий аметист, Брин заговорила.

— Лаув, — тон её был странно уважительный.

Взгляд волка обратился к ней. Брин улыбнулась.

— Хотите, я обработаю для вас этот драгоценный камень?

— ...

Фрейлина нахмурилась, когда мужчина спрятал руку за спину.

— Я не отбираю. Просто делаю одолжение. У меня сейчас хорошее настроение. У Сол много мастеров.

Поскольку для её семьи характерна особая любовь к блестящим вещам, в их роду были ремесленники.

— Всё в порядке.

— Как знаете, — ответила Брин и принялась лелеять свой аметист.

«Может сделать брошь, хотя нет. Тогда ободок или украшение для волос», — просто думать об этом было для неё весело.

Лаув посмотрел на улыбающуюся Брин и спросил:

— Значит, мы помирились?

— Что? Когда мы ссорились?

— ...

— А, — произнесла фрейлина после того, как на неё бросили взгляд, так и говорящий о том, что кое-кто буквально на днях приставил бластер к кое-чьей голове.

— Это была не ссора.

— Что тогда...

— Я угрожала в одностороннем порядке.

Но они чуть не подрались, даже если Брин утверждает обратное. Лаув посмотрел на фрейлину, которая улыбалась сама по себе, и на мгновение потерял дар речи. В этот момент открылась дверь комнаты и оттуда вышла Лирика.

— Я закончила. Можем идти.

— Да, принцесса, — вежливо ответила Брин.

Лирика заметила некое изменение в настроении и уставилась на свою свиту.

— Вы двое случайно...

— Нет.

— Нет.

Одновременно прозвучал ответ, и Лирика слегка улыбнулась.

❖ ❖ ❖

Атиль пообещал показать ей, как пользоваться бластером, и повёл Лирику в тайный сад.

Казалось, что сегодня много людей. Их взгляды жалили.

Когда девочка вошла в сад, она словно обрела второе дыхание.

Атиль пробормотал:

— Пустынные крысы пищат в полном составе.

— Пустынные крысы?

— Южные деревенщины, — ответил принц и протянул Лирике ружьё, которое она взяла с осторожностью.

Оружие было холодным и более тяжёлым, чем того ожидала девочка.

Атиль произнёс:

— Судя по тому, как развиваются события, тебе понадобится ручное ружьё, нет, просто держись за него.

Принц посмотрел на Лаува.

Лирика подняла пистолет и спросила:

— Какие события?

Атиль нахмурился.

— Ты не знаешь?

— Не знаю...

Принцесса кивнула в знак подтверждения своих слов, и мальчик забрал оружие из её рук обратно.

— Сахарная свекла. Она же твоя, так почему ты не знаешь?

— Я разделила права с моей мамой...

— Хм.

Атиль опустил взгляд на бластер.

— Для начала, когда заряжаешь его, накопленная энергия сжимается, активируя магический круг внутри ствола. Целишься, куда тебе нужно, нажимаешь на курок и стреляешь.

Атиль поднял оружие. Тем временем Бран повесил сковороду на дерево.

— Заряжаешь.

Раздался щелчок.

— Целишься.

Атиль навёл оружие на сковороду.

— Стреляешь.

Он нажал на курок, и из дула вырвалась вспышка света, образовав перед ним магический круг.

— Ах!

В то же время были выпущены волшебные пули. Раздался громкий звук. Взглянув на сковороду, которую принёс Бран, глаза Лирики округлились.

— Она пробита.

— Как будто просверлили. Расстояние было небольшим.

Лирика не могла поверить своим глазам и сунула палец в дыру.

— Боже мой!

Она была ошеломлена. Её удивила сила бластера.

«Брин приставила эту штуку к голове Лаува?»

Атиль рассмеялся над реакцией Лирики.

— У власть имущих обычно припасено несколько таких оружий. Хотя они мало когда бывают полезными. Часто магический круг ломается внутри ствола, а если ствол ещё и погнут, то оружие становится бесполезным.

— Ствол гнётся?

— Вспыльчивые люди иногда бьют своим оружием. Количество выстрелов в день из бластера ограничено, поэтому остаётся только применить физическую силу. Если генератор сломается, повторно использовать уже не выйдет.

— Генератор?

— Он служит для накопления маны и находится внутри ствола. Не очень прочный.

— Понятно, но его сила огромна для такой маленькой вещи.

Таким оружием можно убить человека одним выстрелом. С ним гораздо легче обращаться, чем с луком.

Атиль жестом показал, что спускает затвор со звуком щелчка.

— Есть и больше, работает по тому же принципу, называется дробовик. Чем больше, тем мощнее. Держу пари, у тёти есть парочка.

— У мамы?

«У моей мамы есть такой большой дробовик?» — Лирика покачала головой, не в силах представить это.

Атиль погладил её по голове.

— Забудь об этом, тебе нельзя трогать такие вещи, — принц усмехнулся, передавая оружие Брану. — Я уверен, что ты облажаешься и застрелишь кого-нибудь. Повезёт, если просто выстрелишь в ногу.

«Просто думать об этом уже больно».

Лирика спросила:

— Атиль, а ты стрелял в ногу?

— Угадай.

Атиль слегка стукнул сжатым кулаком по голове Лирики, которая тут же тщетно обхватила голову обеими руками. Она подняла взгляд на мальчика, голубые глаза которого выдавали улыбку.

Атиль поднял Лирику на руки.

— Что не так, кроха?

— Я не кроха.

— Крохи так и говорят.

— Но я правда не кроха...

По какой-то причине Атилю всегда хотелось подразнить свою бормочущую сестрёнку. Ему нравилось, когда её глаза, подобные морю чужеземной страны, мерцали и меняли выражение.

— Брин сказала, что я подросла.

— Жёлудь остаётся жёлудем пока не вырастет.

— А потом жёлудь становится большим деревом?

— Вот ты и признала себя жёлудем.

— !..

Принцесса нахмурилась. Атиль рассмеялся и поставил её на землю. Они подошли к столику, который был затенён зонтиком. С досадой выпив холодного лимонада, Лирика вздохнула. Атилю лишь оставалось подавить смех.

Девочка спросила:

— Так что ты имел в виду, говоря о свекле?

— А, ты всё об этом?

Помешивая холодный чай, Атиль ответил:

— Один из основных источников дохода для южной аристократии — сахар, сделанный из сахарного тростника. Они возмущены тем, что теперь сахар выращивают ещё и на севере. Цена на него может сильно снизиться.

Лирика не ожидала, что всё примет такой оборот.

Атиль улыбнулся и продолжил:

— А кто, как ты думаешь, глава южной знати? Сказать? Сандар.

— Проблема настолько велика?

— Южная знать объединилась, чтобы монополизировать сахар и установить цены, а потом — бум — сахар теперь производят и на севере.

Маленькое лицо Лирики стало серьёзным. В трущобах драки вспыхивали из-за монет. Когда уличные бандиты устраивали между собой битву за территорию, нужно было прятаться.

«Но с сахаром связано гораздо больше денег...»

«Может быть, это действительно серьёзная проблема».

После глубоких раздумий Лирика воскликнула: «А!»

— Тогда люди, которые собрались в Солнечном Дворце ранее...

— Южные вельможи. Я уверен, что они хотели бы поговорить с тобой, но не стали, потому что я был рядом.

— Со мной?

— Подлые люди.

Лирика прищурилась, но Атиль продолжил:

— Я уверен, что в Небесном Дворце собралось ещё больше народу, и теперь, когда новость вышла наружу, дом Сандар переполошен.

Девочка вспомнила, что в последнее время Рат не появлялся на рабочем месте.

— И Пая не видно, — пробормотала Лирика, на что Атиль холодно улыбнулся.

— Верно.

Почему-то принцессе захотелось защитить Пая.

— Должно быть, у него есть свои причины. Я уверена, что он старается изо всех сил оставаться рядом с тобой.

Атиль постучал по ободку своего бокала.

— Всё равно.

Лирика нахмурилась, но больше ничего не сказала. Вместо этого она скрестила руки, и Атиль уставился на неё, задаваясь вопросом, как крошечное существо может скрещивать так ручки.

Она заговорила совершенно серьёзно:

— Тогда и Север не будет стоять в стороне. Это большая денежная возможность. Если Юг — Сандар, то Север...

— Вульф.

— А!

Выражение лица Лирики стало сложным.

«Неужели отношения между Ратом и Таном ухудшаются?»

«Если подумать, они, кажется, говорили о чём-то серьёзном в мой последний визит».

Атиль протянул руку и ущипнул её за нос.

— Ауч! — вырвался приглушённый звук.

Принц рассмеялся над реакцией Лирики.

— Это не твоё дело.

— Но...

— Доверься дяде и тёте.

Лирика подумала о своей матери и императоре. Ей стало немного не по себе, но, по крайней мере, с Альтерисом она будет в безопасности.

Атиль заговорил:

— Пройдёт некоторое время, прежде чем мы сможем начать серьёзное производство сахара. Они успокоятся, если не будут глупцами, а Сандар не глупые.

После этих слов Лирика почувствовала облегчение. Ведь Атиль прав. Всему своё время.¹

— Тиаре Вульф твой компаньон, верно?

— Да.

— Можешь позвать её и пойти с ней.

Озадаченная Лирика кивнула.

❖ ❖ ❖

Опрятно одетая в форму рыцаря-ученика, Тиаре сегодня была прекрасна. Глаза у нЛирику круглые, волосы пыльно-розовые, а улыбка очаровательная. Она словно полярная противоположность Лаува. Выражение Лирику лица не натянутое, а естественное.

— Почему бы вам не искупаться сегодня в овраге в саду?

Предложение было столь заманчивым, что Лирика согласилась. Брин собрала корзину для пикника, и группа покинула Солнечный Дворец. Когда они шли по коридору, то наткнулись на несколько человек, которых собирались поприветствовать, но сзади раздался громкий голос.

— Что-то грязное налетело, аж тучи заслонили солнце.

Лирика не могла не вздрогнуть. Она не была быстрым ходоком, поэтому слышала все голоса позади неё.

— Кучка ничтожеств бродят нынче по округе, ух, вы случаем, не почувствовали запах сточной канавы?

— А, точно, пахнет точно так же, как в тех трущобах, через которые мне когда-то приходилось пройти.

Лирику встревожил звонкий смех. Если бы она повернулась и ответила, то они сделали бы вид, что беседуют между собой, или заявили бы о том, что разговаривали сами с собой, а потом продолжили бы.

Но игнорировать её, значит, игнорировать Такар...

— Принцесса, откуда этот неприятный запах?

Лирика удивлённо посмотрела на Тиару. Голос у неё хорошо поставленный, высокий и весёлый. Она улыбнулась и продолжила свою речь:

— Не знаю даже, откуда так пасёт, но, кажется, я почувствовала странный запах пустынной крысы. Нам лучше поскорее убраться отсюда.

Тиаре широко улыбнулась и взяла Лирику за руку. Её голос по-прежнему звучал прекрасно.

— Говорят, у деревенщин плохое дыхание, и, наверное, это правда. О, и ещё говорят, у них изо рта исходит ужасная вонь. Думаю, это она и есть. О, нет, ужас. Я задыхаюсь, я думаю, что сейчас умру, фу, точно умру. Нас атаковали запахом?! Принцесса, мы должны бежать. Тиаре спасёт вас, побежали.

Юг — жаркий регион, поэтому люди много потеют. Из-за чего жители были чувствительны к словам о запахе. На юге также больше всего продавались ароматизированные продукты. Даже между собой жители высмеивали тех, кто не пользовался духами, называя их "вонючками". Эту тему они воспринимали так чутко, что никто открыто не говорил им ничего подобного.

— Э-эта!..

— Что!..

Позади стояли люди с раскрасневшими лицами, но Тиаре проигнорировала их и зажала свой нос, предложив Лирике носовой платок.

— Пойдёмте отсюда.

Они пошли по коридору быстрым шагом, и, когда вышли из Солнечного Дворца, Лирика разразилась смехом. Тиаре глубоко вздохнула.

— Теперь я буду жить, да? Ха, приятный воздух.

Принцесса на минуту перевела дыхание и посмотрела на Тиаре, которая смеялась в своей манере, с сахарной улыбкой.

— Лучше дышать свежим воздухом, правда?

— Да, так здорово.

Лирика кивнула. Как озорные девчонки, они повернулись лицом друг к другу, снова засмеялись и пошли рука об руку.

«Теперь я понимаю, почему Атиль сказал мне пойти с Тиаре».

Тем не менее, на всякий случай, Лирика спросила:

— Тиаре, с тобой потом всё будет в порядке?

«А что, если с ней что-то случится?»

— Не знаю, — смущённо ответила Тиаре. — Но я почувствовала странный запах и сказала только о непонятной вони. Я что-то сделала не так?

— Верно.

Принцесса засмеялась. Южные они дворяне или нет, но то была их расплата. Если бы Лирика ответила им также, то о ней стали бы сплетничать и говорить, что, в конце концов, она из трущоб. Но, а в случае с Тиаре? Она широко улыбнулась.

— Я нетерпеливая Тиаре.

Смотря на её смех, Лирика улыбнулась в ответ. Они шли вдвоём, радостно размахивая руками.

В Большом Саду протекало множество ручьёв, но лучшие места были отведены исключительно для императорской семьи. Через довольно широкий овраг пролегал невысокий деревянный мостик, чтобы можно было поплескаться.

Бутылки с соком и молоком окунули прямо в ручей, и Лирика сняла туфли и шелковые носки.

— Здорово!

Как только она села, опустив ноги в воду, холодный поток ручья ударил по её икрам. Поплескавшись, Лирика вздохнула.

Тиаре, сидя рядом с ней, спросила:

— Почему вы вздыхаете?

— Ничего такого, просто приятно и прохладно, но было бы ещё лучше, если залезть в надувной бассейн, да?

— Полагаю, что так. О, если подумать, то в этом году я не поеду в Летний Дворец.

— Летний Дворец?

— Да, это главный дворец в столице. Летом я еду в Летний Дворец, зимой — в Зимний. Иногда отправляюсь на виллу. Я слышала, что Летняя Императорская Резиденция находится на острове.

— На острове?

— Да. Вы когда-нибудь видели море? Говорят, в море можно заходить сколько угодно.

— Нет.

Лирика покачала головой. Она никогда не видела море. Только слышала, что это большое, бесконечное водное пространство.

— Я видела его на иллюстрациях, — сказала принцесса и добавила: — В энциклопедиях.

Тиаре рассмеялась.

— Вообще-то, я тоже никогда не видела море. Может быть, мы как-нибудь съездим вместе?

— Да, если я поеду, то Тиаре поедет со мной, верно?

Тиаре улыбнулась и спрыгнула с моста. Раздался прохладный всплеск. Вода была достаточно глубокой и доходила ниже пояса Тиаре. Она была не против намочить свою форму.

— Здесь определённо прохладнее, принцесса, вы тоже зайдите.

Лирика посмотрела на свою одежду, мгновение помедлила, и с возгласом прыгнула в воду.

— Как же здорово!

Принцесса залилась смехом. Тиаре плеснула в неё водой.

— Тиаре!

— Здорово, правда?

— Да! — воскликнула юная Такар и тоже плеснула водой.

Одежда её уже не волновала. Было весело плавать и чувствовать себя лёгкой.

Тиаре сказала, что поскольку в воде тело становится чуть невесомей, можно без усилий сделать реверанс, поэтому они с Лирикой попробовали сделать это несколько раз, стоя лицом друг к другу. Тратить так время впустую было весело. В конце концов, промокшие сверху донизу, они забрались на тёплый камень, нагретый солнечными лучами.

— Моё тело опять стало тяжёлым.

После слов Лирики Брин принесла большое полотенце и с улыбкой обернула его вокруг малышки.

— Это из-за мокрой одежды.

Тиаре обернула полотенце вокруг себя и выжала воду из волос. Её взгляд метнулся к корзине. Брин достала оттуда еду и разложила напитки, которые ранее окунула в ручей. Голодные девочки тут же принялись к трапезе.

Брин обеспокоенно произнесла:

— Вам лучше вернуться и переодеться, иначе вы можете простудиться.

— Правда? Я думаю, что я в порядке.

Тиаре сузила глаза.

— Нет, принцесса, вы дрожите.

После слов Тиары Брин подошла ближе. Она коснулась щеки Лирики и вздохнула.

— Принцесса, вы слишком холодны. Нам нужно скорее возвращаться.

Завернув в полотенце, Брин подняла Лирику. Не успела принцесса опомниться, как уже оказалась в тёплой воде, которая помогла температуре тела понизиться.

«Хорошо...»

Водные игры выжали из неё все силы, а после мытья тело окончательно размягчилось. Одевая принцессу, щёки которой были красными, как яблочки, Брин произнесла:

— Ваш друг здесь.

— Друг?

Слегка зевнув, Лирика поняла, о ком шла речь.

— Фиорд здесь?

— Да, — Брин добавила с улыбкой: — Мисс Тиаре тоже ждёт вас.

— Тогда я, наверное, лучше пойду.

Лирика ускорилась, потому что думала, что им будет неловко из-за первой встречи. С невысохшими волосами она направилась в гостиную, где Тиаре и Фиорд сидели на разных краях дивана.

На юной Вульф были брюки и свободная для неё рубашка, заправленная на талии, а с её волос всё ещё капала вода. Фиорд, напротив, как всегда, был роскошно разодет с ног до головы. Каждая прядь его волос была аккуратно подстрижена.

Когда зашла Лирика, они тут же встали. С ласковой улыбкой Тиаре заговорила первой.

— Принцесса, это правда, что бесполезный Барат, у которого нет ничего, кроме красивого личика, ваш друг?

На мгновение Лирика опешила. Фиорд ярко улыбнулся.

— Жаль Вульфа, который, кроме как кусаться и лаять, больше ничего не умеет.

— А, меня учили лаять на собак. Если подумать, он хуже собаки. Даже если бы на него лаяли, он бы ни за что не понял. Так, принцесса?

Прежде чем Фиорд нанёс ответный удар, Тиаре подбежала к Лирике и схватила её за руку.

— Вот, присаживайтесь.

Тиаре предложила сесть принцессе рядом с собой, но тут же её взяли за другую руку.

Фиорд заговорил с элегантной улыбкой;

— Боюсь, на вашу одежду попадёт собачья шерсть.

Тиаре собиралась что-то сказать, но Лирика тихо произнесла: «Хватит».

Юная Вульф быстро опустила хвост и встала с грустным выражением лица.

— Но, принцесса...

— Никаких "но", — сурово ответила Лирика. — Фиорд — мой друг.

Тиаре помрачнела.

— Он, правда, друг...

— Да, он мой друг.

Лирика прервала Тиару до того, как она успела сказать что-то ещё. Фиорд чувствовал себя странно. Он не понимал, радоваться ему или нет.

Тиаре вскинула голову и резко произнесла:

— Если причинишь принцессе вред, я не позволю тебе уйти от наказания.

— Согласен, — ответил Фиорд, и Лирика тяжело вздохнула.

Оба быстро замолчали. Тем не менее, они смотрели друг на друга и, казалось, не желали отпускать руку принцессы. Лирика подняли ладошки вверх. Когда хватка с обеих сторон разжалась, она протянула к ним руки.

— Руку!

Они послушно сцепили ладошки, и Лирика, шаркая, подошла к дивану и села со своими друзьями.

— ...

— ...

— ...

Лирика мочала. Тиаре сдерживала себя от гнева.

Для этих двоих принцесса всегда была добрым человеком, поэтому они гадали, не сердится ли она. Брин тем временем, казалось, не замечала происходящего. Она поставила три чашки и быстро налила чай.

— Поскольку вам нужно согреться, я приготовила горячий напиток. Это имбирный чай с корицей.

В воздухе витал необычный аромат. Затем подали лёгкие закуски и прохладительные напитки.

— Это недавно созданное печенье. По форме он напоминает золотой свиток, поэтому его назвали в честь него.

Сладко пахло миндальной мукой, маслом и сахаром. Даже когда подавали закуски, Лирика не шевельнулась. Она плотно сжимала губы, так похожие сейчас на утиные.

«Милашка», — подумала Тиаре, затем взглянула на Фиорда, её глаза остановились на руке Лирики.

Огоньки в золотисто-красных глазах юного герцога разгорались. Взгляд, прикованный к принцессе, был даже печален.

«Этот ублюдок?..»

Глаза Тиаре сузились.

«Я единственная, кто может держать принцессу за руку!»

Тиаре интуитивно знала: этот пацан — соперник. С ним она будет бороться за положение лучшего друга принцессы. Мысль о том, что Лирика может гладить его по голове, была невыносима.

«Но если я сейчас нападу на него, последствия будут только неприятными».

Лирика по-прежнему ничего не говорила. Казалось, они так и будут сидеть в одном положении, пока не остынет тёплый чай или пока не опустятся сумерки.

Тиаре только рада увидеть Лирику с новой стороны, но на этом всё. Нужно разрешить ситуацию. Было ясно, чего хотела принцесса. Тиаре и правда совершила ошибку. Фиорд Барат подошёл к ней не для того, чтобы причинить вред.

«Он думает о том же, что и я».

Сделав глубокий вдох, Тиаре сказала:

— Простите, юный герцог Барат. Это моя ошибка. — Фиорд удивлённо взглянул на Тиаре, которая также посмотрела ему прямо в глаза. — Мне не следовало так плохо говорить с другом принцессы. Я была груба.

Признав свою неправоту, она поспешила извиниться.

_______

¹ В оригинале предложение переводится следующим образом: «Сельское хозяйство/Фермерство строится не за день».

Фиорд снова взглянул на Тиару. Её зелёные глаза, похожие на мох, смотрели деловито. Он привык к такому взгляду, который оценивал его сущность. Они не отводили глаза друг от друга.

Поведение Тиары Вульф было в некоторой степени обосновано.

— Я понимаю.

Тиаре нахмурилась, а затем шустро улыбнулась.

— Значит, мы помирились.

Она нежно сжала руку Лирики и легонько потрясла ею из стороны в сторону.

— Принцесса, мы помирились, и я извинилась, да?

— Верно.

Подсобил сбоку Фиорд, и только тогда Лирика посмотрела на них двоих.

Мальчик произнёс:

— Чай остынет.

— Точно, кроме того, после того, как я искупалась, ещё больше проголодалась.

— Хорошо.

Лирика отпустила их руки и быстро взяла свою чашку.

Брин спросила:

— Может налить заново?

— Нет, я предпочитаю слегка остывший.

Тиаре потянулась к закускам. Перед сладким запахом было трудно устоять. Воздушная и лёгкая конфета мгновенно растаяла во рту. Служанка быстро заменила тарелку на новую.

Лирика попробовала пушистый золотой слиток и кивнула. Тиаре права, они очень проголодались, поэтому сладость была по-особенному приятной на вкус.

— Хорошо, когда можно есть сколько угодно сладостей и играть с принцессой.

Слова Тиаре озадачили Лирику, и она спросила:

— Разве в семье Вульф не едят конфеты?

— Нас же много. Даже если мы покупаем сладкое, то обычно каждому достаётся по одной штуке.

— Понятно.

Лирика слегка рассмеялась.

— Со мной такое тоже однажды случилось. Мне случайно достались остатки печенья, и они были такими вкусными, поэтому я решила разломать их на кусочки и есть понемногу каждый день, — Лирика тяжело вздохнула. — Муравьи всё забрали. Я так жалела. Надо было просто всё съесть.

Глаза Фиорда и Тиаре дрогнули. Юная Вульф вскоре пришла в себя и пододвинула свою тарелку к принцессе.

— Ешьте побольше!

— О, я сейчас много ем, всё в порядке. Тиаре, ешь и ты побольше.

Лирика отодвинула тарелку обратно к своей подруге.

Фиорд, который наблюдал за происходящим, произнёс:

— Думаю, что теперь Вульфы наедятся сладостей вдоволь.

Тиаре и Лирика посмотрели на него одновременно.

Фиорд смочил губы чаем и произнёс:

— Как только сахар начнёт поступать с севера, северные дворяне выберутся из своей нищеты.

— Нищеты?

Брин пояснила:

— Они не могут позволить себе многие нужды из-за нехватки денег.

Тиаре запротестовала:

— Всё не так плохо.

— Прошу прощения, — заговорил Фиорд и опустил чашку, — это факт, что территория старой имперской фракции, семьи Вульфов, не отличается благосостоянием.

Представители их рода не пользуются предметами роскоши, отчасти из-за своего рыцарского духа, но также и потому, что у них нет денег на такие траты. Из-за обширных лесов и бесплодных земель семья Вульф, северные дворяне и многие имперские рыцари часто вынуждены полагаться на феодальное жалованье, предоставляемое государством. По этой причине они могли позволить себе не больше одной коробки конфет при возвращении домой.

Лирика была потрясена.

«Эти конфеты, Тан потратил на них кучу денег!»

Командир рыцарей тогда небрежно протянул Лирике банку конфет, поэтому она думала, что всё дело в том, что Тан дворянин, однако, услышав истинное положение дел, поняла, как сильно он заботится о ней.

— Но южная аристократия, должно быть, сошла с ума, — продолжил Фиорд.

Лирика кивнула.

Всё же для работы потребуется немало времени.

Тиаре сердито заговорила:

— Почему вы так разговариваете с принцессой?

— Разве... не так должен поступать компаньон? — Фиорд, чуть склонившись, продолжил: — Пусть я и не компаньон, но я друг принцессы. Вам нужно знать необходимую информацию.

Разве не неловко быть застигнутым врасплох? Тиаре растерялась. Она посмотрела на Лирику с широко открытыми глазами.

— Я мало что знаю о таких вещах.

Лирика улыбнулась и положила в руку подруги ещё одну конфету.

— Всё в порядке, Тиаре, мы сегодня повеселились.

Юная Вульф закусила губу, решив держать ухо востро в ожидании новостей.

Лирика была согласна с Фиордом. Если бы Атиль не сказал ей утром, она ещё больше смутилась бы, когда за её спиной выругались.

«По крайней мере, я была с Тиаре, так что всё в порядке».

Принцесса украдкой передала своей компаньонке ещё одно печенье и погладила её по волосам. Тиаре застенчиво улыбнулась.

«Милашка».

«Не знаю, стоит ли говорить это кому-то, кто больше меня, но Тиаре милая».

«Если подумать, Лаув тоже часто бывает милым? Может быть, все волки милые», — сделав такое умозаключение, Лирика посмотрела на Фиорда.

Она была взволнована. Ей так много хотелось сказать, но принцесса ничего не могла произнести, когда рядом стояла Тиаре. Она протянула руку, и Фиорд очень осторожно взял её за ладошку. Лирика улыбнулась.

— Я сегодня играла в воде с Тиаре. Это было очень здорово и приятно. Думаю, что было бы неплохо пойти с Фиордом позже.

— С удовольствием, — согласился мальчик.

— Тебе очень понравится.

— Да?

Лирика кивнула, затем продолжила:

— Кстати, насчёт сахара. Ничего, что всё так обернулось?

— Почему бы и нет. Цена на сахар была монополизирована на юге.

Ответ Фиорда был прост.

— Монополизирована?

— Да, Конфедерация устанавливает цены на сахар на юге. Однако если сахар будет поступать с севера, Южный Сахарный Альянс, скреплённый прибылью, будет разрушен. Не подорвёт ли это престиж семьи Сандар, главы южной аристократии?

Фиорд ухмыльнулся.

— Но тогда цена на сахар неизбежно упадёт, а также... — юный герцог посмотрел на Лирику и одарил её изящной, но совершенно холодной улыбкой, — интересно, как поведут себя северные дворяне перед лицом такой внезапной прибыли? И как покажет себя Императрица-мать, которая стала инициатором этого дела?

При упоминании о матери брови Лирики взметнулись.

— Могу ли я как-то помочь маме?

— Слышал, вам должен представиться новый Глава Гильдии Торговцев.

— А, точно, мы же увидимся скоро.

— Я уверен, что вы узнаете больше, когда поговорите с ним.

— Хорошо, спасибо, Фиорд, — тихо отвечая, Лирика уставилась на друга.

«Если бы его мама, герцогиня Барат, узнала, что Фиорд разговаривал со мной, ей бы это не понравилось».

«После встречи со мной, его же не будут ругать? Он же не пострадает так же, как в прошлый раз? Не будет же выносить боль в одиночестве? С ним всё будет в порядке?»

Увидев сложное выражение лица Лирики, Фиорд спросил:

— Вам не нравится быть со мной?

— Что ты, конечно, нет, — Лирика повысила голос.

Тиаре кивнула за её спиной и бросила тоскливый взгляд.

— Тогда всё отлично, — ответил небрежно Фиорд и рассмеялся.

Тиаре ссутулилась.

После этого разговор продолжился, но поскольку юная Вульф и юный герцог Барат были рядом, беседа была сдержанной и поверхностной. Одним словом, скукота.

После ванной следовало попить чаю и набить желудок. Лирика боролась с постоянной сонливостью. Заметив, Фиорд ушёл первым, когда до Брин тоже дошло, Тиаре уже удалилась.

Лирика легла спать раньше обычного.

❖ ❖ ❖

Россыпь звёзд на небе.

Она посмотрела вниз и увидела жёлтый песок.

Куда ни глянь, всё белело в лунном свете.

Её волосы мягко развевались на ветру.

Она подняла голову и снова посмотрела на небо.

Там прекрасное существо медленно плыло, купаясь в лунном свете.

Массивное тело двигалось медленно и грациозно, отражая звёздное сияние.

Она протянула руки.

Существо, созданное из воздуха и огня, летало так высоко, что дотянуться до него никогда не получилось бы.

На глаза навернулись слёзы.

❖ ❖ ❖

«Вау...»

Слеза скатилась по её скуле. Лирика медленно закрыла глаза и наслаждалась только что увиденным сном, ярким и красивым.

«Но было грустно».

Её сновидение было очень печальным. Она вспомнила ярко светящегося белого дракона, который рассекал ночное небо. Удивительно, что он мог парить так высоко. Она издала небольшой вздох восхищения.

«Сон о драконе. Интересно, мне приснился такой сон, потому что я Такар? Я чувствую, что стала настоящей Такар».

Лирика слегка рассмеялась. Мысль о том, что Атиль и Его Величество могут быть такими драконами, делала её более счастливой.

Девочка медленно поднялась на ноги. Она протянула руку и позвонила в фарфоровый колокольчик на тумбочке. Брин тут же вошла.

— Вы рано проснулись сегодня. Готовы встать?

— Мх.

Лирика кивнула, и в комнату вошли служанки. Они широко распахнули занавески, вошли с одеждой и водой для умывания лица.

Погода была прекрасной.

Пока Лирика умывалась и одевалась, она спросила:

— Брин, спроси, пожалуйста, у моей мамы, можем ли мы сегодня встретить Главу Гильдии Торговцев?

— Да, конечно.

Сказав это, Брин наклонилась к Лирике и спросила её тихим голосом:

— Вам приснился плохой сон?

Если бы фрейлина не заметила, что принцесса плакала, это было бы совсем на неё не похоже.

— Нет, мне приснился очень красивый сон.

Кивнув, Брин, казалось, убедилась в этом.

Мама Лирики передала подойти к чаю после завтрака.

Остаток утра прошёл за обучением.

«Всему, чему ты можешь научиться, найдётся применение», — Лирика усердно училась, вспоминая слова чистильщика обуви.

Всё, что вы вкладываете в свою голову, и к чему приучаете своё тело, остаётся с вами на всю жизнь. Простая истина.

Императрица написала Инро приглашение, но ответа от них так и не получила. Все смотрели на неё так, будто бы знали, что это было заведомо понятно, но она не собиралась сдаваться.

Когда Лирика вышла из кабинета, Лаув встретился с ней взглядом и слегка улыбнулся. Она ту же заметила ожерелье на его шее. Подаренный ею драгоценный камень был превращён в кулон и подвешан на кожаный шнур. Простенько, но зато быстро в изготовлении.

— Тебе идёт, — сказала Лирика, но Брин бросила на неё недоверчивый взгляд.

Фрейлина не могла поверить, что такую драгоценность превратили в такое ожерелье. Никакой эстетики, но Лауву было всё равно. Если хозяйка сказала, что ему идёт, значит, всё в порядке.

Лирика взглянула на Брин, которая улыбнулась и следом сказала:

— Я оставила своё украшение мастеру, покажу вам, когда его сделают.

— Буду ждать с нетерпением. Я уверена, что получится очень красиво. Серебряная брошь была великолепна.

— Ху-ху, ожидайте с нетерпением.

Брин засмеялась, затем помогла Лирике переодеться в новую одежду. Принцесса направилась в комнату Серебряного Дракона.

Как только она вошла, то увидела стоящего там человека, который был одет в очень необычный наряд, поэтому Лирика не могла не обратить на него внимания. Цвет кожи у него был даже темнее, чем у Альтериса.

— Лири, я так рада тебя видеть.

Рудия встала и поприветствовала Лирику, которая быстро опустилась на колени, прежде чем её обняла мама. Ей всегда нравились такие бесцеремонные объятия. Сегодня от мамы чувствовалась прохлада и от неё сладко пахло.

— Моя дорогая Лирика, ты как всегда такая милая и симпатичная.

Мама не уставала говорить ей комплименты, и Лирика краснела, слушая их. Эти слова звучали безусловно очень приятно.

Только после долгого приветствия Рудия представила Лирику Главе Гильдии Торговцев.

— Это Чача, Глава Гильдии Торговцев «Золотые пески». Чача, это моя дочь.

Чача встала на колени и поклонилась.

— Чача, скромный купец, приветствует дитя, которое парит выше всех.

Лирика кивнула в ответ на необычное новое приветствие.

— Рада встрече, — произнесла принцесса.

Чача поклонилась ещё ниже.

— Я подготовила несколько скудных подарков для принцессы, надеюсь, вы примете их.

Слуги, ожидавшие позади неё, быстро открыли коробку. Глаза Лирики расширились. Там были красивые, разноцветные украшения.

«Что мне делать с этими подарками?» — девочка взглянула на маму, которая кивнула.

Лирика почувствовала облегчение.

— Спасибо, эти украшения очень красивые.

— Благодарю.

Слуги закрыли шкатулку и удалились.

Рудия заговорила:

— Встань.

— Да, императрица-мать.

Когда Чача поднялась на ноги, Лирика лучше рассмотрела её внешность. Редкая красавица с выразительными чертами лица. В глаза бросался уникальный наряд с широкими, струящимися штанами. Её чёрные волосы были заплетены в несколько косичек, а на затылке красовалось прикреплённое длинное тканевое украшение.

После того, как Рудия и Лирика сели, Чача последовала их примеру.

Перед принцессой поставили бокал. Попробовав холодный чай со вкусом персика, Лирика сказала Рудии:

— Мама, я слышала, что из-за сахара южная аристократия съезжается сюда толпами?

Женщина кивнула и, подхватив вопрос, спросила:

— Они что-нибудь говорили тебе?

— Совсем немного.

— И кто же?

— Эм, я не знаю их имён.

— Да?

Рудия постучала кончиками пальцев по подлокотнику. Её дочь могла не знать, но вот фрейлина, Брин, наверняка знала.

— Понятно, они не зря злобные южные деревенщины.

Чача горько усмехнулась в ответ на эти слова. Рудия улыбнулась.

— Это прозвучало как оскорбление?

— Нет, это правда, что на юге царит беспорядок. Удивительно, что у меня появилась такая возможность.

— Мне нравятся способные люди.

— Я постараюсь удовлетворить вас.

Рудия кивнула на слова Чачи, к которой повернулась Лирика.

— Чача, ты действительно из народа пустыни?

— Не совсем, я смешанной расы, но большую часть своей жизни я провела в пустыне, так что, наверное, можно сказать, что я родом из пустыни.

— Понятно, — Лирика кивнула и спросила: — А разве выращивание сахарной свеклы не занимает много времени?

Из-за внезапного перехода к делу, Чача заморгала. Обычно, когда люди видели её внешность и говорили с ней, то желали послушать какие-нибудь истории. На такой случай Чача всегда подготавливала несколько правдоподобных рассказов. Однако принцессу интересовало совсем не это.

«Она похожа на Императрицу-мать».

Для Чачи такое отношение, которое, казалось, говорило, что ваше происхождение, род и история не так уж важны, было совершено новым.

После раздумий она произнесла:

— Мы планируем получить запас культур при помощи алхимии. Это должно значительно сэкономить время. Уже в следующем году мы сможем поставлять сахар на север.

— Тогда это, правда, очень быстро.

Казалось, принцесса приблизительно поняла, почему южане были на взводе.

Когда Рудия помахала рукой, все остальные в комнате удалились. В гостиной остались лишь трое: императрица, принцесса и приглашённый гость, Чача.

Рудия произнесла:

— Мы собираемся разрушить Южный Благородный Альянс.

Лирика удивлённо посмотрела на маму. Рудия лениво подняла бокал.

— Легко сломать тех, кого объединяет лишь выгода.

Чача кивнула.

— Аристократы обратились с просьбой договориться, но мы отказались. Цена на сахар снизится. Не особо важно, что северные земли будут получать с этого прибыль, она будет не такой большой. Кроме того, цена на зерно останется прежней.

— Причём тут цена на зерно? — спросила Лирика.

Чача ответила на вопрос:

— Потому что некоторые южные территории выращивают только сахарный тростник, но не продукты питания. Для таких земель закупают еду. До сих пор они были под защитой Благородного Альянса.

В конце речи она свирепо улыбнулась.

— А если прибыли не будет?

Лицо Лирики стало серьёзным.

— Тогда у них будут проблемы.

— Большие проблемы.

— Большие проблемы.

Ответили весёлым тоном Рудия и Чача. Лирика нахмурилась и повернулась к матери.

— Нужно ли разрушать южное дворянство? Там же Рат и Пай...

— Когда дворяне объединены, это не очень хороший расклад для имперской власти. Чем больше разделения, тем лучше, — с улыбкой ответила Рудия.

Нынешняя императрица никогда не думала, что скажет что-то подобное. Как бы раньше Рудия не пыталась сломить Такар, теперь она нацелилась на дворян, чтобы укрепить его позицию.

«Кроме того, я должна быть готова к возможному предательству Сандар».

«Конечно, Альянс умалчивает о привязанности Сандар к Барату, но молчание равноценно сочувствию».

«Я не могу оставлять соперника, который в любой момент может соскочить с борта корабля».

«Но я не знаю причины, почему Сандар предал его тогда. Слышала только, что дочь главы была больна...»

Рудия вздохнула, глядя на свою дочь, которая задавала Чаче всевозможные вопросы.

«Придётся посетить торговца информацией».

Говорят, Информационная Гильдия в преступном мире собирает всевозможную информацию из любых закоулков.

«Я понятия не имела, что он Глава Гильдии».

«Сначала я его не узнала, и удивилась, когда незнакомец спросил меня о самочувствии Лирики. И только когда он раздражённо дёрнул меня за волосы, я поняла, кто находится передо мной».

«Презрение в его глазах до сих пор ясно читалось в моих воспоминаниях».

«Теперь-то я понимаю».

«Тем не менее, мне было неприятно снова увидеть этот взгляд».

«И всё же другого выхода нет».

«Я должна предпринимать действия, если собираюсь уехать отсюда с Лирикой в целости и сохранности и зажить мирно».

Лирика посмотрела на маму с серьёзным выражением лица.

— Но, мама, я не думаю, что хорошо иметь слишком много врагов.

Принцесса мало что знала, но она не раз слышала, что её мама активна то тут, то там. Сердце Лирики наполнялось гордостью из-за того, что самая красивая женщина в мире была способной. Но в то же время она волновалась.

Рудия улыбнулась на вопрос дочери.

— Не переживай, — она подняла палец. — Я собираюсь сделать и кое-что хорошее.

— Хорошее?

Чача улыбнулась.

— Если насильно принуждать к распаду, они могут ухватиться друг за друга, поэтому одновременно с этим нам придётся преподнести им выгоду, как насчёт этого?

— Особенно, если эта выгода будет преподнесена как выбор.

Глядя на улыбающихся друг другу женщин, Лирика вспомнила о том, что у матери есть несколько дробовиков. Эти мысли принесли ей облегчение.

«Мне всё равно нужно будет сделать для мамы ещё один амулет».

Когда девочка приняла решение, Рудия заговорила:

— Кстати, Лирика, помнишь то платье, о котором я говорила тебе в прошлый раз? Я его закончила, можешь примерять.

— Правда?

Лирики чуть подскочила.

«Платье принцессы!»

Императрица позвонила в колокольчик, чтобы вошли слуги. Когда она попросила принести платье Лирики, несколько служанок зашли с коробкой в руках. Рудия уверенно приказала им открыть его. Когда содержание коробки явилось взору каждому, принцесса удивлённо воскликнула. Глаза Чачи тоже заблестели.

— Что это?

Служанка быстро показала Лирике белую нижнюю юбку. Когда одежду достали из коробки, то она мгновенно увеличилась. Поправлять юбку не придётся, потому что на ощупь материал казался жёстким.

— Кринолин слишком неудобен, да? Поэтому я наложила десятки слоёв этой жёсткой ткани, чтобы удобней было сидеть.

— Как же вы его назвали? — спросила Чача, и Рудия махнула рукой.

— Я решила назвать его панье, потому что эта ткань жёсткая, поэтому её нечасто используют. Она сложна в обработке, отсюда и высокая цена.

Уходило огромное количество рабочей силы и времени на изготовление одного панье. Роскошь, несравнимая с кринолином.

— Примерь же его.

— Да!

Лирика поспешила за перегородку. Брин и служанки пришли на помощь. Переодевшись в новое платье, девочка встала перед зеркалом и воскликнула:

— Так красиво!

Юбка была расправлена не так сильно, как кринолин, но всё равно выглядела потрясающе. Платье с ленточками и кружевом тоже не уступало по великолепию. В отличие от кринолина, юбка естественно колыхалась при каждом движении.

Лицо Лирики засветилось от радости. Это было намного красивее, чем она себе представляла.

— Мама, смотри!

Встав на цыпочки и покрутившись вокруг себя, Лирика сделала реверанс. Она подбежала и бросилась к маме в объятия.

— Это очень-очень красиво, спасибо!

— Я рада. Лирика, ты выглядишь мило в чём угодно, но сейчас ты ещё милей. Такая очаровашка.

Впервые Лирика была в таком восторге от подарка. Работа Рудии с дизайнером того стоила. Видеть свою дочь счастливой было величайшей радостью для неё. То же самое было и для Лирики по отношению к матери. Радость между ними была взаимной.

Лирика снова и снова поворачивалась вокруг себя. Было приятно смотреть на платье.

Чача заговорила:

— Это будет сенсацией.

Панье было удобным и симпатичным, а цена — запредельной, так что таким образом можно похвастаться своим богатством.

— Я никогда не видела эту ткань раньше.

— Она новая.

Глаза Чачи загорелись:

— Я бы с удовольствием приступила к её распространению.

— Я могу попросить тебя об этом?

— Это честь для меня.

Рудия ярко улыбнулась и посмотрела на дочь. Лирика стояла перед зеркалом и болтала с Брин. Её фрейлина принесла чепчик с бантом и осторожно надела на голову принцессы.

«Милашка. Как Лирика может быть такой милой? Не могу поверить, что я родила её. Хотела бы я, что бы она осталась такой навсегда. Далёкой от политики и борьбы, но это невозможно. Ходить по дворцу в неведении, значит, стоять перед врагом в открытую».

«Невежество — это слабость».

«Слабость», — Рудия слегка нахмурила брови.

Она вспомнила своего бывшего мужа.

«Но я не думаю, что тебе стоит рассказывать всё это, Лири».

«Может, для неё будет лучше ничего не знать о нём».

«Пусть она живёт, думая, что он умер».

«А на бумаге он таким и являлся».

— Что думаешь, мама?

Рудия широко улыбнулась дочери, которая оглянулась на неё с чепчиком на голове.

— Тебе очень идёт. Ты самая красивая.

Затопав своими маленькими ножками от похвалы матери, Лили произнесла:

— Мама, можно я пойду и покажу это Атилю?

— Конечно, — ответила Рудия, склонив голову, когда Лирика обернулась.

— Я буду к вашим услугам, когда бы императрица меня не позвала.

— Хорошо, до встречи.

Изящно поклонившись матери, теперь уже в юбке принцессы, девочка вышла из гостиной. Едва ступив в коридор, Лирика столкнулась с рослым мужчиной.

— Тан!

— Божечки, принцесса.

Тан широко улыбнулся. Лирика быстро обернулась. Мужчина потёр подбородок и произнёс:

— Вы всегда выглядите прекрасно, но сегодня стали ещё прекрасней.

— Мама сшила мне новую одежду.

— Как и ожидалось от матери принцессы, у императрицы превосходный вкус.

Тан опустился на одно колено и поцеловал тыльную сторону руки Лирики. Чувствуя себя настоящей леди, принцесса быстро приподнялась на каблуках, потому что мужчина, даже стоя на одном колене, всё равно был выше неё.

— Ты пришёл к моей маме?

— Верно.

«Чтобы поговорить о сахарной свекле?» — Лирика кивнула своим мыслям, полагая, что так и есть.

— Прости, я задержала тебя.

— Не стоит, с принцессой весело разговаривать.

Тан встал и игриво щёлкнул по чепчику. Аккуратно и достаточно мягко, чтобы головной убор не слетел. Когда мужчина отошёл в сторону и поклонился, Лирика помахала ему и ускорила шаги.

Лаув бросил взгляд на мимо проходящего Тана. Командир рыцарей был так удивлён, что чуть неосознанно не схватил его. Словно заметив это, Лаув слабо улыбнулся. Глядя ему в спину, Тан покачал головой и произнёс: «Позже разузнаю».

Если этого не заметил никто другой, то от командира рыцарей, главы семьи Вульф, ничто не скроется. Он понял, что Лаув стабилен.

«Разберусь сначала с этим».

Тан объявил о своём прибытии перед комнатой Серебряного Дракона.

❖ ❖ ❖

Лирика показала Атилю свой подарок.

— Я не вижу ничего, кроме платья, — хихикнул принц.

— Как тебе? Красивое, да?

Лирика была готова принять любое слово за комплимент, поэтому радостно ожидала.

— Да, красивое.

Ответ Атиля вызвал у Лирики удовлетворённую улыбку.

— Тогда я пойду, покажу Его Величеству.

— Что? Эй! — воскликнул мальчишка, но принцессе было всё равно, она направилась прямиком в кабинет.

К сожалению, там было пусто.

«Где же он?»

Лирика поспрашивала у дежурного, но никто ничего не знал. В конце концов, чувствуя себя так, словно она играла в прятки, принцесса осмотрела весь Солнечный Дворец.

— Его здесь нет... Может, я что-то упустила? Или он в Небесном Дворце?

Прислонившись к садовому дереву, Лирика вздохнула. Брин обратилась к ней:

— Почему бы не попробовать использовать маятник?

— Маятник?

— Да, обычно его используют для поисков.

— Вот как.

Лирика достала маятник из кармана. Она плотно закрыла глаза и мысленно взмолилась.

«Пожалуйста, скажи мне, где находится Его Величество».

Маятник слегка двинулся в одном направлении.

— Работает!

Лирика обрадовалась и обернулась. Биолокация только указывала направление, поэтому если тропинок не было, приходилось обходить.

Как только они углубились в сад, Брин заговорила:

— Мы не можем войти сюда.

— А?

— Вход в этот сад разрешён только членам императорской семьи.

— Да? А!

«Так это тот самый сад, куда Его Величество приводил меня и учил магии!»

— Тогда я пойду туда одна и скоро вернусь. Ждите меня.

— Принцесса.

Лаув забеспокоился. Лирика улыбнулась.

— Всё в порядке, я просто покажу платье и вернусь.

После слов принцессы мужчина опустил свой взгляд. Она быстро вошла в сад. Ей казалось, что она ступает словно по глубокой лесной чаще.

«Вот как себя чувствуешь, когда гуляешь в подобном месте, где вокруг никого нет?»

Её сердце заколотилось.

«Говорят, что лес — это первый храм», — откуда-то вспомнила эту фразу Лирика.

Не сбавляя шаги, она шла по лесу с благоговением. Между старыми каменными полами росла длинная трава. Войдя внутрь, Лирика обнаружила спящего императора.

Альтерис полулежал на длинном кресле и дремал. Золотые лучи солнца пробивались сквозь густые ветви и время от времени падали на него. Старые каменные стулья и лес с деревьями создавали некое чувство, словно тут совсем другое измерение, отличное от человеческого. Всё это подходило ему. Всё то, что существовало независимо от времени.

Лирика вспомнила дракона, которого видела во сне. Прекрасное создание, плывущее по ночному небу. Должно быть, оно не имело ничего общего со всем, что течёт и меняется.

«Но... — глядя на прекрасное лицо Альтериса, глаза которого были закрыты, Лирика подумала: — Не слишком ли ему одиноко?»

«Быть единственной неизменной вещью в мире, где все течёт и меняется».

Её сердце сжалось от боли. Однако девочка покачала головой.

«Но Его Величество не настоящий дракон».

«У него только есть драконья кровь, возможно, среди людей всё по-другому».

Лирика осторожно подошла к Альтерису. Она не хотела будить его, поэтому не собиралась подходить к нему слишком близко. Когда девочка оказалась на расстоянии вытянутой руки, то проверила, что реакции нет.

«Хм-м...»

Лирика всмотрелась в лицо напротив. Она вспомнила, как Альтерис однажды сказал называть его Отец-Император. Лирика не чувствовала себя одинокой, потому что у неё есть мама.

«Я и сейчас так думаю. У меня есть мама, поэтому я могу делать всё, что в моих силах».

«Но Его Величеству разве не было одиноко, когда я не стала выполнять его просьбу?»

«Мне всё ещё неловко».

«Отец-Император. Отец-Император. Папа. Отец», — она уже смущалась из-за этих мыслей.

— Ваше Величество.

Тихо позвала принцесса. Настолько тоненький у неё был голосок, что шелест листьев на ветру заглушил её слова.

— Ваше Величество, — позвала она ещё раз.

Альтерис до сих пор спал. Лирика тяжело сглотнула.

— О...

Она зажала губы.

— Отец-Император.

Шёпотом.

Глаза Альтериса приоткрылись вслед за мягким голоском. Лирика почувствовала, как запылали её щёки. Нет, возможно, они раскраснелись уже в начале.

Альтерис медленно поднялся на ноги. Лирика замерла в напряжённом состоянии. Она хотела бы набраться смелости, чтобы что-то сказать, хотя нет, было бы лучше, если бы её не расслышали. Противоречивые мысли так и сталкивались.

Император улыбнулся. Он ничего не сказал на обращение принцессы. Вместо этого Альтерис раскрыл свои руки для объятий.

— Иди сюда.

Лирика подбежала к нему и уткнулась в его руки, чтобы охладить разгорячённые щёки.

Альтерис легонько похлопал её по спине. Это было гораздо более естественное прикосновение, чем в первые разы, когда он прикасался к ней.

Император снова и снова слышал от Рата и Тана, что дети — существа хрупкие. Малышка теперь весила немного больше, чем раньше, и её тяжесть ощущалась приятно.

Лирика заёрзала в его руках и осторожно подняла голову. Альтерис наблюдал за ней неотрывно. Он видел, как её щеки снова потеплели. Принцесса замялась и попыталась слезть с его колен. Император отпустил Лирику.

— Э-это...

Девочка вцепилась в подол юбки.

Альтерис произнёс:

— Тебе идёт.

Лирика вскинула голову вверх. Её лицо просветлело, как будто напряжение спало.

— Мама сделала для меня. Если вот так покружиться, то платье распахивается.

Девочка покрутилась, выглядя, как всегда, мило. Альтерис предположил, что под струящейся юбкой набито много чего, судя по недавним пушистым объятиям.

Лирика посмотрела на мужчину и подошла к нему поближе.

— Вы в порядке? Может, вы слишком устали за эти дни?

У Альтериса много работы, однако он уснул здесь.

Когда Лирика спросила с беспокойством, мужчина встал и подхватил её на руки.

— ?!

Принцесса больше не вскрикивала от подобных действий, но она всё равно удивлялась. Альтерис взвесил её и одарил довольным взглядом.

— Ты стала довольно тяжелой.

— Я хорошо расту, — произнесла Лирика с гордостью, отчего мужчина рассмеялся.

Полулежа на своём кресле, император помог принцессе сесть рядом.

Посмотрев на Альтериса, полулежавшего на подлокотнике, Лирика снова заговорила:

— Вы простудитесь, если будете спать в таком месте.

— В такую погоду?

— Тем не менее, Брин говорила, что нужно держать живот в тепле.

— Понятно.

Не смея отрицать слова малышки, Альтерис провёл рукой по её каштановым волосам, которые больше не вились и не блестели, как старая антикварная мебель.

— Тебе что-нибудь нужно?

Небрежный вопрос мужчины застал Лирику врасплох.

— Что-то, что мне хочется?

— Да, чтобы там ни было.

— О, эм...

Лирика задумалась, но на ум так ничего и не пришло. Она покачала головой. Альтерис выглядел разочарованным.

Девочка быстро заговорила:

— Но, Ваше Величество, вы даёте мне всё, что нужно. Находите время, чтобы обучать меня магии по ночам. И вы обещали защищать мою маму, и у меня есть Брин, и ещё...

«Я могу посчитать всё это на пальцах одной руки, разве нужно что-то ещё?»

Альтерис взял её за руку.

— И ты.

— Что?

— Ты тоже в списке, который я должен защищать.

Глаза Лирики расширились. Альтерис нахмурился.

— Ты думала, что нет?

— Но, ну, просто это...

Её мама для императора была товарищем по договору, а также его женой, в то время как Лирика досталась в качестве обузы. В таком случае, разве защита Атиля и мамы будет недостаточно?

Подсознательно Лирика понимала, что должна оберегать себя сама, потому что так было всегда.

«Никто не защитит меня, поэтому я должна защищать себя сама».

«Мама сказала, что теперь защитит меня, но я подумала, что для неё это будет тяжёлым бременем».

Лирика посмотрела на руку, которую держал Альтерис. Её ладошка была такой маленькой по сравнению с его.

Отчаянно сжимая крошечную руку малышки, которая стояла перед ним, мужчина чувствовал себя необычно.

«Как насчёт того, чтобы наслаждаться хорошими чертами человеческого бытия?» — слова Рудии зазвучали в его голове.

«Пока я глотал песок в пустыне, я мог думать только о чувстве предательства и ненависти».

«Даже когда услышал слова, призывающие лицезреть радугу жизни, я не мог понять, о чём шла речь».

Альтерис обхватил щёки Лирики и заглянул ей в глаза.

— Х-хик?

Девочка была настолько ошеломлена, что даже не поняла, когда вырвался странный звук. Император разразился смехом.

— Хик?

Щёки Лирики раскраснелись, когда её передразнили.

«Ну прямо как Атиль!» — воскликнула в сердцах Лирика, пытаясь вывернуться, но её личико схватили, отчего пошевелиться не получалось.

Слёзы навернулись ей на глаза. Альтерис подавил смех.

«Понятно. И я могу так улыбаться».

— Я буду защищать тебя.

Эти слова прозвучали как обещание.

Лирика непонимающе посмотрела на мужчину, прежде чем произнести:

— Я-я тоже буду защищать вас.

Альтерис поднял одну бровь, и Лирика объяснила:

— Конечно, я слаба, моя магия не очень-то поможет и вы, Ваше Величество, сильный. Тем не менее, я хочу защищать вас настолько, насколько смогу. Я знаю, это звучит глупо, но...

Альтерис рассмеялся.

— И всё же, — он отпустил руку, которая держала щёку малышки, — думаю, ты уже защищаешь.

Лирика оберегает так, как Альтерис не умеет. Она защищает Рудию, Атиля и даже саму себя.

Принцесса сделала озадаченное лицо, а затем воскликнула, догадываясь.

— Я всё равно хочу сделать новый защитный амулет. Если он получится красивым, то я подарю его вам, Ваше Величество.

— Я предоставлю украшения.

— Хорошо!

Лирика улыбнулась и кивнула.

— Кстати, я также сделала артефакт для Лаува, потому что кровь монстра слишком сильна...

Выслушав её слова, Альтерис ответил:

— Я не буду забирать амулет, но скажи Лауву, чтобы он никому не рассказывал об этом.

— Что? — удивлённо спросила Лирика.

Император тихо произнёс:

— Как думаешь, в семье Вульф непригодный только Лаув? Он, по крайней мере, может находиться в человеческой форме. Худшие из непригодных не способны на такое.

— !!!

Лирика затаила дыхание от удивления.

— Т-тогда...

— Ты собираешься создавать кучу артефактов и делиться ими? Это невозможно. Они взбесятся, если узнают, что у Такар есть такая сила, однако эту проблему до сих пор не решили, — Альтерис постучал по чепчику. — В противном случае, потребуется раскрыть тебя, а это слишком опасно. Они будут просить, чтобы ты сделала то, чего сделать не сможешь.

— ...

Лирика напряженно кивнула. Тихим голосом она произнесла:

— Я обязательно скажу Лауву.

— Хорошо.

— Но, Ваше Величество.

— Говори.

— Разве не в ваших силах всё исправить?

«Разве это невозможно для дракона, который превратил монстров в людей?»

— Это невозможно.

— Понятно...

Лирика крепко задумалась.

— Тогда, может быть, мы просто сделаем около дюжины?

Взгляд Альтериса так и говорил: «Ты не слышала мои слова ранее?»

Принцесса покачала головой и произнесла:

— А, я о том, что можно было бы от имени императорской семьи посылать их кому-то с такими симптомами и забрать обратно, когда тот умрёт. Или что-то в этом роде.

«Разве это не повысит лояльность к императорской семье?»

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что если мы оставим этих людей в живых и позволим им умереть, в следующий раз может стать хуже.

Это естественный отбор, если выражаться правильными словами. Довольно жестокая реальность.

Когда выражение лица Лирики помрачнело, Альтерис вздохнул и произнёс:

— Тогда приготовь что-нибудь, чтобы облегчить симптомы. Около дюжины, как ты и предлагала.

Всегда хорошо иметь любое оружие. Неважно, используешь ты его или нет. Если это облегчит бремя на сердце Лирики, тем лучше.

Лицо девочки просветлело.

— Да, я тайно передам их вам, — шёпотом сказала малышка и слегка рассмеялась.

Его Величество кивнул в ответ.

— А теперь иди.

— Ваше Величество, вы остаётесь?

Услышав свой титул снова, Альтерису стало грустно, но он не настаивал. Это было бы глупо, поскольку император не совсем отец для неё.

— Я позже вернусь.

— Тогда я принесу вам одеяло!

— Что?

Пока Его Величество стоял в растерянности, Лирика сорвалась с места и скрылась среди садовых кустов. Пока он стоял в оцепенении, девочка вернулась с летним одеялом.

«Должно быть, Брин принесла его с собой. Сол компетентны везде, где бы они ни были».

— Вот, убедитесь, что вы держите живот в тепле и ложитесь спать.

Император кивнул на свежее замечание, думая, что никогда раньше не слышал ничего подобного.

— Тогда я пойду.

— Повернись вокруг себя ещё раз.

Лирика широко улыбнулась и дважды покружилась, расправляя подол юбки, чтобы сделать реверанс, а затем удалилась. Альтерис приподнял одеяло и рассмеялся.

«И правда, — он решил признать слова Рудии, — она самая милая на всём белом свете».

* * *

Рудия пила чай в своей уютной пижаме. Прохладный летний ночной воздух ворвался с открытого балкона. Всё более резкая разница между днём и ночью казалась признаком того, что жаркое время года подходило к концу.

Было далеко за полночь, стало рассветать. Альтерис так и не появился.

В обычной ситуации Рудия не стала бы беспокоиться и пошла бы отдыхать, но её волновали слова Лирики, которая пришла к ней после ужина.

С радостью продемонстрировав свою новую одежду, малышка вскинула брови и проговорила:

— Кстати, мама, думаю, Его Величеству будет одиноко.

Рудию озадачили слова дочери, которая обнимала плюшевого мишку вдвое меньше её.

— Его Величеству? Почему?

«Почему этому человеку, нет, дракону может стать одиноко?»

— Я сегодня увидела, как он спал в саду, кажется, у него много работы... Он может заболеть, да?

— Никто не простудится, если будет спать на улице в такую погоду.

Лирика снова поникла, словно ей сказали что-то резкое, поэтому Рудия опешила.

— Мама, даже если это контракт, Его Величество всё равно твой муж.

Её критиковали за то, о чём она и не думала!

Когда Рудия растерялась ещё больше, Лирика обеспокоенно произнесла:

— Неужели нет никого, кто мог бы понять Его Величество?

«Она говорит так, словно знает, что Альтерис — дракон».

«Альтерис же не мог раскрыть свою личность? Если он рассказал моей дочери такой опасный секрет!..»

«Я не позволю этому случиться».

Рудия тяжело сглотнула и тайно посмотрела на Лирику.

— Кто-то, кто мог бы понять?

— Его Величество — дракон. Ой, то есть Такар. Кажется, ему не очень нравится это обращение, — малышка быстро исправилась и зарылась щекой в голову плюшевого мишки. — Его Величество таинственный и могущественный, но из-за своего происхождения он долгое время жил один в пустыне. Вот почему я подумала, что ему может быть одиноко.

«Мама никогда не думала об этом?» — Рудия не могла заставить себя произнести эти мысли.

«Кроме того, в словах Лирики была доля правды».

«И такое возможно».

«Сейчас он человек, не дракон. Высокомерное представление о том, что люди могут жить сами по себе, уже сгорело дотла».

«Лирика права и в другом. Даже если их связывает контракт, для императрицы забота об императоре — это естественное явление», — из-за этих мыслей Рудия поняла, что никогда раньше не ждала Альтериса.

Недавний разговор с Лирикой всё тревожил её, поэтому она не могла уснуть и пила чай до рассвета. Рудия отпустила служанок, поэтому ей было приятно побыть в тишине и покое.

— Я не знал, что ты проснулась.

Альтерис вошёл через балкон.

Императрица произнесла:

— Почему ты не вошёл через дверь?

— Разве ты оставила её открытой ради меня?

Альтерис усмехнулся.

— Я оставила её открытой для ветерка.

Его Величество в ответ подошёл к Рудии и коснулся пустой чашки, рядом с которой стояла ещё одна.

— Значит, ты собиралась хотя бы разделить чашку чая вместе? Если только у тебя не было никого, кроме меня, кто мог бы войти в твою спальню посреди ночи.

— Ты единственный, кто может развязать мне руки на время действия нашего контракта.

Альтерис негромко пробормотал: «Контракт».

Рудия пристально посмотрела на мужчину. Его рука, которая до этого была на чашке, коснулась её щеки и стала поглаживать одновременно с затылком.

Ладонь горела.

«Жар».

Рудия резко выпрямилась в кресле. Когда Альтерис наклонился, она протянула руку, чтобы коснуться его лба. Он сделал паузу и недовольно заговорил:

— Если ты хочешь остановиться, просто скажи, не нужно так напрягаться.

— Дело не в этом, ты раскрываешься?

Альтерис заморгал, не понимая.

Рудия заговорила снова, более твёрдо:

— У тебя лихорадка.

— Лихорадка?

Наклонив голову, Альтерис усмехнулся.

— Конечно, когда ты рядом со мной...

— Не говори глупостей. Я знаю твою температуру лучше тебя.

Альтерис потерял дар речи. Нет, конечно, это правильно, что она знает.

Рудия потянула его за собой. Альтерис повиновался и последовал за ней. Его толкнули перед кроватью, и он плюхнулся на неё.

«Я никогда раньше не подвергался такому искушению», — вертелись слова на кончике языка, но их сдержали, потому что Рудия выглядела серьёзной.

— Будет лучше, если ты отдохнёшь.

Альтерис кивнул в ответ на её слова.

— Конечно, не нужно раздувать из мухи слона.

Бесчеловечность Альтериса укрепляла его положение императора. Этот лихорадочный, слишком человеческий вид только давал врагам преимущество.

Рудия вернулась с мокрым полотенцем.

— Ложись.

Альтерис прислонился к подушке. Рудия положила мокрое полотенце между глазами и лбом.

— Тебе лучше?

— Наверное.

— Я не знаю, как ухаживать за кем-то, хотя Лири заботилась обо мне.

— Твоя дочь милая.

— Да, она самая милая на свете, — пробормотала себе под нос Рудия.

И снова та же песня.

Альтерис подхватил мокрое полотенце.

— Вода капает, так и должно быть?

— Не знаю, кажется, Лири делала также.

— Может быть, ей не хватало силёнок, потому что она ещё ребёнок?

— ...Может быть.

Альтерис рассмеялся и выжал полотенце. Капельки воды испарялись в воздухе.

Когда император снова лёг с правильно сплетённым полотенцем на лбу, Рудию охватило странное чувство. Она уже видела, как Альтерис использовал свою силу, огромную и необъятную. Тогда земля треснула и поднялась, а воздух задрожал. Поскольку Рудия видела его таким и знала, что в истинном обличии он дракон, она никогда не думала о нём, как о человеке.

«И всё же он человек».

«Не неприступная крепость».

«Человек, который страдает от порезов и умирает, если рана серьёзная».

«У него даже может начаться лихорадка, как сейчас».

Это было новое осознание.

«Это странно».

Соперник, который всегда казался совершенным и сильным, показал слабую сторону.

Сердце Рудии непреднамеренно смягчилось.

Возможно, почувствовав пристальный взгляд, Альтерис снова украдкой поднял полотенце.

— Что такое?

Императрица ответила вопросом на вопрос:

— В последнее время тебе было тяжело на работе?

Альтерис задумался, затем протянул руку. Проведя пальцами по тонким золотистым волосам, он негромко произнёс:

— Свою выносливость и силу я использую для кое-чего другого.

Рудия сузила глаза. Альтерис рассмеялся над её реакцией.

«А, — женщина снова кое-что поняла. — В последнее время он часто улыбается. Не насмехается, а именно смеётся».

Его рука, гладившая волосы Рудии, переместилась на её затылок, который нежно заласкали. Она аккуратно приподнялась и поцеловала Альтериса. Благодаря чему, половина пути к кровати была преодолена.

Его Величество произнёс:

— Просто иногда бывает больно.

Рудия посмотрела на него, затем медленно сказала:

— Позже.

Она колебалась. Альтерис ждал.

Женщина подумала, что это глупый вопрос. Тем не менее, откуда-то взявшийся импульс заставил её разжать губы.

— Позже, если тебе действительно захочется, не мог бы ты рассказать мне свою историю?

Голубые глаза Альтериса сузились. Он посмотрел на неё, как будто переоценивая.

— Ты собираешься шантажировать меня, воспользовавшись моей слабостью?

Рудия улыбнулась.

— Такими темпами ты можешь свернуть мне шею, и я умру. Я не намерена тебя шантажировать.

— Не могу понять, бессовестная ты или наивная.

— Человек, у которого много секретов, по своей природе привлекателен.

С улыбкой на губах Альтерис дёрнул женщину к себе.

— !!!

В одно мгновение их положения поменялось местами. Рудия лежала на кровати и смотрела на императора, который взобрался на неё сверху.

— Конечно, я часто испытываю желание убить тебя другими способами, как сейчас, например.

Мужчина снял с себя рубашку. Рудия запаниковала.

— Ты болен, у тебя жар...

— Да, точно.

Альтерис наклонился.

— Почему бы тебе не проверить, насколько горячо у меня во рту?

❖ ❖ ❖

— Императрица-мать заболела?

— Да, у неё жар. Кажется, она ещё и кашляет.

— Значит, её беспокоит летняя простуда, — ответил Фиорд Лирике. — Почему бы вам не собрать несколько трав, которые помогают при простуде? Сушёные травы хороши, но я думаю, что свежие из сада окажут лучший эффект.

— Хорошо, надо будет поискать.

Лирика засмеялась. Она и Фиорд были вдвоём на берегу озера, который закрыли после покушения на Атиля, но недавно запрет на посещение сняли.

Плескаясь босиком на гальке у кромки воды, Лирика посмотрела на Фиорда.

— Фиорд, ты в порядке?

Её свита была на другой стороне, поэтому их не услышали бы, но голос при разговоре становился всё тише и тише.

Фиорд кивнул.

— Я в порядке.

— Ничего, что ты встретился со мной?

Мальчик наклонил голову.

— Вы сказали, что хотите быть моим другом, верно?

— Да.

— Тогда будем друзьями.

Он сказал так, будто бы в этом не было ничего особенного. Лирика внимательно посмотрела на него, прежде чем кивнуть и сказать: «Хорошо».

Когда принцесса вошла в глубокое озеро, Фиорд поспешно схватил её за руку.

— Это опасно.

— Фио, ты же со мной.

Мальчик на мгновение замер.

Лирика оглянулась на него и произнесла:

— Фиорд теперь Фио. Мне нельзя тебя так называть? Фиорд, ты можешь называть меня Лири. Теперь мы друзья.

— Принцесса... — голос его звучал обеспокоенно.

«Кажется, он затревожился, но, судя по лицу, ему не неловко».

— Тогда, когда мы будем наедине?

Малышка предложила компромисс, и Фиорд произнёс её имя тихим голосом: «Лири».

Лирика рассмеялась, пусть они сейчас и не совсем были наедине.

Вода доходила до середины голени. Казалось, чем дальше идёшь по ней, тем глубже она становилась

— Тут очень глубоко.

— Изначально, это озеро было мелководьем, поэтому яму вырыли глубокую.

— Правда?

— Да, так был создано это место.

— Понятно.

Лирика подумала, что по какой-то причине остров посреди озера выглядит слишком уж правдоподобно. Выходит, остров этот искусственно созданный.

— Удивительно...

Фиорд в качестве ответа пробормотал, что так и есть. Его рука, держащая её ладонь, была горячей.

— Фио, у тебя опять жар?

— Нет.

Фиорд тихо покачал головой. Но можно точно сказать, что рука его всё же была горячей.

Солнечный свет, постоянно отражающийся от ряби озера, ослеплял, как и вопросительное выражение лица Лирики. У Фиорда тоже было, что спросить. Восторг юного герцога Барат по-прежнему не прошёл. Он был взволнован из-за того, что его раны и даже шрамы прошлого полностью исчезли. Фиорд с тех пор стал беспокойней. Ведь это привлекло внимание герцогини к Лирике.

— Лири.

— Да?

«Берегись моей матери», — слова так и не вырвались.

«Я цинично думал, что волен говорить обо всём, что угодно, но что тогда подумает Лири?»

«Будет ли она сторониться меня?»

После этих мыслей он произнёс:

— Будь осторожна.

На его слова Лирика кивнула.

— Я уже осторожничаю из-за южных дворян.

— А.

— Кстати, Фио, ты знаешь что-то о бластере?

— Знаю.

Фиорд наклонил голову и объяснил:

— Существует множество однозарядных пистолетов, такой для самообороны будет трудно использовать. Кроме того, редко бывает достаточно большая охота, чтобы приходилось доставать оружие и защищаться.

Лирику озадачило слово "охота", но потом она поняла, что под ним подразумевалась цель, которую нужно убить. Тяжело сглотнув, принцесса вернулась к разговору об оружии.

— Полагаю, так и есть. Фио, значит, ты не носишь его с собой?

— Нет, ношу.

— Даже сейчас?

— Нет, я оставляю его, когда встречаюсь с вами, Лири.

— Но ты сказал, что он не годится для самообороны.

— Это не для самообороны.

Фиорд слабо улыбнулся. Лирику это озадачило.

— Если он не для самообороны, зачем ты его носишь? А, для убийства?

— Что-то вроде того, — ответил юный герцог на полный удивления вопрос.

Лирика была ошеломлена.

— Правда?

— Да, как-то так.

Фиорд изобразил большим, указательным и средним пальцами форму пистолета и поднёс к подбородку.

— Бах.

— !!!

Лирика отдернула его руку. Фиорд удивлённо посмотрел на неё. Рука малышки дрожала.

— Не делай этого.

Мальчик успокаивающе ответил:

— Прости, это всего лишь имитация, даже не настоящий пистолет...

— Нет, нельзя.

Лирика уставилась на него. Фиорд опустил взгляд, как будто её глаза могли пронзить его сердце.

— Мне нельзя?

— Нет.

— Почему?

— Я буду плакать.

— Ха-ха.

Он засмеялся, как будто она пошутила.

— Понятно.

Лирика отпустила руку, которую Фиорд крепко держал обеими своими.

Мальчик неловко взглянул на малышку и произнёс:

— Может, пойдёмте в тень? Солнце слишком печёт.

Принцесса кивнула, сильнее натягивая шляпу на голову. В редких случаях Фиорд поворачивался к ней спиной и шёл впереди. Глядя на него, она кое-что вспомнила.

«Величайший шедевр Барат».

Лирика снова поняла, почему ненавидела эту фразу.

Всё когда-то может треснуть и сломаться.

Поэтому, когда Фиорд говорит что-то подобное, нужно убедиться в том что, он...

— Фио.

Мальчик медленно оглянулся.

— Не ломайся.

Он снова подошёл к ней. На его лице отражалась растерянность.

Лирика опять заговорила:

— Не ломайся. Не разбивайся.

Она выплеснула все чувства, которые подавляла. Лирика не могла прямо сказать о том, чтобы он не умирал, боясь, что это воспримут странно, но смысл был тот же.

Фиорд горько улыбнулся. Он наклонился и взял Лирику за руку. Его губы коснулись тыльной стороны её ладони.

— Вы всегда говорите то, что делает меня счастливым, — произнёс юный герцог, всё ещё держа руку принцессы.

— Давайте уйдём отсюда.

Ответа не последовало, но ему казалось, что с ним согласились.

Лирика послушно кивнула.

— Хорошо.

Когда они подошли к берегу, Брин расстелила на лугу мягкое одеяло. В тени зонтика было прохладно, а ветерок нежно дул у воды, шумом которого наслаждалась маленькая компания, говорящая о пустяках.

Редкое, спокойное времяпровождение между Барат и Такар.

На обратном пути, ближе к вечеру Лирика попрощалась с Фиордом. Она шла, любуясь необычайно красным закатом, когда наткнулась на кого-то.

«А».

Лирика затаила дыхание. Ей не нужно знать, кто был перед ней. Она поняла и без этого.

«Герцогиня Барат».

Её великолепные серебристые волосы были тщательно уложены. Она стройная и высокая. На ней простое, но роскошное платье. Оно чёрное, похоже на траурную одежду, но слишком уж великолепное для настоящего траура. Самое примечательное, что на ней была такого же цвета кружевная повязка, которая закрывала ей глаза.

Тем не менее, Лирика чувствовала её холодный презрительный взгляд. Герцогиня стояла неподвижно и смотрела на малышку. Она не отступила в сторону и не опустила голову.

Взгляд, с которым встретилась Лирика, был для неё знаком. Чужое презрение ей не чуждо. Много ли работала малышка или зарабатывала, это не имело значения для людей за пределами переулка.

Маленькая грязная сучка.

Лирика знала этот взгляд, тот самый, который заставлял всё её тело замирать. Поэтому она вытянула грудь и уверенно посмотрела на своего противника.

«И? Что?»

Прошло достаточно времени для того, чтобы люди вокруг зашевелились. Лирика не избегала взгляда герцогини и не игнорировала её.

Теперь толпа молчала. Смущение заполнило всё вокруг.

— Разве так весело — встать посреди пути?

Голос, раздавшийся сзади, заставил Лирику обернуться. Там стоял Атиль, на лице которого читалось раздражение.

Герцогиня Барат слегка склонилась. Её голос был удивительно мягким и приятным.

— Ваше Высочество Наследный Принц.

— Давно не виделись, герцогиня Барат.

— Все мы занятые люди, — мягко ответила женщина.

Атиль дёрнул Лирику за плечо и направил её за спину.

— У вас есть время постоять в коридоре?

— Я настолько погрузилась в свои мысли, что ненадолго забыла об окружающей среде.

— Кажется, возраст даёт о себе знать, вам пора уйти в отставку.

— Его Высочество поправил меня, я должна сделать всё, что в моих силах.

Взгляд женщины переместился с Атиля на Лирику. Она смотрела так, будто бы разбирала её на части. Лирика это чувствовала, но из-за повязки на чужих глазах не могла уверенно утверждать.

Герцогиня Барат медленно произнесла:

— Тогда я покину вас.

— Идите.

Герцогиня невыразительно поклонилась и ушла. Лирика тяжело выдохнула. Атиль повернулся и крепко схватил её плечи.

— Почему ты противостояла ей? Она давала тебе что-нибудь? Например, конфеты или сладости.

— Не давала, я бы не взяла.

— Может, тогда прикасалась...

— Нет, не прикасалась, мы ничего не говорили друг другу.

Атиль сжал плечо, за которое держался.

— Бесстрашный, маленький краб. Ты же слабая. Нужно было проигнорировать её. Зачем ты встала перед ней? А если бы она что-то сделала с тобой?

Бран обеспокоенно произнёс:

— Ваше Высочество, вокруг полно глаз.

— Я уверен, что все так или иначе думают об одном и том же.

Энергично колотя себя в грудь, Лирика сказала:

— Не волнуйся, у меня тоже есть туз в рукаве.

— Туз в рукаве? Ты о чём?

Лирика кашлянула и произнесла:

— Ваше Высочество, вокруг полно глаз.

Услышав тон, имитирующий Брана, Атиль поднял бровь и вздохнул.

— Ладно, хорошо.

Он взял Лирику за запястье и начал уходить. Пока малышку тащили, принц щёлкнул языком и, как обычно, поднял её на руки. Как только она оказалась в его объятиях, Атиль заговорил:

— Барат хорошо разбирается в медицине, так что тебе лучше быть осторожной со всем.

— Медицина?

— У неё огромный ботанический сад. Не знаю, связано ли это с тем, что Барат изначально цветок, — холодно произнёс принц.

После эти слов Лирика обвила руками шею Атиля.

— Я буду осторожна.

— Жарко же, — произнёс мальчишка.

Лирика безо всякой причины обняла его крепче.

— Бе!

— Эй, правда, не прижимайся.

Атиль ворчал, но у него не было намерения оттолкнуть Лирику или отпустить её. Только когда они вошли в комнату Чёрного Дракона, он поставил малышку на ноги. Когда все сели, Бран принёс мороженое.

Атиль произнёс:

— Тётя сказала, что она простудилась, поэтому передала шеф-повару, чтобы я забрал приготовленное мороженое, так что ешь ты.

«Как вовремя! — подумал принц. — Забрав мороженое, я хотел позвать Лирику, поэтому застал её с герцогиней».

«Хорошо, что я узнал об этом достаточно быстро».

Атиль угрюмо скрестил руки на груди. Словно чувствуя настроение принца, Лирика улыбнулась и взяла свою ложку. Откусив кусочек мороженого, выражение её лица стало трудно различимым.

Атиль спросил:

— Странное на вкус?

Лирика высунула язык.

— Кажется, его приготовили с травами, наверное, для мамы. Хм-м, — произнесла принцесса и откусила ещё кусочек, а затем уставилась на мороженое. — На вкус как травяной чай с мёдом.

— И ты это ешь?

— Не хочу тратить его впустую.

— Не ешь.

Атиль покосился на стеклянную чашу. Должно быть, вкус был не очень, потому что Лирика не стала протестовать.

Принцесса вздохнула.

— Мой язык привык к роскоши.

Раньше она с удовольствием съела бы всё, не то что теперь.

— Тоже мне роскошь. Это даже не звучит смешно. Кому понравится мороженое со вкусом трав?

После слов Атиля Лирика почувствовала себя огорошенной.

«Как и подобает Его Высочеству Наследному Принцу», — в такие моменты она понимала, какова их разница в происхождении.

Когда Атиль отодвинул чашу в сторону, Бран убрал её и принёс чай со льдом. Лирика обеспокоенно посмотрела на принца.

— Неужели ей настолько плохо, что она даже мороженое есть не может?

— Нет, кажется, она говорила что-то о том, что слишком много есть нехорошо. Если тебе интересно, почему не навестишь?

— Я не хочу мешать её отдыху. — Лирика пила холодный чай, который Бран принёс вместо мороженого. — Поэтому я решила взять несколько трав, которые хороши при простуде...

Малышка вдруг почувствовала насморк, и в замешательстве наклонила голову.

«А?»

На юбке вдруг оказалось красное пятно.

«Кровь из носа?!»

Паникуя, Лирика прикрыла нос и рот одной рукой, а другой потянулась за платком.

— В чём дело? — спросил Атиль, заметив что-то странное.

Принцесса покачала головой. Её горло болело и зудело. Казалось, словно там что-то застряло.

Лирика вскочила со своего места, почувствовав, что в любой момент готова разразиться кашлем.

«Не здесь».

«Не на глазах Атиля...»

— Принцесса?

К малышке подошла испуганная Брин. Атиль вскочил и схватил Лирику за руку, когда она попыталась убежать.

— Почему...

Он перестал говорить.

Лирика не выдержала и закашляла.

— Кха-кха-кхак!

Хлынула ярко-красная кровь.

— Принцесса! — вскрикнули Лаув и Брин.

Атиль притянул Лирику, чтобы спрятать её лицо в своих объятиях, и зарычал:

— Всем отойти! Бран, позови врача. Принеси лекарства для неотложной помощи.

— Да, Ваше Высочество.

Бран быстро среагировал. Атиль погладил Лирику по спине и вытащил носовой платок.

— Всё в порядке. Всё будет хорошо. Не нужно заставлять себя кашлять, но ты и не должна мешать ему выходить, ш-ш-ш...

От спокойной реакции Атиля Лирика сразу же почувствовала, как её тело расслабилось. Вцепившись в подол его одежды, она задыхалась.

Принц в большей степени был застигнут врасплох в тот момент, когда он случайно "ударил" Лирику и у неё выпал зуб, в отличие от нынешней ситуации или ещё каких-то обстоятельств. Поскольку Атиль член императорской семьи, которого обучали с пелёнок, угроза отравления случалась с ним много раз. Он привык к этому. И эта же ненавистная для него привычка в очередной раз сработала подсознательно.

Маленькое тело Лирики дрожало каждый раз, когда она кашляла в носовой платок. Атиль стиснул зубы.

«Яд? Где? Когда?»

— Не трогайте остатки еды. Брин Сол, запиши все места, где вы были, что ели и кого видели.

Бран как раз в это время принёс чашку, полную жидкости.

Атиль произнёс:

— Лири, я знаю, что это трудно, но ты должна выпить всё это. Ты сможешь выпить?

Лирика кивнула с затяжным кашлем. Её рот наполнился кровью. Атиль протянул чашку, и малышка выпила склизкую, мерзкую на вкус жидкость. Сразу после этого её желудок запротестовал. Бран принёс ведро.

— Выплюнь всё.

Принц держал волосы Лирики. Она не выдержала и вырвала всё, что выпила.

— Ты молодец.

Её горло зудело гораздо меньше, чем раньше. Атиль поднял малышку и уткнул лицом в своё плечо. Зажатая в объятиях, Лирика закашлялась ещё несколько раз.

— Г-грязно...

Принцесса испугалась собственного голоса, который звучал по-жа́бьи.

— У меня много одежды.

Коротко ответил Атиль на вопрос Лирики о том, что его одежда запачкается.

Вскоре прибежал императорский врач. Когда Атиль положил малышку на кровать, доктор осмотрел её рот и глаза и проверил пульс повсюду.

— У вас повреждены горло, желудок и слизистые оболочки. К счастью, похоже, яд не попал в ваш организм. Тем не менее, вам нужно позаботиться о том, чтобы внутренние травмы зажили, — кратко объяснил врач Лирике.

Он также поклонился Атилю.

— Повезло, что первая помощь была оказана быстро, яд не попал в желудок.

Принц нахмурился и ничего не сказал. Он сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. Мгновение спустя ворвался Альтерис, распахнув дверь.

— Ваше Величество.

Слуги в удивлении опустились на колени, но Альтерис проигнорировал их и подошёл к Лирике.

«Его взгляд подобен... пламени».

Глаза императора вместо чёрного цвета стали красными, словно в них бушевал огонь.

— Как она?

— Есть внутренние повреждения, но её органы не сильно повреждены ядом.

Альтерис стиснул зубы. Он обещал, что защитит её. Прошло всего несколько дней.

«Но кто посмел?»

Альтерис отвёл взгляд, загоняя нарастающий гнев в глубины сердца, оттого обжигаясь ещё сильней.

— А ты?

Атиль покачал головой.

— Я в порядке.

— Хорошо.

Его рука слегка погладила мальчишку по голове.

Альтерис повернулся к Брин и Лауву.

— Ну что, послушаем историю?

* * *

Столичный особняк герцогини Барат был больше и богаче всех остальных. Незнакомцы приняли бы его за императорский дворец, если бы не пёстрые цветочные гербы на стенах. В резиденции всегда было многолюдно, прямо как в императорском дворце. Особняк Барат постоянно заполняли люди, имевшие отличное от императора мнение.

Фиорд Барат прошёл в здание и его тут же поприветствовали. Внутри этого особняка род Барат был похож на императорскую семью. Проходя мимо, мальчишка с грациозной улыбкой помахал им.

Подобно тому, как корни цветка уходят глубоко в землю и всасывают какие-то неизвестные питательные вещества, подвал этого особняка был очень глубоким, и только Барат знал, что в нём находится.

Когда юный герцог видел тех, кто восхищался только великолепием особняка, возвышающегося над землёй, его презрение вырывалось наружу. Они собрались в круг, ожидая выхода герцогини Барат, и всё сплетничали о Такар.

Затем в особняк вошло новое действующее лицо, и когда он столкнулся с кем-то из знакомых, повысил голос и заявил:

— Говорят, что тряпка была отравлена!

— Неужели, это правда?

— Правда!

Мужчина ухмыльнулся, когда все взгляды обратились к нему. Он был польщён.

Под тряпкой подразумевалась Лирика. Все спрашивали, как можно называть её принцессой, и шептались, что дворняга-кронпринц будет получше.

Таким образом, в поместье Барат слово дворняга означало наследного принца, а тряпка — принцессу.

Поднимавшийся по лестнице в свою комнату Фиорд замер. Он крепче ухватился за перила. Мальчишка хотел немедленно броситься в императорский дворец. Но, а что потом? Ему не позволят увидеть и пряди её волос.

Фиорд глубоко вздохнул и обернулся. Он подошёл к мужчине, который возбуждённо глагольствол.

— Новости правдивы? — спросил мальчишка, и все отступили назад.

— О-о, юный герцог.

— Мне жаль, что ваших ушей тронула новость о тряпке.

Лесть так и рвалась наружу. Фиорд поднял руку, чтобы прервать его, и улыбнулся.

— И что? Как обстоят дела?

Мужчина неловко ответил:

— Я не уверен в её состоянии, но, судя по настроению, она, похоже, не умерла.

Фиорд молчал. Вокруг поднялся галдёж.

— Увы, это тряпка, значит, она стойкая.

— Она же нищенка, вот и тащит в рот, что ни по́падя.

Когда юный герцог, казалось, глубоко задумался, все пооткрывали рты, надеясь поймать его взгляд.

— Но кто это сделал?

— Может, дворняга? Он, должно быть, спешит.

— Та женщина так любима, он, кажется, догадался, что тряпка обгонит его в борьбе за трон.

— У него буйный и нетерпеливый нрав.

Хотя они понимали, что несли околесицу, всё равно были слишком заняты смехом в унисон.

— А-а, это мог быть Сандар. На юге нынче шумно, да? Разве кто-то может превзойти змеиный яд?

— Это верно. В любом случае, очень неприятно потерпеть неудачу.

Все издали приглушённый смех, а затем надулись.

— Надеюсь, Император не подставит нас.

— Ни за что. Просто он, похоже, думает, что мы единственные, с кем он возится.

— Кто такие Барат? Разве не тот самый род, наследники которой имеют более густую кровь, чем этот дворняга? Я не могу смириться с тем, как они всегда высокомерно смотрятся.

— Это верно. Не так ли, юный герцог?

С непоколебимым выражением лица Фиорд произнёс:

— Всё равно Барат есть Барат.

На это все восхищённо закивали.

— Да, Барат есть Барат.

— Неважно, что они там говорят.

— Ха-ха, как и ожидалось от юного герцога.

Слушая этот бред, Фиорд старался не сжимать кулаки. Его ладони вспотели.

— Не ломайся.

Он вспомнил, что сказала ему Лирика. Ему хотелось отплатить ей тем же.

— Юный герцог, герцогиня зовёт вас, — тихо сообщил подошедший слуга.

Все были разочарованы, но отпустили Фиорда. Следуя за слугой, он пытался очистить голову от негативных мыслей.

«Лири выпила яд».

«Яд».

«Кто?»

«Почему?»

Кабинет герцогини Барат был чрезвычайно роскошным. Тяжёлые двери, предназначенные для звукоизоляции, бесшумно открывались и закрывались. В комнате царила тишина.

«Наверное, кабинет герцогини — это одно из самых безмятежных мест в мире», — подумал Фиорд, подходя к массивному столу, на котором справа налево лежали новые лекарства.

Так было всегда.

«Почему именно сейчас? Нет, может быть, даже лучше, что сейчас?»

Герцогиня Барат стояла к нему спиной и смотрела в окно.

— Ваше Превосходительство, вы слышали новости? Принцесса Лирика...

Герцогиня Барат подняла руку, прерывая его. Из-за ослепляющего света было трудно разглядеть женщину, когда она обернулась к нему. Герцогиня без слов указала на лекарство. Фиорд сел и по порядку проглотил таблетки.

Взглянув на него, герцогиня Барат произнесла:

— Не позволяй своим мыслям бесполезно блуждать, — она медленно подошла к другой стороне. — Всё, что у тебя сейчас есть, было обретено кровью и страданиями твоих предков. Ты хорошо знаешь, сколько людей погибло и страдало из-за этого. И спустя столько лет, наконец-то, появились первые плоды.

Как только лекарство начало действовать, разум мальчика на мгновение затуманился. Пальцы в перчатках приподняли его подбородок.

— Фиорд, мой первый шедевр.

Взгляд мальчишки исказился. Хлынула кровь. В ушах зазвенело. Он вздрогнул при мысли о предстоящей боли.

— Ты не представляешь, как я была счастлива, когда нашла тебя после стольких неудач. Не порти моё гордое настроение.

Фиорд мрачно улыбнулся. Он хотел рассмеяться, но не понимал, вырвался ли смех или нет?

«Когда-то я желал стать твоей гордостью, хорошим ребёнком».

«Я стремился к тому, чтобы меня признали».

«Пока не узнал, что я всего лишь творение».

«Я никогда не буду для тебя твоим ребёнком».

«Шедевр Барат».

«Иначе это того не стоило бы».

Его взгляд сломался, и глаза загорелись. Жар распространился по всему телу, боль обжигала вены. Фигура мальчика согнулась сама по себе. Он пытался сдержаться, но стон боли всё срывался с его губ. Фиорд свалился со стула и свернулся калачиком на мягком ковре, который следом стали царапать кончики его пальцев. В мерцающем поле зрения юного герцога появилась пара ботинок. Блестящие туфли без пылинки.

Кажется, он видел эти туфли чаще, чем лицо своей матери?

— Потерпи. По сравнению с той болью, через которую ты прошёл, это ничто. Думай о Такар. Вспоминай тот момент, когда они давили на нас.

На мгновение, сквозь боль, Фиорд чуть не рассмеялся.

Разве может он думать о чужих муках, которые никогда не проходил?

Однако юный герцог прикусил губу, зная, что если откроет рот, то вырвется крик.

Фиорд закрыл глаза. Несмотря на это, что-то перед ними промелькнуло. Это было воспоминание. Он думал о Лири, сияющем озере Рудин и её бирюзовых глазах, более прекрасных, чем само озеро.

«Моя принцесса, которая говорит бескорыстно и мило».

При мысли о том, что сейчас ей также больно, его сердце заныло сильнее, чем горящие вены.

«Я хочу увидеть её».

«Хочу держать за руку. Хочу коснуться её щёк и убедиться, что в ней течёт жизнь».

Боль ушла так же быстро, как и пришла. Его тело обмякло из-за мук. Он покрылся холодным потом. Не было сил элементарно встать, но Фиорд всё равно попытался.

Вошедший рослый слуга помог ему подняться на ноги.

— Иди и отдохни, — произнесла герцогиня Барат, садясь за свой стол.

Фиорд посмотрел боковым зрением на профиль женщины и подумал о том, что всегда приходило ему в голову: «Если твой шедевр разорвётся на мелкие кусочки, как ты будешь выглядеть?»

Теперь же...

«Не ломайся».

«Не разбивайся».

«Не разрывайся на кусочки».

Мучительно, горько, но при этом так радостно...

Фиорд закрыл глаза.

* * *

Лирика открыла глаза. Она не понимала причины своего пробуждения: будь то ранний сон или принятое лекарство.

Брин и Лаува рядом не было. Принцесса знала, что их вызвали, но не ведала о том, что случилось после.

«У них не должно быть проблем».

«И всё-таки что вообще произошло?»

Девочка тоже была озадачена.

«Внезапно, яд».

Внутри её горла покалывало.

Лирика удивилась, когда к ней прибежала мама. Императрица была простужена, но она так разозлилась, что послала к чертям своё состояние.

Альтерис поймал её, когда Рудия чуть не упала в обморок из-за нехватки сил. Императрица собиралась сама позаботиться о Лирике, но Его Величество был непреклонен: «Вдруг, она заразится?»

Рудии ничего не оставалось кроме того, как отступить.

«Я никогда не подумала бы, что Атиль может быть таким надежным», — императрица была благодарна наследному принцу за то, что он сохранял спокойствие, пока Лирика кашляла кровью.

Однако, если бы Атиль запаниковал и не знал, что делать, это вызвало бы ещё большее удивление.

«Тихо», — Лирика слегка рассмеялась.

Все были так рассержены, что она и сама не злилась.

«Но если бы пострадала моя мама...»

Её рука крепко сжалась на футоне.

Принцесса волновалась из-за того, что отравленное мороженое было предназначено маме, однако врач, принёсший вечером лекарства, заверил, что с ней всё в порядке.

Травяное мороженое на самом деле было просто напичкано травами, которые хорошо помогают при простуде. Никто не мог понять, откуда тогда взялся яд, поэтому все суетились в поиске источника.

Рат и Тан прислали Лирике весточку о том, что сегодня они устали и навестят её позже.

«Уверена, они очень заняты».

«Кстати, теперь, когда я испытала на себе опасность отравления, моя мама, Атиль и император...

«Его Величество».

«Ой... О-отец-Император», — подумав о них, она решила, что ей нужно создать три артефакта.

«А?»

«Если подумать, то не слышно ни одного звука, который я обычно слышу каждую ночь».

Лирика слегка приподнялась. Казалось, в замке царила полнейшая тишина.

«Не может быть, это странно».

«Очень странно».

Принцесса слезла с кровати. Из-за лихорадки вскружилась голова. Постояв немного, она подошла к балкону.

Непонятная уверенность охватила Лирику.

Когда она открыла балконное окно, её встретил тёплый воздух и ворвавшийся в комнату густой запах цветов.

На беломраморных перилах стоял Фиорд.

Мерцание серебряных волос, как звёзд в темноте; золотисто-красные глаза, словно кометы; чистая белая кожа, нагретая жаром, — внеземная картина.

Лирика шагнула на балкон.

«Должно быть, я сплю».

«Наверняка, это сон из далёкого прошлого».

— Фио, — слово не прозвучало, казалось, голос пропал.

Как по команде, Фиорд соскользнул с перил. Шума от падения не возникло.

«Это сон».

Лирика облегчённо улыбнулась, а мальчишка подошёл и протянул руку.

— Лири.

Крошечное имя прозвучало как-то жалко. Рука, приближающаяся к щеке, замерла, не в силах прикоснуться. Лирика наклонила голову и прижалась к ладони. Она почувствовала, как Фиорд вздрогнул. Его рука была горячей. Девочку тоже лихорадило, но казалось, что жара в нём намного больше, чем в ней.

«Я вижу этот сон, потому что болею?»

«Я так сейчас себя чувствую, потому что у меня жар наяву?»

Фиорд обхватил её щёки обеими руками, как будто набрался смелости, чтобы хоть раз прикоснуться к ней. Его золотисто-красные глаза, смотрящие прямо на неё, были полны зноя. В них осколки света, колышущиеся, как во время грозы, по-особенному прекрасны.

Пока Лирика заворожённо смотрела на него, его руки становились всё горячее и горячее, словно они закипали.

Сон казался каким-то реальным.

— Фио? — снова обеспокоенно позвала малышка, но ответа не последовало.

Он испуганно поднял голову и его взгляд упал за спину.

«А?»

Кто-то накрыл её глаза рукой.

— Барат, отойди.

Возможно, потому что для Лирики всё казалось сном, как только она услышала чужой голос, из уст малышки вырвался лихорадочный смех. Даже если глаза у неё закрыты, ей не составило труда понять, кто это.

Ладонь, накрывшая глаза принцессы, была очень холодной и приятной. Наступила желанная охлаждающая прохлада. Сжимавшие её щёки горячие руки пропали.

— Я отпущу тебя сегодня. Иди.

Горячий воздух исчез в одно мгновение. Всё кругом наполнилось прохладным ночным ветерком.

Руки, закрывавшие ей глаза, теперь подняли её. Лирика снова тоненько засмеялась. В результате, это оказался Его Величество.

Объятия Альтериса были прохладными и освежающими. Принцесса зарылась в его руки, когда её кипящее тело, казалось, успокоилось.

«Отец-Император», — позвала Лирика, и мужчина вздохнул.

— Чем ближе ты к монстру, тем больше тебя тянет к нему.

Лирика закрыла глаза.

— Барат по-прежнему совершает глупые ошибки. Глупость бывает разная, — бормочущий голос был приглушён.

«Это явно сон, но о чём он?»

«Сон всё равно хороший, потому что он о людях, которые мне нравятся», — заключила Лирика.

— Рудия подняла бы шум, если бы узнала.

Девочка услышала смех и почувствовала, как большая рука погладила её по спине. Она снова погрузилась в сладкий сон.

❖ ❖ ❖

Лирика открыла глаза, чувствуя, как полотенце сползает со лба.

— Проснулась?

Оглянувшись, она увидела, что принц сидит, опираясь верхней частью тела на кучу подушек у изголовья кровати.

— Атиль?

Голос не раздался. Мальчик покачал головой.

— Молчи. Мне сказали, ты не сможешь говорить следующие три-четыре дня.

Рука Атиля коснулась лба Лирики. Он нахмурился.

— Кажется, лихорадка спала.

Бран, который выжимал полотенце у кровати, подошёл, положил руку ей на затылок и кивнул.

— Думаю, жар спал. Вы голодны? Вам нужно поесть, чтобы принять лекарство.

Лирика кивнула.

— Я передам, чтобы вам приготовили поесть, — произнёс Бран и ушёл.

Принцесса огляделась, а потом посмотрела на Атиля.

— Брин и Лаув?

По форме губ мальчишка понял сказанное ею.

— Их допрашивают.

Его слова заставили Лирику вскочить, но он остановил её, крепко прижав палец ко лбу.

— Если они оба не замешаны в этом деле, то их отпустят невредимыми. Не волнуйся.

— А мама?

— Тётя активно пытается поправиться.

Атиль решил, что лучше не говорить Лирике, что императрица принимает сильнодействующее лекарство.

Малышка кивнула, в то время как принц вздохнул.

— Ты уверена, что не заразилась чем-то от Барат? Я уверен, что она что-то с тобой сделала.

Лирика покачала головой из стороны в сторону. Сколько бы она ни думала об этом, в тот день они просто смотрели друг на друга. Разве мало тогда было свидетелей?

— Она бы не смогла отравить одним лишь взглядом. Как же раздражает. Невыносимо.

Лирика крепко сжала его руку. Затем она похлопала себя по груди.

«Всё в порядке, я сильная».

Смысл успешно понят, но Атилю было не до веселья.

— Почему именно ты? Я зол на их поступок.

Подлость и коварство другого человека были очевидны из-за того, что он нацелился на самого слабого в их семье.

Лирика покачала головой.

«Неужели я действительно была мишенью?»

Атиль прочитал выражение лица малышки и потрепал её за щёку.

— Ты не должна быть такой самодовольной. В любом случае, сейчас ты без сопровождения, да и всей охраны нет, поэтому я буду защищать тебя.

В другой руке он украдкой поднял бластер и потряс им. Глаза Лирики удивлённо расширились.

«Зачем?»

«Он же говорил, что от него мало толку?»

«К тому же, если Атиль обладает такой же силой, как и Его Величество, в оружии нет нужды».

Лирика подумала о Фиорде. Когда он по-настоящему использует оружие...

«Неужели это правда?!» — шок ударил ей в голову.

«На самом деле, мне дали кучу анестетиков, потому что я необратимо отравлена?»

«Значит, Атиль прикончит меня, если мне станет совсем плохо?»

Принц запаниковал, когда Лирика побледнела.

— В чём дело? Ты в порядке? Нужно срочно позвать врача...

Малышка яростно затрясла головой. Слёзы покатились по её щекам. Атиль замер. Лирика схватила его.

— Что такое? Где-то болит?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но по губам стало трудно читать из-за её рыданий.

— Что? Не понимаю, ты говоришь, что если будет плохо, сама позовёшь врача?

Лирика указала на пистолет. Атиль поднял его и спросил:

— Бластер? Что не так?

Разочарованная малышка потянула его за руку и приставила к своей голове.

— Принцесса!

В этот момент кто-то с огромной силой дёрнул Лирику сзади, спустя мгновение рука Атиля врезала ей по голове.

— Ты что творишь! Разве не знаешь насколько опасно это оружие?

Слёзы наполнили её глаза от неожиданной ситуации. Лирика замерла и моргнула. Обернувшись, она увидела Брана, который стоял с суровым выражением лица.

— Что вы делаете, Ваше Высочество? Зачем вы взяли с собой бластер? Даже если это безопасно, пожалуйста, не играйте в такие игры.

— Я бы не стал этого делать! — в отчаянии воскликнул Атиль, и Бран уложил Лирику обратно на кровать.

Личный слуга Его Высочества протянул ей грифельную доску.

— Поскольку вы не можете говорить, так будет удобней общаться.

Принцесса написала на доске свои рассуждения и показала Атилю, который выглядел сбитым с толку, пока Бран добродушно улыбнулся.

Принц произнёс:

— Ты смеёшься?

— Вовсе нет, это напоминает мне о вас, Ваше Высочество. Принцесса говорит, что с ней всё в порядке. Она просто шокирована, поэтому не может ясно думать. Кажется, её мысли имеют странную негативную окраску, — пояснил Бран тихим голосом.

Лирика посмотрела на него.

— Принцесса, здесь никто не собирается вас убивать. Я беспокоился, потому что вы казались такой спокойной, но я рад узнать, что это не так.

Лирика растерянно моргнула в ответ на слова слуги.

«Неужели я так удивлена? — подумала она про себя. — Я чувствую себя хорошо...»

«Может быть, он прав».

Атиль вспомнил, как его впервые пытались убить. Ему казалось, что он спокоен, но это была ложь. Теперь, задумавшись, мальчишке стало стыдно, потому что такому ребёнку, как Лирика, должно быть, ещё хуже.

— Ха, серьёзно, — забурчал принц и бросил бластер Брану, который ловко его поймал.

— Не следует бросать его таким образом.

— Всё в порядке.

Атиль положил руки по обе стороны от принцессы и с размаху поднял её.

— Давай, обхвати меня.

Сбитая с толку Лирика нерешительно закинула руки ему на шею, как бы обнимая. Принц в ответ прижал её к себе, похлопывая по спине.

— Ну конечно, и то верно. Очень испугалась, да? Всё хорошо. Я рядом.

Сколько раз посреди ночи, дрожа в постели после очередной попытки убийства, он представлял, как кто-то придёт, чтобы утешить его? То, чего Атиль не получил, но хотел, он неуклюже отдал Лирике. Его голос был неловким и резким, но малышка почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она не могла перестать плакать с тех пор, как попала во дворец. Здесь никто не обижался на неё за слёзы, наоборот, их ласково вытирали.

Лирика с силой обвила руки вокруг шеи Атиля и издала тоненький всхлип. Поплакав в течение долгого времени, она проголодалась ещё больше.

Бран не пролил ни капли супа, который принёс с собой, даже при таких обстоятельствах. Удивляясь навыкам рода Сол, Лирика съела принесённый им суп. Еда немного остыла, поэтому есть его было легко.

Атиль улыбнулся.

— Как тебе, вкусно? Можешь открыть глаза? Ты видишь?

Лирика кивнула с опухшими от слёз глазами. Она медленно доедала суп. Во рту разливался пикантный вкус молока. Её рука с ложкой в ней ускорилась.

Бран удовлетворённо улыбнулся. Аппетит — признак хорошего здоровья.

«Кстати...»

Внутри этой комнаты тихо, но снаружи теперь был ураган. Прежде всего, самая большая проблема на данный момент в том, что никто не мог понять, откуда взялся яд. Первоначально под подозрения пал тот, кто готовил чай, но его отпустили, поскольку Атиль, выпивший напиток, остался невредим.

«Брин будет в ярости».

«Она очень привязана к Лирике. Должно быть, сейчас от досады она кусает локти и возмущается тому, что всё так обернулось».

«Больше, чем унижение от того, что её допрашивают как подозреваемого, она, вероятно, злится на то, что не может быть рядом с ней».

«Надеюсь, с сэром Лаувом всё в порядке. Его будет допрашивать сам император. Должно быть, ему попытаются угрожать. Это очевидно, к гадалке не ходи».

«Кроме того, я уже бывал там раньше».

«Даже сейчас, когда я думаю о том времени, у меня потеют ладони».

«В любом случае, я уверен, что с Брин всё будет в порядке».

❖ ❖ ❖

Пошатываясь, Брин вышла из комнаты. Чтобы зубы не постукивали, единственное, что она могла сделать, так это сжать их до скрежета.

«С-страшно!»

Она думала, что знает Такар. Но знать и ощущать — две разные вещи. Абсолютно.

Когда фрейлина крепко сжала руки, на них упала тень. Она подняла голову и увидела неподалёку стоящего Лаува.

«Что он делает?» — Брин хотела окликнуть его, но боялась, что её голос дрогнет, поэтому оставалось только смотреть.

— Вы в порядке?

Брин закашляла, услышав мягкий голос сопровождающего, а после ответила:

— Нормально.

Ответ не прозвучал, как выстрел, но голос и не дрожал, поэтому Брин спешно подняла голову.

— Волки, похоже, думают, что любой, кто меньше по сравнению с ними, нуждается в защите, но я в порядке, так что не стоит об этом беспокоиться, сейчас ваша очередь.

Лаув покачал головой.

— По-моему, вы звучите неплохо.

— !!!

Мужчина кивнул на острый взгляд фрейлины и вошёл внутрь.

— Вот же ж.

Сцеплённые вместе руки больше не дрожали, даже если их разжать. Поворчав, Брин пошла лёгкой походкой.

Лаув слышал удаляющиеся шаги, прежде чем дверь закрылась, а после звуки перестали существовать. Подобные помещения были крысиным ядом для волка, который так полагался на свои чувства.

Альтерис стоял в углу комнаты, лишённой естественного освещения. Его рубашка была закатана, обнажая руки, отчего сквозь запах мыла доносился слабый запах крови.

В таком маленьком помещении обоняние Лаува обострилось ещё больше. Когда взгляд императора медленно переместился на него, некое давление пронзило всё его тело. Лаув стиснул зубы. Он ещё не успел встретить взгляд Его Величества, а холодный пот уже выступил на коже.

Инстинкты подсказывали, что нужно бежать. Но бежать было некуда. Единственный выход — нападение.

Их взгляды встретились. Красные зрачки горели в тёмно-синих глазах.

«Умри».

Инстинкт выживания усилился от страха. Лаув подавил мгновенный рывок вперёд.

Драгоценный камень на ожерелье был холоднее льда. Жар, обжигающий кровь, улетучился.

Пока Лаув стоял к императору лицом, дрожа, давление исчезло. Его ноги подкосились, и он чуть не упал на пол. Вместо этого, волк вздохнул и прислонился спиной к стене. Казалось, он вот-вот рухнет.

— Надо отдать тебе должное, ты не напал. Мне не нужна собака, которая показывает зубы, — Альтерис подошёл и провёл кончиками пальцев по драгоценному камню. — Это из-за ошейника?

— ...

Лаув сдерживал желание избавиться от этой руки. Альтерис улыбнулся и убрал свою ладонь, поскольку не собирался дразнить, испытывая чужое терпение.

— Уходи.

— Что? — спросил Лаув.

Альтерис ответил без колебаний:

— В чём дело? Пыток захотелось?

По сравнению с долгим ожиданием и бумажной волокитой допрос оказался слишком лёгким.

Его Величество произнёс:

— Было бы забавно допросить так всю семью Вульф, поэтому говори: ты замышлял причинить вред Лирике?

— Нет.

Альтерис рассмеялся, потому что на него смотрели с вызовом.

— На этом всё.

Чувствуя себя сбитым с толку, Лаув вышел. Снаружи его ждал Тан.

Взгляд Тана прошёлся по Лауву. Он волновался, даже убедившись невооружённым глазом, что его подчинённый не пострадал.

— Ты в порядке? Травмы есть?

На вопросы главы семьи Лаув склонил голову.

— Прошу прощения за то, что вызвал беспокойство.

— Ничего, сейчас нелёгкое время. Но сегодня и завтра ты под испытательным сроком.

Лаув поднял голову, но Тан не собирался пока уходить.

Командир рыцарей добавил:

— И Сол тоже.

Лаув ещё больше нахмурил брови. Тот факт, что вчера и сегодня его не было рядом с принцессой, уже достаточно плох. Он подумал, не будет ли она волноваться, если её свиты не будет рядом ещё два дня?

Тан похлопал его по плечу.

— Не волнуйся, Его Высочество позаботится о ней. Да и в глазах Его Величества зажёгся огонь.

— Огонь и правда пылает, — ответил Лаув, вспоминая пламя в чужом взгляде.

Он посмотрел на главу, лицо которого так и говорило о том, что если у тебя есть вопросы, то задавай.

«Он действительно человек?» — вопрос застрял на языке, однако произнести вслух так и не осмелился.

— Что ж, я пойду.

— Тиаре будет пытать тебя, когда ты вернёшься домой.

Плечи Лаува поникли от услышанного предупреждения.

— Я понял.

Мужчина поклонился и ушёл. Тан почесал затылок. Спонтанно вырвался вздох. Подземная комната для допросов уже при входе пугала неким сильным давлением.

Альтерис открыл дверь и вышел.

— Ваше Величество, — отдал честь командир рыцарей.

Император спросил:

— Что-то обнаружили в результате расследования?

— Это явно яд, но, сколько бы ни искали, отравленной еды нет. Я предположил, что дело в комбинации двух, а может, и трёх вещей. — Тан поднял пару пальцев. — Кажется, проблема в чае и травяном мороженом.

— Чай? — повторил Альтерис.

Командир рыцарей кивнул.

— Это новый напиток от Гильдии Торговцев, он пахнет сладкими цветами. Однако, кажется, сочетание чая и трав в том мороженом вызвало такой эффект.

— Вот как?

— В Гильдии Торговцев утверждают, что подобного никогда не должно было произойти. Чай разработали и передали Сандар, а через них его привезли в императорский дворец. Конечно, то же самое говорят и о мороженом. Это просто совпадение.

— И? Проверил комбинацию?

Тан кивнул на вопрос, который подразумевал о том, накормили ли этим настоящего человека.

— Желудок и пищевод были повреждены, кашляли кровью, но яд недостаточно силён, чтобы угрожать жизни.

Угроза — это угроза, совпадение — совпадение.

— Это не может быть совпадением.

Альтерис улыбнулся и протянул руку.

— Список.

Вздрогнув, Тан вытащил из внутреннего кармана верхней униформы перечень задействованных лиц. На бумаге был подробный список имён.

— Даже если вы, Ваше Величество, не станете...

— Неважно.

Как только Альтерис принял список, он вскоре исчез.

Тан невольно вздохнул.

❖ ❖ ❖

Рудия была так зла, что не могла уснуть долгое время. Она проснулась на рассвете, выпила холодной воды и положила руку на лоб. Жар спал, кажется, подействовали лекарства.

«Как только посмели... Как только осмелились напасть на Лирику?»

Императрица сжимала зубы от гнева и испуга.

«Я могла потерять Лири. Снова. Что если я снова потеряю свою драгоценную Лири? Что если на этот раз она не вернётся?»

Тело Рудии потряхивало. Она вскочила со своего места. Ей казалось, что, увидев Лири, наступит облегчение.

«Барат».

«Барат — единственная тварь, способная на такое», — её мысли неслись вскачь.

«Такой состав яда был излюбленным средством Барат. Я знала, но для меня это не имело значения, пока жертвой не стала моя дочь».

Рудия смеялась над собственным эгоизмом, а гнев на Барат набирал необратимые обороты, ей стало труднее себя сдерживать. Она тихо вошла в спальню Лирики. Атиль повернулся к ней и поклонился.

— Сегодня она поела много супа и недавно заснула.

Рудии уже доложили об этом, но Атиль всё равно тихо пересказывал распорядок дня Лирики.

— Спасибо, что позаботился о ней.

— Не за что, — принц покачал головой.

Рудия подкралась ближе и посмотрела на спящее лицо дочери. Она не могла не улыбнуться. Такая милая и очаровательная. Женщина почувствовала облегчение от того, что снова жива. Она осторожно погладила округлый лоб дочери. К счастью, лихорадка полностью спала.

«Герцогиня Барат».

«Разве её возможно забыть? Это трудно, если хоть раз увидеть её лицо».

«До сих пор я наблюдала».

Как императрица, она стремилась только к укреплению своего положения и стабилизации империи. Превращать герцогиню Барат во врага ей и в голову не приходило.

«Я совершила ошибку. Тогда я выбрала герцогиню и потерпела неудачу. В чём смысл винить её в этом?»

Даже если Рудия сделала что-то предосудительное с моральной точки зрения, это она участвовала в этом. Ей повезло вернуться и осмыслить своё прошлое. Она старалась думать рационально.

«Но как ты только посмела...»

«Как ты смеешь трогать мою дочь, самое милое существо в мире?»

«Я уничтожу тебя».

Рудия собиралась быть агрессивной настолько, насколько это возможно, чтобы Герцогство Барат разнеслось в пух и прах и чтобы оно больше никогда даже не упоминалось в Знатном Ежегоднике.

«Без вещественных улик не доказать».

Барат был Баратом не просто так. Долгие годы он повсюду пускал свои корни, из-за которых не было уголка в империи, куда бы те не дотянулись. Некоторые из этих корней, вероятно, даже не подозревают, что их кормит Барат.

«Вот почему мне нужно, чтобы Информационная Гильдия появилась как можно скорее. Даже когда я связалась с ними, до сих пор не получила от них ответа. Они не сдвинулись с места, когда я сказала, что знаю, кто является лидером гильдии. Я не могу его открыто арестовать. Даже если тайком уйду из дворца и отправлюсь к нему, то в нынешнем состоянии вряд ли что-то смогу сделать. Чем бы приманить эту бестию?»

Женщина ухмыльнулась, но она сразу же смягчилась, когда увидела, как Лирика сонно облизывает свои губки.

«Милашка...»

«Я могу всю ночь на неё смотреть и всё равно не устану».

«В любом случае, лучше использовать эту ситуацию, чтобы уничтожить Южный Благородный Альянс. Для Сандар какое-то время это будет головной болью, но если смотреть в долгосрочной перспективе, то всё будет складываться намного лучше».

Подумав о нескольких делах, Рудия наклонилась и поцеловала Лирику в лоб.

— Спокойной ночи, — она тихо прошептала, встала и угомонила свои сожаления. — Атиль, позаботься о Лири.

— Да, конечно, оставьте её на меня.

— Спасибо. Ты в порядке?

— Да, я в порядке.

Мальчишка напрягся в присутствии своей красивой тети. Лёгкая улыбка заставила его отвести взгляд.

— Хорошо, не напрягайся слишком сильно, и тебе тоже следует немного отдохнуть.

Рудия нежно погладила его по руке и вышла из комнаты. Ей нужно было многое спланировать.

❖ ❖ ❖

Спустя два дня Лаув и Брин благополучно вернулись. Лирика бросилась к ним с распростёртыми объятиями. Атиль попрощался и вернулся в комнату Белого Дракона.

Голос малышки всё ещё не восстановился, поэтому ей приходилось общаться с помощью грифельной доски, когда к ней заходили.

Рат навестил принцессу. Его впалые глаза выглядели без сил. Лирика подумала, не болен ли он сильнее, чем она. Рат глубоко поклонился и несколько раз извинился, произнося: «К сожалению, чай, который подавали у Сандар, содержал такие ингредиенты». Он был явно расстроен. Лирика написала на грифельной доске «надеюсь, всё обойдётся» и показала ему. Она не могла в это вмешиваться. Рат слабо улыбнулся и кивнул.

Затем подошёл Тан и протянул ей баночку конфет, такую же красочную и красивую, как и всегда. Там было полно сладостей, похожих на стеклянные артефакты. Теперь, когда Лирика узнала, что потраченные деньги идут из личного кармана Тана, а не из казны главы, она была искренне благодарна. Он тоже выглядел уставшим, но в гораздо лучшей форме, чем Рат.

Тан вздохнул.

— Хотелось бы, чтобы Его Величество доверял мне и рыцарям немного больше, — он не сетовал, а сокрушался.

Лирика протянула руку, чтобы утешить его, и погладила по волосам. Тан вздрогнул, словно поражённый молнией, а затем разразился смехом. Он взъерошил волосы Лирики и ушёл.

Подарки продолжали поступать, как и поздравительные открытки от неизвестных людей.

Также ходили слухи, что несколько человек, причастных к инциденту, погибли из-за сердечного приступа, и все с искажёнными от ужаса лицами.

Аристократия затаилась и оценивала ситуацию. Тем временем Южный Благородный Альянс был полностью разбит. Вскоре после этого в столице открылся поддерживаемый императрицей кофейный салон главы Гильдии Торговцев «Золотые пески». Атмосфера там была роскошной, а напиток — кофе — привозили с моря. Его подавали с дорогим сахаром и сливками. Цены были очень высокими, но привлекало то, что, заказав чашку, можно сидеть и разговаривать часами.

Салоны, которые раньше предназначались исключительно для знати, стали доступны многим слоям общества. Пусть тут и делали кофе, но также можно было насладиться и чашечкой чая.

Сначала салон стал популярен среди безземельных представителей низшего дворянства и придворной знати, у которых не было столичных особняков. Лучшего места для беседы не найти. Кроме того, здесь также было много художников. Суть заключалась в свободной беседе без алкоголя за чашечкой кофе, которая проясняла мысли.

Первый кофейный салон в столице имел успех.

Также начали распространяться слухи и истории о "простолюдинке-принцессе, которую чуть не отравили".

Пока Рудия работала то тут, то там, Лирика полностью восстановила своё здоровье.

«Но я чувствую себя скованной», — область передвижений принцессы был сокращён, и у неё появилась служанка, которая отмечает всё, что она ест и пьет.

Альтерис сказал разочарованной Лирике: «Подожди, пока тебе не исполнится десять лет».

Малышка с нетерпением отсчитывала дни до своего десятого дня рождения. Чем дольше она ждала, тем медленнее шло время.

❖ ❖ ❖

Альтерис уставился на Лирику в темноте. Девочка привычно держала маятник, произнося заклинание.

— Как вам?

Не услышав ответа, она забеспокоилась.

Альтерис протянул руку.

— Маятник.

Без вопросов Лирика вложила маятник в его руку.

— Я заберу.

— Что?

— Верну его тебе в твой день рождения.

— Мой день рождения послезавтра.

— Я знаю.

Его Величество улыбнулся.

— Тебе исполнится десять лет.

— Наконец-то.

Лирика улыбнулась. Её удушающая жизнь в Солнечном Дворце закончится. Ей будет позволено выходить из императорского дворца, и у неё будет гораздо больше свободы в передвижениях. Она сможет встретиться со светскими львицами и присоединиться к детским кружкам.

«Пусть Тиаре и Фиорд сказали, что к ним не обязательно ехать, но не поехать — это одно, а не иметь возможности — совсем другое».

— Я немного позабочусь о нём и верну.

Озадаченная словами Альтериса Лирика кивнула. Император рассмеялся и легонько ткнул её в лоб.

— Ты теперь довольно сильная.

— Брин сказала, что я сильна, как жеребёнок, — положив руки на талию, Лирика с гордостью произнесла: — и что я неплохо бросаю камни.

— Да, мне сказали, что у тебя это хорошо получается, — усмехнулся Альтерис.

В соответствии с настояниями Рудии не давать Лирике оружие, малышку не стали обучать, как обращаться с клинком.

Лаув дал принцессе прочную основу физической подготовки и научил бегать... и бросать камни.

«Но этого недостаточно».

«Уметь пользоваться магией, но не иметь возможности использовать её открыто, неудобно, поэтому я должен найти способ».

Альтерис посмотрел на маятник в руке. Сверкающий кулон в форме луны красиво сиял. Император положил его в карман и встал.

— Пошли.

Взяв протянутую руку, Лирика вернулась в свою спальню.

— Спокойной ночи.

Альтерис улыбнулся и исчез. Это всегда странно, даже если такое происходит постоянно. Наверное, в этом мире есть вещи, к которым просто невозможно привыкнуть.

Лирика переоделась и забралась в кровать.

«Послезавтра мне будет десять».

В Империи считается, что в возрасте десяти лет душа окончательно обустраивается. Переход от нестабильного нечётного числа к стабильному чётному был днём великого праздника. С возрастом появляется множество прав, но также и множество обязанностей.

«Права, обязанности и всё, что душе угодно».

Можно принять участие в собрании императорской семьи и высказывать своё мнение. Можно приходить в салон и уходить из него. Можно получать приглашение от других особняков.

Десятый день рождения назывался «Парта» — это древнее слово. В грубом переводе значило "завершение". Им обозначили состояние готовности к выполнению задачи или цели.

Весь императорский дворец был занят подготовкой к Парте принцессы. Даже посреди ночи горели фонари и суетились слуги. Рудия внимательно следила за всем. Для неё это было важнее, чем собственный день рождения, к тому же, любовь императрицы к дочери широко известна, поэтому все работали не покладая рук.

В столице всё было по-другому. Все с волнением ждали Парты Лирики, потому что императорские праздники полны хлеба и вина. То тут, то там были распространены гравюры с прекрасным изображением принцессы. Накануне отменили комендантский час, поэтому даже по ночам на улицах народ ходил толпами.

И вот, наконец, этот день настал.

У Лирики было напряжённое утро. Наступил день её долгожданного дня рождения. Время пролетело незаметно. Она надела недавно сшитое платье более тесное, чем обычно. Наряд был длиной до голени, хотя Лирика просила сделать его как можно длиннее.

«Как только я вырасту, я буду носить длинные платья, и я сделаю так, чтобы они затягивались на спине», — Лирика затаила в сердце маленькую надежду.

Брин была полна сил. Её некогда короткие волосы стали совсем длинными и, казалось, говорили о её непоколебимости.

Лирика надела прекрасные шёлковые носки, подобранные к платью, и новые дизайнерские туфли с одним тонким ремешком над стопой. Создатели, Рудия и Брин, тщательно продумали обувь от начала и до конца.

Глядя на наряд, фрейлина восторженно улыбнулась. Лирика тоже засияла, увидев себя в зеркале.

— Так красиво.

— Да, принцесса. Вы действительно прекрасны. Я уверена, что семьи будут выстраиваться в очередь, чтобы просить вашей руки.

Брин с жаром выдохнула. Лирика рассмеялась. Было поистине аристократично говорить "семьи", а не "человек", просящий руки. Лирика сунула ладошку в карман. Без кулона, который всегда был на месте, она чувствовала себя опустошённой.

«Что задумал Его Величество?» — принцессе было одновременно и любопытно, и волнительно.

Лирика слегка улыбнулась, снова посмотрела в зеркало и один раз покрутилась на носочках. Брин захлопала в ладоши. Держась за подол платья, девочка улыбнулась в знак приветствия. Она взглянула на Лаува. Как ни странно, сегодня её сопровождающий выглядел более нервным, чем обычно. Никто другой не мог этого понять в отличие от неё.

— Лаув, ты в порядке?

— Всё хорошо, — вежливо ответил мужчина.

Лирика нахмурилась и произнесла:

— Ты беспокоишься о количестве людей? Там же будет Его Величество и другие рыцари, так что будет безопасно.

Ни один дурак не станет нападать в такой ситуации.

Брин заговорила:

— Может быть, дело в том, что одежда слишком тесная?

Лирика рассмеялась над замечанием фрейлины. Несмотря на это, Лаув сегодня одет гораздо наряднее, чем обычно. Казалось, что сегодня принцессу сопровождал он, а не Атиль. В этот момент подошёл слуга и объявил о прибытии принца. Лирика внезапно занервничала. Конечно, она очень этого ждала, но её сердце всё равно заколотилось. Брин, казалось, заметила нервозность Лирики и шагнула ближе, слегка сжав руку малышки и следом отпустив. Принцесса кивнула.

— Разрешите ему зайти.

Как только положительный ответ был получен, слуга быстро открыл дверь. Глаза Лирики расширились. Она тоже была нарядна, но не так хорошо, как Атиль. Он был одет как богато украшенная коробка конфета. Принц рассмеялся над её округлившимися глазами.

— Твоя одежда словно крылышки.

— У тебя тоже.

— Ага.

Атиль рассмеялся, затем наклонился и протянул руку.

— Тогда не окажете ли вы мне честь сопровождать сегодня принцессу?

Посмотрев на протянутую руку, Лирика взяла её в ладошку. Кончики её пальцев дрожали.

— Я волнуюсь.

Атиль улыбнулся и поцеловал тыльную сторону руки принцессы, прежде чем взять её ладонь в свою.

— Пойдём.

Он говорил так легко, словно всё не имело большого значения, и напряжение Лирики ослабло. Она кивнула.

Погода была настолько хорошей, что даже при большом желании её не купишь за деньги. Парта проходила в самом большом «Стеклянном Зале» Солнечного Дворца. Он был назван так потому, что по обеим сторонам огромного прямоугольного помещения располагались высокие окна, над которыми висели картины художников, что вложили в свой труд все силы.

Сквозь Стеклянный Зал пробивался яркий солнечный свет, который отражался от окон, и оттого сверкал, как серебряные зеркала, а витражи переливались больше, чем драгоценности. Лучи также скользили по мраморному полу с чудными узорами. Зал был заполнен взволнованными людьми.

Подарки для парты принцессы уже передавались слугами из рук в руки и их ставили на помост по очереди. Стеклянный Зал был необычайно полон детьми, которых привели для того, чтобы привлечь внимание именинницы. Оркестр играл спокойную музыку, которая тут же изменилась, оповестив о прибытии членов императорской семьи, поэтому все взгляды обратились на лестницу. Появились Альтерис и Рудия. Обычно прибывших громко называли по имени, но сегодня был день Лирики, её Парта. Все склонили головы в знак приветствия. Затем со смешанными чувствами они ждали, кто же появится следующим.

Лирика нервно стояла в зале ожидания. Она тихо заговорила:

— Я переживаю.

— Должны дрожать те, кто внизу лестницы, — произнёс Атиль и сжал её руку. — У тебя есть я.

Лирика улыбнулась ему.

В этот момент дежурный слуга громко объявил:

— Принцесса Лирика Нара Такар!

Девочка энергично сделала шаг вперёд. От яркого солнечного света у неё закружилась голова. Все захлопали при её появлении. Оркестр заиграл весёлую мелодию. Лирика сжала руку Атиля и пошла вниз по лестнице. Аплодисменты прекратились, когда она встала на полпути. Принцесса улыбнулась, как репетировала.

— Спасибо всем, кто пришёл сегодня на мою Парту. Надеюсь, вы приятно проведёте время.

После она сделала лёгкий реверанс, и посыпались поздравления.

— Принцесса, поздравляю вас с Партой!

— Желаю благополучно достигнуть совершеннолетия!

— Поздравляю!

Лирика ярко улыбнулась и поспешила вниз по лестнице, чтобы встать рядом с мамой. В свою очередь Альтерис и Рудия тоже поздравили её. Императрица крепко обняла свою дочь и поцеловала в лобик.

— Поздравляю тебя с Партой, малышка.

— Спасибо.

Альтерис произнёс:

— Тогда сначала посмотрим на подарки от тех, кто пришёл поздравить тебя?

— Да.

Это был распорядок, тщательно отработанный в течение нескольких дней, так как дары от высокопоставленных лиц или приближённых открывались по мере их поступления в обратном порядке. Все семьи, пришедшие с детьми, подходили к принцессе, представлялись, поздравляли и объясняли свои подарки, которые распаковывали слуги. Рядом с Лирикой увеличивалось количество развёрнутых вещей. Чем дальше, тем экстравагантнее подарки, и все задыхались от восхищения. Бесчисленные драгоценности и безделушки сыпались рекой. Гребень из слоновой кости, инкрустированный перламутром; искусно сделанный кукольный домик; повязки с драгоценными камнями; нежное и красивое, как туман, кружево... Затем появилось знакомое лицо.

— Тиаре!

Когда Лирика встретила свою подругу с широкой улыбкой, та также радостно поприветствовала её.

— Поздравляю с Партой, принцесса.

— Да, спасибо, что пришла.

— Как компаньонка, я обязательно должна была прийти, — застенчиво сказала Тиаре, похлопывая себя по груди и глядя на подарочную коробку, которую принёс слуга.

— Я заказала его на свои деньги, без какой-либо помощи со стороны семьи.

Подарком оказалась серебряная подкова. Она была простой по сравнению с тем, что дарили ранее, но Лирике понравилось. Принцесса засияла.

— Я помню, мы раньше часто катались на лошадях. Спасибо, Тиаре.

— Не за что, я надеюсь, что серебряная подкова защитит принцессу от всего.

— Да, спасибо.

Лирика подумала, что Тиаре, должно быть, сэкономила пару пенни на карманные расходы, поэтому она снова и снова благодарила её. Принцесса крепко обняла свою подругу. Тиаре широко улыбнулась и отступила назад. Следующего человека знали все.

— Фиорд.

— Принцесса.

Фиорд грациозно поклонился. Как всегда, в каждом его движении было что-то такое, что привлекало людей. Слуга принёс подарок юного герцога Барат.

— Поздравляю с Партой. Надеюсь, ты благополучно достигнешь своего совершеннолетия.

Прозвучало типичное для Парты приветствие, и подарок был открыт. Перед Лирикой оказалась клетка из золота, а внутри неё — птица.

— Она... не живая.

— Поверните ручку.

Лирика сделала так, как ей сказали, и повернула ручку сбоку. Раздался закручивающийся звук. Когда она отпустила руку, птица внутри начала хлопать крыльями и щебетать.

— Потрясающе...

Птичка была коричневой и милой, с бирюзовыми глазами и красной грудкой. Лирика узнала малиновку, но ничего не сказала. Она просто смотрела на Фиорда с широкой улыбкой на лице. Он ответил ей с той же нежностью.

Когда прекрасная мелодия закончилась, Лирика произнесла:

— Мне очень нравится твой подарок, спасибо.

— Не за что, я рад показать принцессе работу, в которую были вложены души мастеров по изготовлению оружий.

Оба обменялись многозначительным взглядом. Фиорд поклонился и сошёл с помоста. Следом неожиданно поднялся Тан. Лирика улыбнулась.

— Я не ожидала увидеть Тана.

— Я не могу остаться в стороне, пока у принцессы Парта, особенно когда дело касается Дара Сердца.

— Дар Сердца?

Как раз когда она собиралась спросить, есть ли у подарков сердца, появился Лаув со слугой. Лирика посмотрела на него, потом на Тана.

— Вы дарите это вместе?

— Нет, это мой подарок тебе.

Командир рыцарей хлопнул Лаува по спине. Если бы он так ударил Лирику по спине, она бы мгновенно покатилась, как жёлудь, в то время как её сопровождающий даже не вздрогнул.

Лаув сделал шаг вперёд и опустился перед Лирикой на одно колено, его лицо было напряжено. Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл её. Внутри была одна-единственная, чистая, белая жемчужина.

Лаув тихо произнёс:

— Я возвращаю жемчужину, которую получил, и отдаю вам себя. Пожалуйста, примите меня как своего человека, принцесса.

Его голос гулко отдавался в тишине зала. Лирика в замешательстве посмотрела на Тана, а он пожал плечами и усмехнулся. Она сжимала и разжимала руки.

— Лаув, если ты хочешь принадлежать принцессе, то можешь остановиться сейчас.

Ведь Лирика будет принцессой ещё только шесть лет.

Лаув покачала головой.

— Нет, моя клятва принадлежит вам, госпожа Лирика.

Лирика посмотрела на жемчужину. Достаточно трудно сказать "нет", когда кругом полно людей, но ещё тяжелее просто думать об этом. Особенно, когда дело касается Лаува.

Лирика была встревожена, но она не посмотрела ни на мать, ни на кого-либо другого. Ей нужно принять решение самой. Она видела, как слабо вздрагивают плечи Лаува.

Пылинки плясали в солнечном свете. В наступившей тишине Лирика закончила свои долгие размышления. Она забрала у Лаува шкатулку, передала её слуге и сжала руку мужчины в своей. Рыцарь поднял голову.

Лирика серьёзно произнесла:

— Наше начало было нелёгким, когда мы впервые встретились. С тех пор многое произошло, в будущем нас также ожидает многое.

Серо-голубые глаза неподвижно смотрели на неё. Это были знания и речь волшебника. Но никто здесь из присутствующих людей об этом не знал.

Излучая мудрость с нежностью, Лирика произнесла:

— И всё же, я верю, что боль и невзгоды не закончатся простыми лишениями, они обязательно станут сокровищем между нами, — Лирика лучезарно улыбнулась, — жемчужиной, которая будет сиять вечно.

Горе и скорбь, радость и ликование — всего лишь капля слёз. Жемчуг станет их кристаллом.

Лирика взяла жемчужину одной рукой и вложила её обратно в ладонь Лаува.

— Итак, я возвращаю тебе жемчужину и забираю тебя, но взамен у меня есть просьба.

— Всё, что пожелаете.

Лирика вспомнила вынужденную улыбку Лаува. Она посмотрела в глаза своего рыцаря.

— Живи свободно.

Не как волк. Как Лаув. Отныне нет никаких оков. Он только её рыцарь, поэтому она даёт ему свободу.

Встретившись с ней взглядом, Лаув дрогнул. Он понял, что означают эти слова. Её глаза говорили о многом. Мужчина опустил взгляд, не в силах побороть нахлынувшие эмоции. Посмотрев на жемчужину, Лаув следом поцеловал тыльную сторону ладони принцессы. Перед всеми словно предстала сцена из иллюстрации: рыцарь, стоящий на одном колене перед юной девушкой в огромном залитом солнцем зале, приносит клятву и оставляет поцелуй на её руке. Присутствующие люди смотрели, затаив дыхание.

Затем Тан грациозно поклонился и произнёс:

— Поздравляю, принцесса.

Люди вне помоста захлопали и зааплодировали, словно очнувшись ото сна.

— Поздравляем!

— Поздравляем, принцесса.

Клятва между рыцарем и девушкой тронула сердца людей. Все громко кричали и хлопали в ладоши. С тех пор это событие получило название "Клятва Жемчужиной", и о ней говорили ещё долгие годы.

Когда Лаув поднялся, Рудия полувздыхала, полусмеялась.

Альтерис встал и произнёс:

— Я дарую тебе, Лаув Вульф, вечное рыцарство на службе у Лирики Нары Такар.

Лаув склонил голову в знак благодарности императору. Лирика тоже преклонила колени.

— Спасибо, Ваше Величество.

Альтерис ухмыльнулся.

— Подарок сэра Лаува великолепен, но позвольте мне сказать, что мой не менее хорош. Принесите его.

Слуга быстро принёс небольшую коробку и протянул её Лирике. По размеру подарка она догадалась, что это маятник.

— Открой.

По жесту Альтериса Лирика открыла шкатулку. Там лежал знакомый кулон. Полумесяц, сердце и маленькая корона.

«Мне сделать удивлённое лицо?»

Глядя на неё, император спросил:

— Ты, должно быть, удивлена тому, что он такой же формы, как маятник, с которым ты играла? Подвеска этого маятника была специально подобрана к этому артефакту.

«Что? Нет, это же мой кулон?»

Лирика два года носила его с собой, поэтому могла определить предмет на ощупь. Она наклонила голову, и Альтерис подмигнул.

— Это мой подарок. Артефакт Волшебной Девочки. Единственный в своём роде артефакт, который позволяет почувствовать себя волшебником. Прикоснись к нему.

Тут и там послышался ропот. Подобный артефакт никто никогда раньше не видел, и название у него было необычное, к тому же, такие вещи предназначались только одному человеку, соответственно их обладателей осталось очень мало.

Лирика осторожно подняла кулон. Внезапно из него полился яркий свет.

— А?

При этом откуда-то стала доноситься весёлая музыка.

Лирика была озадачена.

«Это исходит от кулона?»

Она раскрыла ладонь, кулон вспыхнул и взлетел в воздух. Украшение кружилось и кружилось, рассеивая легкую пыль.

«О-ослепляет».

Лирика прикрыла лоб тыльной стороной ладони и на нём отчётливо выгравировался свет в форме полумесяца. Она не могла это увидеть в отличие от окружающих, которые разом воскликнули: «Вау!»

Из кулона возник небольшой магический круг, который прошёл через голову Лирики и, увеличившись в размерах, расположился на полу под её ногами. Песня приблизилась к кульминации. Затем кулон остановился. Он начал медленно опускаться, и Лирика протянула руку. Когда она схватила кулон, песня закончилась, свет и магические круги ярко засияли, а затем исчезли. Лирика замерла, глядя то на кулон, то на Альтериса. Император кивнул.

«Я не знаю, что это значит».

Лирика снова посмотрела на кулон. Он больше не светился и не издавал никаких странных звуков.

— Это был процесс признания артефактом тебя как своего владельца, и теперь ты можешь использовать его и наслаждаться тем, чтобы почувствовать себя волшебником. Скажи "эрхи".

Это было легкое заклинание света, то самое, которое она выучила во время первого урока. Лирика с лёгкостью произнесла нужное слово. Кулон начал светиться. Все задохнулись. Принцесса невольно удивилась.

«Маятник странный».

Она почувствовала себя некомфортно, когда произнесла заклинание. Казалось, что магия текла не так гладко, как раньше.

— Таким образом, ты можешь использовать больше заклинаний.

— Благодарю.

Лирика поклонилась, решив спросить о подробностях позже.

«И всё-таки, — малышка улыбнулась, — приятно иметь возможность с лёгкостью использовать магию».

«Хотя метод был уникальным».

Лирика с усердием завязала подвеску. Альтерис улыбнулся и посмотрел на Рудию.

«Как тебе? Здорово же?» — с такими мыслями император встретился глазами с императрицей, но на него смотрели с праведным гневом.

«Ты даёшь ей что-то настолько опасное?» — так думала Рудия, но Альтерис не мог понять её мыслей.

Он быстро отвёл взгляд, когда увидел, что императрица, которая должна была быть довольна, выглядела рассерженной.

«В чём проблема?» — задавался вопросом Его Величество, но императрица хлопнула в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание всех гостей.

— А теперь давайте же есть и пить в своё удовольствие. Подходите и разглядывайте подарки.

Оркестр быстро заиграл весёлую музыку. В то же время в ряд вошли слуги с подносами, в которых были разнообразные напитки и нарезанная на порции еда. Все подняли бокалы и стали понемногу закусывать, общаться и болтать группами по несколько человек. Некоторые подходили к подаркам и рассматривали их один за другим. Дети быстро столпились вокруг Лирики.

— Так классно стать Волшебной Девочкой.

— Принцесса, пожалуйста, покажите нам ещё одну магию.

— Вау!..

— Так здорово.

Хотя Лирика впервые оказалась посреди своих сверстников, она с лёгкостью показала им свои маленькие магические трюки. Все задыхались и хлопали.

В тот момент, когда принцесса почувствовала себя несколько смущённой, Тиаре заговорила:

— Пойдёмте играть в сад. Там есть качели, кольца для метания и много всего интересного.

Появился шанс избежать столь большого внимания, поэтому Лирика, не раздумывая, взяла Тиаре за руку.

Компаньонка принцессы обняла её и произнесла:

— Кто последний, тот и водит!

А затем она стремглав побежала. Тиаре оказалась быстрее, чем думала Лирика, отчего сильно поразилась. Замешкавшись, остальные дети тоже побежали друг за другом.

В саду был установлен навес и расставлены игрушки. Рудия приложила немало усилий для организации этого мероприятия. Там был бесконечный запас холодного лимонада и апельсинового сока, хрустящие закуски, кольца для метания, разгадывание головоломок, бег и прятки, — множество игр и напитков.

По мере того, как стены между детьми постепенно рушились, все девочки заговорили о платье Лирики.

— Ваше платье такое красивое.

— Можно потрогать?

— Ух, ты! Такое пушистое. Как оно так распушилось?

Лирика рассказала о панье. У всех загорелись глаза.

— Я тоже хочу заказать такую.

— Да, платье выглядит таким красивым и удобным, и на ней можно просто сидеть.

Пока дети болтали, Лирика услышала над головой голос.

— Вам весело?

— Атиль! — воскликнула принцесса.

Дети торопливо расступились в разные стороны и поклонились.

— Приветствуем Ваше Высочество.

Атиль демонстративно огляделся и спросил:

— Где Тиаре?

— Вон там.

В том месте, на которое указала Лирика, Тиаре была поглощена игрой в мяч, пиная его по кругу. Любой мог сказать, что она вырвалась далеко вперёд.

— Ты осталась позади?

— С меня хватит твоих насмешек.

Атиль рассмеялся над словами Лирики.

— Так несдержанно.

— Тиаре тоже несдержанная.

Лирика хихикнула. Атиль вложил ей в руку апельсиновый сок, который принёс.

— Как насчёт сладостей?

— О, спасибо.

Кто-то протянул принцессе закуску. Она как раз была голодна и, обернувшись, увидела Фиорда.

— Фио, где ты был?

— Рассматривал подарки.

— Хлипкую деревянную куклу?

— Это лучше, чем если бы кто-то пришёл с пустыми руками.

— Я отдам ей свой подарок отдельно.

— Что это за подарок, который стыдно показывать?

— Неважно, это в сто раз лучше, чем бесполезная птичья клетка.

По мере развития диалога дети вокруг постепенно увеличивали дистанцию и отступали назад. Разговор двух юношей был слишком захватывающим, чтобы оставаться в стороне. Здорово будет всё расслышать и запомнить, чтобы потом рассказать об этом кому-то ещё, но к ним не хотели приближаться из-за страха попасть под раздачу.

— Достаточно, вы оба, — проговорила Лирика, потянувшись за картофельными чипсами, которые принёс Фиорд. — Разве это не моя Парта?

Атиль и Фиорд посмотрели друг на друга, затем, казалось, пришли к предварительному перемирию.

Хрустящие, жареные, картофельные, в меру подсоленные чипсы были восхитительны. Запила она всё это сладким апельсиновым соком, казалось, так можно есть бесконечно.

— Может, прогуляемся?

На слова Лирики юноши закивали. Дети вокруг, навострив уши, внутренне опечалились. Не могли же они следовать за тремя людьми и слушать их разговор?

Принцесса, наследный принц и юный герцог Барат пошли по краю сада бок о бок.

Фиорд негромко произнёс:

— Принцесса, поздравляю вас с получением личного рыцаря. Я думал, что такие истории бывают только в героических поэзиях.

Лирика пожала плечами.

— Не знаю, смогу ли я позаботиться о Лауве. Не понимаю, что он такого увидел во мне и почему выбрал. Но если уж взяла на себя ответственность, то сделаю всё возможное.

«Может быть, позже, когда покину дворец, не будет ли мне с ним спокойнее? Он всё ещё будет рыцарем. Хорошо, что император дал ему постоянное рыцарское звание».

Для Лирики и Лаува титулы не важны в отличие от других людей.

— У вас всё получится, — произнёс Фиорд и завистливо вздохнул.

Атиль пожал плечами.

— Думаю, он выбрал тебя, потому что ты ему нравишься. Тебе больше ничего не нужно делать. А что насчёт тебя, тебе кто-нибудь пришёлся по душе? — спросил принц, и Лирика нахмурилась.

— Пришёлся по душе?

— Ты никогда раньше не видела детей своего возраста, так что присмотрись к ним. Если увидишь кого-то, кто тебе нравится, узнай его имя и начни с ним общаться, — посоветовал Атиль, вспоминая своё постыдное прошлое.

Во время своей Парты принц был замкнут в себе, поэтому стоял один вдали от сверстников.

«Сплошь враги и льстецы», — так он думал, поэтому и не заговорил с другими детьми.

«Надеюсь, моя сестра не пойдёт по тем же стопам, тогда я вёл себя по-детски», — принц мог лишь держать за неё кулачки.

Парта Лирики также стала вторым шансом для Атиля. Ни для кого не было секретом, что он заявится на торжество, поэтому приехали и его сверстники. Таким образом, можно познакомиться с принцем и принцессой. Благодаря чему Атиль оказался на пути к более гладким социальным отношениям, чем раньше.

— Понятно, вот оно что, все выглядят так хорошо.

— Конечно, — ответил принц на слова Лирики, якобы вздохнув.

Фиорд произнёс:

— Тем не менее, полезно знать, кого следует остерегаться.

— Как Барат.

Фиорд улыбнулся на замечание Атиля.

— Да, как Барат.

— ...

Принц почувствовал себя мелочным. Он сморщился и начал было что-то говорить, но сдержался.

«Подожди. Будь терпелив. Будь щедрым. Не торопись».

Атиль сделал несколько вдохов и улыбнулся.

— Спасибо за предупреждение.

— Пожалуйста.

— Раз уж мы заговорили о предупреждениях, я бы хотел, чтобы ты дал ещё одно.

— Какое предупреждение я должен вам дать?

— Что-то вроде того, что герцогиня Барат может сделать в следующий раз.

Фиорд заколебался. Он горько улыбнулся.

— Я бы тоже хотел знать.

— Твои оправдания неубедительны.

— Атиль.

Нахмурившись, Лирика дёрнула принца за подол одежды и надула от злости щёки. Вместо того чтобы почувствовать угрозу, он расплылся в улыбке.

— Пф.

Проглотив смех, Атиль произнёс:

— Ладно-ладно, как скажешь, — после кивка он продолжил: — В этом году начинается новый охотничий фестиваль. Юный герцог Барат, присоединяйтесь и вы тоже.

— Охотничий фестиваль? — спросила Лирика, и Атиль кивнул.

— Проводится в лесах императорской семьи. Он прекратился на два года после того, как ты отравилась, но, наконец-то, его снова организуют. Охотничий фестиваль начнётся после твоей Парты.

— Правда? — произнесла заинтересованная Лирика. — Но я совсем не умею охотиться.

— Имперская охота отличается.

Принцесса в вопросительном жесте склонила голову. Атиль ухмыльнулся.

— Скоро увидишь, можешь ждать с нетерпением.

Лирика почувствовала, как затрепетало её сердце. Значит ли это, что она может принять участие? Принцесса посмотрела на Фиорда.

— Надеюсь, Фиорд тоже придёт.

— Только если отправят приглашение, — произнёс юный герцог Барат.

«Я понимаю».

Лирика вспомнила о детях. Она не осознавала этого, пока находилась в маленьком мирке комнаты Белого Дракона, но теперь, среди сверстников, с которыми пообщалась принцесса, чётко разделялись фракции. Дети, собравшиеся вокруг неё, изменили выражение лица, когда появился Фиорд.

«Возможно, желание идти бок о бок с ними двумя может быть просто моей собственной глупостью и жадностью».

— Что случилось? — спросил Атиль, и Лирика покачала головой.

— Нет, ничего.

— Принцесса!!!

В этот момент с другой стороны с ужасающей скоростью прибежала Тиаре. Она остановилась перед Лирикой и слегка подпрыгнула.

— Вы видели, как я только что бросила мяч в сетку?

— А?

Лирика повернулась. Она выглядела озадаченной.

— Почему все упали?

Тиаре огляделась и увидела, что все дети, которые играли с ней в мяч, попадали. Она рассмеялась.

— Это потому, что они попробовали мой "Острый Молотый Перец" ослепительный, как солнце, и быстрый, как молния!

— Солнечная вспышка грома, я полагаю, — тихо пробормотал Атиль.

Фиорд слегка отвернулся. Уголки его губ дрожали. Лирика кивнула.

— Верно, Тиаре, это классно.

— Да?

С яркой улыбкой Тиаре потянула Лирику за руку. Когда принцессу уводили, Атиль взял её стакан.

— Вы тоже можете пнуть, принцесса. Я постараюсь заблокировать его.

— Хорошо!

Лирика со всей силы ударила ногой по кожаному мячу, и он улетел вполне на приличное расстояние. Она ярко улыбнулась и посмотрела на двух юношей. Атиль поднял большой палец вверх, а Фиорд хлопнул в ладоши. Глядя на них, Лирика решила хотя бы раз побыть глупой и жадной.

«Потому что сегодня моя Парта».

❖ ❖ ❖

После красочного и бурного дня наступила ночь. По предложению Рудии все собрались в гостиной, чтобы поиграть в игры. Потрясённая тем, что забыла о дне рождении Лирики, она старалась загладить свою вину и с тех пор каждый год пыталась наверстать упущенное. Именно благодаря этому Парта на этот раз выдалась великолепная.

Рудия пропустила первый день рождения Лирики во дворце. Только на следующий год, когда она организовывала свой собственный день рождения, задалась вопросом: «Когда день рождение Лирики?»

Получился маленький домашний праздник с участием всех слуг. В такой день, как сегодня, долгой зимней ночью редко когда вся семья собиралась в маленькое торжество, которое начали между собой Лирика и Атиль.

— Это моя Парта! — запротестовала Лирика.

Атиль рассмеялся.

— Ничего не поделаешь, тебе всё не везёт.

Рудия заговорила с беспокойством:

— Лири, лучше избегай пари и не заключай его.

Альтерис согласился. Это была простая игра в кости. За исключением того, что Лирике не везло. Атиль ухмыльнулся.

— Эй, тогда ты на последнем месте!

— Ай, Атиль! А-ха-ха...

Он вскочил и начал щекотать бока малышки, заставив её разразиться смехом. Подразнив свою сестру, рухнувшую на диван, Атиль отстранился. Лирика села, задыхаясь. В уголках её глаз появились слёзы.

Она заговорила расстроенным голосом:

— Давайте займёмся чем-нибудь другим.

Все согласились с ней.

Через открытые окна балкона дул свежий ночной ветерок. Все были удобно одеты, а еда была сложена на подносе.

Лирика налила себе чашку холодного чая и произнесла:

— На этот раз я точно выиграю. Давайте поиграем в шарады.

— Хорошо.

Атиль кивнул, убрал игральные кости и доску и отложил в сторону песочные часы. К счастью, победила Лирика. Худшим стал Атиль, мальчишка с сильным эго. Лирика набросилась на него и пощекотала ему бока, словно хотела отплатить той же монетой. Он рассмеялся и оттолкнул её. Вдоволь отомстив, Лирика поднялась со своего места.

Рудия улыбнулась и произнесла:

— Тебе, наверное, пора спать. Уже поздно. Ты и так сегодня устала.

— Да, мама, — кротко ответила Лирика.

Рудия улыбнулась ей.

— Может, ляжем спать вместе?

— Правда?

— Конечно.

— Тогда давай спать вместе.

Хотя Лирика уже не была младенцем, ей всё ещё было очень приятно думать о том, что она будет спать со своей мамой. Щёки принцессы раскраснелись от смущения.

Рудия взяла Лирику за руку и произнесла:

— Пошли, у нас будет женская ночь, так что вы можете идти спать.

— Спокойной ночи.

Когда Лирика помахала на прощание, Атиль и Альтерис сделали то же самое в ответ.

— Спокойной ночи.

— Поздравляю с Партой.

Принцесса улыбнулась и быстро последовала за мамой в спальню.

Счастливая Парта до самого конца.

После Парты популярность принцессы Лирики Нары Такар сразу же взлетела до небес. Всё, от одежды, которую она носила в свой день рождения, до украшений, обуви и носков, стало в моде. Историю Лирики и Лаува, названную «Клятва Жемчужиной», уже адаптировали и использовали в песнях и пьесах. Слушая этот рассказ, у всех, от мала до велика, загорались глаза.

Популярность жемчуга также резко возросла, потому что жемчужные кольца стали модными для помолвок. Конечно же, детей больше всего заинтересовал "Артефакт Волшебной Девочки". История была интересна не только малышам, но и взрослым.

.

— Артефакт, который позволяет почувствовать себя волшебником.

.

Все говорили об этом артефакте.

Можно ли благодаря ему летать? Если он светится, то насколько ярко? Может ли использовать атакующую магию?

Отрывок сцены, где сверкал магический круг и играла музыка, был захватывающим. Простые каштановые волосы и красивые озёрные глаза — эта история о прекрасной принцессе проникла во все уголки империи.

Аристократические семьи ринулись заказывать панье, а девушки наслаждались их пушистостью и лёгкостью. Конечно, они были очень дорогими, поэтому только дворяне из высшего сословия могли позволить себе столь плотное и обильное платье, как у принцессы.

Лирика тоже осознала свою популярность, потому что после Парты начали сыпаться письма.

— Могу я пойти поиграть? — спросила малышка у Альтериса.

Теперь она могла без утайки встречаться с Его Величеством днём, чтобы научиться пользоваться артефактом. В полдень, в частном саду царила тишина и из-за густых зарослей, казалось, что они находятся в глухом лесу. Единственный улавливаемый звук — это шелест листьев.

Альтерис ответил:

— Спроси свою маму.

Лирика посмотрела на императора. Маятник в её руке вращался, отражая маленькие частички света.

— Если бы вы, Ваше Величество, поговорили...

— Меня уже отругали за артефакт, поскольку это опасная вещь для ребёнка, — откинувшись на спинку стула, Альтерис продолжил: — Если ты расстроишь её ещё больше, это будет на моей совести.

Лирика не могла не кивнуть. Императрица чрезмерно опекает свою дочь, и принцесса об этом знала, поэтому попыталась позаимствовать силу Его Величества. Это не сработало.

— Эх.

Лирика разочарованно покачала маятник. Маленькие кусочки света вырывались из кулона и исчезали в лесу, как светлячки.

Малышка произнесла:

— Но с моим кулоном что-то не так. Он кажется тяжелее.

— Потому что я наложил на него ограничение.

— Ограничение?

— Да.

Альтерис протянул руку и стукнул по подвеске. Лирика не поняла, что сделал император, но кулон не сдвинулся с места, и от него стала исходить странная вибрация.

— О-ой!

Ощущение щекотки распространилось от руки по всему телу, поэтому Лирика вздрогнула. Альтерис рассмеялся.

— Новички опасны.

— Что?

Поднявшись, Его Величество произнёс:

— Я собираюсь встать с другой стороны и напасть на тебя, так что делай, что хочешь.

Пока Лирика была сбита с толку, Альтерис отошёл на значительное расстояние. Как только он слегка поднял руку, сигнализируя о начале, по всему телу Лирики побежали мурашки. Дыхание в горле перехватило.

— !..

В её голове прозвучал бешеный сигнал тревоги. Всё тело словно сжимала смертельная сила.

«Ч-что делать? Что я должна сделать?»

В одно мгновение расстояние между ней и Альтерисом сократилось. В тот момент, когда он протянул руку, Лирика закричала.

— К-кентана (Стальной Щит)!

Слово вылетело само собой. Альтерис остановился. Будто вся кровь вернулась в тело, Лирика снова почувствовала себя живой, но она никак не могла убрать щит. Подняв дрожащую руку, малышка встретилась взглядом с Альтерисом. Он понимающе улыбнулся и тыльной стороной ладони слегка постучал по круглой молочной полусфере, образовавшейся перед глазами. Лирика вздрогнула от неожиданности.

Его Величество спросил:

— Ты сейчас рассчитала силу и применила её?

Лирика покачала головой и ахнула. Она была так напугана, поэтому безрассудно вложила много сил. Расчёт или что-то в этом роде, ей не удалось даже правильно подобрать слова. Теперь, когда она немного успокоилась, Лирика убрала свой щит. Её тело обмякло.

Садясь на стул, она произнесла:

— Мне было страшно.

— Не многие могут выдержать импульс дракона.

Лирика сжала дрожащие руки и разжала их.

Альтерис продолжил:

— Хотя я предупредил тебя о нападении. Как думаешь, даже зная заклинание, когда ты его вспомнишь в опасной ситуации?

Чтобы ответить, даже думать не стоило. Лирика беспомощно покачала головой.

— Тогда, скажем, что если ты будешь бесконтрольно использовать силу? Что если ты попытаешься оттолкнуть людей и вместо того, чтобы защитить их, собьёшь кого-то или взорвёшь? Сможешь ли ты в таком случае и дальше использовать магию?

— !!!

Глаза Лирики расширились. Такого зрелища она даже представить себе не могла. Альтерис кивнул, как будто ожидал этого.

— Ну, некоторые люди могут это сделать, но не ты. Если есть шанс, что произойдёт такая ситуация, ты больше никогда не сможешь использовать магию.

— Вот почему вы наложили ограничение.

Неважно, сколько магии вложат в артефакт, он не сможет быть мощнее из-за определённого предела, что-то вроде предохранительного устройства.

— Я поняла.

Лирика кивнула.

Альтерис продолжил:

— Но если ты торопишься, если в голове ничего не укладывается, а ты хочешь использовать сильное заклинание, то просто сконцентрируйся и скажи: «Отмена ограничения».

— Понятно.

Лирика крепко сжала кулон. Ей и в голову не приходило причинить кому-то вред с помощью этой силы. Она надеялась, что ничего подобного в будущем не произойдёт.

«И всё же, возможно, мне придётся использовать его, чтобы защитить кого-то».

Лирика решила, что будет практиковать заклинания снова и снова, пока не доведёт их до совершенства.

«А, если подумать», — Лирика вдруг поняла, что получила ответ на вопрос, которым она всегда задавалась.

Немного подумав, принцесса осторожно спросила:

— А с Атилем то же самое?

Она никогда раньше не видела, чтобы Атиль использовал свою силу. Если у него есть такая особенность Такар, то он из тех людей, которые использовали бы её с гордостью, а не скрывали бы. Лирика волновалась из-за того, что он этого не делал. Она задавалась этим вопросом, но никогда не спрашивала. Если бы у Атиля не было сил, то ему, должно быть, пришлось очень трудно.

— Верно.

Альтерис скрестил руки. Он нахмурился.

— Он применил свою магию так сильно, что не мог видеть, и с тех пор не пользовался ею.

— Понятно.

Император ухмыльнулся.

— Этот мальчуган, даже если его язык развяжется, ему духа не хватит об этом рассказать.

Лирика кивнула. Альтерис грубо погладил её по волосам.

— Так что эта "игрушка" безопасна.

Хотя Рудия назвала её опасной.

— Я буду хорошо играть с ней.

— Вот и отлично, — ответил император. — Тогда пойдём, покажем его.

— Что?

— Мы должны показать твоей маме, что это неопасно. Думаю, мы сможем, если покажем ей то, что сделали сегодня.

— Ваше Величество...

— Поскольку я облегчил твою участь с использованием магии, ты должна хотя бы раз встать на мою сторону.

Лирика рассмеялась над этими словами, прижав палец ко лбу.

❖ ❖ ❖

— Сеседансы (Танец Бабочек).

Из кулона, словно из плена, вылетали бабочки разных цветов.

— Кентана (Стальной Щит).

Появилась и исчезла полупрозрачная молочно-белая полусфера. Лирика, показавшая несколько фокусов, сняла с головы шляпу в знак приветствия. Рудия захлопала в ладоши.

— Вау, ты выглядишь как настоящая волшебница, моя маленькая волшебная девочка, моя принцесса.

— Правда?

Лирика подбежала. Рудия улыбнулась и обняла свою дочь. За спиной малышки она бросила острый взгляд на Альтериса, но он знал лучше всех, что её гнев рассеялся.

После аплодисментов Рудия махнула рукой. По её жесту служанки, которые внимательно наблюдали за происходящим, быстро удалились. Рудия мягко улыбнулась Лирике и взяла её за руку.

— Альтерис, не мог бы ты на минутку подойти поближе.

— М-м, зачем?

Он шагнул ближе, и Рудия тоже взяла его за руку. Она ярко улыбнулась.

— Вы двое что-то скрываете от меня, да?

— !!!

Лирика испуганно оглянулась на Альтериса. Его Величество невинно посмотрел на Рудию.

— Что?

Улыбка императрицы стала ещё глубже из-за его вопроса. Впервые за долгое время Лирика почувствовала, что боится свою мать.

— Ты действительно не собираешься мне рассказывать?

Голос Рудии стал ледяным. Альтерис сохранял спокойствие, а Лирика почувствовала, что её руки вспотели.

— Я не знаю, что ты себе напридумывала.

Пока он говорил, Рудия посмотрела на Лирику.

— Лири, ты тоже не знаешь, о чём я говорю? Ты будешь и дальше врать маме?

— Ну, дело в том...

Всхлипывая, Лирика взглянула на Альтериса. Он цокнул языком.

— Почему ты издеваешься над ребёнком?

— !!!

Рудия вскочила со своего места и ткнула Альтерису в грудь.

— Издеваюсь над ребёнком? Это ты над ней издеваешься! Что ты сделал с Лири?

Рудия потянула Лирику за руку и спрятала её за спину. Она зарычала:

— Ты можешь использовать меня сколько угодно, это часть контракта, но держи свои руки подальше от моей дочери! Убирайся!

Последние слова Рудии прозвучали резко, её глаза стали почти похожи на раскалённое ледяное озеро. Лирика смотрела на них, не зная, что делать. Казалось, что она должна была что-то сделать, но понятия не имела, как стать посредником.

«Что же мне... Что же мне...»

Альтерис перевёл взгляд на взволнованную Лирику. Он негромко произнёс:

— Лирика, выйди.

Рудия глубоко вздохнула.

«Мне не следует злиться на Лири».

Мысль о том, что они говорили о чём-то без неё, приводила её в ярость. Больше всего она злилась на Лирику.

«Альтерис мог так поступить».

«Но Лирика, моя дочь... обманула меня».

В обычной ситуации она бы поцеловала её в щёку и отправила бы восвояси. Однако сейчас Рудия боролась с гневом. Ей нужен был кто-то, на кого бы она могла его выплеснуть. И им оказался Альтерис.

«Должно быть, он шантажом заставил Лири обмануть меня. Иначе она бы так со мной не поступила», — единственная мысль, которая сдерживала Рудию.

Когда во время Парты продемонстрировали артефакт волшебницы, в отличие от других она сразу догадалась, что здесь что-то не так.

«Удивлённое выражение лица Лирики не было взволнованным или радостным. Более того, этого артефакта не было в прошлой жизни. Если бы такая вещь существовала, её бы не раскрыли. Та, что занимала моё нынешнее положение в прошлом, украла имперские артефакты».

«Поэтому... поэтому...»

Рудии пришлось очень постараться, чтобы не огрызнуться на Лирику и не сказать что-нибудь обидное. Может, для кого-то это было легко, но не для неё. Вот почему она не смотрела на Лирику.

Рудия чувствовала, как её дочь колеблется. Она не могла сказать ей уйти, поэтому махнула рукой, не сводя глаз с Альтериса. Рудия слышала, как Лирика осторожно вышла из гостиной. Как только дверь закрылась, голос императрицы сразу же повысился.

— Что ты сделал с Лири?!

— Подожди.

— Что значит подожди! Мошенник! Обманщик!

Рудия толкала его изо всех сил. Её губы дрожали.

— Предатель.

«Он сказал, что любит меня».

Слёзы катились по её щекам.

«Я не верила. Я никогда не верила».

«Слова любви от мужчин — сплошная ложь».

«И теперь...»

— Рудия.

Глаза Альтериса сузились. Он потянулся к ней, и она резко отпрянула назад.

— Не подходи ко мне.

Рудия вытерла слёзы руками, затем выдохнула.

«Что может быть глупее, чем говорить и рыдать?»

— Что ты сделал с Лири?

Альтерис некоторое время молчал. Он чувствовал, как замирает его сердце. Его Величество не ожидал такой бурной реакции.

— Я поступил неправильно. Она твой ребенок, и я велел ей скрывать это.

— Конечно, ты велел.

— Мы можем успокоиться, сесть и просто поговорить?

— Я и так достаточно спокойна, так что говори.

Альтерис тяжело вздохнул.

— Лирика — волшебник.

— Что это значит?

— Она чистокровный человек.

Рудия нахмурила брови. В следующее мгновение её губы слегка разошлись. На лице женщины промелькнул шок, а затем понимание.

— Н-невозможно...

«А, кажется, я знаю».

Шок и понимание столкнулись в её голове. Силы покинули тело Рудии. Альтерис шагнул вперёд и подхватил её, когда она покачнулась.

— Ты в порядке?

— Совсем нет, — прошептала Рудия, почти как стон.

Она кусала губы, поэтому Альтерис остановил её быстрым движением большого пальца.

— Тогда что ты подумала?

— Я подумала, что ты делишься своей силой или используешь какой-то трюк, которому она научилась у тебя или что-то ещё.

Рудия потеряла дар речи. Она не ожидала, что что-то настолько большое кроется за всем этим.

«Волшебник».

«Чистокровный человек».

Женщина вздохнула, оттолкнула Альтериса и села на диван. У неё голова шла кругом.

Проведя руками по лицу, она спросила:

— Тогда почему ты это скрыл?

— Потому что чем меньше людей знают секрет, тем лучше.

Глаза Рудии резко метнулись к Альтерису. Он непоколебимо смотрел на неё.

Рудия заговорила:

— Если ты собираешься использовать Лири каким-либо образом... Нет, — Рудия закрыла глаза. — Так будет удобно, но делай это прозрачно, и я не прощу тебя, если ты причинишь ей хоть малейший вред.

Альтерис спросил:

— Значит, использовать можно?

— Когда ты платишь справедливую цену за что-то, это называется обмен. Когда я говорю "прозрачно", я имею в виду, что ты не можешь использовать её в одностороннем порядке. Всё делается по обоюдному согласию.

— В самом деле.

Альтерис коротко рассмеялся. Рудия неодобрительно посмотрела на него и произнесла:

— Хорошо, мы поговорим позже. Сейчас мне нужно к Лири.

Альтерис беспокойно посмотрел на Рудию, затем коротко кивнул. Когда он вышел из гостиной, следом зашла Лирика.

Подзывая взволнованную дочь подойти поближе, императрица спросила:

— Мне сказали, что ты волшебница?

— Да.

Наблюдая за тем, как дочь склонила голову и ответила, Рудия боролась с эмоциями, которые грозили захлестнуть её. Самым мягким голосом, на который она была способна, женщина медленно произнесла:

— Ты собиралась всё время скрывать это от мамы?

— ...

Ответа не последовало.

«Разве не может она просто сказать, что нет, что она собиралась рассказать мне, даже если это пустые слова?»

Голос императрицы стал немного более резким:

— Почему ты не можешь просто ответить? Ты собиралась скрыть от мамы такую важную вещь, потому что Альтерис сказал тебе не делать этого?

— Мне жаль...

— Если тебе жаль, то почему? Мама недостаточно надёжна для тебя? Так значит?

— Н-нет.

Рудия схватила Лирику за руку.

— Лири, посмотри на свою маму. Посмотри на маму и скажи ей. Почему ты это сделала?

Она видела, как дрожат губы дочери и как наполнились её глаза слезами.

«Не плачь, говори прямо», — женщина едва поймала слова, которые грозились вырваться.

«Я пыталась быть надёжной матерью. Я старалась. Я думала, что у меня неплохо получается. Но неужели я всё ещё недостаточно хороша, как мне стать лучше? Я делаю что-то не так? Или нет? Разве не все злятся в такие моменты? Или я чего-то не понимаю?»

«Неужели только мне одной так тяжело даётся материнство? Неужели только мне так трудно?»

— Е-Его Величество сказал, что если я не сдержу обещание, то произойдёт что-то плохое... — Как будто прочитав мысли матери, Лирика подавила слёзы. — Прости меня, я поступила неправильно.

«Да, она была не права. Нет, разве это правильно? Я бы хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне верный ответ».

Рудия глубоко вздохнула. Она крепко обняла Лирику.

— Мама волновалась за тебя. Если держать такие вещи в секрете, никогда не узнаешь, что плохого могут сказать другие люди о тебе потом.

— Да, я была неправа.

— Хорошо, что ты постаралась выполнить своё обещание. Его Величество просил тебя сделать что-нибудь для него?

— Ничего такого. Он ни о чём не просил. Я только хотела научиться магии, и Его Величество сказал, что я не должна использовать её безрассудно и об этом никому нельзя рассказывать.

— Понятно, — Рудия сжала руку, которой держала Лирику. — Я бы хотела, чтобы Лири больше опиралась на меня и доверяла мне, своей маме, потому что я очень стараюсь, и много работаю, и я понимаю, что этого недостаточно. Давай поговорим об этом позже, хорошо?

Чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, Лирика тихо сказала:

— Да, я-я просто хочу, чтобы моя мама была счастлива.

Прошёптанные слова заставили глаза Рудии наполниться горькими слезами.

— Лири, мама счастлива, потому что у меня есть ты.

— Я тоже счастлива, потому что у меня есть мама, угх, и с этого момента я буду рассказывать тебе всё.

— Да, мне тоже жаль за то, что я на тебя рассердилась.

Мать и дочь обнялись и зарыдали. Через некоторое время Рудия сначала достала носовой платок и вытерла лицо Лири, а затем и свои собственные слёзы.

«Какое счастье, когда после слёз можно смеяться лицом к лицу и смотреть друг на друга», — подумала женщина, глядя на сияющее лицо дочери.

Рудия смущённо произнесла:

— Лицо у мамы после слёз просто ужас, да?

— Нет! — Лирика удивлённо проговорила: — Ты самая красивая на свете.

— Ты тоже самая красивая на свете, Лири, — ответила Рудия, крепко обняв дочь. — Его Величество прав. Лучше скрыть тот факт, что ты волшебница. Я думаю, это хорошая идея — сделать его похожим на артефакт.

«Нет ничего лучше, чем возможность использовать магию для самозащиты».

«И... и, должно быть, это Лирика вернула меня. Она умерла раньше. Возможно, последнее её желание было для меня, не для себя самой. Даже в тот момент, Лирика думала обо мне. Что же она могла пожелать?»

«Когда Лирика стояла перед виселицей, её глаза были обращены ко мне».

«Моё сердце болит. Получив второй шанс, я не знаю, как правильно проявлять материнскую заботу».

Горький смех вырвался из уст императрицы.

— Лири.

— Да, мама.

— Я люблю тебя.

«Несмотря ни на что, чтобы ни случилось, вопреки всему».

Она видела, как раскраснелось лицо её дочери, а глаза наполнились радостью, сияющей как звёзды. Рудия прислушалась к тихому шёпоту Лирики.

— Я тоже тебя люблю.

❖ ❖ ❖

Фиорд поднялся по лестнице и остановился.

«Маркиз Сандар?» — на первый взгляд то был всего лишь силуэт, но он не мог его не заметить.

Быстро скрывшийся в толпе маркиз хорошо замаскировался, но глаза Фиорда отличались особой свирепостью.

«Почему Сандар здесь? Что происходит? — он приводил свои мысли в порядок, пока поднимался в комнату. — Распад Альянса доставил Сандару немало хлопот, но во многом и освежил, потому что они вымели бесполезный мусор. Также недавно поступали новости о том, что ветвь, принадлежащая Сандар, поглотила несколько раздробленных провинций. Конечно, на юге сейчас царит беспорядок...»

«Но Барат и Сандар?»

«Цветы и змеи?»

«Придётся копнуть чуть глубже».

Когда Фиорд вошёл в комнату, слуга принёс письма на серебряном подносе. Остальные молча сняли с юного герцога верхнюю одежду. Слуги Барат были немногословны.

Фиорд взглянул на письма и слабо улыбнулся. Одно было отправлено от императорской семьи, другое — от Лирики. Сопротивляясь рукам, которые пытались переодеть его в халат, Фиорд взял письмо.

«Приглашение на охотничий фестиваль».

Юный герцог не потрудился прочитать содержание послания от императорской семьи. Его пальцы быстро переместились к письму Лирики.

Вас приглашают присоединиться к Малиновому Альянсу!

Глаза Фиорда расширились от первого предложения, затем он улыбнулся тому, что последовало за ним.

Мы ищем союзников, чтобы вместе собирать и готовить малину.

Тех, кто не боится собирать малину самостоятельно.

Кто хорошо набирает и умеет готовить.

Кто может поделиться приготовленной малиной.

Кто может признать членов союзников и уважать их.

Кто умеет держать всё в секрете.

Если вы заинтересованы во вступлении в Альянс, пожалуйста, ответьте.

Внизу было изображение двух пересекающихся ключей и малины, как будто Лирика сама его нарисовала. Фиорд чувствовал себя обязанным ответить немедленно. Он догадывался, кто будет в Альянсе. Как бы Атиль не возмущался, юный герцог не мог остаться в стороне.

— Господин, — подошедший слуга тихо прошептал, — герцогиня зовёт вас.

Фиорд отложил письмо и кивнул. Её кабинет как всегда великолепен. За окнами хлестал сильный дождь, но в комнате было тихо. Герцогиня Барат, не изменяя своей привычке, стояла к нему спиной. Фиорд ждал, пока она заговорит.

— Ты получили письмо от принцессы, так?

— Да.

— Пришло время прекратить общение с мелочью. Настала пора обратить внимание на видимое.

— ...

Фиорд молчал. Когда ответа не последовало, герцогиня Барат обернулась.

— Фиорд, не разрушай ожидания матери.

Он продолжал молчать. Герцогиня рассмеялась.

— Говорят, когда растишь сына, обязательно наступит непокорность с его стороны. Я не думала, что мой ребёнок будет таким. Очень хорошо, следуй за мной.

Атмосфера была мягче, чем ожидал Фиорд, но он не терял бдительности. Разрушение маленьких ожиданий — излюбленный приём герцогини. Потянув за подсвечник, она направилась в узкий проход, который открылся, когда нижняя полка повернулась. Фиорд последовал за ней. Он хорошо знал, куда ведёт этот путь. Холодная улыбка поднялась из глубин его сердца.

Кто мог знать, что скрывается в подвале великолепного особняка Барат? Холодные железные кровати, кандалы и всевозможные препараты.

Даже сейчас Фиорд чувствовал удушье, когда входил в беспросветное замкнутое пространство. Но он был уже не в том возрасте, чтобы дрожать от страха, когда его приводят в такое место и привязывают к кровати. Тем не менее, юный герцог не мог не сжать вспотевшие ладони. Страх, заложенный в него с детства, сотрясал его.

— Ты здесь впервые.

Слова герцогини заставили Фиорда поднять голову. В конце тёмного пути, который, казалось, тянулся бесконечно, открылся новый проход, более глубокий. У него возникло ощущение, что если он войдёт туда, то уже никогда не сможет выйти.

Фиорд бросил взгляд на лицо герцогини и шагнул внутрь. Оказавшись внутри, он услышал стоны боли. Сквозь плотную стальную клетку виднелись тёмные силуэты. В тот момент, когда Фиорд понял, что это такое, его дыхание перехватило. Всё тело мальчика задрожало. Герцогиня не потрудилась осветить прутья тусклым светом.

Она произнесла:

— Позволь представить тебе твоих братьев.

— !!!

Фиорд был ошеломлён. Он едва сдерживал нарастающую тошноту.

— Все они неудачники, и ты здесь благодаря их жертве, Фиорд.

Голос звучал приятно. Юный герцог почувствовал, как задрожал пол.

— Как мне описать свою радость, когда ты, наконец, получился? Бунтарство… хорошо, если ты так желаешь стать одним из этих неудачников.

Хриплый голос гулко отдавался в подвале. Герцогиню было отчётливо слышно на фоне рыданий и стонов боли.

— Как думаешь, если твоя принцесса узнает, как она отреагирует? Думаешь, тряпка примет тебя? Фиорд, ты мой шедевр. Твоя сущность такая же, как у них.

Герцогиня потянула его прочь. Фиорд не мог сопротивляться. Силы покинули его тело. Прижав мальчика к клетке, женщина рассмеялась.

— Смотри внимательно. Ты должен быть благодарен мне. Если тебе когда-нибудь станет интересно, что с тобой будет, когда ты перестанешь принимать эти таблетки, бунтуй на здоровье. — Её рука нежно погладила волосы Фиорда. — Эта боль — именно то, что тебе нужно, моё гордое творение.

Из-за дружелюбного голоса по коже мальчика побежали мурашки. Он задыхался.

— Подумай об этом вдоволь.

Герцогиня Барат ушла. Тяжёлая дверь захлопнулась. Только звук агонии раздавался и нарастал в замкнутом пространстве. Фиорд ухватился за колючую проволоку. Ему пришлось держаться обеими руками, иначе он мог упасть. Под его хваткой клетка начала замерзать. Из губ Фиорда вырвалось чистое белое дыхание. Слёзы, катившиеся по его щекам, заледенели, не долетев до пола, и разбились вдребезги.

Подземелье погрузилось в тишину. Не было слышно ни звука боли. Даже дыхание застыло. Воцарилась ледяная тишина.

«Несмотря на холод, — безучастно подумал Фиорд, — мои внутренности горят».

Его кровь закипала, и он чувствовал, как тело сжигалось дотла. Ему казалось, что, приоткрыв губы, вместо дыхания у него вырвался бы огонь.

«Страдание не может стать искуплением».

«Но... но...»

— Не ломайся.

Когда он вспомнил яркие голубые глаза, клетка опустела. Лишь слегка припорошило снегом.

❖ ❖ ❖

Шёл ливень, словно наступил сезон дождей. Лирика наслаждалась долгожданным отдыхом, сидя на крыльце хижины в тайном саду. Ей казалось, что её отношения с мамой стали сильнее, а с тех пор, как начал идти дождь, количество приглашений уменьшилось. Благодаря чему, появилось время для письма Малиновому Альянсу.

«Сколько раз я его переписывала?»

Её пальцы всё ещё болели. Она сидела в кресле-качалке на крыльце и слушала, как льёт дождь, безучастно глядя на сад. Было приятно наблюдать за ливнем из безопасного и тёплого места.

«Потому что, когда идёт дождь, крыша всегда протекает».

Лирика вполне согласна промокнуть, но, когда дело касалось постельного белья и мебели, она была категорически против. Кажется, те времена такие далёкие, но они ощущались очень ярко.

— Принцесса.

Брин протянула ей чашку тёплого чая с молоком. Лирика приняла напиток.

— Спасибо, Брин.

— Не за что.

— А ты, Лаув? — спросила малышка у рыцаря, который стоял на страже у входа, и тот покачал головой.

— Я в порядке, моя госпожа.

После присяги Лаув называл принцессу госпожой. Ей было очень неловко, когда он обращался к ней, как "хозяйка", поэтому Лирике пришлось согласиться на другое обращение.

Всё, что казалось неуместным: неловкая улыбка, тон голоса и поведение, — исчезло. Одним словом, Лаув стал ещё прямолинейнее, чем раньше. Он не говорил ничего лишнего без необходимости и не носил постоянной улыбки. Поэтому находиться рядом с ним — всё равно, что практиковаться в молчании, но атмосфера вокруг них стала более расслабленной и мягкой. Лирике это нравилось. Кроме того, рядом с ней Лаув выглядел вполне естественно.

— Было бы здорово устроить чаепитие вместе.

Всё равно сегодня вечером они были только втроём. Брин кивнула.

— Раз уж принцесса пригласила нас, почему бы нам не присоединиться к вам?

Услышав мягкие слова фрейлины, рыцарь уставился на неё с ничего не выражающим лицом. Брин знала, к чему был этот настороженный взгляд. Её глаза сузились.

«Что?» — на мгновение Лирика ощутила знакомое чувство головокружения.

«Как будто кто-то зовёт... Как тогда, во сне».

Она наклонилась в кресле-качалке вперёд и упёрлась пальцами ног в пол.

«Ах, я права».

Девочка почувствовала, что её что-то зовёт, что-то тянет. Она подняла свой напиток и встала, посмотрев на Лаува. Он уставился в одну сторону, словно гончая собака на звук птицы. Его зрачки расширились, как у зверя. Лирика тоже перевела взгляд.

— Ах!

Она уловила серебристый блеск из-за куста малины и сразу же поняла, кто это.

— Лаув!

Лирика окликнула рыцаря, остановив его, и протянула ему чашку.

— Госпожа.

— Принцесса!

— Всё в порядке, только не подходите близко, чтобы вас не заметили!

Лирика схватила свой зонтик и выбежала под дождь. Она хотела сказать им, чтобы они вообще не подходили, но её свита ни за что не согласилась бы на это.

«Но мне кажется, что я должна пойти одна», — почему-то интуиция принцессы кричала об этом.

За кустами малины Фиорда не было. Поддавшись чутью, она побежала и нашла его, стоящего под деревом. Мальчишка промок до нитки.

«Как давно он здесь? Как он сюда попал?»

Вопросы разом вспыхнули, а затем угасли.

Промокший под дождём, с суровым выражением лица он выглядел ужасно. Прошло два года с того дня, когда ему было также плохо и мальчишка рухнул перед ней. Фиорд больше ни разу не выглядел неопрятным. Всегда аккуратный и великолепный.

— Фио, — она позвала его.

Золотисто-красные глаза смотрели на неё неподвижно.

— Простудишься.

Она подошла к нему и накрыла его зонтом. Из-за разницы в росте ей пришлось приподняться на носочках изо всех сил. Фиорд опустился, будто сполз.

«Он сел на грязь!»

«Фиорд!»

«Этого не может быть».

Лирика запаниковала пуще прежнего.

— Фио, ты в порядке? Что случилось?

Он по-прежнему не проронил ни слова. Дождь всё шёл, не собираясь прекращаться.

— Фио, давай зайдём внутрь, м? Ты простудишься. Давай, ты умоешься, переоденешься, и мы поговорим.

Затем она взяла его за плечо, которое было удивительно горячим.

— Фио, ты горишь. У тебя жар.

Её голос дрогнул, и он ответил:

— Нет, всё в порядке.

— А вот и нет!

«Это ненормально. Как тогда, во сне, Фио в таком же состоянии... Это был вещий сон?»

Лирика попыталась поднять его, но собственных сил не хватило. Зонтик сильно наклонился в сторону Фиорда, поэтому она тоже начала промокать.

— Можешь встать? Если не можешь, я позову Лаува...

Когда Лирика собиралась повернуться, чтобы уйти, Фиорд схватил её за запястье. Она удивлённо посмотрела на него, его глаза были устремлены вниз.

— Лири.

Рука на ней была очень горячей. Лирика наклонилась к нему.

— Мх.

«Я рядом», — таков был ответ.

— Как ты узнала, что я здесь?

— А, просто... чутьё?

Он немного посмеялся над её ответом, а после снова замолчал.

— Фио, — Лирика окликнула его.

Она решила пока никого не звать. Сейчас не время.

Лирика опустилась коленями на землю. Фиорд вздрогнул. Она осторожно протянула руку. Её пальцы слегка провели по его мокрой чёлке. Затем она увидела выражение лица Фиорда. На мгновение их взгляды встретились. Она никогда не видела его таким хрупким, словно он вот-вот сломается. Всё равно, что смотреть на уязвимый лепесток.

— Фио, я на твоей стороне.

— ...Правда?

— Да.

— А что если?.. Что если, если я...

Слова витали в воздухе. Шум от дождя был громким. Его капли ударялись о листья, падали на землю, сотрясали воду. Все звуки собрались воедино.

— Зайду очень далеко.

Слабый голос словно растворился в шуме дождя, но Лирика уловила его слова. Дело было не только в физическом расстоянии.

— Тогда я найду тебя. Найду и буду стоять рядом с тобой.

Её слова были решительными. Бирюзовые глаза цвета озера, не дрогнувшие даже под проливным дождём, смотрели прямо на него.

— Правда?

Отчаянный вопрос.

— Да, я обещаю, — чётко ответила Лирика.

Знала ли она, как тяжело и отчаянно он воспримет эти слова?

Фиорд посмотрел на Лирику. Её глаза были тверды, словно они готовы принять всё, что угодно, каким бы тяжёлым и лёгким оно ни было. Множество слов и фраз готовы были хлынуть, но распались, не в силах сплестись в единое целое.

Фиорд смог сказать лишь следующее:

— Тогда, пожалуйста, примите меня в Малиновый Альянс.

— Конечно, добро пожаловать.

Лирика тихонько засмеялась. Её взгляд говорил ему, что она знает все слова, которые он не может связать воедино. Фиорд протянул руку. Он весь промок, но принцесса не беспокоилась и не пыталась остановить его.

Фиорд обнял Лирику. Она была холодной и прохладной. Он вспомнил тюрьму и свою мать. Фиорд рассмеялся.

«Мне действительно нужно показать вам, что такое бунтарство на самом деле».

Его лицо засветилось от предвкушения.

«Лири, Лири, моя принцесса-малиновка. Если ты будешь на моей стороне, то мне больше ничего не нужно».

В его руках появилась сила. Как раз в тот момент, когда мысли соединились в одну, Лирика вскрикнула.

— Фиорд!

Он вынырнул из своих мыслей, поднял голову и увидел её лицо. Только сейчас Фиорд осознал, что вокруг падают капли дождя. Они стекали с её мокрых каштановых волос. Всё кругом вновь обрело свой цвет.

— Ты ел?

Вопрос Лирики застал Фиорда врасплох.

— Нет... — ответил юный герцог, не задумываясь.

Лирика кивнула. Она выглядела серьёзной.

— Тогда давай приведём себя в порядок и поедим. Не знаю почему, но я всегда думаю о плохом, когда голодна, — принцесса взяла его за руку, чтобы убедиться, что он не сбежит, и громко позвала: — Брин! Лаув!

Как будто они были совсем недалеко, фрейлина и рыцарь появились сразу же. Брин держала большой зонт, в то время как Лаув накинул на себя капюшон плаща. Лирика ярко улыбнулась.

— Нам надо помыться и поесть.

❖ ❖ ❖

Лирика встала на стремянку и взмахнула маленькой сковородой. Блин перевернулся, обнажив красиво подрумяненную поверхность. Фиорд, только что искупавшийся, с удивлением подошёл к костру. Несмотря на лето, промокшее под дождём тело замёрзло, но у печки было тепло.

— Принцесса сама готовит?

— Да, это блины с сыром. Я практиковалась, чтобы сделать их для Атиля, но, в итоге, сначала приготовлю для Фио.

С улыбкой на губах Лирика протянула тарелку Фиорду, которую он сразу же взял, и ему переложили блины.

Специально для принцессы сковородка была маленькой. Она мазнула маслом и снова зачерпнула тесто. В воздухе витал пикантный, вкусный запах, который Фиорд никогда раньше не чувствовал. Ему ни разу не доводилось оказаться на кухне. Что уж говорить о том, чтобы почувствовать запах готовящейся еды.

— Малиновый сироп здесь.

Следуя за пальцем Лирики, Фиорд взял рядом с собой маленький глиняный горшочек и вылил его на пирог.

Благородные из благороднейших — таковы Барат. Их вкусовые и эстетические предпочтения отточены до блеска.

Единственное, что доводилось видеть Фиорду во время приёма пищи, — это белый фарфор и идеально сервированные блюда. Он никогда не ел блинов.

Юный герцог аккуратно разрезал приготовленную для него еду и отправил её в рот. Сочетание кисло-сладкого сиропа и сытного блина было восхитительным. Фиорд понимал, что дело не только во вкусовых рецепторах.

Быть с ней, здесь, рядом — всё это влияло на его восприятие.

— Вкусно.

— Правда?

— Я никогда раньше не ел горячего.

— О, будь осторожен, чтобы не обжечься.

Как только блины были готовы, они исчезали с тарелок. Как раз когда Фиорд подумал, что Лирика замедлилась, она протянула ему тарелку. Его щёки раскраснелись. Он понял, что ел, даже не обратив на неё внимания. Как грубо с его стороны. Лирика посмотрела на Фиорда и улыбнулась.

— Не мог бы ты поставить чайник на огонь вон там, пожалуйста?

— Конечно.

Получив возможность двигаться, он тут же поднялся. Прежде, чем поставить на костёр, Фиорд проверил, есть ли в тонком жестяном чайнике вода.

Снаружи по-прежнему хлестал дождь.

Фиорд дёрнул неудобные рукава рубашки.

Лирика спросила:

— Одежда не того размера?

— Нет, я никогда не носил одежду, которая мне не подходила, просто неудобно.

— А.

Фиорд улыбнулся, и Лирика кивнула. Это была одна из тех вещей, которые заставляли её чувствовать себя не в своей тарелке в присутствии таких высокопоставленных людей.

— Одежду оставил Атиль, но хорошо, что она тебе подошла.

— Понятно. Где мисс Брин и сэр Лаув?

— Снаружи.

Коротко ответив, Лирика положила на тарелку торт для юного герцога. Пока она раскладывала по два пирожных на блюдце, Фиорд допил свой чай. Аккуратно поливая блинчики малиновым сиропом, он спросил:

— Почему вы решили создать Малиновый Альянс?

— Ну, я хочу, чтобы все собирали малину, даже если меня не будет.

Лирика собирала ягоды с теми, кого знала, но так будет не всегда. Она хотела, чтобы все наслаждались малиной из тайного сада даже после того, как ей придётся покинуть дворец. Хорошо подумав, ей пришла в голову идея о Малиновом Альянсе.

Рука Фиорда замерла. Он спросил:

— Вы уезжаете?

— Ах, — произнесла Лирика, отвела взгляд и рассмеялась. — Я же не могу собирать каждый день. Наступят времена, когда меня не будет рядом.

— Это верно.

Фиорд кивнул.

Они понесли свои тарелки к столу. Юный герцог только тогда понял, что впервые ел стоя. В этой трапезе было нечто большее, чем просто оценка вкусов и наполнение желудка. Он тихонько рассмеялся, отчего Лирика вопросительно посмотрела на него.

— Почему ты смеёшься?

— Я просто думаю, что сказанные ранее принцессой слова были правдивы.

— М? А, да? Разве это не так? Когда ты голоден, у тебя появляются только плохие мысли.

«Я знаю об этом, потому что сама прошла через такое».

Лирика прочистила горло и подняла голову. Фиорд кивнул и улыбнулся.

— Лири.

— Да.

— Вы сказали ранее, что будете стоять рядом со мной, так?

— Да.

— Я всегда на вашей стороне, Лири.

Заворожённо глядя в эти прекрасные золотисто-красные глаза, Лирика кивнула.

— Тогда, я думаю, что теперь я могу впустить их.

— А, да.

Она повернула голову.

— Брин, Лаув. Я скоро закончу готовить блины.

Дверь открылась, и вошла Брин, слегка задирая юбку.

— Всё в порядке. Я испеку.

— ...

Лаув украдкой взглянул на Брин. Ему хотелось поесть блины, приготовленные госпожой. Глаза фрейлины сузились. Она положила руку на талию.

— Вы не ребёнок, и всё равно так себя ведёте?

Лирика рассмеялась над напряжённым Лаувом, который держал рот на замке.

— Нет, я испеку для вас. Брин, ты всё готовишь ради меня, поэтому я хочу, чтобы вы двое попробовали мои блины, прежде чем отправить их Атилю.

Фиорд сидел за столом и смотрел, как Брин ворчит, Лаув помогает Лирике, которая весело щебечет. Он спросил:

— Они тоже в Малиновом Альянсе?

Принцесса улыбнулась.

— Они союзники.

❖ ❖ ❖

Атиль ворчал, откусывая от блинчика.

— Фиорд Барат — союзник, Фиорд Барат.

— Все члены Альянса должны признавать и уважать друг друга.

Атиль неодобрительно вздохнул, услышав слова Лирики. Она положила на его тарелку ещё один свежеиспечённый блинчик, который дымился и благоухал.

Принц произнёс:

— Когда моя милая сестрёнка просит о такой услуге, я не могу не согласиться.

Время, проведённое в хижине, было настолько приятным, что он сделал вид, будто бы сдался.

— Итак, кто остальные союзники?

— Я отправила все письма, но... ответили только Атиль, Фиорд, Лаув, Брин, Бран, Уланг, Тиаре и Тан.

Атиль замер с вилкой в руке. Откинувшись на спинку стула, он произнёс:

— Сандар не ответили. Ты отправила Рату, да? И Паю.

— Да.

— В последнее время Пай редко появляется во дворце.

— Что-то случилось?

Лирика уткнулась подбородком в ладошки и вздохнула. Атиль фыркнул.

— Хорошо, что твоя голова в стране конфет, правда.

— Сарказм запрещён.

— Это комплимент? — проговорил принц в ответ на слова Лирики и пожал плечами.

Малышка произнесла:

— Но ты волнуешься.

Обычно Атиль рассмеялся бы над таким замечанием, но сегодня вместо этого он поднял свой стакан. Сочетание блинчиков с сиропом и освежающего чая со льдом было отличным.

Возможно, потому что Атиль наелся, он прозвучал мягко:

— Я не беспокоюсь, но мне любопытно, чем он занимается?

— Точно?

Лирика улыбнулась. Острота Атиля значительно приуменьшилась. Раньше, в привычной ему манере, он бы назвал Пая предателем и велел бы не заикаться о нём, но теперь всё по-другому. Бран улыбнулся, довольный переменой в своём господине.

— Тогда почему бы тебе не пригласить Пая присоединиться к нам? Мы давно не виделись.

— Нет, он слишком занят, и было бы странно пригласить его, когда он говорит, что не может прийти. Я должен пойти.

— О, ну тогда...

— Ты не можешь.

Атиль показал пальцами крест, и Лирика покачала головой.

— Пай — мой друг, а ты оставайся в стороне.

— Хорошо.

Лирика кивнула, и Атиль сменил тему.

— Кстати, насчёт Альянса. Вы ничего не готовите?

— Что? А, готовим! Мы вместе варим варенье, сироп и всё такое. Это написано в приглашении...

— Нет, я не об этом. Что-то вроде значка.

— Значок?

Лирика вопросительно посмотрела на Атиля. Он нахмурился.

— У членов Альянса должна быть эмблема, которую можно будет носить с собой.

— Эмблема?

— Да, верно. Рисунок в конце твоего письма неплох. Мы можем сделать из него значок, а флаг нам особо не нужен. Почему бы нам не купить ведро, фартук и всякое такое?

Атиль был втайне взволнован, предлагая всевозможные варианты. Глаза Лирики расширились от его неожиданного предложения.

«Богатые люди думают иначе!»

Девочка почувствовала от Атиля то же ощущение неприлично богатого человека, что и от Фиорда. Она кивнула.

— Не будет ли слишком дорого стоить ведро и фартук?

— Мне всё равно, сколько они стоят. Ведь ты получишь нечто более важное, чем деньги, — это чувство принадлежности.

— Хм.

Лирика задумалась, потом кивнула. Она огляделась вокруг и тихо заговорила:

— Вообще-то, у меня есть немного денег.

Когда на севере начали производить сахар, к Лирике также потекли деньги. Сумма была настолько большой, что она даже не могла понять. Лирика оставила всё маме, но для чего-то подобного деньги использовать можно. Атиль рассмеялся.

— Разве ты не сахарная принцесса?

— Что?

— Или не так, сейчас ты больше известна как волшебная девочка?

Лирика покраснела от смущения.

Как бы посмеиваясь над младшей сестрой, Атиль произнёс:

— Есть один роман, который очень популярен в последнее время, ты знаешь о нём?

— Роман?

— Да, называется «Песнь Жемчужины» или что-то вроде того. Он о приключениях волшебной девочки с каштановыми волосами и рыцаре-волке, который поклялся ей...

— !!!

Лирика вскочила со своего места. Атиль ухмыльнулся.

— Я слышал, что продажи сумасшедшие.

Лирика заикалась.

— Э-это...

— Это твоя история, любой может сказать. Лирика, наша волшебная девочка, у тебя выходит роман, потрясающе.

— Так можно?!

— Конечно, хотя на первой странице написано, что содержание романа не имеет отношения к реальным людям, событиям или организациям.

— ...

Лирика глубоко вздохнула и села обратно на своё место.

— Кто же автор?

— Хм, не думаю, что это его настоящее имя? Автора зовут Аметист. В любом случае, это не так уж и плохо, — добавил последние слова Атиль, потому что он не хотел, чтобы Лирика волновалась.

Ей стало любопытно.

— Ты уверен?

— Что?

— В том, что это настоящая история? Что этот роман обо мне?

— Так и есть, первое издание разошлось, как горячие пирожки. Издательство завалили вопросами о том, когда выйдет следующий том. Слышал, что позже поставят пьесу, почему бы тебе не пойти посмотреть на неё? Спроси у Тиары.

— Ха-а...

Лирика вздохнула и кивнула, одновременно смущённая и любопытная. Прежде чем Атиль успел подразнить её ещё больше, она быстро сменила тему.

— Надеюсь, что малина созреет раньше. Будет весело, когда все придут. Мне нужно будет скорее подготовить значок и фартук...

Атиль кивнул.

— Но сначала пройдёт охота, чтобы принять в ней участие, прибудут многие дворяне.

— Я даже подготовила одежду для этого, мама так сказала.

— Правда? Я с нетерпением жду этого.

— Да, я тоже жду с нетерпением. Но ты правда не собираешься учить меня? Я тоже могу участвовать.

— Не-а.

Атиль отрицательно помотал головой. Лирика была разочарована, но в то же время взволнована.

— Не могу дождаться.

Принц кивнул, увидев улыбку на лице Лирики.

— Да, я тоже жду с нетерпением.

«Чтобы поохотиться».

Он улыбнулся.

❖ ❖ ❖

Рат был сбит с толку. Вдруг его поймала принцесса и привела в комнату Белого Дракона. Свитки, которые он держал, исчезли в руках Сол. Рат тупо уставился на свой стакан, а затем огляделся. В гостиной комнаты Белого Дракона было довольно уютно. Размер тарелок немного отличался от тех, которыми пользовались взрослые, украшения не уступали в своей милоте. Здесь были большие плюшевые медведи, картины с малинами и белками.

Может быть, всё дело во вкусе принцессы, но роскоши в этой комнате намного меньше, чем в других местах. Назови это место скромным — получишь поднятую бровь, а если скажешь, что оно скромное по сравнению с остальным дворцом, — получишь лёгкий кивок.

Стакан был наполнен сладким лимонадом. Когда Рат всё выпил, Брин налила ещё. Лирика внимательно смотрела на мужчину.

— Тебе уже лучше?

— Что? Да.

Имперский канцлер устало улыбнулся.

Принцесса обеспокоенно произнесла:

— Ты шатался и не слышал, как я тебя звала, поэтому я подумала, что если так продолжится, то ты можешь упасть в обморок, — Лирика сузила глаза. — Если кто-то что-то скажет, скажи, что у тебя не было выбора из-за принцессы.

— Так можно?

— Мх, меня научили, что сила призвана защищать слабых.

В ответ на её слова Рат слабо улыбнулся. Лимонад наконец-то стал ощущаться во рту.

— Ты очень занят?

— Да, у меня много работы и ещё больше дел... и в семье...

Он проболтался, а потом до боли зажал рот.

«Всё-таки в этой принцессе есть что-то такое, что заставляет людей чувствовать себя спокойно».

На лице девочки появилось серьёзное выражение.

— Может, лучше взять выходной? Вдруг ты упадёшь и сильно ушибёшься?

Рат взглянул на неё через монокль и улыбнулся. Беспокойство принцессы было очевидным, но что-то в ней делало его уязвимым и позволяло забыться. Вопросы, касающиеся ситуации в семье, не мучили так сильно. Рат кивнул.

— Конечно, но я лучше поработаю, чтобы не думать о бесполезных вещах. Кроме того, все сейчас заняты охотничьим фестивалем, и у меня будут большие неприятности, если я туда попаду.

— Понятно...

Лирика уже собиралась поговорить о Малиновом Альянсе, но решила, что не стоит заставлять его думать об этом, и промолчала. Рат неторопливо снял монокль и вытер линзу подолом одежды.

— Принцесса, я бы хотел задать вам вопрос.

— Да, о чём?

— О том Артефакте Волшебной Девочки.

— М? А... Хм, Рат, хочешь, я и тебе покажу немного магии?

Канцлер подавил смех и покачал головой.

— Нет, только не это. Вы можете лечить людей с помощью него?

— Лечить?

— Да, я имею в виду...

Рат прямо посмотрел на Лирику. Она подумала, что его зрачки вытянулись по вертикали.

— Как у сэра Лаува, — прозвучал очень низкий шёпот.

Лирика на мгновение моргнула.

«Когда это сэр Лаув болел?»

— Нет, я никогда такого не делала, — ответила принцесса, и Рат горько улыбнулся.

— Понятно.

Он снова надел очки. Лирика подняла свой стакан и вспомнила.

«А, неужели он об ожерелье, которое носит Лаув? Тогда ему было больно, значит, это и есть болезнь. Мне говорили, что чем темнее кровь, тем больнее».

«Если Лаув у Вульфов, то кто у Сандар? Или болен Рат? Я ясно дала понять Его Величеству...»

Лирике хотелось прямо сейчас сказать Рату, что она уже всё сделала, но торопиться нельзя. Принцесса сдержалась и осторожно спросила:

— Кто-то болен? Неужели, ты, Рат?..

Канцлер покачал головой.

— Не я.

Он вздохнул.

— Сандары говорят, что все люди хладнокровны и разум важнее эмоций, но... — На этот раз он заговорил тише: — Наверное, никто не может оставаться равнодушным перед детьми.

Лирика удивлённо спросила:

— Рат, ты женат?

Мужчина рассмеялся.

— Нет, я холост.

— Прости...

— Не извиняйтесь.

Рат усмехнулся. Он вытер лицо. Прошло много времени с той поры, когда ему довелось так смеяться.

— Время, которое я провожу с принцессой, похоже на падение золотой сахарной пудры.

— Это комплимент?

— Восторженный отзыв.

Лирика рассмеялась, услышав слова Рата. Он заглянул ей в лицо.

«И не вспомнить уже, как давно я чувствовал себя так комфортно. В последнее время настроение в семье было таким мрачным. Особенно мой старший брат...» — эта мысль заставила его снова вздохнуть.

Подумав, Рат произнёс:

— Принцесса, вы ведь будете присутствовать на охотничьем фестивале?

— Да.

— Не забудьте взять с собой артефакт, — сказал канцлер, тихонько смеясь.

Лирика задумчиво посмотрела на Рата, затем кивнула.

— Да, и я не позволю сэру Лауву отойти от меня.

— Отлично.

Мужчина поднялся со своего места.

— Если позволите, то мне пора. Если ещё немного задержусь, то, наверное, захочу вздремнуть.

— Ты можешь поспать.

— Это невозможно, — Рат рассмеялся. — В конце концов, Парта принцессы уже прошла.

Теперь с ней следует обращаться как с женщиной. Брин кивнула в знак согласия и вернула свитки обратно Рату.

— Благодаря вам, я хорошо отдохнул, тогда я откланиваюсь.

После лёгкого поклона Рат ушёл, а Лирика вернулась в кресло-качалку, рассчитанную на одного человека. Когда она взмахнула рукой, все служанки вышли. Принцесса подозвала Брин и Лаува поближе.

— Как вы думаете, может, у Сандар кто-то болен?

Рыцарь и фрейлина сначала посмотрели друг на друга, затем на Лирику.

Лаув заговорил:

— Насколько я знаю, нет.

Брин приложила руку к щеке, нахмурившись.

— Если вы достаточно близки с канцлером, чтобы речь зашла о детях, то, насколько я знаю, у маркиза Сандара, старшего брата канцлера, есть двое детей,

— Двое?

— Принцесса знает одного из них.

— М? А, Пай?

— Да, а второй — Перес Сандар. Но я никогда не слышала, чтобы кто-то из них был болен.

— Понятно...

Отсутствие ответа от Пая, вероятно, вызвано не болезнью.

«Надо будет потом спросить у Атиля».

Принц сказал, что собирается навестить Пая, и Лирика решила не делать поспешных шагов. Она обратила внимание на ожерелье Лаува.

«Раз уж я не могу всегда носить с собой нужные мне вещи, то на всякий случай лучше потренироваться в использовании заклинаний. Приятно иметь артефакт, как повод использовать магию в такие моменты. Я должна поблагодарить Его Величество».

— Хорошо, спасибо, что рассказали мне. Я подумаю об этом, и Брин.

— Да, принцесса.

— Можешь достать мне эту книгу?..

Брин кивнула, сразу поняв, о чём шла речь.

— Конечно.

— Спасибо.

Лирика подняла руку, давая понять, что можно уже отойти подальше. Рыцарь и фрейлина отдалились.

Брин спросила:

— Может, откроем окно? Сегодня дует прохладный ветерок.

— Да, пожалуйста.

Брин открыла дверь на балкон в гостиной, и кружевные занавески мягко взметнулись. Лирика достала из-под спинки кресла блокнот и ручку.

«Нужно записать и организовать, что я собираюсь делать в будущем...»

Кресло-качалка приятно покачивалось вперёд-назад. Шуршали листья, развеваемые на ветру. Ручка выскользнула из рук Лирики, и Лаув подхватил предмет до того, как он успел упасть на пол. Брин взглянула на лицо принцессы и накрыла её тонким одеялом. Кружевные занавески колыхались, как волны.

❖ ❖ ❖

— Магия начинается с истоков.

Голос эхом отдавался в пустынной ночи.

Двое, один сидящий, другой стоящий, разговаривали.

Их лица были скрыты мантиями.

Тот, что стоял в белом одеянии, спросил:

— Магия — это исполнение желаний, но для этого нужно сначала узнать форму. Почему так?

Сидящий тоже был одет в белое одеяние, но более скромное, чем у стоящего.

— Потому что люди не знают своих истинных чувств.

— Да, и поэтому мы сводим своё происхождение к словам и языку.

Завязался диалог.

— Тогда чем же закончится магия?

— Происхождением.

— Именно так. Она начинается в первозданном, принимает форму, а в высшем отказывается от неё.

Стоящий человек говорил мягко.

В тёмной пустоте нарисовался яркий магический круг.

Он был так прекрасен, что восхищение нахлынуло само собой.

— Поэтому волшебник не должен обманывать себя. Он должен смотреть на свои уродливую и светлую стороны. Что происходит с волшебником, который обманывает себя?

— Он будет использовать искажённую магию.

Человек, который сидел, поднялся со своего места.

Двое одновременно обернулись.

— Вы понимаете, последний волшебник?

❖ ❖ ❖

— !!!

Лирика удивлённо открыла глаза. Ей показалось, что она неосознанно ударила ногой воздух.

— Лири, тебе приснился плохой сон?

— М-мама?

Рудия не дала встать испуганной дочери. Яркая луна светила за спиной матери, которая сидела подле кровати. Её золотые волосы сияли, как золотые нити богини.

«Когда я успела заснуть?»

Была глубокая ночь. Беспокойство принцессы рассеялось, когда мама наклонилась к её лицу.

— Я тебя разбудила?

— Нет, во сне на меня оглядывались люди...

— Наверное, это было страшно.

Императрица улыбнулась, её белоснежные руки потянулись к дочери и заключили в крепкие объятия, отчего Лирика вздохнула с облегчением. Девичье сердце, заколотившееся от неожиданности, успокоилось.

— Мама, ты так вкусно пахнешь...

Она не могла удержаться, чтобы не захихикать. Рудия улыбнулась и поцеловала Лирику в макушку.

— Моя Лили самая милая на свете. А теперь спать. Кажется, я тебя разбудила.

Мать и дочь легли на кровать и посмотрели друг на друга.

Лирика спросила:

— Мама, ты тоже пойдёшь на охотничий фестиваль?

— Конечно.

— Береги себя, — прошептала Лирика, вспомнив слова, которые она слышала от Рата.

Рудия улыбнулась.

— Не волнуйся, у мамы есть Альтерис. Это Лири нужно быть осторожной. Ты волшебница, это, по крайней мере, обнадёживает, но...

Рудия погладила Лирику по пухлой щеке, мягкой и гладкой.

— Лири, мама не сможет жить без тебя. Ты — моя надежда, поэтому всегда береги себя. Хорошо?

— Хорошо.

Серьёзно кивнув, Лирика тоненьким голоском заговорила:

— Кстати, мама.

— М-м?

— Мне это очень нравится, но что ты вдруг делаешь в моей спальне?

— Мне не положено здесь находиться?

— Что? Нет, это не так...

Довольно странно переспрашивать, поэтому Лирика рассмеялась.

— Это касается Его Величества?

— Да какая разница, мне всё равно на этого глупца.

«А, — увидев, как императрица поджала губы, Лирика кивнула. —Мама очень красивая, должно быть, Его Величество сделал что-то не так».

— Наверное, Его Величество провинился.

— Верно же? У меня есть только моя Лири. Подождём ещё немного, шесть лет, и будет развод. Развод.

Рудия крепко обняла Лирику. Её дочка хихикнула и обняла в ответ.

Спустя мгновение Рудия заговорила:

— Лири.

— Да.

— М-м, ты когда-нибудь жалела, что у тебя нет папы?

Лирика попыталась посмотреть на маму, но она держала её так крепко, что девочка не могла рассмотреть лица женщины.

Рудия произнесла:

— Просто будь честной.

— Хм, это...

Лирика вспомнила, как она называла Альтериса отцом-императором. Её щёки потеплели.

— Это было бы... здорово...

— Понятно.

— Н-но это не значит, что мне недостаточно мамы, мне нравится быть с тобой.

— Да, да, я знаю, знаю.

Рудия улыбнулась и посмотрела на дочь.

— А т-ты, мама?

— А?

— Что насчёт тебя?

Рудия на мгновение задумалась. Ей не нужен мужчина, но она была бы не против, чтобы отцом Лирики стал достойный человек.

— Думаю, всё будет хорошо?

— Поняла.

Лирика кивнула. Рудия похлопала по одеялу.

— Теперь, давай действительно ляжем спать. Уже поздно. Я спою тебе колыбельную.

— Хорошо.

Лирика слушала сладкий голос. Успокаивающие прикосновения были приятными. Она снова погрузилась в сон.

Лирика вышла из кареты и потянулась.

— Ух!..

Брин рассмеялась, грациозно спустившись вниз.

— Осталось разочарование, верно?

— Да, захватывающе, но при этом разочаровывающе.

У Лирики впервые была самая долгая поездка на карете. Они останавливались на ночлег и ехали два дня подряд. Она радовалась далёкому пути, но сидеть всё время на месте весьма неприятно.

— Теперь вы можете свободно двигаться, — произнесла Брин и отдала приказ разгружать багаж.

Мгновение спустя Лирика воскликнула. Палатки усеяли широкую лесную поляну. Вокруг них развевались флаги с фамильным гербом. Долго искать самый большой не пришлось. На нём был хорошо виден вышитый дракон.

В некоторых местах установили только одну палатку, в других — несколько. Лирика заняла свой шатёр, над которым развевался флаг с Белым Драконом. Пол был застелён пушистыми коврами, а пространство разделяли перегородки. Расставленная мебель могла складываться и раскладываться. Для принцессы удивительно наблюдать за тем, как из её сумки вытащили сложенный письменный стол. С таким количеством багажа неудивительно, что карета ехала медленно.

— Мы остановимся здесь на три дня?

— Да, всё верно. Во время охотничьих фестивалей в других поместьях мы останавливаемся во флигелях, но в случае имперских охотничьих праздников, я думаю, можно сказать, что мы соблюдаем традиции, — ответила Брин, расставляя мебель.

Лирика с любопытством огляделась вокруг, затем заговорила:

— Могу я выйти? С Лаувом.

Принцесса быстро взяла своего рыцаря за руку, фрейлина посмотрела на багаж и кивнула.

— Да, вы можете идти. Вы ведь не забыли свой кулон?

— Не забыла.

Лирика указала на артефакт, который она носила как брошь на ленте.

— Пойдём.

Девочка потянула Лаува за руку. Рыцарь улыбнулся и последовал за маленькой принцессой.

— Посмотрим.

Благодаря расставленным флагам тут особо не заблудишься. Серебристый и Чёрный Драконы сразу попадались на глаза, а за пустым флагом, кажется, остановились императрица с императором.

— Вульф!

Лирика указала на соседний флаг.

— Тиаре сказала, что она тоже идёт, пошли к ней.

Принцесса бодро зашагала вперёд. Слуги и люди, устанавливающие палатки, слегка поклонились и отступили.

— Тиаре!

— Принцесса!

Они крепко держались за руки.

Лирика оглядела палатку Вульфов и произнесла:

— Какой большой шатёр.

— Всё благодаря сахару. Раньше палатку каждый раз латали, но в этом году она у нас большая и новая. Теперь мне не нужно беспокоиться, когда пойдёт дождь.

— Понятно, это хорошо.

Благодаря сахарной свекле на севере появились деньги, и дела понемногу налаживались.

— А теперь, принцесса, входите. Эй, вы все, уходите отсюда. Принцессе нужно сесть, — крикнула Тиаре, входя в шатёр, и высокие мужчины вскочили со своих мест и встали по одну сторону.

Лирика застенчиво произнесла:

— Нет, вы все можете сесть.

— Нельзя, сначала вам нужно выпить хотя бы чашку чая.

Чай принесли в несуразных чашках.

Тиаре добавляла сахар и говорила:

— Мы теперь тоже богатые.

— Тиаре, немного сахара...

— Точно! Я хочу похвастаться, так что нужно остановиться... Принцесса впервые пришла в гости. Хотя это всего лишь палатка, я хочу угостить вас чем-нибудь роскошным.

Лирика засмеялась.

— Я достаточно всё прочувствовала.

В ответ на слова Лирики Тиаре чуть кашлянула и насыпала сахар в стакан принцессы. Она села напротив гостьи и широко улыбнулась.

— Я обязательно поймаю тигра на этом охотничьем празднике и подарю его принцессе.

— Тигра?

Лирика разинула рот. Неужели речь шла о том самом звере, которого она знала?

— Разве в этом лесу есть тигры?

— Нет, это тигр для охоты. В этом году их снова выпускают. Медведь или леопард были бы хороши, но тигр тоже неплох.

— Тигр для охоты...

«То есть животное ловят для охоты, а потом отпускают».

— Такое...

«Это звучало одновременно жалко и опасно. Конечно, хищник — это страшный зверь, который может причинить вред человеку, но... »

«Кроме того, как я могу участвовать в такой охоте?»

Лирика видела тигров только в энциклопедиях, но даже иллюстрации были пугающими. Когда она замолчала, Тиаре похлопала себя по груди, чтобы выразить свои слова.

— Я сильная! За последние два года я стала ещё сильнее, чем кто-либо другой. Принцесса, не волнуйтесь.

Лицо Лирики вспыхнуло от слов Тиары.

— Я никогда не думала, что мне может угрожать опасность.

Не успела она добавить свои извинения, как Тиаре широко улыбнулась.

— Понятно! Принцесса единственная, кто верит в меня! Все шепчутся, что мне рановато ловить тигра.

Засмеявшись, Тиаре отпила чай, который ничем не отличался от сахарной воды. Она отставила чашку и произнесла:

— Я сверну шею вражескому генералу, пока эта чаша не остынет.

— ?

— Ой, — опомнилась Тиаре, глядя на недоумевающую Лирику. — Это ведь знаменитая фраза рыцаря из «Песнь Жемчужины».

— Ты тоже читала?!

— Конечно, она так популярна в наши дни, что даже Вульфы перечитывают, потому что следующий том ещё не вышел.

Тиаре вздохнула и посмотрела на Лаува, а потом на принцессу. Она сжала кулаки.

— Я тоже когда-нибудь дам принцессе клятву жемчужиной.

— Тиаре же мой компаньон.

— Всё равно.

— М-мне хватает одного Лаува.

Тиаре стушевалась из-за неловких слов принцессы. На лице Лаува появилась элегантная улыбка.

Юная Вульф взглянула на Лирику и заговорила:

— И всё же, не удобнее ли, если сопровождающей будет женщина?

— Госпожа сказала, что меня одного достаточно.

Сзади раздался неожиданный ответ. Обернувшись, Лирика увидела, что серо-голубые глаза Лаува пристально смотрят на Тиаре. Принцесса была удивлена словам рыцаря, но в душе ей хотелось хлопать в ладоши.

«Лаув говорит сам за себя!»

Его резкость могла быть воспринята как агрессия, но он не заставлял себя насильно использовать мягкий тон, как раньше. Лаув стал менее многословен, но Лирике нравилось, что сейчас ему удаётся более открыто высказывать свои мысли. Тем не менее, принцесса беспокоилась, что Тиаре могла обидеться, но та даже не вздрогнула.

— И всё же, в одиночку трудно быть сопровождающим. Я слышала, что стандартной практикой является управление двумя командами, по крайней мере, по два человека.

Тиаре бросила на Лаува побеждённый взгляд.

— Да? — произнесла Лирика, наклонив голову. — Одного мне достаточно.

— А если с принцессой что-то случится, как ты будешь отвечать за это?

— Смертью.

У Тиары разинулся рот, как и у Лирики. В тот момент, когда принцесса вскочила на ноги, дверь палатки распахнулась.

— Снаружи всё слышно. Вы оба не должны смущать принцессу бесполезными вещами.

Только один человек может войти так в палатку и низко поклониться.

— Тан! — облегчённо воскликнула Лирика, и мужчина усмехнулся.

— Принцесса, добро пожаловать в шатёр Вульфов.

— Господин.

Тиаре слегка поклонилась, прижав руку к груди. Тан поднял Лирику.

— Может, лучше пройдёмся и поговорим?

— Господин! — запротестовала Тиаре, лишённая принцессы.

Тан ответил:

— Позже, когда твоя голова будет достаточно остывшей, чтобы понять, что не стоит вступать в неприятную драку с рыцарем принцессы.

— !!!

Лицо Тиары покраснело. Тан оставил её и вышел из палатки.

Лирика оглянулась и спросила:

— Ты в порядке?

— Конечно, эта книга в последнее время очень возбуждает молодёжь, — командир рыцарей прищёлкнул языком. — Очень страшно доверить кому-то свою жизнь, и сама идея романтизировать это как-то...

Он вздохнул, затем посмотрел на Лирику и улыбнулся.

— Теперь вы весите примерно как леденец.

Лирика округлила глаза и рассмеялась.

— Да, это потому, что я съела все конфеты, которые дал мне Тан.

— Я должен принести вам больше конфет.

Лирика уставилась на Тана. Она заговорила:

— Мне очень нравится Тан.

— Спасибо, мне тоже очень нравится принцесса.

— Мх, — ответила девочка, глядя на него.

Тан неловко спросил:

— У меня что-то на лице?

— Нет, ничего.

«Тан красив, но не по сравнению с Его Величеством. Моя мама очень красивая, так что её муж тоже должен быть красив. У Тана хороший характер, но...» — Лирика мысленно выдвигала кандидата в мужья для своей маме, то есть своего собственного кандидата в отцы.

После той ночи она впервые подумала о следующем "отчиме" после развода. Одного родителя достаточно, но ей хотелось, чтобы кандидат был хорошим человеком и чтобы он очень любил её маму.

«Но есть ли в этом мире человек, который не полюбит мою маму?»

Для Лирики кандидатом номер один стал Альтерис. Пока она искала второй вариант, её внимание привлёк Тан. Не понимая, что он стал мишенью, командир рыцарей наклонил голову. Лирика сменила тему.

— Кстати, Тиаре сказала, что мне нужны четыре рыцаря. У меня только Лаув, так можно?

— Не совсем, так как нужно дежурить по очереди.

— Понятно, я об этом не подумала.

— Но, пожалуйста, пусть пока у вас будет только Лаув.

Лирика кивнула в ответ на мягкие слова Тана. Он замешкался. Принцесса посмотрела на то же место, где остановился его взгляд. Там был змеиный флаг.

— Тан.

— Да, принцесса.

— Похоже, у Сандар кто-то очень болен.

Она подумала об Атиле, который навещал Пая. Выражение лица принца было настолько скверным, что Лирика не могла и слова вымолвить, например, болен ли Пай. На всякий случай Атиль отрицательно помотал головой.

Тан обратил свой взор на Лирику. Казалось, он хотел что-то сказать, но, в конце концов, сдержался и опустил её на ноги.

— Не ходите слишком далеко.

— Да, спасибо, Тан.

Было бы трудно, если бы Тиаре и Лаув продолжили бы своё противостояние.

Когда Лирика попрощалась, Тан улыбнулся и поклонился, прежде чем уйти. Она подумала о том, чтобы навестить Пая, но ей как-то не хотелось идти до его палатки.

«И... Барат».

«Почему-то мне кажется, что у меня нет друзей, с которыми я могла бы уверенно встретиться».

Нахмурившись, Лирика вернулась в палатку.

— Ух, ты...

Она издала тихий возглас. Принцесса и до этого думала, что раньше всё выглядело здорово, но теперь, когда приготовления почти закончились, всё стало каким-то иным.

Брин с любопытством спросила:

— Вы рано.

— Мне не с кем было встретиться.

Фрейлина легко рассмеялась.

— Завтра будет больше людей. Большинство из них те, кого вы встретили на Парте.

— Мх, спасибо. А, и ещё, Брин, я удивилась, когда вошла, тут стало так красиво.

— Вам нравится?

— Очень.

— Я рада это слышать.

В палатку повесили гобелен и расставили сборную мебель. Удивительно, но за перегородкой была даже импровизированная ванная комната.

Лирика взволнованно произнесла:

— Я хочу навестить маму и Атиля.

— Хорошо, идите.

Оставив Брин, которая сказала, что для начала закончит уборку, Лирика первым делом направилась к наследному принцу.

— Палатка Атиля прекрасна, — восхитилась девочка.

Всё было украшено по его вкусу. Вернее сказать, что тут постарался Бран, который разбирался в предпочтениях Атиля.

Лирика потянула принца за руку.

— Пойдём к маме.

— Подожди.

При упоминании о визите к Рудии Атиль быстро поправил причёску перед зеркалом.

— Пойдём.

Шатёр её матери был элегантным и роскошным. Даже складные стулья были украшены изящными узорами. Рудия, переодевшаяся в платье для верховой езды, встретила их с улыбкой.

— Лири, Атиль, добро пожаловать.

Императрица предложила им сесть. Втроём они хорошо проводили время. Около обеда вошёл Альтерис с угрюмым выражением лица.

— Меня снова оставили без внимания.

— Потому что Его Величество занят, — лучезарно произнесла Рудия.

Альтерис закатил глаза, как бы говоря: «Ты всё ещё злишься?»

Ему пока невдомёк, что из-за подобного поведения она сердится лишь сильнее.

Брови Рудии слегка приподнялись, и Альтерис быстро заговорил:

— Я был неправ, прошу прощения.

Тем не менее, он понимал значение её взгляда.

— В чём же ты неправ?

— Во всех случаях, когда поступал по-своему.

Рудия уставилась на Альтериса. Атиль и Лирика с волнением наблюдали за ними.

— Хорошо. Служанка, принеси стул.

Императрица улыбнулась, и все испытали облегчение. Служанка быстро принесла новый стул и подложила подушку для комфортного сиденья. Благодаря извинениям ужин прошёл намного приятнее. В конце Альтерис проводил Рудию в свою палатку. На этом их горе-история подошла к концу.

Атиль произнёс:

— Я провожу тебя.

— Хорошо, я буду только рада.

Лирика радостно взяла Атиля за руку. Он слабо улыбнулся и сжал её ладошку.

Была ночь, но повсюду ярко светили фонари. То тут, то там люди общались и смеялись. Атилю было приятно слушать, о чём они разговаривают.

Звук счастья неплох. Всё началось после появления Лирики. Раньше такие звуки только разозлили бы его.

«Поэтому... я понимаю Пая, — он оглянулся на младшую сестрёнку, которую крепко держал за руку. — Потому что я готов на всё, чтобы спасти тебя».

Принц понимал чувства своего компаньона, поэтому это его насторожило.

«Всё же будет в порядке, если она будет спать одна? Ни один человек не сможет пробраться в императорскую палатку, но что насчёт отчаявшегося?»

— Сегодня можешь спать со мной.

В ответ на слова Атиля Лирика улыбнулась.

— Хорошо.

— Да, да, — небрежно ответил принц, и привёл её в свою палатку.

Брин приказала слуге принести одежду для Лирики. Принцесса переоделась в пижаму и вышла из-за перегородки.

Пока Атиль комментировал, что она носит такую же одежду для сна, как и он, Лирика спросила:

— Почему?

— А?

— Почему ты попросил меня поспать с тобой?

На мгновение Атиль потерял дар речи. Но пауза была недолгой. Он поднял одеяло и похлопал по сиденью рядом с ним. Лирика перебралась к нему и зарылась под бок. Сборная кровать была более узкой, чем дворцовая, но этого было достаточно, чтобы они могли лежать вдвоём.

Брин выключила свет снаружи. Только фонарь на прикроватной тумбочке мягко освещал пространство. За пределами палатки всё ещё слышались разговоры и шаги.

Атиль негромко произнёс:

— У тебя ведь есть что-нибудь, чтобы наш разговор не был слышен?

Лирика кивнула, затем быстро сняла с мизинца кольцо и положила его на изголовье кровати. Атиль тяжело вздохнул.

— Совсем ребёнком я действительно ненавидел людей, которые что-то скрывали от меня.

Под одеялом тихонько разговаривали брат и сестра. Сапфировые глаза Атиля пристально смотрели на Лирику.

— Ты ведь знаешь, что Южный Альянс был уничтожен, да?

Лирика кивнула. Атиль продолжил:

— Вот почему эта охота кажется такой тщательно спланированной, но охрана тут слабая.

Лирика нахмурилась.

— Но ведь здесь много солдат и рыцарей?

— Да, много, но что, если среди них есть лазутчик?

Принцесса слегка приоткрыла рот.

Атиль заговорил дальше:

— Я предполагаю, но я уверен, что Его Величество хочет воспользоваться этой возможностью, чтобы подавить мятежников на юге, а охотничий фестиваль — прекрасный повод.

— Т-тогда...

«Мама в опасности».

Атиль постучал по лбу растерянной Лирики.

— Не волнуйся. Если она спланировала ловушку, значит, к ней подготовились.

— Верно...

Даже потирая лоб, Лирика чувствовала беспокойство.

Принц всё говорил:

— Что ж, у тебя есть твой амулет, волшебная девочка.

Щёки Лирики покраснели. Когда-то она спросила Альтериса, почему она "волшебная девочка". Его ответ был прост: «Если это обычный артефакт, который делает тебя волшебником, у меня будет причина, чтобы объяснить, почему я не отдал его Атилю».

Другими словами, императору нужно было оправдание в духе: «Я не мог отдать это ему, потому что он не сможет им воспользоваться».

Таким образом, причина, по которой Лирика стала не волшебницей, а волшебной девочкой, — это Атиль.

«И он ещё меня так дразнит».

Лирика сжала губы.

Атиль продолжил:

— Я всё ещё беспокоюсь о Пае.

— Сандар?

— Да.

— Я слышала, что кто-то заболел.

Атиль слегка улыбнулся на замечание Лирики.

— Сестра Пая.

Нахмурившись, принцесса произнесла:

— Мне говорили, что у них только братья.

— Верно, но у него есть младшая сестра, которую скрывали. Он сказал, что с рождения она очень больна. Они думали, что ей осталось жить недолго, поэтому её не внесли в родословную...

Атиль посмотрел на серьёзное выражение лица Лирики.

— Его младшая сестра достигла своего предела.

— Значит...

Лирика нахмурила брови. Она понимала, почему Рат был так расстроен.

«Должно быть, это очень тяжело, когда твоя племянница умирает. Но если она болеет так же, как и Лаув, то артефакт, который я дала императору, поможет ей. Почему Его Величество не сделал этого? Может, она болеет не настолько сильно?»

Лирика вздохнула и повернулась к Атилю.

— Но какое отношение Южный Альянс имеет к тому, что ребёнок Сандар болен?

«Конечно, это большое несчастье, но разве оно не личное?»

— Барат, — коротко ответил Атиль.

Его голос понизился.

— Я же говорил тебе, что Барат очень хорошо разбирается в медицине?

— А, да.

— Маркиз Сандар, возможно, связался с герцогиней Барат, что может стать важной переменной.

— Так вот почему ты настороже.

— Да.

Атиль бросил взгляд на Лирику.

— Так что не отходи от сэра Лаува, хорошо?

— Хорошо.

Принц рассмеялся, когда девочка протёрла глаза. Он протянул руку и опустил абажур фонаря.

— Давай спать.

❖ ❖ ❖

На следующий день охота началась всерьёз. Лирика сидела рядом с мамой и наблюдала за ходом церемонии. Когда подошло время последнего тура, слуга принёс ящик. Его открыли, и внутри оказалась деревянная резьба в виде различных животных. Альтерис положил их в бархатный мешочек.

— Двух тигров, трёх бурых медведей, пяти ягуаров, десяти оленей, пятнадцати ланей, двадцати кроликов и тридцати голубей будет достаточно.

Хорошенько встряхнув мешочек, Альтерис открыл его, и оттуда вырвались шары света.

— !!!

Толпа зааплодировала, а глаза Лирики округлились от удивления. Каждый из парящих в воздухе кусочков света превратился в животное и исчез в лесу.

— Ва-а!.. — воскликнула принцесса.

Альтерис снова открыл мешочек, на этот раз чисто белый. Из него уже вырвались маленькие золотистые шарики света, и они также исчезли в лесу.

Рудия прошептала Лирике:

— Тебе просто нужно поймать их.

— Вон то?

— Ага, тебе дадут садовый сачок и корзину для сбора. Будет весело, да?

Лицо Лирики засветилось. Над животными не издевались, и вдобавок она могла принять в этом участие. Принцесса посмотрела на Атиля, который, заглянув ей в глаза, проговорил: «Ты довольна?»

Лирика засветилась от счастья.

Спустя некоторое время люди засобирались. Пока все проверяли свои охотничьи луки и ружья, дети собрались в кучку, надели значки и получили садовые сачки для ловли и корзины для сбора.

— Значок ни в коем случае нельзя снимать. По нему звери вас не узнают. Ловите светлячков этим сачком и отпускайте их в корзину для сбора.

— Да!

Дети отвечали наперебой. Лирика держала сачок в одной руке, а корзинку для сбора — на поясе. Размахивая сеткой для ловли светлячков, она улыбалась от уха до уха.

«Это будет так весело!»

— Принцесса! — издалека позвала Тиаре.

Её компаньонка была одета в униформу рыцаря-ученика, а на спине висело длинное оружие. Она взяла Лирику за руку и произнесла:

— Я поймаю тигра.

— Да, только не переборщи.

— Не волнуйтесь. Вы тоже на охоту, верно? Повеселитесь.

— Мх.

«Я волновалась из-за тигра, но теперь, зная какой он, всё ведь будет нормально?» — спокойно подумала Лирика.

Вскоре появилась её мама в одежде для верховой езды. Принцесса протяжно вздохнула. С лошади, на которой ехала императрица, свисали три длинных ружья.

— Лири, я тоже поеду. Повеселись, и не отходи подальше от Лаува.

— Да, мама.

Поцеловав Лирику в щёку, Рудия села на лошадь. Она выглядела как богиня охоты. Оглядевшись по сторонам, принцесса заметила группу детей, собравшихся вокруг Атиля, и ещё одну — вокруг Фиорда. Все явно разделились, что отлично виднелось со стороны.

«И они оба выделяются».

Юноши, которые отличались своим ростом среди сверстников на голову, издалека были отлично узнаваемы. Пока Лирика смотрела на них, Атиль увидел её и помахал рукой сквозь толпу вокруг него. Она подошла к ним, не сводя глаз с земли.

— Атиль, ты в команде охотников?

— Конечно, я уже вышел из того возраста, когда можно размахивать сачком.

— Я поймаю больше всех.

Атиль посмеялся над замечанием Лирики.

— Если ты Такар, то так и должно быть.

— Разве Такар не должен знать о добродетели уступок?

— Я предпочитаю добродетель победы.

— Победа — это тоже добродетель?

— Если я так говорю, значит, так оно и есть.

Дети, стоящие поблизости, наблюдали за Атилем и Лирикой, которые улыбались и препирались. Можно было подумать, что эти двое не уживаются вместе, но, кажется, они прекрасно ладили. Не было намёка на закулисную борьбу и ссору за трон или за право на престолонаследие. Пока не было.

— Принцесса, почему бы вам не отправиться с нами?

— Да, пойдёмте вместе. Я знаю хорошее место, где можно пообедать.

Несколько детей от Атиля перешли на сторону принцессы. Тогда Лирика почувствовала сзади чьё-то присутствие. Ей не нужно оглядываться, чтобы понять, кто там стоял. Выражение лиц детей говорило само за себя. Такая же реакция была и на её маму, когда та вошла бальный зал. Неважно, нравился вам этот человек или нет, если у вас есть глаза, вас затянуло бы.

Все взгляды застыли, и каждый на мгновение задержал дыхание. Краткий миг тишины, за которым следует всепоглощающая, почти неистовая красота. Если взгляды детей были прикованы, а щёки девушек раскраснелись, то смотрели они только на одного человека. Лирика обернулась и улыбнулась.

— Привет, Фиорд.

— Здравствуйте, принцесса, Ваше Высочество Наследный Принц.

Юный герцог изящно поклонился.

— Фиорд, ты тоже идёшь на охоту?

— Да.

— Что ж, тебе лучше быть осторожнее, чтобы твою стройную фигуру не растерзал медведь.

Фиорд рассмеялся над ехидным замечанием Атиля.

— Спасибо за вашу заботу, Ваше Высочество. Похоже, сегодня будет весёлая охота во многих отношениях.

— Разумеется.

Пока Атиль говорил, вдалеке раздался звук рога. Это был сигнал, оповещающий о готовности охотничьего отряда. Принц повернулся к Лирике.

— Дождись меня, я поймаю для тебя тигра.

— Береги себя.

— Хорошо.

Когда Атиль ушел, Фиорд обратился к Лирике:

— Берегите себя, принцесса.

— Да, ты тоже, Фиорд.

— Благодарю.

С улыбкой на устах Фиорд тоже ушёл.

«Я уверена, что он получит косые взгляды в своей собственной команде, но это так похоже на Фиорда — подойти и поздороваться».

«А».

Несколько девушек поблизости о чём-то рассказали Фиорду, он засмеялся и что-то прошептал, и все они застенчиво улыбнулись.

— Мне не о чем беспокоиться, — смеясь, проговорила Лирика.

Рог прозвучал во второй раз, оповещая об отбытии охотничьего отряда. Стук копыт слышался отовсюду. Загонщиков не было, поэтому все работали в командах.

После того, как ушла группа для охоты, выдвинулся отряд для сбора. Лирика тоже отправилась с другими детьми в лес. Сначала она хотела идти в группе, но всё изменилось, когда ей на глаза попадались сверкающие светлячки то тут, то там.

«Я вдруг осталась одна».

Лирика оглянулась на Лаува. Он спокойно ответил:

— Вы не одна.

— Да, но...

Так по-детски бежать туда-сюда при виде светлячка, когда они должны были держаться вместе.

— Кажется, вы поймали довольно много?

Лирика посмотрела на корзину для сбора. В нём было четыре или пять маленьких мерцающих шаров света. Лаув аккуратно ухватился за плечи принцессы и приложил указательный палец к губам. Лирика молчала. Он указал пальцем на другую сторону. Она оглянулась и задохнулась. Там стояла чёрная, как смоль, тень большого медведя, который, видимо, бродил в округе.

Лаув произнёс:

— Он не узнает нас из-за значков, но если мы будем сильно шуметь, то привлечём его внимание.

— Он такой большой... как настоящий медведь.

— Медведь и впрямь как настоящий, включая скорость, силу и агрессию.

— Эм... Но это же волшебный медведь, верно?

— Да, верно, поэтому на охотничьих фестивалях каждый год кто-то получает раны, часто со смертельным исходом. Такое животное нелегко завалить одним выстрелом из дробовика, так что нам лучше быть осторожными.

— Не могу поверить.

«Такая же сила и способности, как у настоящего животного».

— Думаю, их сложнее найти, ведь они — тени.

— Да, особенно ягуаров, потому что они лазают по деревьям.

Внезапно Лирика почувствовала беспокойство, от которого по её позвоночнику побежали мурашки. Увидев встревоженное лицо принцессы, Лаув произнёс:

— Если правильно носить значок, проблем не будет.

— Мх.

Лирика проверила свой значок и значок Лаува, чтобы убедиться, что они хорошо висят. После того как медведь прошёл мимо, они продолжили исследовать лес.

— Ах!

Перед ними кто-то появился. При виде Лирики их глаза расширились. Они уставились друг на друга и затем обменялись приветствиями.

— Привет.

— Здравствуйте, принцесса.

— Для меня большая честь познакомиться с вами.

Они колебались. Было так неловко, что Лирика подумала: «Эти дети из Барат?»

Лаув сделал шаг вперёд и встал между ними.

— Из какого вы рода?

Дети отвечали по очереди.

— Я Риа из рода маркиза Сандар.

— А я Рури из Сандар.

На вид девочки были примерно одного возраста с Лирикой. Она подумала, не близнецы ли они, и решила уйти.

— Хорошо, продолжайте дальше собирать.

В этот момент Рури заговорила:

— Принцесса, подождите.

— М?

— Не могли бы вы уделить мне минутку? Я хочу вам кое-что сказать.

— О чём? — спросила Лирика, держась на разумном расстоянии.

Рури и Риа нерешительно посмотрели друг на друга, затем снова на принцессу:

— Пожалуйста, подождите немного.

Лирика молча смотрела на них. Они не выглядели особенно опасными.

«Не стоит слишком доверять своей интуиции, но...»

Сзади послышался стук копыт. Лаув быстро обнял Лирику. Она рефлекторно притронулась к кулону на груди.

— Принцесса.

Увидев юношу, отчаянно скачущего на лошади, Лирика опустила руку.

— Пай.

Пай обратился к Рури и Рии:

— Не подходите.

Девочки глубоко поклонились Лирике и быстро скрылись в лесу.

Не глядя в их сторону, принцесса спросила:

— Что происходит?

Пай слез с лошади, сделал шаг вперёд и опустился на одно колено.

— Принцесса Лирика, не могли бы вы ненадолго составить мне компанию?

— Отклонено, — резко ответил Лаув. — Если так необходимо, запросите официально аудиенцию. Вы — компаньон Атиля. Я уверен, что Его Высочество не откажет вам.

— Мне нужна неофициальная встреча. Пожалуйста, принцесса, я прошу вас. Я сделаю всё, что угодно для вас, поэтому, прошу, следуйте за мной.

Лирика молча смотрела на него, а затем спросила:

— Это касается твоей сестры?

Его плечи дёрнулись. Пай поднял голову.

— Его Высочество сказал вам?

— Да.

— Тогда он, должно быть, предупредил вас по поводу меня.

— Да.

Лирика кивнула. Пай поднялся со своего места. Его ухоженное лицо напряглось, окаменев.

— Тогда...

В этот момент с дерева спрыгнуло что-то огромное. Лаув толкнул Лирику. Упав на землю, принцесса не почувствовала боли и удивлённо подняла голову. На Лаува навалилось что-то чёрное.

«Ягуар!»

Это был теневой ягуар. Он сделан из магии, но всё в нём как настоящее, за исключением того, что зверь полностью чёрный. Ягуар вцепился челюстями в руку Лаува.

Хрясь.

Из предплечья раздался странный звук. Лаув чувствовал горячее дыхание ягуара и его рыбный запах. Кажется, у него сломалось предплечье, которое было обтянуто только жёсткой кожаной повязкой. Затем в плечо вонзились когти ягуара.

«Лопатка тоже раздроблена?»

Для Лаува это было неожиданно. Однако его внимание полностью сосредоточилось на Лирике.

И тут раздался чей-то голос:

— Посмотри! Значок сломан!

— Отлично, хватай принцессу!

— Стреляй в рыцаря!

— Нет, не подходите слишком близко! Вдруг ягуар нас заметит? Просто схвати её!

— Что делать с мальцом?

— Это Сандар? Стреляй и в него!

Лаув стиснул зубы. Он стал изо всех сил толкать ягуара.

«Нет!»

Сил не хватало. Он чувствовал, как весь жар, струящийся по его крови, всасывается в ожерелье. То самое ожерелье. Его драгоценность. Дар от госпожи, чтобы он мог нормально жить. Пока Лаув колебался, не сорвать ли его, враги пустили стрелы.

Лирика положила руку на кулон и закричала. Рефлекторно прозвучало заклинание, которое она отрабатывала с Альтерисом.

— Кентана (Стальной Щит)!

Несколько стрел отскочили от полупрозрачного барьера. Пай не упустил возможность. Одной рукой он тут же подхватил Лирику.

— Лаув?!

Принцесса задыхалась, внезапно почувствовав сонливость.

— Госпожа!

Голос Лаува больше походил на крик. Пай без промедлений галопом пустился на лошади.

— Подожди, Пай!!!

Она не могла оставить Лаува позади.

Сильно прижимая её голову, Пай закричал:

— Принцесса, ещё!

Даже в этой безвыходной ситуации Лирика рефлекторно поняла, чего он хочет.

— Кентана!

Несколько стрел отскочили, и в то же мгновение её щит разлетелся вдребезги. Лирика почувствовала, как тупая боль сотрясает тело, когда барьер разлетается на куски. Впервые она осознала, что если не ограничивать магию, то для неё это станет шоком.

— Бластер.

Пай скрипнул зубами. Лирика оглянулась. К своему удивлению, она увидела Лаува, отталкивающего ягуара. Людей было не так много. Они подняли оружие и бросились на него.

Ау-у-у.

Послышался протяжный вой. Мурашки побежали по всему телу. А потом, Лаув, человек... Пай прикрыл ей глаза.

Лирика крикнула:

— Пай Сандар! Возвращайся немедленно или!..

— Вернуться к разъярённому волку, который не может отличить врага от друга? Кроме того, тут может быть больше людей.

Слова Пая сквозили холодом. В голове творилось чёрти что. Он хотел углубиться в лес, но их уже ожидала карета. Пай слез с лошади и торопливо заговорил с Лирикой:

— Принцесса, сюда.

Девочка положила руку на кулон и посмотрела на юношу. Её маленькие руки вцепились в гриву лошади.

— Принцесса...

— Не подходи ко мне! — резко крикнула Лирика. — Откуда мне знать, не в сговоре ли ты с ними?

— Это...

Тут же вдалеке вспыхнул свет, Пай боковым зрением уловил его и дёрнул принцессу на себя.

— !!!

Упав на землю, юноша прикрыл её своим телом.

Бах!

Пуля пролетела мимо неё и попала в дерево. Пай встал, всё ещё держа Лирику, и закинул её в карету, как багаж. Она перевела дыхание.

Пай проговорил:

— Это была снайперская винтовка. После выстрела требуется время, чтобы перезарядить...

Бах!

Казалось, что что-то разбилось.

Пай произнёс:

— Повозка оснащена артефактом, который может остановить снайперскую винтовку.

Лирика тяжело вздохнула и заговорила:

— Южный Альянс?

— Да, но я не думал, что они настолько способны. Как будто их кто-то поддерживает...

Пай что-то пробормотал, и Лирика подскочила, когда связка одеял рядом с ней зашевелилась.

Обнимая эту кучку, юноша произнёс:

— Прости, испугалась? Всё в порядке.¹ Давайте для начала уедем отсюда. Я не хочу оставаться здесь в ожидании врага.

¹ Пай тут сначала обращается к сестре, чтобы успокоить её, затем к Лирике.

Лирика тупо кивнула в ответ.

Как только карета тронулась, Пай быстро заговорил:

— Мне очень жаль, что я привёл вас сюда, принцесса, но у меня также полно забот... Это моя сестра, Перри.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не связка одеял, а человек, одетый в большую мантию с капюшоном, который прикрывал его целиком, поэтому ничего не было видно.

Сестра Пая написала на грифельной доске и показала её Лирике.

[Простите, принцесса. Мой брат настоял на встрече, оказав мне услугу, потому что я очень хотела познакомиться с вами.]

— Со мной? Почему?

Девочка снова стёрла доску, написала и прислушалась.

[Я прочитала «Песнь Жемчужины». С тех пор мне очень захотелось познакомиться с волшебной девочкой, с принцессой.]

Лирика уставилась на написанное, и Пай тихо произнёс:

— Моей сестре осталось жить недолго. Мне поставили ультиматум, поэтому я решил сделать всё возможное.

«Так вот о чём говорил Атиль? Просто встретиться с его сестрой всего один раз?»

Плечи Лирики опустились.

— Если всё так, почему ты просто не сказал мне?

— Его Высочество Атиль был слишком насторожен... Я в тот день тоже был на взводе, вот и вырвалась фраза.

Пай горько улыбнулся. Лирика посмотрела на него, и он стыдливо пояснил:

— Я сказал, что сделаю всё для своей сестры, даже если это будет связано с принцессой.

— Ах.

Лирика вздохнула. Перри показала ей надпись на дощечке.

[Я так хотела с вами познакомиться. Это большая честь для меня. Вы действительно волшебная девочка?]

— Сеседанс.

Рой серебристых бабочек вспорхнул и исчез. Пай рефлекторно схватила своё оружие. Перри издала тоненький звук и потянулась к бабочкам. От этого действия её капюшон откинулся, позволяя Лирике увидеть лицо девочки целиком.

— !!!

Принцесса застыла от удивления. У Перри не было носа, вместо него расположились дырочки, а глаза выделялись на фоне остальных черт лица своей громоздкостью. Зрачки у неё узкие, как у змеи. На её теле отсутствовали волосы, и примерно половина лица была покрыта чешуйчатой омертвевшей кожей.

Пай заметил взгляд Лирики и натянул на Перри капюшон. Девочка тоже удивилась и стала прикрывать себя. Взгляд Лирики невольно упал на нижнюю часть её тела. Она была слишком объёмная, не скажешь, что это ноги. Лирика постаралась не показывать своего инстинктивного отвращения.

«Так вот как проявляется кровь монстра... Драгоценности, которые я подарила Его Величеству, не могут это исправить».

Пай тихо произнёс:

— Всё в порядке. Перри только кажется такой, она не буйствует. Вместо этого у неё случаются припадки...

Пай не мог расслабиться. Его сестре недавно сообщили, что она не доживёт до конца недели. И всё же Перри захотела увидеться с принцессой. То было желание ребёнка, который, несмотря на свои страдания, никогда не сдавался. Он хотел исполнить его, и будь, что будет. Даже если для этого придётся перерезать себе горло.

Когда Пай смотрел на свою змееподобную сестру, он чувствовал одновременно и боль, и облегчение.

«Хорошо, что я не родился таким».

Это облегчение породило в нём невыносимое чувство вины и отвращения к себе. Он довёл себя до такой степени, что действовал столь безрассудно.

В какой-то момент карету сильно тряхнуло. Кучер закричал:

— Ч-чудовище преследует нас!

Лирика сжала кулаки.

«Лаув!»

Карета резко ускорилась. Лирика не могла решить, выходить ей или нет.

«Что мне делать? Как поступить?»

— Кха-кха-кхак!

Перри неожиданно закашлялась и села на корточки. Пай в панике обернулся.

— Перри! Ты в порядке?

— Кх-кхык!

Крошечное тельце покачивалось вверх-вниз, как будто у неё был припадок. Пай побледнел. Лирика закрыла глаза на мгновение и снова открыла их. Она положила руку на кулон.

— Отмена ограничения.

Вокруг кулона образовалось зубчатое круглое кольцо, которое следом разорвалось. Пай поднял залитое слезами лицо.

— Карус Аран Ниар Моата.

Это заклинание она приберегла, готовясь к чему-то подобному. Магический круг закрутился и засветился. Тело Перри постепенно успокаивалось.

— Ха-а, у-ух...

Из Перри вырвался стон, но вовсе не болезненный. Пай почувствовал, как маленькое тельце, которое он держал, изменилось, и повозка снова покачнулась.

Лошадь заржала. Лирика ударилась о стул.

«Карета сейчас упадёт на бок!»

Треск.

В этот момент дверь кареты распахнулась и отлетела в сторону. Пай рефлекторно крепко обнял Перри.

Лирика крикнула:

— Лаув!

Лаув бежал бок о бок с каретой, оскалив зубы и сверкая глазами. Он был похож на нечто среднее между человеком и волком — страшное существо, залитое кровью, неважно чьей. Из его покрытых мехом рук торчали острые когти. Пай рефлекторно выстрелил в него из оружия, но Лирика тут же встала между ними, чтобы загородить своего подчинённого.

— !!!

Лаув поймал её, когда она выпала из кареты, пнув при этом колесо.

Бах!

Колесо разлетелось вдребезги, из-за чего карета перевернулась. Лаув не оглянулся и начал отчаянно убегать с места происшествия, крепко сжимая Лирику.

❖ ❖ ❖

Когда Пай доковылял до охотничьих угодий с Перри, атмосфера сразу омрачилась. Карета опрокинулась, повредив ему ногу, а с сестрой на спине путь был мучительно медленным. Кучер застрял под повозкой и не смог сдвинуться с места. Пай долго прятался в лесу, за ним шла охота. Солнце уже село.

Пай сказал слуге, который помогал ему:

— Я сейчас же должен поговорить с Его Величеством. Это касается принцессы.

В тот момент появился Альтерис, оттолкнув слугу в сторону. Пай почувствовал едкий запах крови. Возможно, император как раз переодевался, поэтому его лицо было забрызгано кровью.

— Что случилось?

Пай задыхался. Он чувствовал, как за спиной дрожит Перри.

— Я застрелил принцессу...

Не успел Пай договорить, как его схватили за воротник и подняли. Альтерис небрежно снял Перри со спины.

— Ваше Величество, мой брат ничего не знает, прошу вас.

Даже если ошибся, он выстрелил в члена императорской семьи. Пай уже потерял надежду жить.

«Но моя сестра...»

— Взять его.

Альтерис бросил Перри слуге. Свёрток одежды зашевелился.

— Брат, брат!

— Перри, всё в порядке. Твой отец скоро будет здесь.

Даже когда Пая утаскивали, он говорил с сестрой спокойным голосом. Войдя в шатёр, его бросили внутрь, и вход закрыли.

— Расскажи мне всё в подробностях, — произнёс Альтерис, усаживаясь на стул.

Рудия последовала за императором в палатку.

— Я слышала, ты пришёл с новостями о Лири? Боже! Да что такое? Что, чёрт возьми, случилось?

От неё также исходил запах крови. Судя по пятнам на одежде, она, должно быть, застрелила кого-то с близкого расстояния.

Самая красивая императрица в мире сейчас стояла перед ним. Чутьё подсказывало ему, что это уже не вопрос жизни и смерти, но назад пути нет. Выбор уже сделан.

— Пай Сандар!

Дверь палатки с рычанием распахнулась в третий раз.

Альтерис обратился к Атилю:

— Давай сначала выслушаем его. Ты, кажется, очень торопился.

Пай начал всё честно рассказывать.

— Разве значок не работает? — спросил Альтерис, приподняв бровь, и юноша кивнул.

— Да, работает, но на сэра Лаува напал теневой ягуар...

Пай рассказывал о нападении людей с ружьями и луками. Он помнил большую часть произошедшего: побег, лечение Перри и буйство Лаува.

— Он сбежал?

Лицо Рудии побледнело. Она уже знала, что Лаув разбушевался и убил несколько человек.

«Я думала, что он в порядке...»

Альтерис встал и подхватил трясущуюся Рудию. Её тело дрожало.

Пай продолжил:

— Поэтому, не думая, я выстрелил в сэра Лаува, но принцесса встала между нами и выпала из кареты. Сэр Лаув схватил принцессу и убежал...

Он не успел закончить фразу, потому что Атиль набросился на него и стал избивать.

— Отродье, змея!

Маркиз Сандар, который прислушивался у входа в шатёр, побледнел, услышав крики изнутри. Он бросился ко входу, но его не пустили. Мужчина крепко зажмурил глаза. Ему оставалось надеяться, что Его Высочество смилостивится над его компаньоном. Если бы он только мог, то ворвался бы в шатёр, но будучи главой Сандар нельзя было позволять себе идти против воли императора и ставить под угрозу весь род, тем более, сейчас, когда его сын застрелил принцессу.

Наконец, Бран оттащил Атиля от Пая.

— Ваше Высочество, мы всё ещё не дослушали его до конца.

У принца перехватило дыхание. Пай сам ударился о порог, сглотнув кровь, запекшую у него во рту, потому что он обязан ответить за сделанное.

Альтерис спросил:

— После этого?

— Я не знаю, что происходило дальше.

Атиль снова начал брыкаться, но Бран держал его. По сравнению с разъярённым принцем, бледная Рудия безучастно стояла в стороне.

Казалось, что земля ушла из-под ног. Рудия продолжала вспоминать улыбку Лирики, ту самую, которую её дочь показала перед смертной казнью.

«Неужели я снова потерпела неудачу? Что мне делать? Как быть?..»

Альтерис поднял Рудию на ноги. Схватив её за плечи, он развернул императрицу к себе лицом.

— Лирика — волшебник, с ней всё должно быть в порядке. Я сейчас немедленно сформирую группу для преследования.

После его слов Рудия резко обернулась.

— Ты прав, мы должны найти её немедленно.

— Позовите Тана.

Слуга поспешно вышел, чтобы исполнить приказ Альтериса. Тан, ожидавший снаружи, вошёл внутрь. Он взглянул на развалившегося на полу Пая и склонился перед императором.

— Лаув разбушевался и забрал с собой Лирику.

— !!!

Тан подавил стон.

— Найти их.

— Есть, — коротко ответил командир рыцарей и сию же минуту вышел из палатки.

Послышался сигнал к сбору.

Рудия произнесла:

— Я тоже отправлюсь на её поиски.

— А если Лирику найдёт кто-то другой? Не лучше ли подождать?

— Нет, — коротко ответила Рудия и выбежала из палатки.

В спешке готовили лошадей и оружие, все ходили с факелами и повсюду раздавался топот бегущих людей.

— Не провоцируйте противников!

— Держите дистанцию и сверяйтесь с картами, ничего не упустите!

Сидевший на лошади Альтерис низко произнёс:

— Всем остальным быть наготове.

Его голос был негромким, но он эхом разнёсся по всему лагерю. Дворяне, собравшиеся у входа, ответили в унисон:

— Приказ будет исполнен.

Никто не сомневался, что днём шла охота на людей. Также шёпотом распространялся слух о том, что принцесса в опасности. Никто не осмеливался ослушаться императора, поэтому вельможи вели себя тише мёртвых. Все помнили Соболей, которые взбунтовались, как только Альтерис взошёл на трон. И знали, что с тех пор император дарит дворянам новые шапки из соболиной шкуры.

Тем временем в палатках благородной фракции, то есть на стороне Барат, раздавались перешёптывания.

— Кучка некомпетентных.

— Волк в бегах, вот почему лучше не быть Вульфом.

— Если с ним что-нибудь случится, глава семьи будет отвечать за это.

— Командир рыцарей падёт.

— Давайте позаботимся о том, чтобы следующим стал кто-то из наших.

Среди шёпота Фиорд улыбнулся и произнёс:

— Я не думаю, что это хорошая идея — этим вечером вот так собраться. Давайте все вернёмся в свои палатки и немного отдохнём.

— Вы правы.

— Нам очень жаль, что всё так обернулось, юный герцог.

Все произносили слова утешения.

Как кучка отбросов из Южного Альянса попала на охотничий фестиваль? Барат, должно быть, прикрывал их. Все так думали.

Когда остальные дворяне удалились, Фиорд глубоко зарылся в кресло и крепко зажмурил глаза.

— Не желаете ли выпить?

Он жестом указал слуге, который задал выбор, что на сегодня достаточно. Его компаньон был сопровождающим, наличие которого ничем не отличалось от слежки со стороны герцогини.

Борясь с желанием использовать свою способность и убежать, он постоянно молился за безопасность Лирики.

«С ней всё будет в порядке».

«Она должна быть в порядке».

«Потому что её защищает дракон».

Успокоившись, Фиорд покачал головой.

«Барат, должно быть, связался с разбитой частью Южного Альянса. Когда? Кто из знакомых мне людей?»

Для его матери он был лишь плодом её плодотворной работы, но авторитет герцогини Барат слишком велик. Фиорд в полной мере использовал своё обаяние, чтобы добыть информацию.

«Убитые мной братья», — его тошнило от одной только мысли об этом.

«Я думал, что мама спросит меня об этом, но она не стала».

Герцогиня тогда просто сказала ему, что он слишком рано избавился от них.

«Что будет, если я расскажу об этом Лирике?»

Как ни странно, его принцесса-малиновка, похоже, не испытывала к нему ненависть, даже когда он говорил ей такое. Лирика не стала бы презирать или отступать в страхе. Наоборот, у него было странное предчувствие, что её глаза наполнятся слезами и покатятся вниз, по щекам. Она крепко обнимет его, и эти объятия обязательно будут тёплыми. Поэтому он не мог отделаться от ощущения, что в глубине души никогда не простит себя.

Фиорд открыл глаза.

«Эта ночь будет очень длинной».

❖ ❖ ❖

«Всё тело болит...»

Лирика почувствовала, как заныли её мышцы и суставы. Она подняла тяжёлые веки и открыла их. Взору предстал каменный потолок.

«Каменный... потолок?..»

— Угх...

Лирика встала и поняла, что находится в расщелине скалы. Кругом было темно. Единственный свет исходил из корзинки для сбора, который находился рядом с её головой.

«Корзина для сбора?..»

Она в замешательстве уставилась на него. Постепенно воспоминания прояснились. Лирику поразила прочность корзины, внутри которого крошечные огоньки придавали ей смелости.

Девочке захотелось снова заснуть и закрыть плотнее глаза.

«Мама... Папа...»

Но сейчас здесь не было ни мамы, ни папы. Лирика должна выяснить, что происходит, изучить свою нынешнюю ситуацию и оценить её. Лирика судорожно проверила кулон, который, к облегчению для неё, был на месте. Теперь нужно выдвигаться.

«Так... для начала».

— Лаув? Ты здесь?

Лирика совсем тихо заговорила. В горле запершило. Ответа не последовало. С тревогой она позвала его ещё раз.

— Лаув?

Ответа по-прежнему не было. Лирика упёрлась на колени и встала.

— Ай!

Голос раздался сам собой. Пошатываясь, она вылезла из расщелины. Снаружи было темно, но полная луна ярко освещала всё вокруг. Так, принцесса поняла, что находится в долине. Приглядевшись, она увидела скрученную фигуру. Это был не человек.

Лирика спокойно заговорила:

— Лаув, что случилось? Где мы? Ой...

«Кажется, я поранилась».

Все конечности Лирики были в царапинах, словно её бросили в каменную расщелину.

«О, если подумать, в меня выстрелили! Но я не пострадала».

«Не может быть!» — подумала Лирика и вытащила ожерелье, служившее ей талисманом, который был в виде золотой монеты, в которую попала пуля.

«Как хорошо, что у меня есть амулет...»

Золотая монета по-прежнему ярко блестела. Ни один выстрел из винтовки не сравнится с её талисманом. Она почувствовала себя немного более уверенно.

Лирика сдержала пульсирующую боль и подошла к сидящему мужчине. Тот испуганно дёрнулся и отполз в тень другого камня.

— Лаув?

— Н-не, не... подходите...

Она остановилась. Теперь Лирика полностью стояла под ярким лунным светом. Сквозь разорванную одежду были видны её раны.

Спрятавшись в тени, Лаув затаил дыхание и посмотрел на неё. Её бирюзовые глаза мерцали в свете полной луны.

«Полнолуние».

«Да, под полной луной».

Он сдержал желание разбежаться и завыть от восторга. Раздалось рычание, ужасный звук даже для него самого. Кровь Лаува закипела.

«Ах, такая крошечная госпожа».

«Такая маленькая, хрупкая, нежная плоть».

— !!!

Лаув отступил на шаг. Ногти впились ему в горло. Нужно было срочно перекрыть дыхание.

— Лаув?

«Но этот голос такой сладкий».

Лаув энергично замотал головой. Он сломал своё ожерелье, чтобы победить ягуара. После этого воспоминания были скудными.

Весь в крови. Кругом убитые, разорванные и разбитые. Во рту вкус крови. Его суставы и мышцы скрипели, когда сила распространялась по всему телу. Всё искривилось, но нужно было больше силы, чтобы найти хозяйку. Найти её, обнять и убежать — вот и всё, о чём он мог тогда думать.

Повсюду были враги. Лаув не мог мыслить здраво. Всякий раз, когда ему казалось, что за ними гонятся, он снова и снова сворачивал. Так, они оказались здесь, в расщелине скалы, где и спрятал свою хозяйку от людей, от себя самого.

Лаув понял, что перешёл точку невозврата. Его облик не поддавался контролю. По крайней мере, он держался до сегодняшнего дня, но больше был не в силах сохранять человеческую форму.

«Я больше, больше... не человек».

«Меня снова бросили?»

Страх и ужас мгновенно охватили Лаува. Его дыхание стало прерывистым. Крупицы сознания рассеялись. Лирика всё смотрела на Лаува, который прятался в тени.

«А».

Зазвенел тревожный колокольчик. Чувство опасности закричало, призывая её бежать.

Гр-р-р.

Из темноты донёсся низкий рык. Лирика тяжело сглотнула. Стоит ей поднять руку к кулону, он может молниеносно прыгнуть.

«Что же делать?»

Тут же ярко вспыхнул свет. Не в силах вскрикнуть, Лаув рухнул. Последовали ещё две вспышки, потом три и так далее.

— Не подходи к моей дочери, сукин сын, — тихо пробормотала Рудия, держа в руках длинное оружие.

Лирика невольно разинула рот.

— Мама...

Голос девочки дрожал. Рудия опустила винтовку и ободряюще улыбнулась дочери.

— Что толку от предупреждения после того, как выстрелишь?

— Мама! — только тогда закричала Лирика.

Она вскочила с земли и бросилась в объятия Рудии, волосы которой были растрёпаны, а тело вспотело. Горло женщины охрипло, потому что она всё время звала Лирику.

— Какое облегчение, правда, такое облегчение, что ты в безопасности.

Слёзы катились по щекам Рудии. Лирика крепко обняла маму и отпустила её.

— Мама, мы должны взглянуть на Лаува!

— Нет! Он чудовище, возможно, он ещё не мёртв.

После её слов раздалось грозное рычание. Лаув пытался подняться.

— Этот ублюдок...

Лирика помешала Рудии вытащить пистолет из кобуры на поясе.

— Мама, пожалуйста, я могу это исправить.

— Но, Лири!

— Вот что случилось с Лаувом, когда он пытался спасти меня! Пожалуйста, поверь мне хотя бы раз, хорошо?

Услышав отчаянные слова дочери, Рудия вздохнула и нажала на курок.

Бах!

Выстрел в руку, когда он попытался подняться, снова сбил его с ног.

— Не подходи к нему, сделай это здесь.

Лирика быстро положила руку на кулон. Хорошо, что она успела над этим поработать. Нужно всегда быть наготове.

— Карус Аран Ниар Моата.

Нарисовался магический круг, гораздо больший, чем раньше. Когда он начал светиться, массивные руки стали уменьшаться, странные суставы возвращались на место, раны затягивались. Лирика чувствовала всё это сквозь поток магии. Она могла использовать своё заклинание гораздо искуснее, чем тогда, когда впервые применила его на Перри. Энергия вливалась в тело, работая над каждой деталью, вправляя сгибы и разгибая кости.

«А, вот в чём проблема».

Лирика начала вливать магию в затвердевшие места, расплавляя их. Пот стекал с её лба из-за сосредоточённости. Рудия прикусила губу. Прошло совсем немного времени, и магический круг рассеялся. Лирика смогла выдохнуть.

— Закончила?

— Да, закончила.

Рудия не опустила пистолет. Она обняла дочь другой рукой и произнесла:

— Я так сильно волновалась, Лирика, я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Девочка сразу почувствовала, как всё её тело расслабилось. Слёзы навернулись на глаза, а затем она задрожала.

— М-мама...

Когда Лирика протянула руку и прильнула, Рудия крепко обняла её.

— Нашлась?

Прозвучал голос, смешанный с настойчивостью. Лирика не могла ответить, потому что плакала. Обняв её, Рудия ответила:

— Нашлась.

— Я чувствую запах крови.

— Я его застрелила.

— А, — произнёс Альтерис и больше не обращал внимания на Лаува.

Он подошёл и осмотрел Лирику.

— Похоже, с ней всё в порядке.

— В порядке? Ты думаешь, вот это в порядке?

Голос Рудии повысился, и Альтерис быстро заговорил:

— Я имел в виду, что внешне она в порядке.

— Лирика! Тётя! — раздался голос Атиля.

Стало шумно, люди столпились вокруг.

Тело Лирики обмякло, когда она поняла, что наконец-то находится в полной безопасности. Девочка сразу же погрузилась в царство сна.

❖ ❖ ❖

Рудия почувствовала облегчение, когда доктор заверил её, что Лирика просто устала и спит. Умывшись и переодевшись, она села рядом с дочерью.

«Пожалуй, запру её, — глядя на спящее лицо, Рудия серьёзно задумалась. — Всего на шесть лет, в какое-нибудь далёкое поместье. Нет, не очень далёкое. Она уже известна. Кроме того, Лири — волшебница».

«Тогда не лучше ли запереть её где-нибудь поближе, например, в высокой башне? Это будет неудобно, но зато безопасно. Ограничить круг лиц, которые могут войти, поставить решётки на окна...»

Пока она размышляла об этом, в комнату вошёл Альтерис.

Рудия бесстрастно посмотрела на него и спросила:

— Что там?

— С Южным Альянсом покончено, как и планировалось.

Силы повстанцев на юге, которые, возможно, время от времени сотрудничали бы с Барат, были уничтожены. Одна из четырёх ступеней по избавлению от Барат пройдена успешно.

Рудия негромко произнесла:

— Я была в порядке, когда они направили оружие на меня. Для меня это в порядке вещей.

Рудия специально вела себя небрежно, чтобы заманить врагов в её с Альтерисом ловушку. Риск был велик, но императрицу это не волновало. В опасный момент она выхватила оружие и открыла ответный огонь, но всё закончилось, когда появился Альтерис. Одним взмахом руки он поставил всех на колени. Когда Альтерис был для Рудии врагом, для неё мужчина ничем не отличался от чудовища, но поскольку теперь император на её стороне, она не могла не радоваться этому факту. Ни одному человеку не удалось спастись, все были побеждены.

«Нас намеренно завели подальше от Лирики?»

Даже если направить все основные силы на Рудию, её не победить, в отличие от самой Лирики.

«Когда к ней приставили Лаува... неужели я слишком расслабилась из-за этого? Лучше бы ему по собственной воле отказаться от одной из своих рук».

Рудия постоянно просчитывала выгоды и потери, к которым могут привести сегодняшние события. Она ненавидела себя за такую привычку, но так уж устроено её мышление.

«Одна из сетей Барат устранена, но доказательства их причастности не найдены. Все ключевые игроки покончили с собой, когда план провалился. Остались только отбросы».

«Другая проблема заключена в значке. Не понятно, как им удалось свести на нет наложенную на неё магию. Всё, что удалось узнать, эти артефакты были приобретены на чёрном рынке».

«Вот почему я пытаюсь прорваться в Информационную Гильдию. Их молчание выводит меня из себя».

«Вот ублюдок».

При мысли о главе Гильдии у Рудии заскрежетали зубы. Внезапное поведение Пая Сандара её также раздражало.

«Маркиз Сандар опустил голову, заявив, что не имеет ни малейшего понятия о произошедшем. Я видела облегчение в его глазах, когда он выносил своего потерявшего сознания сына».

«Ведь он жив. И разве моя дочь тоже не жива?» — мысль об этом снова вспыхнула в ней гневом, даже если Лирика была рядом.

«Но если бы Пай не сбежал оттуда с Лири... Она была бы мертва. Если бы она осталась с Лаувом, её бы схватили или убили. Или что ещё хуже, её разорвал бы на части разъярённый Лаув, потому что самое опасное время — когда буйство только начинается».

«Не могу понять, удача это или невезение. Всё закончилось хорошо, если не считать того, что Лири была в опасности».

«Предательство Сандар больше не представляет собой угрозу. И Тану Вульфу теперь нет необходимости отказываться от должности командира из-за буйства Лаува».

Рудия посмотрела на лицо Лирики. Её малышка также достигла больших успехов.

«Но Лири важнее всего на свете».

Женщина прикусила губу. Опускаясь в небольшое сборное кресло рядом с ней, Альтерис произнёс:

— Иди, тебе нужно отдохнуть.

— Не хочу.

— Я присмотрю за ней.

— Не хочу.

— Руди.

— Она моя дочь, только моя, я за неё в ответе.

— Она и моя дочь тоже.

Рудия подняла свои покрасневшие глаза и посмотрела на Альтериса. Она внимательно рассматривала каждый сантиметр его лица, словно упивалась¹.

¹ В оригинале употреблялось слово «핥다», которое может переводиться, как лизать/захлестывать/вылакать/облизывать. В общем, смысл понятен. Однако на русский лад это звучит странновато, поэтому в качестве аналога выбрала глагол "упиваться", то есть в значении наслаждаться чем-либо, испытывать от этого упоение или восторг.

«Могу ли я ему доверять и насколько? Тому, кто пытался скрыть от меня способности Лири».

Альтерис холодно произнёс:

— Повторяю, я не хотел тебя обманывать. Волшебники очень редки...

— Другими словами, ты мне не доверял.

— Да, это было очень поверхностное и глупое суждение.

— Нет, — губы Рудии сжались. — Это было очень мудрое решение.

Фонари покачивались. Колеблющийся свет и отчётливые тени отбрасывались на лицо женщины, подчёркивая её черты.

— Потому что бывают моменты, когда я не знаю, что делать. Я, видимо...

«Трус».

«Если бы я узнала, то отругала бы её, сказала бы ей никогда больше не использовать магию, никогда не думать о ней и держала бы это в тайне. Я бы ужасно боялась, что Лирика узнает о том, что она волшебница».

«Как я могу защитить её, когда всё, что я умею, — это скрывать и прятать».

Императрица пыталась защитить свою дочь, прибегая к насилию. Быть хорошей и послушной, иначе её будет ждать наказание во имя любви, чтобы двигаться по верному пути.

«Как же нелепо, если так подумать».

Рудия не хотела выдавать это за любовь.

— Даже сейчас я думаю только о том, как мне добиться расположения Лирики.

Альтерис не смеялся.

— Ты не собираешься этого делать.

— Я хочу.

— Между желанием и реальным действием лежит огромная пропасть, — он наклонился к ней. — Может быть, я и слаб в эмоциональных вопросах, но в других вещах я хорош, лучше, чем ты.

Рудия сузила глаза.

«Да, ты умён и красив».

— Конечно, ты же прожил в несколько раз больше меня, так и должно быть.

На лице Альтериса промелькнула тревога.

— Я не хотел хвастаться.

Его тон был успокаивающим. Рудия молчала и смотрела на него. В выражении лица Альтериса не было и намёка на ребячество. Он смотрел на неё как на равную. Рудия извинилась.

— Я сейчас чувствительна, поэтому реагирую слишком эмоционально.

Альтерис озадаченно произнёс:

— Ты мудра и изящна.

— Так внезапно? — смущённо спросила императрица.

— Это тоже чувствительная часть тебя, я прав? Обычно ты становишься эмоциональной, когда дело касается твоей слабости? Ты так же благородна, как Барат, и мудра, как Сандар.

Щёки Рудии покраснели. Она стала такой только потому, что вернулась.

Императрица повернула голову и произнесла:

— Всё равно ты не сможешь помочь Лирике.

— Я сделаю достаточно.

Она покачал головой в ответ.

— Мы уклонились от темы разговора. В любом случае, Лирика — моя дочь, тебе не нужно о ней заботиться.

В центре его голубых глаз заплясали красные языки пламени.

— Я дал клятву, а клятва нерушима во время договора. Ты — моя жена, а Лирика — моя дочь.

Клятва дракона незыблема, поэтому Рудия взяла её с него.

«Эта клятва имеет намного больший вес, чем я думала...»

Рудия протянула руку и дёрнула его за щёку.

— Что это значит? — спросил Альтерис, и женщина улыбнулась.

— Верно, на время действия контракта ты мой муж и отец Лирики.

— Не знаю, сколько раз я тебе это говорил.

— Потому что до сих пор до меня не доходило.

Она отпустила его руку.

«Клятве дракона можно доверять, а значит, я могу довериться этому человеку. Трудно доверять кому-то, но когда ты это делаешь, нет ничего более утешительного. Я в надёжных руках».

«И, кроме того, такие слова, как «всё отлично», «ты по-прежнему хорошо справляешься», не были мне ненавистны, я только счастлива их услышать. Такое чувство, словно в моём сердце заполняется пустота».

Когда Рудии казалось, что ничего не получается, как бы она не старалась, подобные слова помогали. Её выражение лица смягчилось. Она произнесла:

— Спасибо, но я хочу быть рядом с Лири, когда она проснётся.

Ответ на предложение Альтериса пойти и отдохнуть немного изменился. Не проронив ни слова, он перевёл взгляд на спящую Лирику. Выражение его лица помрачнело.

— Есть кое-что, что меня беспокоит.

— Что именно?

— У меня такое чувство, что ею управляет судьба.

— Что ты имеешь в виду?

— Лаув, Перри. Им мог помочь только волшебник. Лирика попала в эту ситуацию, и она всё исправила.

Рудия напряглась. Глаза императрицы, так похожие на глаза Лирики, стали излучать леденящий душу флуоресцентный свет, что разительно отличило её от дочери.

— Ты хочешь сказать, что Лирику втягивает во что-то, что требует магии? Этого не может быть, потому что...

«Потому что в прошлой жизни такого не было. Лирика никогда не пробуждала магию, никогда не использовала её. В прошлом этого не было».

«А на этот раз? Возможно, Лирика использовала магию, чтобы вернуться в прошлое. Всё изменилось. Если бы я не вышла замуж за Альтериса, она никогда не стала бы систематически учиться магии. Альтерис тоже не узнал бы, что она волшебник».

«Лири же просто использовала магию, чтобы вернуться? Может быть, она расплачивается за то, что отправила меня в прошлое, выполняя свои обязанности волшебника?»

— Это нелепо, это не...

— Рудия.

Альтерис взял её за руку. Рудия вздрогнула и ошеломлённо посмотрела на него.

— У тебя есть предположения?

Она колебалась, прежде чем заговорила:

— Я думаю, Лирика использовала какую-то магию, чтобы изменить судьбу...

Слова были обрывчаты, но Альтерис понял её.

— Значит, судьба требует от Лирики определённую плату?

— Может быть?

— Если всё обстоит так, то есть, по крайней мере, одна неплохая вещь.

— Какая?

— Лирика не умрёт, пока не сделает всё, что угодно судьбе.

— Меня это совсем не утешает, — пробормотала женщина и вздохнула.

Тем не менее, после разговора с ним она поостыла.

«Все эти разговоры о судьбе и предначертанном уже не имеют значения. То, что я должна сделать, ясно как день».

Рудия поднялась со стула и села на колени Альтериса. Он удивлённо посмотрел на неё.

Императрица произнесла:

— Если ты тоже того желаешь, то я хочу положиться на тебя и получить утешение.

Альтерис улыбнулся и обнял её за талию.

— Лишь спустя два года меня признали?

— Так и есть, — пробормотала Рудия и прислонилась к его плечу. — Я просто хочу, чтобы Лирика была счастлива, только и всего.

— Я думаю, Лирика тоже хочет, чтобы ты была счастлива?

От этих слов ей показалось, что она вот-вот заплачет, но почему-то вместо слёз раздался смех, и Рудия грустно улыбнулась.

❖ ❖ ❖

Брин подумала, что эти дни были чередой "событий, которые можно запомнить на всю оставшуюся жизнь". Подобные инциденты могут произойти разом, и либо они приведут к чему-то хорошему, либо к чему-то плохому.

— Кхм.

Брин видела, как Лаув скрутился внутри импровизированной деревянной тюрьмы.

— Вы в порядке?

В любом случае, эти палки фрейлина могла сломать на раз-два. Тюрьма была лишь формальностью.

— Нет, почему вы настаиваете на том, чтобы в одиночку отправиться в клетку? Я же сказала вам оставаться в палатке.

— ...

Брин сузила глаза.

— Вы попытаетесь вызвать симпатию принцессы этим внешним видом? Если это ваш план, то прекращайте и убирайтесь оттуда. Вы плачете?

Из ничего не выражающих глаз Лаува вдруг потекли слёзы. Брин была ошеломлена.

«Я думала, что он стоический и сильный, разве нет?»

— Постойте, вот же ж!

Брин вытащила деревянную решётку, бросила её и вошла внутрь. Присев на корточки рядом с ним, она поставила фонарь на землю.

— Ну, подумаешь, чуть вышли из себя, но всё же обошлось, да? В ситуации, когда невозможно различить врага, далеко убежать и спрятаться — не самая плохая идея.

— ...

— Ах, раздражает, — произнесла фрейлина, глядя на рыцаря, который всё ещё лил слёзы.

Она схватила его за плечи и развернула к себе. Сбитый с толку Лаув моргнул.

— Если бы вас собрались выбросить после чего-то подобного, то не взяли бы в качестве сопровождающего и не приняли бы вашу присягу. Неужели вы так плохо знаете принцессу?

Лаув был удивлён, потому что так с ним обращались впервые. Он уставился в фиолетовые глаза, которые смотрели на него в ответ, а затем медленно отвёл взгляд. Брин выругалась.

— Вот опять вы за своё. Не молчите, говорите, рассказывайте.

— Говорю.

— ...Хотите умереть?

Когда Брин затихла, Лаув шёпотом заговорил:

— Видела...

— Что видела?

— Как я... превратился в...

— А, чего? Это всё?

Тон Брин был настолько лёгким, что Лаув удивлённо посмотрел на неё.

Фрейлина произнесла:

— Теперь же вы в порядке?

— ...

— Значит, принцесса использовала артефакт, чтобы исправить ситуацию? Если бы я была на её месте и собиралась бы вас выбросить, то оставила бы прямо там. Императрица-мать хороший стрелок.

Слова прозвучали холодно, но как-то успокаивающе. Лаув взглянул на Брин. Она отпустила его руку, взяла свой фонарь и встала.

— Давайте вернёмся в палатку. Или вы можете остаться здесь и заниматься ерундой.

Фрейлина развернулась и вышла из тюрьмы. Лаув помедлил, а потом последовал за ней.

❖ ❖ ❖

Как только Лирика открыла глаза, она почувствовала голод. В окружении гостеприимной семьи, она радостно принялась за еду. Её раны были перевязаны, но приготовленная ею мазь оказалась настолько эффективной, что всё уже зажило. Мышцы всё ещё болели, но ничего серьёзного. Все почувствовали облегчение только после того, как врач заключил о её полном выздоровлении.

Лирика пришла в себя после еды. На неё смотрели с беспокойством. Она энергично улыбнулась.

— Со мной действительно всё в порядке, я чувствую себя прекрасно!

Рудия улыбнулась.

— Я рада это слышать!

Лирика быстро спросила:

— Что вообще случилось? Что с Паем и Лаувом? А что насчёт Перри? И кто стрелял из лука?

Альтерис и Рудия посмотрели друг на друга. Император пожал плечами и указал на свою жену, которая всё объяснила.

— Стрелок был от Южного Альянса. Их всех поймали. Лаув осуждён условно, а Пай и Перри находятся под стражей по отдельности.

— Под стражей?

— Да.

Атиль резко заговорил:

— Что же всё-таки произошло? Я выслушал обе стороны, но мне нужно выслушать и тебя.

Лирика подробно всё рассказала.

Она рассказала, о чём просил её Пай, как теневой ягуар напал на Лаува, как появились люди и устроили шум и как Пай после убежал с ней. Выслушав Лирику, все трое переглянулись.

— Никаких расхождений нет.

— Это всё так нелепо.

Пока Альтерис и Рудия вздыхали, Атиль возмущался.

— Использовать Лаува в качестве сопровождающего было неправильно. Что я говорил вам с самого начала? А?

— Лаув не виноват.

Когда Лирика обняла его, Атиль вспыхнул от раздражения. Отдача оказалась сильной, как он и опасался.

— Эй, как это Лаув не виноват? Если бы он не разбушевался и не забрал тебя, а потом спрятался, этого бы не случилось! — огрызнулся принц, раздражённо ущипнув сестру за щёки.

— Ай-ай...

— Что, болит? Ты хоть представляешь, как я переживал? Пай вернулся с Перри на спине и сказал, что Лаув забрал тебя и исчез... Тебя не могли найти. Я думал уже, а не похитил ли тебя Южный Альянс.

Атиль тяжело вздохнул и отпустил покрасневшую щеку, которую Лирика сразу начала тереть.

— Я пациент.

Принц на мгновение растерялся.

— Я был груб.

— И резок.

Атиль вздохнул с облегчением, глядя на ворчливую сестру.

«Она и правда в порядке».

Альтерис произнёс:

— Мы собираемся продолжить охотничий фестиваль, ты можешь выйти?

Лирика кивнула.

— Да, дядя.

Атиль нахмурился, но Альтериса, казалось, это не волновало.

— Эта церемония должна показать, что императорскую семью не поколебать чем-то подобным. Все должны присутствовать.

Рудия обеспокоенно посмотрела на Лирику.

— Лири, ничего страшного, если ты просто ненадолго покажешься.

— Нет! Я тоже хочу закончить свой сбор.

Девочка вскочила на ноги. Она потянулась, чтобы показать, какое у неё бодрое тело.

Причина, по которой ей позволено есть вкусную еду и спать на мягком одеяле, в том, что Лирика теперь "Такар". Она хочет выполнить свои обязанности, будучи принцессой. Ранена или нет, ей нужно встать и участвовать.

«Ведь работа — это доверие».

«Непрофессионально говорить, что я морально истощена, потому что на меня чуть не совершили покушение, из-за чего не получится принять участие в мероприятии и так далее».

«Профессионалы делают свою работу, несмотря ни на что».

Лирика решительно произнесла свои слова, и Альтерис кивнул.

— Хорошо, — он взглянул на время. — Охота снова начнётся в полдень, так что лучше встретиться до этого времени.

Прежде, чем у него спросили узнать, с кем именно встретиться, после жеста императора вход в палатку открылся и в неё вошёл Лаув. И Атиль, и Рудия неодобрительно посмотрели на вошедшего, на того, кто может в любой момент впасть в ярость. Лирика словно держала на поводке огромного зверя.

— Госпожа.

— Лаув! Ты в порядке? — спросила принцесса, подбегая к нему.

Лаув опустился на колени.

— Простите меня, я не смог защитить свою госпожу...

— Ничего не поделаешь, кто же знал, что ягуар внезапно нападёт?

— Наказание для Лаува...

Лирика вскочила. Она потянула Лаува за руку. Её сил не хватило бы, чтобы оттащить мужчину, но он сам поднялся на ноги, когда за него ухватилась маленькая ладошка. Лирика спрятала его за спину и произнесла:

— Он мой.

— !!!

Лаув затаил дыхание. Лирика заговорила снова.

— Он мой, Лаув мой, поэтому я сама его накажу и призову к ответственности, — она оглянулась. — Я же права? Лаув мой, Лаув? Ты плачешь?!

Удивлённая Лирика поспешила достать носовой платок. Атиль цокнул языком, а Рудия вздохнула. Они вдруг почувствовали себя очень плохими людьми, увидев такого большого человека со слезами на глазах.

— Всё же хорошо. Ты чего?

— Простите, я снова и снова...

Его эмоции неконтролируемо бурлили.

— Сейчас ты в порядке, — с любопытством произнёс Альтерис.

Когда эмоции так бурлят, кровь монстра должна была разбушеваться. Однако с Лаувом ничего не происходило, даже без того сделанного Лирикой артефакта, который мог контролировать его.

Принцесса заговорила:

— Я наложила на него заклинание. Теперь всё хорошо.

Если говорить точнее, то он полностью выздоровел. Выражение лица Альтериса смешалось со странным блеском в глазах. Обменявшись взглядом с Рудией, он произнёс:

— Тогда, Лирика, оставлю Лаува на тебя. Сандар... Можешь с Лаувом пойти к ним.

— Это абсурд! — запротестовал Атиль, но замолчал, когда Альтерис покачал головой.

— Спасибо, — сказала Лирика и лучезарно улыбнулась.

Взяв Лаува, который перестал плакать, Лирика направилась к палатке Сандар. Пока они шли, она огляделась и проговорила:

— Лаув, у меня к тебе просьба.

— Всё, что пожелаете, госпожа.

Лирика слегка рассмеялась.

— По поводу Фиорда. Если мы с ним встретимся, ты сможешь держаться на расстоянии десяти шагов?

— Вы о юном герцоге Барат?

— Да, не подходи близко к Фио, чтобы он ни делал. Обещаешь?

— Это...

— Лаув, кто мы?

Мужчина непонимающе наклонил голову. Лирика топнула ногой.

— Та-а-ак, мы — Малиновый Альянс.

— А.

Принцесса повторила:

— Кто мы?

— Малиновый Альянс.

— Верно, члены Малинового Альянса не боятся собирать малину и всегда доверяют своим союзникам, — она улыбнулась. — Фио тоже наш союзник. Я ему доверяю так же, как и тебе, Лаув.

Рыцарь медленно опустил глаза и произнёс:

— Это будет не так просто, но я постараюсь.

— Это всё, о чём я прошу. Спасибо.

— Не за что.

Лаув покачал головой.

«Если бы она не верила в меня, был бы я сейчас здесь?»

«Нет. За мной охотились бы до самой смерти».

«Если принцесса доверяет кому-то, то я должен следовать за ней».

Как только они подошли к палатке Сандар, их встретили и провели внутрь. Лирику быстро усадили во главе стола и поставили перед ней коробки.

«Что это?»

Пока она растерянно оглядывалась по сторонам, вошёл статный мужчина. С первого взгляда девочка поняла, кто он.

«Маркиз Сандар.

За ним вошли Пай и Перри.

Лирика удивлённо вскрикнула:

— Пай? Что с твоим лицом?

Лицо Пая распухло до неузнаваемости. Он попытался улыбнуться, что выглядело весьма странно.

— Многое произошло. Выглядеть так — нормально.

— Но это не нормально...

— Всё в порядке, у меня целы конечности и шея, что очень щедро.

Слова сопровождались смехом, из-за чего Лирика в очередной раз задумалась о мужестве аристократов.

Маркиз Сандар глубоко поклонился. Такова южная вежливость.

— Я безмерно благодарен вам, принцесса. Вы спасли жизнь моему ребёнку. Перри, поклонись.

Перри, стоявшая рядом с ним, быстро натянула капюшон. Лицо Лирики просветлело.

— Тебе лучше!

— Да, принцесса, всё благодаря вам.

Теперь Перри обладала лицом обычной девушки. Зрачки по-прежнему были вертикально вытянуты, но это не имело значения. Отросли и волосы, её бежевые локоны, как у Пая, покрывали её плечи. Брови густые, лицо милое.

Перри также поклонилась и произнесла:

— Поскольку вы спасли меня, принцесса, моя жизнь теперь принадлежит вам. Вы можете убить или пощадить меня, пожалуйста, поступайте, как того пожелаете.

Если бы Лирика была мужчиной, она бы попросила взять её в качестве наложницы или служанки, но, к несчастью для маркиза, Лирика была женщиной.

Пока принцесса недоумевала по поводу слов Перри, маркиз Сандар произнёс:

— Вы можете использовать её как служанку или поручить ей разную работу.

Лирика оборвала его с кислым видом.

— Мне это не нравится, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Я исцелила Перри только по доброте душевной, а не потому, что хотела лишать её жизни.

Лирика больше не собиралась добавлять себе обязанностей. Ей было достаточно одного Лаува. Когда она отказалась, Перри опустилась на колени.

— Я уверена, что преуспею во всём, что угодно, принцесса, прошу вас.

Лирика сузила глаза.

«Я не хочу окружать себя ещё большими людьми... Хм... Ладно!»

Она решила не волноваться. Было бы здорово, если бы кто-то разобрался с этой дилеммой вместо неё. Эта мысль никогда не приходила в её голову, когда ей приходилось работать, полагаясь на себя. Но когда она подумала о большой руке, которая проводила по её волосам, решение пришло само по себе.

«Оставим это на усмотрение Его Величества».

Она повернулась к Перри.

— Зачем ты это делаешь?

— Сандар следит за тем, чтобы услуга была отплачена.

Лирика кивнула в ответ и подняла голову в раздумьях.

— Раз уж я спасла Перри жизнь, то и избавляться от неё тоже должна я, верно?

— Верно.

Лирика в ответ спросила у маркиза:

— И маркиз отвечает за Перри, верно?

— Что?

— Вы сказали, что Перри принадлежит Сандар. Человек, отвечающий за Сандар, разве не вы, маркиз? Точно так же, как глава у Вульфов — Тан.

Поскольку в разговор втянули Вульфов, ответа "нет" не могло последовать. Принцесса говорила всё правильно.

— Верно.

— Тогда ответственность должен взять маркиз, а не ребёнок?

Прозвучало логичное замечание из уст 10-летнего дитя.

— Я — Такар. Так что это не наша с Перри забота. Это дело между Такар и Сандар, поэтому пусть всё разрешится между маркизом и Его Величеством.

Лирика поспешила отложить это как "дело для взрослых". Маркиз вздохнул, а Пай неопределённо улыбнулся. Конечно, ему придётся отдельно отстаивать свои интересы перед императором, но если бы принцесса приняла Перри, история была бы уже совсем другой. Однако Лирика этого не сделала.

«Внешне она кажется слабой, а это большое заблуждение», — задумался Пай.

Лирика заговорила:

— Пай, я пришлю тебе мазь. Это ведь Атиль тебя так?

Пай склонил голову и произнёс:

— Всё в порядке. Это наказание, которое я заслужил.

— Вовсе нет, я предпочитаю вознаграждение, а не что-то столь неопределённое. Я пришлю тебе мазь, как только доберусь до неё.

Пай рассмеялся, а потом перестал улыбаться из-за порванных уголков рта. Услышь это Атиль, поднялся бы шум, поэтому он не собирался наносить мазь, но хотя бы мог поблагодарить.

— Благодарю, принцесса.

Лирика встала.

— Значит, мы закончили?

— О, нет, пожалуйста, примите стоящие перед вами шкатулки, принцесса.

Открыв великолепное подобие сундучка, её взору предстали различные драгоценности и редкие специи. Не один и не два, а больше десятка.

— Я собирался отдать их вам вместе с Перри, но надеюсь, что вы примете хотя бы такую нашу искренность. Это очень слабое извинение за грубость Пая по отношению к вам, принцесса.

— А, я приму это.

Лирика не отказалась. Перри нерешительно шагнула вперёд. На мгновение она остановилась, подбирая слова, затем подняла глаза.

— Принцесса, я искренне желаю быть рядом с вами.

Её глаза мерцали, сцепив ладони. Она не могла описать, насколько было прекрасно увидеть магию Лирики и насколько значимо для неё стать другой и обрести хорошее тело.

Когда маркиз Сандар увидел Перри, он смог только обнять её и заплакать. Вчера вся семья пролила слёзы радости. Перри радовалась тому, что ей больше не придётся видеть, как страдают из-за неё родные, и теперь страх умереть больше не преследовал её. Если Его Величество пожелает, Перри благодарно примет смерть в качестве наказания. Хотя бы один день в её жизни был идеальным. И всё благодаря принцессе, которая так напоминала героиню из «Песнь Жемчужины». Перри, выучившая эту книгу почти наизусть, хотела быть рядом с Лирикой, несмотря ни на что.

— Никаких горничных и служанок, приходи поиграть со мной потом вместе с Паем.

— Да, да!

Перри широко улыбнулась. Лирика помахала рукой и вышла из палатки Сандар, за ней последовал Рат. Она оглянулась на него.

Рат тихо произнёс:

— Принцесса, может, мы немного прогуляемся?

— Хорошо.

Рат взглянул на Лаува. Лирика жестом велела ему отойти. Рыцарь сделал ровно пять шагов назад.

Некоторое время Лирика и Рат шли молча. Они находились на небольшом расстоянии от лагеря. Было далеко за полдень, но, поскольку на дворе стояло лето, солнце припекало. Рат и Лирика встали под тенёчек у дерева. Сквозь арки, образованные нависающими ветвями, словно песчинки, падал солнечный свет. В воздухе витал приятный запах древесины, и слышалось весёлое пение пташек. Всё это мягко наполняло тишину.

Рат заговорил:

— Принцесса.

— М?

— Спасибо.

Лирика повернула голову и посмотрела на канцлера.

— Нет, я рада тому, что смогла исправить это с помощью своего артефакта. Хотя, судя по её глазам, кажется, не получилось всё сделать идеально.

Время поджимало.

— Этого достаточно. То, что она может ходить на своих двоих, показывать своё лицо окружающим и разговаривать с ними, нет, не так... — Рат покачал головой. — Это просто чудо, что она жива.

— Да, я была удивлена, когда её состояние внезапно ухудшилось. Пай действовал на своё усмотрение, но иначе могло быть уже слишком поздно.

— Я и не знал, что у Сандар течёт такая безрассудная кровь. Что ж, он заплатит за своё безрассудство.

Рат говорил о делах своего племянника так, словно это его не касалось. Тем не менее, Лирика понимала, что он глубоко переживает. Она тихонько засмеялась. Рат взглянул на неё. Лирика с озорством произнесла:

— Пусть ты и ведёшь себя холодно, но на самом деле тебе не всё равно. Я знаю, что Рат хороший человек.

Канцлер улыбнулся.

«Принцесса, в самом деле...»

Отсмеявшись, он заговорил:

— Не так давно у главы была приватная встреча с герцогиней Барат.

— !!!

Лирика замерла и оглянулась на Рата.

— Я не знаю как, но она знала о существовании Перри и её болезни. Корни Барат уходят в самую глубь, — под пристальным взглядом Лирики Рат продолжил: — Разговор был прост: речь шла о препарате, который улучшает состояние непригодных.

— !!!

Лирика была ошеломлена.

— Поговаривали, что он возвращает им человеческий облик. Глава самостоятельно сходил проверить.

Рат на мгновение остановился и посмотрел на Лирику. У неё было очень серьёзное выражение лица. Он улыбнулся и продолжил:

— Его смутила расплывчатая фраза "услуга за услугу". Всё, чего желал Барат, — "одноразовое сотрудничество".

— Тебе можно говорить мне об этом?

— Я рассказываю, потому что вы — принцесса.

Рат рассмеялся. На сердце стало легче.

«Одноразовое сотрудничество».

«Как легки и тяжелы были эти слова».

— Так лекарство приняли?

— Нет, пока нет.

— Хорошо.

— Было бы неплохо получить. Я смог бы его проанализировать.

— Я и не подумала об этом.

Рат улыбнулся. Лирика задумалась.

— Если у кого-то есть настолько хорошее лекарство, не лучше ли его продать? И чем вы могли бы помочь?

Если Рудия услышала бы их, то сказала бы: «А, так вот в чём причина предательства Сандар». Однако Лирика не могла этого знать.

Даже Рат, который мог лишь смутно догадываться, пробормотал: «Я не знаю».

Он продолжил:

— Такой препарат не получить за деньги. За жизнь нельзя назначить цену.

— Ты прав.

— Так что мы планируем сохранить тот факт, что Перри стало лучше.

Рат приложил указательный палец к губам и улыбнулся. Лирика кивнула. Она тихонько спросила:

— Ничего, если я расскажу об этом кому-нибудь ещё?

— Это зависит от вас, принцесса. Я просто прогуливался и говорил о том, о сём.

— Понятно.

— Вот и всё.

Рат посмотрел на принцессу, которая предотвратила самую большую проблему своим бесстрастным отношением, как будто это не имело значения, затем вежливо поклонился и ушёл.

Лирика обдумывала их разговор, собираясь рассказать об этом Его Величеству как можно скорее, пока она не забыла.

«Говорят, что Барат хороши в изготовлении лекарств, и это правда».

Быстро оглянувшись на тропинку, Лирика посмотрела вперёд. Затенённая деревянная арка ещё не была целиком пройдена. Не желая поворачивать назад, Лирика зашагала вперёд. Если смотреть со стороны, то тропинка изгибалась в виде подковы, которая окружала весь лагерь.

— Вау...

На полпути одни деревья сменились другими с чисто белыми цветами в полном расцвете. От них исходил сладкий аромат. Белые цветы, поникшие, как гроздья винограда, колыхались на ветру, словно сцена из картины, под их тенью стоял Фиорд. Его лицо на мгновение просветлело, когда он увидел её.

— Фио!

Лирика широко улыбнулась и подбежала, Фиорд тем временем быстро подошёл к ней.

— Лири. С вами всё в порядке? Вы нигде не пострадали?

Его голос дрожал.

— Да, я в порядке.

Словно хвастаясь, Лирика закружилась. Фиорд крепко держал её за руку. Из-за разницы в росте ему пришлось сильно наклониться. Красивые золотисто-красные глаза внимательно изучали её.

Бесшумный ветер, сладкий аромат цветов, пробивающийся сквозь листья солнечный свет, слегка приоткрытые губы и шёпот Фиорда.

— Всё хорошо, но вы напуганы.

На глазах Лирики медленно начали появляться слёзы. Фиорд осторожно притянул её к себе и обнял. Лирика обняла его в ответ.

Ей было страшно. Очень. Но если она скажет об этом, то все забеспокоятся, а ей не хотелось волновать маму ещё больше.

«Я в порядке».

«Всё хорошо».

«Я правда в порядке».

«Я точно была в порядке».

«Всё хорошо, но...»

«Мне было страшно».

«Всё в порядке, но мне страшно.

«Всё в порядке, но я дрожу».

Лирика начала тихонько всхлипывать. От объятия Фиорда веяло запахом мягкой травы и цветов. Она уткнулась зарёванным личиком в прохладный подол одежды. Лирика отпустила свою горечь и вздохнула с облегчением, когда почувствовала, как её крепко обнимают. Выпустив всё, что она держала внутри, тело у неё расслабилось. Лирика слегка приподняла голову, и Фиорд коснулся её влажной щеки. Девочка выдохнула.

— Спасибо, Фио.

— За что?

Фиорд улыбнулся и обнял её. Их взгляды встретились. Мальчик выглядел стройным, но его тело было твёрдым и неподвижным. Лирика обхватила Фиорда за плечи, а он только улыбнулся.

— Вы делаете только то, что делает меня счастливым.

— Но я плакала?

— Да, и это тоже.

Лирика посмотрела на него с озадаченным выражением лица, но он только рассмеялся.

— Моя очаровательная принцесса-малиновка.

Щёки Лирики вспыхнули из-за слов, произнесённых шёпотом. Она закрыла губы Фиорда ладонью. Его глаза расширились от удивления.

Лирика пробормотала:

— Это смущает.

Фиорд озорно засмеялся, прямо как Атиль, когда он издевался над сестрой.

— Нет, ты снова будешь дразнить меня, да?

Когда она не убрала ладонь, Фиорд обеспокоенно посмотрел на неё.

— Ты ведь не собираешься смеяться надо мной?

Фиорд кивнул. Когда Лирика медленно убрала руку, он произнёс:

— Я никогда раньше не смеялся над Лири.

Принцесса нахмурилась, а затем улыбнулась. Теперь она понимала, почему Фиорд так популярен.

— Ты ведь сейчас серьёзен?

— Конечно.

— Хорошо.

Лирика кивнула.

— Я тоже не совру тебе, Фио.

Фиорд в ответ проговорил:

— Не думаю, что дело во мне, вы поступили бы так с каждым, не только со мной.

— Хм, ничего другого не остаётся. По крайней мере, я не делаю ничего такого, чего бы не сделала с Фио.

Фиорд рассмеялся над замечанием Лирики.

— Мне этого достаточно.

Принцесса потянула его за щёку и произнесла:

— Фио, у тебя есть привычка говорить о том, что вводит в тупик. Это нормально, но если ты чего-то хочешь, просто скажи мне. Кто мы?

— Малиновый Альянс.

Ответ был решительным, и Лирика улыбнулась.

«Да, именно так!»

Фиорд задумался, что же ему сказать принцессе, выражение лица которой так и говорило: «Если тебе что-то нужно, скажи мне. Я всё выслушаю». Очень многое вертелось у него на языке, но так и не было произнесено вслух.

Пронзительные бирюзовые глаза смотрели на Фиорда непоколебимо. Он поборол желание отвернуться и тихонько заговорил:

— Осенью проводится большой праздник.

Лирика склонила голову, как бы желая услышать больше. Фиорд молчал.

«Он хочет пойти со мной?»

— Хорошо.

— Правда?

— Да, это обещание?

Фиорд улыбнулся её словам.

— Да, обещание.

Он не ожидал, что она согласится. Сердце уже рвалось к фестивалю. В столице в праздники отменяется комендантский час, поэтому вся ночь будет свободной.

Фиорд закружил её и поставил на землю. Его чуткий слух уловил посторонние звуки. Лаув, казалось, услышал то же самое, но взгляд рыцаря был прикован к мальчишке.

— Тогда я оставлю вас. Будет лучше, если нас не увидят вместе.

Теперь Лирика понимала, что это значит. У Фиорда наверняка будет ещё больше неприятностей, чем у неё.

«Герцогиня Барат».

Принцесса видела её всего раз, но до сих пор не забыла тот взгляд. Она шепнула Фиорду:

— Если кто-то будет тебя обижать, скажи мне. Я же принцесса.

— Благодарю.

Фиорду было жаль, что он не мог многое рассказать.

«Как мне объяснить, что ваше существование каким-то образом защищает меня?» — у него не было ответа на этот вопрос, поэтому ему оставалось только поблагодарить.

Когда шаги стали приближаться, он быстро наклонился и поцеловал Лирику в лоб, после чего исчез в деревьях.

— !!!

Лирика почувствовала, словно мимо неё пронеслись мягкие лепестки цветов. Пока она потирала лоб, к ней подошёл Лаув.

Появились незнакомые лица. Дворянин, разговаривавший с охотничьим ружьём за спиной, увидел Лирику и поклонился. Принцесса кивнула, прошла мимо них и вернулась в шатёр. По тому, как она сопровождала взглядом каждого встречного, казалось, что девочка прикидывала, безопасно сейчас или нет.

Вернувшись в палатку, Лирика рассказала Альтерису и матери обо всём, что касалось Сандар, и о том, что услышала от Рата. После чего Рудия крепко обняла её и произнесла: «Доченька моя, какая же ты умница, гений».

— Молодец. Скорее всего, это лекарство от Барат...

— Если бы Лири не решила эту проблему, Сандар вонзили бы нож в спину, — спокойно произнесла Рудия, как несомненный факт.

«Оказывается, причина предательства Сандар — это его дочь».

«Раньше я была бы возмущена таким поступком. Теперь же у меня есть Лирика».

«Я полностью понимаю чувства маркиза Сандар. Ведь именно герцогиня Барат использовала его семью в качестве залога».

— Но существует ли такое лекарство на самом деле? — пробормотала Рудия, обнимая Лирику.

«Конечно, учитывая предательство Сандар, оно должно было сработать. Тем не менее, его эффективность не сравнится с тем, что сделала Лирика. В противном случае, Перри уже была бы известна в светских кругах, что в прошлом так и не произошло».

Альтерис слабо улыбнулся. Его смех словно лезвие ножа.

— Я знаю, что Барат замышляет что-то забавное.

Лирика навострила уши при упоминании Барат. Рудия тоже посмотрела на Альтериса. Он продолжил:

— Такого лекарства нет. Оно не вылечит тебя, но может облегчить боль или продлить жизнь на некоторое время.

— Понятно.

«Разумное решение».

Рудия кивнула. Раньше некая её часть удивлялась тому, что Сандар опустился до предательства, но не теперь.

«Конечно, я сделала бы всё, что угодно для Лири», — такая мысль открыла ей глаза на их положение.

— Что задумал Барат? — спросила Лирика, не в силах сдержать любопытство.

Альтерис любезно ответил:

— Я дам тебе знать, когда буду знать наверняка.

Лирика кивнула. Ей было интересно, но важно иметь точную информацию.

В шатёр вошёл Атиль и произнёс:

— С минуты на минуту прозвучит полуденная труба, и мы снова начнём охоту, а ты, карапуз, теперь будешь держаться рядом со мной.

— Ты же собирался поймать тигра. Я собираюсь стать королевой сбора.

— Нет.

— Лаув сейчас в порядке, если ты волнуешься, я возьму с собой ещё и Брин. Я не буду отделяться от остальных.

— Нет.

Лирика топнула ножкой, как крольчонок.

— Тогда пойдём со мной, Атиль.

— Что?

— Если ты волнуешься, то должен следовать за мной, разве не так?

Лирика не собиралась отказываться от победы.

— Эй, — произнёс принц.

Когда он понизил голос и сузил глаза, Лирика приняла невинное выражение лица.

— Или мне следует последовать за вами, "Ваше Высочество"?

— Ты...

Потеряв дар речи, Атиль скрестил руки. Выбор был прост: либо хвостиком следовать за детьми на охотничьем фестивале, который проходит раз в год, либо установить свой эффектный рекорд. Четырнадцатилетний мальчишка нахмурился, оказавшись на серьёзном распутье.

Рудия заговорила:

— Атиль, не волнуйся, присоединяйся к охоте. Тиаре сказала, что пойдёт с Лирикой.

— А...

Нетерпеливая Тиаре за последние годы резко увеличила своё мастерство владения мечом, поэтому о ней часто говорили, как о лучшей среди рыцарей-учеников.

Атиль мрачно кивнул.

— Если тётя так говорит, то так и быть.

Лирика быстро встала рядом с мамой и высунула язык.

— Что?

Альтерис встал рядом с Рудией и протянул руку. Они пошли впереди, а Лирика и Атиль последовали позади, ворча.

— Несмотря на "неприятность", не стоит прерывать охоту из-за "лёгкого беспокойства", — заговорил Альтерис, объявляя о начале второго дня фестиваля.

К Лирике присоединились Лаув, Брин, Тиаре и даже Пай.

— Я не смогу охотиться в таком состоянии, — непринуждённо пояснил компаньон принца.

— Мама родная, — восхищённо проговорила Тиаре. — Ваши глаза, язык и пальцы целы? Кажется, Его Величество в последнее время в хорошем настроении.

Лирика вздрогнула от такого замечания, но Пай невозмутимо кивнул.

— Всё благодаря принцессе.

— А, конечно, тогда понятно. Это же наша принцесса, — с улыбкой на лице произнесла Тиаре, чуть повысив голос.

Затем она задумчиво посмотрела на Лаува.

— Хм... — издав многозначительный звук, Тиаре крепко сжала руку Лирики. — Тогда идём? Принцесса должна стать победительницей.

— Всё в порядке, Тиаре? Ты ведь говорила, что собираешься поймать тигра.

— Всё в порядке, Вульфы возместят компенсацию за поражение, — произнесла Тиаре, глядя на Лаува.

— Нет, — произнесла Лирика и потянула подругу за руку. Её глаза сузились. — Лаув мой, не Вульфов. Он не должен брать на себя ответственность.

Слова принцессы прозвучали твёрдо. Тиаре нахмурилась. Лирика в непонимании склонила голову: «Почему она так ненавидит Лаува?»

Тиаре вздохнула и улыбнулась.

— Ну, даже если и не из-за этого, моя репутация важна, но вы для меня важнее. А теперь пойдёмте.

— Да, мне гораздо приятнее слышать это от тебя.

Тиаре улыбнулась в ответ на честные слова Лирики.

— Я ведь компаньон!

— Верно.

Тиаре тихо прошептала:

— И мы союзники.

— Точно!

Лирика восторженно взмахнула садовым сачком. Тиаре заулыбалась.

Волкам доставляло огромное удовольствие принадлежать кому-то. По правде говоря, быть "чужаком" среди Вульфов означало, что у тебя серьёзные проблемы с психикой. Никогда не знаешь, когда ты сойдёшь с рельсов. Вот почему Тиаре так дорожила этим милым и прекрасным Малиновым Альянсом.

Пай заговорил:

— Всё, выдвигаемся, иначе мы отстанем.

— Да! — бодро ответила Лирика и зашагала вперёд.

Пай без труда поспевал за ней, даже прихрамывая.

Второй сбор с более многочисленной группой проходил куда приятнее. Тиаре трясла куст, чтобы поймать летающих светлячков, а Лаув сажал принцессу на плечо, чтобы поймать тех, кто летает повыше.

Пай отлично ориентировался. Казалось, что карта охотничьих угодий была у него в голове. Он привёл всех к подходящему месту для перекуса, так что все могли поесть. В качестве закусок сегодня были сладкий и освежающий лимонный пирог, холодное молоко и роскошные бутерброды с ветчиной и сыром.

В основном, разговор вёлся между Тиаре и Лирикой. Иногда словечко вставлял и Пай. После обеда возле ручья, детишки ненадолго разулись и поплескались. Потом, заметив, что в воде есть светлячки, Лирика туго завязала юбку и поплыла по течению. Поскольку солнце слепило, Брин плотно натянула чепчик на голову принцессы, а после поиски светлячков продолжились. Остальные дети стали копошиться рядом. Тиаре зарычала и попыталась отогнать их, но Лирика остановила её.

— Почему бы вам не присоединиться? На солнце жарко, а в воде прохладно.

По её настоянию дети один за другим подходили ближе. Пай знал, какой ребёнок принадлежит той или иной семье, поэтому просто с улыбкой наблюдал за ситуацией.

Тиаре встала рядом с Лирикой и решительно заявила, что она самый близкий и лучший друг принцессы. Даже посреди всего этого сама Лирика без колебаний разговаривали с детьми. Все почувствовали, что атмосфера разрядилась. Их глаза загорелись, когда она показала несколько заклинаний.

Несмотря на свою родословную, дети оставались детьми. В частности, те, кто прочитал «Песнь Жемчужины», сразу же потянулись к Лирике. Все пытались заговорить с ней. Даже самый робкий ребёнок мог побеседовать с принцессой, не чувствуя себя обделённым. Это в её характере — освобождать место для каждого.

Некоторые подняли руки и сообщили, что знают, где больше всего светлячков. Группа детишек всё шла вперёд.

— Говорят, в столице сейчас есть такая замечательная кофейня. Там собираются все известные писатели.

— Верно, я тоже хочу туда, когда вырасту. Я слышала, там собираются художники, чтобы обсудить свои работы.

— Как думаете, Аметист тоже будет там? Возможно, автор пишет продолжение.

— Хочу его автограф!

— И я, я тоже.

— Принцесса, я заказала себе такую же сумочку, как у вас. Она такая удобная и красивая.

— Так и есть.

— Принцесса, раз уж у вас есть артефакт, почему бы вам не научиться фехтованию?

— Было бы здорово вместе позаниматься.

— О, а вы пробовали маринованные фрукты? Они сейчас нарасхват.

— Точно, сахара сейчас так много, так что...

Темы для разговоров перескакивали от одежды, которая сейчас в моде, до еды и музыки. Тем временем дети энергично размахивали садовым сачком, больше заботясь о своём наряде и внимательно наблюдая за своими сверстниками. Причина заключалась в том, что им предстоял брак по расчёту. Некоторые с любопытством смотрели на Лирику.

— Если подумать, принцесса, то, кажется, вы близки с юным герцогом Барат, верно?

— М-м, не то чтобы.

Девочки засмеялись, услышав её ответ.

— Он дружелюбен?

— О, в светских кругах уже говорят, что он мил со всеми.

— Верно, но мне всё равно интересно, потому что нам ещё не доводилось с ним поговорить.

Лирика задумалась.

— Вас интересует Фиорд?

— Конечно.

— Барат — первая любовь каждого, — заговорил мальчик, который слушал издалека, и все разразились смехом.

— Верно.

— Так и есть.

— Я слышала, что герцогиня Барат тоже была чрезвычайно популярна в светских кругах в расцвете своих сил.

— Точно, разве с юным герцогом сейчас не так же?

Однако никто не рассчитывал на брачный союз с ним из-за их фракции. Кроме того, слухов, ходящих вокруг Барат, было достаточно, чтобы заставить всех отступить. Так что разговоры о красивом сопернике, который привлекает внимание всего светского общества, — не более чем приятные сплетни о семье, в которой таится много чего интересного.

Здесь, среди детей, Лирика услышала намного больше, чем во время Парты. Сплетни всегда волнительны, поэтому темп сбора, естественно, замедлился.

Лирика прервала разговор и произнесла:

— Но самая красивая — это моя мама.

Все дети кивнули, на мгновение подумав об императрице. Лирика широко улыбнулась.

— Верно же? Моя мама — самая красивая на свете!

Никто не мог с этим поспорить — для ребёнка родители всегда самые лучшие. Ведь объективно говоря, так оно и было.

— Да, императрица тоже очень красивая.

— А её светлые, золотые волосы, ничего подобного я раньше не видела. Они словно расплавленное золото.

— У неё молочно-белая кожа и прекрасные глаза.

Все вздохнули.

— Но разве Его Величество тоже не прекрасен?

— Он не выглядит неуместным, стоя бок о бок с императрицей.

— Они хорошо смотрятся вместе.

Лирика кивнула, вспомнив кандидата номер один на роль отца. Даже сейчас она изо всех размахивала сачком. Как только её корзина для сбора стала тяжелеть и ярко светиться, прозвучал горн, возвещающий об окончании охоты.

Дети, которые должны были вернуться, с сожалением посмотрели друг на друга. Казалось, им хотелось поиграть ещё немного. Лирика чувствовала то же самое.

«Охота закончилась, но нельзя ли нам поиграть ещё немного?»

Однако хладнокровная Брин взяла ситуацию в свои руки.

— Принцесса, давайте вернёмся.

Лирика уже хотела предложить остаться на чуть-чуть, но сдержалась и кивнула.

— М, давайте возвращаться.

Кучкой они вернулись в лагерь. Охотники уже прибыли. Атиль сидел на лошади и хмурился.

— Что это с детьми? Почему они так сбились в кучу?

Он имел в виду Лирику в центре группы. Бран усмехнулся.

— Потому что принцесса популярна.

— А, да, а вот я нет, — проворчал Атиль и подъехал к Лирике.

Дети быстро посторонились кто вправо, кто влево. Грубо вот так подъезжать к беседующим людям, но никто не мог упрекнуть кронпринца.

— Много поймала? — спросил Атиль, и Лирика кивнула, держа в руках свой улов.

— Целую кучу?

Принцесса засмеялась.

Атиль угрюмо произнёс:

— Залезай.

— Что?

— Залезай, говорю.

Принц похлопал по передней части седла. Лирика опешила. Она посмотрела на детей и произнесла:

— Я, пожалуй, пойду. Сегодня я хорошо провела время. Увидимся завтра.

— Да, принцесса.

— Нам было очень весело сегодня.

— Счастливого пути.

Дети опустились на колени и вежливо поклонились. Лирика ещё не могла самостоятельно встать в стремена и сесть на лошадь, поэтому Лаув помог ей. Принцесса села перед Атилем.

— Было так весело?

— Да, очень.

— М, хорошо.

Атиль хотел, чтобы Лирика ладила с другими детьми, но когда он увидел, как она веселится с ними, ему стало не по себе. Принц почувствовал себя слишком узколобым. В присутствии Лирики такое происходит с ним само по себе.

Девочка прислонилась спиной к груди Атиля и заговорила:

— Надеюсь, в следующий раз пойти с Атилем.

— Я, по-твоему, дитё?

— Я имею в виду, что когда подрасту, то буду в охотничьей команде. Тогда мы сможем охотиться вместе, верно?

Атиль попытался представить себе, как он будет проводить время с Лирикой. Мысль о том, что они будут скакать на лошадях и охотиться вместе, вызвала у него улыбку.

— И когда же ты вырастешь?

— Очень скоро.

— Хах.

Лирика рассмеялась. Атиль тяжело вздохнул. Он чувствовал себя намного лучше.

«Так ты хочешь поохотиться со мной?»

Атиль рысью помчался к императорскому шатру, куда Рудия только что прибыла. Он поспешно слез с седла, как и Лирика.

— Тётя.

Принц вежливо поприветствовал императрицу, а Лирика подбежала к ней.

— Мама!

— Лири, тебе было весело?

— Да, смотри!

Рудия слезла с лошади и крепко обняла Лирику. Принцесса продемонстрировала свою полную корзину.

— Ты поймала так много. Моя Лири великолепна.

— А ты, мам? Тебе было весело?

— Да. Вот, смотри.

Рудия достала из кармана маленькую деревянную резьбу в виде тигра. У Лирики округлились глаза. Она смотрела то на маму, то на резьбу.

— Ты поймала тигра?

— Да, я же мама Лири.

Девчока была впечатлена и ярко засмеялась. Судя по всему, Лаув тоже улыбался от уха до уха. Рядом с ними в приподнятом настроении стоял Альтерис, грубовато взъерошивший волосы Атиля.

— А ты?

— Я...

Принц достал деревянного ягуара и двух оленей.

— Хорошо.

Альтерис кивнул. В его возрасте с таким уловом трудно справиться.

— А вы, Ваше Величество? — спросила Лирика, и Альтерис протянул ей двух медведей и ягуара.

Все они были такими милыми, что девочке захотелось собрать их и выставить на всеобщее обозрение.

Вдалеке послышались крики.

Альтерис произнёс:

— В этом году много раненных.

— Прошло много времени с последней охоты, их навыки ухудшились.

Рудия пожала плечами. Через минуту слуга унёс деревянные дощечки и корзину для сбора.

Для каждой семьи и отдельного человека подсчитывалось количество пойманных животных и светящихся созданий. Общее количество Лирики было наименьшим, так как среди Такар она добывала пищу одна, но её индивидуальные показатели оказались довольно высоки.

Принцесса с сожалением произнесла:

— Я всё ещё недостаточно хороша.

— Вчера вы мало поймали, однако сегодня почти всех догнали. Если соберёте ещё и завтра, то победите, — подбодрила Брин.

— Мх!

Лирика энергично кивнула.

Третий день прошёл без происшествий. Победителем сбора стала Лирика. Со стороны охотников возник небольшой спор, но в итоге первое место на пару заняли Альтерис и Рудия.

Атиль был разочарован, но для его возрастной группы это был отличный результат. Единственное, что его раздражало, — между ним и Фиордом Баратом была разница в один кролик. Он пообещал себе, что в следующий раз выиграет с большим отрывом.

Фиорд радовался тому, что Лирика была в безопасности и что они обещали друг другу вместе отправиться на фестиваль.

Охота закончилась на счастливой ноте.

❖ ❖ ❖

Рудия проснулась.

«А?..»

Не успела она осознать, где стоит, как её начала толкать толпа.

— Убейте!

— Убейте предателя!

Лица и формы людей было трудно разобрать.

Рудия невольно перевела взгляд вперёд.

На площади стояла виселица, а на неё поднимался человек.

Рудия тут же поняла, что происходит.

«Неужели я снова вернулась?»

— Лирика! — крикнула Рудия.

Перед виселицей стояла бледнолицая Лирика.

— Нет, нет! — закричала Рудия изо всех сил, пытаясь продвинуться вперёд. — Это я! Я! Я совершила измену! Моя дочь ничего не знает, совсем ничего! Лирика! Лири!

Женщина кричала, но её слова заглушал окружающий шум. Она отчаянно пыталась двигаться вперёд, однако всё было напрасно из-за толпы.

— Убейте её!

— Повесьте!

Люди были похожи на чёрные волны или комья грязи. Протискиваться сквозь них было тяжело. Слёзы продолжали литься, глаза жгло.

Рудия закричала:

— Нет, нельзя, стойте! Остановитесь!

Верёвку обвили вокруг шеи Лирики, словно палач не слышал её вопли, схожие с детскими криками.

«Пожалуйста, остановитесь».

— Лирика!

Как и в тот день, взгляд Лирики упал на Рудию. Их глаза встретились.

Миг слабой улыбки.

— Нет, нет...

Женщина не могла сделать ни шагу, но она не желала останавливаться.

В следующее мгновение эшафот виселицы раздвигается...

❖ ❖ ❖

— !!!

Не в силах закричать, Рудия открыла глаза.

— Кажется, тебе приснился кошмар.

Приглушённый голос заставил её повернуть голову. На неё смотрело незнакомое лицо. Сердце учащённо забилось, и она покрылась холодным потом.

— Рудия?

Шёпот вернул её к реальности.

— Альтерис.

Рудия коротко вздохнула и глубоко выдохнула. Мужчина провёл рукой по её влажным волосам.

— Ты в порядке?

— Сон был страшным.

— Я так и подумал.

Не спрашивая, о чём был сон, Альтерис встал с кровати и накинул халат. Он налил стакан воды и передал его Рудии. Кончики её пальцев слабо дрожали. Она выпила глоток воды и поставила стакан на тумбочку.

Вставая с постели, Рудия произнесла:

— Я должна пойти к Лири.

Натягивая халат, Альтерис кивнул, ничего не ответив.

Лирика крепко спала. Рудия расслабилась при виде лица дочери, крепко уснувшей в безопасной и мягкой постели.

Альтерис обхватил императрицу за талию, когда она тяжело вздохнула, и прислонил её к себе. Рудия прильнула к нему без особого сопротивления. Некоторое время они молча смотрели на Лирику, затем императрица заговорила:

— Всё, что у меня есть, это Лири. Только она...

Рудия сильно прикусила губу.

«На самом деле, сейчас я хочу побежать и всадить пулю в голову герцогини Барат».

«Если бы я только могла, то всё закончилось бы».

«Но это не так просто».

«Если я так поступлю, меня обвинят в убийстве, и Лирика останется одна».

«На этот раз никто из нас не пострадает, и наш враг будет побеждён».

«Если с нашей стороны будут потери, то это уже не победа, а поражение».

Рудия погрузилась в свои мысли: «Я знаю о множестве пешек, которые держит в руках Барат. В общей сложности есть четыре основные, самая значимая из них — Благородная Фракция¹. Первая пешка — предательство Южного Альянса, в частности, Сандар; вторая — морское чудовище², вызывающее наводнения; третья — Лизерт, а четвёртая пока остаётся недосягаемой».

¹ «귀족파» или «Благородная Фракция» (в переводе) означает группу людей, объединившихся для проверки королевской (императорской) власти и защиты прав дворян.

² «마수» применяется в значении магического зверя, очень страшного, который не поддаётся воображению, а также в значении «злая/дурная рука».

«Хочу коснуться её круглых щёчек, но боюсь разбудить».

После небольшого раздумья Рудия тихо спросила:

— Альтерис, ты когда-нибудь сталкивался с наводнением?

— Сталкивался.

— Драконы ведь не теряются, да?

Обернувшись, Альтерис улыбнулся.

— Теряются, потому что хаос наводнения — это волшебство.

Рудия удивлённо оглянулась на него.

Альтерис продолжил:

— Я наложил заклинание, чтобы чудовище наводнений не вышло.

— Я и понятия не имела.

— Это произошло до того, как стали вестись записи.

— Тогда позволь мне задать другой вопрос.

Император посмотрел на Рудию. Она спросила:

— Как ты думаешь, среди морских чудовищ есть тот, которого ты не можешь победить?

Альтерис улыбнулся, обнажая зубы.

— Нету.

Рудия улыбнулась в ответ.

— Это обнадёживает.

— Есть какое-то морское чудовище, с которым нужно разобраться?

— Возможно, есть.

Альтерис пристально смотрел на неё.

— Ох, — произнесла Рудия, не зная, что ответить на этот взгляд. — Я не хочу полагаться на тебя безоговорочно. Теперь ты человек, поэтому тебе может быть больно, ты устаёшь и нуждаешься во сне.

«Не дави на себя слишком сильно».

Глаза Альтериса на мгновение расширились, а затем он расхохотался. Нет, чуть не лопнул от смеха. Рудия зажала ему рот рукой.

— Ты разбудишь Лири.

Альтерис подавил свой смех. Вместо этого он слегка укусил палец Рудии.

— ?!

Императрица была так поражена, что застыла на месте. Она не удивилась бы, даже если бы её укусила мимо проходящая собака. Он смотрел на неё с улыбкой в глазах, Рудия подумала, что палец уже собираются отпустить, но тут что-то горячее и влажное...

— Альтерис!

Не в силах повысить голос, Рудия открыла только губы. Он отпустил палец и притянул её к себе.

— Впервые слышу от тебя, что ты не будешь обузой для меня, — прошептал мужчина на ухо, поэтому Рудия обмякла в его объятиях.

— Подожди...

— Ш-ш-ш.

«Иначе Лирика проснётся».

Флуоресцентные глаза, полные недовольства, смотрели на Альтериса. В мужчине полыхали смешанные эмоции, слишком сложные и трудные для его понимания. Всё, что он смог вымолвить, это вопрос:

— Что мне с тобой делать?

Рудия вздернула подбородок.

— Ты сказал, что любишь меня.

— А, — Альтерис ухмыльнулся. — Я не знал, что ты этого хочешь, но, пожалуй, я могу прямо сейчас показать тебе свою любовь.— Нет, я имела в виду...

Альтерис и Рудия в мгновение ока исчезли из спальни Лирики. Тут же вошла Брин, огляделась и накрыла девочку одеялом.

— У них очень хорошие отношения.

Она не могла не улыбнуться, увидев, как принцесса крепко спит.

— Сладких снов.

❖ ❖ ❖

Громых.

— Дождь идёт... — вздохнула Лирика, упираясь подбородком на подоконник и глядя в окно.

Хорошей погоды словно и не было, как только они собирались назначить дату сбора малины, пошёл дождь. Лирика беспокоилась из-за того, что ягод вскоре может и не стать, однако Уланг развеяла её волнения. Она радовалась, когда собирала малину, чтобы приготовить варенье, сироп и компот, которые сейчас популярны. Принцесса была разочарована не меньше, чем счастлива в те минуты.

Однако благодаря тому, что появилось так много свободного времени, Лирика и Атиль завершили приготовления значков, вёдер и даже фартуков. Малиновая эмблема с перегородчатой отделкой получилась очень аппетитного красного цвета. Зелёные листья были прекрасны, а форма ключа в нижней части — затейлива.

Пусть предложение сделать что-то подобное выдвинул Атиль, но больше всего эта идея понравилась Лирике. И всё же из-за дождя они не могли ничем заняться. Оставалось только положить значки в конверт и отправить их союзникам.

Достав маятник, Лирика произнесла:

— Завтра снова будет дождик?

Вшух.

Маятник нарисовал круг. Лирика пожала плечами.

— А послезавтра?

Вшух.

— А послепослезавтра?

Вшух.

— Дождик ведь прекратится на следующей неделе?

Вшух.

— Прекратится!

Лирика сложила руки и помолилась, чтобы на следующей неделе была хорошая погода.

— Ха...

Девочка вздохнула. Лаув обеспокоенно смотрел на свою вялую госпожу.

Брин заговорила:

— Может, прогуляемся?

— Прогуляться? Под дождём?

— Вы почувствуете себя намного лучше, просто пройдясь по коридору.

— О!

Лирика в восторге вскочила на ноги. Мысль о прогулке по коридору под проливным дождём была приятной.

«Это здорово, но всё же...»

— Разве я не столкнусь с другими дворянами?

— В такой дождливый день, как сегодня, во дворце мало кто бывает. Мы можем пойти в менее людное место.

— Вот как?

Лирика быстро встала со своего места и приготовилась. На удивление в коридоре было тихо. Слышался лишь шум дождя. Края коридора промокли, но внутри всё оставалось сухим. Было так тихо, что её шаги эхом отдавались от стен дворца.

— Здорово...

Лирике нравились люди, но она также любила тишину. Девочка остановилась и стала наблюдать за дождём, капли которого всё стучали да шумели. Туман окутал сад.

«Когда так льёт... Я думаю о Фиорде, который стоял под таким же дождём, и вспоминаю его уязвимый взгляд».

С другой стороны коридора послышались чьи-то шаги. Лирика бездумно огляделась и замерла.

«Герцогиня Барат?»

Как ни странно, женщина была одна, без своих последователей. Лирика чувствовала, как нарастает напряжение со стороны Лаува и Брин. Она наблюдала за тем, как к ней приближаются. Как и в прошлый раз, герцогиня Барат сократила между ними расстояние и остановилась. И снова без приветствия.

Женщина молча смотрела на Лирику. Под шум дождя, не произнося никаких слов, они стояли лицом друг к другу. Кто же заговорит первым? Здесь, где не было лишних глаз и ушей, не место вести бессмысленную борьбу.

Лирика заговорила первой:

— Почему ваши глаза завязаны?

Герцогиня Барат не была императором, императрицей или наследным принцем, но принцесса обратилась к ней вежливо.

— Глаза — это зеркало души, — раздался ледяной голос.

Однако ответ есть ответ. Честный и прямой, без сарказма или ехидства.

Герцогиня Барат слегка наклонила голову и произнесла:

— Нет ничего более неприятного, чем когда читают твои мысли.

— Понятно.

Удовлетворив любопытство, Лирика почувствовала себя освежающе. Похоже, если развязать это кружево, то за ним не будут мистические³ или какие-нибудь аномальные глаза.

³ «마안» (魔眼) — мистические глаза, т.е. форма сверхъестественной силы, сосредоточённой в глазах, дающая возможность взаимодействовать с внешним миром одним только зрением.

— Мне пора, — произнесла Лирика.

Она уже собиралась уходить, как вдруг герцогиня Барат заговорила:

— Разве вам не любопытно?

Девочка остановилась. Герцогиня Барат обернулась и бесстрастно посмотрела на неё с отсутствующим выражением лица.

— Я о том, что случилось с вашим отцом.

Лирика окаменела. Удивительно, но человек, который пришёл ей на ум, когда она услышала слово «отец», не был ни Альтерисом, ни другим кандидатом в отцы. Девочка подумала о том самом отце, который уплыл и не вернулся, который однажды возвратился бы на корабле.

Увидев выражение лица Лирики, герцогиня Барат улыбнулась.

— Разве вы не хотите знать?

Лирика едва удержалась от того, чтобы не опустить взгляд на пол. Она смотрела прямо в глаза, покрытые кружевом.

Сжав ладони в кулаки, девочка произнесла:

— Что-то случилось с Его Величеством?

«Теперь я — Такар».

«Лирика Нара Такар».

«Работа — это доверие».

Герцогиня Барат ничего не говорила. Она лишь безучастно смотрела на Лирику.

— Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, обращайтесь ко мне.

— Я уверена, что знаю о делах Его Величества больше, чем герцогиня.

Женщина почувствовала себя странно оскорблённой. Она была ещё не настолько стара, чтобы злиться на подобные мелочи, поэтому не полагала, что у неё такая поверхностная выдержка. Её это очень раздражало. Что-то было в этом ребёнке, что вызывало у неё инстинктивное отвращение из глубины души.

«Может быть, это из-за артефакта?»

«Артефакт Волшебной Девочки, который заставляет вас почувствовать себя волшебником».

«Если он действительно заставляет чувствовать себя волшебником, то это весьма неприятно».

Настоящий волшебник должен быть чистокровным человеком, поэтому Барат желает полностью избавиться от человечества. Истоки этой враждебности к существам, совершенно отличных от них, должно быть, начинались с незапамятных времён.

Герцогиня Барат подвела итоги своему недовольству. Давно она не испытывала такого неприятного чувства, поэтому редко когда говорила больше желаемого.

— Я хотела бы попросить вас об одной услуге.

— Какой?

— Не загрязняйте моё творение.

На мгновение Лирика нахмурилась в замешательстве, а потом поняла, что она имела в виду Фиорда. Герцогиня продолжала, как бы поучая:

— Фиорд — моё творение. Он прекрасный шедевр, который не горит даже в огне. Попытка испортить его — не самое приятное занятие.

В одно мгновение настроение Лирики изменилось. Её глаза стали полыхать синим пламенем.

Громых.

Вдалеке сверкнула молния. Вслед за ней раздался слабый гром.

— Мне тоже не нравятся люди, которые мучают Фиорда.

Лирика помнила его раны. Глубокие шрамы, полученные давным-давно. Впервые в жизни она относилась к кому-то с враждебностью.

Герцогиня Барат грациозно склонила голову.

— Если бы на моём месте был кто-то другой, это было бы мучением, но если я прикасаюсь к своей собственности, можно сказать, что я её полирую.

— Собственности?

— Да, я вынашивала его десять месяцев. Он — моя собственность.

Лирика потеряла дар речи. Она безучастно смотрела на герцогиню Барат.

— Я ещё раз поняла, что "разумность" — это, на самом деле, индивидуальная черта личности.

Принцесса вздохнула.

«Есть такие люди».

«Люди, которые считают себя правыми, вооружённые своими собственными доводами».

«Спор с таким человеком — пустая трата времени».

Лирика произнесла:

— Я признаю Фиорда.

Отполированный или нет, шедевр или что-то там ещё, каким бы он ни был, она признаёт его существование.

На мгновение герцогиня Барат сдержала непроизвольное: «Да кто ты такая?»

Раздался чей-то яркий голос.

— Все собрались здесь.

Лирика обернулась на источник внезапного голоса. Перед ними стояла элегантно нарядная Рудия. В дождливую погоду её золотистые волосы блестели так, словно сквозь них лился свет. Девочка ощутила, как из её тела уходит напряжение. Императрица подошла к ней, положила руку на её плечо и улыбнулась герцогине Барат.

— Вы опоздали на встречу.

— Ах, как же так, — женщина открыла свои карманные часы. — Я опоздала примерно на 30 секунд. Прошу прощения, императрица-мать.

— Я решила встретить вас, учитывая погоду, но не предполагала, что вы будете разговаривать с моей дочерью.

— Я как раз собиралась рассказать вам о своей дочери, — герцогиня Барат слабо улыбнулась. — Я думаю привезти свою дочь из деревни, в которой оставила её, в столицу.

— О, я не знала, что у вас есть дочь.

— Ху-ху, у меня есть дочь, которую я тайно спрятала.

Герцогиня Барат говорила непринуждённо, как будто речь шла о тайнике с документами на землю.

— Тогда нам пора. Принцесса, надеюсь, вы хорошо проведёте время.

Герцогиня Барат и Рудия вышли из коридора бок о бок, словно близкие друзья. Лирика смотрела им вслед. В её голове пронеслось множество мыслей, но лишь одно слово стало самым главным.

«Отец».

Лирику ошеломил их разговор, потому что герцогиня Барат не похожа на человека, который несёт чушь.

«Отец».

Лирика сжала кулаки и закусила губу. Звук дождя разносился по коридору.

Лаув осторожно произнёс:

— Госпожа, вы в порядке?

Девочка подняла голову и посмотрела на рыцаря. В его серо-голубых глазах плескалось беспокойство. Обычно он стоял позади, в шаге от принцессы, и не разговаривал с ней...

«Это означает, что сейчас мы с ним по-настоящему близки или я так плохо выгляжу?»

Девочка заставила себя улыбнуться. Выражение его лица лишь омрачилось пуще прежнего. Увидев это, Лирика рассмеялась от души и покачала головой.

— Мне приятно видеть тех, кто беспокоится за меня, и улыбаюсь я, потому что вы придаёте мне сил. Спасибо, Лаув.

— Не за что.

Мужчина засмеялся с облегчением. Сначала он подумал, что это была вынужденная улыбка, однако Лирика и правда почувствовала себя лучше. Всегда приятно, когда кто-то на твоей стороне, несмотря ни на что.

— Брин.

— Да, принцесса.

— Ты можешь навести справки о моём отце?

— Конечно.

Брин не колебалась, не задавала вопросов и не останавливала её. Лирика посмотрела на фрейлину и улыбнулась.

— Спасибо.

— Просьба принцессы для меня всегда на первом месте.

Лирике стало немного легче. Лучше знать наверняка, чем быть в неведении, что к чему. Она вдруг почувствовала, как похолодели её руки и ноги. Несмотря на летнее время года, девочка дрожала. Брин обернула тонкую шаль, которую держала в руках, вокруг Лирики.

— Ваше тело остыло, давайте поскорее вернёмся в вашу комнату.

— Мх.

Принцесса с лёгким шагом вернулась в свою комнату, где её уже ждал Атиль. Она успела привыкнуть к тому, что теперь живёт в таком месте, которое предназначено для неё.

Как только Лирика вошла, Атиль резко спросил:

— Эй, ты в порядке?

— Атиль? Что-то случилось?

— Ничего. По всему дворцу поползли слухи, что ты разговаривала с герцогиней Барат.

— Что? Но там никого не было?

— Если никого не видно, то это не значит, что никого нет на самом деле.

— А, я получила много советов, которые вовсе не были советами. Хм...

Не зная, что ещё сказать, Лирика посмотрела на Атиля. Принц повысил голос:

— Почему ты вообще заговорила с ней? Ещё и там, где никого нет. Сколько у тебя жизней?

Мальчишка нахмурил брови и насупился, но Лирика знала, что он волнуется за неё. Её сердце растаяло, и она подошла к нему, сидящему на диване.

— Что такое? Ты чего?

Руки принца естественно обхватили её, и в следующее мгновение Лирика оказалась в объятиях Атиля.

— Что тебе сказала герцогиня Барат?

— Мы говорили о разном, поэтому я устала, но ты ждал меня здесь, это подбодрило меня.

— Зачем ты вообще с ней заговорила?

— Мне было любопытно. Зачем она закрывает глаза кружевами? Атиль, разве тебе не интересно?

— Хах, — принц коротко рассмеялся. — Бесстрашная.

— У меня же есть Лаув и ещё Брин.

— Всё равно. Нельзя предугадать, что и когда она может выкинуть. Что она вообще тебе наговорила?

Лирика рассказала всё Атилю. На этот случай у него  было лишь одно слово:

— Безбашенная, — мальчишка почесал голову. — Посмотрю, что можно узнать о твоём отце. Не думаю, что дядя не знает того, что знает герцогиня Барат, но...

— Да, но я бы хотела, чтобы ты держал это в секрете.

В ответ Атиль улыбнулся и произнёс:

— Хорошо, не волнуйся, — он погладил Лирику по волосам и добавил: — Ты можешь на меня положиться.

Ему очень понравилось, когда его младшая сестра прижалась к нему и крепко обняла.

— Кстати, у герцогини Барат есть дочь. Никто не знает, где она её "создала".

— Разве не "родила"?

Атиль улыбнулся в ответ. Он мог на протяжении трёх дней рассказывать о Барат, однако эти разговоры из разряда тех, что вызывают кошмары. Ему не хотелось, чтобы до ушей Лирики дошли подобные истории.

— Так или иначе, — грубо проговорил Атиль и отвернулся. — Кстати, ты знаешь, что осенью будет большой фестиваль?

— Да.

— Пойдём со мной.

Не в силах ответить, Лирика на мгновение уставилась на Атиля. Мальчишка рассмеялся.

— Что? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой? Мы можем прокрасться незаметно, и никто ничего не узнает.

— М-м... — Лирика озадаченно спросила: — А фестиваль длится долго?

— Да.

— Тогда хорошо.

— Что?

Атиль прищурился. Он оказался очень догадлив.

— Кто?

— Что?

— С кем ты, кроме меня... — принц замолчал. — Барат?

Лишь одно слово и лицо Лирики сказало всё само за себя. Атиль в недоумении схватил сестру за плечи.

— Ты с ума сошла? И на какие деньги? Фиорд Барат и фестиваль? Только вы вдвоём? Приди в себя!

«Этот наглец посмел соблазнить мою сестру своим лицом?»

Лирика попыталась успокоить резко подскочившего Атиля.

— Я собиралась взять с собой Лаува.

— Ещё бы ты его не взяла! Как ты собиралась получить разрешение, а?

— А? Ну, я бы пошла без...

— Вау, неподражаемо.

Обеспокоенный Атиль приблизился к лицу Лирики и произнёс:

— Ты пойдёшь со мной.

— Хорошо, пойдём вместе.

«Если фестиваль будет длиться долго, почему бы не провести один день с Атилем, а другой с Фио?»

Словно догадавшись о плане Лирики, мальчишка проговорил:

— Нет, я пойду с тобой, когда ты пойдёшь с Фиордом Барат. Я тут не для смеха распинаюсь.

— Хм, хорошо. Только если ты пообещаешь относиться к Фио как к союзнику.

— Фио? Так ты его называешь?

— Атиль.

Принц выдохнул и сквозь стиснутые зубы произнёс:

— Хорошо, я буду относиться к нему с уважением, как к союзнику.

— Отлично, тогда я спрошу Фиорда.

— Какое значение имеет его мнение?

— Самое что ни на есть важное, — ответила Лирика и покачала головой.

— Хорошо, так и быть.

Девочка испытала облегчение. Атиль тяжело вздохнул. Она улыбнулась и обхватила его за шею.

— Спасибо.

— Забей.

— Нет, спасибо тебе большое.

Лирика понимала, что ей пошли на уступки, поэтому она была очень благодарна. Девочка поцеловала мальчишку в щёчку. Он крепко прикусил губу и нахмурился.

— Где ты этому научилась?

Лирика озорно засмеялась и прижалась щекой к его плечу.

— Вроде, на следующей неделе будет ясная погода, поэтому мы сможем собрать кучу малины.

— Верно-верно-верно.

Атиль, кажется, был согласен, но, на самом деле, именно он заказал стеклянные банки для варенья. Принц взглянул на дождь за окном.

— Надеюсь, погода будет хорошей.

❖ ❖ ❖

Стояла очаровательная погода для позднего лета. Солнце было более насыщенного медового цвета, чем в середине жаркого времени года. Золотой ободок окружал кучевые и дождевые облака, напоминающие слои ванильного мороженого. Сад наполнился сладким ароматом спелой малины.

Все восхищались этим тайным местом и хвалили Уланг, которая смиренно принимала комплименты.

— Вы все помогали мне, когда мы впервые расчищали его.

— Да, кроме Рата и Тана.

Пока остальные общались, Лирика раздала изготовленные на заказ вёдра. Атиль окинул взглядом собравшихся и прошептал ей:

— Если бы нас сейчас кто-то увидел, то мог бы подумать, что ты пытаешься совершить предательство.

Прозвучало верное замечание, поскольку  две ветви власти в империи, командир рыцарей и канцлер, держали вёдра бок о бок. Также тут собрались принцесса, кронпринц, следующий в очереди на трон Барат и многообещающий рыцарь-ученик из рода Вульфов. Эту встречу по своей роскоши уже ничто не могло одолеть.

— Кхм, — кашлянула Лирика, а затем прошептала: — Потенциал Малинового Альянса.

— Страшен.

Атиль рассмеялся. Он окинул взглядом совершенно новый тайный сад, который, как ему думалось, больше никогда не откроется, вновь распахнул свои двери. Здесь прекрасно и даже полно людей. Если бы кто-то раньше сказал Атилю о том, что такое произойдёт, он бы не поверил.

Лирика также подарила каждому фартук, сшитый специально на заказ. Тиаре надела его и рассмеялась.

— Так мило.

— Из-за одинаковой одежды мы словно на встрече садовников.

— Собирателей малины, — поправила Рата Лирика.

Тан, который уже набрал ягод, спросил:

— Если подумать, принцесса, вы не пригласили родителей.

— Они занимают высокое положение.

«Не будет ли всем неловко?»

Рат тихонько засмеялся.

— Полагаю, что так.

Вслед за другими Пай задал вопрос:

— Но, принцесса, чтобы собирать малину, зачем нужна смелость?

— А, Уланг сказала, что в кустах малины много змей.

Все невольно посмотрели вниз, на кусты. Лирика улыбнулась.

— Нужна смелость, чтобы собирать ягоды.

— Я смелый.

— Поэтому ты — член Малинового Альянса.

Тиаре разом оказалась перед принцессой и произнесла:

— Вульфы невосприимчивы к большинству змеиных ядов.

— Правда?

— Да.

— Принцесса, вы...

Рат быстро взглянул вниз и с облегчением увидел, что на ней прочные сапоги. Конечно, ведь тут не место, чтобы разодеться, как попало.

Лирика подняла кулак.

— Давайте соберём кучу малины, пообедаем, а потом сварим варенье и сироп.

Замотивированные этой мыслью, все взяли свои вёдра и скрылись в кустах.

— Так, иди сюда, Фиорд.

Лирика быстро потянула Фиорда за запястье. Он рассмеялся, когда его потащили.

Тиаре тут же заметала глазами молнии¹ и спросила:

¹ 쌍심지 — два фитиля, то есть два фитилька из глаз или молнии из глаз. Используется в отрицательном значении, когда кто-то зол или расстроен.

— Почему вы берёте с собой только Фиорда?

— Но ведь Вульфов двое, как и Сандар с Такар, а Барат один.

«Нужно позаботиться об этом», — так думала Лирика, когда невольно смотрела на приглашённых людей.

Тиаре не могла подобрать слов в ответ, поэтому быстро встала рядом с принцессой.

— Я тоже хочу пойти с вами.

— Хорошо.

«Малины всё равно много».

Фиорд ничего не говорил. Тиаре, Лирика и Атиль продолжали свою беседу.

Вдалеке Рат преподнёс руку к губам и заговорил:

— Принцесса, а Тан ест больше, чем собирает.

— Эй!

— Хм, пока вы наполняете ведро, всё в порядке.

Лирика засмеялась и махнула рукой. Она видела, как Тан схватил Рата за воротник и затряс его. Девочка вспомнила, как недавно они оба были на взводе.

«Наверное, из-за Перри. Хорошо, что они снова ладят», — подумала Лирика и почувствовала облегчение.

Тиаре обратилась к ней:

— Кстати, принцесса, вы прочли «Песнь Жемчужины»?

— Да, Брин достала для меня. Это интересно, но...

«Почему-то мне было неловко читать её».

— На этой неделе будут ставить большую пьесу. Почему бы нам не пойти и не посмотреть на неё?

— Правда?

— Да, правда. Билеты получить очень трудно, мне едва удалось достать два.

— Я обязательно пойду.

— Отлично!

Тиаре засияла. Упорная работа принесла свои плоды.

— Хм... — проговорил Пай. — Я и правда слышал, что билеты довольно сложно достать.

— Я простояла в очереди всю ночь.

Лирика поразилась и посмотрела на довольную Тиаре.

— Ого... — Пай засмеялся. — Это очень по-волчьи — применить физическую силу.

— Ха, я ненавижу такие слова, — резко сказала Тиаре.

Пай заморгал, а затем извинился.

— Я не хотел задеть твои чувства.

— Всё в порядке.

Тиаре покачала головой.

Тан произнёс:

— Тиаре, тебе нужно поумерить свой пыл. Ты только на днях ударила детей.

— Глава!

Щёки Тиаре залились краской. Лирика нахмурилась.

— Ударила?

— Да, но они начали первыми.

— Ты ударила их, потому что разозлилась?

— М-м... Д-да...

— Тиаре, когда ты злишься, то первым делом даёшь волю кулакам?

— ...

Тиаре держала рот на замке. Лирика улыбнулась и приложила малину к её губам.

— Я ничего не говорю, просто спрашиваю.

— Простите.

— За что? Тебе не за что извиняться, Тиаре.

— Она должна, ведь она твоя компаньонка, — проговорил стоящий сбоку Атиль.

Лирика приподнялась на цыпочках и тоже положила ему в рот малину.

— Я спрашивала не Атиля.

Тиаре заговорила:

— Не знаю. Я хотела остановить их... чтобы они перестали оскорблять принцессу.

— А, ну тогда хорошо, что ударила.

Атиль кивнул, проговорив: «Значит, вот в чём было дело?»

Фиорд рассмеялся и поддержал: «Если всё обстоит так».

Только Лирика выглядела растерянной.

— Нет, вы же так не думаете на самом деле, да? — она повернулась к Тиаре. — Они сильнее тебя?

— Нет? Я сильнее?

— Я много слышала о том, что Тиаре сильная. Ты также хорошо показала себя на охотничьем фестивале. Не думаю, что сильные люди должны издеваться над слабыми.

Тиаре на мгновение замерла. Она никогда раньше не думала об этом в таком ключе. Однако принцесса не ошиблась. Она действительно сильная.

— Хорошо, я поняла.

Тиаре решила, что в будущем будет осторожна со слабыми.

Тан, навостривший уши в кустах неподалёку, негромко произнёс:

— Молодость.

— Верно, приятно смотреть.

— Но всё же принцесса совсем не похожа на детей своего возраста.

— Разве? Сандар в этом возрасте уже...

— Нет, если так рассуждать, то Вульфы в этом возрасте могут голыми руками сломать десять досок.

Рат рассмеялся.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. У неё есть возможность говорить так, чтобы собеседник не чувствовал себя неловко.

Командир рыцарей кивнул. Было забавно наблюдать за тем, как дети одного возраста собирают малину. Тан и Рат прекрасно понимали, что это стало возможным только благодаря принцессе, стоящей между ними.

— Сандар не помешает побыть там. То же самое касается и двух Вульфов, Тиаре с Лаувом.

Тан пожал плечами на замечание Рата.

— И один Барат.

— Они выделяются.

— Весьма.

— Что ж, потому что Малиновый Альянс — это как рекомендательное письмо.

Рат отправил малину в рот, который наполнил кисло-сладкий вкус. Редкое удовольствие после целого дня бумажной работы.

«Может, мне стоит заняться разведением малины?»

Канцлер улыбнулся, радуясь тому, что его мысли настолько беззаботны, чтобы думать о чём-то столь невинном. Рат взглянул на Тана, который жадно ел ягоды.

«Разве он не похож на медведя больше, чем на волка? Не то чтобы на севере нет малины, так почему он ведёт себя так, будто умирает от голода?» — Рат покачал головой.

Они часто делали перерывы. Ели мороженое, пили холодный малиновый сок и пробовали лёгкие закуски. Дети перекусывали в тенёчке, сравнивая ягоды в разных ведёрках. Для Тана и Рата были приготовлены свежие взбитые сливки, малина и охлаждённое шампанское. Канцлер смотрел на пузырьки в бокале и вздыхал.

— Пожалуй, я брошу свою должность и вступлю в Малиновый Альянс, — проговорил Рат.

— Согласен.

Когда они вернулись к работе, Лирика уже приноровилась и стала собирать быстрее.

— Фио, — прошептала принцесса, собирая малину рядом с ним. — Помнишь о фестивале, о котором мы договорились?

— Да, — ответил юный герцог и, не удержавшись, спросил: — Что-то случилось? Мы не сможем пойти?

— Нет, не совсем. Меня поймал Атиль. Он сказал, что пойдёт со мной.

— Ох.

Обидно, но ничего страшного. Фиорд одобрительно кивнул.

Чувствуя себя виноватой, Лирика добавила:

— Мне сказали, что фестиваль идёт долго. Давайте один день проведём с Атилем, а другой только мы вдвоём.

— !!!

У Фиорда перехватило дыхание от неожиданной удачи. Тиаре вмешалась.

— О чём говорите?

Лирика бесстрастно ответила:

— О том, что Барат — первая любовь каждого.

— !!!

Фиорд от удивления снова задохнулся.

Фиорд, конечно, не подпрыгнул, но вот плечи у него затряслись. У Тиары округлились глаза.

— В смысле?

— А? Все говорили об этом во время охотничьего фестиваля. Барат — первая любовь каждого.

— Говорили. И что?

Тёмно-зелёные глаза Тиаре сузились.

Было странно стоять на месте без дела, но Лирика покорно объяснила:

— Сказали, что если посмотреть на Фиорда, то всё становится понятно.

— Разве? — весьма озадаченно спросил Фиорд.

Принцесса кивнула.

— Это можно понять по поступкам Фиорда. Он вежлив с другими людьми, разве не так? Это говорит о многом. Хм, не думаю, что герцогиня Барат также приветлива с другими... — Лирика серьёзно спросила: — Может быть, поэтому Фиорд самый популярный среди Барат?

С одной стороны Тиаре почувствовала облегчение, а с другой — нет.

Со сложным выражением лица Фиорд произнёс:

— Я не хотел бы, чтобы вы думали, что я веду себя с другими так же, как с вами, принцесса.

— А, да? Значит, ты добр только ко мне? Это тоже хорошо, — отшутилась Лирика.

Хотя во время разговора это можно было упустить, но со стороны видно, что Фиорд мягко относится к окружающим его людям.

— Ты особенный, так и должно быть, ведь ты первая любовь каждого.

Лирика машинально кивнула головой. Пай поставил рядом с ней почти полное ведро.

— Хм, но, принцесса, я уверен что вы тоже первая любовь для большей части, разве нет?

— А?

Лирика удивлённо оглянулась на улыбающегося Пая.

— В нашей семье есть много детей, которым вы нравитесь.

Почему-то Тиаре с досадным выражением лица пробурчала:

— И среди Вульфов тоже.

— Тогда почему ты делаешь такое лицо?

— Потому что принцессе нравлюсь только я, — проворчала Тиаре.

Пай взглянул на Лирику. У неё были мягкие каштановые волосы цвета хорошо подстриженного орехового дерева; красивые бирюзовые глаза; округлые черты лица. В принцессе не найти присущее Барат и императрице-матери великолепие, но она обладала некой силой, которая позволяла ей соперничать с ними. Если эти женщины по своей сущности подобны пионам¹, то Лирика была словно ландыш, непоколебимая и нежная.

¹ «모란» и «작약» — разновидности пионов, с которыми Пай сравнивает Рудию и герцогиню Барат. «모란» — пион древовидный. «작약» — пион молочноцветковый.

— Уверен, со временем вы получите много признаний.

Девочка вспыхнула из-за слов Пая.

Атиль дразняще заговорил сбоку:

— Потому что Лирика самая милая на свете.

— Атиль! — вскрикнула принцесса, но мальчишка только рассмеялся.

— Разве я не прав? Тётя так говорит каждый день.

— Верно, так и есть, но...

Сама того не осознавая, Лирика посмотрела на Фиорда. Она вдруг подумала о том времени, когда училась у него реверансам. Их глаза встретились, и Фиорд улыбнулся.

— Верно. Вы самая милая на всём свете.

— И ты, Фиорд... — тихо заворчала Лирика.

На самом деле, после выхода «Песнь Жемчужины» репутация Лирики заметно улучшилась. Конечно, на обложке книги было написано, что произведение "не имеет отношения к реальным событиям и людям", но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что вдохновителем стала именно она. По мере того как росла популярность книги, росла и популярность Лирики.

Даже дети из аристократического сословия тайком читали «Песнь Жемчужины». Родители, узнав об этом, разводили руками. Что поделаешь, если книга так увлекательна. После романа «Песнь Жемчужины» выходили похожие произведения, такие как «Песнь Сапфира» или «Сказ о рубине», но они не превзошли по популярности оригинал.

Лирика знала, что, когда она ходит на собрания, к ней стекается много детей, и они смотрят на неё с восхищением, но она не думала, что это из-за книги. Принцесса предполагала, что это из-за артефакта волшебной девочки, но не более того.

Пай посмотрел на ворчащую Лирику и с улыбкой на губах произнёс:

— Ещё всё впереди.

— А если нет? — вызывающе спросила Лирика.

Пай серьёзно ответил:

— Тогда я возьму ответственность на себя.

— Пай?

Прежде чем она успела спросить о том, как он собирался это сделать, Атиль начал душить его.

— Кха, подождите, Ваше Высочество!

— Только пальцем тронь мою сестру!

— Атиль!

После того как образовавшаяся суматоха между запаниковавшей Лирикой прекратилась, Пай, потирая шею, произнёс:

— Ваше Высочество, вы должны знать, что своей силой вы можете легко свернуть мою шею.

— Если ты это понимаешь, то знай, что я был к тебе великодушен, отпустив.

— И это тоже, — ответил Пай и улыбнулся Лирике. — Благодарю вас за спасение моей жизни, принцесса.

Как раз перед тем, как он наклонился, чтобы поцеловать Лирику в щёку, вмешалась рука Фиорда. Пай с интересом посмотрел на него. Юный герцог проговорил: «Грубо прикасаться к даме без разрешения», — а затем улыбнулся.

«Ха, посмотрите-ка на него?»

Какая-то смутно знакомая мысль мелькнула в голове Пая, но Атиль схватил его за шкирку, не дав додумать.

— Пай Сандар...

— Подождите, Ваше Высочество. Это была мягкая форма вежливости.

— Просто умри.

— Принцесса, пожалуйста, спасите меня.

— Атиль, прекрати.

— Уф, принцесса, думаю, мы можем просто позволить ему умереть? — произнесла Тиаре, незаметно пересыпая крупную малину из своего ведра в ведро Лирики.

— Только не между союзниками. Если вы так хотите, то сделайте это позже, после работы! — твёрдо сказала Лирика, и Атиль отпустил горло Пая.

Кашляя, верный товарищ принца произнёс: «Вы спасли мою жизнь дважды». Было ясно, что мальчишка издевается над Атилем, потому как улыбался он с озорством. Только недавно Пая так сильно избили, а теперь он снова может подшучивать над принцем.

«Вы, ребята, просто замечательные, правда».

Бран подошёл к Лирике и спросил:

— Много ли вы собрали? Брин спрашивала, подготовить ли ей горшок.

— А, нет, чуть позже.

Принцесса заглянула в своё ведро и покачала головой.

— Я быстро наполню его!

— Ничего страшного, не торопитесь.

Бран улыбнулся и отошёл. После члены Малинового Альянса ускорились и наполнили свои вёдра. Ягоды слегка помыли и высыпали в большую кастрюлю. Затем добавили сахар, перемешали лопаткой и довели до кипения. Каждый по очереди помешивал варенье и разделял его по банкам. Готовое угощение сразу же подавалось к блинчикам и горячим пирожкам.

Дети смеялись и болтали, в полной мере наслаждаясь сладким вкусом. Солнце медленно садилось. Брин подала курицу-гриль с малиновым соусом. Сладкие и солёные ароматы перебивали мясной вкус. Тан попросил вина, поэтому Брин тайком принесла его. В бокал Рата Бран налил охлаждённое разбавленное спиртное. Взрослые и дети были довольны по-своему.

Тиаре с любопытством спросила:

— Кстати, принцесса, какой подарок вам сделал Его Высочество?

— Это секрет.

Лирика покачала головой. Атиль не дарил ей подарок публично, поэтому она не могла рассказать о нём. А также если бы она начала об этом говорить, то пришлось бы упомянуть артефакт волшебной девочки.

Тиаре кивнула в ответ, хотя ей стало интересно, что это за секрет.

— Понятно. Ах, мне есть чем похвастаться перед принцессой.

— Чем же? — со смехом спросила Лирика.

Тиаре ответила:

— Я стану обладателем артефактного клыка.

— Пуф, кха...

Тан, попивающий вино, выплюнул его обратно. Рат заговорил: «Запачкал тут всё». Командир рыцарей вытер лицо салфеткой, которую Бран протянул ему, и мучительно произнёс:

— Ты хочешь стать его обладательницей?

— Всё, что мне нужно сделать, — это пройти испытание. Почему бы клыку не выбрать меня в качестве владельца?

Увидев наглое выражение лица Тиары, Тан прочистил горло.

— Если у меня не будет клыка, то я не думаю, что смогу победить сэра Лаува.

— Нет, кому нужен клык по такой причине?

— Мне.

Тиаре подняла руку. Тан с возмущением посмотрел на Лаува.

— Эй, скажи что-нибудь.

— Мне нечего сказать о семейной реликвии Вульфов.

— Ого, говоришь так, словно женился и разорвал все отношения с семьёй.

— Какая ещё женитьба? Чушь несёте, — взбеленился Атиль.

Лирика не выдержала и спросила:

— А что такое «клык»?

— Артефактный клык — артефакт, который усиливает все физические способности владельца, — объяснил мягким голосом сидевший рядом с ней Фиорд. — Хотя больше о нём знают только Вульфы.

— Звучит неплохо.

— Правда?

Тиаре улыбнулась после слов Лирики. Тан был ошеломлён.

Принцесса спросила:

— Разве не Тан должен использовать его?

— Это клык выбирает владельца. Я был исключён, — мужчина пожал плечами, затем улыбнулся. — Я и без него силён.

Тиаре поджала губы.

— Может, вы и правы, но мне нужен клык.

— Он опасен? — спросила Лирика, и Тиаре застенчиво наклонила голову.

— Некоторые говорят, что это может быть опасно, но всё в порядке.

— Совсем не в порядке.

На ворчливое замечание Тана Лирика серьёзно закивала.

— Если это опасно, то думаю, лучше для начала всё обговорить с главой.

— Хорошо.

Ответ Тиары был настолько освежающим, что все одновременно подумали: «Не думаю, что она собирается поговорить», — но вслух этого не сказали.

После еды каждый взял по банке варенья и перед уходом попрощался с Лирикой и Атилем. Принцесса предложила помочь с уборкой, на что, конечно, Брин и Бран не согласились. Атиль утащил Лирику и посадил её на качели. Он держал верёвку позади неё и смотрел сверху вниз.

— Что нужно делать принцессе, пока наводят порядок?

— Мы же члены Малинового Альянса.

— Тогда уважай то, что они делают.

— А, — произнесла Лирика в ответ на слова Атиля и кивнула. — Понятно.

— Хорошо.

Принц слегка толкнул качели. Пока девочка наслаждалась небольшим раскачиванием, он заговорил:

— Я никогда не думал, что смогу вернуться сюда и так весело провести время.

— ...

Лирика оглянулась на него. Атиль улыбнулся.

— Этот сад был специально создан моим отцом для мамы.

— А...

— Моя мама была родом из низшей знати. На неё часто нападали различными способами, поэтому отец сделал его, — Атиль пожал плечами. — И неважно, правильно ли для императрицы находиться в подобном месте.

Мальчик медленно окинул взглядом сад. Здесь многое напоминало о прошлом из-за того, что Лирика постаралась сохранить его в прежнем виде.

— Говорят, у них долго не было ребёнка. Ходили слухи, что поскольку мама из низкого дворянского сословия, она не могла принять кровь Такар.

Атиль впервые рассказывал о своих родителях, и Лирика внимательно слушала.

— Потом я узнал, что они были очень рады моему появлению.

— Не сомневаюсь.

Лирика кивнула, и Атиль улыбнулся ей.

— Не знаю, что я должен сказать об этом ключе от сада? Мне казалось, что эта часть меня, в которой я не нуждался.

Его родители были мертвы, ему самому грозило убийство. Не было ни времени, ни места, ни необходимости для рыданий в поисках усопших. Он не нуждался в убежище. Передав ключи Лирике, Атиль думал, что ей может понадобиться такое место.

«Я не мог убежать, но, может быть, она сможет. Вот такая мысль».

Мальчик посмотрел на сад. Его мать умерла, когда он был ещё маленьким, поэтому воспоминания о ней были очень смутными, но он всё ещё помнил, как они собирали малину в этом саду. Он не ожидал, что это место снова к нему вернётся.

Сидя на качелях и покачивая ногами, словно плескаясь в воде, Лирика произнесла:

— Я думаю, всем нужно убежище.

— Что?

— Всем нужен отдых. Если на немного остаться здесь, то всё будет хорошо, и ты будешь в безопасности. Говорят, если не ослабить нить, то она порвётся.

— Кто такое сказал?

— Чистильщик обуви.

Лирика взялась за верёвки и откинулась назад, чтобы посмотреть на Атиля.

— Я думаю, что очень важно поесть чего-нибудь вкусного, поспать в безопасном месте и поговорить с кем-то, кто тебе нравится, — девочка произносила эти слова очень серьёзно. — Благодаря этому у тебя будут силы делать то, чего ты не хочешь делать. Но без этого, если только делать то, что не нравится, то радость постепенно исчезнет, и на смену придёт печаль...

«Так и не заметишь, как разом угаснешь».

Лирика отклонялась назад всё больше и больше, и в одно мгновение верёвки выскользнули из кончиков её пальцев. Атиль поддержал её.

— Это опасно.

— У меня есть Атиль.

— Да, у тебя есть я.

Лирика расправила плечи и произнесла:

— Не забывай, что у тебя, Атиль, тоже есть я.

— Хорошо.

Он подошёл и помог ей подняться с качелей.

— Пора возвращаться. Скоро стемнеет.

Лирика кивнула. Первая встреча Малинового Альянса была немного шумной, но приятной. По мере того, как она привыкала к этому, всё становилось только лучше.

«Нет, я должна справиться ещё лучше. Спрошу маму и научусь у неё», — пообещала себе Лирика.

— Как организовать хорошую вечеринку?

Рудия, рассматривающая до этого дизайн стеклянных ламп для очередной вечеринки в саду, обернулась из-за вопроса дочери.

— Да, я бы хотела научиться.

— О, боже мой!

Рудия почувствовала, как её сердце мгновенно растаяло. Лирика всегда пыталась защитить свою маму. Рудия хотела, чтобы её дочка немного опиралась на неё. И вот, этот день настал.

«Словно Лирика приняла меня».

— Конечно, мамочка тебя всему научит.

При мысли о том, что они будут проводить время вместе, готовясь к празднику, вся работа и заботы для Рудии вдруг стали казаться пустяками.

— Для начала, самое главное на вечеринке — это еда.

— Еда.

— Да, поэтому...

В конце концов, именно то, что можно увидеть, и то, что можно съесть, вызывает у людей интерес к вечеринке. Если встреча предназначена для маленького количества людей, то выбор гостей был бы важен, но в противном случае всё по-другому.

— Для небольшой вечеринки, как та, которую ты собираешься устроить, приглашения нужно рассчитать тщательно. Прежде всего, избегай тех, кто слишком вовлечён в светскую жизнь, а также представителей разных фракций.

Лирика кивнула в знак согласия. В течение следующих нескольких дней она проходила специальную подготовку для вечеринок. Рудия светилась от счастья, ведь Лирика проводила с ней не менее двух часов в день.

— Ху-ху-ху.

— Императрица-мать, чему вы так рады?

— Ничего такого, я просто думаю о своей дочери, она такая милая. Не так давно моя дочь...

Женщины за чаепитием подумали, что императрица всегда была такой, но в последнее время, кажется, всё стало ещё хуже. Окружающие её слуги и люди, которых она встречала, могли легко заметить, что у неё очень хорошее настроение.

— Я слышал, что в последнее время вы часто проводите время с принцессой.

— Верно, Тан, а как же, она моя дочка.

Тан кивнул и выслушал всю ликующую похвалу. Рудия через некоторое время коротко выдохнула.

— Так что же произошло?

— А, это по поводу Золотых Песков. Конечно, хорошо, что они ведут активную деятельность на севере, но я бы хотел, чтобы всё было под контролем, — произнёс глава рода Вульф.

Рудия призадумалась. Вопрос касался главы Гильдии Торговцев «Золотые Пески» и главы рода Вульф. Причина, по которой Тан сообщил об этом Рудии, заключалась в том, что он знал, что императрица стоит за ними.

— Они перешли черту?

— В этом также виноваты и поощряемые идиоты, однако нельзя же сажать сахарную свеклу по всей земле, верно?

— А-а, вот оно что. Видимо, виноваты эти же идиоты.

— Да, но моя работа заключается в том, чтобы докладывать вам всё.

Тан смутился. Рудия кивнула.

— Дела семьи — это твоя забота как главы.

Тан улыбнулся.

— Тогда так и поступлю.

Рудия на мгновение сузила глаза и посмотрела на командира рыцарей. Из-за пристального взгляда Тан смущался всё сильнее и спросил:

— Моё лицо чем-то испачкалось?

— А, нет, ничего такого.

После того, как Лирика сказала, что она хочет папу, Рудия тоже искала кандидата на роль отца.

«Альтерис неплох, но разве Тан Вульф, весьма хороший человек, не был бы лучшим отцом? Но, думаю, будет слишком много родни».

Рудия не могла представить себе дом, полный детей, но, возможно, это было бы хорошо для Лирики. Пока она размышляла, голова Тана постепенно опускалась всё ниже. Только тогда Рудия поняла, что смотрит на него уже достаточно долго, чтобы это можно было посчитать за грубость.

— О, простите, вы можете идти.

— Всё в порядке.

Ответив тихим голосом, мужчина поспешно зашагал прочь.

«Почему-то я чувствую, как моё лицо пылает».

«Я не должен».

«Я прекрасно знаю, что не должен».

Тан тяжело вздохнул.

❖ ❖ ❖

Альтерис взглянул на Рудию, которая напевала какую-то мелодию и расчёсывала волосы. Глядя в зеркало, она выглядела очень счастливой. Замерев, мужчина всё смотрел на неё.

— Это не любовь.

Он вспомнил надменные слова. Если так подумать, возможно, именно совет чистокровного мага позволил ему следовать своим порывам.

После того, как Альтерис заявил Рудии о том, что любит её, он принялся ухаживать за ней самыми разными способами, которые только отталкивали её. Тем не менее, мужчина думал, что всё это часть игры. Любовь или что бы то ни было, она была его женой и теперь принадлежала только ему.

Однако Альтерис застал сцену, когда Рудия стояла рядом с Таном и разговаривала с ним. Она выглядела счастливой. А потом Рудия уставилась на него, и глупый волк застенчиво склонил голову... Внутри него что-то неприятно забурлило. Возникла новая эмоция, не похожая ни на одну из тех, что он испытывал раньше. Она оказалась абсолютно неприятной.

Таким образом Альтерис пришёл к императрице с багажом мыслей, чтобы высказаться по поводу её поведения, однако, увидев, насколько она счастлива, слов для разговора не нашлось.

«Кажется, Лирика в последнее время на уроках магии настолько же счастлива».

Принцесса при каждом удобном случае болтала о том, что она сегодня делала с мамой. Из-за этого уроки длились дольше, но слушать рассказы ребёнка Альтерису, на удивление, было совсем не скучно. С раскрасневшими, как спелые яблоки, щеками Лирика заканчивала свои истории протяжным вздохом.

— Мама столько всего делает. Она выглядит потрясающе.

— Это верно.

Вечеринки Рудии были хорошо известны в светских кругах. Императрица, которая появилась из ниоткуда. После её вечеринок у всех глаза разбегались в разные стороны. У неё всегда было оживлённо и необычно.

Альтерис знал, как упорно добивается Рудия своих целей. Если он давит силой, то она пользуется переговорами.

«И если бы мне пришлось выбирать между силой, которая под страхом смерти склоняет людей на мою сторону, и мирным путём переговоров, то я бы выбрал первое. Рудия же пользуется вторым способом, и это делает её лучшим политиком, чем я».

Лирика взглянула на Альтериса и заговорила:

— Ваше Величество.

— Слушаю.

— Когда я в следующий раз буду устраивать вечеринку, я хотела бы узнать, не хотели ли бы её посетить?

Альтерис улыбнулся.

— Если это вечеринка моей дочери, то я должен пойти.

Лирика вся покраснела, а её глазки заблестели. Она выглядела смущённой и неловкой, но в то же время в ней также промелькнула радость.

«Мило».

«Это всё из-за дурного влияния Рудии, но что поделать, милашка есть милашка».

Лирика неловко откашлялась и произнесла:

— Итак, что мы будем изучать сегодня?

— Сокращение.

— Сокращение?

— Будем сокращать длинные заклинания, хм... — тихо проговорил Альтерис, о чём-то задумываясь. — Грохот, гром. Падение, раскат молнии. Растряси и раздроби землю, чтобы никто не ходил по ней.

Глаза Лирики расширились, когда она прислушалась.

Альтерис продолжил:

— Представь, что ты перевела это заклинание на древний язык и начинаешь читать его. Получится слишком длинное, да? Мы сократим его. Чем детальнее и длиннее заклинание, тем оно мощнее, потому что создаётся сильный образ.

Причина, по которой это "грохот, гром", а не просто гром, заключается в том, что таким образом смысл при произношении становится намного яснее.

— Однако пока ты успеешь всё прочитать, будешь уже убита врагом.

— Полагаю, что так.

— Поэтому нужно собрать ключевые слова и создать своё собственное сокращение.

— Понятно.

— Хорошо, в таком случае...

Шаг за шагом Альтерис начал обучать. Он уже знал, что магия Лирики необычна.

«Если бы она смогла... Возможно... Может быть, ей удастся снять проклятие? Но хочу ли я этого нас самом деле?»

Вырвался горький смех. Лирика, которая работала над своими сокращениями, спросила, о чём он задумался.

— Ваше Величество, недавно вы говорили, что Барат занимается чем-то интересным.

— Говорил.

— Вы можете рассказать мне, в чём дело?

— Даже не знаю, — проговорил Альтерис и подпёр подбородок. — Дракон состоит из огня и воздуха.

Лирика вдруг вспомнила дракона, которого видела во сне. То самое гигантское существо, свободно парящее в небе. Вполне логично, что он состоит из огня и воздуха.

Девочка кивнула, и Альтерис улыбнулся.

— Чего-то не хватает, да?

— Чего?

— Огонь и воздух. Чего не хватает?

Лирика замычала и задумалась, прежде чем осторожно ответила:

— Пламя¹?

— Верно.

¹ «연료» — горючее, топливо. Поскольку речь идёт о драконе, я оставила вариант с «пламя». По крайней мере, это имеет смысл.

Причина, по которой дракон является драконом, заключается в том, что он — создатель пламени, которым, втягивая воздух, наполняет себя.

— Видимо, Барат исследует это различными методами. В этом вся и забава.

Лирика не могла понять, что тут забавного. Она могла лишь думать об очень горячем Фиорде, поэтому забеспокоилась. Альтерис легонько погладил её потемневшее лицо.

— Так, давай попробуем ещё раз.

Он указал на блокнот, и Лирика кивнула. Если она и могла чем-то помочь Фиорду, так это магией.

«Давай сделаем всё возможное!»

Измождённая Лирика приступила по новой создавать различные сокращения. Альтерис смотрел на неё со слабой улыбкой. Всегда приятно видеть, как кто-то старается. Особенно если это кто-то, кого ты учишь.

В саду по-прежнему было тихо. Лес, миновав свой пик, затаил дыхание в ожидании осени. Было слышно, как мелкие птицы моются в воде. Два человека — единственные в мире дракон и волшебник — сидели рядом и говорили о заветных желаниях и вечном происхождении. Только деревья прислушивались к их тихой беседе.

❖ ❖ ❖

— Ху-ху, что скажешь?

— Вы выглядите как прекрасная благородная леди.

Брин была права, говоря о благородстве, а не о происхождении. Она выглядела довольной своей работой.

Сегодня Лирика собиралась пойти с Тиаре на спектакль «Песнь Жемчужины», решив не раскрывать своей личности. Её смущал тот факт, что главный вдохновитель пьесы — это она сама. По этой причине Лирика не хотела раскрывать свой визит. Кроме того, формальности, которым следовала императорская семья, были слишком хлопотными. Рудия заколебалась из-за просьбы дочери, но всё же согласилась с её решением.

Карета Вульфов уже ждала, чтобы забрать их. Пора было выезжать в город. Каким бы просторным ни был дворец, в нём становилось скучно. Всегда приятно побывать на свежем воздухе.

Тиаре была одета в простую одежду. Она широко улыбнулась Лирике.

— Принцесса, вы очень милая.

— Мх, и ты, Тиаре, но снаружи, пожалуйста, зови меня Нара, а не принцесса.

Тиаре кивнула и сжала руку Лирики.

— Давайте поскорее отправимся. Если мы приедем намного раньше до начала спектакля, то успеем многое купить.

— Купить?

— Да, там продаются театральные сувениры, и самые красивые из них быстро расходятся, так что нам нужно прибыть пораньше.

— Это интересно.

Лирика взволнованно перевела взгляд на окно. Звук вращающихся колёс кареты радовал, как и пейзаж. Она и подумать не могла, что будет ехать по широким, хорошо вымощенным улицам столицы. У неё сжалось сердце, когда в памяти всплыли узкие и тёмные переулки.

«Как же там поживает чистильщик обуви? Если я выберусь с Атилем и Фиордом на фестиваль, то обязательно навещу его. Его всегда можно найти там, где чистят обувь. Он говорил, что один из способов завоевать доверие — это находиться в одном и том же месте каждый день».

Карета вскоре высадила двух девочек перед театром, который был переполнен людьми. Здесь даже были те, у кого не было билетов. Они приходили, чтобы просто купить сувениры. Не только аристократы, но и простолюдины держали в руках дешёвые билеты.

— Как много людей! — воскликнула Лирика, а Тиаре торжествующе улыбнулась.

— Я же говорила, что тут популярно. Так, за мной.

Тиаре потянула Лирику за руку.

«Ух ты».

Принцесса чувствовала уверенность своей компаньонки, которая безжалостно пробивалась сквозь толпу. Без особого труда Лирику привели в театр в одно мгновение. У сувенирной лавки уже выстроилась очередь.

— Ой! — удивилась Лирика, увидев лежащий в стороне кулон.

«Он выглядит точно так же, как мой!»

Кулон выглядел как настоящий. Среди мягких игрушек было полно кукол, чашек, мешочков и ручек.

Тиаре взяла куклу и чашку и встала у кассы. Лирика с любопытством оглядывала сувенирную лавку. Расплатившись, Тиаре вернулась с широкой улыбкой на лице.

— Нара, вы что-нибудь будете выбирать?

— Нет, мне не нужно.

— Тогда поднимемся, у нас отличные места.

Тиаре была права, места оказались замечательными. Лирика ещё никогда так не наслаждалась культурной жизнью. С того момента, как погас свет, её сердце заколотилось, и она погрузилась в пьесу. Там, где все ликовали, Лирика тоже ликовала, и там, где все сетовали, Лирика тоже сетовала. Когда волшебная девочка Лири, которая по приказу императора проводила тайное расследование, оказалась в опасности, принцесса не удержалась и закричала:

— Сзади! Там злодей!

Словно услышав Лирику, главная героиня обернулась и в тот же момент была атакована злодеем, но вдруг появился чудесный рыцарь и спас её.

— Вау, это рыцарь-волк!

Все зашумели и зааплодировали.

История закончилась тем, что волшебная девочка собрала доказательства, победила злодея с помощью своей магии, получила награду от императора и отправилась навстречу новым приключениям.

Лирика обрадовалась и захлопала. С блеском в глазах она повернулась к Тиаре.

— Это было так весело! Мне очень понравилось.

— Да? Ведь так?

— Да, рыцарь такой классный, волшебная девочка тоже потрясающая, — поделилась своими впечатлениями Лирика.

Тиаре рассмеялась и сказала:

— Отправимся в ближайшее кафе и поговорим. Я знаю хорошее место.

— Хорошо!

Выйдя из театра, Лирика купила в сувенирной лавке единственную оставшуюся куклу.

Раньше Лирика думала, что это просто кукла, но сейчас она казалась ей удивительно классной.

В карете было хорошо, но и пешком ходить тоже неплохо. Оставив багаж у кучера, они пошли по улицам. Девочки смотрели на товары через витрины и говорили о театре. Тиаре также рассказала о своей семье, которая с вожделением смотрела на малиновое варенье.

Кафе, в которое они зашли, было роскошным, со стеклянными витринами. Лирика села, восхищаясь. Атмосфера здесь совершенно отличалась от дворцовой, это освежало. Перегородки соответствующим образом разделяли места.

Тиаре заказала кофе, а Лирика — мороженое. Когда принесли напиток, юная Вульф помешала его соломинкой и произнесла:

— Вы сказали мне, что прежде, чем использовать клык, я должна обсудить это.

— Точно.

Тиаре приподняла плечи.

— Я спросила маму, и она сказала, делай, как хочешь. Я так и думала, но оказалось, что дело во мне.

Впервые Лирика слушала, как Тиаре говорила о своих родителях.

«Если подумать, Тиаре как-то рассказывала, что её родители — Вульф и Сандар».

— А твой отец? — осторожно спросила Лирика.

Тиаре слегка улыбнулась.

— О, ему нет до меня никакого дела, — бесстрастно ответила девочка. — Они всё равно не были женаты. А мама просто родила меня, — соломинка зазвенела в стакане. — Но всё в порядке, теперь у меня...

«Вульф или Сандар — это не имеет значения».

— ...Есть Малиновый Альянс, — чуть пониженным голосом сказала Тиаре, и Лирика улыбнулась.

— Верно.

Девочки потеряли счёт времени в кафе, когда снаружи поднялась суматоха. Лирика обернулась, недоумевая из-за поднятого шума. Тиаре сразу приняла полную боевую готовность, её нервы были на пределе.

— А-А-А!!! — раздался резкий пронзительный крик.

Следом прозвучал визг. Тиаре оттащила Лирику в сторону. Протиснувшись сквозь толпу, как и ранее, она выбежала из кафе, пока у входа не успели столпиться люди, охваченные паникой.

— Чудовище!

— Это монстр!

— Беги!

— Помогите!

«Чудовище! — Лирика вспомнила о страшных созданиях, про которые рассказывал ей Ува. — Многочисленные страшные звери! Но почему они в столице, вблизи ведь нет наводнения? Так бывает?»

Принцесса потянулась за маятником и вынула его из кармана.

«В кризисной ситуации всегда полезно держать оружие наготове. Атиль научил меня этому».

Раздался низкий гулкий звук. Земля задрожала.

— Принцесса!

Высокая колокольня начала рушиться. Тиаре навалилась на Лирику.

«Ах...»

Ей едва удалось говорить, когда Тиаре крепко обняла её.

— Рубара (Остановись)!

Падающая колокольня замерла в воздухе. С плотно закрытыми глазами Тиаре выбежала с Лирикой на руках. Оглянувшись назад, они увидели, что колокольня накренилась в воздухе, застыв на месте. Девочки задохнулись от увиденного.

— Боже мой!

— Всё, поддержка, хватит.

Заклинание не вышло правильным. Вдруг прозвучавший древний язык был до абсурда неэффективен по сравнению с тем, чему её обучали. Лирика использовала последние силы, отменив заклинание.

Колокольня медленно опустилась, словно её поднял великан и осторожно положил на землю. Несколько человек остановились и стали наблюдать за происходящим. Нужно было спасаться бегством, но кто-то словно наступал им на пятки.

Дилинь, дилинь.

Раздался весёлый звон колокольчика. Лирика обернулась на шум, эхом отдающийся в воздухе, и увидела, что над землёй парила милая мягкая игрушка в виде единорога.

— А?

«Это чудовище?» — промелькнул вопрос на лице Лирики, но маленькая плюшевая игрушка снова топнула передними копытами, вызывая новый звон.

— Принцесса! Принцесса, где вы! — вдруг закричала Тиаре.

Лирика удивлённо оглянулась на неё.

— Тиаре? Ты в порядке?! Ты меня не видишь? Я здесь!

Тиаре отпихнула её.

— Ты, чудовище, верни мне мою принцессу!

— Что? Подожди!

Тиаре выхватила кинжал, пристёгнутый к бедру. Уклоняясь, Лирика крикнула:

— Кентана (Стальной Щит)!

Резкая атака Тиаре была заблокирована молочным щитом, но проблема была не только в ней.

Все закричали. Казалось, они считали друг друга чудовищами.

Дилинь-дилинь, дилинь-дилинь.

«Всё из-за этого шума!»

Лирика не знала, что делать. Ей ещё никогда не удавалось произнести два заклинания одновременно.

«Что же мне делать?»

Слёзы грозили вырваться наружу. Ситуация с нападением Тиары была пугающей. Лирика боялась, потому что люди причиняли друг другу боль. Её ноги дрожали.

«Соберись! Если всё дело в шуме, то нужно от него избавиться».

Лирика вспомнила о золотом амулете, который она носила на шее. Если он смог остановить дробовик, то должен хотя бы раз заблокировать атаку Тиаре. Когда она создавала кольцо, то уже придумала заклинание, блокирующее звуки. Использовать всё это вместе будет легко.

Как только Лирика убрала щит, она крикнула:

— Кансыа! (Звуковой Щит.)

На голову Тиаре опустилось нечто, напоминающее круглый аквариум. Её меч уже опускался на голову принцессы. Лирика зажмурилась, но боли не последовало. Не было слышно ни звука. Медленно приоткрыв один глаз, она увидела, что Тиаре говорила что-то в панике, однако Лирика её не слышала.

— Ах, нет, что же мне делать?

Казалось, что звуковой щит блокировал звуки не только снаружи, но и внутри. Пока Лирика запаниковала, Тиаре взяла её за руку и сказала одними губами: «Говори».

«А! Она умеет читать по губам!»

Лирика начала говорить чётко и громко:

— Я думаю, что звук колокольчика, который доносится от куклы, вызывает галлюцинации. Тиаре, я наложила на тебя заклинание, чтобы ты её не слышала.

Тиаре нахмурилась, потом показала на свою голову, затем на единорога в воздухе.

— А что, если наложить на него?

— Ах!

«Я была так сосредоточена на том, чтобы как-то остановить Тиаре, что не подумала об этом».

Лирика повернулась к единорогу, который до сих пор создавал шум. Маятник на её пальцах издал чёткий звук.

— Кансыа!

Вокруг единорога появились круглые мыльные пузыри, и звук от колокольчика прекратился.

— Готово!

Лирика сжала руки в кулаки. Тиаре обняла её. Вместо того, чтобы сожалеть о своём поступке, для неё важнее было сбежать отсюда вместе с принцессой.

Бой прекратился. В отличие от Тиаре, которая быстро отошла от галлюцинаций, как только прекратился шум, обычные люди отходили немного дольше.

— А-а-а!

— Н-нет!

Люди, причинявшие друг другу боль, закричали в замешательстве. Единорог, похоже, понял, что его не слышали, поэтому он приложил больше усилий. Из стального щита раздался звонкий треск. Лирика тяжело сглотнула. Казалось, что её барьер может сломаться в любой момент.

— Кансыа! Кансыа!

Образовались двойные или тройные слои магии. Девочка даже не заметила, что использует несколько заклинаний одновременно. Гул прекратился. Единорог обернулся и посмотрел на неё.

— Ах...

«Меня заметили».

Единорог тут же полетел к ней. Тиаре ринулась по оживлённому переулку.

Бах! Бум!

Игрушка летела по кратчайшему расстоянию, не утруждая себя обходом зданий на своём пути.

— Что за чертовщина! — пробормотала Тиаре и одним прыжком вскочила на крышу.

Как только единорог появился в поле её зрения, она пнула его ногой. С глухим стуком, похожим на звук кожаного барабана, кукла отправилась в полёт.

— Тц, — щёлкнула языком Тиаре.

Наконец, она поняла, что, когда она пнула плюшевую игрушку, её удар словно поглотили.

— Принцесса, у вас есть какая-нибудь атакующая магия?

— А? Есть.

Альтерис как-то говорил Лирике, что уметь что-то делать и не уметь — две совершенно разные вещи, и что ей следует научиться атакующей магии.

— Говорят, что лучшая защита — это нападение.

Тиаре отказалась от своего плана побега, на который она изначально опиралась. Маловероятно, что это поможет избавиться от него.

Лирика была поражена тем, что Тиаре может так двигаться, даже держа её на руках.

— Какая магия у вас есть?

— Замораживающая.

— Хорошо, давайте попробуем.

Тиаре опустила Лирику.

— Как только он появится в поле зрения, просто доверьтесь мне и немедленно произнесите заклинание.

— Хорошо.

Лирика кивнула. Рядом с Тиаре она чувствовала себя в надёжных руках.

Они вдвоём, стоя на высокой крыше в своих пёстрых платьях, очень бросались в глаза.

— П-принцесса?

— Разве это не...

— Волшебная девочка!

— Волшебная девочка!

Шум разнёсся по округе, но Лирика и Тиаре не слышали этого.

— Отмена ограничения.

Лирика сняла наложенное ограничение. Магия мгновенно выплеснулась бурным потоком.

Единорог, которого пнула Тиаре, крутанулся и снова полетел к ним. Набранная им скорость не шла ни в какое сравнение, но он придерживался только линейной траектории.

Лирика посмотрела прямо на своего противника и крикнула:

— Пыллика Руган! (Абсолютный Ноль.)

Нарисовался голубовато-белый магический круг. Летающий единорог прошёл через него и застыл внутри яркого света, но его импульс не угас. Тиаре оттолкнулась от крыши и со всей силы взмахнула мечом, с жутким звуком клинок разлетелся на куски, следующий удар пришёлся прямо на треснувшую игрушку.

— Ещё немного, умри!

С громким треском единорог был разорван на куски мощным вращающимся ударом по всему телу. Словно сломался лёд, раздробленная игрушка упала на землю.

Тиаре задержала дыхание. Лирика резко испугалась.

— Тиаре, нога!

— Что? А.

Ботинок, которым ударили единорога, стал белоснежным.

— Ч-что же делать?

— Всё в порядке. Не думаю, что мои ноги замёрзли.

Тиаре пошевелила ногой туда-сюда.

— Всё обошлось.

Когда Лирика сложила руку на груди, кто-то вдруг закричал:

— П-победа!

Девочки удивлённо посмотрели вниз, где люди, столпившиеся по двое-трое, одновременно начали ликовать.

— Ура-а-а!

— Да здравствует волшебная девочка!

— Да здравствует принцесса!

— Да здравствует рыцарь жемчужины!

Лирика была в недоумении.

— Что? Ах...

Когда она уже собралась отступить, Тиаре быстро схватила её за руку и подняла. Снова раздались аплодисменты.

— Тиаре!

— Ничего не знаю.

Тиаре рассмеялась. Пока Лирика размышляла, как ей поступить в сложившейся ситуации, она услышала звон маленького колокольчика.

Дилинь-дилинь.

— !!!

Тиаре, у которой был хороший слух, преградила путь Лирике и обернулась, а следом вспыхнуло голубое пламя. Из-за тепла и света глаза у принцессы закрылись.

— Ты должна была убедиться в том, что чудовище испустило последний вздох. Разве Тан не учил тебя этому?

Чей-то голос прозвучал расслабленно и равнодушно, и Лирика почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.

— Ваше Величество.

Её горло сжалось, поэтому слова прозвучали с трудом. Альтерис вытащил из полностью сгоревшего пламени драгоценный камень в форме сердца.

— Хм...

Когда он нахмурился и осмотрел его, драгоценный камень рассыпался и превратился в пыль. Стряхнув руки, Альтерис раскрыл объятия.

— Иди ко мне.

Лирика подбежала к императору и крепко прижалась к нему. Пришедшая в себя Тиаре быстро опустилась на одно колено. Как по команде, стоящие внизу люди пали ниц.

— Приветствую вас, Ваше Величество, — тихо произнесла Тиаре.

Альтерис похлопал Лирику по спине, когда она прижалась к нему.

— Молодец.

Девочка покачала головой в его объятиях. Казалось, она вот-вот расплачется от облегчения. Все смотрели, поэтому Лирика не могла дать волю слезам. Альтерис сжал её плечо и прошептал:

— Если я оставлю тебя здесь, как думаешь, ты сможешь распоряжаться?

— !!!

У неё перехватило дыхание, но она подняла голову. Лирика смотрела в пылающие глаза Альтериса.

— Да.

«Контракт есть контракт. Работа — это доверие. Чтобы быть идеальной принцессой, нужно выполнять свои обязанности».

— Хорошо, — Альтерис быстро огляделся и произнёс: — Сэр Крабас.

Крабас, глава столичной стражи, вскочил на ноги от удивления. Он не ожидал, что император знает его имя.

— Наведите порядок под руководством принцессы Лирики. Рудия скоро будет здесь.

— Как прикажете.

Среди людей, подлежащих контролю, есть дворяне более высокого ранга, чем он, поэтому с ними будет гораздо легче справиться, если руководителем станет кто-то из императорской семьи.

Альтерис закрыл глаза и медленно открыл их.

— Отыскать врага.¹

¹ «색적» (索敵) — слежка, шпионаж, поиск врага.

Его глаза засияли золотом. Радужки вытянулись и стали длинными и тонкими, красноватого цвета.

— !!!

Лирика испуганно оглянулась. Она отчётливо ощущала, что за ней кто-то наблюдает. То же самое чувствовала и Тиаре. Пронзительный взгляд вынуждал их обернуться, но они знали, что, если оглянуться, там никого не будет. Все здесь — да что там, вся столица — сейчас чувствовали этот пристальный "взор".

— Нашёл.

Император улыбнулся и исчез. Оставшись позади, Лирика глубоко вздохнула и повернулась к Тиаре.

— Помоги мне спуститься.

— Вы осчастливили меня этой просьбой.

Тиаре рассмеялась, произнеся фразу в стиле старомодных строк, достойных рыцаря-волка, и подняла Лирику на руки.

Пострадавшим начали оказывать помощь, а упавшую колокольню переносили. Кареты аристократов подъезжали к раненым, их осматривали и увозили. Образовалось такое столпотворение, что пришлось перекрывать дорогу. Лирика вышла из кареты, приказала принести носилки и унести человека.

— Да ты хоть знаешь, из какой мы семьи?

Когда кто-то из знати закричал эти слова солдату, ему ответили, что это приказ принцессы, и он сразу замолчал. Несмотря на своё недовольство, для него будет неразумно открыто бросить вызов императорской семье. Затем из кареты вышел дворянин и попросил Лирику об аудиенции, чтобы его отпустили первым. Причина была в пострадавшей, женщине, которая не желала, чтобы её кто-то застал в таком виде. Девочка понемногу начала уставать, как вдруг прибыла Рудия.

— Принцесса Лирика.

Голос, окликнувший Лирику перед другими, был мягким и непринуждённым. Его обладатель оглядел каждого человека, который стоял вокруг девочки.

— Что вам нужно от моей дочери?

— Приветствуем вас, императрица-мать.

Глядя на тех, кто склонился в поклоне, Рудия произнесла:

— Пойдёшь и поможешь солдатам? Кажется, им нужна помощь волшебной девочки.

— Да, императрица-мать.

Рудия попросила уйти поклонившуюся Лирику. Когда девочка вышла из временного барака, она подумала, что теперь снова жива. Тиаре последовала за ней. Стоило им выйти, они застали Лаува.

— Лаув.

— Я рад, что вы не пострадали.

— Тиаре защищала меня.

— Всё благодаря стараниям принцессы.

Они посмотрели друг на друга, обменялись хвалебными словами, а затем Лирика произнесла:

— Мама сказала, что нужна моя помощь...

— Принцесса!

Как по команде, с другой стороны к ним подбежал сэр Крабат.

— Прибыла императрица-мать...

— Да, она внутри. Могу ли я ещё чем-нибудь помочь?

Сэр Крабат осторожно спросил:

— Я слышал, что принцесса — волшебная девочка. Вы, случаем, умеете передвигать что-нибудь тяжёлое?

— Умею.

Выражение лица Крабата просветлело.

— Принцесса, вы же на мгновение остановили колокольню. Она преграждает дорогу, и хотя солдаты пытаются её убрать...

— Я помогу.

— Спасибо!

Крабат подозвал ближайшего стражника, чтобы тот проводил Лирику. Солдаты, убирающие колокольню, отступили в сторону. Принцесса достала свой маятник, к которому приковались все взгляды.

— Пи Ана Роэн (Невидимая Рука).

Рухнувшая колокольня начала подниматься.

— Ух ты! — восторженно воскликнули присутствующие.

Лирика аккуратно начала складывать уцелевшие камни, но некоторые из них были полностью разбиты из-за атаки единорога, поэтому собрать их обратно не представлялось возможным. Она сложила всё в ровную кучу, а то, что окончательно разломалось, погрузила в тележку. Щёки Лирики раскраснелись от всеобщего восклицания. Закончив своё дело, она обратилась к рядом стоящему охраннику, на лице которого читался шок:

— Что-нибудь еще?

— О, нет. Больше ничего.

— Ничего? Тогда мне пора возвращаться.

Когда Лирика отправилась к матери, она увидела, что все аристократы выходили втихомолку. У сэра Крабата было невозмутимое выражение лица, так что, видимо, всё прошло хорошо.

— Мама, я всё убрала.

Рудия убедилась, что рядом никого нет, и крепко обняла Лирику.

— Лири, моя Лири, как же хорошо, что всё обошлось.

— Мама, ты в порядке?

— Нет, я не в порядке. Почему это всё время происходит? Я не хочу больше отпускать тебя, Лири.

— Всё закончилось хорошо, я не пострадала, — Лирика крепко обняла Рудию. — Если бы я не вмешалась, ущерб был бы больше.

Альтерис прибыл достаточно быстро, но за это время пострадало бы ещё больше людей, и столица пала бы. Рудия нахмурилась и обхватила обе щеки Лирики.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Ребёнок должен сосредоточиться на том, чтобы быть ребёнком и во что-нибудь играть. Лирика неловко рассмеялась. Ей казалось, что она и так достаточно беззаботна.

Реакция дочери заставила Рудию почувствовать себя немного грустной. Она вздохнула и сказала ей:

— Теперь я всем здесь займусь, так что возвращайся во дворец.

— Да, мама.

Лирика сделала милый реверанс и удалилась. Все расступились перед каретой с императорским гербом. Когда она проезжала мимо толпы, люди кричали: «Ура!»

— Да здравствует принцесса Лирика!

— Да здравствует волшебная девочка!

Глядя на растерянную Лирику, Тиаре сказала:

— Почему бы вам не открыть окно и не помахать рукой?

— А?

— Это лучше, чем просто игнорировать их.

Лирика кивнула в ответ на слова подруги. Когда она открыла окно из кареты, Лаув, ехавший рядом с ней, подошёл поближе:

— В чём дело?

— Я тоже хочу помахать рукой.

Лаув беспокоился о том, что кто-то мог воспользоваться этим и выстрелить, но решил, что его реакция будет намного быстрее.

— Одну минуту. Оставайтесь внутри кареты.

— Хорошо.

Когда рыцарь отошёл в сторону, принцесса прильнула к окну и помахала рукой. И снова народ одобрительно загудел.

Как только они преодолели толпу, Лаув быстро закрыл дверцу. Лирика чувствовала, как у неё колотилось сердце. Никогда ещё такое количество людей её не встречало.

Улыбаясь, Тиаре произнесла:

— Сегодня обязательно что-нибудь выпустят с вами.

— Н-наверное...

— Было бы здорово, если бы меня хотя бы на немного упомянули рядом с вами, — рассмеявшись, проговорила Тиаре.

Вскоре после этого стали выходить экстренные новости, которые стремительно раскупали. На следующий день появилась полностью иллюстрированная статья с изображением Лирики и Тиаре, стоящих на крыше.

[Настоящая волшебная девочка и рыцарь-волк]

Гласило заглавие. Лирика была нарисована так загадочно, что казалось, что она держала в руках не маятник, а курильницу для благовоний. Если бы на её голове оказалась вуаль, то иллюстрация ничем не отличалась от изображения святой.

Увидев тоскливое выражение на лице Лирики, Атиль истерически расхохотался, отбросив газету в сторону.

— Настоящая Лирика в сто раз прекраснее.

Бран тихо согласился.

«Конечно, когда популярность принцессы Лирики возросла до такой степени, Атилю, как наследному принцу, стоило бы забеспокоиться. Ведь трон могут однажды узурпировать».

«Однако Атиль не проявляет такого беспокойства. Похоже, он не собирается ни сдерживать Лирику, ни избавляться от неё».

«Даже если они так не думают, проблема в людях, которые их окружают. И всё же помыслы человека неизбежно меняются в самых разных ситуациях. Тем более если жить вместе».

«Что ж, в ней не течёт кровь Такар, так что это будет непросто».

«А если её женихом будет Фиорд Барат? Надо же...» — эта мысль была настолько правдоподобной, что по коже побежали мурашки.

Атиль поднялся со своего места.

— Я знаю, о чём ты думаешь.

Слова прозвучали проникновенно, и Бран посмотрел на Атиля. Принц горько улыбнулся. Ведь он не мог использовать силу Такар.

«Даже если я пытаюсь».

У него перехватило дыхание, зрение потемнело, поскольку он всё прокручивал в голове одни и те же мысли. Его ненависть к Фиорду оправданна... Атиль закрыл глаза и открыл их.

Тук-тук.

В дверь постучали, и слуга быстро открыл её, явив человека из комнаты Серебряного Дракона.

— Императрица-мать желает увидеть Его Высочество Наследного Принца.

— Хорошо, — ответил Атиль, поправил одежду и направился прямо в комнату Серебряного Дракона.

Рудия как раз складывала свитки, когда увидела входящего мальчика.

— Атиль, добро пожаловать.

— Зачем ты его позвала?

Принц оглянулся в сторону хрипловатого голоса и обнаружил Альтериса, полулежащего на длинном стуле. Он только что проснулся, поэтому тонкое шерстяное одеяло сползло вниз.

— Зачем позвала? Конечно, потому, что должна была.

— Ты же сама говоришь, что он ещё ребёнок, — произнёс Альтерис, и Рудия нахмурилась.

— Да, а ещё наследник престола, так что он имеет право всё знать.

— Ха-а.

Альтерис провёл рукой по лицу. Он бросил взгляд на Рудию, которая только пожала плечами.

— Я упустил его, — короткий ответ.

— Что? — озадаченно спросил Атиль.

Альтерис угрюмо повторил:

— Я упустил его.

— Не упустил, а нашёл мёртвым, — поправила Рудия.

Альтерис озирался раздражённо, из-за чего Атиль вздрогнул.

Рудия произнесла:

— Он так себя ведёт, потому что не хочет показывать себя с плохой стороны. Не бери в голову.

— Рудия, — низким голосом проговорил мужчина, его глаза сузились.

Стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, чтобы скрыть своё смущение, Атиль снова спросил:

— Когда вы говорите, что упустили кого-то, вы имеете в виду монстра, который появился в столице?

— Да, — Альтерис сел в полный рост. —  Я нашёл его, но он был уже мертв. Что ж... Поиски были напрасны. Кроме того, внутри игрушки оказалось сердце.

Рудия прошептала:

— Вот оно что.

Альтерис цокнул языком.

— Я думал, что уничтожил его.

— Не секрет, что есть ремесленники, которые ремонтируют артефакты.

Некоторые люди, которые не могут использовать магию, специально изучали артефакты.

Атиль нахмурился, не понимая, о чём идет речь. Он спросил:

— Вы хотите сказать, что кто-то специально выпустил чудовище? Это вообще возможно? То есть его же сначала нужно вытащить из водных глубин...

— Возможно, — ответила Рудия, доставая листок бумаги. — Когда у людей слишком много денег, они начинают желать то, что трудно купить. Есть те, кто платит за поимку таинственных чудовищ из морских глубин.

Это подтвердил Ува.

— Есть люди, которые делают такие глупости?

— Есть.

Скрестив руки на груди, Альтерис произнёс:

— Меня больше удивляет тот факт, что ты знаешь о существовании этого артефакта.

— О, не стоит недооценивать светскую жизнь, откуда идут все сплетни, — выпалила Рудия.

В конце концов, Атиль, которому стало любопытно, спросил:

— Вы о чём?

— Об артефакте «Королева Червей»...

Альтерис следом пояснил:

— Это артефакт, созданный для кражи силы у чудовищ, но я думал, что от него избавились, потому что в нём не увидели ничего хорошего.

Рудия прикусила губу, услышав слова Альтериса.

«Слишком быстро. Артефакт не должен был появиться так скоро, тем более в столице. Напасть на провинциальный город, встряхнуть охрану, разогнать рыцарей, посеять смуту. Всё это излюбленные методы герцогини, чтобы вызвать недовольство в народе».

«Но почему именно сейчас?»

Мысли Рудии стремительно набирали обороты. Она знала, что создала переменную, но и подумать не могла, что это приведёт к таким последствиям.

Сделав глубокий вдох, Рудия обратилась к Атилю:

— Я спросила сэра Крабата о тебе, Атиль, и он сказал, что знает тебя.

— Да, — ответил принц, слегка опустив взгляд.

Поскольку он расследовал дело о торговле людьми, которое чуть не произошло с Лирикой, это неизбежно привело к тому, что ему пришлось обратиться за помощью.

— Вот почему я хотела бы поручить это тебе, Атиль.

Мальчик поднял голову, услышав слова императрицы. Она улыбнулась ему и сказала:

— Возможно, ты можешь подумать, что Лирика отнимает у тебя всё самое лучшее, в то время как тебе достаются поручения, но...

— Нет, я так не думаю.

Атиль покачал головой. Одно дело, когда Лирика популярна в газетах, и совсем другое — когда она непосредственно общается, набирается опыта и образует связи.

— Хорошо, повторюсь. Я не заинтересована в троне.

Рудия не ждала ответа. После краткого заявления, она передала ему бумаги.

Когда Атиль с облегчением взял их, Альтерис произнёс:

— Тебе правда нужно было говорить ему это?

— Что ты имеешь в виду? Лучше всего прояснить всё сразу, чтобы не вводить в заблуждение.

— Не хочу показывать ему свою плохую сторону.

— Будь искренней.

— Рудия.

Услышав низкий голос, женщина фыркнула и произнесла:

— Атиль и так думает, что ты величественный. Кроме того, ты хорош в подавлении.

— Я?

— Да, ты. Ты хорошо подавляешь врагов властью, чего нельзя сказать об Атиле.

Альтерис нахмурился. Рудия отложила бумаги, словно отбрасывая их.

— Ты для Атиля как биологический отец, так почему бы вам не пообщаться между собой как отец и сын? Мне нравится проводить время с Лири. Я всегда узнаю что-то новое.

«В конце концов, именно время, проведённое вместе, сближает нас».

Альтерис тяжело вздохнул.

— Я приму к сведению.

Рудия улыбнулась и вздохнула.

— Что не так?

— Артефакт. Я не знаю, почему напали на столицу.

— От скуки?

— Думаешь, что в мире есть только такие люди, как ты?

— Нельзя знать наверняка.

Рудия сузила глаза. Открывая новый свиток, она произнесла:

— Если такой человек существует, то...

Женщина прочитала новость на свитке и сделала озадаченное выражение лица.

— Что такое?

— Я подумала, что могут быть и другие, подобные тебе.

[Лизерт Барат, дочь, которую скрывала герцогиня Барат, находится в столице]

«Если это Лизерт, то всё становится понятно».

Рудия покачала головой.

«У неё красивая внешность и жестокий характер, присущий Барат».

Альтерис спросил:

— И о ком же ты подумала?

— Барат.

— Такая импровизация не в характере герцогини или юного герцога.

— У неё есть дочь.

— Ха, — Альтерис коротко и едко усмехнулся и сделал забавное выражение лица.

— Дочь, говоришь? Её скрывали? Заставляет задуматься, кто же отец.

«Внебрачный ребёнок всегда порождает скандал. Будет интересно посмотреть, что скажет в своё оправдание Барат, самая знатная семья среди аристократов».

В отличие от очень заинтересованного Альтериса, Фиорд чувствовал себя так, словно земля ушла из-под ног.

— Здравствуй, братик Фиорд. Здравствуй, здравствуй.

Широко улыбаясь, Лизерт несколько раз поздоровалась. Казалось, что само приветствие доставляло ей удовольствие. У неё были роскошные серебристые волосы и золотисто-красные глаза. Если поставить её рядом с Фиордом Барат, то любой мог сказать, что они брат и сестра.

— Я так много слышала о тебе от мамы. Я очень рада встретиться с тобой.

Лизерт не скрывала своего волнения, крепко сцепив ладошки. Фиорд растерянно смотрел на неё, а потом спросил:

— Ты моя сестра?

— Да, я жила в деревне и недавно приехала в столицу. Я впервые вижу так много людей, поэтому очень взволнована.

— Ты моя сестра.

Лизерт снова посмотрела на Фиорда, который говорил вполсилы.

— Да, я всё время слышала о том, что Фиорд — величайший шедевр, и я не должна проиграть тебе.

Фиорд равнодушно смотрел на неё. Она подошла на шаг ближе и прошептала:

— Я слышала, что ты самостоятельно расправился с неудавшимися работами. Они же были твоими братьями, я не могу передать, насколько сильно я восхищаюсь...

Не успела она закончить фразу, как Фиорд схватил её за горло. Лизерт, задыхаясь, издала хриплый звук. Юный герцог проговорил:

— Я убил их всех, так почему бы мне не поступить так с тобой? — его взгляд заледенел. — Следи за языком.

На мгновение глаза Лизерт ярко заблестели.

— Уверена, так и будет, если я стану бесполезной, ху-ху.

Девочка захихикала, Фиорд нахмурился и отпустил её. Пригладив затылок, она спросила:

— Не зайдёшь в мою комнату? У меня полно кукол.

— Не зайду, — сжато ответил Фиорд и ушёл.

Тем временем Лизерт вздохнула.

— Очень жаль, у меня много красивых кукол.

Не проронив больше ни слова, Фиорд направился прямо в кабинет. Оттолкнув замешкавшегося слугу, он сам открыл дверь.

— Ваше Превосходительство.

Не отрывая глаз от бумаг, герцогиня Барат спросила:

— В чём дело?

— Я встретил девочку, которая утверждает, что она моя сестра.

— Так и есть.

— Кто её отец?

Герцогиня Барат, наконец, подняла глаза. На её гладких губах нарисовалась улыбка.

— Кто? Конечно, твой отец.

Речь шла об эрцгерцоге Иване, который был братом прошлого императора.

— Я знаю, что мой отец умер, когда мне было три года.

— Тогда и родилась Лизерт. У меня были подозрения по поводу смерти твоего отца, поэтому я спрятала её и воспитала.

Фиорд был ошеломлён тем, как она говорила, будто читала заранее подготовленную речь для оправдания.

— Это значит...

— Фиорд, — герцогиня Барат прервала его: — У тебя много бесполезных мыслей. Если я говорю, что Лизерт — моя дочь, значит, так оно и есть.

Мальчик почувствовал, как встретился с ней взглядом сквозь кружевную повязку. Герцогиня Барат строго посмотрела на него и медленно произнесла:

— Знай, что я наблюдаю за твоей причудливой игрой.

Фиорд опустил взгляд.

— Да, Ваше Превосходительство.

Как только он ответил, герцогиня Барат снова начала двигать пером, который скрежетал, издавая единственный шум. Постояв некоторое время в тишине, Фиорд вышел из комнаты.

«За её внешним обликом кроется чудовище. Что же на самом деле скрывает моя сестра?»

Мальчик сжал кулаки.

«Только время покажет».

Он подумал о Лирике. Ему внезапно захотелось её увидеть.

«Я скучаю».

Фиорд подавил своё желание и отринулся от него. Из десяти таких случаев он отправился к ней лишь раз, следуя своему порыву.

— Господин¹.

¹ «도련님» — обращение к неженатому молодому мужчине.

Слуга бесшумно подошёл и вежливо протянул серебряный поднос. На нём лежало запечатанное письмо, на которой была печать рода Нубира, одного из ближайших доверенных лиц Барат. Фиорд взял конверт и поднялся в свою комнату.

«Хорошо, — золотисто-красные глаза стали пронзительней. — Я покажу вам, на что способен величайший шедевр Барат».

«Будет интересно посмотреть, как наследник свергнет главу и возглавит род. Или прежде я лишусь головы? Даже если умру, пока есть Лизерт, мне не придётся волноваться за наследство».

Фиорд разрезал письмо ножом для бумаги.

❖ ❖ ❖

Лирика обычно не читала новости, поэтому её первой прочитанной газетой стала статья на первой полосе, на которой была изображена она.

— Ч-что это такое!

Атиль разразился смехом, когда Лирика повысила голос.

— Это я? Как ни посмотри точно я? Так, а это Тиаре рядом со мной? Боже.

Лирика внимательно смотрела на принесённую Атилем газету, а затем подняла голову.

— Брин, посмотри сюда. Это я!

Фрейлина серьёзно проговорила:

— Вообще-то, я думаю, что Сарин лучше изобразила принцессу, чем Родея.

— Сарин?

В отличие от Лирики, которая выглядела озадаченной, Атиль, казалось, заскучал.

— Ты выбираешь газеты по типу?

— Нет, я просто читаю некоторые, потому что в них, в частности, фигурирует принцесса...

После ответа Брин достала целую коллекцию вырезок с иллюстрацией Лирики.

— Где, а, теперь понятно. У Сарин она выглядит жизнерадостной.

Если в газете, которую принёс Атиль, царила святая атмосфера, то у Сарин чувствовались живость и веселье. В других выпусках также демонстрировали личность иллюстратора.

— А-а-а! Не смотри!

Лирика накрыла альбом своим телом. Атиль рассмеялся.

— Почему? Мило же. Эй, раз уж теперь ты знаменитость, разе люди не будут узнавать тебя на улице и здороваться с тобой?

— Атиль!

— Да ладно, вон, дядя и тётя вообще выгравированы на золотых и серебряных монетах.

— Между ними есть разница, — произнёс Бран, словно защищая заикающуюся Лирику. — Принцессу впервые публикуют в таком большом объёме, так что, конечно, она будет чувствовать себя неловко.

Лирика моргнула и надулась. Она оттолкнулась от альбома и села обратно на диван.

— Что такое?

— Да ничего, непривычно в первый раз. У меня такое чувство, что в будущем их будет много.

— Волшебная девочка должна вынести такую плату за славу, — утешительно сказал Атиль, складывая альбом и передавая его обратно Брин. — Я здесь сегодня не поэтому.

Принц несколько раз смущённо кашлянул и медленно произнёс:

— Мне поручили одно дело в столице.

— Атилю?

— Да. Кто-то намеренно выпустил монстра в виде куклы.

— Вот как.

Атиль снова прочистил горло.

— Вот почему я работаю со столичной гвардией над расследованием, но раздобыть информацию трудно. Эм...

Наблюдая за тем, как он подбирает слова, Лирика кивнула.

— Ты имеешь в виду трущобы, верно? Стражники не принимают ничью сторону, и будет трудно, если их не подкормить...

— Подкормить?

— О, подкупить.

Атиль надулся и скрестил руки. Его глаза резко заблестели.

— Я верно понял? Ты хочешь сказать, что охранники берут взятки?

— Да, мне так сказали, но с другой стороны... А, чистильщик обуви работает достаточно долго, возможно, он сможет что-то рассказать.

— Тот самый?

Лирика часто упоминает его в своих историях, поэтому Атиль  сразу понял, о ком идёт речь.

— Да, но я думала, что если окажусь на осеннем фестивале, то обязательно хотя бы поздороваюсь с ним... Почему бы тебе тогда не поговорить с ним? Уверена, он удивится, когда увидит меня.

Атиль кивнул в ответ на слова Лирики. Когда он расследовал дело о торговле людьми, улики также привели его в трущобы, а дальше ничего, на этом след обрывался. От чистильщика обуви не будет пользы, но Атиль не хотел расстраивать Лирику, поэтому согласился встретиться с ним.

«Ели жить там достаточно долго, то обязательно что-нибудь да будешь знать. Мне нужна любая зацепка».

Лирика серьёзно проговорила:

— Я не знаю, что находится внутри кольца, но дядя, кажется, был близок к тем людям.

— Кольца? — спросил Атиль, и Лирика кивнула.

— Группа людей, которые объединяются и используют всевозможные способы для получения максимальной прибыли...

— Преступная организация, — заключил принц.

Лирика с едва различимым выражением лица произнесла:

— Но, хм, его же контролируют, чтобы он не стал слишком преступным? На самом деле, я тоже не знаю, потому что я честно зарабатывала на жизнь.

Атиль глубокомысленно кивнул и, откашлявшись, сказал: «Я знаю».

Лирика спросила:

— Кстати, разве так должно выглядеть чудовище? Я думала, они страшные.

«Разве все монстры, о которых рассказывал Ува, не выглядели необычно? Но что насчёт плюшевой игрушки?»

— Это...

Атиль поднял руку, чтобы слуги вышли из комнаты. Он заговорил низким голосом:

— Из того, что я слышал, кажется, существует артефакт, который может извлечь силу из чудовища и вложить её в игрушку.

— Есть такой артефакт?

— Да, это секрет. Говорят, от него ничего не осталось, всё уничтожено. Я не знаю, как он попал к кому-то в руки.

— Понятно...

Лирика слегка вздохнула.

— Надеюсь, до осеннего фестиваля всё будет хорошо.

— Да, я тоже на это надеюсь.

«Хотя я сомневаюсь в этом», — подумал Атиль и отпил чай, который подала Брин.

❖ ❖ ❖

Как и надеялась Лирика, осенний праздник уже подходил безо всяких происшествий. Если не считать, конечно, надменного появления в светском мире Лизерт Барат. Поскольку для неё не была проведена Парта на её десятилетие, герцогиня Барат заявила, что устроит официальной праздник для запоздалого дня рождения. Дети аристократов начали готовить подарки.

Какая у неё с Фиордом разница в возрасте? Она появилась после смерти эрцгерцога? Или родилась незадолго до этого?

Сплетни, ожидаемо, поползли. Конечно, Барат был достаточно силён, чтобы заткнуть всем рты. Кроме того, внешность Лизерт безошибочно указывала на её принадлежность к Барат. Люди говорили, что она похожа на куклу, которая продаётся в наборе, когда она стояла рядом с Фиордом, неважно, воспринимались эти слова как комплимент или нет. Также их внимание очень привлекали нехарактерная для Барат улыбка и весёлая манера речи.

Из-за того, что Лизерт росла в деревне, казалось, у неё не было никаких манер. Она всегда носила на руках куклу, что добавляло подоплёки для осуждения. Однако девочка широко улыбалась и не отпускала игрушку. Некоторые дети часто дразнили её до определённой поры.

В этот редкий день Лирика спустилась в Небесный Дворец. Она всё ещё получала письма с просьбами об аудиенции. Их было немного, но они успели накопиться до размеров жабьего гнезда.

Лирика регулярно наведывалась в Небесный Дворец, чтобы побеседовать с низшими дворянами. Дети, которые не могли подняться в Солнечный Дворец, часто окружали её. Фрейлина и рыцарь принцессы всегда были рядом с ней. Вот почему Лаув часто слышал, как про него говорили: «Рыцарь-волк». Некоторые дети приносили книги и просили её подписать их. Лирика отказывалась, говоря, что это не она.

Сад в Небесном Дворце не обладал такими потайными местами, как в Солнечном, но он был огромен. Без кареты или лошади осмотреть его за день весьма сложно, поэтому Лирика по невероятному совпадению нашла Лизерт, держащую детскую голову в фонтане. На мгновение принцесса заколебалась, потому что не могла понять сложившуюся ситуацию. Стоял полдень, и раннее осеннее солнце ярко освещало мир вокруг.

Плеск-плеск.

Вода в фонтане, в которой плескался сопротивляющийся ребёнок, искрила. Лизерт так крепко держала чужую голову, что даже не заметила появления Лирики. Она сидела на ребёнке, который был прижат к фонтану лицом вниз, и всё не отпускала его. Лирика увидела, как кто-то боролся, пытаясь оторвать руки и запястья Лизерт.

— Остановись!

Лизерт удивлённо подняла голову. Их глаза встретились, и она смущённо улыбнулась, убирая руку и вставая с места. Тот самый ребёнок тут же вскочил, закашлявшись и отчаянно желая отстраниться от Лизерт.

— Кха, ых, к-кха, хык, ых...

Ребёнком оказалась девочка примерно того же возраста, что и Лизерт, с порезом на лбу, из которого текла кровь. Она выползла из фонтана и бросилась на землю, снова выплёвывая воду. Увидев Лирику, девочка облегчённо расплакалась. Принцесса не смотрела на неё. Как и Лаув, она не сводила глаз с Лизерт, от которой исходила аура дикого зверя, что мог напасть из-за любого шороха.

«Блестящие серебряные волосы и золотисто-красные глаза. Они похожи, но совершенно разные. Фио намного красивее», — думала Лирика, смотря на Лизерт, которая поприветствовала её первой.

— Здравствуйте, принцесса.

Она снова сделала реверанс. И ещё раз. И ещё. Словно сломанная кукла, Лизерт повторяла своё приветствие.

— Здравствуйте, здравствуйте.

Брин откровенно нахмурилась.

Лизерт наклонила голову, как будто ей что-то не понравилось, а затем она снова сделала реверанс.

— Здравствуйте, принцесса.

— Почему ты продолжаешь здороваться? — спросила Лирика.

Лизерт рассмеялась.

— Это весело.

— Что именно?

— Мне весело, что есть кто-то, кто их принимает.

Это прозвучало как чистая радость, но за её словами скрывалось что-то тёмное. Дело было не в приветствии или в том, что ей не с кем было поздороваться... Она говорила о другом.

Лирика обратилась к девочке, которая всё ещё дрожала:

— Ты можешь встать? Нужно позвать...

— Нет, я в порядке.

Девочка покачала головой.

— Но у тебя идёт кровь.

— Скоро остановится, всё в порядке.

Промокшая и дрожащая девочка покачала головой. На её лице застыл ужас.

Когда Лирика нахмурилась, раздался чей-то голос:

— Лизерт.

Принцесса обернулась и увидела Фиорда. Он замер, оценивая ситуацию, а затем, встретившись с ней взглядом, безупречно улыбнулся даже в такой ситуации.

— Рад вас видеть, принцесса.

— Привет, Фиорд.

Когда Лирика поздоровалась, девочка, словно ожив, резко закричала:

— Г-господин Фиорд!

— Ты можешь встать?

— Д-да.

Слёзы навернулись на её глаза, она взяла протянутую руку Фиорда и поднялась на ноги. Лизерт поджала губы.

— Но я уронила свою куклу в фонтан.

— ...

Не засучив рукава, Фиорд подошёл к фонтану и поднял куклу. Он протянул её Лизерт, которая, широко улыбаясь, крепко обняла свою игрушку. С куклы стекала вода, но ей, казалось, было всё равно.

Фиорд вежливо обратился к Лирике:

— Я прошу прощения за причинённые неудобства.

— Нет, всё в порядке, — ответила Лирика и на мгновение посмотрела прямо на Фиорда.

Их взгляды встретились, а затем разошлись. Там, где они соприкоснулись глазами, она вдруг почувствовала его тепло, будто маленькая иллюзия.

Когда Фиорд ушёл с двумя девочками, Лирика вздохнула. Брин резко сказала:

— Если она новый член семьи Барат, то герцогиня уже должна была избавиться от неё.

«Раньше таких невоспитанных сопляков скорее отравили бы, чем представили бы как Барат», — пробормотала фрейлина.

Лирика снова коротко вздохнула. Прошло уже два года, а она всё ещё не могла привыкнуть к "аристократическому менталитету".

— Давайте на сегодня закончим.

— Да, принцесса.

Лирика покинула сад. Многие вельможи хотели подойти к ней и поздороваться, но она лишь улыбнулась им.

❖ ❖ ❖

Наступил осенний праздник. Если раньше Лирика просто смотрела на других и думала о том, что каждый занят своим делом, то теперь она могла разделить эту радость и стать участником этого события.

«Фестиваль! Снаружи!» — от одних мыслей у девочки подкашивались ноги.

Когда Лирика тайно спросила Атиля, получил ли он разрешение мамы, мальчик самодовольно ответил: «Конечно, нет».

— Тогда что ты собираешься делать?

— Ничего. Я проведу тебя тайком.

— Эм...

Девочка подумала, что мама будет волноваться, но эти угрызения быстро отпали в преддверии праздника.

«Если мама не узнает, то она не будет волноваться? Мы просто ускользнём и вернёмся, она и не заметит!»

Лирика тайно сообщила эту новость только Брин и Лауву. Рыцарь сразу сказал, что последует с ними, но принцесса вежливо отказалась.

Фрейлина спросила:

— А если я последую тайком?

Лирика рассмеялась в ответ.

— Я не против, но я не хочу, чтобы тебя застали.

— Я хорошо спрячусь.

Её мрачное выражение лица мгновенно просветлело. Брин не собиралась отпускать Лирику. Очевидно, то же касается и Брана.

Фрейлина сказала, что подготовит костюм для маскировки. Атиль сообщил, что назначит подходящую дату и отправит письмо Фиорду, чтобы сообщить ему об этом. Лирика на всякий случай уточнила у юного герцога. Он ответил, что уже обо всём знает.

Брин повесила на вешалку одежду, которую приготовила для маскировки. Получился красивый и красочный праздничный костюм. Ткань была не роскошной, но её всё равно тщательно расшили. Лирика несколько раз кружилась вокруг одежды, отчего Брин засмеялась.

— Вам так нравится? Осталось совсем чуть-чуть, ещё одна ночь.

— Да, очень-очень!

Лирика невольно топнула ногой. Фрейлина рассмеялась. Девочка выглянула в окно, когда солнце начало садиться.

«День такой длинный».

Из дверного проёма неловко вышел переодетый Лаув. Глаза Лирики округлились. Брин оглядела его с ног до головы, затем кисло произнесла:

— Он похож на преступника из подворотни, вам так не кажется?

— Брин!

— Разве я не права? Даже если для маскировки, зачем вам такая одежда? Наденьте что-то более нормальное.

— ...

— Лаув высокий и его внешность выделяется.

— Ага, так что, если ему так одеться, то он будет похож на преступника, как наёмник из подворотни или что-то в этом роде.

Лирика откашлялась.

— Тогда, Брин, почему бы тебе не помочь ему?

— Я?

— Да.

Фиолетовые глаза фрейлины застыли.

— Если принцесса приказывает, то ничего не поделаешь.

Брин фыркнула и подтолкнула Лаува.

— Завтра я принесу вам новую одежду.

— Спасибо.

— Меня попросила об этом принцесса.

Фрейлина выскочила из комнаты. Лирика поднялась на носочки и похлопала по предплечью угрюмого Лаува.

— Всё хорошо, всё хорошо. Я не думаю, что это слишком плохо.

— Я сделаю всё возможное.

— Ха-ха.

Лирика облегчённо рассмеялась. Следом слуга объявил о прибытии Атиля. Девочка поспешила выйти из спальни.

— О, ты переоделся?

— Чтобы показать тебе.

Атиль был одет в свою маскировку. Он выглядел гораздо красивее, чем Лирика. По его светлому лицу и рукам без шрамов можно сказать о том, что к нему в семье относятся бережно.

— Что скажешь?

— Тебе идёт.

Атиль улыбнулся и повернулся к Лирике.

— Покажи мне свою одежду. Может быть, ты подготовила что-то не то?

— Брин подготовила его для меня, — заговорила девочка тоном, не допускающим ошибок, и повела принца в спальню.

Фрейлина спросила:

— Подать закуски?

— Да, подготовь в гостиной.

Атиль жестом велел служанкам удалиться, и они вышли. Вернувшись, Брин рассмеялась над маскировкой мальчика.

В гостиной были расставлены прекрасные угощения. Брат и сестра долго не выходили из спальни, обсуждая что-то своё. Ожидавшая Брин, наконец, встала и вежливо заговорила:

— Принцесса, вы случайно не переодеваетесь? Я могу вам чем-нибудь помочь?

Ответа не последовало. Зазвенело зловещее воронье чутьё. Однако из вежливости Брин постучала в дверь спальни и ещё раз спросила:

— Принцесса, Ваше Высочество Наследный Принц, вы внутри? Я открываю дверь и вхожу.

Тишина. Брин дёрнула дверь. В спальне никого не было.

— !!!

Фрейлина быстро поняла, что одежда для маскировки пропала.

❖ ❖ ❖

Лирика вздохнула. В отличие от неё, взволнованной и не знающей, что делать, Атиль был невозмутим. Он вдруг приказал ей переодеться, затем схватил её за руку, и они скрылись через потайной ход. Им даже удалось пробраться в карету, выезжающую из дворца, и теперь они оказались снаружи.

— Видела? Они тщательно проверяют всё, что входит, но не заботятся о том, что выходит.

Не похоже, что он проделывал этот трюк в первый или второй раз. Атиль выглядел самодовольным. Лирика огляделась. Когда она крепче сжала его руку, мальчик улыбнулся и сделал то же самое в ответ.

— Бран больше не попадается на такое, но с тобой я могу снова это провернуть.

На Лирике был парик. Золотистые волосы мягко обрамляли её лицо.

— Ты уверен, что это нормально?

— В противном случае за нами отправится целый отряд, ах! Вон там! Пойдём!

Лирика увидела столбы, воздвигнутые у входа на площадь. К ним были привязаны ячмень и пшеница как украшения праздника урожая.

— Ух ты! — воскликнула принцесса.

Большое количество людей и ларьков, песни и оживлённая атмосфера. Совсем не похоже на императорский дворец.  Если он был миром мечты, людей над облаками, то это мир, который был гораздо ближе к Лирике, к реальности, где она когда-то ступала. Место, о котором девочка всегда мечтала среди узких переулков. Поглядев на него некоторое время, Лирика словно очнулась и спросила:

— Ах, а как же Фиорд?

«Мы прибыли на день раньше, ничего страшного?»

В ответ на беспокойство Лирики Атиль с суровым выражением на лице поднял палец. Принцесса проследила за тем, куда он указывает, и увидела мальчика, стоящего под колонной. Даже со шляпой, надвинутой на глаза, он был легко узнаваем.

— Я не обманывал, он — союзник.

Лирика крепко обняла Атиля, щёлкнувшего языком. Он рассмеялся и оттащил её. Фиорд, который вежливо отказывал девушкам в общении, заметил принцессу и ярко улыбнулся. Подойдя к ней быстрыми шагами, он произнёс:

— Вы и сегодня очень мило выглядите, госпожа малиновка.

— Фу.

Реакция других людей для него не имела значения. Лирика взяла Фиорда за руку.

— Тогда пойдёмте поскорее!

Голос девочки, полный возбуждения, вынудил двух мальчишек проглотить смех и закивать в ответ. Их встречали весёлое пение уличных оркестров, кукольные представления и прилавки, заваленные свежесобранными фруктами. Был даже ларёк, в котором на палочку сразу наматывали карамель, а также многие люди продавали сладкую вату.

Атиль, внимательно наблюдавший за взглядом Лирики, купил пакет орехов, продаваемых на улице, и протянул ей. Пожевав пикантный фундук, девочка огляделась по сторонам. Даже в толпе симпатичный наряд и поведение Лирики привлекали внимание. Мальчишки неосознанно глазели на неё, но, встретившись взглядом с Фиордом или Атилем, быстро отступали и уходили. Конечно же, на неё смотрели не только они.

Атиль и Фиорд тоже привлекали внимание, потому что никуда не отходили от принцессы. Они были бы не так заметны, если бы не шли группой. Но мальчишек это не волновало. В конце концов, из-за своего положения они привыкли к повышенному вниманию. Полностью отвлечённая праздничным оформлением и пёстрыми прилавками Лирика не замечала пристальных взглядов.

— Ва-а-у, ух ты! — принцесса снова и снова восклицала.

Сладкая вата была очень дорогой, но из-за праздничной атмосферы малышка раскошелилась. Процесс приготовления ничуть не уступал по веселью. У Лирики расширились глаза, когда она увидела, как делают гигантскую сахарную вату. Она вся засветилась, когда сладость с размером её головы, оказалась у неё в руках. Лирика покрутила лёгкую, фантастически идеальной окружности сахарную вату. Она оторвала от неё часть и откусила кусочек. Сладость оказалась восхитительной.

— М-м-м!

— Так вкусно?

— Да, очень! Попробуй!

Когда Лирика протянула сладкую вату, Атиль оторвал себе кусочек.

— Это всё сахар.

— Да, потому что она сделана из сахара. Вот, возьми, Фиорд.

— Всё в порядке.

— Скорее.

По настоянию Лирики Фиорд откусил кусочек сахарной ваты.

— Сладко.

— Вкусно же?

Девочка рассмеялась, а юный герцог вместе с ней.

— Вкусно.

Он был доволен тем, что может вот так просто ходить и разговаривать с Лирикой. Мальчик мог бы так провести всю свою жизнь.

Атиль заговорил:

— Хочешь попробовать?

— Что?

— Вон, посмотри туда.

Атиль указал на ряд магазинов, где продавались всевозможные игры. В одних нужно было стрелять по предметам из игрушечных луков и стрел, чтобы сбить их, в других — бросать кольца с расстояния и за успешное попадание получать призы. Они были оформлены по-детски красочно, чтобы привлечь внимание, но это вполне вписывалось в праздничную атмосферу. Аплодировали тем, кто выигрывал, а тем, кто терпел неудачу, доставались вздохи и дразнящий гогот.

— Можно мне попробовать побросать кольца?

Атиль кивнул.

— Конечно.

После оплаты Лирике протянули стопку колец. Она встала поближе к линии и сделала первый бросок. К её удивлению, кольцо не попало. Вроде, цель стояла не так уж и далеко, но она всё равно провалилась. Атиль рассмеялся, а Фиорд подошёл к плачущей Лирике и взял её за руку.

— Нужно контролировать свою силу, вот так.

Он шевельнул рукой и бросил кольцо.

Звяк.

Кольцо попало прямо в цель

— Получилось!

— Теперь понятно?

— Да!

Глаза Лирики загорелись, и она стала бросать остальные кольца. Получалось гораздо лучше, чем в первый раз, и ей в итоге дали в качестве приза кусочек жёлудя.

— Милый.

— Правда, бесполезный.

— Атиль, ты хорош в этом?

Принц фыркнул, когда Лирика нетерпеливо спросила.

— Смотри, какой я меткий стрелок.

Атиль заплатил монету и принёс лук и стрелы. Он спросил Лирику, что она хочет, и натянул тетиву. Когда Лирика стояла за его спиной и наблюдала за ним, Фиорд подкрался к ней и взял её за руку. Она подняла глаза, и мальчик, как бы оправдываясь, произнёс:

— Не хочу потерять.

Лирика рассмеялась.

— Ты всегда можешь сделать это.

Она крепко сжала его руку, а затем перевела взгляд обратно на Атиля, чувствуя, что Фиорд смотрит на неё. Наконец, Лирика снова обернулась к нему.

— Странно?

— Что?

— Волосы. Я специально сделала их золотистыми.

Это, конечно, не те роскошные светлые волосы, как у её матери, но, тем не менее, у неё был похожий золотой парик. Когда она его надела, то немного загордилась собой, потому что стала очень похожей на маму.

«Конечно же, это будет странно, да?»

— Мило.

— А? — переспросила Лирика, и Фиорд улыбнулся.

— Я всё время думал, что вы милая, настолько милая, что мне хочется откусить от вас кусочек, как от сахарного печенья, и проглотить целиком, моя госпожа малиновка.

Щёки Лирики вспыхнули.

— Фио, правда...

«Я понимаю, почему он популярен».

Она как раз собиралась это сказать, когда Атиль ударил тыльной стороной ладони по рукам, за которые они держались.

— Что ты делаешь? Ты должна увидеть меня во всей красе.

— Ах, ой, прости.

Атиль сунул Лирике в руки большую игрушку.

— Вот, то, что ты просила.

Принц посмотрел на Фиорда.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Тем временем солнце село. Повсюду загорели фонари. Ночной фестиваль отличался от дневного. Всё казалось более неземным, похожим на мир грёз. Все грязные места были спрятаны, и освещалась только та часть, куда падал тёплый свет фонарей.

Втроём они нашли закусочную с множеством столиков, за которыми можно было есть стоя. Еду можно было купить в близлежащих ресторанах и ларьках. Атиль взял тушёное мясо со специями, которые показались ему очень острыми. У Лирики была тарелка с жареной лапшой, у Фиорда — бутерброд. Стол оказался довольно высоким, поэтому Лирика взяла деревянный ящик и встала на него.

Еда была гораздо вкуснее, чем обычно, то ли потому, что девочка давно не пробовала ничего острого, то ли потому, что ели они на улице. Она откусила кусочек от тушёного мяса Атиля, который предложил ей попробовать своё блюдо, но пища оказалась настолько жгучей, что на глаза навернулись слёзы. Фиорд быстро протянул воду, чтобы прополоскать рот, но её язык продолжал гореть.

— Оно не такое уж и острое.

Атиль пожал плечами. Держа бутерброд в руках, Фиорд спросил:

— О чём вы хотели поговорить?

— Ах, точно, что ты намерен делать?

Фиорд заколебался из-за вопроса принца. Он улыбнулся своей фирменной аристократической улыбкой и ответил:

— Я не понимаю, о чём идёт речь.

— Вау, может, прекратишь так разговаривать и вести себя? Если окружающие поймут, что мы дворяне, то в этом на сто процентов будешь виноват ты.

Лирика невольно кивнула. Наверное, даже если нарядить Фиорда как нищего, то он всё равно будет выглядеть как аристократ.

— Я такой, какой есть.

Фиорд ничуть не заколебался из-за реплик Атиля. Принц фыркнул, затем произнёс:

— Так что ты намерен делать? Потому что, судя по тому, как ты себя ведёшь сейчас, я не понимаю, что творится у тебя в голове.

— ...

— Ты близок к Лири? Такое возможно. Это неплохой способ, и если ты не собираешься им воспользоваться, то, что тогда?

Взгляд Фиорда переместился на Лирику, затем обратно на Атиля.

— Лири говорит, что доверяет тебе. Не знаю, но я уверен, что хоть раз она тебя послушает, — принц заговорил тихо и чётко: — В конце концов, что ты собираешься делать, и как это будет происходить?

Лирика тяжело сглотнула. Возможно, ей не следовало вмешиваться. Не проронив ни слова, она сосредоточилась на том, чтобы наматывать лапшу на вилку. Фиорд долго смотрел вниз, словно обдумывая свои слова. Атиль ждал. Юный герцог едва разомкнул губы:

— Я...

Он невольно посмотрел на Лирику. Она проглотила лапшу и подняла руку с вилкой чуть выше, как бы подбадривая его.

Непроизвольно вырвался смех. Фиорд облегчённо улыбнулся. Его плечи опустились. Он произнёс:

— Хорошо, полагаю, это больше похоже на личную месть.

— Личная месть?

— Да, — ответил Фиорд, слегка опустив свои длинные, красивые, серебряные ресницы. — Как её шедевр разрушит сам себя.

Лирика моргнула. Атиль нахмурился.

— Итак, подростковый бунт?

— Так вот как это прозвучало?

Фиорд улыбнулся. Атиль всё ещё хмурился. Он задал второй вопрос:

— Хорошо, пусть будет бунт. Что насчёт Лизерт?

— Трудно понять цель вопроса.

— Она правда твоя сестра?

— Так говорит Её Превосходительство.

— Ха.

Атиль даже упёрся локтями в стол и принял неловкую позу.

— Это сработает?

— Что вы имеете в виду?

— Тебе лучше знать, если ты собираешься разрушить её. Если будешь продолжать в том же духе,  то как шедевр Барат закончишь тем, что твоя шея будет свисать со стены.

— Спасибо за совет.

Он улыбнулся, и принц кивнул.

— Как скажешь. Да, кстати, — Атиль схватил Фиорда за шиворот. — Если ты хоть пальцем тронешь мою Лири, я тебя убью.

Юный герцог, не медля и не ускоряясь, протянул руку и ткнул принцессу в щёку. И Лирика, и Атиль на мгновение потеряли дар речи, а затем Фиорд бесстрастно заявил:

— Я уже это сделал.

Атиль был ошеломлен. Ни один человек не вёл себя так в его присутствии. До сегодняшнего дня.

— А, да? Что ж, тогда умри.

Фиорд увернулся от кулака замахнувшегося Атиля.

— Бить дважды неправильно.

— Я бы не размахивал кулаками, если бы всё было по-твоему.

— Вы оба, остановитесь!

Лирика спрыгнула с ящика и потянула Атиля за одежду.

— Все смотрят.

Мальчик тут же замер. Он чувствовал на себе любопытные взгляды окружающих. Атиль щёлкнул языком и ослабил хватку. Фиорд поправил одежду.

— Что, всё уже закончилось?

— Разве это не любовная ссора?

— Как скучно, малышня.

— Мужик должен идти до конца, а?

Один за другим подвыпившие мужчины бросали свои реплики. Атиль огляделся свирепым взглядом. Он хотел выкрикнуть им, чтобы они заткнулись, но сдержался. Если здесь начнётся драка, ему придётся втянуть в неё Лирику. Не хотелось так испортить первую прогулку с сестрой.

— Пойдём.

Атиль потянул Лирику за руку и ушёл оттуда. Если он задержится, то начнётся потасовка. Они покинули то место, оставив позади чужой смех. Фиорд в последний раз коснулся кончиками пальцев.

Треск-треск.

Внезапно стол тех мужчин раскололся, и вся еда и напитки разлетелись.

— Что за!

— Чёрт!

Фиорд выглядел довольным, Атиль проговорил: «Вау, как раздражает», — и полностью переключил своё внимание. Лирика удивлённо оглянулась, а затем быстро обняла Атиля за талию. Принц рассмеялся.

— Что такое?

— Ничего, спасибо.

В ответ на многозначительную благодарность за то, что он терпит столько всего ради неё, мальчик снова рассмеялся и начал гладить её по голове, но потом остановился.

«Парик».

Чтобы избежать казусов, Атиль погладил её по щеке и затем отступил. Лирика посмотрела на него и улыбнулась. Атиль засмеялся.

— Вот чёрт. Я всё ещё умираю с голоду. Может, поедим что-нибудь другое?

— Тут вкусно пахнет.

— Вон там продают сосиски.

Неподалёку стоял ларёк, в котором зажигали уголь и тут же жарили на ходу различные блюда. Держа в руке свежеприготовленную сосиску, с которой сочился сок, Лирика пошла дальше. Пройдя ближе к центру, она увидела несколько ларьков, которые были оформлены очень красиво. Их украшали фонари, цветы и лианы, свисающие с перил...

— !!!

Лирика удивлённо замерла. Мальчики, стоящие по обе её стороны, заметили настороженность девочки и спросили:

— Ты чего?

— Что-то не так?

Принцесса развернулась и пошла прочь, а мальчики последовали за ней, сами не зная зачем. Забежав в ближайший узкий переулок, она произнесла:

— Моя мама здесь.

Глаза Атиля округлились, а Фиорд спросил:

— Императрица-мать здесь?

— Да, она замаскирована, как и я, но мои не глаза не обмануть.

— Где она?

— На террасе той чайной, мимо которой мы собирались пройти.

Атиль и Фиорд, стоя бок о бок, высунули головы из переулка, в то время как личико Лирики появилось чуть ниже.

— Вот, здесь. Она использует платок для маскировки, но я всё равно её вижу. Та, что в синем головном уборе.

Мальчика пристально вглядывались в перила. Им легко удалось найти Рудию, что они даже удивились, почему не заметили её раньше. Золотистые волосы женщины были собраны вверх и покрыты треугольной банданой, но она не могла скрыть своей красоты. Глубокие голубые глаза ещё больше выделялись под тем же светлым платком. Даже в поношенной одежде она привлекала внимание белоснежными запястьями и затылком.

— Ах.

— Хах, — Атиль коротко вздохнул.— Кажется, с другой стороны твой дядя.

Лирика и Фиорд снова высунули головы. Лица было трудно разобрать, но, похоже, рядом с Рудией стоял Альтерис. Об этом можно утверждать по тому, как люди сначала смотрели на женщину, потом на мужчину и больше не осмеливались взглянуть в её сторону. Тем более, за спиной у него был меч, как у наёмника.

— Эм... Может, вернёмся?

В ответ на слова Фиорда брат с сестрой кивнули. Они не хотели сталкиваться с ними. Лирика подумала о том, как сильно будет ворчать её мать.

«На этот раз меня могут даже запереть».

Втроём они осторожно выбрались из этого района и вернулись на площадь. Народу было много, поэтому Лирике приходилось идти чуть ли не на носочках.

— Вот так.

Фиорд подхватил её на руки и прижал к себе.

— Ты что делаешь? Отдай её мне.

— Ваши руки разболятся, поэтому я сделаю это за вас, а, и она может ненароком упасть.

— У меня-то? Отдай.

— Не хочу.

— Видела? Вот такой он в реальности.

— Разве ты уже не знал, что Фио всё делает по-своему?

— Что?

Фиорд удивлённо посмотрел на Лирику, но её взгляд уже был устремлён вперёд. Она прикрыла глаза.

— Боже мой, это же кукольный спектакль о волшебной девочке.

— Где? А, да.

Атиль хихикнул и скрестил руки. Получилась правдоподобная инсценировка недавних событий.

— Я-я в порядке, я не хочу на это смотреть.

— Почему? Это же весело.

От слов Атиля глаза Лирики округлились. Фиорд тихонько усмехнулся. Когда появился злой единорог и волшебная девочка закричала: «Ты издеваешься над людьми, это непростительно!» — Атиль откровенно рассмеялся. Лирика вся зардела. Она настаивала маленьким голоском:

— Я бы никогда не сказала ничего подобного.

— Конечно, ха-ам.

Лирика оглянулась на Фиорда.

— Ты же веришь, Фио? Да?

— Да, верю, — ответил мальчик с улыбкой на губах.

Лирика сузила глаза и произнесла:

— Хорошо, нам пора встретиться с чистильщиком обуви.

— Уже?

— Чистильщик обуви?

Лирика кивнула. Она взглянула на Атиля, который обратился к Фиорду:

— Как долго ты сможешь держать рот на замке?

— От начала и до конца.

Во время пыток он не издавал ни звука. После его слов Лирика поникла. Увидев выражение лица девочки, Фиорд не удержался от желания расцеловать её милые пухлые щёчки кремового цвета. Если бы он это сделал, то вряд ли Атиль оставил бы его в живых. Фиорд не боялся принца, но ему было страшно от мысли, что она примет другую сторону и уйдёт от него.

В его объятиях Лирика была приятно тяжёлой и тёплой, как плюшевый мишка, и пахла сладким детским лакомством. Он не хотел её отпускать и уж тем более портить атмосферу.

После слов Фиорда Атиль прошёл сквозь толпу и щёлкнул пальцами.

— Веди.

Он повернулся к Лирике, чтобы получить указания. Она посмотрела на Фиорда, думая, что её высадят, но когда поняла, что этого не произойдёт, коротко вздохнула. Сжимая в руках куклу, которую выиграл Атиль, Лирика указала дорогу.

— Туда.

Последовав по указанному направлению, Фиорд выслушал краткое объяснение Атиля. Для расследования инцидента в столице понадобилось сотрудничество жителей трущоб, и Лирика решила попросить помощи у хорошо знакомого ей чистильщика обуви, который часто появлялся в её прежних рассказах, поэтому юный герцог также знал о нём.

«Но он всего лишь чистильщик обуви, не знаю, сможет ли он нам помочь. Трудно найти другой способ».

Лирика похлопала Фиорда по руке.

— Теперь опусти меня.

— Это опасно, — проговорил мальчик.

— Опасно будет, если твои руки онемеют настолько, что ты не сможешь ими пользоваться.

Фиорд согласился и опустил Лирику на землю. Чем дальше они заходили в переулок, тем меньше становилось людей. Всего несколько минут назад была слышна оживлённая столица и ярко горели огни, но всё вдруг угасло.

Мальчики напряглись. Однако шаги Лирики были бодрыми. В отличие от сверкающих улиц ей ближе знакомый район.

«Может, прошло слишком много времени? Кажется, стало темнее, чем раньше».

Тем не менее, сейчас был сезон фестивалей, поэтому продавцы цветов обычно стояли на мостовой, но их нигде не было видно.

— Странно...

Пока Лирика бормотала под нос, Атиль нахмурился и произнёс:

— Я знал, что в столице есть такие места, но видеть их своими глазами — совсем другое дело.

С другой стороны переулка начали подходить несколько мужчин. Даже на первый взгляд они выглядели как бандиты.

Фиорд прошептал Атилю:

— Бери Лирику и убегай.

Принц нахмурился и начал было спрашивать: «С чего это я должен?» — но Фиорд быстро заговорил:

— Я не хочу показывать ей.

Атиль прекрасно знал, о чём шла речь. Он взял Лирику за руку.

Лирика смотрела на приближающихся бандитов без особого страха. То ли пьяные, то ли одурманенные, глаза мужчин были вялыми. Только тогда её глаза слегка сузились.

— Что это? Богатые детишки пришли осмотреться?

— Гоните сюда всё, что есть, и валите.

— И девчонку оставьте.

Мужчины угрожающе сжимали рукояти мечей у пояса и постукивали палками по земле.

Лирика произнесла:

— Я здесь, чтобы увидеть Джона, чистильщика обуви.

Смелые слова заставили заколебаться мужчин и двух мальчиков, которые собирались действовать.

— Чистильщик обуви.

— Джон?

Мужчины обменялись пьяными взглядами между собой и закричали:

— Лови!

— !!!

Лирика затаила дыхание от удивления. Атиль быстро бросился бежать, держа её за руку. Фиорд встал на пути преследующих их мужчин.

— Умри!

Уворачиваясь от человека с палкой, Фиорд зловеще усмехнулся.

— Ни один из вас не пройдет.

❖ ❖ ❖

Когда они свернули в узкий переулок, Атиль начал путаться. Трущобы состояли из старых домов с пристройками поверх таких же пристроек, поэтому иногда улицы внезапно оказывались перекрытыми, а иногда они появлялись в совершенно неожиданных местах.

— У тебя есть мужество, — произнёс Атиль, отпуская девочку.

Лирика задыхалась.

— В-все знают чистильщика обуви и уважают его... Всё же было нормально...

Кто бы не назвал его по имени, он всегда был под защитой.

— Эй, вот поэтому чистильщик обуви — чистильщик обуви.

— Ты прав, но...

Лирика положила руку на своё гулко бьющееся сердце. Оглядевшись по сторонам, она тяжело сглотнула.

— А как же Фиорд? С ним всё в порядке?

— Нечего о нём беспокоиться. Если бы у меня...

Атиль замолчал.

«Если бы у меня были силы, я бы не стал убегать».

Лирика понимала, что он хотел сказать. Она молчала. Атиль почесал затылок.

— Мы можем остаться здесь на некоторое время, а потом вернуться и присоединиться к нему, после этого закончим на сегодня и пойдём домой.

— Хорошо.

Лирика кивнула.

Послышался странный звук.

— Kр-р-р...

Следом раздавался звук цепей, которые волокли по земле. Атиль спрятал Лирику за спину.

— Кр-р-р...

В конце переулка появилось «оно». Им оказался человек с хлопчатобумажной тканью на голове, как у приговорённого к смертной казни преступника. На ногах у него были кандалы. Звук доносился из привязанных цепей к лодыжкам. Одет он был странно, трудно определить, что висело на нём. Нард выглядел как простое платье, но, в любом случае, вещь определённо странная.

Лирика почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Она в страхе схватилась за подол одежды Атиля.

— Кр-р-р, кхр, кхак-кхак, кх...

Человек обернулся и издал звук, по которому нельзя было понять, смех это или нет, словно он мог видеть их сквозь хлопчатобумажную ткань.

Всё тело Атиля кричало о тревоге. Его нервы были на пределе. Человек перед ним, как ни посмотри, явно ненормальный.

— Кха!!!

Противник оттолкнулся от земли и с бешеной скоростью бросился на них. Атиль увернулся, увлекая за собой Лирику.

Тыдыщ!

Деревянный дом позади них раскололся. Лирика замерла в отличие от Атиля.

— Беги! — крикнул принц, толкая девочку в спину.

Только тогда её ноги зашевелились, и она побежала. Кукла выпала из рук. Лирика свернула в несколько знакомых и незнакомых переулков.

Чувствовала ли она, что кто-то бежит рядом с ней? Очевидно, что нет.

Лирика остановилась на бегу.

— Хик, ху, фух.

Тяжело дыша, девочка обернулась.

— А-Атиль?..

Она думала, что Атиль следовал за ней, но его нигде не было видно. На мгновение в её глазах потемнело. По телу пробежала дрожь.

«Он всё ещё там».

«Чтобы расправиться с ним, Атиль остался там».

«Сама того не зная, я убежала».

«Оставила Атиля и Фиорда позади».

«Что мне делать? Что же мне делать?»

В голове у неё помутилось. Её ноги ослабли, и она опустилась на колени. Слёзы навернулись на глаза Лирики.

«Нет! Не плачь! Не плачь, Лирика! Сейчас не время для слёз».

Девочка чувствовала, как увлажнились её ресницы, но она сжала руки в кулаки.

«Я пойду к страже, так, нет, будет поздно. Будет слишком поздно. Что же мне делать?»

Глубокий вдох, затем долгий выдох. Лирика вытащила из кармана маятник.

— Ты сможешь убивать людей?

В её ушах раздался голос Альтериса. Лирика вцепилась в кулон обеими руками.

— Ну же, Лирика, не унывай. Ты сможешь. Всё хорошо. Ноги, очнитесь.

Стуча кулаками по бёдрам, девочка встала.

— Беги, Лирика Нара Такар. Всё хорошо. Беги!

Она рванулась с места.

❖ ❖ ❖

Атиль рассмеялся. Несмотря на то, что оба выстрела из бластера попали в цель, противник не сдвинулся с места.

Колени мальчика подкосились. Похоже, из-за недавнего лёгкого удара в висок. Пытаясь унять дрожь во взгляде, Атиль посмотрел на своего противника. Из явного пулевого отверстия текла кровь, но этот человек, похоже, не чувствовал боли.

«Если умру здесь, то стану самым глупым кронпринцем в мире».

— Кх, кх, крх.

Словно издеваясь над Атилем, из-за хлопчатобумажной ткани донёсся смех, очень раздражающий.

Мальчик схватил пистолет. Оружие может сломаться, но если ударить им, эффект будет сильным.

Он не собирался умирать. Уж точно не по-тихому.

«Даже если придётся умереть, прежде я вгрызусь зубами в его шею».

Атиль пристально посмотрел на своего противника.

«Он двигается быстро, я не могу его контролировать. Нужно увернуться и немедленно атаковать».

Чтобы уменьшить центр тяжести, Атиль встал в стойкую позицию, когда противник резко прыгнул на него.

— Кха!

Мальчик уклонился от атаки, просто развернувшись, и обрушил оружие на голову противника. Удар был настолько сильным, что у него заболели пальцы, но человек с каменной головой даже не вздрогнул.

— Кхи!

Он крутанулся на месте и попытался обхватить Атиля руками, но тот ловко увернулся от него, быстро присев и одновременно ударив ногой в лодыжку.

— Кха!

Потерявший равновесие противник споткнулся. Атиль попытался откатиться в сторону, но его схватили за лодыжку.

«Ай».

Сил было приложено достаточно, чтобы сломать лодыжку. Атиль стиснул зубы и ударил противника ногой в лицо. Голова с громким треском откинулась назад, но хватку на лодыжке так и не разжали.

— Кхр, кхр.

— Чёртов ублюдок! — закричал Атиль, продолжая пинать его снова и снова.

Однако хватка на ноге только усиливалась. Он подумал, что лодыжка так точно сломается.

— Сеседансы!

Из ниоткуда к чудовищу с хлопчатобумажной тканью на голове прилепился рой ярко сияющих бабочек.

— Кха-а-а! — впервые закричал монстр, обхватывая обеими руками своё лицо и катаясь по земле.

— Атиль!

— Ты, почему вернулась! — резко закричал принц.

Лирика, ничуть не проигрывая в громкости, ответила:

— Конечно, потому что должна была!

Она подбежала к нему и встала перед ним. Когда рой светящихся бабочек исчез, противник закричал, ещё больше разъярившись.

— Кентана!

Когда чудовище заблокировал молочный щит, он пнул его всем телом и снова закричал. Лирика затаила дыхание.

«Я смогу. Я должна справиться».

Даже если перед ней стоял монстр, нападение ватной куклы полностью отличалось от настоящего существа. Если бы в руках человека был нож и на него набросилась бы огромная собака, сколько ударов он смог бы нанести? В любом случае, её противник внешне похож на человека.

Лирика крепко закрыла глаза и закричала:

— Пыллика Руган! (Абсолютный Ноль.)

Нарисовался голубовато-белый магический круг, от которого противник быстро увернулся. Атиль щёлкнул языком и дёрнул её назад.

— Открой глаза, глупышка!

— А? Что?

Открыв глаза, Лирика запаниковала, когда поняла, что её противник уклонился.

— К-кентана!

Она произнесла ещё одно защитное заклинание, и расстояние с монстром увеличилось. Наступило странное противостояние, как будто оно о чём-то размышляло. Чудовище вытянуло руку, раскрыв ладонь, на котором был выгравирован магический круг.

— А?

Из него вырвался луч голубого света, который ударил прямо в щит.

— !!!

Магическая сила быстро иссякла, и щит разлетелся на куски, поскольку Лирика не смогла сохранить самообладание. Атиль потянул задыхающуюся сестру ближе к себе, когда перед ней пронёсся похожий на грабли палец.

— Ха-а, ха-а.

— Соберись.

Атиль стиснул зубы. Он чувствовал, как Лирика дрожит в его руках.

— К-кентана!

Лирика снова бросилась защищаться. Она пыталась успокоиться. Атиль крепко обнял её.

«Она вернулась, чтобы защитить меня, а сама использует атакующую магию, которая не работает».

«Неужели это всё? Ты серьёзно? Атиль Сау Такар, ты правда хочешь, чтобы она убивала людей?»

«Бывают безвыходные ситуации, когда ничего другого не поделать. Такие времена могут наступить. Но когда она со мной?»

«Со мной?»

Его сердце начало громко биться. Ему казалось, что кто-то бьёт в барабан по венам. В висках зазвенело. Всё его тело загудело. Кровь хлынула так, словно штормило.

Лирика подняла кулон. Затем Атиль прикрыл ей глаза.

— Не смотри.

Его шепчущий и шершавый голос звучал как гром. В панике Лирика застыла на месте. Рука, закрывавшая ей глаза, была знакомой. Атаки не последовала. Не было и наступления.

— Кхи-и-и!!!

Раздался отчаянный крик. Лирике захотелось заткнуть уши. Послышался шорох. Откуда-то несло гарью, а затем стали доноситься звуки, как что-то, что ей не хотелось знать, рвалось и падало.

— Ха-ха...

Чужой смех щекотал её уши. Запах крови ударил ей в нос. Крики, как будто резали животное, не прекращались.

Всё тело Лирики содрогалось. Атиль даже не заметил этого. Искры разлетались вокруг его вытянутой руки, которую он медленно крутил. И с каждым таким движением тело другого человека распадалось под действием огромной силы. На мгновение крики прекратились. Когда Атиль прекратил свои движения, раздробленное тело упало в лужу крови.

«Ха, что это? Так просто? Неужели это было так легко?»

Противник, которого он считал слишком сильным, чтобы одержать над ним победу, оказался тряпичной куклой, из которой легко вырвать хлопок, если потянуть за швы.

Смех вырвался наружу. Шторм загудел в его ушах.

«Так освежающе».

«Так хорошо».

После того, как Атиль освободил себя, на него нахлынула огромная сила. Лирика перевела дыхание. Рука, прикрывающая глаза, была твёрдой. Ветер безумно обдувал всё вокруг. Подол юбки трепетал так сильно, словно она стояла посреди шторма. В следующий миг парик слетел с её головы. Длинные каштановые волосы взметнулись вверх, как пламя, развеваясь на ветру.

«Беда», — она не знала, что именно происходит, но чувствовала опасность.

Девочка схватила принца за руку.

— Атиль, Атиль, Атиль!

Она не могла понять, донёсся ли её голос до него сквозь этот ветер и его смех. Лирика закричала:

— Брат!!!

Смех на мгновение прекратился, но буря не утихла.

— Что такое, Лирика?

Голос был жутко мягким. Лирика сглотнула и произнесла:

— Мне страшно.

Наступило молчание. Спустя мгновение он издал долгий вздох. Ветер утих. Заслонив глаза, Атиль сел, другой рукой притянув её за талию.

— Ой?!

Изумлённая Лирика упала на попу. Было не так уж и больно, скорее, она больше удивилась. Сердце девочки колотилось, а тело казалось тяжёлым, словно Атиль опирался на её спину.

— Я устал.

От его бормочущего голоса Лирика почувствовала облегчение.

— Я тоже... — тихо сказала она, что заставило мальчика рассмеяться.

Он вздохнул и поднялся на ноги.

— Ты опоздал.

— Простите, нужно было кое о чём позаботиться, — послышался спокойный голос Фиорда.

Атиль указал пальцем.

— У тебя кровь на лице.

— Ох.

Фиорд извинился, смутившись.

— Он никак не хотел отступать от меня и даже не чувствовал боли, как будто его накачали наркотиками или чем-то ещё... Может быть, поэтому он стал немного агрессивным.

Достав носовой платок, Фиорд тщательно вытер лицо. Лирика спросила:

— М-можно мне теперь открыть глаза?

— Подожди немного. Нужно убрать его.

Атиль задвинул «кучу осколков» в тёмный переулок и убрал руки, открывая сестре взор. Лирика затаила дыхание. Кровь растеклась по земле. У неё закружилась голова. Фиорд отошёл от лужи, словно избегая неприятного запаха.

— Вы можете встать? Ну-ка.

Девочка взяла его за руку и встала, но её ноги дрожали. Она не хотела этого видеть, но взгляд непроизвольно метнулся в угол. В тусклом свете виднелась тень руки, которая торчала из кучи.

— !!!

Её сердце сильно забилось. Она почувствовала, как сжался желудок. Атиль непринуждённо произнёс:

— И что нам теперь делать?

— Полагаю, чистильщик обуви уже мёртв?

— Ах, кажется, я опять проголодался. Я даже не успел поесть колбаски. Лирика, не хочешь ещё чего-нибудь поесть?

— Я уверен, что те двое уже покинули то место, как насчёт того, чтобы пойти в нормальный ресторан?

Разговор между ними был настолько беззаботным, что Лирика почувствовала себя оторванной от жизни. Тошнота усилилась. Собрав последние силы, Лирика побежала в другую сторону.

— Буэ-э!

— Лири.

Испугавшись, Фиорд подбежал к ней и приподнял её волосы.

— А, грязнуля, — ворчал Атиль.

Лирику рвало до тех пор, пока не осталось ничего, что могло бы вырваться наружу.

— Всё хорошо. Вы очень испугались?

Впервые девочка отшатнулась от руки, которая нежно поглаживала её спину. Когда она отпрянула, Фиорд перестал прикасаться к ней. Лирика вздохнула и подняла голову. Атиль вытащил из кармана скомканный носовой платок и протянул ей.

— Ты в порядке?

Лирика кивнула. Фиорд пристально посмотрел на неё и спросил:

— Вам неприятно?

Лирика подняла голову. Её бледное лицо дрожало в лунном свете.

— Не нравится? Или страшно?

Вопрос Фиорда был лаконичным, а выражение его лица — непоколебимым. Атиль нахмурился, и только в следующее мгновение до него дошло, о чём спрашивали Лирику.

«Почему не нравится-то? Мы убили человека, который пытался убить нас».

Хотя принц убил противника довольно жестоким образом, никакого чувства вины или чего-то ещё он не испытывал. Скорее, ему даже понравилось. Он смутно думал, что Лирика будет довольна. Взгляд Атиля упал на неё. Она крепче сжала платок. Девочка посмотрела прямо на Фиорда и сказала:

— Мне не нравится, и мне страшно.

Улыбка исчезла с лица юного герцога от прямоты её слов.

«Как я должен сейчас реагировать?»

Сквозь щели его разбитой маски пробилось смятение.

На мгновение Атиля охватила злость, но тут Лирика заговорила:

— Но вы мне всё равно нравитесь.

Её голос словно пробивался через толщу воды. Не обращая на него внимания, Лирика посмотрела в сторону переулка.

Он сделал то, на что она не могла даже смотреть. Девочка не собиралась говорить опрометчивых слов по поводу убийства человека. И не пыталась сказать, что он заслуживает страданий за то, что совершил столь тяжкое преступление.

«Фиорд, вероятно, убил всех, кто там был. Он не думал о том, чтобы схватить их, не думал о том, чтобы позволить закону действовать по своему усмотрению. Это у него в крови, и ему всё равно».

Лирика имела смутное представление о способностях Фиорда и Атиля, но она знала, что они выбрали самый жестокий способ для убийства — кровавый. Представьте себе, что вы видите, как ребёнок ловит и разбирает жуков — вот такое это было чувство.

«Однако... »

Её голос дрожал.

— Фио, Атиль, мне, мне страшно, страшно, но...

«Я люблю вас».

«Люблю обоих, чтобы там ни было».

«Люблю тех, кто спокойно и жестоко убивает».

«Это только моя боль, я не должна была показывать им свои страдания».

Лирика улыбнулась.

— Я не виню вас в том, что вы их убили, потому что я тоже пыталась напасть на них.

«А, понятно».

Лирика посмотрела на Фиорда, потом на Атиля.

«Думаю, они оба, наоборот, не такие уж беспечные...»

«Это грустно».

Ответ Лирики заметно успокоил Фиорда. Было бы странно, если бы она сказала: «Нет? Плохие люди заслуживают смерти, они должны умереть». Ведь Лирика не из тех, кто готов убивать кого-то.

«Тем не менее».

Прошёптанные слова о любви и о симпатии были так сладки, что всё вокруг растаяло. Она не отвернулась, не отвела взгляд, не сочувствовала, а смотрела прямо и говорила, не уклоняясь.

Фиорд не сводил с Лирики огненных золотисто-красных глаз. Он потянулся к её руке, но Атиль тут же заключил сестру в крепкие объятия. Его хватка была настолько сильной, что лёгкие у девочки сжались, и воздух вырвался наружу со странным звуком.

— Хик.

— Ты издаёшь милые звуки. Ладно, ладно, впредь я буду делать это осторожней. Хорошо?

Он рассмеялся и погладил её по волосам. Лирика похлопала его по руке.

— Я задыхаюсь.

— Ой, прости.

Атиль отпустил её. Фиорд обернулся. Принц одновременно с ним посмотрел в одном направлении.

— Мама дорогая, ну и устроили вы тут хаос.

Из темноты донёсся чей-то голос, в котором слышался смех. Он стоял в тёмном переулке, поэтому его было трудно разглядеть. Лирика моргнула мокрыми глазами.

Вспорхнули искры, и раздалось слабое мерцание света. Он зажёг сигарету и вышел. Фиорд и Атиль смотрели настороженно, но в то же время спокойно. Мужчина усмехнулся и выдохнул дым.

— Привет, малышка. Давно не виделись.

Лирика почувствовала, как у неё сдавило в горле.

— Дядя!

Атиль не дал ей сдвинуться с места. Мужчина с протянутыми руками посмотрел на неё тоскливым взглядом.

— Кто это?

Лирика ответила на вопрос Атиля:

— Чистильщик обуви! Я говорила о нём!

После её слов мальчики невольно посмотрели друг на друга, а затем на мужчину. Выглядел он великолепно. У него ярко-рыжие волосы, хорошо различимые даже в тусклом свете. Они довольно длинные, поэтому их заплели в косу и завязали в виде полупучка. У мужчины также были проколоты уши, на пальцах сверкали перстни, а на руках виднелись татуировки. Выглядел точь-в-точь как бандит. На вид ему было около 20, максимум 30 лет.

— И где тут дядя?!

На вопрос Атиля "дядя-чистильщик-обуви" спокойно ответил:

— Ну, для малышки я дядя. Возраст не имеет значения.

Фиорд недоверчиво произнёс:

— Где же водятся такие чистильщики обуви, как вы?

— Нет, а я что, не могу быть чистильщиком обуви? Сейчас, знаешь ли, век индивидуальности.

Сказав это насмешливо, мужчина достал из пояса свою шляпу. Он помахал ею перед двумя застывшими парнишками, как бы говоря: «Это не пистолет, а шляпа», — а затем ловко откинул свои длинные волосы и надел головной убор.

— Если вот так закатать рукава рубашки, то днём можно сойти за добросовестного чистильщика обуви. В любом случае, давайте уйдём отсюда. Я попрошу своих ребят убрать здесь всё в качестве особой услуги.

Оба мальчика невольно посмотрели на Лирику. Она кивнула и, не удержавшись, вздохнула. У них было много вопросов, поэтому Атиль и Фиорд решили последовать за ним. Когда принц отпустил руку сестры, она тут же подбежала к мужчине, который рассмеялся и с размаху подхватил её на руки.

— Вау, ты и вправду превратилась в настоящую маленькую леди. Я волновался за тебя, хорошо ли ты там живёшь, но я рад, что с тобой всё в порядке.

— Да, у меня всё хорошо.

— Я так удивился, когда услыхал слухи о том, что ты стала принцессой. Не продала ли эта женщина тебя куда-то?

Лирика ударила мужчину по губам с такой силой, что он отвернулся.

— Это ты научил меня не говорить плохо о чужих матерях.

— А, но твоя мама, ладно, ничего не буду говорить.

Лирика снова подняла руку, и мужчина отвернулся. Фиорду и Атилю стало очень неловко. "Дядя-чистильщик-обуви" и Лирика, казалось, очень близки. У них было общее время, о котором они не знали. Под яростными взглядами мальчиков мужчина ухмыльнулся и поставил её на землю.

— Я не должен тебя больше держать. Пойдём.

Он шёл по знакомым беспорядочным переулкам. Несколько раз ему приходилось открывать чужие дома, чтобы пройти дальше. Когда они обошли поворот и вошли в заднюю дверь большого здания, там находилось несколько человек, на первый взгляд похожих на бандитов. Атиль и Фиорд оставались на чеку, Лирика же стояла между ними.

— Сюда.

Он открыл небольшую дверь, и внутри оказалось довольно уютно. Комната не была похожа на покои босса преступного мира. Потёртые ковры, старые безделушки на полках, полированная мебель напоминали о скромном семейном доме.

Когда они сели за стол, мужчина заварил себе чай и сначала выпил его, а потом предложил Лирике. Когда она взяла чашку, Фиорд протянул ей руку. Девочка без слов отдала ему стакан. Юный герцог сделал глоток, подождал немного и вернул его обратно. Чай предложили только Лирике, но это никого не волновало.

Девочка позволила тёплому напитку влиться в её тело. Всё произошедшее казалось ей сном.

— Фух...

Лирика невольно выдохнула. Мужчина улыбнулся.

— Так что же ты там делала, малышка, опасно же было.

— Если ты знаешь, кто перед тобой, почему бы не быть повежливее? — покосившись, проговорил Атиль, на что Джон поднял руки.

— Этому меня никогда не учили. Я попробую. Так что вы там делали? Опасно же было.

— Я пыталась найти тебя...

— Меня?

Он был удивлён.

— Почему? Что-то случилось?

— Ты же не думаешь, что ты достаточно вежлив?¹

¹ В корейском языке есть несколько стилей вежливости. Есть высоко-формальный официально-вежливый стиль и есть неофициально-вежливый стиль. Джон говорил, используя неофициальный стиль, но зато вежливо. (Естественно, я объяснила на пальцах, но об этом полно информации, при желании можно разузнать подробнее.)

Джон ухмыльнулся. Атиль выглядел раздражённо, а Лирика слегка откашлялась.

— Нет, эм...

Девочка посмотрела на принца. Он произнёс:

— Скажи ему. Я думаю, он всё равно знает, кто я.

Атиль скрестил руки, и Лирика заговорила:

— Я хотела спросить, дядя, не мог бы ты помочь Атилю в его расследовании?

— Кстати, что это было ранее? Я даже понять не успел, человек это или нет.

— А, вы про того самого, которого ранее убили, ломая суставы, будто опьянённый своей силой. Да, это был человек.

— Ты...

Атиль стиснул зубы, и стол загрохотал. Лирика вздрогнула. Принц тяжело выдохнул.

«Успокойся. Ты ведь уже не пятилетний ребёнок».

У него не было ни малейшего желания выходить из себя так же глупо, как тогда.

— Так откуда он взялся? Наркоман? Или твой товарищ?

Мужчина нахмурился из-за слов Атиля и бросил на Лирику извиняющийся взгляд.

— Малышка, ты в порядке?

— Что? Я была напугана, но всё в порядке. Атиль защитил меня.

Джон снял шляпу. Под светом его рыжие волосы были великолепны.

— Что ж, вы знаете меня как чистильщика обуви, но это моя дневная работа. Вечером я работаю разведчиком.

Он извинился перед Лирикой за то, что скрыл свою настоящую личность, на что девочка ответила:

— Ну, ты не был похож на обычного чистильщика обуви.

— Правда?

— Я работала здесь несколько лет, поэтому заметила.

Лирика улыбнулась.

— Когда я произносила твоё имя, все сторонились меня.

— А, это потому что моя карьера чистильщика обуви была несравненна, — неловко сказал Джон и посмотрел на Атиля и Фиорда. — Так что я знаю о вас всё. Ваше Высочество Наследный Принц, юный герцог Фиорд, приятно познакомиться. К вашему сведению, меня зовут Вейл.

Он правдоподобно вежливо и учтиво поклонился.

— Насколько я понимаю, произошедшее сегодня было случайностью. Мы держали его взаперти на складе, но, по всей видимости, он разорвал цепи, убил моего коллегу и сбежал.

Вейл достал из кармана сигарету. Он положил её в рот и уже собирался прикурить, когда посмотрел на Лирику, и остановился. С незажжённой сигаретой во рту Джон Вейл продолжил:

— Я не знаю, откуда он взялся. Однажды его неожиданно нашли в глухой подворотне. Я поймал его и держал у себя, чтобы разузнать, что с ним случилось, — Вейл обратился к Атилю: — Я уверен, что у вас есть ко мне вопросы, Ваше Высочество. Может, поговорим немного наедине?

— Хорошо.

Атиль поднялся со своего места. Он больше не боялся и не вёл себя грубо. Вейл подмигнул Лирике, затем последовал за Атилем во внутреннюю комнату. Девочка коснулась маятника в кармане.

Фиорд произнёс:

— Теперь Его Высочество стал безупречным как наследник.

Принц восстановил свои силы.

— А? Ой! Я забыла поздравить Атиля.

Лирика настолько сильно удивилась, что Фиорд рассмеялся.

— Трудно поздравлять его в сложившихся обстоятельствах.

— Да, но я рада, что узнала об этом хотя бы сейчас.

Фиорд придвинул стул поближе к Лирике.  Девочка улыбнулась ему.

— Что думаешь об этом, Фио?

— О чём?

— А, точно. Фио, ты же не видел. Я про того, кто напал на нас...

Фиорд нахмурился, пока Лирика рассказывала о том, что произошло. Больше всего ему не понравилось, что она вернулась, но он постарался промолчать.

— Было опасно.

Это всё, что мог сказать Фиорд.

— А ты, Фио?

Мальчик слегка нахмурился.

— Все, с кем я сталкивался, выглядели так, будто были под каким-то странным наркотиком. Даже у пьяных людей есть естественная реакция бежать, как только они получают ранения.

Нормальные люди уже должны были прийти в себя и буквально бежать сломя голову.

— Но вместо этого они набрасывались на меня, невзирая на свои травмы. — Фиорд помолчал и продолжил: — Почему-то мне кажется, что эти два случая связаны.

— Наверное, так и есть, да?

Лирика тяжело вздохнула. Она тихо сказала Фиорду:

— Прости за то, что случилось ранее.

— Что вы имеете в виду?

— Когда я сказала, что мне не нравится и мне страшно.

Лирика поникла. Фиорд улыбнулся.

— Почему? Я рад тому, что вы смогли сказать мне это.

— Нет, я не должна была так говорить. Можно же было сказать это немного лучше... Атиль или ты, Фио, могли обидеться.

Даже если вы хотите быть честным, есть способы сказать о чём-то иначе. Прямой путь не всегда правильный.

Фиорд протянул руки и нежно обхватил обе щеки Лирики.

— Но вы всё равно сказали, что я вам нравлюсь, верно? Этого достаточно.

Лирика улыбнулась.

— Да. И Фио, и Атиль — дорогие для меня люди.

Глядя в его золотисто-красные глаза, в которых, казалось, плясало пламя, Лирика прошептала:

— Любить луну — значит, любить лунный океан.

Как можно говорить о любви к луне, если любишь только её сияющую часть?

Фиорд сжал руки. Ему захотелось погрузиться в застенчиво улыбающиеся бирюзовые глаза. Настолько глубоко, что можно и задохнуться.

«Или я уже в них?»

Медленно его тело наклонилось вперёд. Лирика произнесла: «Ой», — и лоб Фиорда коснулся её лба. Расстояние между ними было таким маленьким, что девочка затаила дыхание.

Он прошептал:

— Тогда заприте меня и позвольте умереть.

Лирика сузила глаза. Ей стало интересно, о чём он говорит.

— Фио...

Бах!

Раздался громкий удар. Лирика от неожиданности вздрогнула, Фиорд вскочил и спрятал её за спину. Шум снаружи становился всё сильнее.

— Ах, ты, мерзавец! Где ты спрятал мою дочь!

Бам! Бух!

Что-то сломалось.

— Выходи сейчас же!

Голос был знаком Лирике. Сбитая с толку, она произнесла:

— Мама?

Фиорд был потрясён тем, что сказала Лирика.

«Настолько злой человек, который сейчас находится снаружи, это императрица-мать?» — он никогда не видел ничего подобного.

Атиль и Вейл открыли дверь и вышли.

Принц спросил:

— Что происходит?

— Я думаю, что мама здесь...

— Что?

Атиль знатно удивился. Снаружи послышался голос, выплёвывающий проклятья. Он тоже был потрясён.

— Это тётя?

— Да.

Лирика, привыкшая к таким речам, кивнула, как и Вейл. Мужчина оказался в затруднительной ситуации.

— Кажется, это из-за того, что я продолжал игнорировать её, упс.

— Игнорировал?

Лирика оглянулась на него, и Вейл улыбнулся.

— Потому что мне не нравится видеться с высокопоставленными людьми. Как самодовольно с моей стороны.

Он фыркнул и крикнул:

— Просто впустите её!..

Не успел мужчина закончить фразу, как дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Рудия.

— Лири? Лири!

— Мама.

Оглядевшись по сторонам, Рудия заметила Лирику и бросилась к ней, крепко обнимая.

— О, Лирика. Мама очень волновалась за тебя.

— Я в порядке.

Девочка похлопала маму по спине.

Альтерис, вошедший следом, тяжело вздохнул, увидев троих детей, на лицах которых было написано, что они нарушители спокойствия. Вздох его связан с прерванным свиданием.

Вейл спросил:

— Вы их убили?

— Не убивал, — Альтерис жестом показал, что достаёт меч из-за спины. — Я ударил его рукоятью, так что он не мёртв.

— Хорошо.

Когда Вейл почувствовал облегчение, Рудия схватила его за воротник.

— Ты заманил моё невинное дитя в такое место, ублюдок, я так и знала с самого начала! С тех пор, как ты сказал, что собираешься удочерить Лирику...

Вейл сделал недовольное лицо.

— Я не заманивал её, а эвакуировал в безопасное место, прямо как с предложением сделать своей приёмной дочерью.

— Что?

— У вас когда-нибудь был нормальный день в здравом уме?

— Это...

Рудия тут же поникла. Лирика подбежала и обняла её.

— Я уже ответила ему, что не хочу. Дядя, почему ты так говоришь?

Вейл улыбнулся в ответ.

— Верно, Лирика отказалась.

Рудия отпустила его воротник и прижала к себе Лирику лицом к лицу. Вейл поправил свою одежду и заговорил:

— Рад познакомиться с вами, но давайте сохраним ваши личности в секрете из соображений безопасности.

Альтерис уставился на собеседника. С того момента, как он услышал об удочерении Лирики как приёмной дочери, его настроение резко ухудшилось.

«Кто это?»

Императору не нравилось, что мужчина говорил о прошлом, которого он не знал.

— Атиль, — позвал Альтерис, и мальчик шагнул ближе, его лицо напряглось. — Объясни, что происходит.

Пока Атиль раздумывал, с чего начать, рассказать ли ему о побеге из дворца с Лирикой, Вейл произнёс:

— Если вы не возражаете, могу я объяснить? Думаю, мои глаза и уши смогут донести всё это более объективно, и... — он посмотрел на Рудию, — я уверен, что вам есть что сказать.

Женщина сузила глаза. Она умоляла и просила его о встрече, а он так и не ответил. Даже когда Рудия виделась с ним, Вейл оставался невозмутимым. Она откинула ненужные мысли. Определённо, нужно было многое разузнать.

— Ладно, нам предстоит долгий разговор.

Рудия сняла с головы платок и бросила её ему, как будто вызывала на дуэль. Она одним движением избавилась от шпильки и волосы тут же распустились, рассыпаясь. Вид золотистых локонов, ниспадающих по спине, ошеломлял. Рудия была уже не переодетой для маскировки в грязную одежду особой, а императрицей с надменным выражением лица. Она знала, как использовать внешность в своих целях.

Женщина посмотрела на детей.

— Что ж, нам, пожалуй, стоит вернуть их обратно...

— Они втроём справятся.

Рудия нахмурилась, услышав слова Альтериса. Ему не понравилось, что она распустила волосы.

— Что значит справятся? Ты что творишь?

— Заплетаю волосы. Этих двоих достаточно для сопровождения Лирики. Кроме того, у Лирики есть артефакт.

Альтерис начал заплетать волосы в три пряди. Рудия посмотрела на него с недоуменным выражением лица. Император взглянул на Атиля и произнёс:

— Поздравляю с восстановлением сил.

— А.

Рудия удивлённо оглянулась на принца, который застенчиво кивнул в знак благодарности. Она моргнула.

«Атиль восстановил свои силы? Изначально он не проявлял никаких способностей после того, как стал императором, что доставляло ещё больше проблем...»

«Всё разрешилось?

«Странно».

Рудия растерянно произнесла: «Молодец».

«Я должна услышать от этого ублюдка подробности того, что произошло».

Альтерис завязал косу платком и отпустил её.

— Ты ведь позаботишься о Лири?

— Да.

— Конечно.

Мальчики ответили попеременно. Вейл указал на дверь, которую выломали Рудия и Альтерис.

— Если выйдете в ту сторону, мои люди проводят вас ко входу.

— Дядя.

Лирика позвала его. Выражение лица Вейла смягчилось.

— Всё в порядке.

Лирика кивнула. Она с раннего детства училась у него уму-разуму, так что его можно было считать её учителем.

— Спасибо.

Он улыбнулся тому, как она все несказанные вслух речи вложила в одно слово.

— Не за что.

Рудия повернулась к Лирике.

— Я бы хотела остаться с тобой, но разговор будет долгим. Ребятишкам не стоит это слушать.

Детям лучше оставаться детьми и играть без забот. Рудия хотела, чтобы её дочь делала то же самое, чтобы она больше не волновалась. Лирика задумалась над словами мамы, потом кивнула.

— Пойдём.

Атиль взял сестру за руку, быстро кивнул и вышел за дверь. Фиорд стоял рядом с ним. Снаружи мужчина с сердитым выражением лица, прихрамывая, подвёл детей ко входу.

Выбраться из трущоб отсюда было нетрудно, поэтому они втроём быстро оказались на площади, где проходил праздник. Улицы были наполнены шумом и огнями, как будто всё, что происходило до сих пор, лишь обман воображения. Лирика, словно остолбенев, наблюдала за всем, а затем произнесла:

— Я как-то устала.

— Понимаю.

Атиль встал рядом с ней и уставился на огни, как и Фиорд. У них было такое чувство, словно они оказались на краю реальности.

Лирика спросила:

— О чём вы говорили с дядей внутри?

Атиль нахмурился.

— Не знаю, стоит ли рассказывать об этом сейчас.

— Тогда расскажешь, когда наступит подходящий момент.

— Хорошо.

Фиорд произнёс:

— Пойдёмте, выпьем по чашке чая?

Они оба согласились. Было жалко возвращаться во дворец в таком виде.

«Тётя ведь не сказала, что мы должны сразу возвращаться».

Они направились в настоящий ресторан, а не в ларёк, и сели за стол.

В праздник улицы были заполнены людьми до поздней ночи, которая осенью оказалась достаточно прохладной, чтобы поиграть.

Все трое безмолвно пили чай. Атиль тяжело вздохнул.

— Фестиваль ещё даже не начался, жаль.

— Но я слишком устала, чтобы играть дальше.

— Я тоже.

Атиль слегка приподнял руку. Деревянная чайная ложка начала вертеться в его ладони. Он посмотрел на Лирику с озорством.

— Как тебе?

— Это интересно.

— Думаешь?

Атиль обрадовался. Он схватил ложку.

— Приятное ощущение, — произнёс принц, чувствуя себя самодовольным.

— Раз уж мы всё равно сегодня здесь, не хочешь остаться на всю ночь?

— Эм...

Лирика забеспокоилась, но Фиорд рассмеялся.

— Я так не думаю.

— Почему бы и нет? О, чёрт.

Атиль скрестил руки на груди, и Лирика озадаченно посмотрела на них.

— Что такое? В чём дело?

— Что это было?

Из-за внезапного голоса, раздавшегося позади, спина Лирики напряглась. Она подскочила со своего места и медленно обернулась. Позади оказался Лаув. Стиснув зубы, он снова заговорил:

— Я здесь не один.

Другими словами, даже не думайте убегать. Атиль окинул его ошарашенным взглядом.

— Неужели рыцарей задействовали?

— Нет, но не могли бы вы, пожалуйста, сообщать мне о вашем отсутствии?

— Угх.

Атиль издал короткий задыхающийся звук и встал, когда появился Бран.

— Иду, я иду.

— Пойдёмте, принцесса.

— Брин, ты тоже здесь?

— Конечно.

Фрейлина надела на голову Лирики новую шляпу. Она бросила быстрый взгляд на Атиля, затем повернулась к принцессе.

— Здесь суетливо, давайте возвращаться.

— Как ты нашла меня?

— Вороны хороши в поисках.

Лирика обратилась Фиорду:

— Фиорд, там.

«До завтра», — вот о чём говорили её глаза.

— Да, я знаю.

Фиорд улыбнулся, как и Лирика в ответ. Она кивнула. Юный герцог помахал рукой, и ему помахали в ответ.

Когда они покидали террасу, Лаув достал из кармана флейту и подул в неё. Звука не последовало, поэтому Лирика задумалась и с любопытством спросила:

— Почему она не издаёт звука?

— Издаёт, но вы не можете его услышать. Я послал сигнал, что мы нашли вас и можно отступать.

— Я думал, ты сказал, что рыцарей не задействовали, — недоверчиво произнёс Атиль, и Бран кивнул.

— Да, так и есть. Я попросил сэра Тана о сотрудничестве, — Бран скрипнул зубами. — Не могу поверить, что меня снова одурачили. Я не знал, что вы используете Лирику как щит. Я действительно многому у вас научился.

— Ага, да, — грубо ответил Атиль.

Теперь, когда он мог использовать свои силы, ему не нужно было с таким усердием продумывать побеги, чтобы его не заметили. Принц только недавно восстановил свои силы, поэтому всё его тело жаждало использовать способности.

«Может мне побежать? Было бы довольно весело просто убежать из этой ситуации прямо сейчас?»

Лирика крепче сжала руку Атиля. Он опустил взгляд, и она покачала головой.

— ...

Атиль проглотил грозящийся выйти наружу стон и взял её руку в свою ладонь.

— Хорошо.

Лирика слегка рассмеялась. Окружённые неизвестным количеством охранников и сопровождающих, они сели в карету без опознавательных знаков. Внутри, к их удивлению, сидел канцлер.

— Ты тоже здесь, Рат? — удивлённо спросила Лирика, и мужчина вздохнул.

— Я следую за Его Величеством.

— Ох!

Лирика энергично кивнула. Атиль последовал за ней и сел рядом.

— Подождите, значит, сэр Тан тоже пришёл не за нами.

— Верно.

Глаза Атиля сузились.

— Погоди, так это из-за Тана наше местоположение было обнаружено?

Рат улыбнулся.

— Вы так думаете?

— Должно быть, нас искал только Лаув, но Лаув и Тан — волки.

Канцлер кивнул.

— Так и есть, из-за вас нас тоже обнаружили, и велели возвращаться.

— Его Величество ведь не нуждается в сопровождении?

— Он тоже человек.

Глаза Атиля расширились от удивления, и он замолчал. Видя его задумчивое выражение лица, Рат слабо улыбнулся и перевёл взгляд на Лирику.

— Не ожидал, что принцесса создаст такие проблемы.

— Эм, просто... — проговорила Лирика, взглянув на Атиля. — Но было очень весело.

Мужчина рассмеялся.

— Вам было весело?

— Да, очень. Хотя были и страшные вещи, но...

— О, я видел.

Слова Рата испугали Лирику, и она спросила:

— Ты видел, как они дрались?

— Нет, только следы после неё.

— А.

Девочка кивнула. Дверь кареты открылась, и внутрь забрался Тан. Рат хмуро посмотрел на него.

— Почему бы тебе не сесть на лошадь? С тобой разве в карете не становится теснее?

— Теснее? Насколько широка эта карета?

— От одних твоих размеров душно. От тебя пасёт, как от животного.

— А от тебя как от рыбы.

Тан заговорил с Лирикой и Атилем, прежде чем Рат успел возразить:

— Я не ожидал, что вы двое создадите такие проблемы, и никогда не видел Лаува таким мёртвенно-бледным.

— Эм, мне немного жаль Лаува.

— Это обычное дело, когда заботишься о ребёнке.

Тан постучал по стене со стороны кучера, и карета тронулась. Он горько улыбнулся.

— В качестве бонуса меня выгнали.

— И меня, — пробормотал Рат.

Тан спросил детишек:

— Что вы вообще делали в трущобах?

— Я предложил пойти, — произнёс Атиль. — Мне было любопытно. Лирика знает этот район, и я решил попросить её показать окрестности.

Он хотел скрыть тот факт, что пытается получить информацию о торговле людьми. Рат и Тан выглядели странно. Когда их взгляды упали на Лирику, Атиль протянул руку и закрыл ей лицо.

— Подожди, Атиль?!

— Твоё лицо говорит само за себя.

— Что?

Лирика смущённо прикрыла лицо рукой.

— Нет, я хотела увидеться с дядей, чистильщиком обуви.

— Чистильщик обуви?

Тан был озадачен. Убрав руку Атиля, Лирика кивнула.

— Потому что он заботился обо мне с тех пор, как я была маленькой... Я давно его не видела, поэтому мне стало интересно, хорошо ли он поживает.

— Понимаю.

— Такое может быть.

Мужчины покачали головой со странно тоскливым видом.

«Нет, он определённо не тот чистильщик обуви, за которого ты его принимаешь».

Атиль оглянулся на Лирику. Его сестра, которая ответила на все вопросы, не соврав, улыбнулась ему.

«Даже если говорить правду, это будет совсем другая история, если вырезать из неё часть».

Пока Атиль размышлял над этим, Тан спросил:

— Так что это за боевые шрамы?

— Дело в том...

Принц объяснил ситуацию, и Тан с Ратом нахмурились. Командир рыцарей повернулся к канцлеру.

— Ты уверен, что Его Величеству стоит оставаться там?

— ...Давай вернёмся.

Рат ударил в потолок, и карета остановилась.

Тан распахнул дверь и вышел. Рат сказал детишкам:

— Вам двоим лучше вернуться во дворец. А нам, пожалуй, следует вернуться.

— За это нам влетит от Альтериса, — с усмешкой произнёс Тан, и Рат со входом вышел из кареты.

Слышались чужие разговоры снаружи. Похоже, они сменили лошадей. Затем Брин и Бран вошли в карету и сели. Сейчас по ним можно с уверенностью сказать, что они брат и сестра.

Лирика почувствовала укол зависти. Она без нужды теребила свои каштановые волосы. Ей захотелось, чтобы они были полностью чёрными, как у Атиля.

«Раньше я хотела, чтобы у меня были такие же светлые волосы, как у мамы, но, думаю, тёмные волосы будут в самый раз».

Брин заговорила:

— Я собиралась послушать вас по отдельности, но думаю, нам нужно услышать вас вместе. Что случилось?

Атиль снова всё объяснил. Как и раньше, он не удосужился упомянуть, что его силы восстановились.

Выражение лица Брин стало жёстким. Она снова посмотрела на Лирику.

— Вы, должно быть, очень удивились.

— Да, так и есть.

— Но ты вернулась. Ты храбро со всем справилась, — произнёс Атиль, крепко обнимая сестру.

Лирика тихонько засмеялась. Затем он пощекотал ей бок, и смех девочки смешался с визгом.

— Принцесса? Вы в порядке? Что-то случилось!

Когда Лаув торопливо постучал в окно, принц отпустил задыхающуюся Лирику.

— Атиль издевается надо мной!

Наступило короткое молчание, и на стекле отразилась тень, как будто кто-то подошёл ближе.

— Не хотели бы вы перебраться ко мне?

— Я за.

— Эй, подожди. Ты что, хочешь выбраться отсюда?

Атиль сузил глаза, но Лирика только высунула язык. Дверь кареты открылась на ходу. Лаув протянул руку и осторожно посадил Лирику перед собой. Когда он закрыл дверцу кареты, Брин и Бран одновременно посмотрели на Атиля и ухмыльнулись. Независимо от того, издал принц внутри беззвучный крик или нет, Лирика притопнула ногой, наслаждаясь ощущением верховой езды на большой лошади.

— Лаув, ты сильно волновался?

— Да.

Рыцарь вздохнул и немного посмеялся.

— По крайней мере, я знаю, что моя жизнь больше никогда не будет скучной.

То, как мягко он это произнёс, заставило девочку ещё больше пожалеть его.

— Знаешь, Лаув, завтра я снова собираюсь кое-куда отправиться. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

— Завтра?

— Да, у меня назначена встреча с Фиордом. Это вроде как секрет от Атиля?

В ответ на шёпот принцессы Лаув кивнул. Пока она держала его в курсе событий, всё остальное было неважно. Он всего лишь рыцарь Лирики.

Они прибыли во дворец ни медленно, ни быстро. Стоило им пересечь первые дворцовые ворота, как все сошли с лошадей и вышли из кареты. Вторые вороты были пройдены пешком.

Неожиданно появился яркий свет.

— ?!

Удивлённая Лирика обернулась и увидела, что откуда-то из столицы поднимается столб голубого света.

— Ах...

Она почувствовала, как по всему телу разлилась волна магии. Атиль прищурился. Брин произнесла:

— Лучше поскорее зайти.

— Мх.

Перед глазами Лирики промелькнули лица Его Величества и мамы.

«Может, это связано с ними? Что-то случилось?»

У неё было зловещее предчувствие. И, как всегда, чутьё Лирики не ошиблось.

❖ ❖ ❖

— Принцесса, принцесса.

В ответ на мягкое пожатие руки Лирика покачала головой.

— Я-я не спала. Я никуда не пойду.

Задремав в пижаме на диване, Лирика пролепетала эти слова в качестве оправдания. Ей очень хотелось спать, но она твердила, что будет ждать возвращения матери. Однако после всего пережитого за день и до поздней ночи организм уже не выдержал, и теперь девочка полулежала на диване.

— Принцесса, Его Величество звал вас.

Лирика подняла тяжёлые веки. Серьёзное выражение лица Брин заставило её очнуться.

— Что-то случилось? Мама вернулась?

Крепко держа Лирику за плечи, фрейлина произнесла:

— Принцесса, пожалуйста, сохраняйте спокойствие и внимательно выслушайте меня.

Лирика посмотрела на Брин дрожащими глазами и кивнула.

— Ваша мать тяжело ранена, и поэтому Его Величество позвал вас, чтобы вы принесли ему артефакт.

— !!!

Всё тело девочки напряглось. Она не знала, что делать. Лирика не сразу поняла, о каком артефакте просит император.

— Какой артефакт?

— Артефакт волшебной девочки. Принцесса, вам нужно сначала переодеться. Вы можете двигаться?

Лирика кивнула. Стоя в оцепенении, она думала, что ей повезло с тем, что у неё есть Брин и Лаув. Лирика только кивала, пока не села на лошадь.

Фестиваль всё ещё продолжался. Никому не было дела до голубого столпа света, все выглядели весёлыми и счастливыми. Лирика тоже недавно разделяла их чувства, но не сейчас. Несмотря на её несчастье, мир продолжал вращаться.

Объехав площадь, Лаув погнал лошадь. Лирика не знала, куда они ехали. Она лишь крепко сжимала маятник и снова и снова думала: «Смогу ли я это сделать? Справлюсь ли я?»

Лаув остановил лошадь. Они казались в тёмном переулке. Это не трущобы, но когда они остановились перед обшарпанным домом, Тан уже ждал их. Выражение его лица было мрачным.

Лирика почувствовал запах крови.

«Чья?»

Открывая дверь, Тан произнёс:

— Не знаю, правильно ли я поступаю, но нет, я лучше промолчу.

Сейчас было не до разговоров. Фойе вело прямо в гостиную, которую разделяла занавеска. По одну сторону стояли Рат и Вейл. Занавеска с другой стороны была открыта, и на старой кровати лежала её мама. Рядом с ней сидел Альтерис. Его рука была перевязана, выглядел он измотанным, но, когда вошла Лирика, император открыл глаза.

— Иди сюда.

Лирика подошла, как заворожённая. Лицо матери было бледным, а грудь скрыта от чужих глаз простынёй. Запах крови заполонил всё вокруг. Девочка потянулась к простыне, но Альтерис остановил её.

— Не смотри.

— Но!

— Ты можешь всё исправить, не глядя.

«Если посмотришь, то подумаешь, что это невозможно», — размышлял Альтерис.

— Возьми кулон.

Лирика дрожащими руками вытащила маятник. Серебряные нити замерцали, и кулон упал в её ладонь. Она стояла в оцепенении и смотрела на мать. Удивительно, но никакая магия не приходила в голову. Её разум был пуст. Ей хотелось отступить и расплакаться, но она не могла.

Лирика уставилась на кулон. Время шло, Альтерис цокнул языком. Плечи Лирики напряглись. Император позвал её:

— Волшебник.

Лирика посмотрела на него. Альтерис приподнял её подбородок.

— Ты должна это сделать. Больше никто не сможет, кроме тебя. И ты это знаешь. Что нужно сделать в первую очередь?

Взгляд Лирики был пронзителен.

— Сначала свет.

Свет в сердце. Свет, который придаёт смелости идти в темноте. Её кулон начал ярко светиться.

Альтерис опустил руку. Он перевёл взгляд на Рудию. Лирика плотно закрыла глаза.

«Я должна вылечить маму. Я делала мазь и пыталась лечить раны магией. Но это не простая рана».

«Лирика Нара Такар, всё хорошо. Ты сможешь это сделать».

«С чего мне начать?»

«Думай. Думай».

«Пусть все раны заживут полностью? Нет, не то».

И тут, словно кто-то прошептал внутри головы, ей пришла в голову мысль.

«Это не лечение, а восстановление. Недостаточно, но и не слишком много. Не идеально, но целостно».

«Огонь — треугольник, защита — квадрат».

«Тогда мне нужно нарисовать... Что-то всеохватывающее».

Лирика открыла глаза. Края её зрачков светились золотом.

— Таллаид Раба (Полный Круг).

Глаза у Альтериса расширились, и он горько улыбнулся.

«Не ожидал услышать это заклинание снова».

Раздался всплеск золотого света. Он был настолько ослепительным, что заставил всех прищуриться, но не настолько, чтобы отвести взгляды. Как в пору зимних солнечных лучей, стало мягко и тепло.

Альтерис размотал бинты на своей руке.

«Так-то лучше. Энергия вокруг не расфокусирована и рассеяна, это значит...»

Когда свет померк, император встал и схватил дрожащее тело Лирики.

«Это значит, что она слишком перестаралась».

Лирика вздохнула. Её руки дрожали. Затем Рудия открыла глаза. Голубые зрачки медленно зашевелились, и она рывком поднялась на ноги.

— Лирика? Подожди, что?..

Женщина откинула одеяло, скрывающее её тело. Из-под зияющих дыр выглядывала гладкая, не покрытая шрамами плоть. Лирика всхлипнула и бросилась к Рудии.

— М-мама, мамочка, ых, хик, у-у...

— Лири, ну что ты. Всё хорошо, м?

Рудия растерянно оглядывалась по сторонам, успокаивая плачущую Лирику. Альтерис снова тяжело опустился на стул. Мучительная ночь отступила.

❖ ❖ ❖

Рудия поняла, что спит.

«Такого сна у меня ещё не было, чтобы я понимала, что нахожусь в мире грёз».

Окрестности представляли собой открытую пустыню. В лунном свете слабо виднелись пальмы. Поскольку это была воображаемая пустыня, в ней не было ни слишком жарко, ни слишком холодно.

«Впервые вижу такой сон».

Рудия никогда не видела пустыню, а тут такое снится. Она пошла по песку и приблизилась к пальмам. Там был оазис. Таинственное голубое свечение отражало лунный свет. Это было невообразимо красивое зрелище. Пока она смотрела на этот вид, кто-то высунулся из воды. В оазисе плескались.

«Там кто-то плавает? Почему в моём сне незнакомец? Может быть, это один из тех снов, где я сталкиваюсь с самой собой».

«Ненавижу такие сны».

Пока она размышляла, пловец подплыл ближе и встал во весь рост. Он взъерошил свои длинные чёрные волосы. С его мускулистой верхней части тела стекала вода, которая блестела в лунном свете. Странно длинные волосы впечатляли. Он повернул голову в её сторону и прищурил глаза. Губы Рудии непроизвольно открылись.

— Альтерис?

Мужчина выжал воду из своих длинных волос, вздохнул и подошёл к ней. Поверхность воды задрожала. Рудия невольно развернулась и громко заговорила:

— Подожди, почему ты голый?!

«Нет, мне это снится? Во мне заиграла неудовлетворённость? Боже мой», — в её голове крутились самые разные мысли.

— Разве кто-то во сне плавает в одежде? Кроме того, я и в реальной жизни-то не ношу одежды.

— Это мой сон! Зачем тебе раздеваться в чужом сне?

— Сон мой.

— Что?

Рудия попыталась посмотреть на него, но снова отвернулась.

— Сон мой. Ты и так уже всё видела, какая разница?

В его голосе послышался смех. Чувствуя себя неловко, Рудия произнесла:

— Разница есть.

— Да? Тогда принеси мне полотенце.

Когда она обернулась, то увидела благоустроенную этническую палатку, которой здесь раньше не было. Рудия принесла полотенце и бросила его в мужчину.

— Какая придирчивая.

Альтерис вышел из воды, обмотав полотенце вокруг талии. Рудия, наконец, посмотрела на него.

— Это твой сон?

— Да, мой, и ты в нём.

Его чёрные и длинные до бёдер волосы были чистыми и сухими, словно они никогда не промокали.

— У меня нет никаких сил, — произнесла Рудия, взяла из палатки халат, натянула его на императора и выбросила полотенце.

Полулежа на ковре, он беззаботно произнёс:

— Потому что сегодня ты выпила мою кровь.

Сама того не осознавая, Рудия прижала кончики пальцев к губам.

— Почему ты это сделала?

Из-за прозвучавшего вопроса она подняла глаза.

Лёжа на спине и словно поддерживая одной рукой верхнюю часть тела, Альтерис снова спросил:

— Почему ты это сделала?

Рудия подошла и села на ковёр.

— Что именно?

Альтерис сузил глаза. Рудия встретилась с ним взглядом. Она чувствовала себя странно.

«Обычно сны не были такими подробными и яркими. Нередко мне приходилось видеть себя глазами другого человека, тем более чужого. Но как объяснить происходящее сейчас?»

Рудия задавалась вопросом, когда Альтерис обхватил её подбородок и щёку, заставляя смотреть на себя. Это было нежное, но требовательное прикосновение.

— Почему ты заслонила меня?

Рудия моргнула.

— Не знаю.

— ...Что?

Незаметно для неё, ответ получился глупым. Рудия оставалась спокойной. Альтерис был ошеломлён.

— Ты могла умереть.

— Полагаю, что да...

Удар был нанесён с применением артефакта, который должен был убить Альтериса, поэтому его сила была невероятной. Часть её тела исчезла в мгновение ока, словно результат укуса гигантского крокодила.

— Разве защита Лирики и её счастье не были твоей миссией, о которой ты говорила каждый день? Что ты собиралась делать, если бы умерла?

Рудия провела рукой по лицу. Она избежала мгновенной смерти, потому что Альтерис тут же начал лечить её, и выжила, потому что Лирика была волшебницей. Без них женщина бы умерла. Такие размышления дали ей ответ.

— Если бы умер ты, то я ничего не смогла бы для тебя сделать, но если умру я, то ты бы смог?..

— Почему ты говоришь так неуверенно?

— Это логичный ответ, но не совсем то, о чём я думала в ту минуту. Скажем так, реакция моего тела была быстрее.

— ...

Он недовольно нахмурился.

Рудия произнесла:

— Вот же ж, я не хочу говорить тебе правду, потому что не хочу врать.

Альтерис пристально посмотрел на неё и произнёс:

— Ты любишь меня?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу, слишком быстро. Альтерис на мгновение потерял дар речи. Он нахмурился и внезапно лёг.

— Почему нет? После стольких лет, в течение которых я признавался тебе в любви, не пора ли нам двигаться дальше?

— Ты всё продолжаешь?

Рудия легла рядом с ним. Альтерис повернулся и посмотрел на неё.

— Тебе что-то во мне не нравится?

Выражение лица мужчины было серьёзным. Воспринимать его слова за шутку не стоило.

Рудия медленно произнесла:

— Дело не в нравится, не нравится. Прежде всего, ты меня не любишь изначально.

— Почему?

— Ты ненавидишь людей.

Альтерис выглядел ошарашенным. Рудия улыбнулась.

— Кроме того, я испытываю к тебе определённую жалость, а разве это не хуже, когда тебя жалеет тот, кого ты ненавидишь?

— Верно.

— Вот видишь, поэтому нельзя говорить слова любви такому человеку... особенно такому неправильному человеку, как я.

— Неправильному?

— Да.

Слова прозвучали странно искренне.

«Может быть, потому, что это сон?»

Вдруг Рудия нахмурилась и вскочила.

— Ты же не контролируешь мои мысли, так?

— Что?

— Ты сказал, что это твой сон, не делаешь ли ты со мной что-то странное?

Альтерис пристально посмотрел на неё, затем медленно поднялся на ноги. Он обвил руками её шею и прошептал:

— Верно, это мой сон. Ты вошла в мой разум, и я могу уничтожить тебя, заставить молить о любви или сделать тебя умственно отсталой.

Рука на её горле сжалась.

— Я могу раздавить тебя.

Его лицо приблизилось. У него сине-пресиние глаза, холоднее льда и горячее солнца, небесно-голубые.

— Прости.

Рудия извинилась. Её голос дрожал и не выходил должным образом.

— За что?

— За то, что подозреваю тебя, когда ты относишься ко мне с уважением.

«Клятва дракона».

Альтерис отпустил её и коротко рассмеялся.

— Тебе всё прекрасно сходит с рук.

— Извинения — это извинения.

Он снова лёг.

— Что, если я скажу тебе, что люблю тебя всем сердцем?

Рудия рассмеялась над словами Альтериса.

— О, мне жаль.

— За что?

— Я не доверяю людям.

Это был аккуратный ответ.

— Если я не доверяю им, я никак не могу их любить. Я доверяю только Лири.

— Почему?

Рудия улыбнулась и наклонила голову.

— Я красивая.

Альтерис уставился на неё. Позади женщины поднимался стройный полумесяц. Рудия, высокомерно поднявшая голову, была ужасно красива. Её золотые волосы блестели в лунном свете пустыни. В голубых глазах отражался антарктический океан. У неё длинная, чисто белая шея и тело с идеальными изгибами. Если бы кто-нибудь увидел её, то решил бы, что она Богиня Луны, спустившаяся в оазис.

— Я знаю.

Она прошептала в ответ:

— Вот почему я не доверяю людям.

— Я не догадывался об этом.

— Ху-ху.

Рудия только рассмеялась. Это не объяснить простыми словами. Всё, через что ей пришлось пройти, произошло просто потому, что она красивая. И женщина, конечно же, пользовалась этой красотой. Было слишком много желающих завладеть ею. Когда силён свет, сильна и тьма. Она попробовала всё. Всё, что могло бы растаять в пламени костра.

Рудия посмотрела на небо.

— Потрясающе.

Казалось, что сейчас начнётся дождь из звёзд, которые усеяли весь небосвод до самого горизонта. Рудия лежала и смотрела в самую даль. Чувство, заполонившее её, было похоже на бесконечное падение или полёт по воздуху.

Альтерис забрался на неё сверху и, подперев голову руками, уставился на неё. Его чёрные волосы ниспадали, как занавес.

— Я не человек.

Рудия моргнула.

Альтерис спросил:

— Как ты думаешь, человеческая красота имеет значение для дракона?

Губы Рудии слегка приоткрылись. Она безучастно посмотрела на мужчину, затем потянула его за воротник.

— Значит, я недостаточно хороша для тебя?

В её голосе слышалось недоумение. В жизни Рудии не было такого времени, чтобы она хоть раз не слышала этого слова — "красивая". Даже если ей говорили об обратном, она лишь фыркала и говорила, что этот человек хорошо врёт.

«Но взгляд дракона?»

Впервые о ней говорил кто-то из другой расы, и это было странно. Однако вскоре она со своей жёсткой, высокомерной улыбкой произнесла:

— Ясно, ты дракон, но при этом человек?

Альтерис просто смотрел на неё сверху вниз.

— Тогда, что если, я стану полноценным драконом?

Через мгновение фигура Альтериса скрылась в тени. Глаза Рудии расширились.

— Боже мой!

Она не могла не воскликнуть. На песке стоял огромный дракон. Его большая голова медленно наклонилась. Из его пасти выходил очень горячий поток воздуха. В реальности она бы обожглась, но во сне было не так больно. Чёрная чешуя блестела и переливалась, а когда он расправлял свои огромные крылья, казалось, что отбрасывалась тень на весь мир.

Поднявшись со своего места, Рудия заворожённо протянула руку. Холодная чешуя оказалась на удивление горячей. Словно внутри находится огненный шар. От огромных размеров дракона по её спине побежали мурашки. В животе заурчало. Он был достаточно большим, чтобы кому-то причинить боль, даже если на него не собирались напасть.

— Альтерис?.. — тихо позвала Рудия, и голова дракона повернулась, чтобы посмотреть на неё.

Радужные оболочки голубых глаз вытянулись по вертикали. В них не было никаких эмоций. Только холодный и пронзительный взгляд. У драконов нет эмоций. Только холодный и равнодушный разум, который контролировал пламя, яростно пылавшее внутри его тела. В следующее мгновение он вернулся в человеческий облик.

— Как тебе?

— Это намного отличается от того, что я думала... — Рудия рассеянно посмотрела на него. — Это прекрасно.

Альтерис ухмыльнулся в ответ на её слова.

— Согласен, ты прекрасна, даже для представителя другой расы. Но я не об этом...

Он подошёл ближе и положил ладонь на её живот.

— Я хочу прикоснуться к тебе, хочу почувствовать твой вкус, хочу видеть всё твоё лицо, слышать твой голос, хочу поглотить тебя своим пламенем. Что мне ещё сказать о своём желании, которого у меня не было, когда я был драконом.

Его руки стали горячими на ощупь, голубые глаза были слишком близки. Только что, когда он был драконом, его взгляд леденел душу, а теперь ей казалось, что можно ненароком и обжечься. Дракон или человек, в нём пылал огонь.

Протягивая руку, чтобы обнять Рудию, Альтерис рассмеялся и проговорил:

— Значит, если мы будем спать здесь, то это будет ментальная связь?

— ....

Рудия опустила руку. Настроение было испорчено. Она вошла в оазис. Вода была на удивление холодной, но женщина не падала духом. Вслед за ней вбежал удивлённый Альтерис и схватил её за руку.

— Что ты делаешь?

— Разве это обычно не будит тебя?

— Просто поспи здесь.

Рудия нахмурилась, как и Альтерис.

— Я не буду тебя трогать, так что просто спи. Мне достаточно смотреть на тебя спящую, чтобы развлечься.

— Впервые слышу об этом? Ты о чём?

В следующее мгновение Рудия уже лежала на мягком ковре. Она запаниковала и попыталась сесть, но Альтерис остановил её.

— Поскольку сон мой, я могу тут делать всё. Ну же, Рудия.

Он крепко прижался к её лбу. Она посмотрела на него и закрыла глаза. Знакомая рука Альтериса обняла её.

Рудия задавалась вопросом, каково это заснуть во сне, но шум пустынного ветра и колыхание пальмовых ветвей в оазисе убаюкали на удивление быстро.

❖ ❖ ❖

— Хнык, ыгх.

Раздался сдавленный крик. Атиль схватил Лирику за плечи.

— Лирика, всё хорошо, это всё сон.

Обливаясь холодным потом, девочка открыла глаза. Убирая со лба прядь мокрых волос, Атиль произнёс:

— Почему бы тебе просто не позвать тётю?

Лирика покачала головой.

— Нет, ей нужно поправляться.

«Я не могу вести себя глупо».

— Я так не могу.

Мальчик забрался на кровать и обнял Лирику за талию. Девочка, уткнувшись головой в грудь Атиля, озадаченно посмотрела на него. Красноватые из-за кошмара глаза были милыми. Принц рассмеялся.

— Глазки как у кролика.

Лирика несколько раз потёрла глаза. Опираясь верхней частью тела на большую мягкую подушку, Атиль произнёс:

— Я буду рядом всю ночь. Не волнуйся и засыпай.

— Правда?

— Да.

— Я уже совсем взрослая...

— Десятилетние дети не могут быть взрослыми. Я тоже думал, что был взрослым, когда мне было десять.

«Но, если оглянуться назад, я всё ещё был ребёнком».

Лирика нерешительно протянула руку и крепко обняла его. Тело Атиля было тёплым, и это успокаивало, когда кто-то был рядом.

— Рассвет наступит раньше, чем мы успеем оглянуться, поэтому засыпай.

— Атиль.

— Что такое?

— Ты можешь поговорить со мной о чём-нибудь?

— О чём?

— Или спой мне колыбельную.

Атиль выглядел растерянным.

— Почему я?

— Потому что, думаю, я буду лучше спать, если послушаю твой голос...

Лирика бормотала и смотрела на него полными слёз глазами. Атиль нахмурился и встретился с ней взглядом, в конце концов, зажмурив ресницы.

— Вот же напасть.

Заворчав, он начал поглаживать её по спине.

— Давным-давно, глубоко в лесу, жил дровосек, и однажды он нашёл большой улей с пчелами и пошёл в город, чтобы продать мёд, и...

Неуклюжий рассказ начался плавно.

Лирика чувствовала, как чья-то рука гладила её по спине.

«Мама в безопасности, всё хорошо, это всё сон».

Облегчение перевесило тревогу, выталкивая её наружу.

Лирика тяжело вздохнула. Всё её тело расслабилось и утонуло в мягком одеяле. Рассказ Атиля продолжался.

— Итак, дровосек положил перед собой медового щенка...

Во сне Лирика была окружена медовыми щенками. Каждый из них был цвета солнечного света и пах сладким мёдом.

❖ ❖ ❖

Фиорд не мог уснуть. Он встал, схватил халат и спустился в гостиную. Там, свернувшись калачиком на диване в гостиной, при выключенном свете, лежала Лизерт. Он смотрел на неё, свернувшуюся клубком, на её серебристые волосы, которые рассыпались по дивану, и услышал голос.

— Весело?

— ...Что?

Лизерт медленно подняла голову. Её глаза пылали.

— Разве тебе не весело от того, что я провалилась? Пришёл посмотреть?

«Как я и думал. Причиной переполоха, похоже, была Лизерт. Герцогиня Барат не стала бы нападать в открытую и так легкомысленно».

— Такая потеря... — пробормотала Лизерт, скрипнув зубами и что-то вытащив.

Этим предметом оказалось разбитое зеркало в форме сердца. Она протянула его Фиорду, и он увидел в нём несколько своих отражений.

Лизерт негромко произнесла:

— Королева Червей, втяни.

Голубое свечение коснулось зеркала и исчезло. Одновременно с этим серебряная пластина разбилась вдребезги и упала на пол. Лизерт нервно отбросила зеркало.

— Без тебя я тоже...

Девочка, пошатываясь, поднялась на ноги. Она подошла к нему, спотыкаясь на каждом шагу. Её рука вцепилась в воротник его халата.

— Почему ты был так добр, почему-у?

И тут она зарыдала. Фиорд в недоумении уставился на неё. На мгновение Лизерт перестала плакать и свирепо посмотрела на него, с тихим рычанием заговорив:

— Убью, я убью тебя. Когда стану сильнее, тебя, я убью тебя, а потом, потом, буду самой лучшей, я буду самой лучшей дочерью для мамы.

Фиорд с трудом удержался от того, чтобы не сказать что-нибудь детское, например, «как скажешь» или «мне всё равно». Вместо этого он схватил её за запястье и попытался отдернуть от себя. Лизерт застонала. Фиорд взял её за руку и закатал рукава. Синяки ещё не появились, но следы от побоев были ясно видны.

Должно быть, во внутренней части одежды, из-за которой не увидеть остальную часть тела снаружи, она вся была в синяках. Он хорошо это знал, потому что сам проходил через такое. Его били столько раз, что, как бы он ни ложился, боль была слишком сильной, чтобы уснуть.

— Герцогиня?

На этот вопрос Лизерт отдернула руку и опустила рукав. Она нарисовала на лице улыбку.

— Это касается только меня и моей мамы. Тебе не обязательно знать.

Лизерт тяжело вздохнула и поднесла руку к своей щеке.

— Я была так взволнована, что увлеклась. Наверное, поэтому мама всегда говорит, что я недостаточно хороша, но... — девочка говорила весело. — Разве я не лучше того, кто очарован Такар? Сегодня благодаря твоей милости я смогла украсить свою работу. Спасибо, спасибо.

— Ты провалилась.

Поднимая с пола зеркало, Лизерт произнесла:

— Если бы не это, я бы победила, — зеркало крутилось в её руке. — Если бы только мама поверила в меня и подарила бы мне настоящий...

Держа зеркало в руках, девочка улыбалась.

— Вот увидишь, однажды я тоже стану братоубийцей.

— ...

Лизерт подняла свою юбку и театрально взмахнула ею.

— Тогда даже мама признает, что шедевр — это я, а не ты.

Фиорд проглотил горький смех, наблюдая за её спиной, когда та отвернулась.

«Ах, да. Теперь понятно, почему мне так плохо».

«Я вижу себя прежнего».

Тогда он думал, что Барат был всем и смотрел на герцогиню как на бога. Ему стало не по себе.

«Свою ненависть оставлю для другого раза, а сейчас нужно будет исследовать этот артефакт. Я вижу его впервые», — подумал Фиорд и поднял упавший на пол осколок зеркала.

«Интересно, увижу ли я завтра Лири?»

Учитывая обстоятельства, с его стороны было бы тактично не встречаться с ней завтра или попросить выделить время в другой удобный день. Однако Фиорд не желал этого.

«Я хочу увидеть её».

«Хочу побыть с ней наедине».

Его охватило удивительно эгоистичное чувство. Он ничего не мог с собой поделать.

«Я увижу её завтра. Одна эта мысль делает меня таким счастливым. Но, может быть, нам стоит немного изменить наши планы?» — подумал Фиорд и решил, что раз уж он не собирается спокойно ложиться спать, то нужно запланировать кое-что ещё.

❖ ❖ ❖

Тан тяжело вздохнул. Рат тоже был уставшим. Джон Вейл выглядел так, словно съел чёрствый хлеб. Он был одет в костюм, но не такой шикарный, как у аристократа, однако его причёска и внешность придавали ему великолепный вид.

— Вы собираетесь меня повесить?

Проигнорировав вопрос, Рудия произнесла:

— Разве это не был самый большой кризис в твоей жизни?

Альтерис откинулся на спинку стула и потёр подбородок.

— Не самый большой, но близко к этому.

— Я не знал, что «Королева Червей» работает на людях.

— Не понимаю, он появился из ниоткуда. К тому же, когда я потом пытался его собрать, я уже ничего не увидел. Наверное, сломался.

После услышанных слов Вейл забормотал: «Нет, меня точно повесят». Альтерис перевёл на него взгляд.

«Король Информационного Мира».

Информация, полученная от Джона Вейла — имя настолько простое, что казалось настоящим, — стоила того, чтобы рискнуть. Однако тут-то и начались проблемы.

В кабинет ворвался один из его приспешников с артефактом в руке. Магический предмет оказался зеркалом в форме сердца, верхушка в виде короны, а отражающая поверхность, на которой обычно находилась серебряная пластина, была чёрной.

— Королева Червей, втяни!

Когда он выкрикнул эти слова, поднялся столб голубого света. Альтерис чувствовал, как из него "высасывали" всю силу. Однако поток был не так уж велик. Столб света означал, что Королева Червей излучала силу, которую она ещё не успела поглотить. Если бы артефакт продолжил поглощать, то он сломался бы. Однако проблема была в другом. Альтерис застыл и не мог двигаться. Он не мог использовать свою силу, не мог пошевелить телом.

На мгновение император подумал, что это ловушка, но выражение лица Джона Вейла говорило об обратном. Альтерис увидел, как он запаниковал.

Противник перевернул Королеву Червей. На другой стороне была серебряная пластина. В тот момент, когда набранная сила скопилась и выстрелила, хорошо спрятавшаяся Рудия выскочила. Она встала между Альтерисом и светом. Её переливающиеся волосы, очертания стройного тела, подсвеченные голубым светом, резанули по глазам.

В следующее мгновение Альтерис подхватил падающее тело, которое оказалось на удивление лёгким. Между боком и грудью зияла дыра размером с голову ребёнка. На миг мужчина перестал соображать.

— Ваше Величество!

— Альтерис!

Он вынырнул из задумчивости, услышав голоса снаружи. Альтерис прикусил свой язык. Струя крови хлынула в рот Рудии.

— А-А-А!

Когда неудачливый подчинённый атаковал, Джон проворно уклонился от сильного потока белого света. Как только его голова ударилась об пол, как по команде, битва продолжилось. Это был бой, в котором не так просто определить, кто подчинённый, а кто предатель.

Меч обрушился и на Альтериса, но он остановил его одной рукой.

Бах!

— Альтерис!

Вбежал окровавленный Тан, рубя всех на своём пути. Он опешил, увидев Рудию, но быстро подбежал к Альтерису, преграждая к нему путь. Император оттолкнул Тана в сторону и передал ему женщину.

— Я сделал всё, что мог. Она ещё дышит, позови Лири.

Он облизал окровавленные губы и улыбнулся.

— Пора заканчивать.

Джон Вейл, поняв намёк, крикнул:

— Ложитесь!

Его люди рефлекторно упали на землю, остальные ослепли от атаки.

— Сжечь.

Всего одно слово и вспыхнуло бледное пламя. Всё обратилось в пепел. Даже союзники запаниковали при виде кричащих скелетов-врагов.

Как собака, у которой внезапно исчезла игрушка, он перевёл взгляд на Альтериса, не зная, что делать. Именно Джон Вейл угомонил ситуацию. Он скрыл своё удивление и обратился к своим подчинённым, словно всё это уже было спланировано между ними двумя.

Даже в такой ситуации Джон всё ещё держался прямо и спрашивал, собираются ли его убить. Альтерис ударил его довольно сильно. Ничего не говоря, он смотрел на Джона Вейла, который лишь пожал плечами.

— Я представил всё, что должен был представить, и сказал всё, что должен был сказать.

Он не хотел трусить перед императором, но и не хотел прикидываться дурачком. Как Джон Вейл, мужчина сделал всё, что мог, и теперь ему предстояло либо повешение, либо пытки, либо смерть в результате сожжения. Так или иначе, именно его подчинённый напал на императора, поэтому говорить тут нечего, даже если его арестуют за измену.

Больше всего Джона задел тот факт, что корни Барат проникли и в Информационную Гильдию. Он перевёл взгляд на Рудию. Даже в переулках трущоб она была ошеломительно красива. Женщина удивительно хорошо вписалась в императорский дворец.

«А Лирика... Вопреки моим опасениям, она выглядела счастливой. Вот и хорошо», — мысль об этом заставила его улыбнуться.

Рудия положила руку на плечо Альтериса и сделала шаг вперёд, ухмыляясь.

— А теперь обменяемся ещё кое-какой информацией?

— Вы знаете что-то, чего не знаю я? Императрица-мать.

Джон добавил обращение с сарказмом, но Рудия и бровью не повела.

— Да, у меня есть информация о корнях, которые тянутся к Информационной Гильдии.

Джон вздрогнул, а Рудия усмехнулась.

«Поскольку ты так долго игнорировал меня, я тебя немного поддразню... Но, если подумать, до моего возвращения, когда я работала на Барат, он заговорил со мной на императорском балу».

— А как же Лирика?

Это был единственный вопрос, который задал Джон. Рудия тогда не узнала его и спросила, кто он. Мужчина цокнул и провёл рукой по волосам, но она этого не заметила. После они обменялись друг с другом резкими словами, но было видно, что он заботился о Лирике.

«Мне следует поменьше его задирать».

Рудия приложила руку к щеке и ухмыльнулась так же злобно, как и в прошлой жизни.

❖ ❖ ❖

— Ува!

Лирика подбежала к Уве, который вернулся после долгого отсутствия. На нём была расшитая бисером мантия и капитанская треуголка. Ува снял свой большой головной убор с перьями, чтобы поприветствовать Лирику, и когда она подбежала к нему, он засмеялся и быстро обнял её. Девочка улыбнулась в ответ. Ува покружил её один раз, прежде чем поставить на ноги.

— Вы всегда так приветливы, что я не знаю, что и делать.

— Ты снова был в плавании? Я рада, что ты благополучно вернулся. Мне казалось, ты говорил, что тебе больше не нужно делать ничего опасного.

— И всё же приключения зовут меня.

Он по-прежнему говорил театральным тоном и щурил глаза.

— Понимаю, но вода опасна, так что будь осторожен.

Она серьёзно кивнула, всё ещё обеспокоенная, и Ува счастливо улыбнулся.

— Ты редко приходишь в императорский дворец, что привело тебя сюда?

— Императрица-мать вызвала меня из-за проблем с поимкой чудовища в водах наводнения...

— Поимка чудовища?

— И многое другое, — произнёс Ува.

Он замялся и положил руку на грудь.

— Но я кое-что принёс для вас, принцесса.

В стеклянном флаконе, который он вынул из кармашка на груди, лежало круглое семя.

— Попробуйте посадить его разок.

— Что это за семя?

— Оно для вашего удовольствия, позаботьтесь о нём.

— А оно вырастет большим?

— Нет, когда семя вырастет, оно будет примерно такого же роста, как вы.

— Значит, будет большим.

В ответ Ува кивнул.

— Хорошо, значит, будет большим.

— Да, тогда мы должны посадить его в саду. Спасибо, Ува.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Уже?

— Я расскажу вам о своих приключениях позже. Нет, вы хотели бы услышать о моих приключениях? Волшебная девочка Лирика.

— Ах!

Принцесса вскочила с места. Её щёки раскраснелись.

— Ты уже знаешь, Ува?

— Да, и я горжусь этим.

Ува улыбнулся и надел шляпу. Когда он помахал рукой на прощание, Лирика уставилась на крупное семя в стеклянной банке. Ей не терпелось увидеть, каким оно вырастет.

«Но что ещё важнее...»

Лирика сжала ладошки в кулаки.

«Фестиваль с Фиордом».

«Я знаю, что все будут волноваться и будут против, но я всё равно хочу с ним встретиться».

«Тем более Брин и Лаув сказали, что пойдут со мной сегодня».

«Я знаю, что неправильно, дурно и нехорошо проявлять упрямство в таком деле, но я всё равно хочу с ним встретиться».

«Идеальная принцесса так бы не поступила».

Лирика крепко сжала флакон и посмотрела на фрейлину.

— Брин, у меня сегодня встреча с Фиордом.

— Вот как.

Брин ответила своим обычным мягким голосом. Лирика колебалась, не зная, что сказать.

— Это нормально?..

Голос был тоненький, но Брин поняла, что она имела в виду. Фрейлина приложила руку к уголку губ и на мгновение задумалась, прежде чем заговорить:

— Его Высочество Атиль сбежал в первый раз, когда ему было восемь.

— А?

— Я помню, как Бран отправился на его поиски, а потом принц убегал снова и снова, доставляя Брану много неприятностей. Он так страдал, что жил на таблетках от желудка. Звучит знакомо, да? Прямо как вы с Его Высочеством, когда покинули дворец.

— Похоже на то.

— Да? А его отец — я имею в виду предыдущего императора — однажды исчез на целый месяц. После коронации, разумеется.

У Лирики открылся рот. Брин тихо рассмеялась.

— Эти истории обычное дело для рода Сол. А вот то, что нас обхитрил Такар, нет, извините. Этого достаточно, чтобы мы, Солы, не спали по ночам.

Брин наклонила голову и посмотрела на Лаува.

— Разве в семье Вульфов нет таких историй?

Лаув посмотрел на Лирику. У принцессы блестели глазки, которые так и спрашивали: «Правда? И у тебя тоже?»

— Есть несколько. Например, старая история о том, как все члены императорской семьи разом разбежались в разные стороны. Вульфы вышли на след и стали выслеживать их, принюхиваясь, как гончие...

— Вся императорская семья?

— Да, от принцев и до принцесс, все они спланировали одновременно сбежать...

Лаув замолчал, понимая, что это была позорная история для их семьи. Всё-таки у него есть волчья гордость, и рассказ о том, что они вынюхивали, как гончие, являлся постыдным. Тем не менее, он не мог ничего не ответить, когда на него смотрели с блеском в глазах.

— Что в итоге? Всех поймали? — спросила Лирика.

— М-м... — Лаув продолжил. — До побега они расставили много ловушек, поэтому многие не могли пользоваться нюхом. Я слышал, что всех нашли после недельной погони.

Брин кивнула.

— Поэтому моё положение более устойчивое. Как Сол, я очень счастлива.

Лирика невольно улыбнулась. На душе стало легко.

— Есть также истории о том, как дворец был разрушен после неосторожного применения сил, или о том, как был разделён Солнечный и Небесный дворцы, чтобы, разрушив один, можно было перебраться в другой.

«Список злодеяний Такар бесконечен. Но как мило с её стороны спросить, нормально ли это», — подумала Брин.

— Если судить по безрассудству Такар, то вы просто очаровательны.

— Понятно...

«Я думала, что должна много работать, чтобы стать идеальной принцессой, но по какой-то причине, как Такар, идеальная принцесса оказалась немного другой. Может, я неправильно размышляю?» — задавалась вопросом Лирика.

Подошёл слуга.

— Принцесса, прибыл юный герцог Барат.

— Фиорд? Сейчас? — удивлённо спросила Лирика.

— Да, — вежливо ответил слуга.

«Что-то случилось?»

Несмотря на недоумение, Лирика направилась прямо в комнату Белого Дракона. Фиорд, ожидавший в гостиной, поднялся со своего места.

— Принцесса.

Лирика улыбнулась его изящному приветствию.

— В чём дело? Почему ты здесь... — прошептала она, оглядываясь по сторонам, и Фиорд рассмеялся.

— Я подумал, что нам ночью будет невозможно сбежать, поэтому, может, немного изменим наши планы, вы не против?

— Я не против, но... Что ты хочешь сделать?

В ответ Фиорд слегка наклонился и прошептал:

— Как насчёт за пределами столицы?

❖ ❖ ❖

Осенний лес был полон изобилия. У оврага развели костёр и поставили на него котёл. Лаув посмотрел на Брин, одетую как деревенская девушка, и подумал, что она выглядит странно хорошо, хотя на самом деле так быть не должно. Но в любом случае это звучало не как комплимент, поэтому он промолчал.

Издалека донеслись звуки приближающихся детей. Болтающая Лирика шла рядом с Фиордом и лучезарно улыбалась.

— Смотрите! Брин, Лаув! Тут так много каштанов и фундуков! — произнесла девочка, показывая свой фартук, который был переполнен.

Брин засмеялась.

— Отделим каштаны от фундука. Каштаны мы можем почистить, а фундук пусть Лаув расколет.

— Да!

«Живя в трущобах, я никогда не покидала город. Наверное, поэтому меня так тянет к малине и поэтому так нравится лес. Очень приятно делать то, о чём я только читала в книгах».

Фиорд подхватил предложение:

— Тогда почему бы нам не поймать немного рыбы, пока вы будете чистить орехи?

— Рыбы?

— Да, говорят, именно в это время ловят самую вкусную рыбу.

— Я хочу поймать, очень!

Лирика закатала рукава.

Долина была глубокой и широкой.

Фиорд указал на рыбу и прошептал:

— Видите вон ту рыбу с синей спиной? Она называется баран. Говорят, что осенью она очень вкусная, потому что жирная.

— Она довольно большая.

Рыба была достаточно крупной, около трёх пядей. Гарпун был сделать из обрезанных веток дерева. Держа его в руке, Лирика настороженно оглядывалась.

Поскольку стояла осень, ручей был холодным, поэтому Фиорд предложил ловить среди камней, по которым девочка ударила несколько раз гарпуном, но так ничего и не поймала. В конце концов, она сняла обувь.

— Холодно!

— Не нужно заходить.

— Нет, я думаю, у меня будет больше шансов, если я зайду в воду. Фиорд, ты уже поймал двух.

Мальчик отлично ловил рыб под водой. Лирика снова взяла в руки свой деревянный гарпун.

— Хия! Хия! Хия-я!

Её крики прорезали воздух. Однако рыба не покорялась медленным рукам.

Фиорд произнёс:

— Лири, вы не можете сразу тыкать в рыбу, потому что вода преломляется. Сначала нужно подумать, куда она будет двигаться, вот так.

Фиорд молниеносно бросил свой гарпун. Пронзённая рыба затрепыхалась в воде.

— Я-я попробую ещё раз.

Лирика прищурилась и подняла гарпун.

— Хия!

Она изо всех сил запустила гарпун, но поскользнулась на камне под ногами.

— !!!

Девочка плюхнулась и приземлилась на попу.

— Лири! — испуганно воскликнул Фиорд. — Вы в порядке?

Взяв его за руку, принцесса встала и полезла в карман, доставая маятник. Промокшая Лирика угрюмо произнесла:

— Что если я поймаю рыбу с помощью магии...

— Тогда вы будете довольны? — улыбаясь, спросил Фиорд, и девочка, посмотрев на него, поджала губы.

«Конечно, нет».

— Раз уж вы промокли, лучше для начала вытереться.

— Мх...

Лирика начала дрожать. Она произнесла:

— Но орешки нашла я.

— Да, и вы собрали больше ягод, чем я.

Щёки Лирики раскраснелись от этого короткого признания. Фиорд притянул её к себе и обнял. Она удивилась и схватила его за плечи.

— Ты промокнешь, Фиорд.

— Я в порядке.

Брин и Лаув были неподалёку, они взяли Лирику на руки. В их повозке находились разные вещи. Среди них была и новая одежда. Лирика переоделась в сухие вещи, а мокрые повесила на ветку.

Тем временем укороченный световой день начал клониться к вечеру. С наступлением ночи время стало более приятным. Тесто для хлеба раскатывали на дровах и пекли над большим костром. В котле закипала вода для горячего чая.

Когда Лаув снял с лесных орехов всю жёсткую кожуру, Брин положила их между углями и слегка поджарила, подбрасывая над огнём, прежде чем высыпать на тарелку. Лирика сидела плечом к плечу с Фиордом, смакуя поджаренный фундук.

— Фиорд, ты тоже ешь.

— Хорошо, я поем.

Свет костра согревал всё вокруг. Девочка видела, как Брин чистила пойманную рыбу. Она положила очищенные куски на плоскую каменную плиту и нагревала её огнём. Когда от раскалённой каменной плиты поднялся жар, рыба начала готовиться. Как только из-под белой мякоти зашипело масло, Лирика посыпала её солью. Пахло невероятно вкусно.

— Выглядит аппетитно! — тихо произнесла девочка, на что Фиорд кивнул.

Лирика виновато прошептала:

— Но поскольку мы не одни... Ты в порядке?

— Гораздо важнее, чтобы Лири веселилась.

— Даже если бы мы были наедине, мне было бы весело.

Фиорд рассмеялся из-за слов Лирики.

— Тогда в следующий раз.

— Обещаешь?

— Обещаю, — серьёзно ответил Фиорд.

Тем временем хлеб начал аппетитно пахнуть. Лирика откусила от него кусочек, который стал приобретать аппетитный коричневый цвет.

— Горячо.

— Будьте осторожны, — предупредила Брин, выкладывая запечённую рыбу на тарелку.

Даже с небольшим количеством соли жирная белая рыба была упругой и вкусной, словно таяла во рту. Она была свежей и не имела ни землистого, ни рыбного запаха, характерного для пресноводных рыб.

Наевшись, Лирика положила в костёр каштаны, очищенные Лаувом. Искры от огня взлетели высоко в темнеющее небо.

Лирика заговорила:

— Фио.

— Слушаю.

— Какие у тебя отношения с Лизерт?

— Как сказать...

Фиорд замялся. Лирика негромко промычала.

— Она же твоя сестра, поэтому мне трудно что-либо о ней говорить. Она показалась странным ребёнком...

Фиорд рассмеялся над Лирикой, которая взглянула на него и выпалила эти слова.

— Да, я знаю.

Раздался звук открывающихся каштанов, которые готовились.

Лирика посмотрела на его улыбающееся лицо. У неё есть мама, Атиль, Тиаре, Его Величество. Тан и Рат тоже хорошие люди, как и Пай. Однако её огорчала мысль, что Фиорд был один. Бывали моменты, когда и она чувствовала себя одинокой.

— Фио, если тебе тяжело, поговори со мной. Я... я мало что могу сделать, но я буду рядом.

— Вы обещали найти меня.

— Да, мы члены Малинового Альянса. Мы не бросаем своих союзников.

Лирика нерешительно добавила:

— Иногда тебе не хочется убежать? В такие моменты это нормально...

Фиорд перевёл взгляд на костёр. Его голос был гибок, как музыка:

— Если бы я хотел убежать, думаю, я бы рано или поздно это сделал. Но я не стану. Барат однажды, Барат навсегда.

У мальчика было сложное выражение лица. Оглянувшись на неё, он наклонился и прошептал на ухо:

— Потому что я тоже Барат.

Лирика моргнула. Все дворяне, которых она когда-либо встречала, гордились своей фамилией и родословной. К лучшему или худшему, но они держались за это крепко. Лирика тоже стремилась стать Такар, но это было нечто совсем другое. Хотя ей нечего сказать по этому поводу.

— По крайней мере, цени Фиорда больше, чем Барат, — добавила Лирика, потому что беспокойство всё ещё одолевало её.

Мальчик кивнул.

— Я постараюсь.

На мгновение взглянув на Фиорда, Лирика заключила его в нетерпеливые объятия.

— Принцесса?

Юный герцог удивлённо посмотрел на девочку.

— Ты выглядишь слабым, поэтому я даю тебе немного своей силы.

Её сила была довольно велика, поэтому Фиорд без слов уставился на Лирику, прежде чем прислониться к ней в ответ.

— Кажется, это работает, я чувствую себя более энергичным.

— Правда?

— Да, когда я буду нуждаться в этом, могу ли я попросить вас снова так сделать?

Лирика отстранилась и рассмеялась.

— Хорошо.

— Обещаете?

— Да, обещаю.

Фиорд улыбнулся и произнёс:

— Думаю, каштаны уже готовы.

— Я никогда раньше не ела жареных каштанов.

— Я тоже.

Их первый жареный каштан был прекрасен на вкус. Лирика подумала, что в следующий раз ей хотелось бы собрать побольше каштанов и поделиться ими со своей семьей. Наконец, выпив чашку растопленного шоколада, всё её тело расслабилось.

«Мне понравился и фестиваль, и ночной рынок, но также очень приятно провести время как сейчас».

С губ Лирики сорвалась спонтанная мелодия. Песня была не придворной, а простой, которая знакома обычным людям. Как у ребёнка, её голос звучал чисто и хрустально. Когда она закончила, Брин захлопала, отчего щёки Лирики вспыхнули.

— Вы очень хороши, я и не знала, что у вас есть талант к пению.

— Нет, не так уж и хорошо...

— Нет, у вас очень красивый голос. Пожалуйста, спойте нам ещё что-нибудь.

Поощряемая Фиордом Лирика нерешительно запела. К следующей песне она уже стояла на ногах. Используя накинутую на плечи шаль, девочка легко кружилась, как уличная танцовщица.

Закончив песню, Лирика сделала реверанс. Когда раздались аплодисменты, она быстро села, смутившись, и подняла бокал, чтобы закрыть лицо.

Брин взглянула на небо и произнесла:

— Пора потихонечку собираться. Во время фестиваля ворота держат открытыми, но не до бесконечности.

— Хорошо.

Лирика быстро встала со своего места. Пока она с Фиордом сходила за водой, Брин и Лаув уже всё привели в порядок. Костёр потушили. Лирика и Фиорд сидели бок о бок на заднем сиденье повозки. Впереди в роли кучера сидел Лаув, а рядом с ним — Брин. С грохотом повозка тронулась.

Лирика покачала ноги, наклонила голову назад и посмотрела на осеннее ночное небо, которое было усеяно яркими звёздами. Зимой созвездия гораздо ярче, но и сейчас можно многое увидеть.

Когда они въехали в столицу, Фиорд сошёл с повозки на середине пути. Помахав на прощание Лирике, которая всю дорогу выглядела обеспокоенной, мальчик направился к особняку. Как обычно, он вошёл в помещение через окно, а не через парадную дверь. Герцогиня Барат ждала его.

— Ваше Превосходительство.

Фиорд поприветствовал герцогиню Барат так, словно не сделал ничего плохого.

— Что привело вас в мои покои?

Герцогиня Барат оглядела Фиорда с ног до головы.

— Похоже, твои мысли в последнее время заняты другим. Держись подальше от этой девки. Теперь, когда Атиль восстановил свои силы, нам нужно искать другие возможности.

Герцогиня постучала тростью по ковру.

— Он был бессилен около десяти лет из-за того, что разорвал на куски свою няню. Теперь же ему дорога эта дворняга?

«Интересно, сколько ещё лет он будет бессилен, если разорвёт на куски свою сестру?»

Подойдя к Фиорду, герцогиня Барат схватила его за волосы, улыбнулась и пробормотала:

— Придётся пока отвлечь тебя от бесполезных мыслей. Пришло время снова усовершенствовать мой шедевр.

— Королева Червей, — раздался голос позади.

Закатив глаза, Фиорд увидел счастливую Лизерт. В руках она держала то самое зеркало, которое он видел недавно.

— Втяни.

Его взгляд оборвался одновременно с весёлым голосом.

❖ ❖ ❖

Внутренности словно горели. Боль, когда тебя сжигают заживо, всегда мучительна.

Его зрение мерцало. Даже в темноте он понимал, что находится в подземелье.

Смех вырвался наружу. Он собирался тихонько рассмеяться, но своими ушами услышал на удивление истерический смех. Как у безумца, его смех раздавался снов и снова.

Слёзы текли по лицу. От смеха? От боли? Он не мог ответить ни на один из этих вопросов.

«Неужели я умру здесь, как убитые мною братья?»

Он не мог так закончить. Смерть по своей сути бесполезна, она приходит, даже если вы этого не хотите, но вы не можете преодолеть боль и отпустить свой разум.

«Я должен заплатить за жизни, которые я поглотил».

Он попытался как-то успокоить пламя внутри себя и потянулся к решётке. Ему нужно было за что-то ухватиться, чтобы встать.

Шило пронзило его руку. Боли не последовало. Боль, которую он испытывал сейчас, была настолько сильной, что новая рана казалась довольно прохладной. Холод шила был приятен.

Он поднял голову и увидел самого себя. Наверное, это была оптическая иллюзия, потому что лицо усмехалось.

— Этот артефакт потрясающий, что думаешь? Отныне я — Фиорд. Я думала, что ты мёртв, раз тебя охватило пламя, но ты жив. Ты знаешь, насколько уродливо сейчас выглядишь?

Лизерт, принявшая облик Фиорда, прошептала:

— Как чудовище.

Она поднялась со своего места. Её внешний вид, созданный артефактом, безошибочно отражал облик Фиорда. Сходство с оригиналом было поразительным. Она рассмеялась, вращаясь на одной ноге.

— Если у меня всё получится, мама обещала оставить меня в виде Фиорда.

Лизерт прошептала:

— Прощай.

Па-па-па-пам.

Из подвала донеслись лёгкие шаги, и Фиорд рассмеялся.

«Идиот».

«Что хорошего в том, чтобы притворяться мной?»

Он схватился за прутья и потянулся. В глазах потемнело, стоило ему поднять верхнюю часть тела. Задыхаясь от головокружения и боли, он откинул голову назад. Фиорд, кажется, примерно догадывался, что задумала герцогиня Барат, судя по её характеру.

— Всех можно заменить, так что будь готов.

«Возможно, это было предупреждение. Кажется, меня с Лизерт испытывают, но разными способами. Она не из тех людей, кто за одно дело получает один результат».

Фиорд вытащил шило из ладони и выбросил его. Теперь ему оставалось только ждать.

«Величайший шедевр Барат».

«Фиорд Барат».

«Я не прожил жизнь, которую так легко заменить».

Он закрыл глаза и увидел в них искры.

«Напоминает о том костре, который я видел вчера или, может быть, несколько дней назад».

Ещё он вспомнил песню Лирики, холодную долину, звёзды на ночном небе и её прекрасные глаза. Мальчик тяжело вздохнул, чувствуя, как утихает боль. Его дыхательные пути горели даже при простом вдохе. Если бы только кто-то мог забрать всю эту боль с собой.

«Украли только мою внешность? Странно».

Фиорд начал осматривать меня.

«Ах, понятно».

По какой-то причине он вообще не мог использовать свою силу. Кажется, у него отняли и её. Фиорд почувствовал себя опустошённым. Он гордился этой силой, пусть она и была мучительной.

Юный герцог горько рассмеялся.

«Королева Червей».

«Если бы мне пришлось выбирать род, который больше всех разбирается в артефактах, то это были бы Инро».

Живя в Заполярье, далеко от центральной части империи, люди Инро редко, если вообще когда-либо, ступали в столицу. Они последние смотрители, род ледников.

Тело Фиорда скользнуло вниз, и он рухнул. Ему было трудно держать себя в вертикальном положении. Он перестал думать. На ум только пришло красивое бирюзовое озеро. Ему захотелось погрузиться в него.

❖ ❖ ❖

— Люди обмениваются приветствиями друг с другом. Если к тебе относятся как к человеку, с тобой будут здороваться и звать по имени. Поняла?

Вспомнив голос в темноте, Лизерт посмотрела в зеркало. Она стала тем, кем желала быть.

«Фиорд, Фиорд, Фиорд Барат».

Девочка легонько прикоснулась ладонью к зеркалу. Брат улыбался ей. С нотками веселья и счастья Лизерт, то есть Фиорд, рассмеялся.

«Наконец-то мама признала меня, что я настоящая, что я люблю её больше всех».

Она закружилась по комнате, обнимая большого плюшевого медведя, потом упала на диван вместе с игрушкой и обеими руками сжала щёки.

«Нет. Фиорд так не смеётся. Чуть изящнее. Потому что теперь я — Фиорд Барат».

Все в особняке Барат были добры. Доступ в императорский дворец для неё оказался свободен. Все кланялись ей и разговаривали с ней мягким тоном. Так легко было быть Фиордом.

— Матушка.

Когда девочка поприветствовала герцогиню, женщина отвела взгляд. Она чувствовала холодный взгляд сквозь кружева.

«Может быть, когда-нибудь мама снимет эту повязку, посмотрит мне в глаза, притянет к себе и скажет: «Как и ожидалось, мой Фиорд — самый лучший».

Выдав желаемое за действительное, Лизерт вежливо спросила:

— Вы меня звали?

— Встреться с той девкой.

— Вы имеете в виду принцессу Лирику?

— Встреться с ней и выслушай всё, что она скажет, но если столкнёшься с Атилем, будь как можно более враждебна. Будет лучше, если он использует свои силы, находясь рядом с ней. Ничего страшного, если бой будет жестоким, позаботься о том, чтобы во время него принцессу Лирику убили. Убедись в том, чтобы невозможно было определить, кто это сделал — ты или Атиль. Сделай этот случай как можно более травмирующим.

— Да, мама.

«Тогда после этого я точно, в конце уж точно, стану величайшим шедевром Барат. Моим именем отныне будет Фиорд Барат», — с такими мыслями Лизерт разработала план.

Как легко ей было попасть во дворец и выйти из него, так же просто оказалось встретиться с принцессой Лирикой. Хотя она и удивилась сначала, но позволила Фиорду несколько раз увидеться с ней. Однако Атиль не появлялся. Насколько Лизерт знала, их часто видели втроём.

«Может быть, время неудачное?» — её мысли метались.

Они прогуливались по саду. Принцесса Лирика шла по краю клумбы, что было неподобающе для её статуса. Но, как и Фиорда, Лизерт это не волновало. Она с улыбкой произнесла:

— Кстати, в последнее время я не вижу Его Высочества Атиля.

— Потому что он занят.

— Понятно.

— Ты хочешь увидеться с ним? — спросила Лирика, остановившись.

Лизерт замедлилась, затем рассмеялась.

— Будет лучше, если мы не встретимся.

— Точно?

— Кстати, принцесса, вы знаете, почему Его Величество Атиль не мог использовать свои силы?

— Нет.

Лирика покачала головой. Лизерт беззвучно усмехнулась.

— Раз так, — её тон был немного взволнованным, но она продолжила свой рассказ. — Когда Его Высочество был ребёнком, появился убийца. Няня, которая укладывала его спать, отчаянно хотела защитить наследного принца. Его Высочество также бросился защищать няню, однако...

Брови у Лизерт приподнялись, и она продолжила:

— Он разорвал няню на мелкие куски, отплатив ей смертью. С тех пор Его Высочество не мог использовать свои силы.

Лирика посмотрела на него, нахмурившись. Её взгляд так и говорил: «Я узнала то, чего знать не хотела».

— Грустная история, — подытожила Лизерт.

«Очень, очень грустная история. Не иметь возможности использовать столько силы. Слабак».

Лизерт взглянула на Лирику.

«Вряд ли это травмирует её до такой степени, чтобы она убила своего сводного брата, но, опять же, история оставит свой осадок».

«Такар полон слабостей».

Лирика вздохнула и сказала:

— Но есть кое-что, что мне любопытно, и теперь я, наконец, могу спросить тебя об этом.

— О чём? — мило улыбаясь, поинтересовалась Лизерт.

Принцесса быстро взобралась на каменную колонну, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Что-то случилось? — снова спросила Лизерт, улыбаясь.

Лирика резко изменилась.

— Почему ты продолжаешь притворяться Фиордом?

Её бирюзовые глаза, казалось, видели девочку насквозь. Лизерт испугалась и попятилась назад.

Фиорд Барат не отступил бы.

— Принцесса... Ай!

Лизерт пыталась как-то изменить ситуацию, но кто-то схватил её за горло и начал душить. Она увидела, что принцесса тоже была удивлена.

— Атиль!

«О, это наследный принц? Если так, то используй свою силу, используй свою силу...»

Лизерт попыталась пошевелиться, но Атиль не сдвинулся с места ни на сантиметр. Дыхание у неё перехватило. Как бы она ни старалась, хватка на горле не ослабевала.

«Почему?»

Пальцы ног подкосились, зрение, замерцав, померкло.

❖ ❖ ❖

Недалеко от трущоб в подвале дешёвой забегаловки ютились три человека: Лирика, Атиль и Джон Вейл. Принцесса по прибытии переоделась в более удобную одежду.

— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? — спросил беспокойно Джон.

Лирика кивнула.

— Я в порядке.

Джон Вейл, пришедший за информацией, сглотнул. Как обычно, он был одет как чистильщик обуви, его длинные волосы были убраны под шляпу, а в руках расположилась коробка для чистки обуви. Рядом с ним стоял Атиль, который выглядел как мальчишка-газетчик. Он проворчал:

— Не понимаю, зачем тебе его спасать?  Его всё равно не убьют. Вырвут пару ногтей, окунут руку в пламя, но на этом всё.

— ...Именно поэтому я и собираюсь его забрать.

Из-за слов Лирики Атиль нахмурился ещё больше. Он никак не мог понять её.

— После смерти Лизерт герцогине незачем убивать Фиорда, да и вряд ли она вообще собиралась это делать.

— Но он всё равно страдает. Мы члены Малинового Альянса. Как я и сказала, я пойду за ним и верну его, — Лирика скрестила руки на груди и улыбнулась. — К тому же, пока у меня есть артефакт, который ты мне подарил, я смогу преодолеть любые препятствия.

— Я подарил его тебе просто так, — упрямо проговорил Атиль.

Джон вздохнул. Он тоже не стал бы сотрудничать с Лирикой, если бы не артефакт.

— Почему бы тебе не поручить это кому-нибудь другому?

— Но если я не пойду, Фиорд не последует ни за кем другим.

— Ты права, он же Барат, — спокойно проговорил принц.

Подарком Атиля на день рождения Лирики был маленький колокольчик, который она хранила в тайне ото всех. Он легко трясся на руках. Золотой колокольчик был милым и очаровательным, а называли его артефактом Семи Колоколов. Когда Лирика достала его из кармана, Атиль спросил у Джона:

— Ты уверен, что информация достоверная?

— Да, я несколько раз перепроверял её. Более того, я даже позволил своим людям пройти полпути. Этот проход — один из потайных ходов к особняку Барат.

Их местоположение находилось рядом с трущобами, то есть недалеко от городских стен, и хотя это была дешёвая забегаловка, тут находилась конюшня. По слухам, этот путь вёл к особняку Барат. В конюшне можно было покататься на лошадях и запастись различными предметами для побега. Прежде всего, это место, где можно смешаться с толпой: дороги здесь вели во все стороны. Удивительно, что секретный проход Барат вёл так далеко, но в остальном это был идеальный план для побега. Больше всего поражало, что они нашли это место. Атиль был под впечатлением.

— Вы проделали хорошую работу, исследовав внутреннюю часть особняка Барат.

— О, благодаря дорогостоящей информации у меня есть сведения о корнях.

Джон с досадой посмотрел на Лирику. Она встретила его взгляд и по-ребячески засмеялась. Джон не мог не улыбнуться в ответ. Если бы не Лирика, он не стал бы сотрудничать с Рудией, даже если бы от этого зависела его жизнь, но теперь, когда они воссоединились, эта женщина делала для дочери всё, что могла.

«Люди ведь не меняются по большей части. Интересно».

Джон погладил свой подбородок.

— Если останется один колокольчик, безоговорочно беги, хорошо? Неважно, спасёшь ты этого ублюдка или нет.

Атиль обхватил Лирику за плечи, требуя ответа. Девочка кивнула.

— Хорошо.

Ей тоже не хотелось оказаться пойманной. Она подняла с пола деревянную дверь, ведущую в подвал, и увидела лестницу, по которой медленно спустилась. Девочка помахала Джону и Атилю в знак того, что с ней всё в порядке. Она в последний раз проверила мешочек на поясе и потрясла колокольчик.

— Семь Колоколов, звените.

Раздался весёлый звон, и перед ней в ряд появились семь маленьких колокольчиков.

Дилилинь, дилинь, дзинь, динь.

Семь колокольчиков зазвучали в разной тональности, создавая мягкий, насыщенный аккорд. Их переливание было прекрасно.

Лирика тихо прошептала:

— Цель — Фиорд Барат.

Колокольчики зазвенели в унисон, образовав полукруг за её спиной. Перед ней появилась стрела в форме золотого треугольника. Зазвенел первый колокольчик.

Динь.

В то же мгновение первый колокольчик рассыпался в пыль и рассеялся.

«Готово».

Лирика сжала кулаки и поползла по узкому проходу, который вёл прямо вперед. Золотая стрела, указывающая в сторону Фиорда, ярко светилась, освещая путь. Если бы не она, здесь была бы кромешная тьма.

Когда у неё заболели руки и она почувствовала удушье, то появилось помещение, по которому Лирика могла нормально ходить. Стены были ухабистыми, но достаточно широкими, чтобы два взрослых человека могли идти бок о бок.

«Хорошо».

Лирика начала бежать.

Действие артефакта Семь Колоколов являлось простым и гениальным. Как только объект был настроен на кражу, магический предмет позволял пользователю пройти через любое препятствие, не будучи обнаруженным врагами, пока не зазвонят все семь колоколов. Однако скорость звона колокольчиков зависела от уровня сложности, и эффект гарантировался только в течение десяти минут.

«Пока что мне удалось обходиться одним колокольчиком, но не знаю, как это будет работать в дальнейшем в зависимости от ситуации с безопасностью».

Во время использования колоколов запрещалось нападать на других людей. Также нельзя было использовать несколько артефактов подряд.

По словам Атиля, однажды кто-то нагло пришёл в императорский дворец ради кражи, однако действие всех семи колоколов закончилось прямо перед глазами императора. Так артефакт оказался в императорском хранилище.

«Поскольку я не могу использовать ещё один артефакт, мне, возможно, придётся нести Фиорда на спине. Смогу ли я?»

Лирика надеялась, что Фиорд будет в сознании.

«Нет, в худшем случае мне придётся вынести его на спине».

«Я смогу!»

С такими мыслями Лирика побежала. Она не боялась ни шагов стражников, ни ловушек. Даже запертая дверь открылась без труда, когда девочка дотронулась до неё.

— Ух...

В нос ударил зловонный рыбный запах. Повсюду валялись большие разбитые стеклянные трубы, и от них ужасно пахло. У неё настолько сильно заложило в носу, что заслезились глаза. Стараясь не смотреть на тёмную сторону, Лирика направилась в соседнюю комнату. Там было очень чисто и пахло спиртным. Она огляделась с любопытством и увидела жуткий набор инструментов. Тут были почерневшие кожаные ремни, ножи, молотки и щипцы всех размеров, а посреди комнаты стоял железный стол.

«Ых, сделаю вид, что я этого не видела».

Далее последовали ещё более неприятные комнаты. Когда девочка прошла тёмное помещение лишь на середину, она испугалась настолько, что не могла двигаться. На глаза наворачивались слёзы. В такие моменты Лирика прикладывала руку к груди и несколько раз произносила: «Эрхи». На самом деле, света не последовало, но она чувствовала, что сила, способная это сделать, была внутри неё.

Лирика вложила энергию в свои трясущиеся коленки и пошла вперёд, вытирая слёзы. После нескольких развилок по пути она запомнила, где находится дверь, и последовала за стрелой.

«Как долго ещё идти?»

Девочка была рада тому, что не потеряла ни одного колокольчика, однако путь предстоял долгий. К тому же, из-за напряжения нервы начинали сдавать. Несколько раз вздохнув, она толкнула ржавую дверь и шагнула внутрь.

Динь-динь-динь.

Три колокольчика зазвенели одновременно и исчезли. Лирика застыла. Перед ней стояла герцогиня Барат.

В тёмном подземелье тускло светил фонарь. Неосознанно Лирике зажала рот руками. Герцогиня Барат повернулась в её сторону.

— !!!

Лирике посмотрела на колокольчик. Осталось три звона.

«Всё в порядке, всё в порядке».

Сердце билось так сильно, что ей казалось, оно выпрыгнет из груди.

— Разве это не смешно?

Казалось, что женщина разговаривала с ней, но Лирике даже не шелохнулась.

— Все смотрят на Лизерт и принимают её за тебя. Она глупый ребёнок, но есть что-то милое в том, чтобы быть глупым.

Эти горькие слова были о её дочери.

«Но если герцогиня Барат так говорит... Значит, она меня не видит».

Слабый звон колокольчика всё ещё издавал три ноты. Девочка была так напугана, что не могла оторвать глаз от герцогини Барат.

Лирике тяжело сглотнула. Отчаянным усилием она перевела взгляд с герцогини Барат на решётку.

— !!!

«Фиорд!» — она едва сдержала голос, грозящий вырваться наружу.

В камере лежал исхудавший, измождённый Фиорд. Перед ним стояла курильница, из которой поднимался бледно-розовый дым. Что бы это ни было, эта вещь выглядела не очень хорошей. Лирике пришлось набраться смелости, чтобы двигаться дальше, но она не могла.

«Я не могу тратить столько времени...»

Дилинь.

Снова прозвенел артефакт. Видимо, это столкновение быстро расходует колокольчики. Их оставалось всего два.

Взгляд герцогини Барат метнулся к решётке, потом снова к Лирике. Девочке было жутко от мысли, что её увидят. Она не могла знать наверняка, что скрывается за этими покрытыми кружевами глазами.

Герцогиня медленно подходила ближе. Лирике положила руку на кулон, который свисал с кожаного ремня.

«Что если, что если меня заметили».

До Лирики оставалось три шага, два, один. Герцогиня прошла мимо неё. Девочка обернулась. Женщина повернула лампу, висевшую на стене. Проход, через который она прошла, закрылся. Лирика чуть не подпрыгнула, когда герцогиня Барат снова повернула лампу, но не выдала себя. Проход снова открылся. Внутри послышался грохот.

— Тогда проведи тут время с удовольствием.

После своих слов герцогиня исчезла. Лирика глубоко выдохнула и тут же побежала к решётке, входная дверь в которую не была для неё препятствием. Она вытащила упавшего Фиорда. Лирика положила его голову к себе на колени, поскольку на каменном полу лежать больновато.

— Фиорд? Фио.

Сначала она звала мальчика негромко, боясь, что колокольчик отреагирует. Девочка достала из кожаного мешочка пузырёк и влила его в рот Фиорда.

«Хорошо, что я подготовилась заранее», — Лирика вздохнула.

Она легонько потрясла Фиорда.

— Фио, проснись. Фиорд.

Фиорд погружался на дно озера, в бездонную тьму, туда, вниз. Его тянуло в место, где не было света. В темноте он не мог определить, сколько времени прошло. Всё было настолько живо, что Фиорд мог слышать, как лопаются пузырьки воздуха.

А затем возник тёмный пол. Как ни странно, края его зрения начали расплываться. Он открыл глаза, недоумевая из-за дневного света. Свет исходил снизу. Пол светился. Озадаченный Фиорд посмотрел вниз и увидел, что песок на полу светится белым светом. Пока он стоял в недоумении от такого неожиданного развития событий, ему послышался слабый голос, который мальчику никогда не забыть.

— Фио, приди в себя, Фиорд Барат!

Словно кто-то схватил его за загривок и вытащил из воды, поэтому он мгновенно пришёл в себя, тяжело задышав. В размытом зрении мальчик видел озеро, в которое только что погрузился. Глаза напротив были как бирюзовое озеро.

— Фио! Ты в порядке? Очнулся? Ты знаешь, кто я?

Фиорд моргал долго. Поле его зрения было совсем крошечным. Глаза казались разбитыми. Когда он уставился на Лирику, то увидел её обеспокоенное выражение лица. Только тогда постепенно зрение Фиорда прояснилось.  Место было знакомым.

«Подземелье. И Лирика тут. А я лежу на её ноге. Выходит, я лежу в темнице на её коленях».

— ?..

«Я сплю?»

Он несколько раз моргнул, но ситуация не изменилась. Лирика посмотрела вниз на Фиорда и помахала ладонью.

— Фио, ты видишь? Ты можешь говорить?

— Да...

Голос прозвучал грубовато, но он ответил. Лицо Лирики мгновенно просветлело.

— Чудесно!

Фиорд рефлекторно закрыл лицо.

— Фио?

— Не смотри, я же... теперь...

«Чудовище».

«Лизерт определённо так сказала».

«Я уже давно не принимал лекарств».

Его тонкая и красивая внешняя оболочка уже должна была содраться и обнажить уродливую сторону. Он не хотел, чтобы она увидела его таким. Не это ли ей больше всего в нём нравилось?

Лирика крепко схватило его за щёки. Она наклонилась к нему вплотную.

— Самое прекрасное, что есть на свете, — это моя мама.

Фиорд был ошеломлён этим непонятным заявлением. Лирика произнесла:

— А значит, неважно, как ты выглядишь!

Это было смелое заявление. Он уставился на неё, не зная, что ответить. У него кружилась голова. Словно понимая, Лирика улыбнулась и сказала:

— Отныне я буду брать тебя с собой на прогулки. Поскольку ты не можешь ходить, я как-нибудь потащу тебя. Вот, положи свою руку мне на плечо.

— Это невозможно...

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

Лирика связала запястья Фиорда принесённой с собой тканью. После она просунула голову через сделанную петлю и изо всех сил потянула мальчика на спину. Теперь ей оставалось только встать.

«Я смогу это сделать. Я встану. У меня получится!»

Она вытянула свою дубинку¹ и использовала как трость.

¹ Имеется в виду что-то наподобие телескопической дубинки.

— Ап!

Лирика с возгласом для поддержания силы воли вскочила на ноги.

— Стой, стоять! Молодец, Лирика. Хорошая работа, Лирика.

Она подбадривала себя, держа Фиорда за руку, чтобы он не свалился. Разница в росте между ними была настолько значительна, что его ноги волочились по полу. Посмотрев перед собой, она увидела курильницу, которая источала сладкий аромат. Фиорд проглотил горькую улыбку, прекрасно зная, что это такое. Это была та самая курильница, которая всегда, всё время, постоянно показывала ему самые страшные сны. Зависимость от неё была сильной.

«С Лирикой всё в порядке? Или это очередной сон?»

Лирика приложила усилия и начала идти. Каждый шаг она делала, наклонившись вперёд, опасаясь, что Фиорд может соскользнуть. Встать было труднее всего, идти — намного легче. Когда она обернулась, то увидела два колокольчика, парящих вокруг неё.

Лирика глубоко вздохнула и объяснила ситуацию:

— Атиль сделал мне подарок на день рождения.

Пока колокольчики звенят, их владелец может украсть один предмет по своему выбору, и его не обнаружат.

— Я объявила, что украду Фиорда.

— Глупый поступок...

— Что?

— Меня бы не убили.

Она поняла это по тому, как он отмахнулся. Его братьев тоже оставили умирать естественной смертью. Возможно, это была последняя попытка собрать информацию.

Лирика сдержала желание бросить Фиорда прямо сейчас.

«Успокойся, всё в порядке, Лирика».

— Но тем временем ты продолжаешь болеть и страдать. Мне это не нравится.

Фиорд моргнул расфокусированными золотисто-красными глазами.

«Мне нечего сказать».

Он чувствовал себя так, словно до боли объелся сладостями.

«Наверное, я сплю. Сон такой правдоподобный, что я и запахи чувствую», — он рассмеялся от этой мысли.

«Слишком откровенный сон. Я всегда видел лишь кошмары, что изменилось?»

Ему было почти стыдно за то, что он так обнажён перед ней. Нет, эта нагота, на самом деле, избавляла от стыда. Он надеялся, что Лирика придёт ему на помощь. Он желал, чтобы она пришла в это ужасное место, чтобы пришла и вытащила его отсюда.

Перед ним была маленькая спина, несущая его, слышались отчаянные шаги, чувствовались руки, которые держали крепко, чтобы мальчик не свалился. Принцесса-малиновка шла и извинялась за то, что волочила ноги Фиорда по полу. Она была такой милой и очаровательной, что казалась ему воплощением его желаний. Он рассмеялся над своей глупостью, раз представлял себе такое.

Лирика запаниковала и спросила:

— Фио? Ты в порядке?

Её голос дрожал. Он мог это чувствовать.

«Даже во сне всё такое реальное. Ты беспокоишься обо мне, хотя и не говоришь этого вслух».

— Лирика.

— Что?

— Ты мне очень нравишься.

— !!!

Маленькая спина вздрогнула. Блуждающим взглядом Фиорд видит, как краснеют её уши.

— Фио, в такое время, ах, как так можно, — поворчав, Лирика ответила: — Ты мне тоже нравишься.

«Она бы не зашла так далеко, если бы ей это не нравилось, верно?»

Фиорд испытывал искушение спросить: «Как сильно?»

Однако, поскольку это был сон, он промолчал, потому что боялся, что ему не понравится ответ, который может последовать.

Лирика посмотрела в сторону подземного входа.

«Если я спущусь туда и столкнусь с герцогиней Барат... Два колокола зазвонят одновременно, и игра будет окончена».

Лирика стиснула зубы.

— Фио, что там наверху?

— Резиденция.

— Правда? В резиденции много людей? Герцогине, кажется, не нравится держать людей поблизости...

— Никто не заходит в кабинет герцогини. Ты можешь сбежать через окно.

Фиорд послушно проложил путь к отступлению. У Лирики округлились глаза.

— Понятно, хорошо.

«Пошли в резиденцию. Доберёмся туда быстрее герцогини и сбежим через окно».

Это было смелое решение. Пошатываясь, она поднялась по лестнице в подземелье. Дыхание стало прерывистым. На полпути к лестнице она упала на колени. Пот струился по её лицу, как капельки дождя.

— Фио, ты выглядишь худым, но ты тяжёлый.

Он рассмеялся над ворчливым замечанием Лирики.

Особняк Барат казался на удивление пустым.

«Может ли это быть следствием сна? Я сплю, но моё сердце болит».

— Лири, со мной всё в порядке.

— Я не в порядке, — сквозь стиснутые зубы проговорила Лирика. — Я обещала найти тебя, даже если ты будешь далеко.

— Мх...

— Так что, фу-ух, Фио, хах, засыпай, всё закончится, когда ты проснёшься.

Её голос был энергичным, словно она хотела подбодрить себя.

«Если я засну и проснусь, то снова окажусь в подземелье? Если так, то я не хочу спать, но и мечтать о том, чтобы вот так вечно бродить по особняку Барат, я тоже не могу».

Фиорд закрыл глаза. Лирика вздохнула, почувствовав, как его тело обмякло.

«Он стал тяжелее. Конечно, разница в весе есть, когда он в сознании».

Покосившись, чтобы посмотреть на два оставшихся колокольчика, Лирика открыла дверь и оказалась в кабинете герцогини Барат.

«К счастью, как и сказал Фио, тут никого нет».

Лирика была рада тому, что благополучно добралась до этого места. Два колокольчика были на месте. Она открыла окно и вышла на балкон. Всё её тело было покрыто потом. Девочка перевалилась через перила и упала на кустарник. Тело Фиорда придавило её к земле. Слёзы застелили глаза.

— Ы-ы-ых! — крикнула Лирика изо всех сил и поднялась.

«Но, но что теперь? В какую сторону идти? Фио, я попросила тебя отдохнуть слишком рано».

Это был блеф. Лирика пожалела о сказанных словах. Она осторожно позвала Фиорда, но он не ответил.

«Тогда давай пока спрячемся».

Сад Барат был подобен лабиринту, идеально подходящий для того, чтобы спрятаться для двоих людей. Затаившись между кустарниками, Лирика усадила Фиорда и вытерла пот с лица. Возможно, благодаря лекарствам его физическое состояние стало гораздо лучше, чем раньше. Лирика хотела бы использовать магию, чтобы вылечить Фиорда, но она не могла из-за активации артефакта Семь Колоколов. Дав ему лекарство ещё раз, девочка сложила руки.

«Может, исследовать территорию самой, ой?»

Лирика чуть не закричала, когда Фиорд обнял её со спины.

— Фио, ты проснулся?

Однако это было приятно, поэтому она с радостью заговорила с ним. Конечно, говорила Лирика шёпотом.

«Фиорд до сих пор горячий. Нет, только что всё было хорошо, но лихорадка снова поднялась».

Мальчик с жаром обнял принцессу и прижался щекой к её щеке.

— Подожди, Фио, что ты делаешь?

Ей было скорее щекотно, чем неприятно. Она беспокоилась из-за его состояния. Лирика оглянулась и попыталась установить с Фиордом зрительный контакт.

— Я проснулся, и снова оказался во сне. Раньше мне бы это не понравилось, но, ху-ху, это очень хороший сон.

Прошептав, Фиорд поцеловал её в щёку. Лицо Лирики вспыхнуло.

— Это не сон.

— Правда?

Она посмотрела в его счастливые глаза, которые были расфокусированы.

«Ох, он... безнадёжен».

Поведение как у пьяницы, который слишком много выпил, или как у человека, которой накачался наркотиками. Такие люди нормально разговаривают и передвигаются в таком состоянии, но велика вероятность, что завтра они с растерянными лицами скажут, что ничего не помнят.

Лирика начала мягко его успокаивать. У неё хорошо получалось обращаться с пьяными людьми.

— Фио, нужно успокоиться. Мы же не хотим, чтобы нас кто-нибудь увидел.

Опасаясь, что Фиорд может сделать что-то неожиданное, Лирика осторожно сдерживала его и вежливо отчитывала. Их тела прижались друг к другу, и она почувствовала, как он трётся щекой о её голову. Его голос звучал легко из-за волнения:

— Почему нельзя, чтобы нас увидели?

— Будет трудно сбежать, если нас поймают. Тебя не могут вечно держать под землёй, для начала нам нужно сбежать, а потом ты сможешь вернуться...

— Хм-м, — Фиорд тихо замычал, словно погрузился в раздумья. Вдруг, словно у него появилась хорошая идея, он прошептал: — Мы можем всех убить.

— А?

— Если мы убьём всех в особняке, нас не обнаружат. Полное уничтожение улик.

— Нет...

Фиорд лучезарно улыбнулся.

— Я всё время хотел их убить, я хотел всех уничтожить. Так или иначе, сломать каждого. Но ты сказала мне не разбиваться. Да? Раз уж это сказала Лирика, то ничего не поделаешь. Остаётся только сломать противника. Стереть всех с лица земли, чтобы их кровью окрасить всё вокруг и чтобы она не переставала течь...

С языка Фиорда слова слетали без конца и края. Лирика нахмурилась. Она с трудом развернулась в чужих объятиях и прижала его к себе, обняв за голову.

— Мх, Фио. Ты хорошо держался. Ты молодец.

— !!!

Мальчик стиснул зубы.

«Она серьёзно, даже в таком сне, как. Почему, постоянно, всё время...»

«Я проигрываю?»

Эти слова Фиорд желал услышать не раз, но не мог признаться вслух, что нуждается в них, в то время как другой человек — совсем юная девушка — радовался и расстраивался из-за него больше, чем он сам. Мальчик старался не смотреть на неё, однако она обнимала его со всей силы. В таком положении не было возможности заглянуть в её глаза. Фиорд слышал, как колотилось сердце Лирики.

Стук-стук-стук.

Оно билось чуть быстрее, чем обычно. От её маленького тела исходил слабый запах пота. Потихоньку реальность нахлынула на него. Он нежно взял её руки в свои и чуть отстранил, чтобы взглянуть на неё.

— Лирика?

— Мх.

Фиорд смотрел на Лирику, которая безмятежно встретила его взгляд. Вдруг он резко пришёл в себя, как будто на него вылили ушат ледяной воды.

— И-ик?! — тоненько крикнула Лирика, когда её внезапно оттолкнули наземь.

Фиорд лёг на неё сверху и прошептал на ухо:

— Какого чёрта ты тут делаешь? Как ты здесь, нет, с какого момента всё стало реальностью?

— А, ты очнулся, какое облегчение.

Лирика облегчённо улыбнулась. С минуты поглядев на её лицо пустым взглядом, Фиорд отвернулся и прикрыл рот рукой.

«Святые небеса».

Он вспомнил, как нёс всякую ерунду. Не в силах этого вынести мальчик заалел. Фиорд закрыл лицо двумя ладонями, если бы он только мог, то тут же забился бы куда-нибудь в уголок, чтобы раскаяться.

— Фио? Ты в порядке? — Лирика коснулась его лба. — Похоже, у тебя жар.

— Я-я в п-порядке.

Слова вырывались с запинкой. Он не мог смотреть ей в глаза.

Чувствовал ли себя когда-нибудь в своей жизни Фиорд Барат настолько пристыженным?

Пока он заикался в своих словах, Лирика тихо заговорила:

— Фио, если тебе плохо, ты можешь отдохнуть, а я пока разведаю обстановку и вернусь.

На мгновение Фиорд приковал свой взгляд к Лирике. Он, казалось, сходил с ума, пока принцесса была спокойна. На её круглом детском лице выступил пот. Он глубоко вздохнул после долгих глубоких размышлений, оставшись расстроенным и смущённым.

— Я выведу вас.

— Но...

— Предоставьте это мне. Вы уже через многое прошли.

Фиорд медленно сжимал и разжимал кулаки, проверяя состояние своего тела. Его лихорадило, но это не мешало ему двигаться. Конечности были достаточно крепкими. Никаких признаков сломанных или отсутствующих костей.

Фиорд посмотрел на два колокольчика, парящие рядом с Лирикой, затем подхватил её и встал. Девочка вздрогнула и схватилась за его плечо. Он подхватил её одной руку. Лирика не выдержала и посмотрела на Фиорда. Когда она несла его, ей было очень тяжёло. Нечестно то, как он мог нести её на одной руке, будучи больным.

— ?..

Увидев, что Фиорд улыбается ей в ответ, Лирика отвернулась. Топнув несколько раз ногой, мальчик прошептал:

— Держитесь крепче.

— Угу.

Как только она обняла его за шею, он бросился бежать.

— !!!

Лирика зажмурила глаза из-за неожиданной скорости. Он двигался быстро и яростно, вверх и вниз. Фиорд останавливался, прятался и снова бежал. Он прошёл мимо большой стеклянной оранжереи и направился к маленьким теплицам, которые стояли в ряду. Фиорд зашёл в одну из них. Он сдвинул большой цветочный горшок, и на его месте обнаружилось небольшое отверстие.

— Сюда.

Сначала Фиорд пропустил Лирику, а затем последовал за ней следом. Как только цветочный горшок вернули на место, всё вокруг погрузилось во тьму. Лирика, потеряв чувство направления, шла вперёд. Хорошо, что у неё была золотая светящаяся стрелка, пусть она и не показывала направление, потому что указывала только в сторону Фиорда. В какой-то момент под её ногами оказалась широкая впадина, и Лирика чуть не упала вперёд.

— Ой!

— Осторожно!

Тоннель был необычайно широким. В нём пахло мхом и водой, что характерно для канализации.

Как только они спустились, Фиорд рухнул на землю и Лирика заволновалась.

— Фио, ты в порядке? Так, постой. Ты не возражаешь, если я зажгу здесь свет?

Лирика достала из кармана светящийся камень. Всё вокруг осветилось. Затем она достала пузырёк, последний флакон. Не спрашивая о содержимом, Фиорд взял его и выпил. Лирика с тревогой огляделась вокруг.

— Где мы?

— В столичном подземном тоннеле. Сейчас им не пользуются, дорога перекрыта.

После краткого объяснения мальчик прочистил горло. Лирика посмотрела на колокольчик за его спиной. По крайней мере, она смогла успешно убежать с Фиордом так далеко.

Юный герцог тихо произнёс:

— Если это возможно, я бы попросил вас уйти первой. Теперь, когда мы проделали весь этот путь, я смогу восстановиться и выйти отсюда чуть позже.

— Я пойду с тобой.

— Несомненно.

Фиорд засмеялся и приподнялся на одно колено, на которое теперь опирался, глубоко вздохнув. Ему нужно было отдохнуть ровно настолько, чтобы не расслабиться. Лекарство, которое дала Фиорду Лирика, казалось, подействовало на него мгновенно, потому что он почувствовал, как быстро восстановилось его тело.

Мальчик спросил:

— Как вы узнали?

— Что?

— Что Лизерт стала мной.

Лирика улыбнулась в ответ.

— Я поняла с первого взгляда? Было бы странно, если бы обман сработал.

— Правда?

— Да.

— С первого взгляда?

— Да.

— Вы использовали артефакт?

— Нет, я сразу всё поняла с первого взгляда. Просто это был не ты, а кто-то с твоей внешностью, поэтому мне было очень противно... — пробормотав, Лирика села и подтянула колени. — Но потом я забеспокоилась, где же тогда настоящий Фио. Я поговорила с Ратом, и он подтвердил мои догадки. Это был не настоящий ты.

— Канцлер?

— Мх.

«Но как?..» — Фиорд не стал вдаваться в подробности.

Лирика продолжила:

— Я стала волноваться о том, что произошло с тобой на самом деле, поэтому попросила у дяди помощи. Я также поговорила с мамой и Его Величеством, но они просто сказали мне, чтобы я оставила этот случай в покое... — Лирика крепко обняла свои колени. — Но я не смогла.

Фиорд поднял голову. В темноте его золотисто-красные глаза сверкали как прекрасно отполированные драгоценности. Лирика не заметила пристального взгляда и продолжила говорить, уткнувшись лбом в колено:

— Я не хочу, чтобы ты страдал в одиночестве. Я обещала, что найду тебя, как бы далеко ты ни был. Я поступила по-сво́ему.

После того, как Лирика пробормотала объяснения, она подняла голову. Её разгорячённые глаза остекленели, но девочка улыбалась.

— Атиль и Пай мне очень помогли, особенно Атиль.

— Полагаю, я должен их поблагодарить.

— Мх.

Раздался звук шагов по мокрой земле. Лирика вскочила со своего места, а Фиорд встал перед ней. Путь позади них был перекрыт, поэтому они не могли убежать. Им нужно было хотя бы ненадолго спрятаться...

— Лирика!

Девочка узнала кричащий голос, силы покинули её тело.

— Атиль, — произнесла она с облегчением.

Из-за света перед глазами было трудно разглядеть собеседника.

Дилинь-дилинь.

Колокольчики прозвенели дважды, а затем разбились вдребезги. Артефакт, вернувшись к своей первоначальной форме, упал к её ногам. Нет, перед падением чья-то рука успела его подхватить. Этим человеком оказался Лаув, появившийся из темноты.

— Госпожа, вы в порядке?

Напряжение мгновенно спало. Атиль подхватил Лирику, когда у неё подкосились колени.

— Как...

«Как ты узнал, что я здесь?» — слова не давались.

Лирика заплакала. Она поняла, как сильно была напугана.

Атиль произнёс:

— Давай вернёмся.

Лирика кивнула.

❖ ❖ ❖

Лизерт дрожала. Всё её тело сотрясалось из-за периодичных всхлипываний. Ковёр в кабинете герцогини Барат был очень мягким, поэтому следы от слёз на нём не виднелись. Свернувшись калачиком, она просто ждала решения своей судьбы. Ожидание длилось с тех пор, как её схватил наследный принц.

Лизерт не могла понять, как им удалось всё узнать. Она жалела, что не умерла от рук Такар. Девочка была полна решимости не раскрывать рта даже под жестокими пытками, но ей ничего не сделали.

Императрица лишь рассмеялась и мягко произнесла: «Ты слишком далеко зашла со своей выходкой, ты так не думаешь?». Она выглядела такой довольной, словно кошка, поймавшая свою добычу, из-за чего в Лизерт поднимался гнев. Девочка больше не могла использовать «Королеву Червей», потому что этот артефакт у неё отняли. Когда она попросила вернуть его, то услышала в ответ наглые слова: «Я никогда не видела ничего подобного».

Его Величество нигде не было видно. Императрица подала ей чай, задав ряд бесполезных вопросов. Даже после того, как перерыв на закуски затянулся настолько сильно, насколько это было возможно, её не отпустили. Лизерт отчаянно пыталась сохранить манеру поведения, свойственную Барат, но, кажется, она несколько раз сорвалась. В конце концов, императрица даже проводила её до кареты, которая отвезла её к герцогине Барат.

Когда Лизерт вернулась, время ужина уже давно закончилось. Она не знала, что сказать матери. Всё, что могла Лизерт, так это плакать.

— Бесполезная.

Голос герцогини был тихим, но девочка вздрогнула, как от удара хлыстом. Пошатываясь, она подняла голову. Герцогиня сидела за столом в своём кабинете. Мягкий голос, сопровождаемый звуком пишущей ручки, обратился к Лизерт:

— Наверное, я слишком рано привела тебя сюда.

— П-простите, я была не права, в следующий раз я точно добьюсь успеха.

— Теперь ты мне ещё и отвечаешь.

С протяжным вздохом Лизерт закрыла рот и упала навзничь. Герцогиня Барат, закончив с бумагами, поднялась со своего места и подошла к девочке. Глядя на дрожащего и распростёртого на полу ребёнка, она грустно заговорила:

— Я так старалась сделать из тебя идеальную Барат, а ты меня так подвела.

— Мне очень жаль.

— Дерево становится сильнее, когда его обрезают, сдирают кору и прививают.

Безжалостные пальцы схватили её за волосы, заставляя поднять голову. Ни одно слово не слетело с кончика языка девочки. Увидев слёзы, которые катились из её глаз, герцогиня Барат цокнула.

— Фиорд никогда не плачет. Этот ребёнок всегда решителен. Как шедевр Барат, он знает, что должен делать.

Лизерт попыталась сдержать слёзы

«Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Только один. На этот раз я сделаю всё правильно. Мама, прости меня за то, что я тебя подвела. Прости за то, что была плохим ребёнком. Прости, я недостаточно хороша как дочь. Ты не можешь мной гордиться, прости за то, что я бездарный ребёнок. Прости меня».

Лизерт хотела сказать многое, но так и не смогла ничего произнести. Она не хотела обидеть маму своим ответом.

Лизерт боялась. Ей казалось, что она не сможет вынести то наказание, которое для неё предстояло. Её губы дрожали, пока руки сложились в мольбе.

Дверь в подземный ход открылась, и слуга произнёс:

— Герцогиня, подготовка завершена.

— Спускайся.

— Матушка, пощадите, простите...

— Лизерт, я не наказываю тебя, я даю тебе второй шанс. Или ты хочешь уйти? Хочешь снова вернуться в деревню?

Девочка сглотнула и, пошатываясь, поднялась на ноги. Она не могла разочаровывать свою мать ещё больше. Лизерт вздохнула.

Почему она так боялась, когда должна была решительно следовать за Барат?

Девочка пошла за слугой и скрылась в подземном проходе. Когда дверь за ними закрылась, герцогиня Барат тихо вздохнула.

«Похоже, она всё-таки не замена. Хотя она по-своему мила».

Подумав о Фиорде, исчезнувшем из подземелья, женщина улыбнулась. Она знала, что от него последует реакция, после того, как была использована Лизерт, но герцогиня не ожидала такого.

«Он почти готов, так что я могу оставить его в покое», — для герцогини не имело большого значения то, что Фиорд думает о бесполезных вещах.

Женщина открыла ящик стола. На пушистой бархатной подушке лежало зеркало в форме сердца. Она подняла его и медленно повернула вперёд и назад, а потом посмотрела на своё отражение.

Женщина прикусила губу, чтобы не рассмеяться, вспомнив, как Лизерт с таким азартом орудовала этим предметом, не зная его истинных способностей и не ведая, настоящий он или поддельный.

«Глупые дети такие милые».

Чёрная пластина ничего не отражала. Она была похожа на засасывающую бездну. Герцогиня Барат удовлетворённо улыбнулась. Казалось, этот предмет отражал её истинную сущность.

❖ ❖ ❖

Рудия открыла письмо. На печати был выбит шестиугольный герб из снежных кристаллов.

«Инро».

Рудия слабо улыбнулась. Она изо всех сил пыталась как-то связаться с ними. Императрице известны их слабости, но ей не хотелось пускать им пыль в глаза, поэтому женщина каждый раз писала скучные письма. Сколько бы она не отправляла приглашений для того, чтобы у Лирики появился учитель, они так и не откликнулись.

Единственная семья, которой могла сойти с рук наглое отсутствие ответа на письмо императорской семьи, был род Инро. Однако сегодня, наконец, они дали о себе знать.

«Я уверена, что Лизерт сыграла свою роль».

Улыбнувшись, Рудия просмотрела письмо и закрыла его. В нём говорилось, что Инро пришлют для Лирики учителя.

— Инро? Те самые Инро? Приедет учитель из герцогства Инро? — в десятый раз повторил Пай.

Лирика завтракала с Атилем. За свою помощь наследный принц приказал завтракать с ним целую неделю. Благодаря чему принцесса в последнее время питалась очень хорошо.

— Да, из герцогства Инро... Есть какие-то проблемы? — озадаченно спросила Лирика.

— Не то слово, — проговорил Атиль, отбросив вилку и скрестив руки.

Со странным выражением лица Пай произнёс:

— Императрица-мать очень находчива. Чтобы кто-то приехал из Инро...

— Они никогда не вмешиваются в дела центральной части империи. Инро известны тем, что они заперлись в своём метельном замке и никогда оттуда не выходят.

Если Барат с удовольствием носил титул «герцогства» в центральной власти, то для Инро всё было наоборот. У них не было столичного дома, и они никогда не ступали в столицу, спокойно живя на своей территории. Однако Инро ежегодно покупали бесчисленное количество книг.

— Они клан, который во многом окутан тайной. Я слышал, что они смешались со снежными феями.

— Снежными феями?

Глаза у Лирики сверкнули. Пай кивнул.

— Да, именно поэтому их герб имеет форму снежного кристалла. Считается, что они хранят все знания в мире, и что они — семья мудрецов. Помимо всего прочего, хм...

Пай взглянул на Атиля. Принц продолжил:

— Ходят также слухи о каком-то тайном договоре между Инро и Такаром, но я о нём ни сном, ни духом. Говорят, что только Его Величество должен что-то знать.

— Ого, так похоже на какую-то старую легенду.

Контракт между кланом снежных фей и драконом — звучит как строки из старой песни бродячего музыканта.

— Это старая история. Я даже не знаю, насколько она правдива. О, есть кое-что ещё интересное по этому поводу, — произнёс Пай. — Их называют коллекционерами артефактов, и говорят, что когда семья только была основана, они собрали все опасные артефакты и отправились на северный полюс.

— Правда?

Атиль кивнул в ответ на вопрос Лирики.

— Да, вот почему их называют мудрецами. По этой же причине никто не связывается с Инро... Драгоценные камни с севера очень высокого качества. Плюс большинство волшебных камней родом именно оттуда. Я уверен, что большее количество драгоценных камней, которые тебе подарил Его Величество, были привезены из Инро.

Лирика навострила уши, услышав новую информацию. Она спросила:

— Тогда там должно быть много людей, если там так много драгоценностей.

— М-м, там очень холодно. При таких условиях работать в шахтах... разве возможно?

— Не замёрзнут ли они так насмерть? Если только, конечно, у них не будет артефактов.

Пай проговорил:

— Там действительно так холодно?

— Кругом снег и лёд.

Пай выглядел так, словно по нему прошёл табун мурашек. Для Сандар край севера, где живут Инро, — это буквально лапы смерти¹.

¹ «사지» (死地) — буквально переводится как место смерти, а также применяется в значении отчаянное (роковое) положение.

«Я уже ненавижу зимы в столице, но край севера...» — при одной мысли об этом у Пая по позвоночнику пробежала дрожь.

— Даже рыцари рода Вульф от этих рассказов накрепко укутываются, — добавил Бран, убирая посуду и расставляя прохладительные напитки.

Лирика не могла поверить, что съела что-то сладкое так скоро после завтрака. Она подумала, что переборщила, но всё равно удивлялась тому, сколько в неё могло вместиться. Отрезая кусочек лимонного пирога с безе, Лирика спросила:

— Тогда как семья Инро добывает драгоценные камни?

— Семейная тайна.

— Никто даже не знает местоположение раскопок.

По мере продолжения разговора Лирика чувствовала, как история становилась загадочней. Атиль пожал плечами.

— Одна из главных черт Инро — никогда не связываться с другими семьями, и внезапно из Инро приезжают сюда, чтобы стать твоим учителем. Что же такого сделала тётя?

Пай засмеялся.

— Не знаю, в чём дело, но могу точно сказать, что весь центр придёт в бешенство. Никогда не думал, что у меня будет возможность увидеть своими глазами кого-то из Инро. Когда он приедет? Вы не могли бы организовать нам встречу, чтобы хоть раз с ним увидеться?

Лирика кивнула.

— Конечно, я что-нибудь придумаю.

Пай с гордой улыбкой посмотрел на Атиля. Появление прочной связи между герцогством Инро и императорской семьёй заставило бы придворных вельмож и мелких дворян, выстроившихся в очередь, по-новому взглянуть на них.

«Потому что они больше всего близки к легендарному роду».

Пай был взволнован. Род Инро был тем, кто заставлял сердце Сандар биться чаще. Ему не терпелось увидеть, насколько большим будет эффект у этой ряби. Даже если этот человек будет тихо сидеть в императорском дворце, он вызовет переполох.

Смакуя терпкий сладкий пирог, Лирика подумала: «Больше всего мне хочется узнать, чему он меня научит. Он, наверное, знает много всего», — она слегка улыбнулась.

— Хм, — промычал Атиль и обернулся к своему компаньону. — Выйди на минуту.

Пай моргнул, затем встал, не говоря ни слова.

— Хорошо.

Взмахом руки принц отпустил остальных, и остались только Брин, Бран и Лаув. Атиль с серьёзным выражением лица посмотрел на Лирику, а она, в свою очередь, на него.

— Не знаю, стоит ли мне говорить тебе.

— Если ты уже заговорил, то договаривай.

Атиль тяжело вздохнул после слов Лирики. Он грубо погладил её по затылку и произнёс:

— Я нашёл.

— Что? — спросила Лирика, не понимая, о чём шла речь.

«Нашёл? Что нашёл?»

Голубые глаза Атиля застыли на ней, словно он не мог пропустить ни одной её эмоции.

— Твоего биологического отца.

Всё её тело напряглось. Сердце словно упало. Или проблема в том, что её живот был переполнен? Какое-то время она не могла ни о чём думать. Ей нужно было осмыслить сказанное.

— Мой отец, он... он умер...

Атиль покачал головой в ответ на слова, которые вырвались рефлекторно.

— Я тоже так думал, но это не так. Он хорошо жил, скрываясь.

Как назвать эти эмоции? Страх, гнев, радость, грусть, тоска, обида... Все эмоции нахлынули на Лирику, и она не могла ничего сообразить.

— Как? Он в порядке? Может, у него амнезия или серьёзная рана...

Девочка говорила бессвязно, но она чувствовала, что всё напрасно. Выражение лица Атиля говорило об обратном.

— Пожалуйста, скажи мне правду.

«Я не хочу её услышать».

— Я хочу знать, что произошло.

«Я не хочу знать».

Ей показалось, что её сердце раскололось на две части. Атиль начал свой рассказ. Это была длинная история, но каким-то образом она оказалась правдивой.

— Он подонок. Его история с запуском корабля — полная чушь. Находясь по уши в долгах, он притворился, что собирается спустить корабль на воду, чтобы совершить мошенничество. Должно быть, деньги были поделены с судовладельцем. Он инсценировал свою смерть и зажил со своей любовницей. Кусок мусора. Я ему отомщу. Теперь мне всё равно.

Так закончил свой рассказ Атиль и посмотрел на Лирику. Она заставила себя улыбнуться брату.

— Хорошо, я поняла.

Больше Лирика ничего не могла сказать.

❖ ❖ ❖

— Из Инро кто-то приедет?

Фиорд выглядел удивлённым. Лицо его теперь выглядело ухоженным, а на гладкой коже не было ни единой царапины. Однако нетипичная одежда на нём отличалась от той, что носят Барат, впрочем, то же самое можно сказать и о Лирике. Её чепец был так сильно натянут на лоб, что ей пришлось полностью повернуть голову в сторону Фиорда. Это не очень удобно, но у неё нет выбора, если ей хотелось работать в саду. Она часто позволяла чепцу сползти на шею, наслаждаясь свободой, но подходила Брин и завязывала его снова как следует. Осеннее солнце палило. Лирика кивнула.

— Атиль и Пай тоже были очень удивлены. Я услышала много чего о тайнах Инро.

Фиорд кивнул в ответ на слова Лирики.

— Их семья хранит много тайн. Учитель, да ещё и из Инро. Что же такого сделала императрица-мать?

— Кто знает.

Лирика неуверенно покачала головой. Она смутно знала, что её мать потрясающая, но в эти дни императрица была действительно удивительной.

«Словно человек, который видит будущее».

Подумав об этом, Лирика вздохнула и встала, чтобы размять спину. После завтрака она всё время провела в саду. Девочка не могла усидеть на месте с той минуты, как узнала про отца. Ей всё хотелось что-то сделать, что угодно. Она собиралась работать одна, но Фиорд настоял на том, чтобы присоединиться к ней. Лирика всё делала молча, пока ей не стало жаль его. Так она рассказала ему про Инро. Поговорить больше было не о чем.

«Работа немного сложная».

Лирика не думала, что сбор урожая будет таким тяжёлым. Яблони в этом году принесли много плодов. Она осторожно выбирала неповреждённые яблоки и помещала их в ведро. Когда лучшие плоды были собраны, ветки снова трясли изо всех сил, чтобы добраться до остальных фруктов. Эти яблоки предназначались для сока. Они были тяжёлыми, поэтому Лирике приходилось несколько раз опустошать ведро. То же самое относилось и к большой тыкве.

Выкопать свеклу и морковь, которые посадила девочка из любопытства, оказалось сложнее, чем она ожидала. Земля была твёрдой, и копать приходилось глубоко. Также в саду пророс сладкий картофель.

У Лирики болели руки и спина. Однако она гордилась собой, когда видела, как в погребе накапливается еда.

— Я-я проголодалась...

Несмотря на то, что на завтрак Лирика сполна наелась, она была настолько голодна, что не могла дождаться обеда. Фиорд выглядел уставшим. Мысль о том, как Барат выкапывает сладкую картошку, уже не была для него шуткой.

— Это похоже на работу на ферме, а не в саду.

— Точно... Это сократит расходы на еду...

— Что? — непонимающе переспросил Фиорд.

Лирика не могла сказать ему, что это тренировка перед тем, как она покинет дворец.

— Ничего такого, неизвестно, как может сложиться жизнь.

— Если принцессе придётся беспокоиться о расходах на еду, это будет значить, что империя обречена, — серьёзно проговорил Фиорд и посмотрел на Лирику.

Девочка неловко улыбнулась и отвела взгляд. Глаза Фиорда сузились. В этот момент Брин махнула рукой.

— Вы оба, пора есть.

— Да! — воскликнула Лирика, убегая.

Прежде чем войти в хижину, они отряхнули грязь с сапог и вымыли руки. Как голодные новобранцы, только что прошедшие обучение, они старательно запихивали в себя еду такую, как несколько пушистых ломтиков хлеба, намазанных маслом, и сочную колбасу, картофельное пюре, запечённое с маслом и сахаром, и малиновый пирог с холодными пряными сливками. Ранний фермерский обед в стиле Брин пришёлся им по вкусу.

Фиорд ел всё с изяществом, ловко орудуя ножом и вилкой, пока у Лирики они служили оружием. Она также тайно использовала руку. Вздохнув, Лирика сделала довольное лицо.

— Вы усердно поработали, молодцы, — произнесла Брин, подавая чай.

Лирика кивнула.

— Угу, но после того, как я уберу все сухие травы и сорняки, мне нужно сгрести толстый слой опавших листьев.

В противном случае корни за зиму замёрзнут. Хотя Уланг также помогала в работе, Лирика хотела сделать, как можно больше. Нигде не получится так хорошо учиться, как на деле. Это нужно знать для того, чтобы позже, когда кто-то за внеё будет выполнять работу и составит отчёт, она могла сразу заметить в нём что-то странное.

Фиорд прищёлкнул языком, но не так резко, как Атиль.

— Не нагружайте себя слишком сильно, — произнёс он мягким голосом.

Лирика кивнула. Атмосфера тут была настолько мирной, что Фиорд заставил её задуматься, а не расслабилась ли она слишком сильно. Шёл уже третий день, как он находился во дворце.

Лирика предложила ему остаться в одной из спален комнаты Белого Дракона, но вся семья сразу пресекла эту идею. Атиль наотрез отказался впускать его в комнату Чёрного Дракона, поэтому, в итоге, Фиорду уступили одну из комнат для гостей в Солнечном дворце.

Привилегированные вассалы часто останавливаются во дворце, дети же — редко. Ходили разговоры о том, что в Солнечном дворце находится юный герцог Барат, но ни герцогиня, ни императорский двор не делали никаких заявлений.

Фиорд чувствовал, как к нему возвращаются силы. Он всё думал о том, не вернулась ли Лизерт в свой первоначальный облик. Вдобавок к этому, принцесса выглядела неважно. Она поджимала губы и сосредоточивалась на деле. Взять на себя всю тяжёлую работу было похоже на самоистязание.

— Принцесса?

— М?

— Сегодня вы снова будете работать?

Вопрос был вежливым. Лирика посмотрела на Фиорда. Он уже должен был догадаться, что она находится в странном состоянии, но мальчик не задавал ни одного вопроса и безропотно следовал за ней. По сравнению с тем, что было после завтрака, сейчас её разум немного прояснился.

«Для начала. Важнее всего».

— Фио.

— М?

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Что угодно.

Лирика слегка улыбнулась в ответ на такое заверение. Она обхватила руками чашку с чаем. Тепло проникало под кожу. Она посмотрела на Фиорда, затем на Брин и Лаува. Сделав глубокий вдох, Лирика заговорила:

— Мне сказали, что мой биологический отец жив.

Фиорд кивнул.

— Понятно.

— Судя по тому, что рассказал мне Атиль, он очень плохой человек...

— Вот как.

— Да, но, знаешь...

Губы её словно застыли. Фиорд, казалось, знал, что хотела сказать Лирика. Однако вместо того, чтобы говорить за неё, он ждал, когда она сама решит произнести эти слова. После нескольких колебаний Лирика продолжила:

— Я хочу встретиться с ним.

Глаза Лирики дрогнули. Она поняла, что имел в виду Атиль. Однако, даже зная это, девочка всё равно хотела с ним встретиться. Всё же она не могла заставить себя сказать: «Я хочу пойти к нему». Разве все, включая Атиля и матери, не разочаруются? Разве они не спросят, почему она хочет с ним встретиться?

Лирика боялась, что могла навредить драгоценным людям. Однако она хотела не этого, а просто встретиться с ним. Встретиться, даже если девочка сама не совсем понимала, что будет делать, когда увидит его.

В ответ на слова Лирики Фиорд кивнул.

— Понятно.

— Правда?

— Да, конечно. Давайте пойдём к нему. Но как нам узнать его местоположение?

Вмешалась Брин:

— Я знаю.

Лирика удивлённо повернула голову. Брин улыбнулась.

— Разве вы не просили нас тоже разобраться в этом? Вот я и выяснила.

— Когда ты узнала?

— Недавно. Его Высочество сообщил вам в то время, когда мы уже провели расследование, видимо, наши поиски совпали.

— Понятно.

Лирика вдруг задалась вопросом: «А мама знает?» — внезапно в ней вспыхнуло беспокойство.

«Если мой отец жив, что будет с мамой? Что будет с этим браком? Он станет недействительным? Не произойдёт ли что-то серьёзное? Простит ли нас Его Величество? Нет, даже если простит, что будет потом? Нас же не накажут?»

Фиорд поднял чашку с чаем и произнёс:

— Я думаю, вам не стоит беспокоиться об императрице-матери.

— А?

У Лирики глаза округлились от удивления. Фиорд продолжил:

— Она не из тех людей, которые с небрежностью справляются с различными ситуациями. То же самое относится и к Его Величеству.

— И всё же, если она правда ничего не знает...

— Даже если она ничего не знает, это не имеет значения, потому что вашего отца уже объявили мёртвым. Так что не беспокойтесь об этом.

Выслушав Фиорда, на сердце Лирики стало легче, пусть и на немного. Она заколебалась, прежде чем произнесла:

— В таком случае, когда мне следует поехать к нему? Он живёт далеко? Если далеко, то, как мне добраться до него?..

— Это примерно занимает день езды на карете.

После слов Брин Лирика глубоко вздохнула. Атиль говорил ей, что позаботится об этом, но она хотела сначала встретиться с ним. Заметив выражение лица Лирики, Брин произнесла:

— Я назначу дату поездки как можно скорее.

— Хорошо, спасибо, — произнесла принцесса и протяжно вздохнула.

❖ ❖ ❖

Погода стояла холодная. Воздух уже стал прохладным для осенней поры. Чем холоднее погода, тем чище она казалась, и Лирика глубоко вздохнула.

Деревня, расположенная примерно в одном дне пути от столицы, огибала большую реку. Город был довольно оживлённым, потому что лодки, идущие по воде, разгружали здесь свои товары, а затем везли их на повозке или телеге до столицы. Поскольку здесь процветал бизнес, населённый пункт напоминал более легкомысленную версию столицу.

— Я хочу немного пройтись.

После слов Лирики Фиорд, Лаув и Брин вышли из кареты и отправились гулять. Они были опрятно одеты и казались детьми богатых купцов. Брин — в роли служанки, Лаув — в роли сопровождающего. Они привлекли нескольких людей, но, как будто это не было чем-то необычным в этом городе, чужое внимание быстро рассеялось. Хотя некоторые ещё долго задерживали свои взгляды на Фиорде. Однако Лирика была настолько напряжена, что не обратила на это внимания.

Фиорд остановился. Они стояли перед довольно большим магазином. Сердце Лирики, казалось, упало.

— Здесь.

— Большой...

— Потому что он украл много денег.

Тон Фиорда не был колким, мягкий голос говорил правду. Тем не менее, Лирика вздрогнула, как будто её ударило молнией.

На фасаде были установлены дорогие окна, а деревянные доски выглядели плотными, прочными, гладкими и полированными. На медной табличке, сверкающей золотом, словно её каждый день полировали, было написано «Магазин Эренд». Эренд — это название реки. За стеклянными витринами были выставлены довольно роскошные товары, а за ними можно увидеть не менее роскошный внутренний интерьер.

Лирика встала на носочки и заглянула внутрь, делая вид, что смотрит на витрину. Мужчина, по всей видимости, являющийся владельцем универсального магазина, охотно обслуживал покупателей. Волосы у него каштановые, но не такого оттенка, как у Лирики. У него аккуратно подстриженные усы и приветливое лицо. Он улыбался и дружелюбно разговаривал с клиентами.

— Может, зайдём?

На предложение Фиорда Лирика быстро покачала головой. Она не знала, что сказать.

— Тогда почему бы не войти мне?

Лирика колебалась. Если она приехала сюда ради встречи с ним, то она должны была подойти к нему сама.

«Но... но».

Фиорд улыбнулся и сказал: «Я вернусь». Он отправился в магазин. Лирике было интересно посмотреть, что делает Фиорд, но она не хотела подглядывать, поэтому вместо этого решила спросить у Брин.

— Что делает Фиорд?

— Что-то покупает.

— Что-то?

— Да, эм, свечу из пчелиного воска?

— А владелец? Что он делает?

— Он очень вежлив. Хм, сейчас он заворачивает товар в упаковочную бумагу. А, кажется, юный герцог что-то ему сказал. Он...

— Что такое? Что там? Что-то случилось?

— Он сейчас выйдет.

Фиорд вышел из магазина, неся груду жёлтой бумаги, обвёрнутую верёвкой. Он, как обычно, улыбался, но в выражении его лица скользил холод.

— О чём ты говорил? — нетерпеливо спросила Лирика.

— Пойдёмте, я расскажу, — прошептал Фиорд. Смешавшись с людьми, быстро идущими по торговому району, он произнёс: — Я просто задал ему вопрос, знает ли он мисс Лирику Банс.

Губы Лирики приоткрылись. Фиорд взял её за руку. Его ладонь была большой и тёплой. Нежно сжав её маленькую ручку, Фиорд заговорил:

— Он ответил, что никого с таким именем не знает.

Лирика крепко закусила губу. Её лицо побледнело, и Фиорд произнёс:

— Может, вам нужно немного отдохнуть?

Лирика покачала головой. Она заикалась, пока говорила:

— Я-я собираюсь пойти к нему домой.

— Хорошо.

Фиорд кивнул, больше ничего не говоря. Они свернули с улицы и направились в жилой квартал. Почти оказавшись у нужного дома, Лаув произнёс:

— Думаю, это тот самый человек.

— А?

Лирика удивлённо обернулась к Брин, которая заговорила безо всяких эмоций:

— Видимо, когда юный герцог застал его врасплох своим вопросом, этот человек так испугался, что поспешно закрыл магазин и вернулся домой.

Лирика быстро вынула свой кулон и произнесла небольшое заклинание:

— Манахан Тана (Невидимый Щит).

Они застыли внутри прозрачного щита. Недостатком этой магии было то, что нельзя создать щит и одновременно переместиться вместе с ним.

Лирика посмотрела на мчащего к ним человека. Он побежал к дому с небольшим садом, в котором урожай уже был готов к сбору.

Именно о таком доме мечтала Лирика. Чистый и аккуратный, с небольшим садом, из которого вышел только что проснувшийся ребёнок, который на вид был примерно её ровесником.

— Папа! Почему ты пришёл домой так рано?

Ребёнок, со смехом подбежавший к мужчине, спрашивал у него, не было ли сегодня клиентов.

В горле у Лирики что-то поднялось. Там встал ком обиды, пока слёзы застелили глаза. Лирика отменила своё заклинание и подбежала к передней части дома. Мужчина был удивлен её внезапным появлением. Когда он увидел Фиорда, то побелел. Только потом мужчина посмотрел на Лирику. Он спрятал ребёнка за спину.

— Что происходит? — спросил мужчина, и у Лирики перехватило дыхание.

Чья-то мягкая рука ложится на её плечо. Этим человеком оказался Фиорд.

— Вы знаете Лирику Банс?

Мужчина вздрогнул, словно пронзённый копьем. Он совершенно побледнел и уставился на Лирику так, будто увидел привидение, а затем закричал:

— Не знаю! — Его речь продолжалась урывками: — Я никогда раньше не слышал этого имени. Я говорю правду, правду!

Ребёнок позади мужчины выглядел удивлённым, но затем посмотрел на них с ненавистью. Кажется, он думал, что эти люди доставляют неприятности отцу. Входная дверь открылась, и наружу вышла женщина.

— Дорогой? Что-то случилось?

— Не выходи! Зайди обратно! Элли, ты тоже иди в дом!

Лирика старалась не плакать. Если она заплачет, то проиграет.

«Я никогда не буду плакать. Я не буду говорить, что ненавижу его или что я обижена на него. Я не покажу ему своих чувств. Я не выдам их».

— Хорошо, — Лирика кивнула. — Понятно.

Сказав это, она отвернулась так быстро, что ей стало неловко. Однако другого пути не было.

Фиорд посмотрел на мужчину. На растерянном лице отражался страх, а в глазах плескалось беспокойство. Фиорд слабо улыбнулся.

«Он ни за что не умрёт спокойно».

Фиорд быстро последовал за Лирикой, которая бежала так быстро, как только могла, и свернула в первый переулок. Как только она завернула, Лаув обнял её. Лирика уткнулась лицом в его плечо и задрожала.

Их группа быстро передвигалась. Лирику и Фиорда посадили в карету. Брин и Лаув забрались на место кучера. Как только закрылась дверь повозки, из глаз Лирики потекли слёзы.

— Хык, ик, ух...

Фиорд сел рядом и обнял её за плечи.

— Всё хорошо, не держи это в себе.

Лирика зарыдала в его объятиях. Проплакав долго-долго, она пыталась что-то сказать:

— Я, я, очень, очень, очень...

Она была несчастна. Лирика никогда не была такой несчастной, ни когда её била мать, ни когда ей приходилось утолять голод водой в мокрых от дождя трущобах. Никто никогда не делал её настолько несчастной.

Отец, которого она ждала; который, как она верила, однажды вернётся; который, как она думала, сможет дать ей хоть какую-то толику ласки… Лирика чувствовала себя так потрёпанно, так жалко, так убого... и так больно. Ей было очень больно, и эта боль вызывала новые и новые слёзы.

Лирика плакала очень долго. Фиорд прижимал её к себе и гладил по спине. Мысли и рассуждения Лирики продолжали становиться всё более негативными.

«Его дочь была примерно моего возраста».

«Женщина на крыльце даже отдалённо не похожа на мою маму».

«Почему?»

«Он бросил меня и мою маму?»

«Мне чего-то не хватает?»

«Что я сделала не так?»

— Лири, — словно услышав её мысли, Фиорд прошептал: — Лири, ты не сделала ничего плохого. Семья — это совместная работа, не труд одного человека.

Фиорд подумал о своей матери. Его голос был тихим и мягким.

— Создание семьи — это работа, которая требует усилий каждого участника. Лири, Его Высочество не кровный родственник тебе, но он твоя семья, ведь так? Кровная связь с кем-то не говорит о том, что вы — семья, — его последующие слова смешались с холодными нотками: — Кроме того, его методы настолько грязны и отвратительны, что он буквально злодей. Лири, не нужно пытаться понять этого человека.

Он ожидал её ответа и совсем скоро из его объятий раздался тоненький голос: «Мх». Она не была полностью убеждена, но на данный момент этого было достаточно. Фиорд крепко обнял её.

Карета медленно остановилась. Через некоторое время Брин осторожно произнесла:

— Принцесса, императрица-мать пришла поприветствовать вас.

Лирика так испугалась, что вскочила и ударилась о потолок кареты.

— А? Что?

Как писк, прозвучал её голос.

— Что вы будете делать?

Лирика почувствовала обиду на Брин из-за её вопроса. Что ей оставалось делать? У неё нет другого выбора, кроме как выйти. Фиорд успокаивающе погладил дрожащую Лирику по спине, словно пытаясь утешить её, но это не помогало.

«Она рассердится и будет злиться. Что мне делать? Она разозлится из-за того, что я пошла к нему. Что если она скажет, что я предала её? Может, всё обойдётся?»

Дрожа, Лирика открыла дверь кареты. Лаув быстро откинул подставку для ног. Она медленно вышла из кареты, которая не шла ни в какое сравнение с той, что стояла в стороне и была гораздо больше и роскошнее. Любой мог сказать, что экипаж принадлежал знатному роду. Дверь кареты широко распахнулась, как бы приглашая Лирику войти. Внутри была её мама. Она не могла разглядеть лица женщины сквозь занавески, но увидела подол роскошной юбки. Лирика зажмурила глаза и забралась в карету. Она не могла смотреть прямо в лицо матери, поэтому её взгляд был прикован к бледно-зелёному платью с тонкой золотой вышивкой.

— Прости меня, мама. Я поступила неправильно.

Слова вырвались быстро. Воздух в карете был теплее, чем снаружи. Как ни странно, Лирика ясно ощущала это.

— Лири.

В голосе, назвавшем её по имени, не было злости. Лирика осторожно подняла голову и посмотрела в лицо императрицы. Красивое лицо матери было наполнено беспокойством.

— Ты в порядке?

Слёзы, которые, как ей казалось, она уже полностью пролила, нахлынули снова, как и волна облегчения и грусти.

— Прости, прости, прости.

Повторяя эти слова снова и снова, Лирика зарылась лицом в подол маминой юбки. Она даже не подумала протереть залитые слезами щёки о гладкий, холодный шёлк.

— Ах, Лири, прости меня. Я должна была рассказать тебе об этом как можно раньше.

— Нет, нет, ик, хык, этот человек, ух, очень...

Лирика продолжала плакать, говоря бессмысленные вещи. Поглаживая дочь по спине, Рудия проглотила гнев, усмиряя себя снова и снова.

В прошлой жизни она также нашла мужа и увидела его счастливую семейную жизнь. Рудия приложила все усилия, чтобы вырваться из низов, чтобы найти этого человека. Когда она пришла к нему, он побледнел и продолжал умолять. Все они кричали, что ничего не знают. Воспоминания были слишком яркими.

Вся злость и обида за все несправедливые вещи, которые ей пришлось пережить, выплеснулись одним махом, поэтому она убила его. Рудия никого не оставила в живых. Она убивала основательно и медленно. С ней не сравнилась бы даже ведьма из сказки. Однако когда всё закончилось, ей это не доставило ни малейшего удовольствия.

Позже, напившись и посмеиваясь, Рудия рассказала Лирике о том, как убила их, но та лишь побледнела и промолчала. Такой вид дочери разжёг в ней ненависть, и она подняла на неё руку, но слуги, стоящие рядом, подбежали и преградили ей путь.

— Повезло тебе, что ты графиня.

Рудия помнила слова, сказанные с сарказмом. Как ни посмотри, это было самое худшее. Вот почему женщина надеялась, что Лирика в этой жизни ничего не узнает. Она думала, что будет лучше, если дочь будет считать отца мёртвым и забудет о нём. Однако Рудия и предположить не могла, что правда раскроется таким образом.

Она подавила вздох, который грозился вырваться сам по себе. Рудия не знала, как Лирика воспримет её действия, поэтому старалась вести себя осторожно. Женщина крепко обняла свою дочь, подумав, разве она не стала для неё настоящей матерью.

«Зачем ты приехала? Скучала по отцу, лица которого даже не помнишь? Если он тебе так нравится, то живи с ним, как жила со мной всё это время», — ей на ум приходили жестокие слова, но отголосок в них был слабым. Скорее, Рудии было обидно и горько за плачущую Лирику, за дочь, которая сейчас переживала душевную боль.

«Ах, на этот раз всё будет по-другому».

— Тебе не нужно извиняться. Я понимаю, что поступила неправильно. Я пошла туда одна, не сказав тебе, мама, но...

Вероятно, Лирике также требовался свой ответ на этот вопрос. Мысль о том, что она не знала или забыла, потому что была ребёнком, была удобной, чтобы лелеять в сердце надежду, «как было бы хорошо, если бы всё сложилось по-другому».

Медленно поглаживая Лирику по голове, Рудия подумала и произнесла:

— Первый брак был аннулирован. Я получила разрешение на аннулирование брака за день до того, как вышла замуж за Его Величество.

Ошеломлённая Лирика удивлённо вскинула голову. Мама девочки усмехнулась. Затем её выражение лица омрачилось.

— Однако я беспокоилась о тебе, Лирика, поэтому я добилась того, чтобы тебя сразу же удочерили.

— А…

Лирика кивнула. Её мама быстро объяснила, что если бы брак признали недействительным, то она бы считалась незаконнорожденным ребёнком.

— Поэтому твой единственный папа в семейном реестре — Его Величество.

Ей словно говорили, что тот человек не может быть её отцом. Однако по какой-то причине щёки Лирики раскраснелись.

Вытирая лицо дочери платком, Рудия продолжила:

— Но я не могу оставить в покое человека, который совершил такое преступление. Разве это будет справедливо? Пусть подтирает свою задницу сам.

Когда её дочь озадаченно посмотрела поверх платка, Рудия улыбнулась.

— Я заставлю его вернуть весь долг, который он свалил на нас.

— А.

— Ему будет трудно вернуть с процентами всё то, от чего он уклонялся.

— Я поняла.

— Если хочешь поступить по-другому, дай мне знать.

Лирика кивнула. Рудии в каком-то смысле нравилось это умеренное решение. У него не было своего феода, однако он заложил свой дом и все угодья, полученные в качестве «коврового рыцаря»¹, и даже взял деньги взаймы у частных кредиторов под долговую расписку. С тех пор проценты стабильно начислялись.

¹ «훈작사» — «a knight of the carpet» («ковровый рыцарь»). Термин, характерный для тех, кто получил почести не за боевые заслуги.

«Ему жизни не хватит, чтобы расплатиться со всеми долгами».

Долги передаются из поколения в поколение. Такую сумму не погасить даже через три столетия. Для начала у него конфискуют и отберут дом и процветающий торговый магазин.

Тот ребёнок был примерно того же возраста, что и Лирика. Та женщина долгое время поддерживала отношения с женатым мужчиной. Их роман можно было бы спихнуть на то, что она «ни о чём не знала» и её «обманули». Если бы ситуация оказалась из этой оперы, то Рудия, возможно, чувствовала бы себя немного лучше.

Императрица тихо произнесла:

— Для погашения долга ему придётся продать и дом, и магазин. Однако от этого долг ничуть не уменьшится. Окажется ли он в трущобах, как мы когда-то?

Когда Рудия рассказывала дочери самый умеренный финал, выражение лица Лирики стало загадочным.

— Что-то не так?.. Думаешь, это слишком? — спросила она, забеспокоившись.

Однако Лирика покачала головой.

— Нет, просто, хм… — Прозвучал тоненький голосок: — Я чувствую себя лучше.

Возможно, так повёл бы себя плохой ребёнок, но Лирике понравилось. Рудия рассмеялась, услышав прошёптанные слова. Она крепко обняла дочь.

— Такая Лирика — самая милая на свете.

❖ ❖ ❖

Путь в карете занял целый день, поэтому, прежде чем они успели вернуться,  солнце уже село. Для ночлега путники подумывали остановиться на постоялом дворе, но тогда вокруг них могла бы подняться шумиха, поэтому выбор пал на повозку, которую можно было использовать в качестве кровати.

Путь ночью опасен, поскольку трудно разглядеть дорогу под ногами. Вероятность того, что колесо сломается, отскочит или произойдёт ещё какой-нибудь несчастный случай, характерный для путешествий в карете, возрастала. Поскольку столица уже была неподалёку, с безопасностью всё было в порядке, тем более Рудия взяла с собой рыцарей.

Разумеется, Брин и Лаув предпочли остаться, так что вскоре быстро разбили скромный лагерь. Нижнюю часть сиденья кареты использовали как кровать. Рудия и Лирика решили спать в повозке для императрицы, а Фиорд — в повозке, которую они использовали для поездки.

При свете костра Рудия внимательно посмотрела на Фиорда. Её взгляд был таким откровенным и пробирающим, что даже привыкший к подобному юноша вздрогнул. Если бы не мама Лирики, он мог бы чувствовать себя намного комфортнее. Однако выбора у него не было. В обычной ситуации Лирика вмешалась бы, но на данный момент она плакала так сильно, что приложила мокрое полотенце к опухшему лицу. И сейчас не время для посредничества.

Рудия с любопытством смотрела на замешкавшегося Фиорда. Кожа у него бледная, а волосы, отражающие свет от костра, — серебристые.

«Он умрёт через год».

На сегодняшний день Фиорд должен был утопать в вине и женщинах, однако юноша вёл себя тихо. Более того, герцогиня Барат заявила, что он умер в результате «внезапного несчастного случая», однако чем больше всплывало историй, тем ужасней они становились будь то повешение или выстрел в голову.

«Я думала, что его смерть меня не касается. Однако теперь всё зашло слишком далеко».

«Предупредить его? Может это была вовсе не случайность…»

«Всё же он тесно связан с Лирикой, даже последовал за ней в подобные места».

Рудия решила дать ему совет.

— Юный герцог Барат.

— Слушаю, императрица-мать.

Женщина улыбнулась в ответ на вежливые слова Фиорда.

— Тело, будь осторожнее. Особенно в следующем году.

Юноша задумчиво посмотрел на Рудию, бесподобно улыбнулся так, как могут только Барат, и склонил голову.

— Спасибо за совет.

«Ах, всё же мне это не нравится».

Только подумала Рудия, как Лаув, прислонившийся к повозке, повернулся. Как и Фиорд. Они почти одновременно посмотрели в темноту. Рудия тоже повернулась. Все вскочили со своих мест, когда увидели человека, выходящего из темноты.

— Почему не заходите? — нахмурившись, произнёс Альтерис.

За исключением Рудии и Лирики, все опустились на колени.

— Приветствуем вас, Ваше Величество.

Поправляя шаль на плечах с озадаченным видом, Рудия спросила:

— Что случилось? Вы же сказали, что придёте завтра, и, ради всего святого, что с вашей одеждой?

— Пока принимал душ, я вспомнил, о чём мне нужно поговорить с Лирикой.

— А, вы серьёзно? Боже мой.

Рудия в недоумении уставилась на Альтериса. В этом лесу на нём были только чёрные пижамные штаны, в то время как на голый верх был накинут балахон. Поясного ремня на длинной, богато украшенной мантии, не было видно. В волосах виднелась влага, поэтому казалось, что он действительно только вылез из мытья. Рудия сжала виски.

Застыв с мокрым полотенцем в руках, Лирика спросила:

— Вы хотели что-то сказать мне?..

Её мучила совесть за то, что она ничего не рассказала Альтерису. Он же просил называть его отцом-императором. Лирика даже однажды пробовала к нему так обратиться… Разве он не разозлится, если узнает, что она отправилась навестить своего биологического отца? Однако в голубых глазах не плескалось ни капли гнева.

— Подойди.

Альтерис протянул руку. Рудия хотела было что-то сказать, но сдержалась. Ведь он уже говорил, что пока действует контракт, Лирика — его дочь.

Когда девочка нерешительно взяла его за руку, мужчина произнёс: «Пройдёмся», — и тут же куда-то направился. Поначалу Лирика шла спешно. Из-за темноты она не видела, куда ступает, поэтому несколько раз чуть не споткнулась о камень.

— Ну-ка, — коротко проговорил Альтерис и взял её на руки.

Ночные деревья зашептались. Тень луны скрылась за ними. Когда два собеседника отошли на приличное расстояние, свет костра скрылся из виду. Альтерис сделал жест рукой, и перед глазами Лирики мелькнуло что-то похожее на светлячков, которых она видела на охотничьем празднике. Стало достаточно светло, чтобы разглядеть дорогу под ногами.

— Личико как булочка на пару. — Посмеиваясь, Альтерис спросил: — Тебя отругали?

Глаза у Лирики округлились, и она покачала головой.

— Тогда хорошо.

Словно задумавшись, император потёр подбородок и опустил девочку  на землю.

Она осторожно произнесла:

— Простите.

— За что?

— За то, что… навестила его…

— Ты хотела с ним встретиться?

Лирика кивнула. Она извела себя мыслями о том, какое оправдание придумать, однако Альтерис, положив руку на её голову, проговорил:

— Если хочешь встретиться с кем-то, встречайся. На этот раз ты сделала всё правильно, взяв с собой Брин и Лаува, даже Барата, так что я ставлю тебе семь баллов из десяти.

Он взъерошил её волосы и отстранился. Лирика поправила локоны и подняла голову.

— Значит, встретиться с ним — нормально?

Вопрос возник из ниоткуда, и девочка понимала, что он может показаться грубым, но слова уже сорвались с её губ. Можно ли было навестить его?

— Этого я не знаю.

Лирика нахмурилась, услышав ответ Альтериса. Мужчина ткнул её в щёку, словно забавлялся.

— Судя по тому, что ты вся в слезах, полагаю, ты не совсем в порядке?

— Это, дело в том, в общем…

— Лирика Нара Такар.

Когда её назвали по полному имени, у неё непроизвольно выпрямилась спина, поэтому теперь она стояла по струнке смирно.

— Да.

— Твои чувства принадлежат только тебе.

— …

Альтерис скрестил руки и перевёл взгляд на Лирику, губы которой были слегка приоткрыты, а на лице застыло безучастное выражение.

Глядя на светлячков, порхающих туда-сюда, он произнёс:

— Твои чувства и мысли принадлежат тебе, отдельному человеческому существу, а люди никогда не смогут полностью понять людей.

Мужчина перевёл взгляд на Лирику. Его слова могли прозвучать холодно, но девочка знала, что это было вовсе не так.

— В твоих чувствах нет ничего правильного или неправильного, кто бы что ни говорил. Может, ты и молода, но ты личность. Так что я не сержусь по этому поводу. — Альтерис слегка улыбнулся. — Однако ответственность за действия, предпринятые в соответствии с чувствами и мыслями, целиком лежит на тебе. Как всё прошло?

Не сердитый, ласковый, успокаивающий голос. Этого было достаточно, чтобы напряжение на душе ребёнка ослабло, а сердце снова взбудоражено заколотилось. Слёзы вновь навернулись на глаза. Она смахнула их и разомкнула дрожащие губы:

— Было грустно и больно.

Альтерис опустился на одно колено и раскинул руки. Казалось, что девочка вот-вот упадёт, но она снова сделала шаг впёред, а затем ещё один, будто вспорхнула для полёта, и упала в его объятия. Лирика обвила руками мужскую шею и снова заплакала. Если она продолжит лить слёзы, то её может настигнуть обезвоживание. Однако девочка плакала, даже понимая это.

Пока она давала волю слезам, ей на ум пришли слова Альтериса. Одному человеку невозможно полностью понять другого. Наверное, именно поэтому так приятно, когда понимают и утешают. Было таким облегчением — оказаться  в сильных руках, которые, как она твёрдо верила, никогда её не бросят. Лирика плакала снова и снова, пока не ушла вся печаль, и тогда возникло небольшое чувство облегчения и слабого счастья от того, что её обнимают.

«Счастье…»

«Минуту назад я была так несчастна, что, казалось, даже не могла стоять прямо, а теперь я думаю о счастье».

«Всё благодаря тому, что у меня есть  много людей, которые заботятся обо мне».

«Фиорд, Брин, Лаув, Атиль, мама и...»

«И».

«Его Величество».

Лирика просто молчала. Она чувствовала некую неполноценность. Хотелось бы ей называть его по-другому. Однако она не могла. Не после того позора, через который ей пришлось пройти. Девочка крепче вцепилась в мужскую руку.

Когда Альтерис заметил, что плач утих, он заговорил:

— Твоя мама вызвала карету с очень страшным выражением лица.

Лирика подняла голову и моргнула после внезапной смены темы.

Словно это не имело значения, мужчина неторопливо продолжил:

— Она сказала мне, что Лирика пошла к тому ублюдку, поэтому ей нужно отправиться за тобой. На что я ответил: «Вот оно что, понятно». — Он посмотрел в глаза Лирики и улыбнулся. — А что, если её сильно отругают? Я подумал, может быть, это обязанность отца — утешить ребёнка, поэтому помчался сюда, но, похоже, с тобой всё в порядке.

Плечи Лирики съёжились, а кончики пальцев задрожали. Вовсе не из-за страха.

— Называй меня отец-император.

Было то же чувство, что и тогда. Кончики пальцев неосознанно подёргивались из-за чрезмерной доброты.

Альтерис внимательно смотрел на Лирику. Это дитя привыкло отдавать, но не получать. Она хочет взять, но что, если что-то произойдёт? Вот о чём говорило лицо ребёнка. Её можно понять, ведь биологический отец бросил жену и дочь без причины. Никто так и не ответил ей, почему он так поступил. Девочка не выглядела напуганной, но была забавно смотреть на то, как она вела себя настороженно, словно котёнок.

«Как жаль, она больше опасается руки, которая предлагает лакомство, чем руки, которая причиняет боль», — подумал Альтерис и моргнул.

«Жаль? Это точно я?»

Впервые в жизни он испытал к кому-то жалость.

«Занятно».

«Может быть, это потому, что Лирика волшебник, но Рудия тоже вызывает во мне много эмоций».

«Из-за неё я впервые столкнулся с упорством, свойственным человеку».

«Прикасаться к ней приятно, а её  тепло, подобно горячему вздоху, прекрасно...»

— !!!

Внезапно возникшие мысли были ещё более обескураживающими. Его сердцебиение, казалось, отдавало в голову.

— Ваше Величество? С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила Лирика, отбросив своё замешательство.

Альтерис утробно и по-злодейски рассмеялся и снова посмотрел на девочку. Он словно освежился.

— Как же нам тогда поступить?

— Что?

— Попробовать закинуть подходящую наживку?

— Наживку?

Глядя на Лирику, которая всё больше недоумевала, мужчина произнёс:

— Раз уж я заключил контракт с твоей мамой, почему бы сейчас не попробовать с тобой?

Маленькие губы Лирики приоткрылись. Она и подумать не могла, что слово «контракт» когда-нибудь прозвучит из уст Альтериса. Её мать столько раз повторяла: «Это совершенно секретно», — в то время как император и виду не подавал. Вот почему Лирика подумала, что он не знает о её осведомлённости по поводу контракта.

Смотря в удивлённые кроличьи глаза Лирики, Альтерис произнёс:

— Императрица на восьмилетний срок, значит, осталось шесть лет? Надеюсь, на всё оставшееся время ты станешь настоящей принцессой.

Лирика моргнула. Хотя это была работа её матери, она считала, что тоже является частью невидимого контракта, и старалась стать хорошей принцессой.

«Давай заключим официальный контракт», — вот о чём говорил Альтерис.

Прежде чем на Лирику снизошло озарение, первым делом вырвалось оправдание:

— Я-я приложу все усилия...

— Знаю, но я немного о другом. В данном случае сложнее претендовать на права, поскольку соглашение устное.

— Права?

— Да, права.

Лирика замялась, однако она понимала, о чём шла речь. Предлагаемый контракт означает, что ей можно будет делать всё, чего только «душа» захочет. Кроме того, принцессе никто не посмеет приказывать «сделать то или это».

— Контракт…

— На шесть лет. Расторжение и продление по взаимному согласию. И как насчёт десяти сундуков золота и одного сундука драгоценностей каждый год? — Посмеиваясь, император спросил: — Как-то мелочно с моей стороны, да?

Однако Лирика переменилась в лице. Она так удивилась, что глаза у неё, казалось, полезли на лоб. Золотой сундук не такой уж и большой. В противном случае он был бы тяжёлым и с трудом переносимым. Поскольку счёт золотых монет по отдельности затруднителен, использовались такие сундуки, которые измерялись путём взвешивания.

Один сундук золота весит десять килограммов. Десять таких сундуков будут весить сто килограммов. У девочки всё поплыло перед глазами. Такую сумму она и представить себе не могла. Нельзя забывать и о сундуке с драгоценностями, о котором ей было мало что известно.

— Э-это много…

— Много? По сравнению с твоей работой это не так уж и много.

Лирика начала быстро подсчитывать в уме.

«Не знаю, может, меня пытаются заставить работать ещё усердней?»

«Но десять сундуков золота каждый год».

«За шесть лет, о боже, шестьсот килограммов золота…»

«Такая сумма сопряжена с большим риском».

«Нужно отдавать ровно столько, сколько получаешь».

«Все желают получить прибыль».

«Когда отдают деньги, то ждут их возвращения в большем размере».

Лирика заговорила, заикаясь:

— Я-я не могу выйти замуж. — Альтерис приподнял бровь, гадая, что она собирается сказать. — Я не могу шпионить, и е-ещё я не могу предать своих друзей...

Мужчина громко рассмеялся.

— Что это за принцесса такая?

Щёки Лирики раскраснелись.

— Но сумма такая большая.

— Не такая уж и большая. Хорошо, давай так, тебе не придётся делать то, чего ты делать не хочешь. Как насчёт таких условий?

— Условия даже слишком выгодны для меня.

«Но мне нужны деньги».

«Раньше я думала, что нельзя жадничать, но если бы у меня было столько денег, я могла бы украшать свой дом столько, сколько захочу».

«Однажды я прочитала книгу, в которой говорилось, что строительство дома — лучшее удовольствие».

Всего лишь плоский лист стекла стоит больше, чем одна золотая монета. Постройка стеклянной теплицы обошлась бы в годовую сумму, которую предложил Альтерис. Вот почему тогда Лирика решила просто любоваться книгой. Таковы были её мысли…

«Кроме того, мне не нужно делать ничего из того, что мне по-настоящему не по душе».

— Хорошо.

Набравшись смелости, Лирика ухватилась за безрассудный контракт.

— Вы укажете это в контракте? Не делать ничего из того, что мне по-настоящему не по душе.

— Конечно.

После ответа Альтериса глаза у Лирики округлились. Они были опухшими, отчего выглядели забавными, однако император сумел подавить смех.

— Я сделаю это, — решительно произнесла Лирика, как смелый и надёжный торговец.

— Вот и хорошо.

Альтерис мягко засмеялся.

— Тогда с этого момента называй меня папой.

❖ ❖ ❖

Когда Лирика вернулась во дворец, Атиль терпеливо ожидал в комнате Белого Дракона. Он уже собирался что-то сказать, но её выражение лица остановило его.

— Умойся и поспи.

Тяжело вздохнув, юноша стукнул по её голове. Эмоционально измотанная Лирика после того, как умылась, пошатываясь, рухнула на кровать. Пушистое постельное бельё было тёплым, благодаря тому, что Брин его погладила. Девочка натянула на себя лёгкое, большое, полуфлисовое-полувоздушное одеяло из гусиного пуха. Постельное бельё в каретной койке было настолько потрёпанным, что ей не хотелось даже к нему прикасаться, однако теперь она устроилась с уютом.

«К роскоши очень легко привыкнуть».

«А ещё…»

«Мы договорились, что я буду называть его не папой, а отцом».

Дилемма непростая, но от одной мысли об этом у девочки губы приподнимались вверх… Лирика больше ни о чём  не могла думать, поэтому уснула с улыбкой на лице. Сон её был счастливым, чего нельзя сказать о сне Рудии и Альтериса. Императору незачем скрывать контракт, и неизвестно, что произойдёт в противном случае, поэтому он покорно обо всём поведал.

— Можешь ознакомиться с контрактом.

Рудия поджала губы.

— Что вы задумали?

— В конце концов, она «принцесса». Чем старше она будет становиться, тем больше ей придётся играть роль «принцессы», но разве это нормально делать что-то бесплатно?

— Я не собираюсь заставлять Лирику что-либо делать.

— Она уже принцесса. Ей просто нужно жить как подобает настоящему члену императорской семьи… Я пытаюсь сказать, что вижу, как она старается, но ей трудно полностью принять это, разве нет? — Альтерис посмотрел прямо на Рудию. — Думаю, она будет чувствовать себя гораздо спокойнее, если просто решит, что это работа.

«Прямо как ты».

Мужчина проглотил последние слова.

— …

Не в силах возразить, поскольку это была правда, Рудия лишь прикусила губу. Она ненавидела человека, стоящего перед ней. Тяжёлые думы завладели ею.

Она вымолвила последние слова:

— Вы заставляете её называть вас папой.

— А, ей не понравилась эта затея, поэтому мы сошлись на том, чтобы она называла меня отцом. — Альтерис слегка улыбнулся. — Я сказал ей, что она не обязана делать то, что ей действительно не по душе, поэтому если бы ей действительно это не нравилось, она бы не стала называть меня так.

Рудия снова поджала губы. Однако женщина сама видела, какое было выражение лица у её дочери, когда она назвала императора отцом. Всё действительно прошло хорошо. Контракт гарантирует безопасность в течение определённого периода времени. Конечно, есть и те, кто меняется и нарушает условия контракта по своему усмотрению, однако Альтерис — дракон. Император так не поступит.

«К тому же, он сказал, что она ему как родная дочь».

«Возможно, будет лучше заключить контракт».

Наконец, Рудия подняла руки в знак капитуляции.

«На этом мне придётся прекратить поиски отца для Лирики».

«На данный момент это он».

«Вот и хорошо».

Не придав значения слабому облегчению, Рудия приложила руку к груди и коротко выдохнула. На следующий день Лирика подписала контракт, который императрица перечитала несколько раз. Девочка почувствовала, что что-то изменилось. Контракт после её подписи стал официальным. Уже одно это вызвало внутри неё ощутимые и глубокие изменения.

Лирика взяла контракт и нерешительно спросила:

— Могу я рассказать об этом Брин и Лауву?

Рудия и Альтерис переглянулись. Император кивнул.

— Можно, при одном условии.

— Ты можешь рассказать им, если они принесут Клятву Мёртвых.

— У моей жены дурной вкус.

— Будьте серьёзнее.

— Мне так больше нравится.

Заметив ухмылку на лице мужа, Рудия не удержалась и рассмеялась. Лирика кивнула в знак согласия. Вернувшись к себе с контрактом в руках, она разогнала всех, оставив двоих подданных.

— Есть кое-что, о чём я должна поговорить с вами. Речь о Его Величестве, нет, об отце.

Лирика слегка улыбнулась. Всегда лучше заключать письменный договор. Называть Альтериса отцом было не так уж и сложно.

Прочистив горло, Лирика снова заговорила:

— Поскольку дело касается моих отца и матери, они попросили, чтобы вы дали Клятву Мёртвых. Я ничего о ней не знаю, но, похоже, это страшная клятва. — Она склонила голову набок. — Может, не будем этого делать? Я бы не хотела, но всё же. Что скажете?

— Я согласен.

— Давайте сделаем это.

Оба ответили сию минуту, без колебаний. Лирика показала контракт и объяснила ситуацию. Её выслушали безо всякого удивления. Закончив рассказ, юная принцесса посмотрела на подданных с застывшим на лице вопросом: «Что скажете?»

Лаув спокойно произнёс:

— Я последую за вами, куда бы вы ни отправились.

Брин, напротив, выглядела задумчивой.  Она некоторое время изучала контракт и в конце улыбнулась.

— Я буду служить вам всем сердцем до конца контракта.

Лирике понравились оба ответа. Ей было бы трудно принять их решение всё бросить и последовать за ней.

— Тогда пообещайте, что всё, что вы здесь услышали, никогда не выйдет наружу.

Брин заговорила первой:

— Всё, что я здесь услышала, будет поглощено устами мёртвых и превратится в тишину. В тот день, когда я открою уста, чтобы нарушить тишину, губ моих настигнет кара¹.

¹ Слово «짓씹다» имеет два значения: 1) злобно жевать (жевать кусок мяса с остервенением); 2) терпеть очень неприятное чувство (проглотить горе).

— Всё, что я здесь услышал, я предлагаю мёртвым. Если я нарушу слово своё, мёртвые настигнут меня, — также произнёс Лаув.

«Похожи, но всё же отличаются».

Клятва Мёртвых звучала жутко. После того, как клятвы были произнесены, атмосфера стала тяжёлой. Лирика взглянула на двоих подданных. Однако вскоре Брин, рассмеявшись, произнесла: «Старомодно для Вульфа», — тем самым нарушив молчание.

❖ ❖ ❖

Фиорд, казалось, собрался с мыслями и обратился к Лирике:

— Я возвращаюсь.

— Так иди, — произнёс Атиль, попивающий с ними чай.

Наследный принц грубым движением взял сладость. То было кондитерское изделие, части которой повар выпекал отдельно, а затем обмазал их кремом, образуя форму цветка. Лирика бросила взгляд на Атиля, а затем повернулась к Фиорду.

— С тобой всё будет в порядке?

— Да, я полностью выздоровел, и я не могу оставаться здесь вечно. Мне тоже нужно развязать узел.

Проводя время с Лирикой и следуя за ней на встречу с её биологическим отцом, Фиорд смог о многом поразмыслить. Туманные мысли прояснились.

— Я вернусь к Барат, — снова заговорил Фиорд.

Лирика спокойно посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо, — стойко ответил Фиорд и посмотрел на Атиля. — Если противник исчезнет, будет не так весело.

Наследный принц вздрогнул от неожиданного замечания, но тут же понял его.

— Нет, и так хорошо.

— Было бы забавно увидеть дракона, спящего в тени цветка.

— Ха, — коротко усмехнулся Атиль в ответ на слова Фиорда, а затем произнёс: — Стоит дракону вздохнуть, как всё, включая цветочный куст, вспыхнет.

— Что ж, так тоже было бы забавно.

Фиорд отставил стакан и встал. Он плавным движением наклонился вперёд.

— Позволите мне откланяться?

Сегодня подготовкой к чайной церемонии занималась Лирика.

Она элегантно ответила:

— Позволяю.

Фиорд улыбнулся и ушёл. Казалось, он ни о чём не сожалел, и это подействовало Атилю на нервы.

— Ну и невезучий он, в самом деле.

Лирика наклонила голову набок и попросила объяснений:

— Ваш разговор. Я смутно представляю, о чём он был, но не уверена, что именно вы имели в виду.

— Лезть в чужие дела невежливо.

— Но ведь здесь только ты и я.

Атиль прикусил губу и тяжело вздохнул.

— Что ж, ничего не поделать. Если моя сестра просит меня об этом, то мне ничего не остаётся, кроме как послушаться. Хотя обычно я такое не делаю. Обычно.

— Пожалуйста.

Атиль улыбнулся, когда Лирика театрально склонила голову.

— Короче говоря, Барат возглавит аристократическую фракцию. Вот такие дела. Не повезло ему, если так подумать. Однако он говорил о спящем драконе, а не о мёртвом, так?

«Если бы я сейчас был на месте герцогини Барат…»

— Какой бы цветок расцвёл, если бы под ним закопали мёртвого дракона?

Такую метафору было бы правильнее использовать. Однако Фиорд говорил о «спящем драконе».

— Короче говоря, он не намерен становиться императором, однако желает стать аристократом, достаточно сильным, чтобы быть способным одолеть императора. Что-то в этом роде. Ах, вот же наказание. В самом деле невезучий.

— Понятно.

В итоге, принц дал ему ответ в подобном роде: «Ты сможешь с этим справиться?»

Атиль покрутил вилку и произнёс:

— В любом случае, мы не можем знать наверняка, как всё обернётся. Герцогиня Барат сейчас настроена довольно жёстко, так что было бы забавно посмотреть на то, как её сын будет действовать умеренно. Надеюсь, обоих настигнет конец, кхм. Нет, что они рухнут изнутри.

Юноша уже собирался произнести резкие слова, когда заметил едва заметное изменение во взгляде Брин, стоящей позади Лирики.

— Во оно что, — проговорила принцесса и задумалась.

«Политические вопросы сложны, и их невозможно понять, просто взглянув на поверхность…»

«Я могу сказать, что Фиорд придерживается своих целей».

Когда он с Лирикой покидал особняк, то ясно произнёс: «Я хочу разрушить всё это». Фиорд желал уничтожить Барат. А поскольку он сам являлся Барат, то, казалось, юноша был готов поджечь дом и прыгнуть в него следом, чтобы положить конец всему, что связано с Барат.

«Эти изменения к лучшему?»

Однако нельзя просто сказать: «Теперь ему придётся ладить с Такар, ха-ха».

Лирика тихо вздохнула. Атиль посмотрел на неё и произнёс:

— Ты не расстроилась?

— А?

— Я о малом. Он так нагло ушёл. И это после всего того, что ты сделала ради его спасения. Как и я.

— А! А-ха-ха, — рассмеялась Лирика.

Она выглядела немного смущённой, но слегка приподняла подбородок и произнесла с торжествующим выражением лица:

— Я знаю, что Фиорд сделал бы для меня то же самое.

Глаза Атиля округлились, а затем он улыбнулся.

— Может быть.

Больше принц ничего не сказал, и Лирика была этому рада.

— Чего улыбаемся? — спросил Атиль.

На что Лирика ответила:

— Раньше ты бы сказал: «Такого не может быть. Ты единственная, кто пострадает, глупышка».

Атиль выглядел ошеломлённым словами сестры, а затем он протянул руку и снова легонько стукнул её по голове.

— Нет ничего, что я не могла бы сказать старшему брату.

Атиль не стал отрицать, а честно признал, что сказать подобное он мог.

Погода становилась всё холоднее. Мороз начал рисовать на окнах прекрасные узоры. Запылали костры, сжигающие опавшую листву, и, как всегда, члены семьи Сандар первыми накинули на себя тёплую одежду.

В тот день, когда выпал первый снег, прибыл человек из Инро.

— Ух, как холодно.

Пай трясся всем телом. Лирика огляделась вокруг. Поскольку наступила зима, солнечный свет был холодным, однако сквозь стеклянное окно пробивалось тепло. Из чайника на каминной полке шёл пар. В комнате было умеренно тепло.

Лирика упрекнула Пая:

— Боже мой, как тебе может быть холодно? На мне тоже шерстяная одежда.

Лирика была легко одета по сравнению с трясущимся Паем.

— В такое время года простудиться проще простого.

— Сандарам не так уж и холодно.

Пай сузил глаза в ответ на замечание Атиля.

— Вы пожалеете об этом, когда простудитесь.

— Я уже простужался.

Кровь Такар — это кровь дракона. Представители клана, несущие в себе огонь, редко простужались. Вместо этого они хорошо переносят жару, о чём шёпотом сообщил Пай.

Причина, по которой эти трое собрались тут, в том, что кто-то прибыл из Инро и собирался ненадолго встретиться с Лирикой. Учителю и ученику подобает поприветствовать друг друга в начале первого урока, однако поскольку дело касалось императорской семьи, то они могли обменяться парой слов.

Не был подготовлен даже чай, потому что гость только прибыл. Одежда на них также была походной. Они действительно собрались здесь лишь для краткой встречи. Если бы речь шла об обычном аристократе, ученик должен был бы выйти ко входной двери, чтобы поприветствовать учителя, однако Лирика была принцессой.

Атиль и Пай сели рядом друг с другом и всё шумно произносили: «Вау, человек из Инро, Инро». Лирика ждала в комнате Белого Дракона. Ей также хотелось поскорее увидеть гостя.

«Можно ли так?»

«Удивится ли учитель, увидев меня ещё с двумя ребятами?»

Пока она размышляла об этом, служанка объявила:

— Тила прибыл.

Тила — это термин, используемый для обращения к императорскому учителю. Первоначально на древнем языке слово «Артила» означало того, кто строит башни, однако слог «Ар» в начале опустили, так и образовалось слово «Тила». Теперь данным термином называли не только императорских учителей, но и тех, кто достиг больших академических успехов.

— Попросите его войти, — произнесла Лирика и вскочила со своего места.

Двое юношей сделали то же самое. Девочка слегка провела рукой по спинке платья, а затем сложила ладони вместе.

Когда слуга открыл дверь, вошла «фея». Глаза у Лирики округлились. Чтобы не показаться грубой, она постаралась сохранить бесстрастное выражение лица.

«Боже мой».

Белоснежный человек. Судя по тому, что в нём ещё сохранились юношеские задатки, взрослым он ещё не был. Его прекрасные белые волосы были аккуратно заплетены. Они побелели не с возрастом, а сверкали белизной, как снежное поле. Кожа у него была настолько прозрачно-белой, что она казалась бледной.

А ещё глаза. Цвет зрачков менялся то тут, то там. Лирика не могла не заглянуть в них, а затем она поняла, что его глаза отражали свет от окружающих её предметов. Это не было похоже на поверхностное, зеркальное отражение. Подобно первозданному замёрзшему озеру, цвета окружающего мира поблекли и отражался лишь холодный, прозрачный свет.

«Ва-ау…»

Его глаза были настолько загадочными и красивыми, что Лирика не могла не восхититься. Одежда на нём также была очень уникальной. Принцесса подумала, что это, должно быть, традиционные одеяния рода Инро. На нём был верхний халат, наполненный хлопком и застёгнутый на талии, в то время как рукава не были заправлены, а свисали вниз, словно украшения.

«Точно снежная фея».

Пока Лирика восхищённо любовалась им, он мягко поприветствовал её:

— Приятно познакомиться, принцесса. Меня зовут Сонехихая Инро. Знакомые зовут меня Хая.

Его голос также удивил девочку. Она думала, что, как и подобает фее, звучать он будет так, как звон колокольчиков. Однако голос у него был мужественным и сильным, словно снежная буря.

«Так и должно быть», — с восхищением подумала Лирика.

Такой голос говорил о способности обучать.

«Он может быть старше, чем кажется…»

Подумав об этом, принцесса поклонилась. У него было очень необычное имя, поэтому она несколько раз повторила его про себя, прежде чем утончённо произнесла:

— Приятно познакомиться, Сонехихая Инро. Меня зовут Лирика Нара Такар. Впредь я рассчитываю на вас.

Хая мягко улыбнулся. Лирика выпрямилась и представила Атиля и Пая. Все трое по очереди обменялись приветствиями. На этом первая встреча завершилась. Когда Лирика сказала: «Вы только прибыли и, должно быть, устали с дороги, поэтому я не буду вас задерживать», — гость ответил: «Благодарю за понимание», — и затем ушёл.

Как только Хая удалился, все трое посмотрели друг на друга. После того, как прошло достаточно времени и они убедились, что комната Белого Дракона опустела, они одновременно заговорили:

— Вы это видели? Его глаза? Они меняют цвет?!

— Вот именно? Это же не иллюзия? Его зрачки мерцали странным цветом…

— А волосы у него были белоснежными, блестящими и очень красивыми, — проболталась Лирика и тяжко вздохнула.

Когда они успокоились и сели за стол, подали чай и сладости.

Пай обратился к Атилю:

— Как это было?

— Ты о чём?

— Говорят, Инро ближе всех к Такар. Вы что-нибудь почувствовали?..

— Нашёл, что вспомнить, — фыркнул Атиль.

Лирика с любопытством посмотрела на него и спросила:

— Почему Инро ближе всех к Такар?

Пай объяснил:

— Говорят, что предки Инро были снежными феями. По сути, не живыми. Кровь и плоть даровал им дракон.

Глаза у Лирики округлились. Она всегда рада послушать подобные удивительные истории.

Увидев выражение лица принцессы, Пай взволнованно добавил:

— Изначально дракон сгорал из-за пламени, однако поскольку Инро — снежные феи, говорят, что между огнём и снегом установилась гармония, вот почему он выстоял.

— Теперь понятно… Я думаю, истории про Инро правдивы. Атмосфера вокруг него казалась… нечеловеческой? — проговорила Лирика с сияющими глазами, и Пай кивнул.

— У Сандар тоже многовековая история, однако Инро отличаются. Совершенно другой уровень.

Можно ли сказать, что они самый могущественный род среди остальных влиятельных семей? Возможно, поэтому их уединение от остального мира ещё сильнее подстёгивало воображение.

Пай озорно улыбнулся, глядя на Лирику.

— Я завидую вам, принцесса.

Лирика улыбнулась в ответ. Она положила свою руку поверх руки Атиля.

— Будь добр к Атилю.

«Ты же понимаешь, о чём я?»

— Да, конечно, — ответил Пай со смехом.

Они с Атилем обменялись короткими взглядами. После того дня… После того, как Лирика вернулась со встречи со своим биологическим отцом, она изменилась — стала называть императора «отцом» и вела себя гораздо увереннее, как настоящая принцесса.

«Конечно, я и раньше считал её принцессой, но прошлое поведение меркнет по сравнению с нынешним».

«Было ли правильным решение отправиться к нему?»

Возможно, на этот вопрос нет правильного ответа, однако Атиль уяснил для себя, что не следует просто избегать проблемы. Он перевёл взгляд на Лирику. Она смотрела на него сверкающими глазами и спрашивала: «Я ведь хорошо справилась?» Принцесса выглядела забавно, поэтому он схватил её за щеки и растянул их.

— Сюда и сюда.

Лирика не сдалась и принялась щекотать бока Атиля. Наблюдая за битвой межу братом и сестрой, Пай неторопливо потягивал чай.

— Я скучаю по Перри.

Если бы он потянул её за щёчку, то она тут же ударила бы его в бок. Пай мог стерпеть такое проявление милашества со стороны слабой младшенькой сестрёнки.

* * *

Хая приводил в порядок свою одежду. То, что он привёз с собой, совершенно не соответствовало столичной моде. Таковы Инро.

Переодевшись в тонкую одежду, он открыл балкон. Холодный ветерок приятно коснулся его щёк.

Он выдохнул и произнёс в темноту:

— Я рад встрече с Вами, Великий Дракон, проводник морей, предавший пламя и ставший человеком. Я — Сонехихая Инро.

— Вы так и не избавились от привычки давать мерзкие имена.

Фигура Альтериса возникла из темноты, словно растворившейся в свете. Он стоял на перилах балкона и смотрел на гостя высокомерным взглядом. Хая слабо улыбнулся.

— Теперь это стало традицией.

Детей давно перестали наделять именами, придавая им смысл и значение. Просто набор букв. Таковы Инро.

— Не знаю, в какую сторону подул ветер, но не делайте лишних движений.

— Никто не станет поступать столь опрометчиво перед драконом.

— А, и то верно? Я знал.

Альтерис загнул пальцы и рассмеялся. Это был смех хищника. Хая знал, что он не причинит ему вреда, однако его всё равно ощутимо передернуло.

— Ты знаешь все бесстыдные и глупые вещи. Сонехихая Инро.

— Да.

На спокойный ответ Альтерис вздохнул и облокотился на перила.

— Какая же мерзость.

— Потому что мы люди, а они, вопреки всему, удивительно стойкие благодаря смене поколений.

— И слабые.

— …

Хая молчал, опустив глаза. Альтерис протянул руку и положил её ему на голову.

— Что ж, знай меру.

— Д-да.

Когда Хая в замешательстве ответил, Альтерис усмехнулся, выпрямился и спрыгнул. Гость не стал смотреть вниз. Вместо этого он опустился на колени, поскольку его ноги дрожали. Холодный ветерок потрепал по щекам. Его тело тряслось.

«Ха-а».

Сильный холод не должен его так поколебать. Однако как бы они ни старались сохранить свою кровь, дети с каждыми разом рождались слабее предыдущих поколений. Их тела всё меньше способны противостоять холоду. Вот почему, когда появилась принцесса Лирика, все затаили дыхание в ожидании. Эта легенда не упоминается в книге «о пророчествах».

Когда пришло письмо от императрицы с просьбой стать Тилой для принцессы Лирики, все заволновались. Возможно, время пришло. Однако ещё рано. В процессе обсуждения ответ откладывался. Такова природа человека — испытывать страх, когда настаёт время. Затем императрица Рудия прислала второе письмо. В нём говорилось о Королеве Червей. Увидев письмо, Сонехихая решил отправиться в столицу. Его Светлость, герцог Инро, посмотрел на него, не говоря ни слова.

— Я поеду.

Герцог молча кивнул. Благодаря чему Хая смог покинуть Инро. Он также слышал рассказы об артефакте волшебной девочки. Возможно, время действительно пришло. Проклятие Инро, проклятие дракона. Пришло время освободиться.

❖ ❖ ❖

После нескольких дней отдыха Хая получил аудиенцию у императрицы Рудии. Он тяжело вздохнул, когда она пригласила его в свой зал для непринуждённой беседы. Ему казалось, что перед ним сидит сгусток света. Её золотые волосы были настолько ослепительны, что у него зарябило в глазах.  Цвет был слишком ярким для человека, привыкшего к бледному солнечному свету герцогства Инро. Кажется, в этом и заключается верный путь, чтобы стать спутницей дракона. По крайней мере, внешний вид женщины заставлял так подумать. С её стороны было смело написать Инро, однако…

Когда они сели, Рудия налила чай. В комнате, помимо них, никого не было. Он не мог сказать, осторожничает она таким образом или нет. Налив чай, Рудия села и улыбнулась.

— Благодарю за то, что ты стал Тилой для принцессы Лирики.

— Не стоит благодарностей. Это обязанность, которую мне поручили.

— Я оставлю процесс обучения на твоё усмотрение.

Для Хаи это было неожиданностью. Он вежливо ответил: «Как пожелаете». Было приятно ощущать кончиками пальцев тепло от чашки чая.

Рудия посмотрела на гостя и заговорила:

— Я хотела спросить тебя кое о чём, поскольку ты из семьи мудрецов.

— Я не заслуживаю называться мудрецом, однако если я смогу ответить на ваш вопрос, я отвечу.

Получив вежливый ответ Хаи, Рудия соблазнительно улыбнулась алыми губами.

— Расскажи мне всё, что ты знаешь о драконах.

На мгновение кончики пальцев гостя соскользнули с ободка чашки. Скрывая волнение, он посмотрел на императрицу. На её лице, вооружённом всеми навыками светской львицы, не отражалось никаких эмоций. Сонехихая Инро, изучивший все знания и мудрость мира на севере, был слаб в практическом бою.

«Я познал тысячу мудростей, но не могу применить ни одну…»

Из него вырвался вздох.

— Если вы о драконе, то…

Когда Хая хотел переспросить, Рудия бесстрастно подняла чашку и произнесла:

— Речь об Альтерисе.

— !!!

На этот раз он не смог скрыть своего волнения, и его зрачки метались туда и сюда. Уникальные снежные глаза Инро хаотично отражали различные цвета. Рудия легонько рассмеялась.

— Чему ты так удивляешься?

Увидев, что императрица была спокойна и даже поддразнивала его, Хая быстро вернул своё самообладание.

— Если вам интересно, лучше спросите его напрямую. Я тоже ценю свою жизнь.

Рудия сузила глаза и улыбнулась.

— Тогда, полагаю, ты сможешь ответить на другие мои вопросы?

— Зависит от вопроса.

Вежливость Хаи не дрогнула.

Рудия произнесла:

— Я хочу узнать о волшебниках.

Выражение лица гостя снова дрогнуло. На этот раз он действительно не знал, что ответить. Рудия неторопливо отпила чай, в то время как у Хаи пересохли губы.

«Что же мне делать?»

Если он ответит невпопад, его поймают с поличным. Даже если сейчас он скажет что-то вроде: «Не знаю, что вы имеете в виду под волшебниками», — это не сработает.

«Она спросила о драконе ради следующего вопроса».

Улыбка молодой императрицы вдруг стала холодной. Рудия неторопливо наблюдала за его дрожью. По своей природе женщина не могла сравниться с мудростью людей из Инро, однако она видела будущее. Ей о многом было известно. В конце концов, именно Барат обладал большей информацией о Такар, чем кто-либо другой. Так что дракон её вовсе не интересовал. В момент смерти Рудия увидела Сонехихаю, посланника, который прибыл из герцогства Инро, чтобы успокоить разъярённого императора.

Через некоторое время гость заговорил:

— Что вы хотите знать о волшебниках? Спрашивайте.

Медленно подняв взгляд, он посмотрел прямо на Рудию. Его глаза сверкали золотом и синевой.

— Я отвечу на всё, если смогу.

Получив ответ Хаи, Рудия подавила дрожь в теле.

«Наконец».

«Теперь я узнаю о волшебниках».

С тех пор как ей сказали, что Лирика — волшебник, бесконечные мысли всё время крутилась у неё в голове.

Если Лирика повернёт время вспять, какова будет плата? Будет ли с ней всё в порядке? Придётся ли ей в новой жизни совершить нечто абсурдное? Не потребует ли однажды судьба платы у неё, а не у Рудии?

Когда лёд на озере ломается, треск сопровождает громкий звук. Звук, похожий на гром. Рудия ступала по ледяному озеру, которое ей казалось прочным, и вдруг она слышит этот громкий треск. Некоторые скажут, что причина в том, что лёд прочно замёрз, другие — в том, что он треснул, отчего теперь опасен.

Рудия могла бы спросить Альтериса, но ей не хотелось. То, что не подконтрольно, не даёт гарантий в правдивости чужих слов. Не то чтобы она ему не доверяла, но и полагаться на него безоговорочно она не могла.

«Он ведь тоже не всё знает».

Ей нужно было встретить хотя бы ещё одного человека, знающего о волшебниках. Когда Рудия впервые пригласила Тилу, она хотела получить в руки козырь. Однако всё изменилось после того, как ей стало известно, что Лирика — волшебник. Она ломала голову, как же достучаться до Инро, и в тот момент, когда объявилась Лизерт с «Королевой Червей», наконец, придумала, как это сделать.

«Говорят, что «Королева Червей» — это артефакт, способный запечатывать силу дракона, так что герцог Инро, узнав о нём, обязательно заинтересуется», — вот о чём были её думы.

Из-за воспоминаний Рудия горько усмехнулась.

«Я слышала так много историй из пыточных камер и тюрем».

Арест Рудии произошёл гораздо позже, потому что Лирика укрывала мать. К тому времени, когда её притащили в темницу для преступников, там уже было довольно много потрёпанных лидеров повстанческого движения. Они дрожали от страха и ненависти и сплетничали обо всём, что имело отношение к Такар. Их всё равно ждала смерть. Поскольку восстание провалилось, хранить информацию больше было незачем.

Конечно, о Барат тоже ходило немало слухов. Пытки применялись не единожды. Если держать людей в кучке, то одного взгляда на то, как пытают другого, достаточно, чтобы заставить их заговорить. Рудия тоже о многом поведала. Женщина рассказала всё, что знала, проливая горькие слёзы. Собрав воедино услышанные истории, о значении которых в то время Рудия мало задумывалась, и информацию, полученную за время работы на Барат, она получила несколько подсказок.

«Если бы только артефакт, который был у Лизерт, был настоящим!»

Или, например, что-то вроде подобных причитаний.

«Если бы только Фиорд был жив, всё бы так не закончилось!»

В то время Рудия была так напугана, что безудержно дрожала и захлёбывалась слезами, поэтому она не думала, что сможет что-то вспомнить. Однако женщина ощутила отчётливый страх, когда вновь услышала эти истории.

Когда молчание затянулось, Хая немного склонил голову набок.

— Ах, — произнесла Рудия и улыбнулась. — Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.

Помедлив, она выбрала вопрос и задала его:

— Может ли волшебник изменить судьбу?

Вопрос императрицы был гораздо более острым, чем ожидал Хая, поэтому он тяжело сглотнул и ответил:

— Зависит от силы волшебника.

— Силы волшебника?

— Не все волшебники обладают одинаковой силой. Самые могущественные из них могут разрушить и потопить остров или заставить его подняться из воды. Самые слабые из них могут заставить бутоны расцвести зимой — есть различия в степени возможностей.

— Это не похоже на слабость.

«Управлять живым организмом, даже если речь о цветке. Значит, они способны настроить часы живого организма по своему усмотрению».

Хая кивнул в ответ на слова Рудии.

— Верно, но различия есть.

— Чем волшебник платит за свою магию?

— Они платят своей силой.

— Силой?

Выражение лица Хаи смягчилось. Он откинулся на спинку сиденья. Учёный, говорящий о том, что он знает, обычно чувствует себя расслабленней. Разумеется, отвечать гость начал активнее.

— Сила волшебника подобна источнику. Его кровь и есть источник. Пока он живёт, кровь непрерывно формирует силу и выпускает её. Есть также сосуд, вместилище, в котором хранится сила, создаваемая этим источником. Размер этого сосуда и есть предел волшебника.

— Понятно.

На большое заклинание потребуется значительное количество силы. Тот, у кого сосуд размером с пруд, не сможет использовать магию, требующую силу сосуда размером с озеро.

— Есть ли магия, способная воскресить мёртвого?

— Есть, однако это не та магия, которую мы считаем «воскресающей». Говорят, что человек, которого вернули к жизни, проводит несколько дней в оцепенении, пускает слюни, а затем снова умирает.

— Значит… — начала говорить Рудия, а потом остановилась.

«Спрашивать о «магии, обращающей время вспять», будет слишком откровенно».

«Или рассказать ему всё и попросить о сотрудничестве? Но я ещё не рассказывала об этом даже Альтерису».

Рудия решила, что если уж она всё равно собирается обо всём поведать, то её муж должен узнать об этом первым.

Она решила задать другой вопрос:

— Значит, величайшая магия, способная изменить судьбу, — это не магия, воскрешающая мёртвого?

— Да, величайшая магия, способная изменить судьбу, — Хая продолжил, задумчиво глядя на Рудию, — это магия, которая обращает время вспять.

Слегка, совсем слегка задрожала поверхность чашки императрицы.

— Как интересно, обращать время вспять.

— Так и есть. Говорят, ни один волшебник никогда не пользовался такой магией, однако если бы кто-нибудь обратил время вспять, полагаю, он забыл бы об этом, — с улыбкой произнёс Хая.

— Возможно, — проговорила Рудия.

Они улыбались друг другу, догадываясь о том, какую козырную карту сейчас оба держат, однако не могли решиться, показывать её или нет. Ставки настолько высоки, что не стоит раскрывать содержимое, пока не будешь полностью уверен. Так чувствовали оба.

Рудия отставила чашку и продолжила разговор:

— Говоря о волшебниках, я также хотела бы поговорить с тобой об артефакте, который я упомянула в письме.

«Давай прервёмся», — таков был посыл.

Хая кивнул, положив руку на стол.

— Я бы с удовольствием посмотрел на него.

На мгновение показалось, что едва уловимая психологическая война будет продолжаться ещё какое-то время.

* * *

Взволнованная Лирика сделала реверанс. Хая тоже поприветствовал её. Принцессу одолела совершенно другая нервозность, чем та, которую она испытывала, обучаясь у леди Глендерин. Если тогда Лирика переживала из-за волнения, то теперь — из-за предвкушения.

— Может, присядем? — предложил Хая, и они с ученицей сели за учебный стол.

Учитель снова заговорил:

— Императрица сообщила, что доверит процесс обучения мне. Я готов с удовольствием отвечать на любой вопрос, однако если вы совсем ничего не будете знать о предмете дискуссии, то не сможете задавать хорошие вопросы.

Лирика кивнула в ответ.

— Итак, прежде всего, я планирую разбить темы на части и начать обучение с основ.

— Да, учитель, — вежливо ответила принцесса.

Хая улыбнулся.

— Однако, поскольку всё, чему я могу обучить, — это знания, было бы лучше нанять учителя для таких вещей, как игра на музыкальном инструменте или рисование.

— Хорошо, я поняла.

— Тогда начнём с простого?

Лирика кивнула, хотя улыбка учителя при слове «простого» выглядела несколько зловещей. Занятие длилось долго. Очень долго. Когда Хая попрощался и ушёл, Лирика легла на парту, совершенно обессиленная.

— Вы в порядке?

— Так много всего…

«Может, это потому, что я не занималась самостоятельно?»

Список предметов начального уровня, которые преподавал Хая, был обширным. История, астрономия, география, медицина, математика, искусство...

— Так много нужно выучить? — неосознанно спросила Лирика.

Учитель кивнул.

— Элементарные знания изучаются поверхностно и широко. По мере перехода от среднего уровня до продвинутого глубина обучения увеличивается и сужается.

Снежный эльф, который, ярко улыбаясь, широко развёл руки в стороны и постепенно сократил между ними расстояние, был беспощаден, как северный ветер.

Брин с улыбкой спросила:

— Почему бы вам не попросить немного сузить круг?

— Всё же мне весело, — Лирика стиснула зубы. — Сначала я попробую, а если не получится, тогда попрошу.

— Как пожелаете. Вы очень старались, пора бы и перекусить.

— Ура!

Взмахнув руками, Лирика вышла из гостиной. Наслаждаться сладостями приятнее всего после того, как нагрузил голову. Напряжение таяло на кончике языка. В это время года горячий чай был намного вкуснее. Лирика выпила чёрный чай и съела кусочек сладкого торта. Она почувствовала, как усталость рукой сняло. Опустошив чашку, принцесса произнесла: «Пора», — и встала с дивана.

— Снова будете учиться? — спросила Брин, когда они направлялись к кабинету.

— Мх, мне нужно просмотреть то, что я выучила сегодня, чтобы не забыть.

— Поняла.

Лирика села за свой стол, на котором до сих пор лежали изученные ею сегодня предметы. Она усердно водила ручкой по своим записям, пытаясь их упорядочить, даже не замечая Брин, которая то поправляла шторы на окнах, чтобы сильно не светило, то подкладывала в камин новые дрова.

— Хочешь стать глупой?

Принцесса подняла голову на звук смеющегося голоса и увидела стоящего перед ней Атиля.

Она запротестовала:

— Почему я стану глупой во время обучения?

— Если всё время просто учиться, то можно поглупеть.

Логика была странная, однако, на удивление, она звучала правдоподобно.

— Пойдём.

— А, но...

Лирика всё ещё многое хотела сделать и с сожалением посмотрела на записи, которые приводила в порядок, на что Атиль проговорил: «Ты можешь сделать это завтра, ведь так?» — и потянул сестру за руку. Не успела она опомниться, как её потащили к окну гостиной.

— Ах! — воскликнула Лирика. — Снег идёт!

— Ага, он, конечно, не первый в этом году, но его тогда мало выпало. Вот такой должна быть зима.

Снежинки падали крупными хлопьями и их накопилось довольно много.

— Пойдёмте прогуляемся по снегу.

— Ты должна первой наступить на него.

Атиль рассмеялся.

— Хорошо!

Лирика не могла не радоваться снегу. Брин помогла ей одеться. Девочка надела перчатки, вязанные из разноцветной овечьей шерсти, обернула вокруг головы шарф и обула сапоги, смазанные пчелиным воском.

Атиль и Лирика направились в сад. Когда наступаешь на свежий снег, на который ещё никто не ступал, он приятно похрустывает. Пока они осторожно оставляли свои следы один за другим, снежинки падали всё сильнее и сильнее.

Когда снег уже был по голень, принцесса начала плотно укладывать его, чтобы слепить снеговика. Это заняло гораздо больше времени, чем она ожидала. Когда Лирика слепила двоих снеговиков, солнце уже село.

Они вернулись во дворец, посмеиваясь, с покрасневшими от холода щеками. Брин и Бран, ожидавшие их, быстро стряхнули с них снег до того, как он успел растаять. Лирика также сменила обувь, прежде чем ступила на ковёр. Пока она грела перед камином свои покрасневшие руки, был приготовлен ужин. Тёплый овощной суп приятно разливался по телу.

— В этом году я обязательно найду снежную жемчужину.

Когда Лирика залезла на кровать, о чём-то бормоча, Брин улыбнулась.

— Да, я уверена, что в этом году вы обязательно её найдёте.

Как только девочка легла в тёплую постель, она почувствовала сонливость и вскоре уснула.

❖ ❖ ❖

Ей снился сон. Она знала, что спит. Раньше ей постоянно снилась эта пустыня. Однако сегодня не было летающего дракона и была не середина ночи.

«Вау».

В лучах полуденного солнца пустыня выглядела потрясающе. Песчаные дюны словно танцевали. Контраст ярко-голубого неба был необычайно прекрасен. Вдалеке что-то двигалось.

«Что там?»

Она не успела сделать и пары шагов, в одно мгновение переместившись. Лирика оказалась посреди оазиса. Вокруг было пышно и зелено, а вода выглядела холодной и кристально чистой. Палатки стояли в тени. Снаружи они были белыми, а внутри — богато украшенными. Это было так непохоже на все те сны, которые ей когда-либо снились.

— Ты сошла с ума?! — послышался громкий голос.

Лирика удивилась, но любопытство взяло верх, и она пошла туда, откуда доносились голоса. Неподалёку в тени собралась группа людей. Среди них спорили молодой человек и девушка.

Молодой человек крикнул:

— Что ты натворила?

Девушка выглядела невозмутимой. Нет, скорее, она смотрела на разгневанного человека с неприязнью.

— Я просто пыталась нас защитить.

— Ты заперла нас здесь!

— Пусть будет так, но что с того? Наши дети теперь защищены, они в безопасности, — голос девушки всё повышался.

Молодой человек выглядел опустошённым.

— От чего? Защищены от чего, Такар?

Лирика тяжело сглотнула.

«Как этот человек только что обратился к девушке?..»

— Я не могу гарантировать, что здесь вы будете в безопасности. Нас слишком мало. Но я защищу вас от всего. Неважно от кого или чего. Инро, ты ведь знаешь это, да?

Теперь Лирика полностью очнулась.

«Нет же, это всего лишь сон, как я могу очнуться?»

«О чём этот сон?»

«Может, мне это снится потому, что я сегодня учила историю?»

«Инро и Такар».

«Среди них есть Сандар или Вульф?»

«А Барат?»

Лирика огляделась. Присутствующие здесь люди выгляди явно растерянными. Однако она не могла сказать, кто есть кто.

Такар произнёс:

— Отныне никто не сможет прибыть с моря или пустыни и больше не будет наводнений.

— И никто не сможет выйти, — подытожил Инро.

— Не страшно, лишь бы мы были в безопасности. Инро, мы не знали. Я не знала, что остров будет настолько разрушен. Не знала.

Выражение лица Инро исказилось. Он смотрел на Такар с печалью, гневом и болью.

— Мои дети не могут пользоваться магией, потому что мы согласились отказаться от неё в обмен на побег с острова, поэтому…

Такар холодно произнёс:

— Если ты слабее меня, просто молчи.

Пока Лирика, остолбенев, наблюдала за развернувшейся ситуацией, кто-то прошептал ей на ухо:

— Если ты слабый, то и действовать будешь как слабак, однако и у слабаков есть своя сноровка.

— !!!

В тот момент, когда от удивления она обернулась, сон развеялся.  Лирика замерла. Она распахнула глаза и увидела в темноте смотрящую на неё фигуру. Её сердце забилось так быстро, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Не в силах моргнуть, девочка уставилась на другого человека. Напротив неё стоял Альтерис. Он смотрел на неё сверху вниз. На его лице не было ни единой эмоции.

«Почему?..»

Лирика не была уверена, спит ли она или уже проснулась, и это выражение лица Альтериса… Похоже на то, которое ей доводилось раньше видеть. У него было обветренное и изношенное лицо, как у старой статуи. Это пугало. Почувствовав, что её дыхание становилось тяжелее, Лирика собрала всё своё мужество.

— О-отец?..

Выражение лица Альтериса дрогнуло. Он нахмурился. По нему нельзя было с уверенностью сказать, сердится он или нет. Всё же это лучше, чем пустое выражение лица.

Лирика снова позвала его:

— Отец.

Альтерис поднял взгляд вверх и тихо вздохнул. Напряжение ушло, и только тогда кончики пальцев принцессы начали дрожать. Она крепко ухватилась за одеяло, стараясь не показывать дрожь в своих маленьких руках, и медленно приподняла верхнюю часть тела.

Альтерис сел на край кровати. Лирика вздрогнула. Он горько улыбнулся.

— Прости, что напугал тебя.

«Ничего, я в порядке», — Лирика с трудом сдержала слова, которые хотели рефлекторно вырваться.

Чувствуя, как сердце до сих пор колотится, она тихо произнесла:

— Я очень удивилась.

Альтерис протянул руку. Плечи Лирики дрогнули, и ладонь, коснувшись головы, начала её поглаживать.

— …

В отличие от первого раза теперь эта большая рука гладила её гораздо нежнее и обыденнее. Напряжение в шее и плечах спало, и она облегчённо вздохнула. Тем не менее, поглаживания не прекращались.

— На уроках Хаи весело?

Лирика тихо ответила в темноту:

— Да, заданий много, но и интересных рассказов немало.

— Понятно.

Большая рука всё ещё нежно касалась волос. Прикосновение было тёплым.

— Я не могу проиграть.

— Что?

— Научить тебя магии всерьёз?

Значит ли это, что до сих пор обучение было не всерьёз? Когда Лирика в замешательстве посмотрела на Альтериса, он улыбнулся. Его рука по-прежнему гладила её по голове.

«Мои же волосы так не выпадут?»

— Ты моя дочь, я не могу проиграть.

— Э-это, как-то...

Лирика не знала, что ответить. Она запаниковала, поэтому её мысли стали беспорядочными.

«И что, что, что мне делать?»

Девочка чувствовала, как её лицо становилось всё горячее и горячее. Благо, в комнате было темно. Лирика вздохнула с облегчением, но глаза Альтериса видели всё ясно. Она выглядела так забавно, надув щёки, что он рассмеялся. Принцесса хотела возразить, но не стала этого делать.

— Лирика, — позвал Альтерис и продолжил говорить после небольшой паузы: — тебе приснился странный сон?

— ?!

Её глаза широко раскрылись от удивления.

— Как...

— Не нужно видеть эти сны.

— Ч-что? — вырвались слова сами по себе.

— Если не думать о снах, то они не будут сниться. Не нужно видеть эти сны. Ты волшебница, стоить тебе захотеть, и ты не будешь их видеть.

— У меня разве получится?

— Получится, если захочешь.

Альтерис говорил твёрдо, поэтому Лирике больше нечего было сказать в ответ.

— …Хорошо, — произнесла она тихо.

Император снова заговорил, прежде назвав её по имени:

— Ты ещё юна.

Ей было уже десять, но девочка промолчала.

Мужчина говорил тихим и твёрдым голосом:

— Я взрослый.

— Знаю?..

Лирика не могла понять, о чём шла речь.

— Ничего страшного, если ты не поможешь мне. Я сам смогу справиться. Хорошо?

— Хорошо.

Она была озадачена, но всё равно кивнула. Только тогда Альтерис убрал свою руку.

— Молодец. — Он поднялся. — А, и последнее.

— Что?

— Ты не можешь учиться магии ни у кого, кроме меня.

— Другие люди даже не знают о том, что я волшебница.

— Волшебная девочка тоже пользуется магией, понимаешь?

— Да.

Лирика кивнула. Альтерис улыбнулся, получив подтверждение.

— Поспи ещё, — произнёс мужчина и исчез.

Однако принцесса легла не сразу. Прислонившись головой к подушке, она задумалась о своём сне.

«Почему мне это приснилось?»

«Почему отец сказал мне те слова?»

Глаза Лирики снова начали медленно закрываться.

«Думаю, этот сон и слова отца как-то связаны».

«Но он не хочет мне рассказывать».

«Тогда лучше оставаться в неведении».

Подумав, девочка снова погрузилась в сон.

* * *

В последнее время Тиаре обучалась отдельно, чтобы пройти испытание и получить артефактный клык. Из-за чего время, проводимое с Лирикой, значительно сократилось. Каждый раз, когда принцесса видела свою компаньонку, на ней была куча бинтов, что вызывало беспокойство. Тиаре льстила забота Лирики, однако она изрядно повторяла: «Скоро всё заживёт». Снег, падавший уже несколько дней, прекратился, поэтому Юная Вульф впервые за долгое время посетила дворец.

С блеском в глазах она произнесла:

— Я тоже хочу пойти на занятия к учителю Хае.

— Ох, а можно?

Лирика посмотрела на Брин, и та кивнула.

— Леди Тиаре — компаньонка принцессы, поэтому вы можете посещать занятия вместе.

— Спасибо.

Юная Вульф прочистила горло и, приподняв подбородок, гордо сказала:

— Я единственная компаньонка принцессы.

— Ху-ху, всё верно! — с готовностью согласилась Лирика.

Хая не выказал никаких признаков дискомфорта и провёл занятие, как обычно. Проблема была в Тиаре. Сначала её глаза сверкали энтузиазмом, однако со временем свет в них погас. Взглянув на неё, Лирика увидела, что она что-то старательно чертит в углу грифельной доски.

«А, щеночек? Мило».

«Но разве можно заниматься этим на уроке?»

Когда настала перемена, Тиаре закрыла лицо обеими руками и громко произнесла:

— Простите! Я больше не могу слушать!

Брин и Лаув рефлекторно переглянулись и закусили губы, чтобы не рассмеяться. Лирика же могла позволить себе улыбнуться, поскольку она была принцессой.

— Всё хорошо, учитель довольно много рассказывает, да?

— Я и раньше уважала вас, принцесса, но теперь буду уважать вас ещё больше. Кстати, закуски очень вкусные.

Съев весь кусок шоколадного торта, Тиаре счастливо попрощалась:

— По крайней мере, я была на уроке у кого-то из Инро.

Напоследок сказав, что этим надо будет потом похвастаться, оживлённая компаньонка удалилась.

— Леди Тиаре вернётся? — спросил Хая, и Лирика кивнула.

— Да, у неё появилось срочное дело...

— А-ха.

Учитель улыбнулся, и девочка невольно начала оправдываться за подругу.

— Тиаре — ученица рыцаря, поэтому она очень занята.

— Понимаю, Вульфы производят на свет много прекрасных воинов.

Хая согласился, отчего глаза Лирики заискрились.

— Да, верно. Тиаре всего на два года старше меня, но она такая сильная, что это поражает воображение.

— Как «рыцарь жемчужины».

На мгновение лицо Лирики вспыхнуло, когда она поняла, о чём шла речь.

— В-вы видели эту книгу?

— Конечно, всё, когда-либо опубликованное, обязательно попадает в герцогство Инро, хм... — Хая наклонился и прошептал: — Могу заверить вас, что там гораздо больше книг и материалов, чем в библиотеке императорского дворца.

Глаза Лирики расширились.

— Это потрясающе.

— На улице почти нечем заняться. Даже зимой рассказы о Гвинее — моё самое большое удовольствие. — Учитель с гордостью добавил: — Инро помнит даже самые старые истории и самые старые песни.

«Ах, тогда...»

Лирика вспомнила о сне. Она подумала, не рассказать ли ей об этом своему учителю. Однако принцесса сомневалась, стоит ли спрашивать его напрямую, ведь Инро тоже там были. Она пока мало что знала о Хае.

«Он многому учит меня и сам многое знает, но это ещё не значит, что я знаю человека...»

«Нужно получше разобраться в этом сне».

«Шаг за шагом соберу все части истории воедино».

«А потом, когда узнаю об учителе больше, спрошу».

«Хм, может, он тоже не знает».

«Похоже, это очень, очень старая история».

Хая заговорил:

— Если принцесса когда-нибудь посетит герцогство Инро, я позабочусь о том, чтобы библиотека была открыта для вас в любое время.

— Если вы пригласите меня, я поеду, не раздумывая.

Лирика ярко улыбнулась. Хая улыбнулся в ответ и вернулся к занятию. Зима была идеальным временем года, чтобы чему-то научиться. Чайник на плите пускал пар, обогревая комнату. Так расходовать воду зимой было излишеством, однако в Солнечном Дворце был водопровод.

С каждым днём становилось всё холоднее. Брин обеспокоенно говорила, что похолодание может стать рекордным. По ночам водопроводная труба оставалась приоткрытой. Пусть вода и тратилась впустую, но нужно было как-то предотвратить замерзание. Погода была настолько холодной, что скопившийся снег превращался в песчинки и ощущался под ногами как песок. Поскольку Лирика не выходила из комнаты, она тратила больше времени на учёбу.

Атиль вернулся после верховой езды и с негодованием произнёс:

— Мне пришлось несколько раз слезать с лошади.

— Почему?

— У лошади был заложен нос, сопли замёрзли и нос забился.

Рот Лирики открылся. Атиль тяжело вздохнул.

— Верховая езда на некоторое время будет невозможна.

— Понятно, жалко лошадку.

— Что ж, не иметь возможности бегать и впрямь жалко. Я снова выйду на прогулку, как только немного потеплеет. Возьмёшь с собой Венеру, и мы вместе покатаемся.

Лирика кивнула в ответ на слова Атиля.

Часто, когда она приходила в кабинет императора, чтобы помочь с работой, Рат выглядел измождённым. Он работал, дрожа от холода, несмотря на то, что был закутан в одежду и держал в руках грелку. Для сравнения, Тан носил только толстую флисовую накидку и свитер под ней, и ему было нормально.

Командир цокнул языком и стоило ему обратиться к Рату: «Эй, в кабинете разве не тепло?» — как в ответ прилетел убийственный взгляд. Опустив хвост, он добавил: «Думаю, это зависит от человека...»

Канцлер стиснул зубы.

— Моя жизнь в опасности.

— М-м, прости, — неловко извинился командир.

Рат пристально посмотрел на Тана, а затем вернул своё внимание к документам. Он что-то пробормотал, поэтому Лирика прислушалась: «Ненавижу холод. Зима убивает меня, ах, хочу вернуться на юг. Может бросить всё? Бросить должность канцлера? Не знаю я, сплошная напасть...» — а дальше лились ужасные упрёки и жалобы.

«Должно быть, это очень трудно вынести».

Паю тоже пришлось нелегко. В тот день, когда Атиль вызвал его к себе, в глазах юноши свет, казалось, померк давным-давно. Куда-то делся жизнерадостный характер.

Не отходя от камина, Пай с холодным и сухим выражением лица произнёс: «Надеюсь, меня позвали в такой холод не из-за чего-то бесполезного. Ваше Высочество». Он сильнее закутался в пальто. На слова Атиля о том, чтобы снять одежду, Пай не реагировал. В конце концов, наследный принц покачал головой и отправил компаньона прочь со словами: «Не возвращайся, пока не согреешься».

Лирика принесла Рату новую грелку, заменив тёплую на горячую.

— Благодарю вас, принцесса.

— Не стоит, говорят, в этом году необычайно холодно. Всем приходится нелегко.

Канцлер выглядел более расслабленным после смены грелки с тёплой на горячую.

— Да, впервые за девять лет такой холод, вот почему мне предстоит ещё много работы.

— Почему?

— Снег не тает. Деревни изолированы. Никто в здравом уме не будет на санях преодолевать большие расстояния только ради добычи пропитания. Местные помещики окажутся в затруднительном положении.

— Понятно.

Лирика кивнула.

Зимой даже гонцу нелегко преодолевать расстояния, поэтому кто-то может запросто спланировать восстание. Если, конечно, не найдётся безумец, у которого собрана армия. Это был сложный сезон во многих отношениях. Как Альтерис и сказал, уроки магии стали серьёзнее.

❖ ❖ ❖

— Сила артефакта не бесконечна. Обычно она ограничена количеством применений.

Глаза Лирики расширились.

— Я думала, она работает всегда.

— Ты используешь силу, когда применяешь магию?

— Использую.

— Использует ли артефакт свою силу каждый раз, когда его применяют?

— Использует?..

— В случае с бластером используются магические камни. Когда в них вкладывается сила, появляется солнечный свет.

— А!

— Как правило, при создании артефакта в него вкладывается много энергии, поэтому он может прослужить довольно долго, однако, если это возможно, лучше его подзарядить.

— Хорошо.

— А ещё есть совместимость между магией и драгоценными камнями. Золото — отличная вещь, которая хорошо сочетается со многой магией, поэтому возьмём за основу золото...

Дальше мужчина говорил о совместимости камней и магии, например, хризолит совместим с солнцем, аквамарин — с водой, кристалл — с очищением и так далее. В зависимости от заклинаний можно даже использовать несколько драгоценных камней.

— Ты когда-нибудь разбивала драгоценный камень, создавая магический круг?

— Что? Ни разу.

— Хм, тогда начнём с этого. Важно знать пределы своих возможностей.

Глаза Лирики расширились при смелой мысли о том, что она может разбить драгоценный камень. Альтерис посмотрел на неё и нашёл её выражение лица забавным.

Даже в такую холодную погоду они продолжали заниматься в саду. Лирика не знала, как это удавалось императору, однако он всегда заботился о том, чтобы было тепло. Вокруг того места, где они занимались, снег то и дело таял.

Из темноты донёсся тягучий цветочный аромат. Лирика обеспокоенно посмотрела на Альтериса. Их взгляды встретились. Голубые глаза весело улыбались.

— Как же поступить с незваным гостем?

Лирика бросила взгляд в темноту, не зная, что делать, а затем перевела взгляд на отца.

— Ах, эм, да уж.

«Что мне делать, а если он подойдёт ещё ближе?»

Из-за беспокойства принцесса продолжала смотреть в одну и ту же сторону. В этот сад разрешалось входить только членам императорской семьи. Если незваный гость зайдёт туда, то пожара не избежать.

«Что делать, что делать?»

Она не могла просто уйти во время урока магии. Однако и проигнорировать пришедшего человека было страшновато.

«Почему он пришёл так внезапно, посреди ночи?»

«Что-то случилось?»

Альтерис долго и пристально вглядывался в лицо дочери, а затем спросил:

— Я слышал, ты проникла в подземелье Баратов.

— Ч-что? — вырвался застигнутый врасплох голос.

То, что она с Атилем вывела оттуда Фиорда, было секретом.

Альтерис приложил указательный палец к губам.

— Я не говорил твоей матери.

Лирика выдохнула. Она слегка кивнула.

— Порой ты поступаешь абсурдно, но результаты не так уж и плохи. Однако, — Альтерис спросил: — Что ты собираешься делать, когда контракт закончится?

Что она будет делать с Барат, когда перестанет быть принцессой?

Лирика наклонила голову и заговорила так, как будто этот вопрос никогда даже не приходил ей в голову:

— А, мы же всё равно можем дружить? Думаю, Фиорд продолжит и дальше оставаться моим другом, даже если я не буду членом императорской семьи.

— Вы продолжите общаться?

— Эм, да. Если бы мы общались только потому, что я принцесса, я бы больше с ним не заговорила. Но это не наш случай. К тому же, время, проведённое вместе, никуда не денется.

— Понятно, говоришь, связи нерушимы?

— Да.

Альтерис улыбнулся из-за твёрдого ответа без какого-либо скрытого умысла. Ему очень понравился такой ответ.

— Иди. Нельзя его и дальше там заставлять стоять. Мне не нравится присутствие Барат в моём дворце, но, раз уж он проявляет вежливость, на этот раз я его отпущу.

— С-спасибо!

Лирика поклонились и быстро взяла мантию. Она надела шапку, прикрыв ушки, шарф и верхнюю накидку. Как только девочка вышла из круга, внутри которого растаял снег, на неё обрушился холод. Поскольку её тело было достаточно тёплым, мороз был терпимым. Снег под ногами бегущей Лирики хрустел.

«Если он проявляет вежливость, то он точно должен стоять у входа».

Девочка бежала, пока не запыхалась. По мере того, как она приближалась, аромат цветов становился сильнее. Когда запыхавшаяся Лирика добралась до входа, Фиорд стоял, прислонившись к дереву.

— Фио!— Глаза у неё расширились. — Что с твоей одеждой?

Удивлённая принцесса быстро сняла шарф и подошла к юноше ближе. В такой холод Фиорд был одет в тонкую блузку и брюки. Когда он оглянулся на неё с улыбкой, то показались его краснющие щёки.

— Принцесса-малиновка.

— Ты простудишься, нет, замёрзнешь насмерть! А-а! Ты без обуви?!

Когда она обернула вокруг него шарф, он взял её за руки.

— Со мной всё в порядке.

— Ничего не в порядке! — крикнула принцесса, и Фиорд засмеялся.

Он тихо произнёс:

— Лири, всё хорошо, правда. На самом деле, мне даже нравится этот холод.

Голос его звучал взволнованно и сладко. Лирика замерла и посмотрела на него. Уголки его глаз были красными и влажными. Она посмотрела на руку, которая её держала. На ней были толстые шерстяные перчатки, но Лирика явно чувствовала жар. Её выражение лица исказилось от беспокойства.

— Фио, у тебя снова жар? Ты в порядке? Что делать...

— Я в порядке. Я хотел навестить вас. Мы давно не виделись. Сегодня я не выдержал. Вы были с Его Величеством?

— Да, Его Величество сказал увидеться с тобой.

— Я боялся, что меня прогонят, как тогда.¹

¹ Скорее всего, речь про события в 49 главе, когда Альтерис явился и прогнал с балкона беспокоящегося Фиорда.

— Тогда?

Вместо ответа Фиорд снял шарф и обернул его вокруг шеи Лирики.

— Красный шарф вам очень подходит.

— Потому что я принцесса-малиновка. — Чувствуя себя расстроенной, девочка спросила: — Фио, я могу чем-нибудь помочь тебе? Твоя лихорадка не проходит. Может, я  смогу помочь тебе с ней, я ведь волшебная девочка. Сейчас так холодно. Говорят, когда у тебя жар, может стать хуже, если находиться на холоде.

— Это не лихорадка.

Лирика замерла.

Фиорд мягко произнёс:

— Поэтому не стоит так беспокоиться.

— И как тут не беспокоиться! Неужели я ничем не могу тебе помочь?

Глаза Фиорда слегка расширились.

— Помочь? Лири мне? Как я могу просить ещё о чём-то? Я и так получаю слишком много. Настолько много, что мне становится страшно.

Лирика вздрогнула и вполголоса прошептала: «А, эм... Вот как?..»

— Лири, моя принцесса.

Её окружил сильный аромат цветов. Она не могла определить, что же это за цветок, но он показался ей очень ярким. Даже в таком тёмном месте от Фиорда, казалось, исходило сияние. Его серебряные волосы мерцали в лунном свете.

— Я пришёл просить вашего согласия.

— ...Согласия? — вопрос прозвучал невнятно, поскольку Лирика несколько растерялась.

Фиорд рассмеялся.

— Да, я хотел бы попросить вашего согласия, — слова произнесли сладковатым голосом, они словно прилипли к ушам.

Сердце в груди заколотилось. Аромат стал гуще. Все силы будто покинули тело. Колени подкосились, и перед глазами всё вдруг перевернулось. Лирика полностью погрузилась в снег. Проглянуло зимнее ночное небо, однако Фиорд быстро заслонил его. Золотисто-красные глаза оказались совсем близко. Настолько, что она чувствовала его жар на своей коже. Сладкий аромат наполнил её лёгкие, и даже выдыхаемый им воздух казался благоухающим.

— Возможно, мы будем видеться не часто. Нет, не думаю, что смогу часто видеться с вами. Но я хочу встречаться с вами тайно, можно?

Лирика не совсем понимала, о чём шла речь. Она моргнула и попыталась сосредоточиться.

— Часто, не видеться?

— Да, я хочу кое-что сделать. Однако могу я вот так вот приходить к вам?

«Прошу, ответь».

«Пожалуйста, скажи да».

Губы Лирики слегка приоткрылись. Её разум затуманился. Что угодно. Она могла ответить на всё, что он захочет.

— Неужели?

Прошептал кто-то. Внезапно подул сильный ветер. Весь снег на деревьях посыпался вниз. Большая часть упала на Фиорда, но что-то попало и на Лирику.

— Ух, холодно!

Она резко пришла в себя.

— А?

«Почему я лежу на земле?»

Фио смотрел на неё сверху вниз. Лирика не могла понять, когда она успела упасть. Воспоминания были размыты. Она взяла себя в руки.

— Фио!

Придав силы голосу, Лирика встала с места и схватила юношу за оба плеча. Фиорд выглядел удивлённым. И тут она шлёпнула его по обеим щекам. Из-за толстых перчаток звук вышел слабоватым.

— Приди в себя!

Однако голос у неё получился резким. От удивления у Фиорда округлились глаза, и он тут же сел, выпрямившись. Лирика тоже села обратно.

— Фиорд Барат.

— Д-да.

На его голове покоился снег.

Лирика сказала следующее:

— Будет грустно, если мы не сможем часто видеться, но всё нормально. Всё хорошо, ты можешь навещать меня.

— Хорошо.

Когда Фиорд ответил, Лирика встала и смахнула снег с его головы.

— Теперь всё нормально.

Фиорд поблагодарил и встал, но вдруг ему на голову снова посыпался снег.

— О-ой?!

От удивления Лирика подскочила со своего места. Откуда этот снег берётся? Она оглянулась, но никого вокруг не было.

Фиорд произнёс:

— Его Величество.

— А?

Он горько улыбнулся и стряхнул снег с головы и плеч.

— Возможно, это значит, что мне нужно остудить голову. Простите, принцесса.

Юноша протянул руку, чтобы смахнуть снег с одежды Лирики, но остановился. Кажется, сейчас лучше не прикасаться к ней.

— Благодарю за то, что выслушали меня, — сказал Фиорд и сделал реверанс.

Он по-прежнему делал восхитительные и элегантные реверансы.

— Не за что.

Лирика игриво сделала ответный реверанс. Когда она подняла голову, перед ней уже никого не было.

— Ха-а.

Принцесса вздохнула, отчего появился белый туман и исчез. По телу пробежал холодок.

«Пора вернуться».

Лирика слегка стряхнула снег с одежды и вернулась к Альтерису. У него было очень мрачное выражение лица. Девочка застыла на месте. Она встала поодаль, не в силах войти в круг, внутри которого растаял снег.

— Для начала зайди.

Лирика шагнула, и каблуки её сапог стукнули по каменному полу. По одному этому звуку она почувствовала, что попала в тёплый мир, пространство, согретое Альтерисом при помощи силы. Её щёки и руки начали покалывать. Лирика стояла, не шевелясь. Альтерис встал перед ней и протянул руку, отчего на этот раз она не дрогнула. Одним быстрым движением он снял шапку и шарф и развязал плащ, который следом бросил на каменный стул. Когда потрёпанная плотная накидка упала, от неё стал доноситься сладкий аромат.

«Ах».

Казалось, что запах проник даже в волосы. Альтерис положил руки на щёчки Лирики. Он не щипал. Однако его хватка была сильной.

— Почему ты стояла как вкопанная? Перед этим крупным незрелым птенцом Барат. Человек даже свою силу контролировать не может, так почему ты снова принимаешь его?

Лирика посмотрела на него с недоумением. Альтерис заглянул в её голубые глаза. Она так похожа на свою мать, и в такие моменты ему становилось как-то неловко. Ребёнок остаётся ребёнком, но иногда тот факт, что Лирика — ребёнок, его расстраивал.

— Разве ты не почувствовала усилия Барата?

— Да-а...

— А что по поводу моей силы?

Верть-верть.

Она хотела покачать головой, но не смогла, потому что её держали за щёки, поэтому оставалось ответить устно.

— Не знаю, — голос внезапно ослаб.

Альтерис сузил глаза. Любой волшебник с определённым уровнем силы будет чувствителен к другим силам, однако Лирика была чрезвычайно недалёкой. Возможно, глупость — это черта сильнейших. Возможно, она настолько сильна, что не чувствует чужую силу.

«Да, моя дочь — гений».

Альтерис размышлял как и многие родители, у которых появился первенец.

«Обучу её, и она всему научится».

Он стремился научить Лирику как можно большему, прежде чем Инро станет помехой, и это только подогревало его мотивацию. Альтерис раскрыл ладони и обхватил ими лицо дочери. Холодные щёки потеплели и размягчились.

— Давай, садись, начнём сначала.

— Хорошо... — тихо ответила Лирика.

С этого дня уровень сложности занятий Альтериса сразу повысился.

❖ ❖ ❖

Заметив, что место рядом с ним пустует, Альтерис встал. Простынь на ощупь всё ещё была тёплой, а в воздухе витал аромат жасмина. Он медленно поднялся и надел халат.

Последние несколько дней сторона кровати, на которой спала супруга, пустовала. Сначала Альтерис подумал, что она шла в ванную, что было не так. Рудия возвращалась в постель совершенно холодная, не переставая дрожать. От неё пахло животным. Отчего Альтерис стал чувствовать себя некомфортно. Он продолжал думать о Тане Вульфе.

Сегодня мужчина не выдержал и решил последовать за женой. Идти по следам не составило труда. Она неожиданно направилась в библиотеку. Альтерис вошёл в открытую дверь. В библиотеке было темно. Помещение спроектировали так, чтобы свет не попадал на книги для предотвращения их порчи. Альтерис с лёгкостью нашёл Рудию. Без освещения ничего не будет видно, поэтому нужно просто направиться туда, где свет есть.

Рудия сидела на вершине высокой лестницы. Её золотистые волосы сияли даже при свете лампы. Свет очертил поверхность полированной деревянной лестницы. Между ступенями лестницы виднелись белоснежные ноги. На ней была пижама. Мужчина ненадолго поднял голову и выдохнул, образуя белый пар. Он нахмурился, а затем вздохнул, поняв, что на ней мех.

«Верно, если зимой и пахнет животным, то это запах от его меха».

Альтерис подумал, не потерял ли он здравый смысл, став человеком, однако небольшое раздражение до сих пор чувствовалось. Послышались его шаги. Рудия испуганно обернулась, и их взгляды встретились.

— Альтерис?

— Имя моё, — ответил мужчина и поднял упавшие тапочки у подножия лестницы, а затем надел их на её стопы.

Пальцы ног окрасились в красный.

— Не знаю, с какого перепугу ты ходишь по такому холоду.

— Что, да так...

Рудия закрыла книгу с громким хлопком.

— Мне нужно кое-что исследовать.

— Займись этим днём. Не знаю даже, тут и замёрзнуть можно посреди ночи. И горничная... — Альтерис на мгновение замер, а затем злобно рассмеялся. — Смотрю, твои исследования не ограничиваются только книгами.

Он протянул руку Рудии. Она взяла его за руку и собиралась уже спуститься по лестнице, как её потянули вниз. Издав приглушённый вскрик, женщина упала в объятия императора. Тапочки тут же полетели на пол.

Держа Рудию, Альтерис обернулся, посмотрев на стоящего в дверях Хаю с суровым выражением лица, и задал вопрос:

— Итак, что делают Сонехихая Инро и моя прекрасная жена, встречаясь посреди ночи?

Рудия заговорила первой:

— Тила просто отвечает на мои вопросы.

— Какие?

— Может, для начала отпустишь меня, а потом я отвечу?

— Не хочу, чтобы ты ступала на мраморный пол босиком посреди зимы. Так какие?

Рудия спокойно посмотрела на Альтериса. Сейчас не будет ничего глупее, если солгать или попытаться выкрутиться, поэтому она честно сказала:

— О магии.

Альтерис нахмурился.

— Если о ней, то могла бы... — слова оборвались. Он говорил тихо: — Ты спрашиваешь Инро, потому что я могу солгать?

— Я подумала, что будет лучше послушать разные точки зрения.

— Ха.

Альтерис попытался успокоить бушующие в нём чувства. Ему казалось, что всё то время, которое они провели вместе, не имело значения. Неужели он не заслужил такого доверия? И это всё, что между ними есть? Неужели все его слова и клятвы были выброшены на ветер?

— Ваше Величество.

— Снежная фея, замолчи, пока я не разорвал тебя на пять частей.

Сонехихая вздохнул. Он не ожидал, что гнев дракона вырвется наружу таким образом.

— Альтерис, нам нужно поговорить наедине.

— Зачем?

— Есть кое-что, о чём мы оба хотим поговорить.

Альтерис подавил желание съязвить и спросить: «Боишься, что вы двое будете поняты неправильно?»

— Исчезни, — это всё, что он сказал, но для Хаи и одного слова было достаточно.

Тила поклонился и ушёл. Альтерис щёлкнул пальцами, и толстые двери библиотеки бесшумно закрылись.

— Рассказывай.

— Если бы я действительно совсем не доверяла тебе в вопросах магии, я бы не позволила Лирике обучаться у тебя и уж тем более подписывать контракт.

После этих слов гнев Альтериса утих. Она говорила правду. Ни для кого не было секретом, что больше всего на свете Рудия любила Лирику. Её слабость слишком очевидная, но императрица так сильно любит свою дочь, что не может не показывать этого. Вот почему она так сильно разозлилась, когда от неё скрыли тот факт, что Лирика — волшебница. Однако Рудия не стала следить за обучением магии и вмешиваться.

— Это верно, — согласился Альтерис и сел на ступеньку лестницы.

Рудия удобно расположилась на его бёдрах.

— Раз уж моя дочь — волшебница, я хочу собрать всю возможную информацию о магии.

Тоже разумно. Он не мог не понять её переживаний.

— Тогда зачем было скрывать это от меня?

Вот чего понять он не мог. Щёки Рудии слегка покраснели. Впервые она отвела взгляд. Альтерис провёл рукой по её волосам.

— Почему? Рудия, — голос звучал сладко, почти певуче.

Женщина ответила:

— Только не смейся, тогда расскажу.

— Не буду.

Рудия начала говорить, всё ещё глядя в сторону:

— Вы с Лири часто говорите о магии, так? Я могу только слушать, но мало что понимаю... — Она медленно перевела взгляд в его сторону. — Я хотела удивить тебя своими знаниями о магии.

Альтерису пришлось стиснуть зубы, чтобы не рассмеяться. Он наклонился и уткнулся лицом в плечо Рудии.

Рудия заворчала:

— Разве ты не сказал, что не будешь смеяться?

— Я не смеюсь.

В его голосе явно слышались нотки веселья.

— Я лишь подумал, что моя жена милая.

Рудия оставалось радоваться тому, что в библиотеке было холодно. Благодаря чему её разгорячённые щёки быстро остывали. Покрасневшее лицо можно списать на холод.

Рудия спросила:

— Раз уж нас всё равно поймали, ответишь на мои вопросы?

— Для тебя что угодно.

— Такой ответ звучит неискренне.

Альтерис оторвался от её плеча и посмотрел на неё.

— Я говорю искренне.

— Хорошо, тогда... — Рудия внимательно посмотрела на него. — Расскажи о себе.

— Тебе интересно?

— Хотелось бы узнать, насколько мои познания о тебе правдивы.

Не всё, что она слышала у Баратов, было правдой. С момента её возвращения многое изменилось, поэтому будущее становилось более непредсказуемым. Чтобы выиграть битву, нужно было располагать информацией, причём максимально точной.

Альтерис сузил глаза.

— У тебя явно низкое социальное¹ происхождение, но из того, что я о тебе знаю, как-то не укладывается. То же самое и с тем, что ты знаешь обо мне.

¹ «한미한» (н.ф. 한미하다) — бедный, не имеющий ни должности, ни положения, которые можно было бы показать.

— Женщина с секретами привлекательна. Так ты расскажешь? Или...

— Я же сказал, что отвечу на всё, что тебе угодно. Но не здесь. Если императрица лишится пальцев ног, быть беде. — Альтерис слегка улыбнулся. — Твоё тело остыло, позволь для начала подготовить для тебя ванную.

* * *

— Я думала, ты попросишься присоединиться ко мне.

— У меня нет привычки мучить свою жену в ванной после того, как я донимал её всю ночь, а она убежала и вернулась на рассвете, потому что хотела узнать о магии. — Альтерис слегка улыбнулся. — Конечно, если ты попросишь, то я готов присоединиться.

Кончиками пальцев Рудия плеснула в него водой.

— Нет уж.

Она нежилась в ванне в льняном платье. Чистое белое одеяние покачивалось в воде. Благодаря водопроводу холодной воды было достаточно, однако для её подогрева приходилось разжигать огонь в камине. Ванная для Рудии была готова мгновенно с помощью силы дракона, а затем Альтерис пригласил её залезть внутрь. Когда она ступила в тёплую воду, пальцы ног и рук начали покалывать. Воздух в ванной согрелся. Отблески камина освещали комнату. Альтерис примостился на гладком краю ванны.

— Теперь расскажешь?

В ответ он кивнул.

— Это обычная история. Её можно поведать до того, как остынет вода.

Взгляд Альтериса на мгновение переместился на свет камина. Рудия села, подтянув колени, отчего вода в ванне заплескалась.

Чтобы ему было легче начать, она задала вопрос:

— Тот, кто любил тебя. Тот, кто сделал тебя человеком.

Взгляд Альтериса переместился на Рудию. Та спросила:

— Этот человек — предок Такар?

Мужчина кивнул. Казалось, он пытался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

Мрачным голосом Альтерис произнёс:

— Она говорила, что любит меня, что делает всё из-за любви... Теперь я понимаю. — Альтерис горько улыбнулся. — Тогда она ненавидела меня.

— Ненавидела? — переспросила Рудия, потому что вовсе не ожидала услышать что-то подобное.

Альтерис кивнул.

— Жаль, что я понял это только сейчас, но тогда я этого не знал.

Он начал свой рассказ.

Изначально Альтерис был бесчувственным существом. Ему было трудно понять человека, у которого годами формировались чувства, по сравнению с ним, который приобрёл эмоции совсем недавно.

Остров был разрушен и непригоден для жизни людей, когда он попал на него. Многие из волшебников, которые бежали сюда вместе с ним, погибли. Всё же пустыня была лучше, чем потоп. Здесь он мог свободно летать и дышать огнём, а также легче обнаруживать врага, чем во время наводнения. Однако в пустыне нечего есть и негде жить. Он очистил воду, воздух и пойму, повалив деревья. Тогда Такар пришла в голову идея.

— Давайте создадим людей.

— Постой.

Рудия подняла руку, чтобы прервать рассказ.

— Такар создал людей, не ты?

Альтерис кивнул.

— Драконы не обладают силой созидания. Творить могут только волшебники. Причём волшебники с огромной силой. Такар была именно таким волшебником.

— Понятно...

Рудия кивнула и сказала: «Я могу себе это представить».

— Пожалуйста, продолжай.

Как бы там ни было, люди всё равно не смогут сохранить родословную волшебников. Такое условие им выдвинули, когда они бежали с расколотого острова. Потеря магии. Тогда Такар, самая сильная среди тех, кто бежал с острова, предложила превратить морских существ в людей, смешав свою кровь с ними. Потомки и так не смогли бы использовать магию, поскольку стали бы нечистокровными людьми. Вскоре они потеряют свою магию. Однако потомкам нужно было что-то для выживания в этом суровом мире, поэтому, чтобы сохранить великую силу морских существ, она предложила передать её по родословной.

Кто-то растерялся, кто-то согласился. Однако другого выбора не было: либо так, либо никак. Барат первым смешал свою кровь. Малец настолько увлёкся Такар, что был готов слушаться её во всём. Более того, в море деревьев его выбор пал на цветок, который съел волшебника, что было весьма неуместно. Цветок превратили в человека на основе плоти, крови и костей Барат. Был создан не один человек, а целая дюжина. Это буквально было началом рода Барат. Как только дело увенчалось успехом, один за другим люди начали создавать свой род.

И тогда Такар прошептала ему: «Альтерис, я люблю тебя. Я хочу создать с тобой род».

— Я отказался.

Голубые глаза Альтериса начали светиться от гнева. Их окружило голубоватое сияние, похожее на молнию. Его зрачки вспыхнули и загорелись пламенем.

— Я был там, чтобы присматривать за ней, поэтому сделать подобное для меня было невозможно.

Твёрдость в голосе позволила Рудии представить его, дракона, ругающего Такар.

— Значит, тебя сделали человеком?

— Да, меня сделали человеком.

У него забрали плоть, кость и кровь, шепча слова о любви.

— Если бы не Инро, я бы тогда умер, потому что Такар нужны были сердце, мозг и позвоночник.

— К-как ты остался жив?!

— Забрали не всё. Только сердце. Кости и плоть взяли из других частей. Инро хорошо владел исцеляющей магией, поэтому я выжил.

Дракон увековечивается в пламени. Он не чувствует боли и совершенно невосприимчив к холоду, жаре и голоду. Дракон — существо, дышащее огнем и имеющее холодный и хладнокровный разум. И такое создание стало человеком. Тем, у кого хрупкая плоть и тонкая кожа. Тем, кто страдает от одного глотка горячего воздуха. Как только он стал человеком, испытал боль от того, что его тело пронзили мечом...

Рудия сглотнула. Таких подробностей не знали даже Барат.

— Когда-нибудь думал о мести?

— Тогда я не думал об этом в таком ключе. Кроме того, Такар была единственным волшебником, способным вернуть меня в прежнее состояние.

Когда она успокоится, то вернёт всё обратно.

Рудия усмехнулась.

— Но не тут-то было.

— Верно.

Волшебники, растерявшиеся из-за поступка Такар, испугались. Что если дракон, познав эмоции, отомстит им? А если он нападёт? Может лучше отобрать у него великую силу? Или лучше убить?

Тогда Такар сказала, что это невозможно. Она совершила ошибку, потому что любила. И из-за любви хотела держать его рядом с собой. Любыми способами и средствами.

— Тогда Инро заставил меня бежать в пустыню. Что было дальше, я не знаю.

У Рудии сложилось впечатление, что он расплывчато рассказал свою историю, но это не остановило её задать интересующие вопросы:

— Как она удерживала тебя при себе?

— Контролировала мой разум с помощью магии.

Рудия растерялась и посмотрела на Альтериса. Заметив её взгляд, он горько рассмеялся.

— Потрясающая история любви, скажи?

— Ничуть.

Рудия подумала о Лири, в то время как её взор был направлен на человека перед ней.

— Это вовсе не история о любви.

Она нахмурилась.

— Я уже говорил. На самом деле, она ненавидела меня. Может, её ненависть связана с тем, что я не принял её любовь?

Поразмыслив об элементарных знаниях о любви, которые были ей известны, Рудия произнесла:

— Наоборот, как бы сказать. Скорее, Такар боялась тебя.

— Меня?

— Да, как только их магия исчезла бы, ты стал бы для них серьёзной угрозой.

Рудия улыбнулась, посмотрев на выражение лица Альтериса.

— Я не знаю никого, кто никогда бы не чувствовал угрозы с чьей-либо стороны.

— Тогда почему она не лишила меня сил? Почему сделала бессмертным?

— Но теперь-то если ты поранишься, то умрёшь. Как человек, ты можешь умереть от голода или раны. Разве не она забрала часть тебя и создала потомство? Она хотела, чтобы её дети отличались от других. Для этого ей понадобилась сила дракона.

Рудия тоже сделала бы всё для Лирики. Однако...

— Слова «я поступил так, потому что люблю» — наполнены вседозволенностью. И неважно, правдивы они или нет. Любой поступок становится обоснованным.

Даже если это не любовь, мы ошибочно принимаем её за истину.

— Я знаю, потому что несколько раз чуть не сделала это.

— Ты?

— Да.

Рудия улыбнулась.

— Я сделала это с Лири.

Альтерис спокойно уставился на неё. Он протянул руку.

— Вода уже остыла.

Рудия схватила его за руку и игриво потянула. Однако Альтерис не сдвинулся с места. Напротив, только Рудия приподнялась на ноги.

— Если уж встаёшь, то почему бы не встать как следует?

Она угрюмо посмотрела на него.

— Встаю.

Взгляд Альтериса скользнул по её мокрому льняному платью, а затем упал на неё. Он медленно повернулся и сел к ней спиной. Рудия с трудом сняла мокрую одежду.

Плюх.

Мокрое льняное платье упало на пол. Пара белоснежных рук обвила шею мужчины.

Рудия прошептала ему на ухо:

— От наготы моё тело полностью остыло, ты правда не собираешься войти?

Альтерис схватил её за руку, развернул к себе и в ответ прошептал:

— Пока ты приглашаешь меня, я буду делать это сколько тебе угодно раз.

Прежде чем поцеловать её, он добавил:

— А, только если пообещаешь не рассказывать Лири.

Рудия рассмеялась и постаралась ответить серьёзно:

— Не расскажу.

Зимние ночи стали длиннее, отчего утро теперь наступало позже.

— Принцесса, просыпайтесь, — сказала Брин, открывая занавески.

Лирика проснулась под лучами бледного зимнего солнца.

— М-м...

— Сегодня день, когда вы сможете отправиться в кабинет.

— Ах!

Лирика тут же очнулась. Она вскочила с кровати и начала собираться. Пусть и не часто, как раньше, ей нравилось время от времени ходить на работу в кабинет. После завтрака она прибыла в назначенное место и увидела Альтериса и Рата, как обычно, работающих самыми первыми. Когда они только встают?

— Что, уже пришла, малышка?

Атиль, стоящий позади, стукнул её по голове документом.

— Атиль, ты тоже сегодня пришёл?

— Да.

Юноша ухмыльнулся. Затем он жалостливым взглядом посмотрел на Рата, одетого в плотную одежду, и передал документы. Тот, в свою очередь, взглянул на бумаги и произнёс:

— Не знаю, насколько это может сработать.

— Ну, это не так уж и плохо, разве нет?

— Что случилось? — спросила Лирика.

Первым ответил Атиль:

— Императрица работает над облегчением ситуации в трущобах из-за зимних холодов. Я отвечаю за это дело. С Джоном Вейлом.

— А.

— Даже не думай следовать за мной.

— Не буду.

Лирика тяжело вздохнула.

— Хая дал мне слишком много домашней работы...

Атиль слегка улыбнулся.

— Если станет совсем невмоготу, скажи мне. Я подкину треску ему на кровать.

— Рыбу?

— Ага.

Да зачем? Атиль щёлкнул языком, увидев какую рожицу состроила его сестра.

— Нужно будет научить тебя первому, второму и третьему этапам издевательств над учителем. Ты не справишься.

Рат болезненно рассмеялся.

— Пожалуйста, остановитесь. У меня до сих пор слёзы на глаза наворачиваются, когда я вспоминаю всех репетиторов, которых вы выгнали, Ваше Высочество.

— Эй, у них напрочь отсутствовала сила воли, — энергично проговорил Атиль и взглянул на Альтериса.

— Что? — спросил тот, оперевшись рукой на подбородок.

Принц промямлил: «Это...» — а затем подошёл и что-то прошептал императору. Лирика с удовольствием смотрела на них. Атиль теперь довольно близок с отцом. Когда он закончил говорить, Альтерис цокнул языком.

— Знаю, о чём ты думаешь, но не зацикливайся на дворянах слишком сильно.

— Хорошо, я планирую попросить о сотрудничестве Лирику и императрицу.

— Неплохая мысль.

Кивнув головой, Альтерис жестом велел ему идти. Уши Лирики навострились при упоминании её имени.

— Что такое? Нужна моя помощь?

— Да, когда я позже покажу тебе несколько человек, мне понадобится твоя помощь.

— А, хорошо.

Лирика серьёзно кивнула. Атиль рассмеялся и взъерошил её волосы, прежде чем покинуть кабинет.

Девочка привела бардак на голове в порядок и медленно подошла к Альтерису. Она просто проверяла, не нужно ли ему что-нибудь. Бумаги были сложены в аккуратную стопку, а чернила наполнены.

— Вам что-нибудь нужно?

— Нужно.

— Что?

Глаза Лирики сверкнули, и Альтерис усмехнулся.

— Может, пора перекусить?

— Хорошо, — ответила принцесса и лёгкой походкой вышла из кабинета.

— Ух, холодно.

Как только она вышла, воздух сменился на бодрящий. Ей стало жаль Лаува.

— Было бы здорово, если бы ты тоже мог войти.

— Я в порядке.

— Но всё же, — проговорила Лирика и пошла дальше, но уже с сожалеющим выражением лица. — Мне поручили перекусы.

— Сегодня тоже.

— Сегодня тоже.

Принцесса улыбнулась и направилась на кухню. В такую погоду угощения совсем остывают к тому моменту, пока повар приготовит их, красиво разложит и прикажет слуге отнести поднос. Однако, когда принцесса накладывает закуски и несёт их лёгкой поступью, они остаются горячими.

Приказы императора непреклонны, даже на кухне ничего с этим не могут поделать. Вот и сейчас Лирика вернулась в кабинет, шагая, как козлёнок, с корзинкой закусок в руках. В сегодняшнем меню суп с беконом и капустой и хлеб. Это была скорее простая пища, чем перекус. Зимой принято есть два раза, на завтрак и ужин, но, поскольку до этого времени продержаться трудно, перекусы, как правило, готовят в изобилии. Для Лирики сделали жареный хлеб, посыпанный сахаром, и чай.

— Суп горячий, очень вкусно.

— Благодаря принцессе я могу наслаждаться горячим супом, — сказал Рат и поблагодарил её.

Лирика в ответ покачала головой. На удивление хрустящий жареный хлеб оказался вкусным. Перекусив, она приветствовала приходящих и уходящих людей, а затем, получив от отца похлопывание, принцесса вернулась в свою комнату.

❖ ❖ ❖

Дребезг.

— !!!

Не в силах больше кричать, Лирика вздрогнула и рухнула на пол. На столе лежал разбитый хризолит.

— Жалко...

Дело не в том, что заклинание не сработало, а в том, что дорогое украшение разбилось вдребезги, что нанесло ещё больший вред её психическому здоровью. Вздохнув, Лирика дрожащими руками взяла следующий драгоценный камень. Она стряхнула кусочки разбитого хризолита и положила новый на бумагу, на которой были нарисованы магические круги.

«На этот раз!»

Лирика сосредоточилась, держа в руках кулон. Магический круг начал слабо светиться. Он становился всё ярче и ярче. А свет всё уменьшался и просочился в драгоценный камень, а затем закружился и исчез.

— Готово! — радостно воскликнула Лирика.

Она впервые создала столь сложный магический круг, доведя себя до предела.

«С каждым разом он будет становиться всё больше и больше».

У Лирики распахнулись губы при виде её первой успешной работы. Она рассмеялась и засучила рукава.

«Продолжай в том же духе!»

Первые два камня сломались, и только с последним её ждал успех. Она чувствовала себя немного истощённой, но всё равно радовалась тому, что у неё всё-таки получилось. Удачный драгоценный камень Лирика аккуратно положила в шкатулку.

Когда она вышла из кабинета, то застала Тиару.

— Тиаре? Когда ты пришла?

— Совсем недавно.

— Надо было сказать.

— Вы выглядели очень сосредоточённой? Я не хотела вас беспокоить.

— Что-то случилось? — спросила Лирика, и Тиаре озорно улыбнулась.

— Я принесла санки!

— А?

— Вы как-то сказали, что никогда раньше не катались на санках, поэтому я принесла их с собой. Давайте покатаемся с холма.

— Правда?

— Да, правда.

Лицо Лирики озарилось. С помощью Брин она быстро собралась и вышла с Тиаре на улицу. Сани, которые юная Вульф принесла с собой, были самодельными из хорошо отёсанного дерева, которое изгибалось в красивую обтекаемую форму. Бока же окрасили в довольно красочные цвета.

— Здорово, ты правда сделала их сама?

— Да. Правда, мне немного помогли мои братья.

— Спасибо, Тиаре.

Смеясь, две девочки поднялись на холм. На полпути Тиаре помогла принцессе с санями.

Когда в трущобах шёл снег, устраивались только снежные бои, поэтому Лирике не были знакомы санки для людей. Она лишь знала о санях, в которых запрягали лошадей.

Как учила её Тиаре, Лирика села в сани и начала наклоняться из сторону в сторону...

— ..!

Восклицание «Ува-а-а!..» продолжалось ещё некоторое время, пока она скатывалась с холма и не врезалась в снег.

— Принцесса!

Лаув подбежал и вытащил её из сугроба.

Глаза Лирики округлились, и она воскликнула:

— Так весело!

После чего девочка то поднималась, то спускалась снова и снова. В конце концов, у неё так затряслись коленки, что она больше не могла взбираться на холм. На полпути Лаув поднял санки, Лирику и понёс их на верх. Однако Лирика покачала головой.

— Не думаю, что должна пользоваться силой Лаува, чтобы поиграть.

Так катание на санках закончилось от того, что она не могла сделать и шаг. Лирика совершенно себя измотала и валялась на снегу. Однако Тиаре, казалось, почувствовала облегчение. Она с беспокойством спросила:

— Принцесса, вы в порядке? Мы не переборщили?

— Т-тиаре, как ты, как ты делаешь это, фух-фух.

— Ой, да я обычно пробегаю десять таких кругов. Это даже не разминка.

— Потрясающе.

— Для Вульфов это не так уж и потрясающе.

— Да, но для меня, Тиаре, ты потрясающая. И крутая.

Щёки юной Вульф покраснели.

— Вы тоже, принцесса, — сказала она и хихикнула.

— Так, пойдёмте умываться и ужинать, пока вы не замёрзли.

Лирика кивнула в ответ на слова Брин. Однако сама встать она не смогла, поэтому пришлось прибегнуть к помощи Лаува. Рыцарь улыбнулся и понёс принцессу на руках. Лирика гордилась тем, что Лаув стал чаще и естественнее улыбаться.

После того, как девочки привели себя в порядок, они поужинали на славу, съев несколько горячих пирожков с курицей и хлебушка с топлёным маслом. Также им подали запечённую фасоль и горячие помидоры, салат с картофельным пюре и яйца. Девочки ужинали, пока не насытились. Тиаре напоследок сказала, что было очень вкусно, и ушла с улыбкой на устах. Лирика устало потянулась и заснула.

Вся зима прошла с такой же оживлённостью. Когда она навещала маму, то ей всегда удавалось посидеть в самом тёплом месте. Императрица была очень занята в эти дни, тем не менее чаепития всегда сопровождались весельем.

Рудия с радостью наблюдала за Лирикой, поедающей закуски, а затем спросила:

— Лири, с тобой правда всё в порядке?

— Что?

— Я про Его Величество. Ты называешь его отцом. Ещё и контракт. Тебе не тяжело?

— Со мной всё правда в порядке.

Лирике уже несколько раз задавали этот вопрос. Если бы они не разговаривали с глазу на глаз, то она могла бы подумать, что мама ждёт такого ответа: «Мне тяжело. Я хочу остановиться». Однако, глядя на выражение лица матери, девочка явно могла сказать, что за неё просто волнуются.

— Поначалу было немного неловко, но это работа... Я не говорю, что мне не нравится! Эм, я себя не заставляю... — Лирика спросила Рудию: — Мам, тебе не нравится называть Его Величество «дорогой»?

— А? — Рудия растерялась из-за нападения дочери. — Кхм, как сказать. Я не особо задумывалась об этом... Это же работа...

— Да? Я тоже, — сказала Лирика, улыбнувшись.

Рудия непонимающе посмотрела на дочь. Голос вырвался сам по себе:

— Даже если работа, если продолжишь называть его так, это отложится в твоей памяти... А если потом тебе станет грустно...

— Конечно, мне будет грустно, но всё пройдёт со временем.

Лирика положила руку на свою грудь. Эти дни были наполнены сплошным весельем. Было и страшно, и грустно, но счастье, как маленькие снежинки, продолжало накапливаться и всё накрыло.

— Эти воспоминания позже будут вызывать улыбку. Вместо того, чтобы беспокоиться о том, как грустно будет потом, думаю, лучше просто быть счастливым сейчас.

Глаза Лирики засверкали, и она застенчиво почесала щёку.

— Но это очень легкомысленно.

— Моя Лири.

Рудия крепко обняла дочь, от которой пахло цветами. Альтерис, Атиль и Фиорд часто называли Лирику «Лири», но их обращение отличалось от обращения матери. Сколько бы раз она не слышала своё имя от неё, оно превращалось в сверкающую снежинку и накапливалось в сердце.

— Я правда не знаю, как жила бы без тебя, Лири. Моя Лири умничка.

Лирика было неловко, но она и не думала отрицать слова матери. Нужно с готовностью принимать комплименты.

Лирика заговорила:

— Мама, не нагружай себя слишком сильно. Хм, если будет тяжело, просто разорви контракт... Но придётся заплатить большой штраф. По крайней мере, нам будет где жить. — Она продолжила шёпотом: — Я волшебница, так что смогу как-нибудь зарабатывать на жизнь.

Рудия наслаждалась речами дочери и тихонько рассмеялась.

— Лири, я не хочу подобной участи для тебя. Это мамина работа — защищать тебя, защищать нас. Пока ты рядом со мной, мне этого достаточно. Спасибо, Лирика.

Когда девочку нежно поцеловали в щёчку, её лицо раскраснелось.

«Нет никого прекраснее на свете моей мамы».

Сердце Лирики наполнилось гордостью. Рудия погладила её и задумалась над своим словами. О том, что если Лири продолжит называть Альтериса отцом, то это отложится в её памяти. Неужели она говорила это Лирике? Нет, эти слова явно адресовывались ей самой. Может быть, причина, по которой Рудия продолжала спрашивать Лирику, в порядке ли она, в её собственном сердце. Наблюдая за Альтерисом и Лирикой, которые, как отец и дочь, разговаривали и смеялись, женщина чувствовала одновременно и радость, и жуткую тревогу. Атиль, Лирика и Альтерис вместе часто собирались на семейные посиделки.

«Во мне возникает желание сбежать».

И забрать Лирику с собой, нет, оставить её здесь. Наступали такие времена, когда она чувствовала беспокойство и в ней возникали непонятные ей порывы. Что-то глубоко внутри сердца трепетало. И каждый раз она старалась быстро отвлечь себя. Бояться не нужно, вместе с контрактом закончатся и эти отношения. Она это знает, как и Лирика. До тех пор беспокоиться не о чем. Её не бросят и не предадут.

«Рудия, всё хорошо», — помня об этом, она подавляла свои порывы и, подняв глаза, встречалась со взглядом Альтериса. Со взглядом, который, казалось, видел всё насквозь. Со взглядом достаточно коротким, чтобы дети не посчитали его странным, и достаточно быстрым, чтобы Рудия почувствовала, как заглядывают ей в душу.

«Не убегай», — её как будто предупреждали...

— Лирика.

Дочь в её объятиях подняла голову. Смех вырвался сам по себе вместе со вздохом.

— Что такое любовь?

***!Предупреждаю эмпатов!*** Возможно, эта глава может разбередить Ваше сердце. По крайней мере, это произошло со мной. Мои чудесатые читатели, я вас крепко обнимаю.

— Хм, разве это не когда вместе счастливы?

Лирика взглянула на мать. Раньше она боялась смотреть на неё. Та всегда злилась и хмурилась, когда видела её. Лирика не могла смотреть ей в глаза. Даже когда она пыталась взглянуть на неё, слёзы продолжали течь, и голова снова опускалась. Сколько бы раз не пыталась малышка улыбнуться, в ответ получала только холодные слова и хмурые взгляды. Постепенно она теряла мужество.

Когда Лирика думает о тех днях, её плечи тут же сжимаются. Однако теперь лицо матери озаряется, когда она смотрит на неё. Лирика видела с какой радостной улыбкой ей раскрывают свои объятия, отчего малышка храбро прыгала в раскинутые руки. Она была счастлива.

— И когда хочешь, чтобы другой человек тоже был счастлив.

Когда тяжело, когда больно, ты улыбаешься, вспоминая об улыбке того самого человека. Разве не в этом заключается любовь?

Рудия кивнула, смотря, как маленькая головушка дочери засуетилась в поисках ответа.

— Да, теперь я поняла.

Женщина погладила дочь по щеке. Она снова крепко обняла её и отпустила.

«Желание увидеть, как другой человек улыбается», — это был простой, но ясный ответ. Пока Лирика хихикала, Рудия тоже смеялась.

Сжимая руку матери, девочка сказала:

— Как сейчас.

— М?

— Когда я улыбаюсь маме, мама тоже улыбается мне.

— Верно.

— Это любовь.

Рудия улыбнулась в ответ, как и Лирика.

— Ты права, Лири.

Женщина кивнула. Она приняла решение, уютно устроившись в тёплых объятиях Лирики.

«Хорошо, я расскажу».

«Расскажу свою историю. Посмотрим, какое у него будет выражение лица. Может, я найду ответ. Каким бы он ни был, я не буду его избегать. Потому что у меня есть Лири».

— Моя самая милая на свете Лири, я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Лирика и крепко обняла мать в ответ.

❖ ❖ ❖

Рудия продолжала думать: «Я должна рассказать, я должна рассказать». Пусть она и приняла твёрдое решение, однако сделать это было нелегко. Женщина хранила эту историю глубоко в сердце. Более того, в ней раскрывались и её собственные злодеяния. Изначально она шпионка Барат, которая пыталась избавиться от императора, которая продала свою дочь. Рудия не могла вынести этих слов. Во всяком случае, сейчас всё было по-другому. Того прошлого никогда не существовало.

Она несколько раз, много раз думала, чтобы притвориться, что ничего не было, а затем выдумать историю на ходу. Однако в таком случае её бы не удовлетворил ответ.

«Мне нужны ответы». «Я не хочу их получать». Пока она разрывалась перед выбором, снег начал таять, а дни становились длиннее. Лирика сказала ей, что в саду под снегом расцвели подснежники, и принесла цветок. Чистый белый цветок был прекрасен.

Стало слышно, как тающий снег стекал по ливневой канализации. Снег на деревьях тоже таял и падал на землю. Близился сезон, когда на санях уже поздно кататься, а на каретах — ещё слишком рано.

Однако Рудия до сих пор не рассказала. Она заметила обеспокоенное выражение лица Лирики. Несмотря на то, что женщина пыталась улыбаться и вести себя беззаботно, чтобы скрыть своё волнение от дочери, её попытки были тщетны. Сообразительный ребёнок болтал без умолку и, чтобы порадовать мать, приносил разные весенние подарки.

Рудия тяжело вздохнула. Ей нужно было решаться.

«Даже если меня будут презирать, тут уже ничего не поделать».

Она боялась, что её возненавидят за то, как она поступила с Лирикой, за то, как поступила со множеством других людей. Разве могла Рудия бесстыже сказать: «Может быть, я и сделала это, но, пожалуйста, притворись, что ничего не было, и не ненавидь меня. Я боюсь, что меня могут возненавидеть». Даже если другие не знают, достаточно того, что знает она.

«Всё же наглость — второе счастье».

Разумеется, Рудия по-прежнему не хороший человек. У неё узкий кругозор, сильная привязанность лишь к Лирике, а внутри она сломленная и покрытая шипами. Рудия не собиралась говорить о себе, как о приличном человеке.

«Верно».

Когда она призналась самой себе, ей стало легче. Возможно, Рудии хотелось оставаться перед Альтерисом хорошим человеком.

С горькой улыбкой императрица поставила принесённые Лирикой нарциссы в вазу. Среди белых лепестков, только стеблевая часть была жёлтой. От цветов сладко пахло весной.

Поставив нарциссы на каминную полку, Рудия решилась: «Сегодня я должна».

❖ ❖ ❖

— Мне нужно кое-что сказать тебе.

Сняв верхнюю одежду для верховой езды, Альтерис спросил:

— Сейчас? Или...

— Это не обычный разговор за ужином.

Мужчина усмехнулся:

— Тогда нужно сказать повару, чтобы приготовил что-нибудь лёгкое.

Когда он посмотрел на слугу, тот сразу сообразил и поспешил прочь. Сегодня повару захочется вырвать волосы у себя на голове, поскольку ему придётся испортить приготовленное блюдо. Однако такова дворцовая работа.

Вскоре подали заново приготовленный ужин. Рудия пыталась во время трапезы говорить на отвлечённые темы, но всё выходило из-под контроля. Ни маринованная баранина, ни идеально обжаренные на гриле овощи, ни уникальный вкус соуса — ничего не приносило ей наслаждение. Всё было безвкусным.

Доев, Рудия вздохнула.

— Да о чём же ты хочешь рассказать? — довольно тихо спросил Альтерис.

Рудия прильнула на спинку дивана. Альтерис в это время достал из шкафа бутылку крепкого напитка.

— Выпьем?

— Я не буду, но, думаю, тебе выпить захочется. После разговора, возможно, ты захочешь расторгнуть контракт.

Альтерис замер и снова посмотрел на Рудию. Его лицо больше не отражало никаких эмоций. На неё смотрели холодными глазами.

— Рассказывай.

Голос надломился.

Рудия задумалась, а затем заговорила:

— Ты раньше говорил, что тебе интересно узнать обо мне, да?

— Да.

— Я расскажу тебе.

— Внезапно я засомневался, стоит ли тебя слушать или нет.

Мужчина налил виски ко льду. Янтарная жидкость заскользила по кубикам. Рудия отказалась, но он всё равно налил две чаши и одну из них поставил перед ней, отчего она улыбнулась.

— Я была алкоголичкой.

— История из трущоб мне знакома.

Рудия рассмеялась.

— Но это не та история, которую я собираюсь рассказать. Так вот...

Она держала стакан обеими руками. Запах виски был сильным. Ей хотелось выпить, но она не стала. Раньше Рудия пила, потому что хотела забыться и убежать. Однако реальность полна вещей, которые не забыть и от которых не убежать. Она рассказала о том, как вернулась в прошлое. Рассказала о прошлой жизни. О том, что была шпионкой Барат, что планировала измену... Стоило ей начать говорить, как слова выплеснулись наружу, словно прорвало плотину. Ей не хватило смелости смотреть прямо на Альтериса.

Дрожа, Рудия продолжила говорить:

— Я выдала Лирику замуж за графа Женбара.

Граф был одним из представителей влиятельной аристократической фракции.

— Я думал, его сын уже женат.

Рудия приподняла уголки губ. Альтерис нахмурился.

— Ты выдала её за графа.

— Да, я выдала её за графа, который был примерно ровесником моего деда. В качестве второй жены. Возможно, она была моложе его внучки. Но зато графиня? Брак был официальным. Что могло быть удачнее тем то, что теперь Лирика Банс — графиня? — Голос повысился, а затем затих. — Так я думала.

Лёд растаял. Когда стакан чуть покрутили, льдинки ударились о стекло, из-за чего раздался звон. Лёд растаял, словно развеялся туман.

— Вместе с Барат мы собрали армию. Началось восстание. Тогда я увидела тебя.

Рудия подняла голову и посмотрела на Альтериса. Она не могла понять, какое у него выражение лица.

— Ты был непокорим. Люди, как раздавленные муравьи, сгорали и рассыпались, а ты просто одним щелчком пальцев взрывал их, словно петард...

Рудия засмеялась. Это был довольно весёлый смех, даже для неё самой. Как-то странно.

— Я сбежала. И это неудивительно. Я пошла к Лирике. Лирика спрятала меня, не сказав ни слова, и помогла сбежать.

Потом Лирику схватили. Положение графини оказалось бесполезным. Когда Рудия узнала, что Лирику поймали, она занервничала. Ей стало страшно. Что, если её местоположение выдадут? Так она и скиталась по столице, не в силах скрыться в убежище, о котором рассказала Лирика.

Услышав, что предателей повесят, Рудия отправилась на площадь, несмотря на страх. Лирика стояла перед виселицей. Рудия не могла отвести глаз. Их взгляды явно встретились, когда дочь стояла на лестнице. Все кричали, желая ей смерти, и в тот момент Лирика посмотрела на мать. Рудию окутал страх.

— Вон там предательница!

Она не могла отвести глаз, боясь, что Лирика закричит и укажет на неё. Не может быть. Невозможно, чтобы среди такой толпы её узнали. Рудия подумала, что ошиблась. Однако их взгляды ненадолго встретились. Рудия понимала, что это не иллюзия и Лирика действительно смотрит на неё.

На мгновение... Ей улыбнулись.

Лирика взглянула в её глаза и улыбнулась.

Почему? Почему она улыбается?

Непостижимое потрясение пронзило Рудию. Она отвернулась. Раздались возгласы, возвещающие об исполнении казни. Прорвавшись сквозь кричащую толпу, Рудия убежала с площади.

Слёзы не прекращались. Она плакала без конца и края. Причину слёз Рудия не понимала. Желание сбежать уже не было таким отчаянным, как раньше. Когда её поймали стражники, отправили в тюрьму, пытали и сожгли на костре, она продолжала думать: «Не хочу. Не хочу. Не хочу умирать. Я не хочу закончить так глупо».

Огонь зажгли, и сухие дрова загорелись. Поднялся дым. Рудия увидела вспышку света. Повсюду была Лирика.

А-а, теперь она поняла. Дочь любила её. Она была любима. То, что она считала само собой разумеющимся, оказалось вовсе не само собой разумеющимся. Ей всегда хотелось, чтобы её признали, чтобы говорили о её величии, чтобы падали перед ней на колени... Она хотела, чтобы её любили. И Лирика любила её. Та часть души, которая говорила, что дети лишь отнимают и должны быть хоть в чём-то полезны, разбилась вдребезги.

Пламя поглотило слёзы. Горло раздиралось из-за дыма. Последняя мысль: «Это конец».

Рудия отставила стакан. Она не выпила ни капли.

— Вот и всё. Вся моя история. Я не такая мудрая и хорошая женщина, как ты думаешь, — слова были сказаны спокойно.

В тишине слышался только треск горящих в камине дров.

Чуть помолчав, Альтерис заговорил:

— Значит, я выиграл?

— ?!

Рудия вскинула голову. Альтерис отставил стакан и сел рядом с ней. Он заменил виски на имбирный эль.

— Значит, я победил и уничтожил повстанцев, и ты была там.

— Д... Да?..

«Он точно слушал меня? Нет, я проиграла».

«Я и правда была на стороне проигравших».

— Если верить истории, то я выиграл. Не думаю, что, как победитель, я имею право смеяться над проигравшими.

— Но...

— К тому же, ты можешь гордиться тем, что поднялась из трущоб до самого сердца фракции Барат. Это если смотреть с другой стороны.

В мире полно людей, думающих, что если кто-то не дворянин, то он не человек. Удивительно, что она не осталась просто пешкой, а забралась наверх. Без упорства и жестокости не выжить.

— Но я, Лирика...

— Не мне судить, а Лирике. К тому же... — Альтерис посмотрел в глаза Рудии. — Ты сказала, что Лирика улыбалась. Разве это не её ответ? Думаю, что это было последнее желание Лирики как волшебницы.

Рудия в замешательстве посмотрела на Альтериса. В его глазах застыла улыбка Лирики.

Почему? Почему она улыбнулась? Как она могла улыбаться, пока стояла там?

Рудия продолжала думать над этим. Тут она вспомнила недавние слова Лирики.

— Любовь — это когда вы счастливы вместе.

Желание увидеть счастье другого человека. Желание увидеть, как другой человек улыбается.

— Когда я улыбаюсь маме…

«Если я улыбнусь, то ты обязательно улыбнёшься в ответ».

— Чтобы я улыбалась, её желание... Хык...

Последние слова не вырвались. Рудия закрыла лицо обеими руками. Альтерис притянул её дрожащие плечи к себе, и она зарыдала в его объятиях. Рудию поглотили слёзы.

Вот чего хотела Лирика. Увидеть улыбку. Рудия не должна была убегать. Ей следовало улыбнуться хоть раз. Наружу вырвалось отвращение к себе из-за собственной глупости и недалёкости. Женщина прижалась к Альтерису и зарыдала.

Слёзы текли без конца и края. Она не могла остановиться, даже если переживала, не опухнут ли глаза. Рудия плакала до изнеможения, пока не выбилась из сил. В камине послышалось потрескивание рухнувших сгоревших дров. Она слушала собственное неровное дыхание. Медленно её окутали тёплыми руками. Объятия Альтериса были крепкими.

Позже ей стало стыдно за то, что она так расплакалась. Когда Рудия вроде бы успокоилась, Альтерис достал носовой платок и протянул его ей. Она тут же вытерла лицо.

— Ху... — Глубоко вздохнув, Рудия подняла взгляд. — Спасибо.

— Не за что.

Альтерис слабо улыбнулся. Ей было неловко из-за его взгляда, но почему-то она не могла оторвать от него глаз.

«Вот оно как».

Рудия ожидала, что её осудят, но теперь для неё настигло облегчение от того, что это было вовсе не так. Она понимала, что поступила дурно и предосудительно, независимо от того, были ли ошибочны её опасения или нет. Всё потому, что Рудия винила себя. Однако какая-то часть неё надеялась на утешение. Как только вся тьма, которую она хранила глубоко в своём сердце, рассеялась, мир стал выглядеть иначе.

Теперь кажется, что любить кого-то не так уж и трудно. Лирику можно любить совсем по-другому. Альтерис не винил её. Почему-то она рассмеялась. Мир изменился.

— Почему смеёшься?

— Нет, этот авторитет победителя… Одна мысль об этом заставляет меня смеяться, — ответила Рудия, легко улыбаясь.

Альтерис на мгновение затаил дыхание. Может ли он сказать, что отравился сильнее? Может ли сказать, что был снят ещё один слой? Каким-то образом её выражение лица стало ярче. Если раньше оно казалось бледным и резким, как зимний солнечный свет, то теперь оно стало похоже на весенний солнечный свет. Сумерки были теми же, но уже будто бы совершенно другими. Потеряв дар речи, он уставился на неё, словно заворожённый.

Рудия отстранилась и села боком, прислонившись головой к спинке дивана, лицом к Альтерису.

— Я не проиграю Барат. Не могу простить себя за то, что они добрались до Лирики в этой жизни.

«Я хочу, чтобы Барат разбился в дребезги».

Несмотря на недавние слёзы, уголки её глаз покраснели лишь слегка и не омрачили женскую красоту.

Рудия спросила:

— С тобой разве не то же самое?

— То же самое.

Альтерис кивнул. Ему нужно было лишь позаботиться о сохранности Атиля и передаче империи в его руки. Так он думал. Однако многое успело измениться, поэтому дело перестало быть «простым».

Альтерис подумал о дочери.

«Это не любовь!»

В результате, волшебник оказался прав.

❖ ❖ ❖

Лирика растерянно проснулась.

Брин с улыбкой сообщила:

— Вчера вас навещали Его Величество и императрица-мать.

— Мг, они вдруг пришли под утро…

Девочку до боли крепко обняли. Мама продолжала говорить, что любит её, что ей жаль и что она сделает её счастливой. Отец, не говоря ни слова, погладил малышку по голове и ужасно взъерошил волосы...

— Пахло алкоголем.

— Боже? — Брин рассмеялась и прикрыла рот рукой.

По какой-то причине Лирика не могла удержаться от смеха. Она думала, что истории о том, как пьяный отец крепко обнимает своего ребёнка и, прижавшись, колит бородой, происходят только в сказках. Хоть он и не тёрся бородой, её крепко обняли и ободряюще похлопали по плечу. Затем, внезапно сказав «умница», отец ушёл вместе с мамой. Было приятно видеть, как они идут бок о бок.

— Брин.

— Да.

— Тебе не кажется, что моя мама стала красивее?

— Вы так думаете?

— Да, мне почему-то кажется, что за ночь она стала красивее. Если она и дальше будет становиться всё краше, то не превратится ли она в фею и не исчезнет ли в лесу?

Брин легонько рассмеялась, увидев, как вздыхает Лирика.

— Не волнуйтесь, даже если императрица исчезнет, она заберёт вас с собой.

— Правда?

На осторожный вопрос Брин твёрдо ответила: «Правда». Лирика произнесла: «Какое облегчение», — и тихонько улыбнулась.

Несмотря на грязную землю, весна выдалась захватывающей. Дул лёгкий ветерок, не грозясь оторвать уши. С хорошими сапогами в липкой грязи играть было весело. Однако Лирика была вынуждена остановиться, так сильно поскользнувшись, что испачкалась вся одежда.

Атиль всегда находил время для сестры, даже если был чем-то занят. Часто он анонимно приглашал людей в свой арендованный особняк и обращался к Лирике.

— Что скажешь? Есть от кого-то плохое предчувствие?

— Хм, вон от того человека, и от этого. А, ещё от него.

Атиль резко выругался. Таких ругательств раньше можно было ожидать только от девчонки из трущоб, вроде Лирики. Должно быть, он научился этому за время работы с чистильщиком обуви.

— Спасибо, я позже награжу тебя.

Атиль взметнул чёлку Лирики назад и поцеловал её, а затем быстро скрылся в толпе. С каждым новым человеком, которого он приводил, становилось все меньше и меньше тех, от кого она испытывала дурное предчувствие.

— Что скажешь сегодня?

Лирика в наряде горничной оглядела людей, а затем подняла большой палец вверх.

— Ни от одного человека нет плохого предчувствия.

— Отлично!

Атиль сжал кулак. «Наконец-то!» — воскликнул он и улыбнулся.

— Теперь и у меня намётан глаз. Хм, а какие люди тебе нравятся?

— М-м, обычно те, кто съёживается, когда приходит в такой шикарный особняк. Или, наоборот, те, кто важничают и блефуют. Но эта причёска…

Лирика провела линию возле головы.

— А, ты про Джаза?

У мальчика была впечатляющая стрижка. Впечатляло также то, что он нёс на спине прямоугольный нож мясника, который используют для разделки мяса.

— Да, он не показался мне плохим.

Мальчик осторожно съел одну из печенек на подносе, который протянула ему Лирика, а затем забрал всю тарелку и ушёл. Когда она снова посмотрела на него, он всё ещё жадно ел. Джаз был таким один.

— Точно, малец смелый.

Атиль рассмеялся и взъерошил волосы Лирики.

— Тогда выберу его. Он мне тоже нравится.

«Чего он добивается?» — подумала принцесса.

— А, Лирика, с сегодняшнего дня Джаз — мой компаньон.

Глаза Лирики расширились от удивления, и она уставилась на Джаза. Он совсем не вписывался в комнату Чёрного Дракона. На голову надета кепка газетчика, из штанов — мешковатые брюки на подтяжках, а из обуви — сапоги...

«Куртку на нём, должно быть, купил Атиль», — хватило взгляда, чтобы понять это.

Джаз удивлённо уставился на Лирику, как и она в ответ. Он посмотрел на Атиля затруднительным и недовольным взглядом.

— Мы, случаем, уже не встречались?

— А у тебя намётан глаз.

— Я бы не забыл такую красавицу.

Лирика удивилась из-за сильного южного акцента, в то время как Атиль нахмурился. Он схватил Джаза за воротник.

— Если ещё раз подкатишь к моей сестре, убью.

Джаз ухмыльнулся. Атиль встряхнул его.

— Не слышу ответа?

— Не кипящуй¹, базара нет.

¹ «묵었소» (н.ф. 묵다) значений у слова несколько. В нашем случае: 1) быть старомодным, устареть, выйти из моды, быть несвежим; 2) находиться под паром, отдыхать.

Только тогда Атиль отпустил его. Джаз снял шляпу и поклонился.

— Джаз.

Это было очень неловкое, почти дёрганое приветствие. Либо ему не нравилось так здороваться с кем-либо, либо он ещё не привык.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не разразиться смехом, Лирика представилась в ответ:

— Лирика Нара Такар, но позволь сказать, если не хочешь приветствовать меня таким образом, то можешь и не делать этого…

— Дело не в этом. Мне просто непривычно. Для начала, принцесса из трущоб.

— А?

Джаз ухмыльнулся, надевая шляпу обратно.

— Вам не понравилось, как я склоняю голову? Если нет, то я умру, но не сделаю этого снова.

— В таком случае тебе лучше поучиться ещё немного, ты выглядишь так, будто по-настоящему ненавидишь это.

Лирика, наконец, улыбнулась. Джаз пожал плечами и натянул шляпу.

— Ну, Джон сказал включать актёрское мастерство, вышло так себе.

Атиль, стоящий рядом, усмехнулся. Пай горько улыбнулся. Бран тяжело вздохнул.

Прочитав настроение, Лирика выпятила грудь и произнесла:

— Если ты стал компаньоном Атиля, то должен защищать его. Атиль сбегает, когда ему заблагорассудится, поэтому кто-то должен его ловить.

— Подожди, что значит «сбегает, когда ему заблагорассудится»?

Атиль нахмурился, и Лирика ответила: «То и значит». Бран и Пай вдруг сменили выражения лиц, словно выпили прохладительные напитки. Джаз ухмыльнулся.

— Тут так душно, задыхаюсь, а мы тут засиделись. Мне и на работу уже пора драпать.

Бросив взгляд на Атиля, Джаз наклонился, чтобы прошептать Лирике: «Теперь до меня допёрло, почему меня взяли в компаньоны». Пусть он и говорил шёпотом, но слышно было всё, что было сделано специально.

Атиль заворчал:

— Серьёзно, тебя лучше увести отсюда, пока ты ещё чего не наговорил. Пойдём.

Джаз слегка приподнял шляпу, чтобы попрощаться, и последовал за Атилем. Лучше быть с кем-то, чем одному, ведь всякое может случиться.

Когда Атиль ушёл, Лирика оглянулась на Брана и Пая.

— Вы в порядке?

— Будет много пересудов.

Бран снова вздохнул. Пай нахмурился.

— Знаю, о чём ты думаешь, настрой будет весьма враждебным. Всё зависит от того, как новый компаньон покажет себя в будущем.

— Пай, ты в порядке? — осторожно спросила Лирика.

Пай был прямым потомком маркиза Сандар. Разве он не разозлился бы, если бы с ним обращались как с мальчишкой из трущоб? Пай улыбнулся.

— На кону моя жизнь. На самом деле, я должен был умереть, когда отвёл вас в карету.

— А, понятно, но чувства людей со временем меняются.

— Может, у кого-то и меняются, но не в моём случае. Вы помогли Перри. Сейчас не время жаловаться. А этот Джаз, знаю, что он весьма хорош, так что всё в порядке. Ему бы манеру речи поменять, но он скорее умрёт, чем сделает это.

Пай сузил глаза.

— В любом случае, он способный.

— Правда?

— Да, он вполне способен противостоять Вульфу.

— Сильный…

— Наверное, поэтому он ему понравился.

Лирика кивнула в ответ на слова Пая.

«Разве меритократия — это не хорошо?» — подумала она.

❖ ❖ ❖

Местом для встреч с Фиордом стал секретный сад. Они пили чай на веранде с видом на сад под весенним дождём.

— Не знаю, о чём думает Его Высочество.

— Что-то не так?

— Не лучше ли будет перестать использовать хулиганов в качестве компаньонов? Маркиз Сандар молчит из-за недавнего инцидента, но, уверен, он не в восторге. Его сын и человек неизвестного происхождения занимают одно положение.

— А…

Если подумать, Пай был не единственным, кого бы это не устраивало.

— Понятно, и такое может быть.

Правильно это или нет, некоторые люди могут обидеться.

— Хм, но Его Величество знает об этом, разве он не найдёт решение?

— Хорошо, что Его Величество принимает меры, но зачастую принимаемая им мера исполняется из-за его власти.

Лирика поджала губы. Не то чтобы ей не хотелось говорить, она просто не знала, что сказать, поскольку не очень разбиралась в политике. Фиорд заметил это и улыбнулся, прежде чем сменить тему.

— Как проходят ваши занятия с Тилой? По-прежнему?

— Да, занятий так много... В последнее время я многое узнала об артефактах.

— Для волшебной девочки?

— Мх, но это очень сложно... И, эм… — Лирика нерешительно продолжила: — Я не особо помогла в том бою. Буду ли я полезной в будущем, не думаю, что смогу кого-то ранить или убить. Правильно ли сражаться с таким слабым сердцем…

Фиорд беззвучно поставил чашку. Движение было нежным, будто между чашкой и блюдцем расстелили мягкую ткань.

— Принцесса.

— М?

— Убийство или увечье — это не единственный путь к победе. Есть много других способов. Важно то, как вы хотите победить и с каким мыслями.

Лирика внимательно слушала юного герцога Барат.

— Можно одолеть даже бессмертного.

— Правда?

— Нужно просто бросить его в глубокое болото, а поверхность затвердить.

— П-понятно…

— Насилие — не единственный способ обезоружить кого-то. Вам это подходит больше. Однако, как вы победите, зависит от вас, так что, пожалуйста, не останавливайтесь на достигнутом.

— Хм…

— Некоторые говорят, что отрубить кому-то голову — это путь к победе, другие же придерживаются мнения, что путь к победе — это сделать кого-то своим подчинённым или заключить мир. У каждого свой путь.

Лирика кивнула, и Фиорд рассмеялся.

— Принцесса, вы уже на пути к победе, так что я не вправе судить.

— Я? — спросила Лирика, недоумевая, однако Фиорд лишь улыбнулся, не ответив.

Возможно, ей нужно было выяснить это самой. Лирика застонала.

Фиорд тихо спросил:

— А этот Джаз…

— М?

— Как он вам?

— Хм, он выглядит весьма агрессивным, но это обманчивое впечатление, однако у него очень необычная манера говорить. Тем не менее, я чувствую, что он старается быть вежливым. Наверное, он по-своему чуток к слабым людям? Он кажется хорошим человеком.

— Хм-м.

Фиорд сощурил глаза.

Юный герцог Барат не заметил, как его речь приобрела деловой оттенок:

— Не будет ли лучше держать его чуть поодаль? Чтобы другие явно могли сказать, то он человек Его Высочества Атиля.

Лирика задумалась над замечанием Фиорда, который имел в виду, что поскольку Джаз из трущоб, другие могли подумать, что он имеет отношение либо к императрице, либо к принцессе, и произнесла: «Вот как».

— Так будет верно, — твёрдо сказал Фиорд, и Лирика послушно согласилась.

Впрочем, в этом и так не было необходимости после того, как Атиль стал свидетелем того, каким образом Джаз говорил с Лирикой, и, схватив его за шиворот, нелепо пригрозил: «Если ещё раз подкатишь к моей сестре, убью». Когда принцесса рассказала об этом Фиорду, тот произнёс: «Его Величество не лишён здравого смысла», — и его настроение снова улучшилось.

Фиорд также рассказывал ей о своих делах, но у Лирики было такое ощущение, что он не делится о чём-то важном. Однако девочка и так всё понимала. Она сама принцесса по контракту и настоящая волшебница, так ей тоже было что скрывать.

Проводив Фиорда, Лирика вернулась во дворец. Вскоре настало время урока Хаи.

«Такое чувство, что в последние дни время летит».

Лирика смотрела, как тает снег. В неизвестных ей местах происходило много событий, однако её беспокоило кое-что другое.

«Поскорее бы вырасти».

Как только она вырастит и станет взрослой, то сможет бродить по трущобам вместе с Атилем и отправиться в путешествие с Тиаре. Пройдёт ещё одна зима, и Лирика станет подростком. Подростками называют тех, кому не одиннадцать или двенадцать лет, а тех, кому тринадцать. Раньше тринадцатилетние считались взрослыми. Вот почему они, особенно в старых кланах, часто следовали некоторым старым традициям, даже если к ним не обязательно относились наравне со взрослыми.

Скоро Лирика сможет делать гораздо больше, чем сейчас. Из-за предвкушения её шаги стали легче.

❖ ❖ ❖

Поначалу Лирике было трудно справиться с огромным объёмом знаний, однако теперь она привыкла к занятиям с Хаей. С наступлением весны накопилось множество писем, которые передавали Тиле свои приветствия. Многие неоднократно присылали не только письма, но и отправляли гонцов, чтобы пригласить его к себе домой. Хая вежливо, но твёрдо отклонял все приглашения, говоря: «Я здесь только для того, чтобы обучать принцессу».

Лирика спросила учителя:

— Учитель, если вы будете так твёрдо отказывать, вас не возненавидят?

— Решительный отказ лучше, чем отказ, дающий маленькую надежду. Если меня кто-то за это возненавидит, то с ним изначально не стоит заводить отношений.

— Но не могли бы вы отказать мягче?

— Я ясно объяснил причины отказа.

— Тем не менее, другой человек может воспринять это близко к сердцу…

— Почему? Я лишь сказал, что ничего делать не собираюсь, поскольку прибыл сюда для обучения принцессы. Никто не обязан брать на себя ответственность за людей, которые думают так, как им заблагорассудится.

Хая посмотрел на Лирику. В его глазах всё отражалось смутно.

— Слишком много мыслей приводят к тому, что мы съедаем себя сами. Полезней будет отбросить беспорядочные думы.

— Я запомню.

Насколько Лирика успела заметить, Хая был похож на священника. Если подумать, то он больше похож на монахов, живущих вдали от мирской суеты. Когда она упомянула об этом, учитель слегка улыбнулся.

— Думаю, мы похожи тем, что стремимся соблюдать обеты.

— Обеты?

— Я о том, что когда мы клянёмся в чём-то, то потом упорно стараемся, чтобы сдержать клятву.

Глаза Лирики заблестели. Подобные старые предания всегда вызывали в ней трепет.

— Вы про обещание, которое дали дракону?

В ответ на вопрос Лирики учитель удивлённо спросил:

— Вы знаете об этом?

— Эм, я лишь знаю, что между Инро и драконом существует обещание… Есть ли оно на самом деле?

— Да, есть. Это обещание было дано с момента нашего первого появления на свет.

— !!!

Лирика невольно придвинула стул поближе и села за стол. Прикрыв рот рукавом, Хая рассмеялся.

— Вам интересно?

— Да, очень.

— Был дан обет снять проклятие.

— Проклятие?

— Да.

— Что это за проклятие?

— Что же это за проклятие?

Лирика нахмурилась и скрестила руки на груди. Она не думала, что её дразнят, просто пытаются позволить самой найти ответ.

— Хм, я не знаю. Проклятие... М-м... Погружение в глубокий сон?

— Нет.

— Тогда превращение во что-то другое?

Лирика прочистила горло: «Экхм».

— О таких проклятиях обычно пишут в детских книжках. Кого-то превращают в лебедя, а кого-то погружают в глубокий сон... Что-то в этом роде.

Хая кивнул и уверенно произнёс:

— История, определённо, классическая.

Не всё так просто, но эта история в результате походит на сказку, возможно, человеческий разум не задумывается так глубоко.

Лирике вдруг стало любопытно, и она спросила:

— Получается, дракон всё ещё жив? Только в другом обличии?

— Да, согласно истории.

— Будет сложно. В кого же он превратился? В лебедя? Или в лягушку? Хм, это слишком жестоко превращать дракона в лягушку. Однако может ли проклятие быть настолько суровым? Как Инро снимут проклятие?

— Это...

Хая, собравшийся ответить, замолчал. Лирика наклонила голову. Он посмотрел на неё.

— Простите, но это секрет.

— А! Вот как!

Лирика кивнула, раскачивая ногами. Старое предание остановилось в неудачный момент.

— Ничего не поделать, должно быть, это важно для Инро.

— Верно.

Так и есть. История, определённо, важная, и её чуть не рассказали. Как бы часто Хая не сталкивался с людьми, такого с ним не происходило. Он испугался, что мог невольно выдать тайны их рода и тем самым подставить всех под удар. Если уж Рудия оказалась настолько настороженной, что его подловили, то что уж говорить о принцессе.

«Кажется, она непреднамеренно заставляет меня рассказывать ей всё безо всякой утайки».

Даже мудрец, сто лет практиковавший молчание, поговорил бы с ней, написав ответ пальцем. Без злобы, враждебности, интриги и коварства она могла заставить другого человека выдать свои сокровенные мысли.

«Неужели?..»

Поглядев на Лирику некоторое время, Хая попросил:

— Могли бы вы показать мне ваш артефакт?

— Он очень важный, я не могу его показывать кому попало.

— Вы правы.

— Кстати, я слышала, у Инро также есть различные опасные артефакты.

— Верно, такие артефакты существуют, их опасно выпускать в мир, а за некоторыми нужен глаз да глаз. Есть и то, что мне ещё предстоит найти. Самое важное...

«Найти настоящего волшебника».

Хая подобрал другие слова:

— Найти то, что изменит судьбу.

Он ненадолго замолчал, потому что осознал, что говорил об этом совсем недавно.

«У императрицы определённо есть ключ...»

Однако Хая не собирался ослушаться дракона. Разве это не было приказом главы ценить свою жизнь?

После слов учителя глаза Лирики расширились.

— Такой артефакт существует?

В голове Лирики промелькнуло воспоминание о большой небесной сфере, которую она недавно видела. Эта небесная сфера приводила звёзды в движение. Вот так выглядит поток судьбы?

— Однако, как мы узнаем, что судьба изменилась?

Хая ответил: «Кто знает», — и многозначительно улыбнулся. Лирика кивнула, понимая, что разговор на этом подошёл к концу. Судя по услышанному, история рода Инро была тайной, о которой мало кто знал.

Тила улыбнулся.

— По какой-то причине я всё продолжаю говорить в присутствии принцессы. Видимо, у меня было недостаточно практики.

— Хм, разве вам просто не хочется о многом рассказать? Я сохраню всё в секрете, поэтому можете говорить о том, что душе угодно. Порой полезно вот так вот выговориться.

Хая усмехнулся после серьёзных слов от маленькой принцессы.

— Я запомню ваше предложение.

Он на мгновение задумался, а затем обратился к Лирике:

— Кстати, принцесса, на лето я уеду.

— На лето?

— Да, я уже поговорил с императрицей-матерью, однако до сих пор не рассказал об этом вам. Я вернусь в герцогство Инро, когда потеплеет, а с наступлением осени снова приеду.

— Могу я спросить о причине?

Хая в ответ очень тоскливо улыбнулся.

— Переносить холод всё труднее.

❖ ❖ ❖

— ...Что думаете? — спросила Лирика, глядя на Брин и Лаува.

Сколько бы она ни думала, понять последние слова Хаи не могла.

— Ехать летом в холодное место? Но что значит переносить холод всё труднее? Хм, может, он легко простужается. Пай же зимой уезжает на юг... Разве тогда не следует остаться там, где теплее?

Однако причина, по которой учитель уезжает летом на крайний север в том, что он не переносит холода.

— Не будет ли правильнее сказать, что на крайнем севере переносить холод всё труднее?

Лирика подняла голову, услышав слова Брин.

— Герцогство Инро — его родина. Должно быть, под холодом имелась в виду погода в его родных краях. На крайнем севере переносить холод всё труднее. Вот почему он возвращается туда лишь на лето.

— Точно!

Лирика стукнула по подлокотнику.

— Брин, ты умница! Теперь я поняла. У меня нет родных земель, поэтому я не догадалась...

— Ху-ху, принцесса, столица тоже ваша родина. Уверена, вы будете скучать по ней, когда окажетесь в других имениях¹.

¹ Под имениями имеются в виду феодальные владения. На современный лад «недвижимое имущество».

— Да?

— Конечно.

— Что насчёт Сол?

— Сол — не дворянский род, поэтому родовых имений у нас нет. Как и для вас, столица — наш родной край.

Взгляд Лирики переместился на Лаува. Брин тоже посмотрела на него. Лаув застыл и моргнул.

— Чёрный лес² очень красив.

² Кстати, Чёрный лес или на нем. Шварцвальд — это горный массив на юго-западе Германии. Если выдастся время, обязательно посмотрите на эти красоты. Чем-то по атмосфере напоминает мультфильм «Как приручить медведя».

В уголках губ мужчины появилось что-то похожее на улыбку. По тому, как он произнёс эти слова, Лирика поняла, что этот лес ему дорог.

— Здорово, надеюсь, мы сможем как-нибудь съездить туда вместе.

Вместо ответа Лаув слегка склонил голову. Лирика улыбнулась и откинулась на спинку стула.

— Но по поводу того, что переносить холод всё тяжелее. Пай и Рат обычно укутываются... Уверена, им тоже приходится нелегко.

— Не все в Инро такие же. Иначе бы уже весь род отправился на юг.

— Значит, так только с учителем?

— Он же человек.

Брин указала на Лаува. Тот раньше бы вздрогнул, однако сейчас он даже не пошевелился. Его чувство безопасности заметно возросло. Брин нарисовала пальцем полукруг и указала в противоположном направлении.

— С другой стороны он тоже человек.

— А, у него ослабла кровь?

— Да.

Лирика тяжело вздохнула и выдохнула. Она по-прежнему не могла привыкнуть к этому ощущению. Возможно, причина в том, что сама Лирика не из властного рода.

— Полностью отличаться грустно.

Быть другим, значит, быть не таким, как все. Кроме того, Инро занимает особое место в империи...

Брин заговорила так, словно всё пустяк:

— Тем не менее, хорошо, что он получил работу на юге и теперь может путешествовать туда и обратно. Для него это выгодно во многих отношениях. Если причина такова, то его можно понять.

Рассказанная история затронула сердце Лирики. Она была благодарна за то, что Брин была рядом, ведь ей не хватало подобного хладнокровия. Девочка нашла ещё одно преимущество.

— И занятия на лето прекратятся, поэтому буду ждать с нетерпением.

Фрейлина почувствовала облегчение. Она всю зиму наблюдала за тем, как училась принцесса. Брин подумывала уже обратиться к императрице-матери, если бы так продолжилось. Однако будет хорошо, если летом Лирика сможет отдохнуть.

«А-ах, она учится так усердно, что я начинаю волноваться».

По сравниваю с жизнью Брана, который принимал таблетки от желудка из-за компаньона Атиля, жизнь Брин была раем. Благодаря великодушию очаровательной хозяйки фрейлина была счастлива.

❖ ❖ ❖

— Ва-а!.. — вырвалось восклицание у Лирики.

— Ва-а! — также воскликнула Тиаре. — Потрясающе, море!

Небесно-голубой горизонт вместе с солоноватым запахом простирался в невидимую даль. Деревянные дома, окрашенные в разноцветные цвета, расположились вдоль побережья и ярко сияли под летним солнцем.

— Принцесса, быстрее! — нетерпеливо позвала Тиаре, потянув Лирику за руку.

Пока они не достигли пляжа, Лирика схватила свою шляпку и, смеясь, побежала вместе с Тиаре.

— Волна!

— Здорово!

Волны непрерывно разбивались о белый песчаный песок. Тиаре побежала вслед за удаляющейся волной, а затем ринулась обратно, чтобы избежать приближения очередной волны.

— Потрясающе, — воскликнула юная Вульф, не в силах сдержать своего восторга.

Лирика непрерывно кивала в знак согласия. Поездка в карете выдалась долгой, однако этот вид того стоял.

У каждого из прекрасных коралловых островов, расположенных на западе, были свои владельцы. Некоторые из островов принадлежали императорской семье. Император и его супруга отправились на другой остров, чтобы насладиться свободным временем, оставив Лирику и Атиля на самом большом острове.

— Тиаре, посмотри. В воде карета!

— А? Там и правда карета.

Брин улыбнулась, посмотрев на двух растерянных девочек, и объяснила, что в воде купальная машина.

— У кареты спереди и сзади есть двери. Нужно зайти в одну из них и переодеться в купальник. Затем кучер подкатит карету к кромке воды, и вы сможете зайти в неё.

— Разве я не могу просто зайти в воду?

Тиаре усмехнулась.

— Изначальный замысел был в том, чтобы люди могли плавать голышом. С пляжа заходить в воду голышом нельзя, поэтому приходилось быстро нырять и прятаться.

— А!

— Однако теперь купальную машину удобно использовать как место, где можно переодеться в купальник и расслабиться, не выходя из воды.

— Поняла, значит, мы тоже прокатимся на карете?

— М-м, на острове, куда мы едем, нет карет. Там будем только мы, поэтому нет необходимости беспокоиться о том, что подумают другие.

— Понятно. — Лирика почувствовала лёгкое разочарование.

Кареты, усеявшие море, представляли собой завораживающее зрелище. Потребовалось некоторое время, чтобы добраться на лодке с побережья до острова. Остров оказался очень тихим и красивым. Кругом было кристально чистое море и белый песчаный песок. Особняки со стеклянными окнами создавали экзотическое ощущение. Слуги были легко одеты.

Брин рассказала, что лодки приплывают и уплывают дважды в день. В конце побережья коралловые острова казались ослепительно белыми. Вспоминая географию, Лирика охотно объясняла то, чему обучал её Хая.

— Они блокируют большие волны, поэтому на островах к западу море спокойнее.

После объяснения на Тиару, казалось, нахлынуло разочарование. Всё потому, что ей хотелось увидеть волны размером с дом. Она покачала головой.

В особняке они первым делом распаковали вещи. Внутри было много плетёной мебели. Лирика и Тиаре выбрали комнаты рядом друг с другом. Атиль взял с собой Джаза и Пая. Те обустроились в смежной комнате. Морская болезнь мучила Джаза всю дорогу, поэтому сейчас он лежал в постели.

Лирика и Тиаре переоделись, как только распаковались. Они надели брюки длиной до колен, а верхняя одежда была в матросском стиле. Брин настаивала на длинных рукавах, чтобы избежать загара, однако вмешалась Рудия, сказав: «Она ещё совсем маленькая, в самом расцвете сил, короткие рукава для неё в самый раз», — и Лирика встала на её сторону. В итоге им разрешили носить одежду с короткими рукавами. Тиаре оделась так же, как и Лирика. Девочки посмотрели друг другу, ярко улыбнулись и побежали на пляж.

Стоя перед пляжем, Лирика протянула Тиаре ожерелье.

— Что это?

— Артефакт. Он позволяет видеть даже под водой. Ещё с ним можно дышать… Также под водой…

Стеклянный, светло-голубой, шестиугольной формы кристалл представлял собой аквамарин, в который вложили магию.

— Если держать его в зубах, то он активируется.

— Ух ты, спасибо, принцесса.

Тиаре быстро надела ожерелье на шею, как и Лирика вслед за ней. Остальные кристаллы принцесса оставила Брану, чтобы тот передал их Атилю и остальным.

— Бежим!

— Вперёд!

Тиаре без колебаний плюхнулась в море. Лирика набралась смелости и тоже вошла в воду.

— Холодно! Ой, солёное!

— Говорят, что морская вода — солёная, оказывается, это правда!

— Ух ты, здорово, как здорово, ва-ау…

Восклицания обязательно раздадутся, ведь море прекрасно само по себе.

— Ах, прохлада всё равно приятная. Кстати, вы умеете плавать?

— Только так, как ты научила меня в прошлый раз...

— Плавать в море — совсем другое дело, но я уверена, у вас получится, — спокойно сказала Тиаре, положила ожерелье в рот и нырнула в воду, а затем вынырнула.

— Принцесса, вы должны увидеть это! Там такие красивые рыбки!

— !!!

Лирика быстро сунула ожерелье в рот и тоже опустила голову под воду. Белый песок на дне переливался из-за солнечного света.

— !!!

Вокруг плавали маленькие и красочные рыбки. Теперь уже не имело значения, умеют они плавать или нет. Лирика и Тиаре неистово ныряли и выныривали из воды. На более глубоких участках были коралловые рифы. Тиаре умело подплывала к ним. Лирика же слишком боялась погружаться столь глубоко. Однако рыб там было гораздо больше. Тиаре уговорила её подплыть вместе, и вдруг их обеих вытащили как котят.

— Вы не слышали? — вздохнув, спросил Лаув.

Лирика и Тиаре удивлённо подняли головы.

— Лаув?

— Не могу поверить, я не почувствовала твоего приближения.

— Потому что вы слишком заигрались. Мисс Брин звала вас несколько раз.

Лаув горько улыбнулся.

— Вы уже давно играете. Передохните.

На пляже стояла палатка. Все трое подошли к берегу. Пропитанная водой одеждой стала тяжёлой. Брин нахмурилась.

— Вы даже не надели шляпу.

— Но я не смогла бы зайти в воду в шляпе.

Брин вздохнула из-за протеста Лирики.

Принцесса спросила:

— Брин, почему бы и тебе не зайти, м?

— Мне не нравится морская вода, она липкая. Я предпочитаю наблюдать издалека.

— Эх.

Горюющая Лирика уселась в тени палатки. Напитков было огромное множество.

— Я голодная...

— Разумеется, вы давно играете, вот и проголодались. Я уже столько звала вас, а вы не слышали. Брин открыла корзину с закусками.

Там было много бутербродов с плавленым сыром, идеально прожаренные сосиски, жареная картошка с курочкой и холодный лимонад. После того, как Лирика поела и попила, её тело обмякло.

— Нельзя заходить в воду сразу после приёма пищи.

— Мх.

Принцесса с весельем гуляла по пляжу с Тиаре, собирая ракушки и кусочки кораллов, выброшенных волной на берег. Атиль пришёл на пляж вместе с Паем и Джазом. Увидев Лирику, он рассмеялся.

— Ты вся в соли, да?

Юноша стряхнул соль с сухих щёк и рук Лирики.

— Как тебе? Нравится море? — спросил Атиль так, будто море принадлежало ему, и он интересовался чужим мнением.

В ответ Лирика утвердительно кивнула головой. Она рассказала ему о рыбах, которых видела, и о том, как ей удалось поплавать в море. Атиль кивнул.

— Если проплыть глубже, то можно увидеть морских черепах, маленьких акул и даже большого ската.

— !!!

Лирика вздрогнула и смутилась.

— Звучит страшно, хоть мне и интересно, но я всё равно боюсь.

Атиль рассмеялся.

— Если захочешь, я потом возьму тебя с собой. Я тоже получил твой подарок, так что смогу всё увидеть.

Принц легонько стукнул по ожерелью. Пай склонил голову.

— Принцесса, примите мои благодарности. Каждый раз я лишь что-то принимаю от вас.

— Ох, зачем так утруждаться~

— Точно, Джаз, тебе уже лучше?

— Лекарства были ужасными на вкус, но мне уже лучше.

Лирика кивнула, сказав: «Какое облегчение». По мере того, как количество людей в группе увеличивалось, проводить время на море становилось всё приятнее. Они играли с мячом, который принёс Атиль, и даже гонялись по воде.

Когда Лирика вымыла волосы, они на удивление оказались жёсткими. С них постоянно падал песок. Принцесса поняла, почему её фрейлина тогда сказала: «Мне не нравится морская вода, она липкая». Как только они поужинали, ей так захотелось спать, что она задремала и уснула ранним вечером.

— Принцесса, принцесса!

Кто-то тряс Лирику, чтобы разбудить. Ей не хотелось вставать. Тело казалось тяжёлым.

— М-м…

Когда Лирика промямлила «не-ет» и перевернулась, Тиаре схватила её и подняла. Пробуждение было резким, чего Брин никогда не делала.

— А, ой… Что такое?..

— Ух, больше не могу. Вы там держитесь.

— А-а?..

Она дремала на спине Тиары. Та чуть потрясла её.

— Откройте на минутку глаза.

— М-м…

Лирика вяло приоткрыла глаза. Она моргнула и...

— А?!

Резво вытянувшись на спине Тиары. Они оказались на пляже.

Лирика воскликнула:

— М-море сияет!

— Красиво, да? Словами не передать! — произнесла Тиаре ясно и весело.

С каждой волной море светилось всё ярче. Казалось, что звёзды упали.

— В-вау, Тиаре, опусти меня.

— Хорошо.

Тиаре осторожно опустила Лирику на землю. Принцесса была босиком и в пижаме, но это было неважно, потому что на острове больше никого, кроме них, нет. С осторожностью она окунула ноги в сверкающее море. Волны набегали, ярко сверкая у лодыжек, а затем отступали. Было так красиво, что Лирика, казалось, могла заплакать.

— Потрясающе…

В мире так много прекрасных и удивительных вещей.

— Мама и папа тоже смотрят?

— Конечно, — Тиаре прозвучала так, словно это было очевидно, И Лирика рассмеялась.

«Видел ли это Фио? Здорово было бы посмотреть вместе».

— На сегодня всё. Брин говорила, что даже в морском бризе есть соль, она может снова прилипнуть.

— Всё?

— Завтра вы снова сможете увидеть это.

Она вышла посмотреть на закат и теперь могла уйти со спокойной душой. Тиаре была последовательна в своих действиях.

— Взбирайтесь, вы босиком.

Юная Вульф посадила принцессу на спину и пошла по тропинке.

— Тиаре, как ты узнала об этом?

— Его Высочество Атиль рассказал мне. Поскольку вы спали, он попросил пойти с вами завтра, но, услышав об этом, я не выдержала, заглянула к вам в окно и привела с собой.

— Что ж, тогда, думаю, завтра мне придётся притвориться удивлённой.

Тиаре рассмеялась над замечанием Лирики.

❖ ❖ ❖

Жизнь у моря была удивительно распутной. Жильцы поздно просыпались, завтракали, исследовали остров и ложились спать. Вздремнув, они спускались на пляж и играли в своё удовольствие. После ужина наблюдали за закатом, снова играли, читали книги и возвращались на пляж, чтобы полюбоваться прекрасными ночными видами.

Сначала Лирика боялась купаться ночью, однако она набралась смелости, когда все вошли в воду. Плескающееся ночное море сверкало и переливалось. Набрав храбрости, пловцы погрузились глубоко под воду. Лирика увидела морскую черепаху, а потом весь день говорила о ней. Иногда она и Тиаре лежали на белой кровати и разговаривали весь день.

«Я чувствую себя по-настоящему счастливой».

Вздохнув, Лирика медленно прогуливалась по саду. Впервые за долгое время она была одна. На острове также есть источник с пресной водой, территорию вокруг которого красиво оформили фонтанами. Она заметила Джаза, сидящего там.

— А, Джаз.

Юноша встал со своего места и склонил голову.

— Что ты делаешь?

— Просто смотрел на закат.

Он указал на берег. На западном острове закаты были потрясающими.

— У тебя такой же цвет волос.

— Пф...

Лирика обернулась на странный звук и увидела, как Джаз сдерживал смех, однако он разразился хохотом, когда их взгляды встретились.

— Боже, умора.

— Но они правда похожи. У тебя красивый цвет волос.

Лирика настаивала на своём, и Джаз кивнул.

— Хорошо, впервые моим волосам сделали комплимент.

Юноша усмехнулся. Они посмотрели на небо, сменяющее свои цвета с синего и алого на насыщенный красный и золотой. Вскоре пурпурный и розовый цвета переплелись, и с востока на запад небо окрасилось в сине-фиолетовый оттенок. Звёзды засияли один за другим, и небо полностью стемнело. Издалека доносился шум волн.

— Принцесса.

— М?

— Вам не тяжело?

Лирика посмотрела на Джаза.

Юноша, спокойно взглянув на неё, произнёс:

— Одно дело — говорить, другое — думать. Не мне советовать вам, принцесса, но я не думаю, что это хорошее место для жизни.

Джаз выглядел серьёзным, а его взгляд был устремлён прямо на Лирику, словно он не мог упустить любое изменение в выражении её лица.

— Да, это непросто, но и не так уж сложно. Кроме того, рядом со мной люди, которых я люблю. Это самое главное.

Юноша рассмеялся, как будто наконец-то расслабился.

— Что ж, тогда хорошо.

— А-а, — проговорила Лирика и засмеялась. — Ты от дяди Джона? Он всегда много волнуется.

— Дитятко ведь.

— М?

Джаз сел.

— Точно сказать не могу, но помню, что он всегда смотрел на главу и говорил дядя-дядя.

— А? Мы встречались?

— Ох. — Джаз рассмеялся. — Дитятко. Я уже всё сказал, но если ты не знаешь, то и я не знаю.

— Хм-м...

Лирика скрестила руки. На самом деле, тогда у неё не было времени ни на что другое. Девочка была слишком занята работой. Её мысли тогда занимала лишь одна забота о том, что надо как-то прокормить себя и маму.

Джаз встал, чтобы проводить задумавшуюся Лирику в особняк.

— Дай мне ещё подсказок.

— ...

— Не дашь?

Всю дорогу Лирика задавала различные вопросы, однако Джаз молчал и ничего не говорил. В конце концов, она сдалась.

«Если вспомню, значит, вспомню, если нет, значит, нет. Неважно».

Если усердно думать, то это ничем хорошим не закончится.

После возвращения в свою комнату Лирика пошла ужинать с Тиаре.

— А? Где Атиль? Он всё ещё плавает?

Пай взволнованно покачала головой в ответ.

— Он сказал, что должен кое-что сам купить, и к ужину отплыл.

— Да? Что же ему понадобилось?

— Не знаю.

Пай снова вздохнул. Джаз выглядел обманутым.

— Он что, оставил нас? Да что он за человек такой?

Зачем принц взял с собой компаньона и телохранителя, если в итоге они остаются позади?

Пай подпёр подбородок рукой.

— Даже если узнаем, никогда не поймём.

— Боже, сил на него нет!

Джаз раздраженно взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Он пообещал себе больше никогда не сводить глаз с принца.

После ужина Тиаре спросила Лаува:

— Ваше тело не зудит в последнее время? Может, устроим раунд?

Лаув безучастно посмотрел на Тиаре.

Та проворчала:

— Хотела бы я бросить вызов клыку, однако глава продолжает отказывать мне. Думаю, я справлюсь, если брошу вам вызов.

Впервые им ничего не мешало, поэтому Тиаре ясно посмотрела на Лаува. Рыцарь по-прежнему не отвечал. Все с заинтересованными глазами ждали ответа.

Лаув посмотрел на Лирику. Та улыбнулась.

— Делай, что хочешь.

Тиаре без колебаний выпалила: «Эй, не используйте принцессу в качестве оправдания».

Лаув встал.

— Хорошо.

— Юху!

Тиаре вскочила с места.

— Переоденемся и увидимся на пляже!

В мгновение ока подготовили место для спарринга. Тиаре переоделась в удобную одежду и начала разминаться, разогревая руки. Два тренировочных деревянных меча были воткнуты в песок. Похоже, в этом особняке хранились вещи на все случаи жизни.

Пай и Джаз стояли бок о бок и выглядели взбудораженными. Брин стояла рядом с Лирикой, держа в руках фиолетовый фонарь. Как известно, фонарь был артефактом дома Сол, однако его происхождение держалось в секрете.

Сегодняшним головным убором Брин был аметист. Даже в лунном свете волшебный драгоценный камень сиял ярче бриллиантов, яркой дугой отбрасывая фиолетовый свет.

Лирика тихо спросила Брин:

— Разве деревянного меча достаточно? Он может сломаться под их силой.

— Нужно уметь контролировать себя во время боя, иначе можно потерять рассудок.

Лирика кивнула, услышав ответ Брин, и произнесла: «Понятно».

— У кого меч сломается первым, тот проиграл.

— Спокойный бой.

— По крайней мере, в первом раунде.

Лирика кивнула. Брин подбросила вверх монету, которая тут же упала на песок между ними, оповещая о начале ожесточённого боя.

«А?»

Принцесса вздрогнула. Её взгляд метнулся к саду.

— Брин, я отойду ненадолго.

Глаза Брин сузились, однако затем фрейлина кивнула.

— Хорошо.

Лирика удалилась и направилась к особняку. Посреди экзотического сада под деревом с белыми расцветающими бутонами стоял Фиорд.

— Фио!

Когда Лирика моментально подошла к нему, Фиорд улыбнулся.

— Как ты оказался здесь? Нет, я хочу знать, но не говори.

Юноша чуток посмеялся над её словами.

— Из-за того, что кругом вода, мне пришлось непросто. Потребовалось довольно много времени.

— Не страшно, если бы ты не пришёл.

Плечи Фиорда слегка опустились. Лирика сжала его руку.

— Но я рада тебя видеть. Кстати, Фио, ты знал, что пляж здесь сияет? Хочешь, покажу? Нет, пойдём посмотрим сейчас.

Фиорд улыбнулся.

— Хорошо, с удовольствием.

— Ах, точно. Подожди немного. Я принесу лампу из особняка. Дорога к пляжу на той стороне тёмная.

Лирика поспешила к особняку. Провожая её взглядом, Фиорд почувствовал холодное лезвие у основания шеи.

— Ты кто?

Фиорд слегка оглянулся. По уникальному акценту он понял, кто за ним.

— Тебе не говорили, что нельзя нападать на безоружного?

— Что с того, ничего не знаю.

— Нет, дело не в правилах приличия.

Фиорд поднял руку.

— !!!

Что-то полоснуло по лезвию, после чего раздался звук, прорезавший воздух и заставивший Джаза отступить назад.

Вшух.

Образовавшийся след на камне сопровождался маленьким шумом.

— Если кто-то ходит без оружия, значит, он что-то скрывает.

Нож закружился в руках Джаза. Поменяв хватку, он оскалился.

— Так и знал.

— А! Джаз! Постой!

Лирика окликнула его, неся в руках лампу. Её шаги ускорились.

— Не подходите.

Джаз поднял руку. Лирика застыла на месте, однако говорить не перестала.

— Я знаю его.

— У него такая рожа, будто он с морского дна вылез.

На мгновение Лирика задумалась, что ответить, но тут заговорил Джаз:

— Я давно об этом думаю, но, принцесса, вы мало заботитесь о себе.

Глаза Фиорда сузились. Слово «давно» вызвало у него раздражение. Он знал, что Джаз из трущоб. Как и его принцесса-малиновка. Неужели они давно знакомы?

— Ты используешь её?

— Нет, забочусь…

— И?

Джаз засмеялся и пнул землю. Лирика уже собиралась сделать шаг, но остановилась. Ей хотелось закричать, чтобы они прекратили, однако тогда все услышали бы её и собрались бы сюда, тем самым усложнив ситуацию. Лирика топнула ногой.

— Прекратите, вы оба, остановитесь.

Вместо оружия Фиорд использовал серебряную цепочку, которую носил на поясе в качестве украшения. Цепочка была весьма тонкой, однако, столкнувшись с оружием Джаза, она тяжело звякнула. Цепочка обвилась вокруг лезвия и потянула его. Джаз вывернул запястье. Обычная серебряная цепочка уже должна была порваться, но этого не произошло. Несомненно, это ручная работа.

Они застыли и обменялись взглядами. Фиорд раздражал Джаза. Компаньона наследного принца невозможно убить или серьёзно ранить. Джаз планировал вырубить соперника одним ударом, однако тот был слишком хорош. Он увернулся от атаки, отпустил цепь и отбросил её. Они отошли друг от друга на некоторое расстояние, но в следующий момент готовились кинуться в схватку…

— Я же сказала прекратите! — вмешалась Лирика.

— ?!

— !!!

В самый последний момент атака прекратилась, потому что Лирика встала между ними.

— Что за опасные выходки?

Юноши на мгновение растерялись, а затем одновременно заговорили:

— Это я должен спросить у вас!

— Ты что вытворяешь?

— Вы что, из ума выжили, раз встали между нами? Вы могли серьёзно пострадать!

— Разве я только недавно не сказал, что ты мало заботишься о себе? И что теперь? У меня нет слов.

Лирика и Фиорд одновременно посмотрели на разозлившегося Джаза. Тот цокнул языком.

— Прошу прощения за резкие слова.

— Н-не стоит... А ты хорошо пользуешься стандартной речью, да?

— Когда мысли собраны, я из вежливости говорю подобным образом. Обычно я не использую столичный акцент.

Джаз улыбнулся, словно открыл тайну, однако в его глазах не было и намёка на улыбку. Он уверенно пользовался южным акцентом и умеренно переходил на стандартную речь.

— И всё же, как вы могли встать между нами?

Когда Джаз снова вернулся к прошлой теме, Лирика сузила глаза. Она не собиралась слушать его ворчание.

— Разве вы не должны были остановиться, когда я вас просила? Так вот, это мой друг, Фиорд Барат. А это Джаз, компаньон Его Высочества Атиля.

Джаз вздохнул с облегчением, развернул нож и вернул его в ножны за спину.

— Слышь, сорняк, веди себя как положено.

Джаз снова вздохнул и ушёл. Лирика тоже не удержалась от вздоха.

«Это в стиле Джаза. Оказывается, он так хорошо орудует словами».

Когда Джаз злится, то говорит на столичном диалекте? Лирика склонила голову в раздумьях, а затем повернулась к Фиорду. Невежливо вести себя грубо по отношению к гостю.

— Прости, Фиорд.

— Нет, это я должен извиниться. Если кто-то внезапно оказывается на закрытой территории, то он представляет собой потенциальную угрозу.

— Закрытой?

— На остров нелегко попасть или покинуть его, поэтому территория закрытая.

Фиорд коротко вздохнул. Выглядел он странно.

— Подобная вспыльчивость, я пока ещё недостаточно хорош в этом.

— Что? Джаз что-то сказал?

— Вовсе нет.

Фиорд улыбнулся.

— Пойдёмте смотреть? Вы ведь сказали, что море сияет, да?

— А, мх. Сюда!

Лирика быстро взяла его за руку. Фиорд смотрел на неё, освещающую путь лампой. Не стоило навещать её сегодня в подобном виде. Не стоило идти к ней навстречу таким образом. Однако он не мог не прийти. Теперь Фиорд догадывался, почему императрица тогда сказала ему «будь осторожен». Как она узнала, юноша понять не мог. Ему казалось, что он заблудился в лабиринте и не мог оттуда выбраться. В конце концов, Фиорд — Барат.

Юноша посмотрел на принцессу. Если бы он только не пообещал ей. Всё бы закончилось одним выстрелом из бластера. Вот почему он здесь. Фиорд хотел своими глазами увидеть свою причину жить, причину желания жить.

— Как тебе, красиво, да?

Она ярко улыбнулась на фоне сверкающих волн. Морской бриз развевал подол её юбки, а от стеклянной лампы исходил мягкий свет. Переливающиеся голубые волны шумели, не умолкая.

— Да, очень.

Словно ослеплённый, он прищурил глаза. Возникшее чувство было похоже на глоток свежего воздуха. Свет, найденный в мутном болоте, всегда так сиял.

— Красиво.

Лицо Лирики просветлело из-за слов Фиорда.

— Правда? Красиво, да? Я очень скучала по тебе. Хорошо, что мы можем вместе посмотреть.

Лирика и Фио шли рядом, оставляя позади себя следы. На этот раз лампу держал он. Лирика рассказывала о том, что произошло с ней на острове. Она не оставила без внимания историю встречи с морской черепахой.

Нарисовав руками по воздуху большой круг, Лирика восторженно воскликнула:

— Вот настолько большая черепаха!

Фиорд всё слушал. Каждый раз, когда слова Лирики эхом отдавались внутри него, они словно распадались на тысячи светящихся частиц и обволакивали его. Тепло снежинками скапливалось в сердце. Этого достаточно. Теперь он мог снова сражаться.

— Лири.

— М?

— Я не собираюсь прощаться, потому что хочу снова навестить вас.

— Уже? — спросила Лирика, но, увидев сожаления в выражении лица Фиорда, кивнула, словно что-то для себя поняв. Она тихо произнесла: — Хорошо. Тогда я отвернусь. Попрощаемся на время.

Лирика отвернулась. Фиорд долго смотрел на её маленькую спину.

Он не хотел прощаться. Ему казалось, что в противном случае они уже никогда не встретятся. Когда её спина предстала его взору, у него защемило сердце.

Он хотел бы, чтобы она попрощалась с ним лицом к лицу. Противореча самому себе, Фиорд не мог уйти и всё смотрел на её спину.

Словно зная, что он не ушёл, Лирика бросила слова:

— Увидимся в столице.

Не прощание, а обещание встретиться снова. Фиорд поразился тому, как она подбирала нужные ему слова.

Сжав кулаки и подавив вздох, юноша ответил.

— Хорошо, в столице.

Они смогут снова увидеться. Снова встретиться. Нет, он был полон решимости сделать всё возможное, чтобы снова её увидеть. Для этого ему следовало действовать быстро.

Через мгновение Лирика обернулась. На пляже, где плескались волны, она осталась одна.

«Немного одиноко».

Однако Фиорд выглядел более одиноким.

«Но мы ещё встретимся».

Вдалеке послышался шум. Лирика ускорила шаги, гадая, кто выиграл, а кто проиграл поединок между Тиаре и Лаувом.

❖ ❖ ❖

Поединок закончился победой Лаува. Он склонил голову перед Лирикой.

— Прошу прощения.

— О, не нужно извиняться, сэр Лаув. Бой был честным. Принцесса, мне искренне жаль.

Тиаре покачала головой. Пока она говорила, Лирика заметила её сломанную перевязанную руку и красовавшийся под глазом синяк.

— Какое хорошее чувство.

— Как вы так умудрились подраться?

— А-ха-ха, — рассмеялась Тиаре, а Лаув ещё ниже склонил голову.

— Лаув, не нужно извиняться, и тебе, Тиаре, тоже. Всё в порядке. Как только нанесёшь императорскую мазь, всё быстро заживёт.

— Верно, верно, — согласилась юная Вульф. Её глаза расширились, и она тут же произнесла: — Кажется, теперь я поняла. Мой недостаток — длина моих конечностей. Ещё два года и они будут в самый раз.

— Длина — это проблема?

— Длина важна.

Лирику странным образом убедили слова Тиары, и она кивнула.

Атиль, вернувшийся на следующий день, был очень разочарован, узнав о поединке между Тиаре и Лаувом.

— Главное, в моё отсутствие. Вы не хотите провести ещё один раунд?

— Не в моём состоянии. — Тиаре помахала перевязанной рукой.

Атиль с сожалением произнёс: «Это правильно».

Лирика спросила:

— Что ты купил?

— С нетерпением жди сегодняшнего вечера. Последний день на острове проведём с размахом.

Интрига Атиля затруднила ожидание вечера. К тому же, Лирика удивилась тому, что время отдыха на острове уже подошло к концу.

В полночь все собрались на пляже. Атиль произнёс: «Та-да!» — и поднял палку.

— Это волшебный снаряд!

— Волшебный снаряд?

— Верно, в нём специально обработанный волшебный камень. Смотри, если сделать вот так.

Атиль поднял его в воздух и сильно потянул за верёвку.

Пш-ш-

Конец сигнальной ракеты загорелся и затем резко взорвался. Это было похоже на то, как лепестки хризантемы одновременно раскрываются.

— Ва-а!!! — раздалось восклицание.

Атиль раздал всем палочки. Все по очереди или одновременно потянули за верёвки. Фейерверки, большие и маленькие, ярко засияли в ночном небе, а потом превратились в порошок и растворились.

— Классно, скажи?

— Да, очень классно!

Атиль рассмеялся, когда Лирика заговорила с раскрасневшими щёчками и сияющими глазками. Девочка обняла брата.

— Атиль, спасибо за всё за всё. Я никогда не забуду это лето. Фейерверки, плавание глубоко под водой и ночной вид на море — без тебя всего этого не было бы.

— Да ну, для брата это обычное дело.

— Вовсе и не обычное дело, — высвободившись из объятий, произнесла Лирика.

Атиль усмехнулся и обнял её снова. В его объятиях Лирика посмотрела на небо. Сверкающие фейерверки взрывались один за другим. Возгласы раздались снова.

Рудия и Альтерис наблюдали за детьми с воздуха.

— Ты уверен, что они нас не видят?

— Да.

Альтерис обнимал Рудию одной рукой, пока та смотрела на взрывающийся фейерверк. Она впервые видела что-то подобное настолько близко. Свет, созданный магией, не содержал тепла, поэтому, пролетая мимо, он лишь мерцал, а затем исчезал.

— Тебе не кажется, что этот ракурс немного забавный?

— Пойдёт.

Рудия рассмеялась и посмотрела на Альтериса.

— Люди смотрят наверх, когда кто-то умирает. Вроде того, как если бы мама и папа наблюдали с неба. Думаю, это идеальный ракурс.

— Ты играешь роль родителя, наблюдающего за ребёнком с небес?

— Так вот каково это, — проговорила Рудия и посмотрела вниз.

Она видела, как Лирика разговаривала с Атилем.

Альтерис произнёс:

— Мне кое-что интересно.

— Что?

— Ты видела, как я убивал, да?

— Видела.

Облик смерти был воистину ошеломляющим. Это несравнимо с человеком, убивающим муравья. Когда человек убивает муравья, он внимательно присматривается, а затем топчет как можно сильнее. Или набирает воду, или делает что-то ещё. Скорее, это было похоже, как когда кто-то в приступе ярости сметает всё на туалетном столике. Когда все предметы на столике с шумом смели, человек, запыхавшись, уходит. Не его дело проверять, все ли флаконы целы. Всё равно горничные приберут, переставят стол и принесут новый набор. Вот так это чувствовалось.

— И всё-таки ты додумалась предложить мне брак по контракту.

— Я подумала, будет лучше сделать всё наоборот.

Альтерис озадачился её словами, а затем рассмеялся.

— Потому что я не человек.

— Да, потому что ты не человек. Это страшно и пугающе, но для меня это неплохой контракт.

— Видимо, так и есть.

— Поэтому я подумала, что это сработает.

— Так был ли я когда-то женат?

Рудия усмехнулась.

— Был. Ты привёл её из ниоткуда и объявил, что женишься, примерно так же, как сейчас. Только разница в том... — Рудия многозначительно улыбнулась. — Наверное, примерно в это время был ажиотаж вокруг беременности.

— Что, подожди, это...

— Да, у Его Величества неожиданно появился ребёнок. Все удивились.

Альтерис потерял дар речи.

В знак протеста он произнёс:

— Бессмыслица.

— Вовсе нет. Не то человек, не то дракон. Я знаю. Вот почему я включила это в условия контракта.

— ...Понятно. — Альтерис вздохнул.

Глядя на взрывающийся фейерверк, Рудия произнесла:

— Не думаю, что об этом стоит говорить во время отпуска.

— Завтра он закончится.

— Тогда поговорим завтра.

Альтерис уставился на Рудию.

Озадаченная его взглядом, женщина спросила:

— Что такое?

— У меня такое чувство, будто ты становишься красивее с каждым днём.

Её голубые глаза расширились, однако затем она слегка наклонила шею и рассмеялась. Альтерис подавил желание укусить обнажённую кожу.

«Мы решили сегодняшний день провести в спокойствии. Терпи».

Они видели, как дети суетились, неся последнюю большую связку волшебных снарядов. Их голоса гулко отдавались в летнем ночном воздухе, и слышалось, как Атиль говорил остальным готовиться.

Бах!

Вылетел большой шар. Он пролетел мимо Альтериса и Рудии и направился выше по курсу. Достигнув определённой высоты, шар уменьшился до крошечной точки, а затем взорвался ослепительно ярким светом. Он был достаточно большим, чтобы его можно было увидеть с других островов. За взрывом последовали маленькие искры, украсившие ночное небо. В потоке падающего света летняя ночь подошла к концу.

❖ ❖ ❖

Фиорд выпустил в старую хижину волшебный снаряд, совсем не тот, что делают для игр. Волшебный снаряд, который он держал, был изготовлен из обработанного волшебного камня для получения высоких температур.

К тому времени, когда Фиорд отыскал полуразрушенную хижину в углу поместья Барат, с ней уже разобрались. Юноша нашёл только привратника, скелет и записи экспериментов. И теперь всё это полыхало в огне. Сухой деревянный дом быстро запылал от огневой мощи волшебного снаряда. Пламя, вылетевшее из окна, перекинулось на соломенную крышу.

Фиорд стоял и смотрел, как горит хижина. Небольшой домик, расположенный в углу поместья Барат, сегодня сгорел дотла. Чтобы сказала герцогиня, узнай она о его действиях?

«Сомневаюсь, что она что-нибудь скажет».

Вспомнив содержание документа, Фиорд горько улыбнулся. В конце концов, герцогиня была хищником, а он — мышью на её ладони.

«Но, если подумать, это значит, что есть ещё одно место».

Сбежать будет просто. Однако Фиорд не пойдёт по этому лёгкому пути. Ведь он обещал Лирике не разбиваться.

С крыши горящей хижины с треском поднялся небольшой столп пламени. Юноша перевёл взгляд на небо. Это было то же ночное небо, что и небо, которое он видел с Лирикой.

❖ ❖ ❖

Альтерис просмотрел расписанную информацию.

— Психопаты.

Глаза Рудии сузились при его усмешке.

— У них был довольно большой потенциал.

— Если бы я не был драконом.

Неторопливо откинувшись на спинку одноместного стула, Рудия произнесла:

— Как и у Вульфов, большая часть имперских территорий расположены на севере. Если на юге вспыхнет восстание, самым быстрым способом перенаправить войска будет через территории Барат. С другой стороны, можно перенаправить войска через территории Эфентуса, однако перенаправлять войска через территорию, сохраняющую нейтралитет, не самый лучший вариант.

— Не знал, что Сандар меня предаст.

— Это было ради дочери.

— И поэтому под удар попал весь род?

— Они не знали, что ты дракон. — Альтерис нахмурился. Рудия продолжила: — Однако сейчас всё довольно запуталось, поэтому я не знаю что предпримет Барат. Во время отпуска на западе было тихо.

— Остаётся наблюдать и ждать.

— Нужно немного сменить курс, чтобы взрастить в них преданность.

— Что?

— Преданность проявляют, когда есть что получить взамен, верно? Работа дворян — защищать свои земли. Они не откажутся от рыцарей, на обучение которых ушли их деньги и время, только потому, что так приказал император.

Альтерис посмотрел на Рудию. Глядя ему прямо в глаза, она продолжила:

— Я прекрасно знаю, что ты используешь силу, и знаю, что сил у тебя достаточно. Однако можешь немного ослабить хватку?

— Тогда меня укусят.

— Не укусят. Будет не так уж и плохо, если ты действительно попробуешь. Ты сильный и отлично контролируешь ситуацию. Найдётся немало людей, которые с радостью проявят преданность, если ты немного откроешься. — Рудия улыбнулась. — Разве не так должен поступать высокопоставленный человек? Чтобы нижестоящие с радостью проявляли свою преданность.

Если и выбирать кого-то, кому проявить свою преданность, то это должен быть кто-то со статусом, положением, способностями, внешностью и даже располагающей манерой речи. Кто не выбрал бы такого человека?

Альтерис вздохнул.

— Я подумаю.

— Благодарю, Ваше Величество. — Рудия улыбнулась.

Не стоит сводить глаз с Барат, однако в рассказе императрицы уже произошло столько переменных, что Альтерис не мог понять, в каком направлении двигаться.

«Скорее, восстание».

Император подумал о Барат. Когда он думал о герцогине, то всегда вспоминал первого Барат, потерявшего голову от Такар. В результате размышлений, Альтерис пришёл к выводу о восстании.

«Но восстание».

Возможно, она не решится на подобный глупый поступок.

«Пока буду наблюдать».

Учитывая время восстания, о котором поведала Рудия, у них ещё есть время. Даже если учесть минимальный срок...

«2-3 года будет мирно».

Альтерис сжёг бумаги.

❖ ❖ ❖

Тиаре Вульф вошла в зал, полном детей, с опозданием. Декорации кругом были простыми и милыми, как раз на вкус Лирики. Особенно на глаза бросались использованные свежие цветы и ягоды.

Тиаре вздохнула. Её зелёные глаза быстро окинули собравшихся детей. Одежда на ней больше не была формой рыцаря-ученика. Теперь на полных правах она носила рыцарский наряд. Недавно Тиаре стала владельцем артефактного клыка и её обучение прекратилось. Несмотря на тощее тело, сила, которую она черпала из клыка, была взрывоопасной.

Получив долгожданный артефакт, Тиаре тут же поспешила к Лирике, чтобы похвастаться, а затем, задрав подбородок, посмотрела на Лаува с выражением «хмпф~». Тот в свою очередь сохранил своё обычное невыразительное выражение лица, как будто ничего не произошло. Однако позже Брин рассказала Лирике, что видела, как Лаув тайком выпрямлял железную клетку, которую погнула Тиаре.

Люди шептались, что теперь «несдержанная Тиаре», получившая клык, станет ещё более высокомерной, однако ничего подобного не произошло. У её несдержанности наступила новая пора жизни. Подобная последовательность в поведении была воспринята очень хорошо. Тем более, её способности признали. Даже те, кто сплетничал о выборе Тиары Вульф как компаньонки, признали, что принцесса Лирика проницательна.

Артефактный клык — это клык или бивень? Тиаре знала об этих дебатах, однако теперь она лишь смеялась над этим. Неважно, клык или бивень — это её оружие. Плавные движения Тиары напоминали змею, но не были лишены грациозности. Принцесса несколько раз с восхищением говорила ей об этом.

Длинная серьга, висевшая только на правом ухе, излучила холодное сияние. Это был артефактный клык. Дети отвернулись, встретившись со взглядом тёмно-зелёных глаз. Тиаре усмехнулась и быстро нашла ту, для кого была компаньонкой. Найти её было нетрудно, потому что там столпились дети. У неё длинные каштановые волосы, а взгляд полон доброты. Её бирюзовые глаза выделялись на фоне молочно-белой кожи. Она была намного выше, чем в их первую встречу. Однако Лирика продолжала от досады топать ногами, потому что не росла достаточно быстро. Тиаре как-то услышала, как Брин переживала из-за того, что принцесса не растёт, потому что многое перенесла в детстве.

«Но маленькая принцесса очень милая, разве это не хорошо?»

Тиаре была уверена, что не одна она так думает. Судя по лицам здешних людей, они были бы солидарны. Её обоняние, обострённое благодаря клыкам, могло определить настроение человека лишь по слабому запаху пота. У некоторых мальчишек светились глаза. Тиаре фыркнула и быстро подошла к принцессе. Лирика заметила её и улыбнулась.

— Тиаре, ты пришла?

— Да, ваша Тиаре пришла. Я здесь, чтобы похитить вас.

Тиаре взяла её за руку в кружевной перчатке и вытащила из толпы. Она рассмеялась, увидев, как на неё смотрят обиженными глазами, но при этом одаривают радостным взглядом.

— С тринадцатым днём рождения, принцесса. Потанцуйте со мной.

Сегодня Лирике исполнилось тринадцать лет.

Принцесса произнесла:

— Тиаре, ты опоздала.

— Простите, я пришла сразу после того, как закончилось истребление морских чудовищ. Молю вас о прощении.

Когда Тиаре заговорила обаятельным тоном, Лирика тут же рассмеялась.

— Разумеется.

— Что и следовало ожидать от моей принцессы.

Лирика разразилась смехом. Девочки знакомо заскользили над паркетом. Тиаре широко улыбнулась. Её клык, который был длиннее и острее, чем у других, привлекал внимание. Лирика всегда считала его очень милым. Хоть они и оказались в центре зала, но ни с кем не столкнулись. Когда появилась главная героиня, танцующие дети быстро расступились.

Тиаре взволнованно заговорила:

— Все умирают от зависти ко мне. Хи-хи, ну и пусть.

— Тиаре. — Хоть Лирика и отругала свою подругу, её глаза улыбались.

Она понимала, что Тиаре сильная, но всё равно не могла не волноваться, когда та отправлялась сражаться с морскими чудовищами, которые появлялись всё чаще. После того, как в столице была одержана победа над первым чудовищем, с ними начали сталкиваться всё больше. В подобных случаях стража на окраинах столицы время от времени запускала фейерверки в отличии от уровня опасности — красный, оранжевый, жёлтый. Тогда из орденов отправлялись рыцари. Поскольку Тиаре обладала значительной силой, она часто получала запросы. Из-за внезапного фейерверка компаньонка принцессы прибыла так поздно, несмотря на то, что должна была приехать раньше.

Лирика вздохнула и произнесла:

— Всё же, хорошо, что с тобой всё в порядке.

— Иначе и быть не могло, я же сильная, — ответила Тиаре и умело взяла инициативу в танце на себя.

Дети с завистью наблюдали за танцующей парой. Каждый наряд императорской семьи задавал моду. «Что же наденет принцесса Лирика на этот раз?» — подобные темы обсуждали часто. Прославился даже «Малиновый Альянс», созданный принцессой Лирикой. Было полно желающих вступить в него. Как ни посмотри, в этом альянсе собралось всё ядро власти.

Сначала все решили, что организатором «Малинового Альянса» является наследный принц, однако внезапно всплыло имя принцессы. Более того, секретный сад также прославился, и о нём ходило множество историй. Это были пустые разговоры о том, что там находится великолепное здание и что в нём хранится золото и драгоценности, а также бесчисленные артефакты, выставленные напоказ и доступные каждому члену альянса.

«Последняя часть не такая уж и надуманная...»

Практикуя сложную магию, Лирике приходилось ежедневно создавать немалое количество артефактов. Магический круг применённый на драгоценном камне теперь образовывался не с помощью простой формулы, а с помощью многосложного заклинания. Созданные таким образом артефакты скапливались на императорском складе. Простые из них раздавались в качестве подарков. Поскольку Лирика давала их только доверенным лицам, она много пересекалась с членами Малинового Альянса, отсюда и возникли слухи.

В начале лета Хая возвращался на родину, а в начале осени — в столицу. Во время прекрасных летних каникул Лирика могла передохнуть. Кроме того, часто наступили другие праздники. Казалось, у Хаи были и другие дела, помимо преподавания. Особенно после долгих разговоров с императрицей, бывали случаи, когда он делал перерыв в занятиях на целую неделю.

— Принцесса! — повысила голос Тиаре и крутанулась.

Юная Вульф покрутилась потому, что слегка подняла Лирику, а после поворота отпустила. Поскольку ноги принцессы не касались земли, она не запуталась в движениях. Лирика удивлённо посмотрела на Тиаре, пока та надула щёки.

— Когда вы танцуете со мной, пожалуйста, сосредоточьтесь на мне. Не хочу, чтобы вы думали о чём-то другом.

— Ой, прости.

Лирика кивнула, сказав, что не очень хорошо танцевать только вдвоём.

Тиаре посмеялась.

— Тогда, пожалуйста, когда у вас будет первое чаепитие, пригласите меня.

— Хорошо! — решительно ответила Лирика.

Тиаре улыбнулась, потому что была очень этому рада.

«Какой милый клык», — подумала принцесса.

Когда ребёнку исполняется тринадцать, ему дают немного больше власти, поскольку он вступает в подростковый возраст. Некоторые могущественные семьи, такие как Сандар, даже дают им право голоса на собраниях, а среди более старых родов наделяют полноправными привилегиями и полномочиями. У Такар достигшему подросткового возраста разрешалось организовывать собственные собрания. До сих пор им, конечно, позволяли проводить небольшие встречи, но они больше носили дружеский характер, чем светский. Также места, где можно было бы собраться, были ограничены, однако с достижением тринадцатилетнего возраста ограничение снималось.

Подростку разрешалось открыть салон, отправлять анонимные приглашения и арендовать комнаты в Солнечном или Небесном дворцах. Разумеется, поскольку Рудия в настоящее время была самой высокопоставленной женщиной в императорском дворце, для аренды помещения требовалось её разрешение. Однако она ни за что не отказала бы Лирике в просьбе, поэтому принцессе можно было проводить вечеринки где угодно.

Первая вечеринка после дня рождения называлась дебютной, и было принято украшать всё вручную, как на празднование тринадцатилетия. Конечно, приглашёнными людьми были сверстники. С тринадцати лет и за 1-2 года до наступления совершеннолетия — большие и маленькие вечеринки, проводимые в этом возрасте, назывались «полусветскими».

— Но, думаю, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем я устрою чаепитие, ты не против? — спросила Лирика

— О чём речь? Я могу подождать и десять лет.

Тиаре закончила танец с улыбкой. Забрав Лирику с танцпола, она спросила:

— А теперь мы можем поесть? Я проголодалась.

— Конечно, конечно.

Зная аппетит Тиаре, Лирика повела её туда, где была разложена еда, в особенности мясо. Она удивлялась, как в стройном теле может умещаться столько пищи. Восхищаясь этим фактом, принцесса услышала то же восклицание.

— Не думаю, что люди врут, когда говорят, что для рыцарей Вульфов еда стоит в десять раз дороже, чем для кого-либо ещё.

Лирика удивлённо обернулась.

— Атиль!

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — грациозно поклонилась Тиаре, держа в руках тарелку.

Атиль усмехнулся, потянув за шнурок плаща и передав его Джазу. Компаньон принца был одет так же, как и всегда. Правда, материалы для одежды стали роскошнее. Нож мясника был его отличительной чертой. Джаз склонил голову, когда Лирика поприветствовала и его.

Принцесса спросила:

— Как ты оказался здесь? Разве тебя сегодня здесь быть не должно?

На дебютной вечеринке принято выходить в свет одному. Члены семьи обычно на них не присутствуют.

Атиль ответил:

— Меня не пустили, поэтому я пробрался внутрь.

— Так нельзя.

— Почему нельзя? Я должен принять участие в вечеринке по случаю дня рождения моей сестры.

Атиль пожал плечами и наклонился, чтобы поцеловать Лирику в щёку.

— С днём рождения. — Он продолжил: — Но почему ты всё ещё не выросла? Такое чувство, будто ты с каждым днём становишься всё ниже.

— Это ты растёшь.

Лирика выпучила глаза и топнула.

— Скоро я стану такой же высокой.

— Хм, и то правда, — мрачно ответил Атиль.

Принц, которому в этом году исполнится семнадцать, становился всё выше и всё больше походил на юношу. Вернув силу, Такар стал по-настоящему спокойным и расслабленным. Он по-прежнему блуждал по закоулкам вместе с Джазом. До Лирики доходили слухи, что безопасность в трущобах значительно улучшилась. И в газетах писали о том, сколько нелегальных работорговцев было уничтожено.

Джаз тоже зарекомендовал себя. Частично его признали, однако, по словам Рата, это вызвало ещё большую враждебность. Позже Брин рассказала Лирике, что были и более дружно настроенные аристократы, такие как Пай, казалось, что между двумя фракциями царила странная атмосфера.

Пока Атиль вёл короткую беседу с Лирикой, постепенно всё внимание сосредоточилось на нём.

— Ваше Высочество?

— Его Высочество Атиль здесь.

— Когда он пришёл?

— Нужно поприветствовать его?

— Разве сегодня он должен быть здесь?

Когда разговоры стали громче, Атиль с досадой дёрнул Лирику за запястье.

— Давай потанцуем.

— Ой, а, давай.

Принцесса помахала Тиаре рукой, как и та в ответ.

Когда они вышли танцевать, Атиль проговорил:

— Двигаемся в ту сторону, хорошо?

— Что?

— На той стороне есть терраса. Доберусь туда и сбегу.

— А…

Развернувшись, они начали двигаться по диагонали.

Атиль огляделся и произнёс:

— Здесь нет ни одного нормального парня. Будь осторожна. Не дай себя обмануть какому-то странному слизняку.

— Что значит странный слизняк?

Атиль покрепче сжал сцеплённые руки. В голубых глазах сверкнул огонь.

— Тебе уже тринадцать. К тебе повсюду будут подходить парни и много чего говорить, например, какая ты красивая, аккуратная, как похожа на лесную нимфу, какая очаровательная, как белка, как ты похожа на сахарную фею, и вся подобная чушь.

Лирика слегка приоткрыла рот.

Атиль серьёзно продолжил:

— Если кто-нибудь из них скажет тебе что-то подобное, говори мне. Хорошо?

Лирика закатила глаза. Она мягко ответила:

— Не думаю, что кто-то мог бы сказать мне что-то подобное. Более того, такие красивые слова…

Лирика хотела сказать, что ей стало бы неловко из-за них, однако Атиль опередил её.

— Я не говорю, что я так думаю! Я услышал эти слова от других! Понятно?

Глаза Лирики расширились, однако принцесса подавила смех, который грозил вырваться наружу.

— Да, понятно. Спасибо.

— Как бы то ни было, это продолжает беспокоить меня. — Атиль продолжил ворчать: — Вот когда на тебе платье, закрывающее лодыжки, хотя нет, даже когда оно на тебе…

Не понимая, о чём говорит Атиль, Лирика послушно кивнула. Возможно, она покинет императорский дворец раньше, чем успеет надеть платье, закрывающее лодыжки.

Протанцевав по диагонали и избежав толпы, Атиль произнёс:

— Я ухожу.

— Увидимся позже.

— Хорошо.

Ухмыльнувшись, Атиль быстро скрылся на террасе. За ним сразу же последовал Джаз.

— Я съел всё из корзины, которую вы мне подарили.

— А, правда? Я рада это слышать. Я не была уверена, любишь ли ты сладкое, поэтому положила всё поровну.

— Вы сами их испекли, поэтому было чертовски вкусно. Жаль, закончилось…

Он был нехарактерно многословен, однако Лирика быстро уловила суть.

— Отправить ещё?

— Будет превосходно.

Джаз ухмыльнулся. Это выражение заставило Лирику рассмеяться. Взглянув на неё, юноша вздохнул.

— Атиль напуган и обеспокоен, я понимаю, почему.

Он поднял голову, сузил глаза и произнёс: «О-ох, как хлопотно», — и поспешил прочь, забыв попрощаться. Когда Лирика оглянулась, то увидела детей, потерявших свою добычу и смотрящих в сторону террасы, откуда ушли Атиль и Джаз. Как бы им не хотелось, они не могли перепрыгнуть через перила и погнаться за ними. Ведь там нет двери. Однако появилась хорошая возможность поговорить с принцессой, которая осталась одна. Лирика улыбнулась приближающимся к ней людям, однако кто-то позади поздоровался с ней.

— Здравствуйте, принцесса.

— А? Пай, и ты здесь?

— Я только прибыл, пока следил за Его Высочеством. Теперь я скептически отношусь к поведению наследного принца. — Он посмотрел в сторону террасы. — Похоже, входом даже не попытались воспользоваться. Ему не следовало сегодня появляться здесь.

Руки Лирики были скрещены, однако она улыбалась, несмотря на сжавшееся сердце.

— Не могу поверить, что он показался на дне рождении своей милой сестры. Путём смерти близких к нему людей.

— А, точно, а что насчёт Брана?

— Уверен, он всё просчитал. Как всегда. — Пай улыбнулся и прошептал: — Поскольку я близок с принцессой Лирикой, то воспользуюсь этим и скажу, что Перри здесь. Был бы очень рад, если бы вы хотя бы поздоровались.

Лирика улыбнулась и кивнула.

— Хорошо.

— Благодарю, принцесса.

Пай отвесил преувеличенный поклон и вышел на террасу.

«Посмотрим, леди Перри...»

Пока Лирика оглядывала зал, к ней подошли дети. Они не могли оставить её скучать одну. Принцесса была хозяйкой сегодняшнего вечера, так что разговаривать с ней можно сколько угодно. Лирика утопала среди детей, которые представлялись ей. Поскольку иметь дело с ними по одному весьма утомительно, она решила атаковать в лоб.

— Кто-нибудь видел леди Перри Сандар?

Дети замолчали и посмотрели друг на друга. Затем Лирика вместе с толпой обнаружила Перри, стоящую в углу.

— Леди Перри.

— Принцесса Лирика!

Перри удивлённо подняла глаза и затем поспешно поклонилась.

— Поговорим немного?

Взгляды детей, стоящих вокруг Лирики, заострились, однако Перри даже не заметила этого. Непригодный однажды, непригодный навсегда. Любой мог сказать, лишь взглянув на её зрачки, что она непригодна. Вот почему Перри держали вне светских кругов. Только члены семьи Сандар танцевали с ней и разговаривали. Они же часто отворачивались, встретившись с ней взглядом. Перри пыталась понять их страх, однако постоянные отказы заставляли её всё чаще смотреть себе под ноги. Достаточно тяжело страдать одной в своей комнате, однако было ещё тяжелее выходить на свет и встречать всеобщие ненавистные взгляды.

Перри считала, что гораздо лучше читать книгу дома, чем выходить на улицу. Она много раз перечитывала «Песнь жемчужины». Начитавшись историй о доблестных приключениях, которые она не могла совершить сама, Перри набралась смелости и снова пошла на вечеринку. Она ни за что не могла пропустить день рождение Лирики. Ей хотелось увидеть принцессу, пусть даже издалека. Однако поскольку с ней заговорила главная героиня, неудивительно, что она перестала замечать всех вокруг.

— Да, конечно, — ответила Перри с раскрасневшими щеками и сияющими глазами.

Лирика осталась наедине с Перри. Теперь она могла заметить, насколько брат и сестра были похожи бежевыми волосами и золотыми глазами.

— Спасибо за то, что пришла.

— Не стоит! Я должна была прийти! — Перри покачала головой.

— У тебя что-нибудь болит?

— Нет, мне уже лучше благодаря вам.

Перри улыбнулась. Просто взглянув на её одежду, можно было понять, насколько сильно маркиз Сандар заботился о своей единственной дочери, вернувшуюся из мёртвых.

— Я очень хочу пригласить вас в наше поместье, нет, не обязательно в поместье, можно в столичный дом. А! В этом году пройдёт парад. Если вы побываете на землях Сандар, то, пожалуйста, обязательно проведите со мной немного времени. — Перри собрала всё своё мужество.

«Парад?»

Лирика была в замешательстве, однако кивнула в ответ, чтобы скрыть своё невежество.

— Хорошо.

Лицо Перри сильнее озарилось. Напоследок Лирика сказала, что в следующий раз пригласит её, и ушла.

Была ещё ранняя весна, поэтому солнце быстро село, и вечеринка закончилась. Когда последний гость поклонился и ушёл, Лирика вздохнула. Затем к ней подошли Брин и Лаув.

Фрейлина с улыбкой произнесла:

— Принцесса, вы постарались на славу.

— Брин, я правда, правда искренне осознала, как хорошо, что ты есть у меня, — обнимая Брин, проговорила Лирика.

Принцесса настолько выросла, что теперь могла положить голову на грудь фрейлины, а не на ширину её юбки.

— Компаньон Его Высочества Атиля небрежно носит нож, — произнёс Лаув.

Нож, который Джаз носил за спиной, казался бельмом на глазу. Для Лаува было огромным стрессом, что человек, носящий оружие, находился рядом с Лирикой, в то время как он стоял вдали.

— Ты прав.

Принцесса кивнула в знак согласия. На её вечеринке не разрешалось иметь при себе оружие.

— В следующий раз я буду стоять рядом с тобой, так что всё в порядке. К тому же, у меня есть амулет.

Лирика похлопала по карману, в котором лежал кулон. Пришли слуги и принялись за уборку зала.

Брин спросила:

— Вы сейчас прямиком к императрице-матери? Уверена, она вас ждёт.

— Мх, пойдёмте. — Лирика лёгкой поступью вышла из зала.

Поскольку вечеринка по случаю дня рождения проходила в Небесном Дворце, до Солнечного Дворца было далеко. День рождения Лирики пришёлся на раннюю весну — месяц, когда тает снег (март), — поэтому на улице было ещё прохладно. Она могла бы прокатиться на Венере, но из-за тёплой погоды решила прогуляться.

Брин завернула волосы Лирики в треугольную шаль, которую принесла с собой. Шаль разукрасили яркие цвета и причудливые узоры, что идеально подходило для весенней погоды. Лирика шла по саду, ступая только по камням. Когда ей захотелось наступить на следующий камень, находящийся чуть дальше, она посмотрела на Лаува. Если подержать его за руку и подпрыгнуть, то можно с лёгкостью преодолеть большие расстояния. Её белые туфли, украшенные сапфирами, сверкали в лучах весеннего солнца.

— Знаешь, у меня есть список, и он становится всё длиннее и длиннее.

— Какой список?

— Список людей, влюблённых в маму.

Глаза Брин расширились, а Лаув тихо рассмеялся глубоким и приятным голосом. Лирика радостно посмотрела на рыцаря, который теперь улыбался совершенно естественно.

— Это смутное ощущение. Если незнакомец посмотрит на меня с тоской в глазах и скажет: «А-а, вы и есть принцесса Лирика», — то я окажусь права на сто процентов.

— Принцесса, — с упрёком произнесла Брин, однако в её голосе слышались нотки смеха.

Лирика продолжила:

— А потом мне присылают подарки со словами, что подарок хорошо подойдёт моим глазам.

Её глаза напоминали глаза матери. Лирика театрально приложила руку к деке и вздохнула.

— Было бы неплохо, если бы они отправляли их напрямую к маме.

— Верно, жаль, что никому из них не хватает достаточно смелости, чтобы противостоять дракону, — Брин также театрально отреагировала на слова Лирики.

Они хорошо сошлись во мнениях.

Лаув взглянул на принцессу. По его мнению, госпожа была не менее красива. Великолепие императрицы затмевало всё вокруг, но стоило только разглядеть Лирику, то от её красоты уже не могли оторвать глаз.

Сад, полный роз, прекрасен, однако совсем иное удовольствие — в погоне за ароматом отправиться в глубь леса и наткнуться на долину, полную ландышей. Хотя Лаув никогда не говорил ничего подобного вслух, он надеялся, что Лирика будет более уверена в себе. Атиль не зря стоит настороже и прогоняет жуков вокруг неё. Однако Лаув не знал, как сказать об этом Лирике. Принцесса повернулась к нему, должно быть, почувствовав его взгляд.

— Что такое? Что-то не так?

— Вовсе нет.

Когда Лаув опустил свой взгляд, Лирика наклонила голову в раздумьях, но не стала настаивать дальше.

❖ ❖ ❖

— Как ты, Лири? Всё хорошо прошло? Никто не грубил? — встав, спросила Рудия, как только они вошли в комнату Серебряного Дракона.

На ней было чайное платье, сшитое по новой придуманной ею конструкции, позволяющее надевать и снимать платье без корсета. Эта удобная одежда для встреч с друзьями за чашечкой чая или кофе быстро стала популярной. Её завершающей изюминкой был пояс на талии.

— Да, всё прошло хорошо.

— Расскажи мне ещё, — попросила Рудия после простого ответа от Лирика и потащила её к камину, перед которым стояли два кресла-качалки.

Принцесса села в одно из них и завернулась в тёплое одеяло, висевшее на кресле. Она энергично раскачивалась на качалке с гладкими ручками. Рудия села напротив неё.

— М-м, теперь, попробовав самой, я поняла, о чём ты говорила. Еда, танцы... Но драк не было.

Брин рядом с ней дополнила:

— Всё прошло хорошо. Гостей было много. Думаю, все анонимные приглашения были использованы.

Рудия продолжала кивать головой в ответ на слова о том, с кем танцевала Лирика, какая была еда и прочие подобные мелочи.

Наконец, девочка добавила:

— А, и Его Высочество Атиль заглянул.

— Атиль?

Женщина нахмурилась, а затем улыбнулась.

— С ним ничего не поделаешь.

— Точно, ничего не поделаешь. Я думала, что он уйдёт, побыв немного на вечеринке, однако он сбежал, протанцевав весь зал по диагонали.

Рудия усмехнулась.

— В этом весь Атиль.

Его поступок демонстрировал, насколько наследный принц, чья власть расширялась с каждым днём, заботится о своей сестре. Несмотря на разговоры о том, что Лирика родом из трущоб, она была единственной принцессой императорской семьи, согласно семейному реестру. Если бы о ней заботился только император, то, как только наследный принц взошёл бы на трон, к его приёмной дочери относились бы как к помехе. Однако Атиль дорожил своей сестрой. Чем очевиднее становился этот факт, тем сильнее укреплялась позиция Лирики и тем больше поступало предложений руки и сердца. Конечно, в предложениях об этом явно не говорилось. В них чаще всего писалось о сыновьях, которым было бы неплохо познакомиться с принцессой, поговорить с ней и подружиться.

«Брак».

Рудия проглотила стон. Некая её часть хотела сказать дочери, чтобы она никуда не уходила и жила с ней до самого конца, однако это было невозможно. После того что случилось в прошлом, императрица очень тщательно подошла к выбору мужа для Лирики. У неё на примете уже было несколько кандидатов. Возможно, сейчас самое время попытать счастье.

«Я могу их как друзей смешать вместе и понаблюдать за ними. Без давления...»

Для знакомства нужно будет собрать мальчиков и девочек в равном соотношении.

— Мам?

Поскольку выражение лица Рудии было серьёзным, Лирика с тревогой позвала её. Императрица подняла голову и улыбнулась.

— Я на мгновение задумалась, что сделать для первой вечеринки Лирики.

Лирика хихикнула.

— Не стоит относиться к этому так серьёзно.

— Божечки, я серьёзно отношусь ко всему, что касается Лири.

Лицо матери ослепительно сияло, когда она говорила игривым тоном о серьёзных вещах. Лирика ещё раз поняла, так много мужчин смотрели на неё с тоской.

«Так и должно быть, она стала ещё красивее».

Рудия подняла пяльцы для вышивания, отложенные в сторону.

— Я подумываю о проведении встреч по вышивке. Мы сможем одновременно разговаривать и работать руками. Чаепитие — это весело, но не будет ли веселее на встречах по вышиванию?

— Что вы будете шить?

— Вещи для аукциона.

— Аукцион?

— Да, когда мы закончим вышивать, независимо то того, платок это или что-то ещё, мы можем выставить сшитые вещи на аукцион, и всю выручку пожертвовать в детский дом.

— Это хорошо.

— Согласна. — Рудия улыбнулась.

Важно было подчеркнуть, что на встречах будет не просто бесполезная болтовня, — хотя сама Рудия считала такие встречи великолепными, — участники смогут ощутить свой вклад в жизнь общества.

— Вот почему я практикуюсь. Ничего не получится, если совсем не уметь шить.

— У тебя неплохо получается?

— Пока не совсем.

— Но вышивка моей мамы будет стоить дороже всех.

— Неужели?

— Ага, потому что её купит мой отец.

Лирика рассмеялась над словами Лирики.

— В этом и заключается моя цель.

Разве можно не расщедриться на свою жену и не завысить цены на аукционе? Подход получится более игривым, чем открытая просьба делать пожертвования.

Лирика неторопливо раскачивалась в кресло-качалке перед камином, разговаривая с мамой, занятой вышивкой. Наступила весна, а значит, приближался отъезд Хаи из столицы. Ещё немного, и она будет свободна от занятий. Стояла хорошая погода. Лирике нравилось наблюдать за тем, как вышивает мама. Мягкий убаюкивающий голос сморил девочку, и она задремала в кресло-качалке. Лирику разбудил внезапный шум.

— ?..

Похоже, снаружи кто-то громко спорил. Время шло, но крики и резкие звуки не прекращались, отчего Лирика запереживала. Её глаза распахнулись.

«Что?..»

Она оказалась в спальне. Кажется, её перенёс Лаув. Под шумный спор снаружи один за другим зажигался свет. Вскоре Лирика встретила Брин, идущую с фонарём.

— Вы проснулись?

— Мх, что случилось? — спросила принцесса, протирая глаза, и фрейлина горько улыбнулась.

— Появился храбрец, способный противостоять дракону.

— М-м? — полусонно замычала Лирика, ещё не совсем очнувшись.

Брин уточнила:

— Совсем недавно какой-то мужчина пел стихи императрице-матери.

— ?!

Сон мгновенно улетучился.

— Что?

Брин приложила палец к деке и наклонила голову в раздумьях.

— Стихи были не так уж и плохи?

— ...Он жив?

— Кажется, его недавно поймали стражники, пока он кричал о том, что это притеснение искусства и что любовь невозможно остановить.

— Ы-а-а...

Лирика прикрыла глаза.

— Завтра всё станет ещё сложнее, ложитесь спать.

— Завтра? Что будет?

— Не думаю, что пресса будет молчать.

— А.

Лирика тяжело вздохнула и легла на кровать. Брин накрыла её одеялом.

— Брин.

— Да, принцесса.

— Можешь приоткрыть окно?

— Всё ещё прохладно.

— М, но мне всё равно хочется подышать свежим воздухом.

Брин на мгновение задумалась, а затем кивнула. Когда принцесса уснёт, она вернётся и закроет окно.

— Хорошо.

Брин немного приоткрыла окно. В комнату хлынул свежий холодный воздух. Пахло замлёй и весной. Тринадцатая весна наверняка тоже будет насыщенной. Лирика закуталась в тёплое одеяло и снова уснула.

❖ ❖ ❖

На следующий день Атиль вывалил перед Лирикой стопку газет.

— Любуйся.

— О-ох, внушительно.

[Бесстыжее пение в императорском дворце посреди ночи!]

[Подавление искусства! Лига поэтов!]

[Красоту императрицы должен каждый восхвалять и воспевать.]

[Бесстыжая любовная поэзия посреди ночи, разве это правильно.]

[Виновен за вторжение, невиновен в любви.]

Смотря на заголовки, Лирика не знала, смеяться ей или злиться. Однако нет никаких сомнений в том, что вчерашняя суматоха вызвала большой переполох.

Атиль проворчал:

— Эти ублюдки смогли сойти с крючка, им очень повезло...

— Есть статьи, которые принимают и нашу сторону.

— Они работают за своё пропитание, — проговорил Атиль и посмотрел на газету. — Все потешились, даже чересчур.

Лирика улыбнулась и прочитала статью. Она вздохнула, увидев довольно изящно напечатанную гравюру своей матери.

— Ни одно из этих изображений не похоже на маму.

— Разве? Совсем что ли?

— Они не смогли изобразить даже одной десятой её части.

— ...Наверное, — вяло ответил Атиль и скрестил руки. — Что дальше-то будет?

— Надеюсь, до убийства не дойдёт.

— Не знаю. Если бы на его месте был я... — Атиль ухмыльнулся. — Я бы наградил того, кто меня слушался бы.

— Что?

— Для начала, я бы сильно унизил его, а затем дал бы надежду получить горсть хлебных крошек за послушание.

— А? — проговорила Лирика и кивнула. — Думаю, мама разберётся с этим.

— Думаешь? — Атиль рассмеялся.

Лирика кивнула и пролистала страницу.

«А».

Там была статья о Фиорде.

[Слухи о романе юного герцога Барат]

[Грядёт помолвка Барат?!]

«Фиорд тоже очень популярен. Однако и его гравюра получилась не очень, хм-м?»

Газета поднялась, и глаза Лирики последовали за ней.

Атиль указал на статью и произнёс:

— Видишь? Вот такой он, Фиорд Барат. Невыносимый тип и ужасный бабник.

Лирика подавила смех и театрально серьёзно кивнула.

— И не говори. Самое удивительное, что в этих историях объект любви каждый раз меняется. — Она взглянула на принца. — Атиль, если подумать, в той статье...

— Тут и остановимся. Я не хочу, чтобы моя сестра вмешивалась в мою личную жизнь.

— Только если у тебя есть личная жизнь.

— Что? Ах, ты. — Атиль потянулся и ущипнул Лирику за щёку, отчего та рассмеялась.

О наследном принце говорили не меньше. Красивый и статный, не упоминая уже его статус. Занимаемое им положение, несмотря на непростой характер юноши, привлекало многих. Вопрос о том, с кем же он обручится, был одним из самых обсуждаемых тем в светских кругах. Если говорить кратко, то ныне популярными холостяками среди знати были двое юношей — Фиорд Барат и Атиль Сау Такар. Не будет преувеличением сказать, что эти двое — полные противоположности друг друга.

Увидев, как Атиль скомкал газету и выбросил её в мусорное ведро, Лирика спросила:

— Кстати, Атиль, ты знаешь, что такое парад?

— А ты нет?

— Ага.

После минутного замешательства Атиль вздохнул.

— Мы не говорим об очевидных вещах. Примерно раз в десять лет, когда последняя цифра года равняется нулю, проводится национальный парад.

— Звучит очень необычно.

— И очень вычурно. Члены императорской семьи объезжают всю столицу в открытых каретах, а затем совершают поездку по местным вотчинам.

— Серьёзно?

— Ага, многие погибли в результате покушения, — Атиль говорил чуть слышно, однако Лирика всё равно поразилась из-за его слов.

— Погибли?

— Да, братоубийство. Вне дворца ты как никогда становишься уязвим. К тому же, от жеребьёвки зависит, по каким вотчинам нам придётся совершить поездку.

— То есть... Мы будем не вместе?

— Да, когда придёт время, императорскую семью разделят в соответствии с жеребьёвкой. С хорошей стороны это значит «увидеть местные территории собственными глазами, ознакомиться с ними и создать тесную связь с тамошними силами».

— Покушение — это побочный эффект?

— Ага, но почему ты вдруг спросила о параде?

— А, Перри попросила навестить её, если я буду проезжать через их территории. Мне стало интересно, о чём она говорила, вот и спросила.

— Мы будем проезжать через многие территории благородных фракций. — Атиль вдруг заволновался и переменился в лице. — Не думаю, что найдутся глупцы, способные устроить покушение на виду у всех, однако всё равно стоит быть осторожней.

— Я запомнила.

Лирика кивнула. Атиль пожал плечами.

— С самого утра такая суета. Я пошёл.

— А, ай, хорошо.

Атиль с силой надавил на голову Лирике, отчего у неё непроизвольно вырвался звук. Юноша рассмеялся и вышел из комнаты.

Доставая скомканную газету из мусорного ведра, Лирика задалась вопросом:

— Что же будет дальше?

Улыбнувшись, Брин произнесла:

— Ничего из того, о чём вы беспокоитесь, не произойдёт. Все знают, что император в последнее время смягчился.

Конечно, смягчился император не сам по себе, а с подачи императрицы, тем не менее, смягчение есть смягчение.

— Однако, как и Его Высочество Атиль, я беспокоюсь о параде.

— Из-за благородных фракций?

— Да, и из-за них тоже. Есть те, кому не по душе компаньон Его Высочества.

Были те, кто считал, что нет смысла брать в компаньоны человека неизвестного происхождения, пусть даже способного, и что это неуважение к тем, кто так долго был предан императорской семье. Может, в силу возраста принц не понимает, что общается не с теми, с кем следовало? Тогда разве не должны они искренне выражать свои опасения? Вот такие ходили пересуды.

— Не все из них говорят со злым умыслом.

Лирика кивнула в ответ на слова Брин. Хая говорил о том же. Трудно определить наверняка, что будет «правильно». Ни одна из сторон не является безоговорочно правильной или неправильной.

— Тяжело.

— Однако, думаю, вы весьма избирательны.

Враги и союзники. Те, которых нужно держать близко, и те, от которых следует держаться подальше.

Когда Брин улыбнулась, Лирика откинулась назад и засмеялась.

— Таков досуг сильных мира сего.

Уверенный в себе человека никогда не проиграет. Он может довести ситуацию до крайности и испытать своего противника.

— Полагаю, так и есть.

Брин обратилась к Лирике, смотрящую на скомканную газету:

— Может, принести другую? Вам понравилась какая-то иллюстрация?

— Нет, ничего такого. Всё в порядке.

Лирика скомкала газету и бросила её в мусорку.

❖ ❖ ❖

Принцесса смотрела на цветок, нагнавший её по росту. Семена, принесённые Увой, долго не прорастали. Она ухаживала за ним с Улангом, но растение долго не восходило. Подумав, Лирика посоветовалась с Хаей, и он предложил попробовать расколоть семя. Таким образом вскоре появился росток. Однако всё равно потребовалось около двух-трёх лет, чтобы цветок вырос. Принцесса как-то спросила Уву: «Неужели это должно занимать так много времени?» — на что тот пожал плечами.

— Когда мы прибыли туда, он почти завял, поэтому я и не подумал, что это может занять так много времени.

— Ясно.

Ува также не знал, как долго будет расти этот цветок. Так или иначе, сформировавшиеся бутоны становились всё больше и больше. Они были размером с яйцо. Лирика с нетерпением ожидала увидеть, какие расцветут цветы, поэтому часто проверяла бутоны. Растение росло медленно, но его цветение всё равно ждали с любовью и заботой.

Садовая хижина теперь ярко сияла. В ней уже не было того запаха, который чувствовался вначале при постройке, однако её всё равно каждый год полировали и смазывали маслом. Теперь хижина стала такой же блестящей, как старая антикварная мебель. Внутри было как всегда свежо. Пол блестел от чистоты настолько, что по нему можно было ходить босиком.

Лирика теперь привычно обращалась с печью. В прохладный весенний денёк она поставила чайник на плиту и ждала, пока закипит вода, когда раздался стук в дверь.

— Войдите.

Дверь осторожно и бесшумно открылась, и вошёл Фиорд.

— Добрый день, принцесса.

— Фио, привет, — поздоровались Лирика и предложила: — Я сейчас завариваю чай. Хочешь выпить?

— Да, я помогу.

Фиорд положил принесённый подарок на стол и прошёл на кухню. Как обычно, он вместо Лирики достал из шкафа чайные листья и посуду, пока принцесса всё это время наблюдала за ним.

Теперь, благодаря регулярным занятиям, она могла почувствовать энергию, исходящую от Фиорда. Раньше Лирика всегда смутно ощущала, как он звал её и сообщал о своём присутствии. Сейчас она могла ясно ощутить это. Пусть и не всегда понимая этого, но Лирика чувствовала некие волны, когда он использовал свои силы, чтобы перемещаться в пространстве. С Альтерисом было тоже самое, однако его волны отличались.

Серебристые волосы юноши мягко струились. Его золотисто-красные глаза по-прежнему нежно сияли, а черты лица были совершенны. Фиорд и мальчишкой был впечатляющим, однако сейчас он впечатлял ещё сильнее... Время от времени раздавались вздохи восхищения.

Фиорд взглянул на Лирику и невозмутимо спросил:

— Кстати, с кем вы танцевали свой первый танец на дне рождения?

— М?

— Вы говорили, что будете танцевать с Тиарей, но из-за того, что в тот день запустили фейерверк, полагаю, она опоздала на вечеринку, я прав? Отчего потанцевать у вас вдвоём не получилось бы. — Голос Фиорда понизился: — С кем вы тогда танцевали?

— А, я танцевала с Картаном.

— Вы имеете в виду Картана Орахила?

— Мх.

— У него привлекательная внешность.

— Что?

— Этот малец — шарлатан.

— Он таким не кажется.

— Если не кажется, это не означает, что он не шарлатан.

Лирика посмотрела на юношу и рассмеялась. Фиорд и Атиль часто критиковали парней, с которыми она виделась. Будь это простая забота или ревность, её радовали их слова. Намеренно или нет, но эти двое умело притягивали к себе людей.

Словно поддразнивая Фиорда, Лирика весело произнесла:

— Если бы ты пришёл, я обязательно станцевала бы с тобой первый танец. Ты же ведь знаешь? — добавила принцесса, ткнув его в грудь. — Однако Фио никогда не придёт на мою вечеринку.

— Виноват.

— Да, виноват Фио, — подхватила Лирика и положила руки на талию.

С той зимней ночи, когда её навестил Фиорд, он не подходил к ней на людях, как и обещал. Юноша даже не принимал участие ни в одной вечеринке от принцессы. Он явно разорвал все связи с императорской семьёй и сосредоточился на Баратах.

Среди знати ходило много разговоров о его близких отношениях с принцессой Лирикой, однако слухи утихли. Тщательно рассчитанная мягкость и доброта Барат быстро завоевали ему популярность. На данный момент с Фиордом начали активно сотрудничать умеренные дворяне, затаившие дыхание из-за радикальных действий со стороны герцогини. Помимо того, что он был следующим герцогом Барат, поговаривали, что он обладает способностями Такар. Вдобавок, у него идеальная внешность. Его популярность была неизбежной.

— Видел сегодняшнюю газету?

— Да, видел. Абсурд за абсурдом, моё лицо сгорало из-за стыда.

Фиорд поднял кипящий медный чайник, подогрел листья и начал заваривать чай.

— Императрица справится с ними по щелчку пальцев.

Лирика кивнула, зная, что волноваться не стоит. Мама, как и Атиль, умело вела дела в свою пользу. У принцессы такого таланта не было, отчего она завидовала им.

— А, Фио, ты помолвлен?

Юноша на мгновение поднял взгляд и посмотрел на Лирику. Из-за резкого звука, с которым опустили стакан, девочка вздрогнула.

— Осторожно, горячо же. Ты в порядке? — подошла и спросила Лирика.

Фиорд кивнул.

— Я в порядке. Ещё раз, помолвка? — его голос повысился.

— Да, прямо за гравюрой мамы была статья о тебе?

Когда Лирика засмеялась, имитируя перелистывание газеты, Фиорд понял, что она подтрунивала над ним. Нет, даже если это шутка, всё это — абсурд.

Приняв невозмутимый вид и намерено использовав игривый тон, Фиорд произнёс:

— Нет, почему как только я с кем-то заговариваю, то мне приписывают очередной роман?

— Потому что ты очень популярен.

Фиорд слабо улыбнулся в ответ на замечание Лирики и сменил тему:

— По сравнению с Его Высочеством Наследным Принцем не так уж я и популярен.

— Мх, это потому, что Атиль не мил со всеми.

— Ха-ха, но всё же он открыт для разговора.

— Разве?

— Да. — Фиорд кивнул.

Несмотря на свою раздражённость во взгляде и поведении, Атиль при разговоре был внимателен к человеку, отчего собеседник чувствовал себя так, словно к нему относились по-особенному.

— Понятно, почему-то все шепчутся, что им нравится Атиль, вот я и подумала так.

Настоявшуюся заварку Фиорд перелил в новый чайник и наполнил ею чашку Лирики. Поскольку возле печи было тепло, Фиорд привык столь невежливо, с точки зрения Барат, стоять возле неё и пить чай.

Опустошив чашку наполовину, Лирика спросила:

— А что это?

— Подарок на день рождения.

— Ты опоздал на день.

— Мне очень жаль. Я хотел прийти на рассвете, но не смог выбраться. — Фиорд горько улыбнулся.

Глядя на него снизу вверх с чашкой в руках, Лирика спросила:

— Тебе очень тяжело?

— Как сказать.

Фиорд задумался, как лучше объяснить Лирике это ощущение. Куда бы он не пошёл, ему казалось, что дорога вела лишь к смерти. Наступали моменты, когда его охватывало отчаяние, из которого выбраться не хватало сил. Правда в том, что смерть — это ничто. В самом деле. Смерть ни о чём. Но и такая жизнь — ещё та задачка.

— Такое чувство, будто я окутан туманом.

— Туманом?..

— Да, словно откуда-то может появиться рука и утащить меня в самую глубину. Как-то так.

Лирика стала серьёзней.

— Если я правильно поняла метафору, то тут нужно либо развеять этот туман, либо не попасться руке. Но развеять туман пока что сложно, поэтому пока что нужно сосредоточиться на бегстве.

— Бегстве?

Фиорд Барат посмотрел на Лирику так, словно никогда в жизни не слышал такого слова. Та кивнула.

— Да, бегство. Чтобы двигаться дальше, нужно остаться в живых. Потом можно попросить о помощи.

— ...

— Ведь в одиночку трудно вырваться из этих рук, да? Однако если нас будет больше, им будет трудно справиться с одним из нас. Фио, я держу твою руку, Атиль — мою, и так далее.

Лирика взяла Фиорда за руку. Её пальцы были тёплыми из-за горячей чашки с чаем.

— В этом тумане я с тобой.

Фиорд глубоко вздохнул. Лирика посмотрела ему в лицо и улыбнулась.

— Ты ведь не мог заснуть в последнее время, верно?

— Меня разоблачили?

— Да, скорее ложись спать.

— Подарок...

— Позже откроем его вместе.

— Хорошо.

— Давай, иди спать

— Я давно не навещал тебя.

— Всё же я не в настроении с тобой разговаривать, когда у тебя такое лицо. Поспи немного.

Фиорд горько улыбнулся, и его толкнули в уже знакомую спальню. Прошло так много времени с тех пор, как он спал спокойно дома. Употребив алкоголь или наркотик, возможно, заснуть удалось бы, однако если зайти так далеко, обратного пути уже не будет. Тем более, он видел страдания Лизерт, когда та принимала таблетки, однако заснуть всё равно не могла.

Сидя в постели, Фиорд подумал о недавнем ужине. Приёмы пищи у Барат были элегантными и великолепными. В свете свечей сверкали серебряные приборы и богато украшенные фарфоровые и хрустальные бокалы. В центре стола стояла стеклянная поделка. Его поверхность была покрыта льняной скатертью с кружевами, сплетёнными вручную, и каждая прядь элегантно ниспадала с краёв...

«Я даже не могу сказать, какой был вкус у блюд».

Конечно, еда и дорогое вино были превосходны. Однако кончик языка не распознал их вкус. Было нечем наслаждаться. Фиорд знал, какое блюдо на вкус и что оно великолепно, однако он ни разу не подумал: «Вкусно». Он чувствовал себя как животное, поедающее последний ужин и ожидающее своей очереди на убой.

Что же тогда сказала герцогиня?

— Слышала, ты хорошо справляешься с умеренной знатью. Хорошо, Фиорд. Я рада, что ты прилагаешь усилия.

Она говорила с улыбкой, но ответа так и не последовало. В конечном счёте, чтобы он не делал, это идёт только на пользу Барат. Фиорд будто слышал её шёпот. Он протёр лицо обеими руками, как вдруг раздался тихий стук в дверь.

— Войдите.

Лирика толкнула дверь плечом и вошла, неся в руках одеяло.

Фиорд встал и принял от Лирики одеяло.

— Всё ещё холодно, поэтому я подумала, что тебе понадобится одеяло. А, я также развеяла несколько моих любимых ароматов.

— Благодарю.

Лирика посмотрела на юношу и кивнула.

— Сладких снов. Я разбужу тебя попозже.

— Хорошо.

Девочка вышла. Стены у хижины были тонкие, поэтому он мог слышать всё, включая её шаги и звук перемещаемого стакана. Фиорд расстелил одеяло. До него донёсся аромат Лирики. Он вдохнул. Кажется, в последнее время юноша делал так довольно часто.

Фиорд рухнул на кровать. Спать означало быть совершенно беззащитным и открытым. В том доме он не мог проявить слабость. В противном случае на него напали бы. Вот почему беззащитность для него была неприемлема.

В конце концов, Фиорд продолжал бодрствовать, лишив себя сна. Однако во владениях Лирики никто не поджидает мимолётной слабости. Вместе они могли смеяться и разговаривать, обнажив себя.

Напряжение начало спадать. Фиорд чувствовал, как расслаблялось выражение его лица. Из другой комнаты продолжали доноситься звуки движений Лирики. Прислушиваясь, Фиорд уснул.

❖ ❖ ❖

Герцогиня Барат посмотрела на отчёт и наклонила голову, словно что-то не давало ей покоя. Рядом с ней стоял дворецкий, служащий ей с раннего детства.

— Странно.

— Что вы имеете в виду?

— Почему Фиорд оставляет Лизерт в живых?

— Вы хотите, чтобы она умерла?

— Дело не в моём желании, разве это не было бы разумно. Вот почему я позволяю Лизерт беспечные поступки... — Герцогиня Барат улыбнулась. — Уверен, Фиорд тоже понимает.

Дворецкий глубоко задумался над словами женщины и произнёс:

— Могу я высказаться?

— Попробуй.

— Может юный герцог пытается найти способ избежать убийства?

— Неужели он настолько глуп? Я растила Фиорда не таким.

Дворецкий ответил:

— Он всё ещё ребёнок.

— Я вырвала всё это в пятнадцать лет. — Герцогиня Барат вздохнула. — Это из-за неё? Кажется, в последнее время я часто с ней сталкиваюсь...

Женщина на мгновение задумалась, а затем улыбнулась.

— Парад ведь будет в этом году, да? Надо будет дать Лизерт чуть больше свободы. Позови её.

— Да, госпожа.

Дворецкий бесшумно вышел из кабинета и поднялся наверх. Он постучал в дверь Лизерт, однако ответа не последовало. Войдя внутрь, дворецкий услышал бормотание. Лизерт сидела на полу и играла с куклами.

— Ой-ой-ой, больно. Пожалуйста, прости меня. Всё хорошо, я делаю это ради тебя. Ты станешь лучше. Будь хорошим и послушным ребёнком, иначе я сожгу тебя. Больно, мне так больно, пожалуйста, спасите меня. Ш-ш, ш-ш, тише, если продолжишь, я зашью тебе рот.

Девочка вышивала и говорила за двоих. Вокруг неё валялись разорванные куклы.

— Госпожа Лизерт.

Дворецкий позвал её, повысив голос, и Лизерт обернулась.

— Вас зовёт герцогиня.

— Правда?

Девочка улыбнулась и встала. Она похлопала по сшитой кукле и положила её на стул.

— Молодец, умница. Ты продержалась. Ещё немного, и всё будет готово, — прошептала Лизерт игрушке и обернулась.

Дворецкий склонил голову и пошёл впереди. Он открыл дверь в кабинет, куда следом вошла Лизерт. Как всегда, она ярко улыбнулась и сделала реверанс.

— Вы звали меня? Мама.

— Я ставлю тебя во главе всех оставшихся лабораторий в столице. Во время парада побеспокой принцессу.

— ...Побеспокоить?

— Да.

Женщина махнула рукой, приказывая девочке уйти. Та обернулась. Когда дверь за ней закрылась, она заговорила с дворецким.

— Принеси мне бумаги о лабораториях, которые остались в столице.

— Хорошо.

— Если на этот раз у меня всё получится, похвалит ли меня мама?

Дворецкому вдруг стало жаль Лизерт. Не её саму, а то, какой она стала. Способ воспитания Лизерт был идентичен со способом воспитания Фиорда, однако они были совершенно разными. Или такая непохожесть связана с их характером?

Дворецкий честно ответил:

— Нет.

— Да?

— Да, однако важно доказать свою полезность.

— Это верно.

Лизерт ухмыльнулась.

— Потому что я не хочу умирать. — Она немного помолчала и продолжила: — Вместе с отчётом принеси побольше сладостей.

— Хорошо.

Девочка попрощалась в закрытую дверь и вернулась в свою комнату. Она села рядом с куклой, над которой проводила операцию.

— Всё хорошо, это не больно, — прошептала Лизерт, поглаживая игрушку.

Пока она сидела и думала, слуги принесли сладости и документы. Тарелка была наполнена — настолько, что для неё одной порция была отнюдь не маленькой. Лизерт взглянула на бумаги, села за стол и откусила большой кусок торта. Когда сладкий вкус растаял во рту, она почувствовала, как развеялось её мрачное настроение. Осталось лишь ощущение сладости.

Лизерт всё ела и ела. Кусок за куском. Трудно было поверить, что столько умещалось в её маленькое тело. Дальше она взялась за печенье. Девочка положила в рот печенье с разноцветной глазурью. Нет, она засунула его себе в желудок.

Ей стало намного лучше. В неё больше не помешалось. Ей казалось, что, если кто-нибудь надавит на живот, её вырвет. Однако она знала, что вызвать рвоту не так-то просто. Лизерт потребовалась время, чтобы всё вышло вместе с рвотой. Она вернулась с покрасневшими глазами и открыла конверт.

«Побеспокоить Лирику. Вот что мне сказали».

В девочке разбушевалась яростная ненависть к Такар. Если бы не они, ей не пришлось бы так страдать. Будет лучше, если все умрут. Как же их убить? Если получится, то ей хотелось избавиться и от Фиорда. Лизерт погрузилась в тревожные раздумья.

❖ ❖ ❖

Лирика постучала в дверь во время послеобеденного чая. Она всегда говорила, что разбудит Фиорда, однако всякий раз он тут же открывал дверь и выходил. Всё было аккуратно прибрано, словно здесь никто и не спал.

— Ты точно поспал?

— Я поспал хорошо.

Этот вопрос и этот ответ звучали каждый раз. Лирика внимательно посмотрела на Фиорда и кивнула.

— Как у тебя всегда получается так точно просыпаться? Просто поспи как можно дольше.

— Приятно проснуться после неглубокого сна.

— Удивительно, что такое возможно. — Лирика взволнованно покачала головой.

Двое обитателей хижины накрыли на стол печенье, варенье, молоко и чай, до сих пор хранящий тепло из печи. Перед тем, как приступить к трапезе, Лирика взволнованно открыла свой подарок.

— Ух ты! — тихо воскликнула принцесса.

Внутри лежала пара милых туфель. Они были сделаны не из кожи, а из ткани.

Плоские подошвы были плотно сплетены из рогожи, а каблук был обмотан длинной бархатной лентой.

— Раньше эти туфли носили для плавания, однако сейчас стало популярным ходить в них и в повседневной жизни. Бархатные ремешки обматываются вокруг лодыжки.

— Красота. Спасибо, Фиорд.

Выбор юного герцога был похож на то, что выбрала бы его мама. Чтобы она не одела и не обула, это обязательно станет модным. Бант был прекрасен, поэтому эта обувь будет идеальным дополнением к коротким юбкам.

— Хотите примерить?

— Сейчас?

Когда Лирика наклонилась, чтобы снять туфли, Фиорд опустился на колени с коробкой из-под обуви под рукой.

— ?!

Лирика удивлённо посмотрела на него. Фиорд небрежно снял с неё туфли и начал надевать новую пару. Он положил её ногу себе на бедро и обернул длинную бархатную ленту вокруг лодыжек. Туго завязав ленту, юноша проделал то же самое и с другой ногой.

Лирика посмотрела на туфли, а затем на Фиорда. Она впервые глядела на него с такого ракурса. Поскольку Фиорд был выше, ей не всегда удавалось взглянуть на юношу сверху вниз. Сейчас он не сидел на стуле, а стоял перед ней на коленях. Первое, что бросилось ей в глаза — это длинные серебристые ресницы. Они были тонкими и объёмными и казались шелковистыми. Сейчас был идеальный момент, чтобы прикоснуться к ним, однако Лирика сдержалась. Было странно, когда Фиорд с усилием принялся завязывать ленту вокруг лодыжек.

— Так нормально? — спросил юноша.

— А? Мх.

Когда Лирика растерянно ответила, Фиорд улыбнулся.

— Кажется, туго. Я слишком сильно затянул?

— Всё нормально.

Лирика кивнула. Фиорд слегка улыбнулся и поднял голову.

— Тогда встаньте.

— М-м.

Лирика убрала ноги с бёдер, встала и прошлась вокруг. Туфли ощущались лёгкими и приятными.

— Как раз по размеру. Такие красивые. Спасибо, Фио.

— Рад слышать.

Девочка подошла к зеркалу в полный рост и оглядела себя. Туфли были уникальными, красивыми и, самое главное, удобными. Немного покрутившись, Лирика обернулась с довольным выражением лица. Фиорд разделял её чувства.

— Летом слишком жарко в кожаных туфлях, поэтому, думаю, они будут очень популярны. Эта ленточка такая красивая.

— Я знал, что вам подойдёт, Лири.

Лирика засмеялась и села на стул.

— Давай поедим.

— Да.

На мгновение раздался звук наливаемого чая, молока и перекладывания печенья на тарелку.

Отпив чай с молоком, Лирика спросила:

— Фиорд, ты знаешь о параде?

— Знаю.

— Мне посетить территории Барат?

Фиорд горько улыбнулся.

— Лири, надеюсь, вы не окажетесь на территории Барат.

— Но мне интересно. Хочется посмотреть на ваши владения. Кроме того, если там произойдёт покушение, разве это не будет слишком вопиюще? Всех поднимут на уши.

— Я не уверен. Я знаю не всё о силе Барат. Вообще, у меня есть соблазн помешать вам участвовать в параде, но...

— Это невозможно.

— Это невозможно.

Фиорд вздохнул. Вскоре он сменил настрой и заговорил спокойным тоном:

— Десять лет назад на параде ничего не произошло. Надеюсь, также будет и на этот раз.

— Подожди, ты говоришь о прошлом параде. А что об остальных?

— На большинстве парадов случались казусы, большие и маленькие. Поскольку поездка дальняя, даже отвалившиеся колесо считается за инцидент.

— Вот оно что, понятно. Но разве можно надолго покидать столицу?

Наклонившись, Фиорд произнёс:

— Его Величество не принимает участие в парадах. Только единожды объезжает столицу. Лишь дети отправляются в поездку по другим территориям.

— А? А если ребёнок маленький или его нет?

— Просто объезжают столицу и всё.

— Понятно.

Фиорд посмотрел на Лирику. Если бы принцессе в этом году не исполнилось тринадцать, ей не пришлось бы участвовать в параде, однако время было против них, что весьма, весьма плохо.

«Мне нужно было быть более активным».

Не стоило так неуклюже пытаться поглотить Барат. Если продолжить в том же духе и с Лирикой что-то случится, он никогда не сможет простить себя.

«Если я хочу захватить власть внутри, мне придётся прибегнуть к жестоким методам».

После долгих раздумий Фиорд произнёс:

— Лири, могу я одолжить «семь колоколов»?

— Мх, конечно. Но зачем они тебе?

Фиорд улыбнулся от того, насколько приятным было доверие со стороны Лирики.

— Мне нужно заглянуть в одно место.

— Будь осторожен, чтобы не зазвенели все колокола. У артефакта есть ограничения, он не всемогущ.

Когда она столкнулась с герцогиней Барат, три колокола мгновенно разбились. Было очень страшно.

— Буду иметь в виду.

Когда время для лёгкого чая закончилось, Лирика вышла из комнаты с колокольчиком в руках. Фиорд бережно принял его. Информации, которую он раздобыл, было недостаточно. Юноша собирался обыскать кабинет герцогини Барат. Лирика проводила его до дверей.

— Ещё увидимся, — произнёс Фиорд на прощание.

— Мх, до встречи.

Он пристально посмотрел на Лирику и улыбнулся.

— Я вернусь.

Попрощавшись, юноша внезапно исчез. Лирика вздохнула.

«Я тоже хочу использовать магию».

Она хотела также перемешаться с помощью магию, однако не могла. Честно говоря, ей было страшно использовать это заклинание. Её пугала мысль о том, что она, исчезнув из одного места, окажется в другом. Как только стоило подумать, что «можно полностью исчезнуть из этого мира», Лирика не могла использовать магию.

Исчезнув и оказавшись непонятно где, она будет снова и снова перемещаться в пространстве? Получится ли у неё появиться снова? Или она исчезнет навсегда? Стоило воображению разыграться, как Лирика пугалась и прекращала об этом думать. К тому же, Альтерис предупредил её, что если активировать магию с такими сомнениями, то она может действительно исчезнуть.

Когда Фиорд ушёл, Лаув, ожидавший неподалёку, открыл дверь и вошёл, следом вошла и Брин.

— Принцесса, вас зовёт императрица-мать, — произнесла фрейлина.

— Мама? Сейчас?

— Да.

Лирика кивнула, гадая, не позвали ли её потому, что настало время чая. Хорошо, что она съела только одно печенье.

— Думаю, императрица-мать хочет обсудить вашу первую вечеринку, — проговорила Брин.

Рудия приветствовала Лирику с яркой улыбкой. Зоркий взгляд женщины не упустил из виду новые туфли дочери.

— Я раньше не видела этих туфель.

— Мне их сегодня подарили.

— Кто же?

— А, эм…

— Понятно.

Рудия кивнула, ничего не добавив. Для семьи не было секретом, что Лирика часто тайно встречалась с Фиордом. Прежде всего, об этом знал Альтерис, и, конечно же, такого не могло быть, чтобы Рудия не знала того, что знает Альтерис. Атиль, как член Малинового Альянса, тоже был осведомлён об их встречах. Когда пришло время собирать малину, они беззастенчиво — наследный принц повторил это слово несколько раз — появились вдвоём.

— Красивые туфли. Думаю, они будут популярны.

Лирика облегчённо рассмеялась.

— Будет здорово носить их и весной, и летом. Я скажу сшить тебе ещё одну пару на лето.

— Да, мама.

Рудия посмотрела на туфли Лирики и почувствовала себя воодушевлённой. Барат есть Барат. У него высокая планка. Однако она не собиралась отдавать ему принцессу. Держа в голове список людей, которых следует пригласить на вечеринку, то есть список потенциальных женихов дочери, Рудия усадила Лирика рядом с собой.

Сев рядом с мамой, Лирика произнесла:

— Мам, сегодня утром я видела газету.

— Боже, ху-ху. Ты волновалась? Волноваться не о чем.

— Как ты планируешь поступить?

— Завтра и узнаешь, прочитав газету.

Рудия искоса посмотрела на дочь и усадила её ближе. Затем она развернула иллюстрацию.

— Так красиво, — воскликнула Лирика.

— Да? Это концепция вечеринки с экзотическими растениями. Мы собираемся повесить такие лозы сверху. Вечеринка будет проходить в оранжерее.

— Но, мам, я должна сделать это сама, своими руками...

— Конечно, ты должна сделать это сама. Но ты ведь можешь обсудить со мной, какую вечеринку устроить?

«Наверное, могу?»

Лирика сосредоточила своё внимание на руке матери, которая переворачивала следующую страницу. Дальше было простое чаепитие в деревянном домике.

— Похоже на хижину?

— От него и черпалось вдохновение. Все будет в восторге, потому что эта просто даст что-то новое. Всё, что нужно будет сделать, это построить временный домик в саду. А потом...

Они просмотрели ещё несколько концепций вечеринки. Лирика серьёзно рассмотрела их и выбрала свой вариант.

— Я устрою вечеринку у озера, но хочу сделать это ночью.

— Ночью? Но, Лири, ночью насекомые соберутся на свет. Их особенно много у озера.

Лирика усмехнулась.

— Верно, вот почему у меня есть венок для отпугивания насекомых.

Это был один из тех артефактов, которые она сделала от нечего делать. Глаза у Рудии расширились, а затем императрица улыбнулась.

— Это очень хорошая идея. Устроить такую вечеринку будешь способна только ты.

— А, я и для тебя сделаю столько венков, сколько смогу.

— Хорошо, уверена, ты сможешь вдоволь повеселиться как волшебница. А теперь список приглашённых на вечеринку.

Рудия невозмутимо открыла последнюю страницу.

— Я сделала его. Как тебе?

Лирика взяла список и просмотрела его. Кого-то она знала, кого-то нет. Особенно это касалось мальчиков. Принцесса время от времени общалась с другими девочками, однако большинство мальчиков она знала лишь смутно.

«На вечеринке важно соотношение полов».

— Всё хорошо.

Рудия почувствовала облегчение после ответа и кивнула.

— И хорошо будет хоть немного узнать об участниках...

Лирика знала девочек, однако Рудия всё равно рассказывала о них по очереди. Императрица также не забывала добавлять всякие приятные рассказы о приглашённых гостях. Лирика выслушала объяснение и кивнула.

— Тогда на этом всё. Спасибо за список, мам. Я думала, нам придётся подождать с вечеринкой. Прошло немного времени с вечеринки по случаю дня рождения, но всё вышло намного быстро.

— Всё потому, что я хочу познакомить тебя со многими людьми перед парадом.

— А-а, поняла.

Одно дело — увидеть человека в первый раз, но совсем другое — завести знакомство на вечеринке. Перед парадом, после отъезда Хаи, вечеринку Лирику решили устроить в начале лета, когда погода была идеальной для праздника на открытом воздухе.

❖ ❖ ❖

Лирике нравился Хая. Особенностью представителя рода снежных фей было отвечать на любой вопрос. А ещё он очень хорошо разбирался в делах, связанных с садом. Когда семена, принесённые Увой, не проросли, Хая посоветовал расколоть их.

Лирика узнала, что длинные волосы мужчины служат для защиты от зимы и что его имя не имеет никакого значения. Они не придают значения своим именам, поскольку таким образом поддерживают прочную связь с Инро. Люди из этого рода живут дольше, чем присуще обычному человеку, и очень чувствительны к теплу.

Лирика также довелось послушать самые древние песни и самые древние истории, и всё на древнем языке. Она была очень внимательно, когда песня началась со строчки «Эрхи (свет существует)». Позже Хая объяснил, что текст был о сотворении мира. Она также слышала страшные истории, от которых по позвоночнику бежали мурашки.

По ночам, когда ей не спалось, принцесса тайно шла к Атилю, и он спрашивал: «Опять наслушалась страшной истории?» — и тяжело вздыхал. Однако плюсом было то, что юноша её не прогонял. И всё же когда Лирика попыталась рассказать ему, что именно она услышала, он покачал головой и произнёс: «Хватит».

— Атиль, ты ненавидишь страшилки?

— В реальной жизни полно страшных вещей, зачем мне ещё их слушать?

— Хм...

Лирика согласилась с ним, однако ей было что сказать, ведь эти истории совсем непохожи на страшные вещи в реальной жизни. Она не знала, как это выразить. Среди страшилок были истории, связанные с артефактами. Хая по секрету рассказал ей, что у Инро есть место, где хранятся все эти жуткие вещи.

— Вы устраиваете свою первую вечеринку. Я бы с удовольствием принял участие, если бы мог, однако…

— Сейчас лето. Всё в порядке. Пожалуйста, приходите на следующую вечеринку.

Хая улыбнулся в ответ и кивнул.

— Да, хорошо. Если устроите вечеринку зимой, пожалуйста, пригласите меня. Я никогда раньше не посещал подобные встречи, поэтому буду ждать с нетерпением.

— Тила же постоянно получает приглашения. Они и сейчас поступают довольно часто? Было бы неплохо иногда выбираться куда-нибудь для разнообразия.

Хая с улыбкой произнёс:

— Если я выберусь, то мне придётся столкнуться с кучей бесполезных вопросов. Очевидно, такие встречи будут утомительными, так ради чего утруждаться. Кроме того, мне не нравятся столпотворения и шум.

— Хм-м...

Вполне вероятно так и будет. Все задают похожие вопросы как Хае, так и Лирике. Чтобы пригласить Тилу на вечеринку, нужно будет позаботиться о тишине. Неплохо было бы найти место с красивой природой. Если выбирать зиму, то можно построить снежный дом.

Хая мягко перевёл тему разговора обратно к учёбе:

— Разве это не удивляет? Как сильно изменился язык всего за 300 лет.

— Что? — с недоумением спросила Лирика.

300 лет — это, конечно, большой срок, но достаточно ли этого времени, чтобы язык изменился настолько, что его стали называть древним и совершенно непонятным?

— Причина в том, что на древнем языке использовалась магия.

— !!!

Услышав неожиданную причину, Лирика округлила глаза. Не зря при использовании магии они говорили на древнем языке.

— Считается, что древний язык — это первый язык. Язык, который использовал Бог для сотворения. Об этом есть немало истории. Слова — это окно в сердце человека. — Хая коснулся своих губ. — Слова исходят из мыслей, а мысли — из сердца. Речь человека показывает его сердце и внутренний мир. И лживые, и честные слова обретают силу в тот момент, когда выходят из наших уст.

Он написал на каменной табличке: «Эрхи». Лирика сдержала короткий вздох. Хая продолжил.

— Сила истинного языка, первородного, огромна. Его источник — наш разум, разум порождает мысль, а мысли обращаются в слова. Неудивительно, что магия основана на словах. То же самое касается букв, складывающихся в слова. Поэтому после клятвы не использовать магию первым делом изменился язык. — Тила улыбнулся. — Так наш язык стал совершенно не похож на древний. Тем не менее, я бы сказал благодаря человеческой жадности, древний язык сохранился в записях.

Лишь удовлетворив своё любопытство, Лирика почувствовала облегчение. Ей было интересно, почему для магии приходится использовать древний язык, ведь он так сложен. И вот она получила ответ на свой вопрос.

— Тила, вы много знаете о магии, верно? — проговорила принцесса.

— Да, но не так много, как волшебная девочка.

Лирика слегка рассмеялась. Порой она задавалась вопросом, всё ли знает Хая. Возможно Сонехихая Инро понял, что принцесса и есть настоящая волшебница. Конечно, сама девочка не призналась бы в этом, а Хая не стал бы утверждать, однако его догадка отражалась в словах и действиях. Время от времени Лирика задумывалась, не говорил ли он с ней о многих вещах не из-за артефакта волшебной девочки, а из-за того, что она и есть волшебница.

— Если вы когда-нибудь посетите наш замок Метель, я бы хотел показать вам «поток звёзд».

— Поток звёзд?

— Да, это огромный артефакт. Интересно, как он будет выглядеть в глазах волшебной девочки?

— Название такое красивое. Могу я спросить, что это за артефакт?

— Оставлю на ваше усмотрение. Вы сможете сами взглянуть, когда посетите замок Метель. А, по поводу вечеринки у озера, о которой вы говорили.

— Да.

— Вам не кажется, что было бы красочнее провести её на озере?

— !!!

Лирика растерянно моргнула. Хая улыбнулся, увидев выражение её лица.

— Рад, что вам понравилось.

— Да, думаю, будет хорошо. Нет, даже замечательно.

Внезапно её осенила идея. Даже мама удивится, когда услышит.

Хая продолжил, перелистывая страницы книги перед Лирикой:

— Тогда давайте перейдём к следующей главе.

Принцесса, взволнованная предстоящей вечеринкой, быстро взяла себя в руки и сосредоточилась на книге. Закончив урок немного раньше обычного, Хая направился в свою комнату. Как только он вошёл, тут же замер от неожиданности, увидев сидящего Альтериса.

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

Когда Хая вежливо поклонился, Альтерис махнул рукой.

— Брось.

Скрестив ноги, император высокомерно восседал в кресле посреди гостиной.

Хая часто испытывал боль, просто думая об огне, пылавшем в тела дракона. Дракон был полной противоположностью для них: тех, кто слаб перед огнём.

— В следующий раз, когда отправишься в замок Метель, принеси мне список истребителей драконов.

Хая смотрел на императора, застыв на месте. Наклонившись в одну сторону, тот произнёс:

— Я размышлял над этим. Прошлое было слишком болезненным, поэтому я не хотел к нему возвращаться, но недавно я разговаривал с Рудией и понял.

Альтерис силён и бессмертен. Защитный инстинкт Такар по отношению к своему потомству в своём безумии не имел себе равных.

— Не может быть, чтобы она не создала что-то, что может контролировать меня.

Такар не могла не создать артефакт, способный каким-то образом убить, контролировать или уничтожить дракона. Не только она, но и другие люди, которые его боялись, приложили бы свою руку для создания подобного предмета.

— Чего стоит артефакт «Королева Червей», привезённый с острова. Не может быть, что нет чего-то ещё. И у вас, Инро, наверняка есть список. Разве нет?

Хая медленно кивнул.

— Есть, но не всё. Некоторых не достаёт, а ещё…

— Знаю. Мне будет достаточно взглянуть. Уверяю, я не сожгу тебя в гневе.

Хая безучастно взглянул на Альтериса. У Инро было немало историй о том, можно ли доверять дракону. Клятва дракона. Однако есть и много коварных клятв. Сейчас вам могут пообещать, что вас не будут сжигать, а потом разорвут на части; могут пообещать оставить в живых, а потом вынудят умолять о смерти; могут пообещать работать под вашим началом, однако не перестанут творить свои злодеяния и, заручившись посторонней помощью (ибо это две разные вещи), совершат убийство.

Драконы, как существа, никогда не нарушающие своих клятв, можно сказать, овладели искусством искажать слова. Самое страшное, что они хладнокровно рациональны. Ими движут не деньги или власть, что свойственно людям, которым это доставляет удовольствие. Драконы же не испытывают радости или удовольствия. У них нет чувства удовлетворения. Они просто делают то, что нужно для поддержания порядка.

Однако дракон с эмоциями? Трудно предсказать его поведение.

«И всё же».

Даже Хая по своим наблюдениям мог сказать, что в последнее время Альтерис изменился. У него возникло некое странное чувство доверия. Он словно был убеждён в том, что, получив список, Альтерис не станет лететь в замок Метели, убивать одного за другим и заставлять собирать все артефакты. По крайней мере, пока Инро не восстанет против него. Да разве такое возможно? Ведь по жилам Альтериса текут старые клятвы и проклятия.

Однако этого недостаточно.

— Хорошо, но могу я попросить вас кое о чём?

— О чём же?

— Могу ли я рассказать императрице-матери об истребителе дракона и о содержании этого разговора?

Ему хотелось подстраховаться.

Альтерис посмотрел на него. Довольно трудно выдержать взгляд дракона, но Хая выстоял.

— Даже снежная фея... — в голосе послышалась усталость.

Хая почувствовал, как по позвоночнику побежали мурашки.

— Кажется, тебя интересует золото?

Как только он услышал слово «золото», сразу подумал об императрице. В памяти всплыли золотистые волосы, и он тот час невольно вскрикнул:

— Вовсе нет!

Это недоразумение не имеет под собой подоплёки. Правда. Хая не хотел сгореть заживо, поэтому решительно сказал «нет». Альтерис по-прежнему смотрел на него с непоколебимым подозрением. Яростное отрицание показалось ему подозрительным. Хая почувствовал себя несправедливо обвинённым.

— Я говорю правду, Ваше Величество.

— ...

— Я искренен. Напротив, мой идеал — принцесса Лирика, нет, простите. Я оговорился.

Хая быстро отказался от своих слов. Он недоумевал из-за того, что так разволновался, поэтому задался вопросом, куда подевались все его знания, полученные до сих пор. Глаза Альтериса сузились ещё сильнее, и Тила принялся с усердием объяснять свою оговорку.

— То есть императрица-мать настолько прекрасна, я даже и не подумываю ни о чём таком. Принцесса Лирика всего лишь моя ученица. Я о том, что мне не с кем сравнивать. Вот что я имел в виду. А, верно. Мне скорее нужен такой тихий человек, как сэр Лаув...

Чем больше он говорил, тем сильнее ощущал, как падает в бездонную яму. Хая впервые почувствовал, как его лицо краснеет. Огонь ему больше не был страшен. Он лишь хотел растаять, как снежинка, и исчезнуть. Придётся произнести и эти слова: «Это не значит, что мне нравятся мужчины».

Альтерис пристально посмотрел на него и цокнул языком. Хая вздрогнул.

«Так обычно и ведут себя».

Обычно так реагировали люди, знающие о том, что он дракон. Испуганные, часто неспособные мыслить здраво под давлением страха. Если так подумать, Рудия — необычный случай. И Альтерису это нравилось. Ведь он узнал много нового, что в ином случае было бы невозможно. Возможно, Инро и в самом деле может растаять и исчезнуть, если мучить его и дальше.

Альтерис встал.

— Так и сделай.

Бросив последние слова, дракон исчез. Хая тупо уставился в пространство, затем, пошатнувшись, сел на ближайший стул. Рассеянно пройдясь взглядом по комнате, он тяжело вздохнул. Всё ещё жив.

«Сказал так и сделать…»

Значит, императрице-матери рассказать можно. Или Его Величество сам прямо сообщит ей.

Почему-то Хае очень захотелось вернуться в замок Метели. Он тосковал по своей семье. Ему казалось, что его уносит бурный поток сильных эмоций, которые приходилось до сих пор здесь испытывать. В то же время он чувствовал себя живым, отчего в нём селилось сожаление по отношению к тем, кто жил в замке Метели. Хая желал поскорее снять проклятие, чтобы они могли покинуть невыносимый крайний север и жить в своё удовольствие.

Он даже не стал задумываться о своей ошибке. Чуть погодя на него накатил стыд. Если бы глава рода был рядом, то отругал бы его и цокнул языком. Хая положил сложенные руки на живот.

«Глава, судя по количеству моих беспорядочных мыслей, думаю, мне всё ещё не хватает практики».

❖ ❖ ❖

На следующий день, как только Лирика проснулась, она взяла в руки газету. На иллюстрации были изображены её отец и мать, любящие друг друга. Заголовок гласил:

[Я могу стерпеть грубость, но не беспорядочную поэзию.]

Стихотворение поэта, которого поймали вчера вечером, было язвительно раскритиковано, разбив оппонента в пух и прах, и рядом расположилось другое стихотворение, написанное отцом.

— ?!

«Отец пишет стихи? И даже очень хорошо».

Поскольку взгляд Лирики был прикован к стихотворению, Брин сообщила ей:

— Какое-то время он посылал букеты цветов и стихи. Тогда многие говорили о том, как это романтично. Думаю, он до сих пор время от времени посылает их императрице.

— В-видимо, — Лирика запнулась, закончив читать газету.

Суть статьи сводилась к следующему: «Нельзя петь дифирамбы императрице-матери, не доказав свои навыки. Право на это получат лишь те, кто будет специально отобран императорской семьёй».

— Вау… — изумилась Лирика. — То есть, другими словами, писать и исполнять стихи смогу только те люди, кому будет дано право императорской семьёй.

— Верно, судить их будет императорская семья.

— Мама потрясающая.

Лирика взволнованно покачала головой. Сердце поэта, должно быть, разорвалось на части после того, как его любовная поэма подверглась столь суровой критике. Кажется, ему очень нравится внимание, если он проделал такой путь во дворец и сделал то-то подобное.

«Так вот о чём говорил Атиль».

Лирика закрыла газету. Хорошо, что дело, похоже, прояснилось. Отцу и матери пришлось изрядно потрудиться, чтобы прийти к одному решению, но всё закончилось как нельзя лучше.

Лирика сытно позавтракала. Днём она обсудила с матерью вечеринку. Девочка рассказала, что хочет построить несколько небольших парусников и спустить их на воду по озеру.

— Ночью будет очень приятно смотреть на то, как парусник загорается и плывёт по озеру.

— Разве не будет лучше просто зажечь цветы или чаши?

— Мне лодки нравятся больше, чем цветы.

— Тогда ладно. Это же твоя вечеринка.

Они обсуждали различные вопросы и согласовывали их. Затем Лирика наняла помощников и начала готовиться к празднику. Местом проведения вечеринки стал причал на берегу озера, где собирались построить большой плот. Пока она подготавливала всё необходимое для праздника будь то стеклянная лампа, небольшие парусные лодки, еда или комната отдыха, время пролетело незаметно.

Написанные в вежливой манере приглашения уже были разосланы, и все желающие откликнулись на них. В конце концов, вечеринка проводилась императорской семьёй. В светском мире, в котором проводятся бесчисленное множество званых вечеров, есть свои установки. Получить приглашение на вечеринку, устроенную принцессой, само по себе было большой честью. Уже одно это возвышало человека в социальных кругах.

Очевидно, что полусветские львицы, планировавшие устроить званый вечер в тот же день, что и Лирика, раздумывали, не отменить ли им её. К счастью, вечеринка принцессы была только для приглашённых, а не для публики, и все вздохнули с облегчением, принявшись со спокойствием и завистью готовиться к своим собственным вечеринкам.

Наступил тот самый день, и, когда солнце стремительно опускалось за горизонт, подготовка к вечеру началась всерьёз. Обычно празднества проводятся поздно вечером и длятся до рассвета, однако полуобщественные вечеринки начинаются в полночь, поэтому приходится готовиться намного раньше.

Первой прибыла Тиаре. Поскольку она была компаньонкой, то и пришла раньше всех, чтобы помочь Лирике закончить работу.

— Принцесса, смотрите!

Тиаре ярко улыбнулась и показала свои туфли. Они были такого же дизайна, как и у Лирики. Принцесса улыбнулась, глядя на туфли на плоской подошве с шелковыми шнурками, обёрнутыми вокруг лодыжек. На Тиаре были шорты длиной до колена. Поскольку они обе носили туфли уникального дизайна, было очевидно, что их сшили на заказ. Из-за этого Тиаре чувствовала безмерное счастье. Было хорошей идеей надеть туфли одинакового дизайна, только разных цветов.

Место для проведения вечеринки состояло из трёх больших квадратных по форме плотов, соединённых в ряд. Чтобы попасть на каждый из них, нужно пересечь мост. Плот посередине был самым большим. Он предназначался для танцев и бесед. Справа расположилась общая женская комната, частично скрытая лёгкими льняными занавесками, а слева — место для отдыха. На лодке же должен был играть оркестр.

Поскольку для вечеринки были подготовлены лёгкие кондитерские изделия, слуги с особой старательностью передвигались по судну. У берега установили палатки, в которых хранились еда и напитки. Центральный плот изготовили из плоских досок, а по краям установили перила и столбы. На каждый из столбов повесили венок, отгоняющий насекомых. Между ними свисали верёвки, к которым привязали светящиеся камни.

По воде под дуновением прохладного ветерка неторопливо плыли сверкающие маленькие парусники. Острова посреди озера также освещался сотнями огоньков, создавая красивые блики на воде.

Второй прибыла Перри Сандар. Получив приглашение, она была настолько взволнованна, что пришла раньше указанного в приглашении времени. Народ подтягивался один за другим, обмениваясь с Лирикой приветствиями. Когда карета подъезжала к берегу озера, лакеи быстро распахивали дверцу. Роскошные плащи и верхние накидки по очереди передавались слугам.

Дети приветствовали хозяйку сегодняшнего вечера, принцессу Лирику, с той же вежливостью, что и взрослые, и не забыли быстро проверить наряды и украшения друг на друге. Тихая музыка оркестра возвестила о начале танцевального вечера.

Обычно бюджет на проведение вечернего танца по своим размерам весьма внушителен, поэтому подобные праздники проводились в основном высшей знатью, однако сегодняшнее мероприятие было особенным. По сверкающим камням над головой и импровизированной сцене невозможно было определить, сколько денег было потрачено.

Один за другим слуги называли имена гостей, представляя их Лирике. Площадка быстро заполнилась. В ряд выстроились кареты, каждую из которых можно было узнать по фамильному гербу. Когда прибыло достаточное количество приглашённых, Лирика взмахнула рукой, и заиграла музыка. Первый танец был с Тиаре.

«Хорошо, что у каждого есть пара».

Лирика почувствовала глубокое облегчение, наблюдая за тем, как дети танцуют парами. Как только первый танец закончился, настало время для бесед. Те, кто хотел танцевать, танцевали, а те, кто не хотел, собирались в кружок и общались небольшими группами. Разумеется, Лирика подошла к каждому, перекинувшись с ними парой слов. Среди них был Картан Орахил. Увидев его, она вспомнила слова Фиорда и рассмеялась. В ответ Картан вежливо пригласил её на танец, и принцесса с радостью согласилась.

Танцы, поначалу медленные, становились всё более оживленными. За ними последовали польки и рил. Между танцами объявляли перерыв, во время которого все болтали. Мальчишки вежливо, но уверенно разговаривали с принцессой. Некоторые из них спрашивали, не хотелось бы ей немного пройтись с ними. Лирика с радостью согласилась прогуляться по тропинке на берегу озера. С ней были так вежливы и воспитаны, как джентльмены, что она действительно почувствовала себя «леди».

Конечно, когда наступало время следующего танца, Тиаре находила её с широко раскрытыми глазами и уводила обратно. За струящимися льняными занавесками общей женской комнаты слышался весёлый смех, доносившийся с лёгким озерным ветерком. Девочки сидели на диване, болтали, поправляя причёску и наряд.

Лирика заметила, что Перри проводила время одна, и подошла к ней, чтобы поговорить. Все посмотрели на них. Если бы с Перри заговорил кто-то более низкого ранга, над ним бы посмеялись и отнеслись бы к нему так же. Однако это был человек, положение которого невозможно поколебать ни при каких обстоятельствах. Враждебность детей по отношению к Перри начала естественным образом спадать.

Темп вечеринки, достигший своего апогея, когда мимо проплывали сверкающие парусники, постепенно стихал вплоть до последнего танца. Как раз в тот момент, когда все выглядели немного уставшими и вялыми, появился тот, кого быть здесь не должно.

Краем глаза Лирика увидела, как слуги и охрана в замешательстве склонились. К ней, хозяйке сегодняшнего вечера, подошёл дворецкий и кое-что прошептал. Глаза у девочки расширились от удивления, и она быстро повернулась ко входу. Принцесса изящно склонила голову.

— Приветствую вас, Ваше Величество.

Дети замерли, однако когда Лирика склонила голову, они поклонились, словно пробудившись ото сна.

— Я прибыл, полагаю, мне следует потанцевать с организатором? — проговорил Альтерис.

— Что? Да.

Он повернулся к оркестру, и тот стремительно заиграл вальс. Лирика внутренне кричала, однако внешне бесстрастно взяла императора за руку.

Когда их шаги сравнялись с тактом музыки, Альтерис произнёс:

— Не хватает твоей улыбки.

— О-отец, как вы здесь, разве вы можете быть здесь?

— Не ты ли просила меня прийти на твою первую вечеринку?

— Когда?

— Три года назад?

Видя замешательство Альтериса при ответе, Лирика открыла рот, а затем рассмеялась. Увидев перед собой императора, дети не знали, что делать, однако быстро пришли в себя. Они стремглав присоединились танцевать вместе со своими партнёрами.

После окончания танца Альтерис хотел было подхватить Лирику на руки, но сдержался. Мужчина понимал, что если сейчас он будет обращаться с принцессой как с ребёнком, то потом его отругает Рудия. К тому же Лирика держала себя как и полагается организатору вечера, поэтому Альтерис не хотел рушить её образ.

Дети кидали на них незаметные взгляды и с надеждой смотрели на принцессу. Император был самым высокопоставленным человеком, и никто не осмеливался представляться лично. История о том, как им посчастливилось увидеть здесь императора, на долгие годы служило бы для них предметом гордости. Однако, если это возможно, было бы лучше, если бы их представили. Принцесса Лирика была единственным человеком, который мог это сделать.

«Принцесса!» — желание сердца отражалось в ярко горящих глазах.

Лирика остро ощущала эти жгучие взгляды.

Девочка раздумывала, как поступить, однако у неё был такой человек, которого ей хотелось представить. Она прошептала:

— Отец, если не возражаете, я бы хотела представить вам Тиаре.

Когда Альтерис кивнул, Лирика повернулась и позвала подругу, а затем представила её.

— Отец, это Тиаре Вульф, моя компаньонка.

— Тиаре Вульф.

Тиаре приложила руку к груди в знак приветствия. Альтерис оглядел её с ног до головы и улыбнулся.

— Рад видеть тебя другом моей дочери.

— Это честь для меня.

Тиаре подняла голову. Альтерис взглянул на неё, а затем переключил своё внимание на детей. Если бы перед ним был обычный светский человек, он бы отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не заметил, но, возможно, из-за того, что на него смотрели дети, мужчина не мог их проигнорировать.

«Итак, здесь собрались потенциальные женихи Лири».

Наслушавшись Рудию, Альтерис разглядывал каждого по очереди с мыслью: «Посмотрим». Дети, встретившиеся с ним взглядом, быстро опускали головы.

Альтерис спросил Лирику:

— С кем ты сегодня танцевала?

— Первый танец был с Тиаре, и поскольку я организатор, то танцевала я со всеми.

— Да? А с кем-то из них погуляла?

— Да, но...

Лирика посмотрела на Альтериса, чувствуя беспокойство.

«Нет, не может быть. Отец не как Атиль».

Отгоняя от себя беспокойство, Лирика спросила:

— Мне представить их?

— А, давай. Будет прекрасно.

Альтерис улыбнулся, как акула. Трёх мальчишек, которые гуляли с Лирикой, подозвали. Они были наполовину напуганы и взволнованны. Император исчез вместе с мальчишками, представленными принцессой, сказав, что у них будет особая беседа.

До победного не отрываясь от мяска, Тиаре проговорила:

— Всё ли будет в порядке?

— Разве не должно?

Лирика оглянулась на Тиаре, и та ответила: «Должно. Не убьют же их», — и кивнула.

— Тиаре. — Принцесса рассмеялась.

Через некоторое время вернулся отец, похлопав побледневших мальчишек по плечам.

— Слышал, осталась последняя песня?

— А? Да.

— Тогда повеселись до конца.

Альтерис наклонился, поцеловал Лирику в щёку и ушёл. Девочка смотрела ему вслед с некоторой растерянностью. Вечеринка по уровню сенсации поднялась до абсурда, но что она могла сказать.

Пребывая в замешательстве, Лирика жестом попросила оркестр сыграть последнюю песню. Остался сложный танцевальный номер, в котором постоянно менялись партнеры. Пусть некоторые и допустили ошибки в шагах, конец получился превосходным. После танца дети возбуждённо болтали.

«Его Величество присутствовал на вечеринке!» — им не терпелось вернуться и рассказать об этом своим семьям. Сдерживая порывы, дети оставались вежливыми до самого конца и ушли только после того, как их проводила Лирика. Когда все уехали на своих каретах, принцесса рухнула в кресло. С тихого берега озера дул прохладный ветерок.

— Вы постарались на славу, — с улыбкой произнесла Тиаре.

Лирика вытянула и руки, и ноги.

— Ах, вы все большие молодцы. Удивительно, как можно постоянно устраивать такие вечеринки? Моя мама особенно удивительна.

Вечеринки, устраиваемые императрицей Рудией, были не только экстравагантными, но и захватывающими.

— Я бы так не смогла.

Когда Лирика издала страдальческий стон, Тиаре огляделась.

— Тем не менее для первой вечеринки вы отлично справились, разве нет? Поначалу всё даётся с трудом.

— Правда?

— Конечно. Кроме того, если на сегодняшней вечеринке и был кто-то чем-то недоволен, то уверена, присутствие Его Величество всё изменило.

— Точно! — Лирика приподнялась. — Я так удивилась, когда пришёл отец. Разве такое разрешается? Нет, кто просто так уходит после танца… И ещё, что он такого сказал тем ребятам?

— Веди себя хорошо с моей дочерью, разве не это?

После ответа Тиары Лирика уставилась на неё и попыталась улыбнуться, правда, безуспешно.

— Думаешь?

— Разумеется.

— Нет, тогда мне жаль тех ребят? Они ничего не сделали, но им досталось ни за что. Нет, их же не стали бы ругать по-настоящему, да?

— Те, кто ничего не сделал, не стали бы просить прогуляться вдоль озера.

— А-а, — протянула Лирика в ответ на слова Тиары и посмотрела на неё.

Та прищурилась.

— Принцесса, вы знаете? Вы очень популярны. Вы моя собственная принцесса, а вдруг из ниоткуда появится бесполезный бездельник и отнимет вас у меня?

Тиаре тяжело вздохнула, и только тогда Лирика смогла рассмеяться над её словами.

❖ ❖ ❖

Разговоры о том, что Альтерис появился на первой вечеринке Лирики, быстро распространились по общественным кругам. Каждому хотелось высказаться по этому поводу, но никто не был так возмущён, как Рудия.

— Нет, зачем ты туда пошёл?!

— Ты говорила, что среди них есть потенциальный жених для Лирики. Я должен был увидеть их своими глазами.

— Увидеть для чего? Нет, что ты там успел им наговорить?

— Ничего такого, что выходило бы за рамки уместной критики.

Он не давил на них прямой речью, только атмосферой и хваткой. Рудии казалось, что она вот-вот упадёт без чувств.

— А если они все сбегут?

— В таком случае никто из них не станет хорошим мужем для Лирики.

— Нет, правда, что ты за человек. — Рудия не могла подобрать слов. — Подумай сам, мы всё равно разведёмся через несколько лет, так что тебя это не должно касаться, разве нет?

— Если мы разведёмся, ты исключишь меня из семейного реестра?

— Что?

— Ты исключишь меня из моего семейного реестра? В любом случае, как только попадаешь в императорское генеалогическое древо, вычеркнуть тебя оттуда уже не могут.

— Ч-что ты сказал?

— А что? Думала, что сможешь так легко войти и выйти? Может и есть такие люди, которые делают это с лёгкостью, но я не из их числа.

В конце концов Рудия села на стул, вскинув руки вверх.

— Боже, что с тобой делать? А как же тот контракт? Разве между тобой и Лирикой нет контракта?

— Верно, мы заключили контракт, чтобы она могла выступать в роли принцессы. Но быть в семейном реестре и вести себя как принцесса — это две совершенно разные вещи.

— Что?

— После истечения контракта, даже если она не будет усердно работать как принцесса, её не удалят из генеалогического древа. Этого пункта не было в контракте.

— Но это так очевидно!.. — Рудия потеряла дар речи от слов мужчины.

Если коротко, то даже если они разведутся и Лирику увезут, та всё равно останется принцессой. Откровенно говоря, какой толк в том, чтобы стараться в роли принцессы? Даже если Лирика допустит ошибку, она всё равно останется в семейном реестре.

— Вот почему нельзя ограничиваться более-менее хорошим вариантом на роль достойного жениха, — невозмутимо произнёс Альтерис.

— …Они не более-менее хороший вариант. Их отбирала я. У них нет проблем с девушками, они искренни и не думают ни о чём постороннем…

— В любом случае эти ребятки не отступят так просто.

Рудия снова безнадёжно рассмеялась и прислонилась к подлокотнику.

— Делай что хочешь. И ещё, ты же знаешь, что взрослым не положено присутствовать в полусветских кругах…

Альтерис ухмыльнулся.

— Это было бы не так уж и плохо, верно?

— Что ж, не совсем.

Первая вечеринка, проведённая Лирикой, оставила чрезвычайно сильное впечатление.

— Будет полезней учиться самостоятельно.

— Вот почему я появился в конце.

— Что ж, хорошо.

Даже если что-то и вытеснит вас за пределы светского круга, есть способ снова подняться обратно, устраивая хорошие вечеринки раз за разом. Вот что такое аристократия. Рудия также поднялась на вершину. Она знала толк в празднествах и разбиралась в людях. В этом и заключалась вся прелесть человеческого бытия — в том, что когда дело доходит до нас самих, то мы становимся несведущи. Встреча с собой требовала значительных усилий. Прямо как во время смертной казни.

Рудия успокоилась и сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить.

— Кстати, об артефакте Инро... Ты говорил, что существует артефакт, способный убить дракона, верно?

— Не обязательно убить.

— Как бы там ни было. Если Инро вернул не всё, могли они оказаться у Барат?

— Весьма вероятно.

Рудия подумала о герцогине Барат. Она была одержима Такар и ненавидела их. В прошлом Рудии довелось с нею встретиться раз или два. Откровенно говоря, тогда её охватил страх.

«Она не знает, что Альтерис — дракон, может быть, артефакты собирались уже долгое время для того, чтобы лишить Такар сил».

— Но почему тогда она не воспользовалась им?

— Чем?

— Артефактом. Почему она не воспользовалась им, когда появился ты?

Рудия думала, что они попали в безвыходную ситуации, когда противником оказался дракон, однако на самом деле существовало оружие, способное противостоять ему. Или его просто не успели применить?

«У неё не было артефакта, она не могла его использовать или не хотела?..»

Рудия провела рукой по волосам и проговорила:

— В любом случае, я не совсем понимаю, что задумала герцогиня Барат. Я думала, что знаю, но…

«Не зря я позволила Лирике и Фиорду общаться».

Ей нужна была некоторая информация.

— Во время парада следует быть осмотрительней. Нужно уделить больше внимания подбору персонала… Кажется, в столичной лаборатории что-то нашли?

В результате совместной работы Джона Вейла и Атиля была уничтожена сеть торговцев и обнаружена ужасная лаборатория, которая по их подозрению была связана с герцогиней Барат, однако прямых доказательств не было. Атиля, как и Вейла, сильно шокировал тот факт, что нечто подобное существовало в столице. С тех пор Рудия также всерьёз занялась трущобами, постепенно преображая их. Было нелегко, но сотрудничество с Джоном Вейлом облегчило задачу.

— Нет, записи экспериментов не связаны с герцогиней Барат. Однако я примерно догадываюсь, что она делает.

— И что она делает?

— Кажется, она хочет стать существом, способным одолеть дракона.

— ...

Немного помолчав, Рудия заговорила:

— Не звучит ли это слишком фантастично?

— Дракон прямо перед тобой?

— ...И то верно.

Рудия вспомнила о проявившихся способностях Фиорда. Вряд ли это оценят как достижение. Барат намного могущественнее Такар. Рудия решила, что ей придётся выпытать у Инро ещё немного информацию. И про тот артефакт, если появится возможность…

Когда Рудия пристально уставилась на Альтериса, тот недоумённо спросил:

— Ты чего?

— ...Не пострадай.

— Я?

— Не понимаешь? Уже забыл про то, что случилось в трущобах? Ситуация может стать опасной в любую минуту.

Альтерис поднялся и встал рядом с Рудией. Он коснулся её распущенных волос, поцеловал их и прошептал:

— Мне бы хотелось, чтобы ты так заботилась о себе. Человек — хрупкое создание.

— То же самое касается и тебя.

Щёки у женщины запылали при мысли о том, что Альтерис подобными действиями ухаживал за ней. Порой, между людьми, знающими друг друга от и до, прикосновения вне постели ощущались куда глубже.

— Думаю, ты нравишься и Хае.

Рудия усмехнулась в ответ на его шёпот.

— Мне следует подумать.

Она вызывающе посмотрела на него голубыми глазами.

— В любом случае, я связана контрактом, поэтому всё, что я вижу и слышу, — это ты.

— Было бы здорово услышать слова о любви из уст, произнёсших это.

— Если так желаешь их услышать, почему бы не написать ещё несколько стихотворений о любви?

Альтерис провёл рукой по её плечу и рассмеялся.

— Если напишу, скажешь?

— Зависит от стихотворения.

— Тогда попытаюсь.

Мужчина убрал руку. Она ощутила холодный воздух там, где прошлась его горячая рука.

С трудом проглотив необъяснимое сожаление, Рудия произнесла:

— Что бы ты ни делал, не издевайся над кандидатами в женихи Лирики.

Альтерис кивнул.

— Я постараюсь.

❖ ❖ ❖

Июльский фестиваль в честь основания страны всегда проводился как простое и небольшое мероприятие. За исключением парада, который проходил раз в десятилетие.

«Основание страны разве повод для гордости».

У Такар принято праздновать национальный день сдержанно, в соответствии с наследием предков, которые таким способом то ли выражали свою гордость, то ли скромность. Однако фестиваль в честь основания страны есть фестиваль в честь основания страны. Трудно оставить такой день без внимания, как будто его и не было, поэтому потомки решили раз в десять лет устраивать большой праздник.

Поскольку фестиваль проводился спустя длительное время, ожидания от него были высоки, а объём финансов, предоставленных императорской семьей, — необычаен. Прежде всего, это был день, когда каждый житель столицы мог увидеть императорскую семью воочию, если, конечно, очень постарается.

Дни, предшествующие фестивалю, были вполне естественно шумными. На улицах развевались флаги с драконами, продавались фигурки драконов и украшения с изображением драконьих глаз. Существовало странное суеверие, что все эти вещи действуют как амулеты, отгоняющие неудачу, и что они продаются только во время фестиваля в честь основания страны.

— У меня помутился рассудок, — пробормотал Джаз.

Даже в трущобах было шумно, словно и сюда проникли солнечные лучи. Джаза замечали везде из-за цвета волос. Однако, поскольку трущобы были практически его территорией, никто не осмеливался бросать ему вызов. Хотя не совсем.

— Я сошёл с ума, — снова пробормотал Джаз.

Спутница, шедшая рядом с ним с надвинутым капюшоном, произнесла с улыбкой:

— Не сошёл.

— Не-а, сошёл, — ответил Джаз, натягивая чужой капюшон поплотнее.

— Его Высочество убьёт меня, если узнает, что я привёл сюда принцессу.

— Не убьёт, не убьёт. Я остановлю его, — уверяла Лирика.

— И зачем я вышел и попался вам на глаза?

На сетования Джаза Лирика покачала головой.

— Нет, ты не виноват. Виноват Атиль, который в последнее время не понятно что делает в трущобах.

Принцу удавалось ускользнуть, пока все остальные были заняты подготовкой к фестивалю в честь окончания страны.

— Как только поймаю! — Бран скрипел зубами.

Несколько раз Лирика видела, как он ходил и грозился. Конечно, если Атиля поймают, ему не сломают ноги дубинкой, как того желали, но проблема была в том, что принца невозможно было словить. В конце концов, «волшебная девочка Лирика» решила взять дело в свои руки. Она отправила Атилю сообщение с просьбой встретиться с ней за завтраком. Однако он откровенно проигнорировал её приглашение. Лирика покачала головой и начала волноваться. Нет, если говорить начистоту, она наполовину взволновалась и наполовину обрадовалась.

В результате, оставив записку для Брин и Лаува, принцесса отправилась на поиски Атиля, а встретив Джаза, прилипла к нему. На самом деле, юноша попытался оторваться от неё. Однако даже если он шёл быстро, бежал и заворачивал за переулки, она не переставала преследовать его. Наконец, ему удалось оторваться, и он, спрятавшись, принялся тайно выжидать. Но вместо того, чтобы выбраться из переулка и вернуться, принцесса шла и кричала: «Джаз? Где ты?» — поэтому бегство провалилось. Он не мог просто взять и уйти, иначе его загрызло бы беспокойство, что с ней и где она бродит, совсем одна, без большого волчьего провожатого.

«Я проиграл. Меня поработили».

Сдавшись, Джаз отыскал потрёпанный плащ, накрыл им Лирику и повёл её к принцу.

Девочка рассмеялась.

— Что же всё-таки делает Атиль?

— Увидите — поймёте.

Озадаченная Лирика шла позади Джаза. Тот вдруг потянул её за плечо. Она ахнула и посмотрела на него.

— Будьте внимательны, тут всё ещё может быть опасно.

— Мх.

Лирика огляделась по сторонам. Оглядываться по сторонам — это поведение, свойственное деревенщинам, однако в трущобах в противном случае это верный способ стать жертвой уличных воришек, и всё же...

«Всё будет в порядке, я с Джазом, верно? Вау, как тут многое изменилось!»

Грязные улицы стали чище, а ветхие дома отремонтированы. Лишь немногие жилища имели стеклянные окна, но и у остальных были прочно прикреплённые деревянные ставни. Стены также недавно отштукатурили. Если одна из сторон была окрашена в белый, то другая всё ещё оставалась ветхой.

— Потрясающе... Как тут всё так сильно изменилось.

— Прокормиться по-прежнему трудновато, но уже не так плохо.

Лирика рассмеялась над отрезвляющим замечанием Джаза. Если уже не так плохо, то, должно быть, всё намного лучше? По крайней мере, пахучие лужи испарились.

Чем дальше её вёл Джаз, тем слышнее был шум. Юноша на мгновение остановился, приложил палец к губам, призывая к тишине, а затем указал в определённую сторону. Лирика наклонилась и высунула голову из переулка.

— !!!

Первоначально на этом месте располагался большой частный игорный дом. Теперь здесь стояло совсем другое здание квадратной формы с небольшим двориком перед ним. В этом дворе собрались дети из трущоб и над чем-то усердно трудились, а Атиль руководил ими.

[Давайте победим этого монстра!]

[Хорошо, последуем за храбрым Такар!]

Когда Лирика спросил Джаза, чем занимаются дети, оказалось, что они репетируют для одной из спектаклей фестиваля в честь основания страны, которые часто проводятся то тут, то там. Обычно ребята разыгрывают приключения и подвиги первой императрицы, и эта пьеса была одной из самых популярных — история победы Такар над монстром.

Атиль подал знак рукой, и дети, ожидавшие позади него, вышли с бумажной куклой, которая была привязана к палкам. Она была довольно большой и имела причудливый вид. По преданию, это был «король наводнений», которого одолела Такар. Дети были так увлечены игрой, что Лирике не хотелось покидать переулок.

[Ох!]

[Нет, из-за меня Такар!..]

Кульминация спектакля была в самом разгаре. Такар теряет правый глаз, защищая Барат от нападения врага, а вскоре после этого побеждает монстра.

[Хык-хык, из-за меня ты потерял свой глаз...]

[Отныне ты будешь моим правым глазом.]

[О-о, Такар, не волнуйся, я буду твоим глазом.]

[Да здравствует Такар!]

[Да здравствует Такар, одолевшая чудовище!]

Спектакль закончился под радостные возгласы детей и воображаемое разбрасывание бумажных цветов. Лирика подумала, что пора выходить, поэтому хлопнула в ладоши и покинула переулок.

— Это было потрясающе!

Когда Лирика засмеялась и откинула капюшон, Атиль, увидев её, покраснел, но затем нахмурился.

— Эй! Ты что здесь делаешь!

Он одолел расстояние между ними большими шагами и схватил Джаза, стоявшего рядом с ней, за горло.

— Как это понимать? Почему Лири здесь?

— Я не виноват.

— Не виноват, что значит не виноват?

— Принцесса, разве не вы говорили, что спасёте мне жизнь?

— Ой, не думаю, что он убьёт тебя. Атиль, если ещё раз побеспокоишь Джаза, я всё расскажу.

— Ты, ты правда…

Атиль стиснул зубы и отпустил Джаза. Он пристально посмотрел на Лирику, затем взял её за руку и поспешил к переулку.

— О-о? Учитель?

— Учитель, что вы делаете?

— Так, ребятки! Идите-ка сюда. Здесь есть кое-что вкусное.

Джаз ловко отвёл внимание детей.

«Учитель?»

Глаза Лирики расширились от удивления, когда Атиль прижал её к стене и навис над ней, оперевшись руками.

— Эй.

— Да.

— Если кому-нибудь расскажешь, я это так не оставлю.

— Я никому не расскажу, — спокойно ответила Лирика, и Атиль посмотрел на неё со сложным выражением лица.

Она улыбнулась.

— Я просто подумала, что Атиль потрясающий.

После её слов юноша посмотрел на небо, тяжело вздохнул и опустил лицо.

— Ты преподаёшь? Это не похоже на обычную работу.

— ...

Атиль поднял голову. Он расслабился, когда Лирика не стала дразнить его или вмешиваться.

— Вначале было непросто. Но теперь у меня получается довольно хорошо, — проговорил принц, взъерошив волосы.

— Да, реквизит тоже был потрясающим. Сам сделал?

— Ага.

— Кажется, тебя называли учителем...

— А оно мне надо, ещё и тут слушать «Его Высочество».

— Конечно, тогда просто представь меня как свою младшую сестру.

— Я не могу.

— Что? Почему?

— Твоё лицо могут узнать, волшебная девочка Лирика.

— Не неси чушь! Я совсем не так выгляжу, как в той иллюстрации!

Когда Лирика покраснела и надулась, Атиль разразился смехом. Он нежно погладил её по голове.

— И всё же здесь опасно. Даже у улучшенной системой безопасности есть свои недочёты. Джон не всё здесь контролирует... — Он прервался и язвительно улыбнулся. — Смотри.

— ?

Когда озадаченная Лирика попыталась обернуться, Атиль крепко схватил её за голову.

— Нет, не так.

Он натянул капюшон обратно, затем взял сестру за руку и вышел из переулка. Лирика заметила несколько мужчин, которые выглядели крайне недружелюбно. Они шли к ним, ухмыляясь.

— Джаз!

— Чего?

Джаз, раздававший детям лёгкие закуски, поднял голову.

— Чудаки припёрлись. Лири, отведи детей внутрь. Ребята, она здесь впервые, поэтому, пожалуйста, проводите её внутрь.

— Да, учитель.

Дети табуном вошли в квадратное здание. Те, что постарше, подошли к Лирике и потянули за собой. Хотя их руки были грязными, её это не волновало. Оказавшись внутри здания, все дети прижались к окнам. Джаз огляделся, нахмурился, жестом велел закрыть дверь и достал из-за спины нож. Дети покорно сделали вид, что закрывают деревянное окно, оставив щель.

— Пожалуйста, садитесь сюда.

— Какие у вас отношения с братом?

— А вы кто?

Окруженная сверкающими любопытными глазками, Лирика улыбнулась и сняла капюшон. Глаза детей расширились, а рты раскрылись.

— Хо-ок...

— Ва-ау…

На мгновение Лирика застыла, гадая: «Неужели они действительно узнали меня?!»

Девушка с красным личиком проговорила:

— Вы такая красивая.

— Очень.

— Вы встречаетесь с учителем?

— Вы его девушка?

— Девушка учителя?

Дети у окна бросились к ней.

Лирика с улыбкой ответила:

— Нет, я не его девушка, я младшая сестра.

— Правда?

Лирика кивнула.

— Понятно. Вы не похожи?

— Они не похожи!

— Нет, похожи?

— Тогда вы девушка Джаза?

Лирика отчаянно сдерживала смех. Ей стало очень любопытно, какое бы лицо состроил Джаз, услышь он это.

— Нет-нет.

— Да ну.

— Джаз тоже не очень хорош, да?

— Джаз должен стараться усерднее.

Дети из трущоб покачивали головами и разговаривали так, будто были гораздо взрослее своих сверстников. В этот момент снаружи послышались крики и громогласная ругань.

— Чтоб тебя, в любой другой день я бы тебе ответил, но сегодня у нас гость. Придётся вас заткнуть.

Лирика услышала слова Джаза, за которыми последовал звук столкнувшихся клинков. Испугавшись, она вскочила с места, но дети её успокоили.

— Всё в порядке.

— Да, учитель с Джазом победят.

— Они очень сильные!

— Угу.

— Такое случается часто?

Дети посмотрели друг на друга и кивнули в ответ.

— Они вдвоём не принимали взяток, избавились от игорного дома и построили здесь школу. Есть много людей, которым это не понравилось.

— Верно.

— Это место собирались поджечь, но учитель остановил их.

— Да, это было круто.

Через некоторое послышались крики, похожие на те, когда режут свинью.

Мальчик, наблюдавший за дракой из окна, произнёс:

— Это не наши. Ух ты, сколько крови.

Крики стихли, и послышались голоса, возвещающие о том, что бой окончен.

— Ублюдки, вы ещё получите!

— Ага, подождём и посмотрим, зовите свою подмогу.

Мгновение спустя дверь школы открылась, и Джаз проговорил:

— Ребятки, на выход.

Дети восторженно закричали и бросились к нему. Джаз, якобы раздражённый, оттолкнул их. Дети захихикали и снова бросились на него, а потом выбежали на улицу. Во дворе ребята начали имитировать драку.

Атиль вошёл в дом.

— Ты в порядке?

Он кивнул в ответ на вопрос Лирики.

— Ничего особенного.

— Это причина, по которой ты в последнее время пропускаешь подготовку к фестивалю?

— Мх.

— Почему бы тебе просто не рассказать об этом?

— Нет. Что произойдёт, если выяснится, что именно я делаю за спинами?

— Разве все не подумают, что из Атиля выйдет хороший император?

— Обязательно найдутся те, кто захочет разрушить это место.

— Не может быть?

— Нет, может.

Атиль пододвинул стул с усталым выражением лица и сел напротив Лирики.

— Император не может позволить обнаружить то, к чему стремится его сердце, иначе это обернётся слабостью.

— …Сложно.

Атиль усмехнулся над удручённым ответом Лирики.

— Всё в порядке, так же, как и император, я вкладываю своё сердце в справедливость. Ради достойной цели — борьбы с бедностью. Однако это стало слишком личным.

Атиль взглянул на обеспокоенную Лирику. Она жила в трущобах. Сначала принц не знал о таких местах. Ему казалось, что существование трущоб в столице — это позор, и что их следует уничтожить. Однако потом он задумался о Лирике. В трущобах девочка старалась жить честно. Когда принц подумал, что дети здесь такие же, как и она, он не мог вот так просто взять их и выбросить как мусор.

— Просто казалось, что у детей нет надежды. Никакой. Я просто хотел сделать с ними что-то весёлое. Вот и всё.

— Например, спектакль к фестивалю?

— Да. Как думаешь, если они выступят, разве не смогут получить немного монет?

— Думаю, смогут. У них получится.

Лирика кивнула.

— На этом всё. Разве я делаю что-то великое?

Смеяться вместе с ними, радоваться и трудиться, как это делала для него Лирика, — это всё, на что Атиль был способен. Как наследный принц, он мог только избавиться от банды преступников, однако искоренить организацию, прочно связанную с жителями трущоб, с помощью внешней силы было непросто. Живущие здесь люди больше боялись бандитов, чем стражников.

— Атиль.

— Что?

— Сейчас я так горжусь тобой.

Атиль непонимающе посмотрел на неё, а затем разразился смехом, взъерошив её волосы.

— Ты говоришь всё, что у тебя на уме.

— Я говорю правду. Я просто рада, что ты — мой старший брат. Вот и всё, о чём я подумала.

Атиль в ответ произнёс: «Хватит льстить», — и попытался скрыть своё смущение, но Лирика не переставала его хвалить. В этот момент Джаз открыл дверь и вошёл.

— Я отослал всех ребят, что вы делаете?

— Атиль меня беспокоит.

Услышав слова Лирики, Атиль убрал руку.

— Ты всё видела сама. А теперь возвращайся.

— Не хочу. — Лирика подняла голову. — Раз уж я зашла так далеко, то должна встретиться и с дядей.

Чистильщик обуви никак не мог быть в этом замешан. Лирике хотелось узнать о ситуации поподробнее.

— Ты не можешь просто вернуться?

— Не хочу, — ответила Лирика, а затем сделалась угрюмой. — Кроме того, я знала его до тебя. Он мой дядя, почему бы и нет.

— Боже, да-да.

Атиль кивнул. Не было смысла заставлять её возвращаться. Закрыв за собой дверь, они втроём отправились к Джону. Как всегда, чистильщик обуви находился в этом месте и в это время.

Лирика подбежала к нему и спросила:

— Можете ли вы почистить и мою обувь?

Джон слегка приподнял шляпу и подмигнул.

— Конечно, юная леди, я отполирую ваши туфли так, чтобы они сверкали ещё больше.

— Пожалуйста, протрите их начисто.

— Тогда будет легче, если вы снимете обувь, будьте добры, подойдите сюда.

Атиль и Джаз с хмурым видом наблюдали за тем, что делает Лирика, в то время как улыбающийся Джон повёл её внутрь. Как только они вошли в старый дом, чистильщик обуви протянул ей руку.

— Я бы обнял тебя, но подожди. Мои руки сейчас грязные из-за крема для обуви.

— Я бы хотела сказать, что ничего страшного, если бы сама стирала свою одежду, но её убирают горничные, так что я подожду.

Джон громко рассмеялся, снял шляпу и вымыл руки. Затем он поднял Лирику и покружился с ней. Опустив её, мужчина был как никогда счастлив.

— Теперь ты весишь довольно много. Ещё и выросла.

— Да? Сильно же выросла?!

Когда Лирика бросила строгий взгляд на Атиля, тот равнодушно проговорил:

— Не сильно. До сих пор как жёлудь.

Джон улыбнулся и предложил ей сесть, присев перед ней на корточки.

— Так, а теперь снимай обувь.

— Что? Не нужно.

— Нет, мне надо работать, юная леди.

В конце концов, Лирика лишилась туфель. Сидя на высоком стульчике в шелковых носках, она раскачивала ногами и говорила:

— Дядя, я видела школу, построенную Атилем.

— А-а, ту школу. Её построила императрица, а не Его Высочество. Она купила частный игорный дом, превратила его в школу и арестовала всех причастных к этому людей.

— А-а.

Странно было бы, если бы всё это сделал Атиль, исполнявший обязанности учителя.

— Значит, все знают Атиля как человека, нанятого дворцом?

— В некоторой степени, — ответил Джон, сев на низкий табурет и приступив к чистке туфель Лирики.

Поскольку принцесса часто выходила прогуляться, она носила прочные туфли из воловьей кожи, а не из тонкой овчины или чего-то подобного. Лирика одевалась как можно скромнее, но дорогие ткани всё равно были заметны. Не зря Джаз накинул на неё потрёпанный плащ.

Наблюдая за работой Джона, Лирика спросила:

— Те люди до сих приходят и устраивают разборки?

Джон в замешательстве поднял голову и посмотрел на Джаза и Атиля, словно спрашивая, о чём она говорит. Джаз махнул рукой, как будто в этом не было ничего особенного.

— Пешки Чёрной Собаки сегодня приходили, никак не оставят школу в покое.

— Они даже не разрешают детям из своего района посещать школу.

Атиль цокнул. Джон кивнул.

— Но люди же видят, как весело там детям. Там хорошо, поэтому другие тоже захотят подтянуться. Если такое мышление распространится среди жителей, для организации это станет проблемой.

Надежда вселяется с трудом. Атиль скрестил руки и щёлкнул языком.

— Я бы просто наблюдал, если бы всё было в меру. Но мошеннические азартные игры недопустимы. Как и похищение детей и их продажа. Или та же арена, на готовой сражаются насмерть.

Ему хотелось сказать ещё многое, но в присутствии Лирики он сдержался.

— Всё настолько серьёзно? — спросила девочка с округлёнными глазами.

— Настолько, — ответил Джон. Он продолжил. — Проблема в том, что они не просто делают грязную работу, а выполняют грязную работу своего начальства.

— ...

Лирика прикусила губу и вздохнула.

— Понятно.

— В мире полно ненасытных, нарушающие договорённости, — вкратце обрисовал ситуацию Джаз.

Лирика вспомнила светлые лица детей из школы. У них есть покровители. Учитель и Джаз защищают их и лелеют. Их лица были полны доверия и радости. Она видела, как много любви дал им Атиль, и была уверена, что зимой он играл с ними в те же игры, что и они с родителями.

Лирика ощутила тяжесть и обратилась к брату:

— Атиль, почему ты не расскажешь отцу?

— Ты слушала меня?

— Нет, я не говорю, что ты должен объявить об этом публично. Вы могли бы пойти там вместе на рыбалку... Разве ты не думаешь, что отец знает, что делать в такой ситуации?

— ...Рыбалку?

— Да.

Иногда Альтерис брал Атиля с собой на рыбалку. В первый раз юноша вернулся потрясённым и будто замороженным, но на второй или третий раз он выглядел получше. Никто не знал, о чём они говорили, но Атиль кратко отвечал: «Мы просто ловили рыбу». Тем не менее, после этих поездок напряжение между ними постепенно смягчилось. По словам Рудии, это хороший способ провести время вместе для тех, кто мало разговаривает друг с другом.

— От разговоров рыба только убежит.

Как только Лирика узнала об этом, она пришла к выводу, что отец последовал рекомендациям мамы. Ей становилось смешно от мысли, что двое людей с удочками сидят у реки бок о бок и не произносят ни слова. Проглотив смех, Лирика прочистила горло и приняла строгий вид.

— Эта проблема тоже по-своему серьёзная. Атиль, я знаю, что ты можешь справиться сам. И всё же, не лучше ли было бы посоветоваться с отцом?

Атиль погрузился в раздумья.

— Но он так занят в последнее время. Позже, — произнёс он со вздохом.

Лирика кивнула. Этих слов достаточно. Атиль уставился на сестру. В прошлом он бы оставил её слова без внимания. Конечно, рассказать дяде об этом было бы весьма трудно. Тот Атиль был бы уверен, что получит ответ наподобие «ты сам по себе» или «отбрось свои слабости». В результате он не стал бы обращаться за советом. Зачем, если ответ очевиден? Но теперь, если Атиль обратится к Альтерису, разве это не будет чем-то нормальным? Юноша понял, что если расскажет о своих проблемах, ему помогут, а не проигнорируют или нападут на слабые места.

«Всё благодаря тёте».

Благодаря ей его дядя так изменился, но, как ни странно, Лирика также была к этому причастна. В этот момент дверь открылась, и вошёл один из чистильщиков обуви. Он выглядел так, будто случилось что-то неотложное.

— В чём дело?

— На детей напали по дороге домой!

— !!!

Джаз и Атиль вскочили. Лирика затаила дыхание от удивления.

— Кто? Что случилось?

— Не знаю. Слышал, на обратном пути на них напали пешки Чёрной Собаки, но Колин остановил их в одиночку, а остальные разбежались...

—Ты уходи первой, — велел Атиль.

— Я иду с тобой, — сказала Лирика, вскакивая со стула.

— Ты что, не понимаешь, что происходит? Зачем тебе идти со мной?

Голос Атиля стал резче, однако Лирика покачала головой.

— Если он серьёзно ранен, я понадоблюсь. Есть ли ещё кто-нибудь, кроме меня, кто может его вылечить?

— Проклятье! — выругался Атиль.

— Может, ему и не понадобится лечение, — строго произнёс Джаз.

Мёртвый в лечении не нуждается. Атиль замер, а Лирика прикусила губу.

— Знаю, но если он ещё дышит, я ему понадоблюсь.

— Мы с Джазом пойдём разбираться, а потом вернёмся. Хорошо? — проговорил Атиль и, не дав Лирике времени ответить, выбежал.

Джон вскочил и обратился к ней:

— Давай сначала переоденемся. Твоё платье слишком заметное.

Лирика кивнула. К тому времени как она переоделась в потёртую рубашку и брюки и заправила свои длинные волосы в шляпу, появился ещё один ребенок. Он срочно искал врача.

— Ты не можешь вылечить его полностью, понимаешь? — шепнул Джон, когда они с Лирикой были в пути.

Она посмотрела на него и кивнула.

— Помоги ему преодолеть только опасный момент, а остальное само заживёт. Больше ничего не делай. Иначе это обернётся ещё той головной болью.

— Хорошо, — ответила Лирика, и Джон похлопал её по плечу.

С серьёзными лицами Джаз и Атиль стояли в дверях дома, к которому привёл их мальчик. Лирика почувствовала дежавю. На неё нахлынули воспоминания о том дне, когда её мать была тяжело ранена. И снова в трущобах. Лирика уверенно улыбнулась им обоим.

— Предоставьте это мне.

Атиль кивнул. Открыв одну из занавесок, она увидела лежащего бледнолицего ребёнка. Лирика узнала его. Он пострадал не так давно, но отёков и синяков не было, только рваные раны и кровотечение. У неё сердце разрывалось от мысли, что мальчик пытался защитить других детей, потому что был старше.

Лирика села рядом с ним и сцепила руки так, чтобы спрятать кулон от посторонних глаз. Атиль опустил штору. Девочка плотно закрыла глаза и сосредоточилась.

«Полностью лечить нельзя. Но Хая говорил, что это очень плохо, если внутри скапливается кровь. Она может скопиться и в голове, и в желудке».

Она медленно растягивала свою магическую силу, ощущая её внутри тела. Это было непривычно, но потренироваться стоило. Лирика смутно нащупала внутреннее кровотечение. Она приоткрыла губы.

— Дебас Таллаид Раба (Полный круг внутри).

По мере того как магия проникала внутрь, Лирика чувствовала, как скопившаяся внутри кровь исчезает и кровотечение останавливается.

«На всякий случай, рассмотрю поближе».

Она проверила, не случилось ли чего-нибудь с костями из-за введённой в них магической энергии, но, к счастью, проблем не возникло.

«У него сломана кость руки. Я хочу помочь, но мне больше нельзя вмешиваться».

Не найдя больше ничего опасного для жизни, Лирика вздохнула и встала.

— Закончила?

— Да.

Как только она ответила, Колин открыл глаза.

— Ых... Здесь… А, учитель...

Кровь отхлынула от головы, и он пришёл в себя.

— Колин, ты очнулся? Ты в порядке? — спросил Атиль и тут же подошёл к нему.

Мальчик забурчал о том, что у него болит то тут, то там. Когда Лирика осторожно прикрыла занавески, послышался плач.

Прислонившись к стене, Джаз заговорил с ней:

— Спасибо за всё.

— Не нужно благодарностей.

— Хорошо, что вы здесь. Не все опасные раны обычно удаётся разглядеть.

— Мх... — Лирика подняла голову и, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу, спросила: — Ты ведь правильно поступил, когда привёл меня сюда, да?

Джаз серьёзно кивнул. Занавеска открылась, и вышел Атиль. Выражение его лица было мрачным.

— Эти твари напали на детей. Я не оставлю их в покое.

Джон скрестил руки на груди.

— Если нападём на Чёрную Собаку, высока вероятность, что это приведёт к тотальной войне. Придётся созвать ребяток.

— Предлагаешь ничего не делать? Это невозможно.

— Если здесь произойдёт восстание, фестиваль сорвётся. Но и закрыть на это глаза будет слишком низко.

Лирике пришла в голову идея, и она подняла руку. Взгляды троих людей обратились к ней.

— Что, если мы вторгнемся с небольшим отрядом и скажем, что пришли найти человека, который совершил плохой поступок, и накажем его?

— Нет.

— Не сработает.

— Ни за что.

Девочка растерялась, когда все трое одновременно сказали «нет».

— Почему? Звучит как хорошая идея.

— Я отказываюсь, потому что понимаю, что ты обязательно будешь среди этого отряда, — пояснил Атиль.

Лирика нахмурилась.

— Нет же. Я для этого не подхожу, если так подумать. Тогда, хм. У меня есть идея. Я знаю того, кто идеально с этим справится.

Атиль нахмурился, и Джаз спросил:

— Вы же не предлагаете позвать Его Величество?

— Конечно, нет! — усмехнулась Лирика.

❖ ❖ ❖

Атиль выглядел так, будто съел что-то не то, Тиаре широко улыбалась, а Фиорд сделал Лирике комплимент: «Вы выглядите мило в этом наряде». Джон выглядел так, словно задавался вопросом, как сложилась такая комбинация. Что здесь делает юный герцог Барат?

Фиорд Барат выслушал всю историю и кивнул.

— Будет правильно найти его и наказать.

— Ты тоже так думаешь?

— Да.

Фиорд тихо рассмеялся. Даже в подобном месте он выглядел как сияющая звезда. Вот почему...

«Велика вероятность, что они узнают в нём юного герцога Барат».

А если герцогиня Барат связана с их вышкой, которые поручают выполнять грязную работу, это наверняка посеет семя раздора среди их группировки. Конечно, герцогиня не стала бы марать свои руки, а использовала бы пешек, но всё, что здесь произойдёт, ни за что не достигнет её ушей, ушей главарей и уж тем более ушей пешек герцогини.

«Лирика, ты так выросла! — восхитился Джон и затем с любопытством посмотрел на юного герцога Барат. — Он не может не понимать».

Словно заметив его взгляд, Фиорд оглянулся. Джон снова разглядел человека, которого уже видел однажды. И снова юный герцог был до мурашек красив. Не как человек. Он слишком откровенно оттаивал перед Лирикой. Джон не понимал, это истинные чувства Фиорда или, наоборот, лживые.

— Ты позвала Тиару, это я понимаю, но он что тут делает? — спросил Атиль и указал пальцем так, словно перед ним было что-то грязное.

— А ну, — проговорила Лирика и сложила его палец.

— Нельзя показывать пальцем на людей.

«Мусор нужно выбрасывать в мусорку», — пробурчал Атиль в ответ на резкую критику.

Фиорд улыбнулся.

— Всё нормально. Я здесь тоже по делу.

Лирика непонимающе посмотрела на Фиорда, и выражение лица Атиля изменилось.

— По какому?

— Вы говорили, что уничтожили несколько столичных банд, торгующих людьми, да? Я хотел бы получить информацию, которую вы нашли тогда.

Лирика нахмурилась. Атиль ухмыльнулся.

— Если ты об этом, то без проблем.

Если речь шла о сделке, его это вполне устраивало. Конечно, если бы эти двое не были членами Малинового Альянса, они не стали бы обмениваться информацией. Но даже будучи союзниками, между ними всё равно оставалась пропасть, из-за которой юноши не могли просто так протянуть друг другу руку помощи. На данный момент всё складывалось как нельзя лучше.

— И мне интересно узнать историю фракции Чёрной Собаки.

Атиль кивнул вслед за непринуждённым словами. Тиаре посмотрела на них и усмехнулась.

— Вы закончили? Может, поспорим, кто больше убьёт?

— Тиаре! — неожиданно повысила голос Лирика.

Тиаре пожала плечами. Принцесса скрестила руки и уставилась на компаньонку.

— Тогда, эм, что если вместо убийства сделать их неспособными к бою?

— Мх, так можно, если ситуация окажется опасной, но…

— Они не опасные, а обычные люди.

Тиаре слегка усмехнулась. Её клыки обнажились.

— Значит, ничего страшного, если их вправду не убивать? Только и всего?

Лирика кивнула в ответ.

— Мх, пока они живы, всё в порядке. Быть живым — замечательно.

— Хорошо, тогда давайте поспорим, кто больше всех сломает коленей! — воскликнула Тиаре, подняв ладонь высоко вверх.

Фиорд приложил к её руке один из пальцев.

— Только договоримся не трогать суставы.

— Разве для того, чтобы сделать их неспособными к бою, не должны они потерять возможность пользоваться ногами? — попытался возразить Атиль, но Фиорд только рассмеялся.

— Вы же не думаете, что эти твари боятся людей. Возможно, нашего пацана побили не просто так. Мы не можем быть уверены, вдруг нам устроили ловушку. Не все простые люди слабы, — произнёс Джаз. Он положил свою руку поверх руки Тиаре, та пристально посмотрела на него и прищурилась. — Слышал, ты победила рыцаря Вульфов?

— И?

— Не все Вульфы одинаковы.

— Не все Вульфы благородных кровей обязаны быть одинаковы.

— Посмотрим.

Тиаре прочистило горло и расправила плечи.

— Тогда следи за мной внимательно.

— ...

Джаз хмуро посмотрел на Тиаре, а потом отвернулся. Джон сложил руки.

— Вам всем нужно переодеться и намазать чем-нибудь лицо. Вы сейчас слишком выделяетесь. Каждый из вас — известная личность.

Они посмотрели друг на друга и кивнули. Через некоторое время отряд, переодевшийся в одинаковые рубашки и штаны, снова переглянулся.

— Почему-то кажется, что вы словно кольцо, — прокомментировала Лирика.

— Так и есть. Малиновое кольцо! Ха-ха, — рассмеялась Тиаре.

Затем каждый взял по маске и вуали.

— У каждого есть амулет, верно? — спросила принцесса.

— Да.

— Разумеется.

— Верно.

— У меня нет, — стойко проговорил Джаз.

— А, — отреагировала Лирика и посмотрела на него.

Джаз присоединился к ним относительно недавно, поэтому она ещё не сделала ему амулет.

— Тогда я отдам тебе свой.

Когда Лирика доставала из кармана свой амулет, сделанный из золотых монет, Фиорд протянул свой Джазу, который в замешательстве взял то, что ему предложили. Сам же Фиорд забрал себе амулет из рук Лирики.

— Можно сделать и так.

— Подожди, что значит можно и так? Эй! Отдай ей обратно. Поменяйся со мной.

Атиль предложил Фиорду свой амулет, но тут улыбнулся и отказался.

— Не хочу.

— Что? Джаз, тупица, что теперь будешь делать?

— Нет, разве не все амулеты одинаковы? Вы чего расшумелись?

— Мне больше всего нравится мой амулет, потому что принцесса сделала его специально для меня!

Слова Тиаре прояснили ситуацию.

Лирика тяжело вздохнула и произнесла:

— Будьте осторожны. Атиль, особенно ты.

— Хорошо, мы вернёмся.

Тиаре помахала рукой в последний раз и лёгкими шагами последовала за отрядом. Лирика до самого конца смотрела им вслед.

— С ними всё будет в порядке?

— Думаю, эта комбинация способна справиться с чем угодно, — пробормотал Джон.

Когда отряд скрылся из виду, Лирика сложила руки и посмотрела на чистильщика обуви.

— Кстати, дядя.

— М?

— Как скоро начнётся тотальная война?

От удивления глаза Джона расширились, а затем он горько улыбнулся.

— Я забыл, что ты ребёнок с этих улиц.

— Я и сейчас ребёнок улиц.

Джон улыбнулся. Обычно люди из трущоб скрывали своё происхождение, как только добивались хорошего положения в обществе. Они заметали своё уязвимое и не очень хорошее прошлое, словно его и не существовало, и делали вид, что то, кем они являются сейчас, — это единственное их обличие. Однако Лирика не поступила так. Она с гордостью принимает себя прошлую и нынешнюю. Джон похлопал её по плечу.

— Зайдём в дом и поговорим.

— Хорошо, дядя.

Лирика слегка улыбнулась.

❖ ❖ ❖

— Умри!

— Кхы-а-ак!!!

Когда Тиаре ударила другого человека по колену дубинкой, тот закричал и обмяк.

— Ты же говорила, что не будешь убивать, разве нет? — подметил Джаз, и Тиаре в ответ завязала волосы.

— В реальном бою ты всегда должен быть готов убить. Ух, умри!

Крик в духе «ух, умри» звучал не совсем как боевой клич, но её сила и скорость говорили о другом. Джаз прищёлкнул языком, глядя на людей, чьи суставы ломались при каждом возгласе.

Отряд прибыл в двухэтажную таверну, одну из главных пунктов фракции Чёрной Собаки. Внутри старого деревянного строения несло алкоголем и сигаретным дымом. Люди, напавшие на Колина и остальных, определённо после пришли сюда, и, судя по всему, они ещё здесь.

— Я же сказал, выдайте нам того, кто посмел тронуть наших детей! — крикнул Атиль.

— Не смеши!

— Да это лишь четверо ребятишек! Бейте их!

Сверкнула вспышка света. Цепь натянулась, отразив все выпущенные магические пули, и вернулась к владельцу. После боя с Джазом Фиорд понял, что цепь хорошо подходит ему. Её легко носить с собой, поэтому он мог практиковаться в любое время. Теперь ему не составляло труда активно ею пользоваться.

— Невозможно!

— Ты только что отразил волшебные пули?

Джаз прищёлкнул языком.

— Если думали, что нас всего четыре, то вы ошибались.

— О, могу я убить того, кто стрелял? — спросила Тиаре и одним прыжком прыгнула на перила второго этажа.

— Ч-что за!

— Ух, умри!

Хруст раздавался тут и там. Тиаре залилась смехом.

— Что-то не так.

Джаз кивнул на замечание Фиорда.

— Людей как-то мало?

— Тиаре, спускайся.

Когда Атиль крикнул, в ответ издалека послышался голос: «Не хочу-у!»

— Нет, чего?

Принц остолбенел, но Тиаре спустилась. Он сдержался от вопроса: «И зачем спустилась, если сказала, что не хочешь?»

— Смотрите, они убегают, — заметила та.

Фиорд проговорил:

— Давайте выйдем для начала. Это ловушка...

Как они и догадывались. В тот момент, когда он собирался произнести это, изнутри раздался взрыв.

— !!!

Деревянное здание, хорошо смазанное маслом, сразу же охватило пламя, и всё начало полыхать. В трущобах дома были близко расположены к друг другу. Из-за внезапного взрыва все выбежали на улицу с криками.

— П-пожар!

— Что случилось?

Бах!

Раздался ещё один взрыв, крыша здания проломилась, и вырвалось пламя.

— Боже мой!!! Разве там не собираются члены фракции Чёрная Собака?

— Ш-ш, вот они, стоят там.

— Нужно скорее потушить пожар. Да что за напасть! Тащите воду!

— Пожар! Пожар!

— Они что, оставили там бочку с маслом, кретины. С ума сошли.

Все бранились и ругались, мельтешась в поисках воды.

— Они внутри?

— Да, я видел, как учитель и Джаз зашли внутрь.

— Чёрт, я думал, Джон Вейл пойдёт с ними.

Главари фракции Чёрная Собака собрались в круг, цокая языками и ворча.

— Так, это они вломились и устроили пожар, ясно?

— Так и оставим, чистильщики обуви ворвались и устроили пожар!

Когда они начали кричать, чтобы остальные услышали, мальчонка, чистильщик обуви, который привёл сюда ребят, закричал:

— Неправда! Кто станет поджигать себя внутри?!

— Что?

— Что вякнул?

— Эй! Все! Тот пацан устроил пожар!

Пока главари кричали и в бешенстве окружили мальчика, люди, спешно нёсшие вёдра с водой, принялись издавать глупые звуки.

— А?

— О-о? Огонь утихает?

— Что-то не так с моими глазами?

— Н-нет, огонь становится меньше, так?..

Ропот людей заставил главарей переключить своё внимание. Бурно пылавший огонь стихал. Казалось, будто кто-то его высасывает. Огонь полностью исчез из обугленного здания. Остался только густой дым. Все молча уставились на это невероятное зрелище. Кто-то вышел изнутри и крикнул:

— Ах, я вся в саже. Кошмар, это кошмар. Ужа-ас. От меня воняет. Маслом. Ы-ых, я вся заляпалась.

— ...

— Удивлены, что мы живы? Чего языки проглотили?

— Ужас, ых.

— Ух, я правда думал, что умру.

Когда они вышли вчетвером, все смотрели на них с разинутыми ртами.

— И, кто это? Кто устроил пожар? — вытряхивая волосы, спросил Атиль.

Фиорд держал рот на замке и подавлял своё недовольство. Ему хотелось вымыться дочиста прямо сейчас. У него было такое ощущение, будто пепел прилип к волосам. Одежда на нём испачкалась, ему было некомфортно, и он был очень раздражён.

— Разберёмся с ними быстро, — холодно произнёс Фиорд.

Атиль ухмыльнулся, глядя на разинувших рты главарей фракции Чёрной Собаки.

— Да, я собирался дать им поблажку, но покончим со всем сегодня.

Здание позади него рухнуло с грохотом.

❖ ❖ ❖

Джон и Лирика разговаривали, попивая чай из дешёвых деревянных чашек.

— Так или иначе всё так запутано.

— Не то слово. Фракций много. Есть и новая организация под названием фракция Семь Звёзд. Она появилась несколько лет назад и быстро разрослась.

— А что насчёт Чёрной Собаки?

— Это некогда крупная организация. Со временем она уменьшилась, и её вытеснили Семь Звёзд. Вот почему мы им не нравимся, и они воюют с нами. — Джон усмехнулся.

— Хм. — Подумав, Лирика проговорила: — Тогда есть шанс, что борьба не перерастёт в тотальную войну. Численность примерно одна и та же.

Джон ухмыльнулся.

— Верно.

Организации Джона и Семи Звёзд были схожи по размеру. Если Чёрная Собака и бросала ему вызов, то только потому, что большинство членов банды Вейла были зажиточными людьми, не прибегающими к насилию.

— Детей больше не будут трогать, но было бы неплохо связать их с императорской семьёй. По поводу спектакля для фестиваля в честь основания страны. Как насчёт того, чтобы выступить заранее?

— Заранее?

— Они же не будут выступать только в национальный день? Сначала несколько дней они сыграют на улицах, а потом я попрошу маму пригласить их ради выступления в императорский дворец.

Лирика слегка улыбнулась, чрезвычайно изысканно и элегантно, как и подобает члену правящей семьи.

— Тогда дети будут под защитой императорской семьи, к ним будет нелегко приблизиться.

— Я начинаю привыкать к тому, как ты используешь свою власть, — восхитился Джон Вейл.

— Потому что я — Такар.

Лирика произнесла это с такой же гордостью, как и раньше, когда она сказала: «Я — ребёнок улиц». Джон посмотрел на неё тоскливо.

— Так и знал, если бы удочерил тебя, я бы смог уйти в отставку, ни о чём не беспокоясь. Тем не менее, я рад, что у тебя всё хорошо.

Лирика рассмеялась.

— И всё же я была рада твоему предложению. Было очень приятно узнать, что кто-то думает обо мне в таком ключе.

— Уверен, если бы не я, то любой, у кого есть глаза, подумал бы о том же.

Девочка застенчиво улыбнулась.

В этот момент вбежал мужчина и закричал:

— Пожар! Там пожар!

Джон тут же вскочил. Пожар в трущобах — это большая проблема, требующая совместных усилий.

— Пожар? Где?

— В таверне этих пешек Чёрной Собаки! Учитель и Джаз там!

— !!!

Испуганная Лирика вскочила с места и тот час побледнела.

— Т-тогда люди внутри…

— Пойдём. Лирика, я бы попросил тебя остаться здесь, но...

— Я с вами, — следом проговорила принцесса и поспешила натянуть шляпу.

— Успокойся, они не из тех, кто может так легко пострадать. Всё будет хорошо.

Прибежал ещё один человек.

— У нас большие неприятности!

— О пожаре я слышал.

— Нет, огонь погас, но учитель и остальные ворвались на базу Чёрной Собаки!

Джон нахмурился.

— Что?

Жестикулируя руками, мужчина торопливо объяснил:

— Они настолько разозлись, что ворвались туда. Что нам делать, босс? Разве мы не должны сотрудничать?

— Что значит «огонь погас»?

— Нет, огонь действительно внезапно погас? Пламя затухло, а затем — пуф, — погасло.

Джон погладил подбородок, глядя на то, как мужчина от волнения тараторит.

— Итак, фракция Чёрной Собаки устроила ловушку, но она провалилась. А после ребята отправились на их базу, чтобы переговорить?

Мужчина энергично кивнул в ответ на слова Джона.

— Нам тоже нужно выдвигаться, да? Собрать детей и оказать им поддержку...

— Помолчи, сейчас важно не это. Собери детей и отведи их к месту пожара. Помогите людям прийти в себя. Я вас нагоню.

Лирика вздохнула с облегчением. Она была рада тому, что все в безопасности.

— Понял? Передвигайтесь не спеша. Сначала нужно посмотреть на место пожара, потом отправляться к Чёрной Собаке. Мы не сможем убить их всех, да и не должны. Они всё равно живут в одном районе. Будет лучше их сразу поглотить, — произнёс Джон, бросив взгляд на Лирику. — А что касается того, что огонь погас, я бы хотел воспользоваться репутацией принцессы.

— А?

— Я хочу создать историю очевидцев о волшебной девочке, принцессе Лирике.

— ...

Лирика посмотрела на потолок и затем тяжело вздохнула.

— Ладно.

Либо Атиль, либо Фиорд безо всяких сомнений использовали свою силу. Если кому-то инцидент покажется подозрительным — нет, она знала, что так и будет, — и личность Атиля будет раскрыта…

«Я не хочу, чтобы всё сложилось так».

Лирика вспомнила, как счастлив был Атиль. Она видела, сколько усилий он приложил для подготовки к спектаклю. Даже если нужно всего лишь отвлечь внимание и выиграть время, Лирика была готова к заголовкам в газетах: «Проезжая мимо, принцесса Лирика тушит пожар».

— Спасибо, — поблагодарил Джон, и девочка покачала головой.

В этот момент снаружи кто-то прочистил горло.

— Босс, у нас посетитель...

— Посетитель? А.

Дверь открылась, и вошёл крупный по телосложению мужчина. Лирика встретила его с застенчивым, но счастливым выражением лица.

— Привет, Лаув.

Рыцарь медленно опустился на одно колено.

— Госпожа.

— Прости, я не ожидала, что это займёт так много времени. Я чувствую себя спокойнее от того, что ты здесь.

— Вы чувствуете себя спокойнее?

Позади появилась Брин. На ней была обычная одежда, что казалось глотком свежего воздуха.

— Брин!

Фрейлина нахмурилась, но потом улыбнулась.

— Да, леди.

Вслед за её прекрасной улыбкой Лирика Улыбнувшись извинилась:

— Мне очень жаль.

Брин улыбнулась, а Лаув поднял голову.

Лирика подошла к ним и сказала:

— Точно, у меня есть вы двое. Вы пришли как раз вовремя.

— По дороге сюда было шумно. Что-то произошло?

Лирика хихикнула и ответила Брин:

— Кое-что произошло, но я объясню позже, а пока…

Она взглянула на Джона, тот откашлялся и произнёс:

— Пойдёмте работать над показаниями очевидцев.

❖ ❖ ❖

— Почему я должна носить вуаль? — тихо прошептала Лирика.

— Лучше прикрыть лицо, — прошептала Брин в ответ.

Лирика переоделась в ту же одежду, в которой вышла из дворца. Брин командовала людьми Вейла и заставила их принести большой белый фартук и дорогую вуаль. Сначала она накрыла весь наряд принцессы белоснежным фартуком, а затем использовала заколку для волос как брошь, чтобы закрепить длинную струящуюся вуаль, слегка прикрывающую спину девочки. Это был хитрый способ скрыть тот факт, что Лирика показалась перед детьми в обычной одежде. Вуаль отвлекала внимание от наряда. Затем Брин попросила у Лирики кулон, который следом прикрепила к палке длиной примерно в пядь и привязала лентой.

— Он слишком бросается в глаза!

— Это хорошо, потому что он должен отвлекать внимание от вашего лица. Вы же не хотите, чтобы вам узнали?

— Мх.

Мужчины как можно быстрее установили палатку. Лирика вышла и с помощью магии очистила рухнувшее здание на месте пожара. Высоко подняв палочку, она намеренно начертила большой магический круг, и все воскликнули, когда было произнесено заклинание. Затем принцесса спросила, не пострадал ли кто, и исцелила их.

Разумеется, Лирика не проронила ни слова. Джон Вейл старательно расхаживал вокруг, работая над очередью, направляя мысли зрителей в нужное русло и рассказывая о том, что именно принцесса потушила пожар.

— Боже мой, каким-то образом огонь просто погас.

— Так сама принцесса потушила пожар?

— Верно, она преследовала преступника, но когда увидела, что за ним гонятся другие люди, вернулась, чтобы проверить, не пострадал ли кто.

— Боже мой, я никогда не думала, что такой высокопоставленный человек будет заботиться о нас.

— Она жила здесь.

Шёпот вскоре перерос в одобрительные возгласы. Когда показания очевидцев были сфальсифицированы и толпа начала разрастаться, Джон Вейл принялся разгонять их.

— Так, отойдите!

— Принцесса вам не экспонат.

— Нам нужно добраться до фракции Чёрной Собаки, чтобы допросить их.

— Принцесса уже уходит.

Обычный уход не произвёл бы должного эффекта, поэтому Лаув взял Лирику на руки и прыгнул на крышу, а затем исчез, заставив всех ахнуть.

— Рыцарь-волк!

— Ура! Да здравствует принцесса!

— Волшебная девочка!

Люди ликовали, снимали шляпы и махали ими. Вскоре Лаув скрылся в узком безлюдном переулке. Лицо Лирики зарделось.

— Мне очень, очень стыдно.

Девочка посмотрела на рыцаря, который выглядел как всегда невозмутимо. По какой-то причине она заметила на его лице нотки самодовольства.

Ожидавшая их Брин тоже заметила блеск в глазах и спросила:

— Что же такого хорошего случилось? Так, принцесса, подойдите сюда.

Фартук и вуаль сняли. Лирика быстро размотала кулон и, наконец, почувствовала себя спокойно. Она прикрепила кулон к верёвке, сделав маятник.

— Пора возвращаться.

❖ ❖ ❖

К удивлению, Атиль уже вернулся. Он сидел с уставшим выражением лица, но когда увидел вошедшую Лирику, широко улыбнулся.

— Гляньте, кто у нас тут. Разве не наша волшебная девочка? Охо.

Принц тяжело сглотнул, увидев позади сестры Лаува и Брин. Он поднял руку, чтобы остановить их от приветствия.

— Не нужно. Не здесь.

Фиорд поднялся с места.

— Лири.

— Фиорд, ты в порядке? Выглядишь очень вымотанным.

— Нет, не устал... Мне просто хочется поскорее помыться и переодеться.

Лирика кивнула.

— Спасибо большое за помощь и за то, что пришёл.

— Я примчусь, куда вы бы ни позвали меня, принцесса.

Фиорд протянул руку, и, когда Лирика вложила в его ладонь свою, он глубоко поклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони, а затеи улыбнулся.

— Как жаль, что я не смог увидеть вас в вуали.

— Мне было так неловко, — ответила Лирика, прижав тыльную сторону ладони к разгорячённому лицу.

Фиорд выпрямился и посмотрел на Атиля.

— Тогда получу материалы в другой раз.

— Хорошо.

Атиль махнул рукой. Возникло ли между ними товарищество? Казалось, их вражда ослабла. Лирике стало интересно, что же произошло, но она сдержалась от вопроса. Сейчас не время для расспросов. Фиорд с сожалением отпустил её руку и ушёл.

Затем Тиаре потянулась.

— Принцесса, посмотрите на меня.

— Тиаре, что с твоим лицом?

— Оно полностью в саже, да? Всё из-за пожара.

— Да, я слышала, как внезапно вспыхнул пожар. Прости, я не знала, что всё будет настолько серьёзно.

— Нет, это неважно. Просто... — Тиаре медленно прижалась к Лирике. — Мне просто нужно немного утешения.

Лирика улыбнулась и погладила подругу по голове.

— Спасибо, Тиаре.

— Ху-ху.

Тиаре счастливо улыбнулась.

— Зачем ещё нужна компаньонка? Я ваша единственная компаньонка. Зовите меня в любое время. Я примчусь даже сквозь огонь.

Тиаре взглянула на Лаува.

— Вы были вместе с Лаува?

— Мх.

— О, нет, как жаль. Я была рыцарем-волком. В прошлый раз вышли изображения со мной.

Тиаре нахмурилась.

«А, так вот почему Лаув в таком хорошем настроении?»

Из-за иллюстраций Тиаре называли «настоящим рыцарем-волком»…

— В следующий раз пойдём куда-нибудь вместе, — заверила Лирика подругу.

— Правда? — спросила та и широко улыбнулась.

Она помахала на прощание и поспешила уйти, сказав, что ей пора. По её словам, приближалось время тренировок рыцарей.

— Принцесса, нам тоже пора возвращаться. Нужно ещё многое подготовить, — проговорила Брин.

На самом деле, эти слова были предназначены скорее для Атиля, чем для Лирики. Принц взмахнул рукой, чтобы они отступили. Привыкшие к подобным жестам, Брин и Лаув тут же расступились в отличие от поздно среагировавшего Джаза. Лирика приблизилась к Атилю вплотную. Тот тихо проговорил:

— Я пойду проверю Колина и навещу детей.

— Справишься один?

— С тобой проблематичнее. Я возьму с собой Джаза, так что всё в порядке.

— Хорошо, но...

— Знаю, я больше не буду участвовать в этом. Я слышал о твоей идее.

— Что?

— О спектакле. Приглашение во дворец.

— А, да.

Атиль усмехнулся.

— Молодец.

Он погладил её по голове. Лирика кивнула.

— Я научилась всему у мамы.

— Мы все знаем, что императрица заинтересована в трущобах, в частности, в борьбе с бедностью, поэтому для Джона это станет большой помощью.

Насколько удивительно будет, если детей из трущоб официально пригласят в императорский дворец? Вероятно, они также получат большое вознаграждение. У других детей появится надежда, что и у них есть все шансы это сделать.

Лирика внимательно посмотрела на Атиля и тихо спросила:

— Разве не хорошо будет продолжать так и дальше? Здесь мало кто знает тебя...

— Я не могу, я и так вмешался слишком сильно. Я не должен принимать важные решения, руководствуясь эмоциями.

— Если не будет эмоций, не будет и важных решений.

Возражение Лирики слегка ввело Атиля в замешательство, а затем он улыбнулся.

— Твои навыки общения улучшаются с каждым днём, да? Так и знал, если Лирика станет правителем, я смогу спокойно отлучаться.

— !!!

Лирика застыла с широко раскрытыми глазами, как у кролика. Те, кто услышал слова принца, усиленно смотрели в пол, отчаянно делая вид, что у них на время повредился слух. Нет, они должны были притвориться, что ничего не слышали, поскольку он дал им сигнал отступить, и это была не шутка, чтобы над ней посмеялись.

С весьма странным выражением лица Лирика произнесла:

— Если бы это был не ты, Атиль, я бы сейчас упала ниц, так что это категорически невозможно. Я недостаточно хороша. Атиль, ты лучший. Таково моё желание.

— Ты чего, мелочь? Кто научил тебя этому?

— Тила.

— Но разве ты не хочешь? — ухмыляясь, поддразнил Атиль.

Лирика вздохнула и громко откашлялась.

— Кто ещё, кроме тебя, может стать императором? Для меня это абсолютно невозможно. Это твоё место. Ты самый лучший и способный. Да здравствует Атиль!

Она подняла кулачки вверх и потрясла ими. Принц усмехнулся и покачал головой.

— Этого недостаточно, но так уж и быть, отпущу тебя, но только потому, что ты моя сестра.

— Разве правитель не должен быть милостив?

Кажется, эта идиома предназначалась только для императора.

— Ох, если наш разговор поймут неправильно, то дядя может и убить меня.

Слов, призывающих кронпринца занять трон, было достаточно, чтобы воспринять их как желание восстать против императора. Лирика посерьёзнела.

— Теперь я понимаю, почему все дворяне такие смелые.

В этом мире, когда люди говорят подобные слова, у них отлетают головы. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Атиль медленно поднялся со своего места и обнял Лирику.

— Спасибо тебе за сегодня, леди-жёлудь.

— Не могу понять, мой статус из мелочи был повышен или нет.

— Жёлудь, почему ты такой милый, — проговорил Атиль и отпустил её. — Возвращайся. Я тоже скоро вернусь. Я больше не могу мучить Брана, мне и правда нужно подготовиться к параду.

— И не забудь позавтракать со мной.

— Да-да.

Атиль кивнул. Лирика собиралась уйти, но тут к ней подошёл Джаз. Он протянул ей что-то, и, когда она взглянула, оказалось, что это золотая монета, ставшая чёрной как смоль. Лирика вздрогнула.

— Почернела?

— Я использовал её раз. Она спасла мне жизнь, когда взорвалась бочка с маслом.

— Как хорошо, что всё обошлось.

— Вы спасли мне жизнь, я обязательно отплачу вам позже.

— Мх, нет...

Лирика покачала головой и почувствовало некое дежавю.

«А?»

Разве раньше этого не случалось?

Лирика посмотрела на почерневшую золотую монету, а затем на Джаза. Тот слегка наклонила голову. Лирика сузила глаза.

— Джаз, ты когда-нибудь давал мне деньги?

— Если ещё раз уронишь, у тебя будут неприятности, — возвращая монету в руку, произнёс юноша с явным стандартным акцентом и усмехнулся.

Лирика ахнула и взглянула на него по-новому. Когда-то она упала и уронила драгоценную серебряную монету, которую крепко сжимала обеими руками. Тогда девочка вздрогнула, когда мальчик поднял серебряную монету. Она подумала, что он сейчас убежит. Но мальчик молча вернул монету обратно, а затем сказал: «Если ещё раз уронишь, у тебя будут неприятности». Вернувшись домой, она спрятала серебряную монету и совершенно забыла об этом. Девочка настолько разволновалась в тот день, что воспоминания о падении стёрлись.

— Скажи, как ты до сих пор помнишь? —поинтересовалась Лирика.

— Да просто.

Джаз снова усмехнулся. Атиль вмешался со словами: «Что? Что происходит?» — и Лирика указала на его компаньона.

— Однажды я уронила серебряную монету, и он тот, кто поднял её.

— И что? — с прищуром спросил принц, и Лирика сложила пальцы и пожала плечами.

— Ничего, просто мне показалось удивительным то, что я знаю его.

Атиль скептически посмотрел на Джаза. Тот только пожал плечами.

— Тебе пора. Давай, иди, — поспешил сестру юноша.

— Что? А, ой...

Лирика вышла из здания, в то время как Атиль её вталкивал, а затем вслед захлопнул дверь. Ошарашенная девочка взглянула на Брин и Лаува.

— Вы это видели?

Брин рассмеялась.

— Вас выгнали.

— Не могу поверить.

Лирика нахмурилась и провела кончиками пальцев по обугленной золотой монете. Содрётся ли сгоревшая часть? Она попыталась, но безуспешно. Монета покрылась плотным чёрным слоем. Лирика посмотрела на неё, а затем на двух людей.

— Нам пора.

❖ ❖ ❖

На следующий день в газете появилась большая иллюстрация.

— Я-я не держала в руке такую палку! — резко возмутилась Лирика.

— Да, она определённо была короче.

Брин вырезала газетную иллюстрацию и сказала: «Всё ещё недостаточно хорошо», — а затем цокнула. Лирика была изображена как жрица со струящейся вуалью и длинной палкой, на верхушке которой был привязан фирменный атрибут волшебной девочки — кулон Лирики.

[Волшебная девочка потушила пожар в трущобах!]

Когда Атиль увидел газетную статью, он рассмеялся и принялся подшучивать, а Лирику вызвали к родителям, и ей пришлось объяснять ситуацию сквозь смущение. Ни мать, ни отец не стали серьёзно вдаваться в подробности.

— Это всё из-за тебя, и ты ещё смеёшься?

— Мх.

Атиль беззвучно рассмеялся и посмотрел на Лирику. Она скомкала газету и швырнула её в него. Юноша великодушно поймал клочок бумаги и снова от души рассмеялся. Но вскоре выражение его лица стало серьёзным.

— Парад на носу.

— Знаю.

— Дядя и тётя останутся в столице, но не мы. Кроме того, мы будем передвигаться отдельно. Будь осторожна.

— Хорошо.

«Что может пойти не так?» — Лирика решила не произносить этих слов.

«Как будто что-то обязательно случится, если я скажу так».

Лирика просто ответила, что будет осторожна. В любом случае, вся процессия сопровождалась рыцарями. Проблем возникнуть не должно.

— Я бы хотел, чтобы Тан пошёл с тобой, — вздыхал Атиль.

Принцесса покачала головой.

— Нет, Тан должен быть с тобой.

— Вообще-то, разве командир рыцарей не должен оставаться в столице? Ах, раздражает. Он же не будет придираться ко мне всю дорогу? Почему я не выбрал Вульфа своим компаньоном? — ворчал юноша.

Однако для Тана, сопровождающего императора, было весьма значимо защитить Атиля.

— Что насчёт выступления? Как дети? — сменила тему Лирика.

— Они молодцы. Начали сегодня выступать на улицах.

— Здорово, я бы с удовольствием на них посмотрела.

Лирики взглянула на Атиля. Тот произнёс: «Понимаю», — и горько усмехнулся. Юноша поднялся со своего места.

— Но я больше не могу убегать. Я ещё даже не подогнал одежду для фестиваля.

У Лирики отпала челюсть. Она уже месяц назад подготовила наряды.

— До сих пор? Нет, разве тебе смогут так быстро сшить одежду?

— Кто знает.

— Нет, мне жаль тех, кому придётся работать всю ночь.

— Поэтому я больше не могу убегать.

Пока Атиль говорил, Лирика молча уставилась на него. Юноша слегка наморщился, встретившись с ней взглядом, и произнёс: «Мне пора!» — а затем вышел из комнаты. Лирика поднялась, проводила его и вернулась на своё место. Брин посмотрела на выражение лица принцессы.

— Вас что-то тревожит?

— Нет, я просто подумала, что Атилю будет трудно.

Когда он достигнет совершеннолетия, то унаследует трон. Лирика смутно понимала, что это огромная ноша для него.

— Думаю, парад поможет ему справиться.

— Поможет?

— Конечно, во время парада он будет путешествовать по территориям и объединит дворян, сплотит имперскую фракцию и пообщается с членами других благородных фракций, в конце концов, все они подданные империи.

— Значит, я тоже смогу поддержать Атиля, путешествуя по владениям?

— Да, не обязательно употреблять такие выражения, достаточно будет просто благосклонно относиться к нему.

— Мх.

— Не всякий дворянин может войти в Солнечный дворец, и не всем выпадает шанс принять у себя императорскую семью. Очевидно, что вы не будете заезжать в каждое поместье, многим остаётся ждать с опущенными шеями.

— Как выбирается дорога?

— Есть семь традиционных дорог, которые выбираются жребием. Их ещё называют «путь императора».

— Вот как.

Лирика кивнула, вспомнив уроки географии. Лауву придётся несладко. Участь сопровождающих усложняется, поскольку пути, по которым они собирались проезжать, на время открываются для всех.

— Вас будут приглашать на концерты и балы, так что лучше подготовьтесь.

Лирика кивнула в ответ на слова Брин. Она уже подготовилась к этому. С другой же стороны, принцесса с нетерпением предвкушала долгое путешествие по землям империи.

❖ ❖ ❖

Наступил национальный день. Лирика вздохнула, увидев свою расцветшую мать. На её голове была изящная диадема. Подол её длинного яркого платья свисал. Перчатки из овчины, украшенные бриллиантовыми пуговицами, плотно облегали пальцы императрицы. Её золотистые волосы были великолепно уложены, а платье, подчёркивающее тонкую талию, поражало своей красотой. Лирика сетовала на свой образ. Её платье было недостаточно длинное, чтобы подол волочился по полу, а волосы никак не укладывались.

— Мама, ты такая красивая. Правда, очень-очень, — только восхищение слетало с губ Лирики.

Рудия улыбнулась.

— Спасибо, Лири. Ты тоже самая красивая на свете. —

Лирика почувствовала себя неловко. Как и сказала Рудия, она была прекрасна. Принцесса заплела в волосы шёлковую ленту и надела прекрасное многослойное платье. Лирике особенно нравились чёрные шёлковые носки, приятные на ощупь, и инкрустированные изумрудом туфли на высоких каблуке. Так она чувствовала себя взрослой. Атиль не пришёл на праздник, опасаясь, что его узнают, — хотя Лирика сомневалась, что его узнает издалека, — но после утреннего спектакля детей из трущоб для фестиваля в честь основания страны и ряда торжественных церемоний остался только сам парад.

После смены нарядов в свои самые красочные костюмы, шествие продолжилось в столице. Затем Лирика и Атиль вытянут билеты, которые по традиции они не смогут прочесть, пока не покинут столицу. Свой путь им можно будет узнать только выехав за пределы города.

Снаружи раздался звук трубы. Дверь в зал ожидания открылась, и вошёл Альтерис. Лирика тяжело вздохнула. Она не успела рассмотреть его на свадьбе, потому что была занята мыслями о церемонии и продолжала спрашивать себя: «Моя мама выходит замуж? За императора?»

«Обычно он одевается кое-как».

Лирика знала, что император красив, но видеть его в таком наряде — это нечто иное. Чистое белое одеяние облегала тело Альтериса. Даже роскошные цветные драгоценности, украшавшие верхнюю накидку, сияли не так ярко на фоне лица её отца с тёмно-синими глазами, плоским лбом и мужественным носом. Восхищённая Лирика подумала, что он очень подходит матери.

Альтерис протянул ладонь в перчатке. Рудия улыбнулась и положила свою руку поверх его. Наблюдая за тем, как они направляются к входной двери, Атиль щёлкнул пальцами.

— Лирика, эй, жёлудь, очнись.

— А, ой, Атиль. Ты тоже выглядишь замечательно.

Лирика перевела взгляд на Атиля. Он улыбнулся, поклонился ей и протянул руку. Принцесса сдержанно положила свою руку поверх его. Из-за каблуков она чувствовала себя довольно высокой, что радовало её. Как только они вышли за ворота Небесного дворца, послышались радостные возгласы знати.

Мать и отец Лирики уже сидели в открытой карете, запряжённой шестью лошадями и богато украшенной перьями. За каретой расположилась колесница с четвёркой лошадей. Рыцари сегодня были особенно напряжены. Тан оглядел окрестности, поднял руку, и карета тронулась. Когда они выехали из Небесного дворца и преодолели дворцовые территории, ожидающая толпа разразилась радостными криками, из-за чего Лирика вздрогнула.

— Всё в порядке, помаши, — прошептал Атиль.

Принц улыбнулся и помахал рукой. Лирика тоже помахала рукой, медленно и грациозно, как её и учили. Она смотрела на каждого, стараясь установить зрительный контакт с как можно большим количеством людей. Подброшенные бумажные и свежие цветы падали на землю и развевались ветром.

— Да здравствует Его Величество Император!

— Да здравствует дракон!

— Да здравствует Императрица!

Все кричали, снимали шляпы и размахивали ими.

— Да здравствует Его Высочество Наследный Принц!

— Принцесса! Волшебная девочка!!!

Голоса, зовущие Лирику, тоже были довольно громкими. Конечно, они кричали «волшебная девочка». Ей показалось, что она увидела в толпе Джона. Лирика энергично замахала рукой. Взрыв восторга от толпы поднял ей настроение и тронул до глубины души. Лирике хотелось оглянуться на Атиля, но она не могла, боясь пропустить тех, кто хотел хотя бы раз посмотреть в глаза принцессы.

Они ехали то медленно, то быстро, и так парад подошёл к концу. Атиль рассказал Лирике, что ночью устроят грандиозный фейерверк. Однако им не удастся его увидеть, поскольку они уже будут вне столицы. Лирика и Атиль вышли, даже не переодевшись. Их ждали несколько представителей знати, которые наблюдали за церемонией. Перемешав билеты и убедившись в честности мероприятия, Лирика и Атиль достали по квадратной коробочке, внутри которой лежала бумага, с написанным на ней путём.

Атиль сжал плечо Лирики и произнёс:

— Если что-то случится, немедленно убегай. Поняла? Убегай.

— Если побег — лучший вариант, то я убегу.

Атиль нахмурился и вздохнул. Лирика больше беспокоилась за него. Разве истинный кровный наследник трона не находится в большей опасности, чем приёмная дочь?

— Будь осторожен, Атиль. Если пообещаешь убежать, я тоже обещаю.

— ...Если побег — лучший вариант.

Слова Атиля заставили Лирику нахмуриться, но затем она кивнула.

— Хорошо, но, пожалуйста, не забывай, что я буду очень, очень волноваться.

— Хорошо.

Беспокоящийся Атиль погладил Лирику по щеке. Он хотел бы отправить вместе с ней ещё несколько компаньонов, но отправлять было некого, вряд ли кто-то последовал бы его словам.

«И поему ей исполнилось тринадцать в этом году».

Атиль вздохнул, когда ему пришла в голову странная мысль, что день рождения Лирики следовало перенести на год.

— Ваше Высочество, вам пора, — сказал Пай, становясь рядом с принцем.

Атиль больше не мог медлить. Изначально было не положено разговаривать друг с другом в такое время.

— Увидимся позже.

— Хорошо, ещё увидимся, — попрощалась Лирика.

— Нам тоже пора, — проговорил позади неё Лаув.

— Мх.

Лирика кивнула и последовала за Брин и Лаувом. Она переоделась в подходящую для путешествий одежду. Служанки старательно передвигались, помогая принцессе. Длинные перчатки были заменены на короткие, а туфли на высоком каблуке — на прочные ботинки, подходящие для долгой дороги. Чемоданы были уже упакованы. Поскольку Лирика отправлялась в противоположную сторону от Атиля, шансов встретиться с ним не было. Тиаре ожидала перед каретой. Увидев знакомое лицо, Лирика почувствовала облегчение и широко улыбнулась.

— Тиаре, спасибо за то, что поехала со мной.

— Разумеется я должна была.

Тиаре усмехнулась. Когда они выезжали из дворца в карете, толпа людей снова скандировала. Лирика тихонько помахала рукой из окна. Она почти чувствовала, как стекло дребезжит от радостных возгласов. Когда они миновали площадь и выехали из столицы, наступила удивительная тишина. Когда парад подойдёт к концу, люди будут ждать на площади, потому что в качестве подарков раздадут хлеб.

— Давайте теперь откроем коробку.

Брин тоже выглядела взволнованной. Тиаре, сидевшая рядом с Лирикой, вытянула голову. Лирика открыла коробку и достала записку.

[Путь цветов и змей.]

— Ого...

Тиаре умела издавать невесёлые возгласы. Лирика показала записку Брин. Её путь начинался с герцогства Барат и вёл в поместье Сандар.

Брин нахмурилась и открыла окно. Во главе группы рыцарей, сопровождавших принцессу, стоял мужчина средних лет по имени Каон Варгалли. Лирика никогда ранее его не видела, и она узнала, что он относится не к Ордену Вульфов, а к Горной Страже. Волнистые, седые, изредка белые волосы сурового на вид мужчины были неровно подстрижены. Первым делом на глаза бросались большой лук и колчан со стрелами. Каон подошёл к ним.

— Путь цветов и змей, — сообщила Брин.

Глава ордена слегка нахмурился, а затем произнёс:

— Понятно, тогда для начала посетим владения Барат.

Каон ушёл и принялся раздавать указания остальным.

— Значит, владения Барат — наша первая остановка? Судя по карте, они находятся рядом с имперским городом, — спросила Лирика, и Брин кивнула.

— Верно, возможно, мы доберёмся до замка Барат через неделю.

Оттуда они отправятся по семи феодам и, наконец, достигнут земель Сандар. Лирика выглянула в окно.

— Кто же встретит нас в герцогстве Барат? Выйдет ли к нам сама герцогиня?

— Возможно. Когда узнают, что через их феод проезжает императорская семья, обычно усиленно готовятся ко встрече.

Подошёл Лаув и постучал в окно кареты. Брин открыла окно, и он произнёс:

— У Его Высочества Атиля «путь барсука и снега».

Глаза Лирики расширились.

— Получается, полная противоположность моему пути, да?

Тиаре выглядела разочарованной.

— Было бы здорово выбрать другой путь. Тогда вы бы смогли посетить наши земли.

— Мы можем посетить владения Вульфов в следующий раз.

— Это будет не то же самое. Ах, как жаль.

Тиаре покачала головой и посмотрела в окно на Каона.

— По крайней мере, я могу многому научиться у сэра Каона.

— Если подумать, ты говорила, что Каон — Горный Страж, да? Я никогда раньше их не видела, — поинтересовалась Лирика.

— Хм, они никогда не покидают снежные горные хребты. Их можно изредка увидеть, когда они спускаются за сменной одеждой или едой.

— Они обитают там, где граница моря деревьев, верно?

— Да. Часть нашего Чёрного леса тоже частично граничит с морем деревьев. Когда дело касается чудовищ, мы сотрудничаем.

Ещё раз повторив фамилию «Варгалли», Лирика тихо спросила:

— Какой же у них фамильный герб?

Тиаре улыбнулась и подняла только указательные пальцы обеих рук, имитируя рога на своей голове.

— Горный козёл с красиво изогнутыми рогами.

❖ ❖ ❖

Путь из столицы до особняка Барат не занял много времени. Дорога была в очень хорошем состоянии, без больших ям и неровностей. Особняк Барат оказался поистине великолепен. Если сады Такар подчёркивали естественность, то сады Барат выглядели так, будто над ними поработал садовник, не допустивший ни единой ошибки. Всё было аккуратно подстрижено, ни один листок не торчал.

Когда большие ворота открылись и карета проехала через длинные сады, Лирика засмотрелась на особняк Барат, который, как ей рассказывали, некогда был замком, поэтому с одной стороны виднелась сохранившаяся башня. Великолепный особняк был отделан разноцветным мрамором и искусно расписан узорами.

Выходя из кареты, принцесса увидела выстроившихся в ряд рыцарей в одинаковых мундирах, а за ними — слуг. Впереди шеренги стояли герцогиня Барат и позади неё Фиорд и Лизерт.

«Все здесь».

Когда Лирика вышла, держа Лаува за руку, герцогиня Барат слегка согнула и разогнула колени.

— Добро пожаловать в особняк Барат.

— Я только рада быть здесь. Думаю, это будут приятные два дня.

— На этот вечер уже подготовлены ужин и бал. Фиорд. — Юноша шагнул вперёд. — Сопроводи.

— Да, Ваше Превосходительство. Принцесса, я провожу вас.

Тиаре была недовольна тем, что герцогиня Барат не стала лично сопровождать, но не показала этого и пошла за принцессой. Лаув следовал за ними вплотную.

Комната, в которую их провели, была столь же великолепной. Фасадное окно выходило в сад. Оконные рамы были позолочены. Тяжёлые бархатные шторы винного цвета утяжеляли атмосферу. Они прошли через кабинет, осмотрели спальню и вышли в гостиную, где их ждала прислуга.

— Эти горничные будут служить вам в течение следующих двух дней, — произнёс Фиорд.

Шесть горничных вежливо поклонились. Их форма была более сдержанной, чем у Такар. Даже в жаркий день она плотно прилегала к шее.

«В них, кажется, душно», — подумала про себя Лирика.

Принцесса жестом велела им поднять голову. Направляясь к кабинету, она принялась снимать перчатки. Брин осталась в гостиной и велела распаковать вещи. Тиаре, Фиорд и Лирика вошли в кабинет. Арочная дверь была широко распахнута. Лаув остановился у входа. Принцесса положила снятые перчатки на стол и улыбнулась Фиорду.

— Давно не виделись, юный герцог Барат.

Фиорд поцеловал обнажённую руку Лирики.

— Прошло много времени с нашей последнее встречи, Ваше Высочество Лирика.

Было так странно видеть её здесь, в его доме. Обращение по титулу «юный герцог Барат» тоже совсем не знакомо. Фиорд даже не представлял, что однажды застанет Лирику в гостевой комнате особняка Барат, но вот она здесь. Они никогда не встречались за пределами дворца, и пусть он понимал, чем вызвано её весьма ожидаемое формальное отношение, сердце всё равно кольнуло.

Услышав о том, что принцесса Лирика едет по «пути цветов и змей», Фиорд был потрясён... Некоторое время он рассеянно смотрел на письмо. Когда фестиваль в честь основания страны был в самом разгаре, герцогиня Барат готовилась ко встрече.

— Герцогине не обязательно спускаться…

Несколько дворян выглядели недовольными. Тогда герцогиня Барат ответила: «Думаю, так будет веселее». После многозначительной фразы она спустилась. Лизерт почему-то застыла на месте, и юноша задумался, как много ему следует рассказать ей, ведь и он, и его сестра ожидали своего часа на скотобойне. Только Фиорд в отличие от неё знал, что это скотобойня. Если он расскажет, изменится ли её поведение.

«Я не могу поступать так же, как и принцесса».

Принцесса протянула бы Лизерт руку, но вот он не мог этого сделать. Фиорд вздохнул и посмотрел на стоящую перед ним Лирику. Даже в дорожной одежде она всё также была прекрасна.

— Вы подготовили ужин? — спросила Лирика, и Фиорд кивнул.

— Да, были подготовлены ужин и бал. Если вы не против, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

— Я не могу отказаться от великодушного жеста.

Лирика посмотрела на Фиорда с провокационным выражением лица.

— Я с нетерпением ожидаю увидеть знаменитого юного герцога Барат на балу.

Фиорд едва сдержался от того, чтобы его натянутая улыбка не надломилась. Впервые он осознал. У них с Лирикой очень непростые отношения. Однажды она может обратиться к нему по титулу, закрыть перед ним дверь, и на этом всё закончится. Сколько бы он не ждал, ни в хижину, ни в сад Лирика больше не придёт. Нет, может быть и так, что её ближайшие люди вытеснят его. Тогда в одно мгновение она окажется окружена стенами и станет той, на кого он не сможет даже взглянуть. Их отношения стали возможны только потому, что Лирика протягивала ему руку.

От этих мыслей Фиорд чувствовал как земля уходила из-под ног. Протягивая руку, Лирика твёрдо обещала не отпускать. Несмотря на её слова, его мысли всё равно приобретали негативный окрас. Лирика едва заметно нахмурилась. Возможно, она чувствовала, что с ним что-то не так.

— Можете ли вы оказать мне честь сопроводить вас в банкетный зал? — быстро спросил Фиорд.

Лирика моргнула и с сожалением посмотрела на него.

— Вынуждена отказаться. Сегодня вечером меня будет сопровождать сэр Лаув.

— А, вот как. Понятно.

Потрясение оказалось сильнее ожидаемого, и выражение лица Фиорда на мгновение дрогнуло. Быстро взяв себя в руки, юноша склонил голову.

— Тогда я покину вас.

— Благодарю за то, что проводили нас.

Фиорд поклонился и вышел из комнаты. Лирика проводила его взглядом и вздохнула, а затем посмотрела на Тиаре. Та произнесла: «Вы хорошо справились».

— Выглядело неловко, да? — спросила принцесса в ответ.

— Да, очень. Но разве нужно было говорить настолько вежливо?

— Я чувствовала между нами дистанцию?

— Так и есть.

Тиаре кивнула. На мгновение она представила, как Лирика обращается с ней подобным образом.

— ...

Жутко. Словно кошмар наяву. Если она любезно, но при этом вежливо будет держать дистанцию, поздоровается так, словно встреча с тобой мимолётна, а затем пройдёт мимо…

Лирика тяжело вздохнула и прошептала:

— И всё же я чувствую перед Фиордом вину.

— Ничего не поделаешь.

Герцогиня Барат могла по своему усмотрению не допустить присутствия сопровождающего рыцаря, заявив, что таковы правила. При себе обязательно нужно было держать билет, который служил бы в качестве основания для входа в особняк. В любом другом месте в этом не было бы необходимости, но дело касалось Барат. Они не могли ослабить бдительность. Не зря Брин так внимательно следила за распаковкой вещей.

— В любом случае, я впервые в Барат, поэтому собираюсь провести время с удовольствием, — сжимая руки, произнесла Лирика.

— Верно-верно, я тоже постараюсь не падать духом.

Тиаре кивнула. Слушавший их издалека Лаув недоумевал, как три слова «впервые», «Барат» и «с удовольствием» могут уместиться в одном предложении, но если такова воля хозяйки, то так тому и быть. Он склонил голову. Лирика вышла в гостиную и обратилась к одной из горничных, которая разбирала её вещи:

— Мне нужно переодеться.

— Позвольте помочь вам.

— Ваше Высочество, я могу...

— Нет, Брин, тебе нужно проследить за распаковкой вещей. Просто выбери что-нибудь из одежды.

Фрейлина на мгновение поколебалась, а затем кивнула. Когда горничной вручили комфортное сельское платье, она молча последовала за Лирикой.

— Тогда я пойду в свою комнату и переоденусь, — проговорила Тиаре.

— Мх.

Когда компаньонка удалилась, Лаув остался неловко стоять в углу комнаты. Всё-таки он не мог оставить горничную и принцессу одних. Раздался шелест ткани. Через некоторое время Лирика вышла из-за перегородки.

Глядя в зеркало, Лаув произнёс:

— Ваше Высочество, лента сзади завязана криво.

— А? Правда? — спросила Лирика, стараясь нащупать рукой ленту.

Затем она посмотрела на горничную, которая тут же склонила голову.

— Ваше Высочество, простите, мне очень жаль.

На мгновение Лирике стало не по себе. Её взгляд насторожил Лаува, и он подошёл к ней ближе. Брин, распаковывающая вещи, остановилась и вошла в комнату. Поскольку фрейлина внимательно прислушивалась к тому, что происходило внутри, она чутко отреагировала на малейшее беспокойство.

— Что-то случилось?

— Да, лента завязана криво. Посмотри.

Когда Лирика обернулась, Брин изумилась: «Боже», — и улыбнулась.

— Я завяжу её заново. Как поступить с горничной?

Лирика посмотрела на склонённую голову, а затем на горничных, стоявших в гостиной. Она усмехнулась.

— Ленту оставь. Принеси мне хлыст.

Лаув удивлённо посмотрел на Лирику, а Брин без особой реакции вернулась с коротким хлыстом. Горничная побелела.

— В-ваше Высочество, прошу простите. Мне очень жаль. Сжальтесь надо мной, — она начала умолять, упав на колени.

Лирика проигнорировала её и взмахнула хлыстом.

Шух.

Упругий хлыст издал свистящий звук. Горничная задрожала и медленно протянула тыльную сторону руки. Лирика слегка ударила по ладони. Горничная вздрогнула, её плечи дёрнулись. Она широко открыла глаза и посмотрела на Лирику. Та улыбнулась, вернула хлыст Брин и обратилась к горничной:

— А теперь ещё раз завяжи ленту.

— Д-да.

Дрожа, горничная встала и завязала ленту.

— Вещи уже разобраны, подать чай? — спросила Брин.

— Мх.

Лирика вздохнула и жестом попросила горничную выйти. Лаув закрыл одну дверь, ведущую в гостиную, а другую оставил полуоткрытой.

— Вы хорошо справились, — похвалила Брин.

— Мх, наверное?

Лирика наклонила голову. Лаув смотрел на них, ничего не понимая.

— Лента. Её намеренно завязали криво. Горничная ни за что не допустила бы подобного, верно? Знающий поймёт, — сказала ему принцесса, улыбнувшись.

— Вот как. — Лаув кивнул.

— Если бы она оставила всё как есть, до пошли бы слухи о её скудоумии и над ней бы потешались. Вы поступили правильно, отругав горничную, — объяснила Брин.

Поскольку Лирика была снисходительна к своей прислуге, этим хотели воспользоваться. Принцесса прыснула со смеху.

— Не пойдут ли обо мне слухи, что я злодейка, раз бью своих горничных хлыстом?

— Разве, ударив горничную по ладони хлыстом, вы становитесь злодейкой?— недоумевая, спросила фрейлина.

— Нет? — Лирика выглядела удивлённой, и Брин кивнула.

Силы покинули принцессу, и она прислонилась к столу.

— Ох уж эта аристократия.

В этот момент одна из горничных осторожно встала у двери и объявила о приходе гостя.

— Гость?

— Да, леди Лизерт навестила вас.

Лирика взглянула на Брин и Лаува и вышла из гостиной.

— Пусть войдёт.

Когда Лирика села на диван, вошла Лизерт. Она сделала элегантный реверанс и улыбнулась.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Рада встрече с вами.

— Я тоже рада встрече с тобой, леди Лизерт.

За это время Лизерт научилась держать себя как благородная леди. После краткого обмена формальными приветствиями она пригласила Лирику:

— Ваше Высочество, не хотели бы вы прогуляться вместе со мной по саду?

Лирика охотно последовала за Лизерт.

«Если я могу на законных основаниях осмотреть особняк Барат, я должна это сделать».

Сады Барат были потрясающими. Держа в руках небольшой зонтик, Лирика в своё удовольствие исследовала каждый уголок. Лизерт объясняла довольно хорошо, и было во многом удивительно увидеть, как бегают выпущенные кролики. Диалог был лёгким, ведь нужно было отвечать только на объяснения. Можно сказать, что это светский разговор, в котором излагались лишь факты.

Лирика бросила взгляд в сторону Лизерт. Она вспомнила, как та когда-то украла облик Фиорда.

— Леди Лизерт.

— Да, Ваше Высочество.

— Тебе всё ещё нравятся куклы?

— Да, очень, — ответила Лизерт и следом достала из кармана маленькую куклу.

— Ах, — слегка удивилась Лирика.

Положив куклу обратно в карман, Лизерт произнесла:

— Большую куклу нельзя носить с собой, но так она всегда со мной.

— Понятно. Эта кукла очень маленькая. Где ты её взяла?

Впервые Лизерт немного помедлила, прежде чем заговорить:

— Я сделал её сама.

— Это здорово?

Кукла выглядела так, словно над ней поработал мастер. Лирика и не подумала бы, что она была сделана вручную.

— Почему тебе так нравятся куклы?

Лизерт надолго задумалась над вопросом принцессы. Ветер обдувал мягко и приятно.

— …Потому что я могу делать с ними всё, что захочу, — ответила после размышлений Лизерт.

— Понятно, — произнесла Лирика и кивнула.

Мир кукол, безусловно, может быть таким. Мир, где ты никому не причиняешь зла, тебя никто не обижает, и всё идёт своим чередом. Но не слишком ли одинокое это место?

— Если вам понравились куклы, почему бы вам не зайти в мою комнату и не посмотреть на них? У меня их много.

— Тогда пойдём?

Лирика приняла предложение, потому что устала ходить. Окна в комнате Лизерт выходили на север. Из-за того, что сюда не особо попадал солнечный свет, было прохладно. Тёмную комнату заполонили бесчисленное множество кукол. Лирику поразило количество игрушек. Здесь было много разных видов кукол, в особенности плюшевых. Полки забились игрушками, которые отличались по размеру и материалу.

— Тебе и правда очень нравятся куклы.

— Они красивые, да?

— Мх.

Лирика кивнула. Наличие такого большого плюшевого медведя размером с неё впечатляло. Лизерт взяла в руки одну из кукол. После плюшевых игрушек шли гладкие фарфоровые статуэтки, что очень впечатлило принцессу. На первый взгляд они выглядели очень дорого. Фарфоровые статуэтки были размером с трёхлетнего ребёнка и отличались внешней красотой. Их волосы казались настоящими, как у людей. Подобная красота поражала, но в то же время возникало какое-то жуткое чувство при виде такого количества людей, собранных в ряд.

— Эта кукла великолепна?

— Да, но мне она не очень нравится.

— Да?

Лизерт это тоже немного пугает? Лирика оглянулась, но последовавший ответ застал её врасплох.

— Она хрупкая.

Разве фарфор не прочный?

Когда принцесса наклонила голову, Лизерт неожиданно сказала:

— Я сделаю вам подарок.

Она протянула маленькую плюшевую игрушку в виде девочки размером с ладонь. Волосы куклы были сделаны из пряжи, а глаза — из блестящих пуговиц. Она носила довольно роскошную одежду. От такого подарка трудно было отказаться, поэтому Лирика кивнула.

— Спасибо.

Брин осторожно протянула платок, с виду принимая то ли что-то грязное, то ли что-то ценное.

Положив самодельную куклу на платок, Лизерт произнесла:

— Её зовут Сасара. Она счастливый ребёнок.

Брин завернула куклу и передала её другой горничной, стоявшей рядом с ней.

Лизерт с улыбкой заговорила:

— Вы, должно быть, устали, но я признательна за то, что вы выслушали мою просьбу.

— Не стоит, мне всё очень понравилось. Я здесь и так всего на два дня. Но, думаю, мне лучше отдохнуть перед ужином.

— Да, Ваше Высочество.

Лизерт сделала реверанс. Лирика кивнула и вернулась в свою комнату. Она переоделась в домашнее платье и плюхнулась на диван. Тиаре вернулась как раз вовремя. Когда она села, принцесса жестом попросила горничных выйти, и те быстро покинули гостиную. Тиаре рассказала, как осмотрела внутреннюю часть особняка и тренировочный зал.

— Из-за дворецкого я не смогла обнаружить никаких тайных проходов или чего-то подобного. Досадно. А вы, принцесса?

Лирика не удержалась от смеха.

— Я тоже не смогла ничего найти. Вместо этого мне подарили плюшевую игрушку.

— Игрушку? Лучше бы поесть что-нибудь принесли.

Словно ожидая слов Тиаре, Брин принесла булочки и чай. Тиаре радостно воскликнула. Лирика тоже проголодалась.

— Вкусно.

— Я счастлива…

Сладкие тяжёлые лакомства таяли во рту. Только тогда принцесса поняла, что очень устала и проголодалась. Как только она вышла из кареты, ей пришлось позаботиться о многих вещах.

— Я устала. Устала морально.

— Сразу после поездки в карете, вы гуляли по саду. Езда на лошади отличается от ходьбы, — высказала своё недовольство Брин.

Лирика кивнула.

— Принеси ту плюшевую игрушку.

— Подарки в виде кукол — тоже дурная примета, — сказала Брин и принесла игрушку.

Лаув подошёл и посмотрел на подарок. Лирика принялась нащупывать игрушку.

— Вы в порядке? — спросила Брин.

— Хм, ничего странного не чувствую. Лаув, что скажешь?

Принцесса протянула плюшевую игрушку рыцарю, который осмотрел её, понюхал и нахмурился.

— Что там? Яд?

— Нет, от неё сильно пахнет специями.

— Да? Я не почувствовала.

Лирика снова взяла куклу и понюхала её, но всё, что она почувствовала, — это запах пыли от ткани. То же самое было и с Брин. Тиаре очень подозрительно посмотрела на куклу.

— Думаю, было бы лучше не брать её. Странно. Если бы она так пахла, я бы издали учуяла запах… — проговорила Брин. — Тогда этот запах могут учуять только волки. Вы в порядке?

— Нет. — Лаув вздохнул. — Не думаю, что какое-то время смогу пользоваться носом.

Он объявил весьма серьёзное заявление, но Лирика чуть не разразилась смехом. Фрейлина нахмурилась и в задумчивости коснулась губ.

— Значит, это эксклюзивный аромат для волков. Чтобы сбить им нюх. Бараты и в самом деле потрясающие. Гении по лечебным травам.

По тону было неясно, Брин хвалит или насмехается.

— Для чего могут понадобиться эти специи?

Лирика посмотрела на плюшевую игрушку. Кукла была маленькой, но труды создателя над ней бросались взору. Швы были очень плотными, а волосы из пряжи — нежными на ощупь. Щёки окрашены в красный. Рот у куклы не был нарисован, но работа всё равно вышла милой. Над ней постарались.

— Вам станет лучше к ужину?

Лаув ответил Брин: «Думаю, я буду в порядке».

— Я тоже пойду, — сказала Тиаре.

— Но мы не знаем, как они собираются рассадить вас за столом...

Брин вздохнула. Лаув, как сопровождающий, будет сидеть рядом с Лирикой — хоть какое-то утешение.

— Ещё и бал сразу после ужина. Что сказать? Барат.

Гостеприимство было гостеприимством, притеснение — притеснением.

— Ещё посмотрим. Не расслабляйтесь.

Все кивнули в ответ на слова Брин.

❖ ❖ ❖

Лирика с волнением смотрела на своё платье.

— Я впервые буду присутствовать на званом ужине.

— Потому что вы ещё не совсем считаетесь взрослой, — с улыбкой подметила Брин.

Обычно принцессу не стали бы приглашать на поздний ужин, однако сегодняшний день был особенным. Лирика была довольна длиной своего платья, которое доходило до колен. Волосы были уложены в пучок, высоко завязаны, как у матери, и пышными волнами ниспадали вниз. Сверху их украшали различные аксессуары. Даже перчатки, которые доходили ей до запястий, казались символом зрелости.

— Лаув, тебе очень идёт.

Мужчина был одет в костюм, а не в рыцарский мундир, отчего создавалось впечатление крайне сдержанного человека. Рыцарю не разрешалось иметь при себе дорогие украшения, ношение которых строго ограничивалось статусом. Однако хватит и взгляда, чтобы понять, что его наряд пошит из высококачественной ткани. Костюм, который он специально заказал у портного, сидел на нём как влитую.

— Дворецкий должен прибыть с минуты на минуту, — сверяясь с часами, произнесла Брин.

Лаув протянул Лирике руку, в которую та вложила свою ладонь.

— Было бы лучше, если бы я могла сопровождать вас, — вздохнув, произнесла Тиаре.

— Ничего не поделаешь.

— Именно.

Тиаре выглядела раздосадованной. В тот же момент прибыл дворецкий и объявил, что скоро начнётся ужин. Втроём они последовали за ним, а Брин их проводила.

Банкетный зал выглядел роскошно. Лирика старалась сдержаться от того, чтобы не округлить глаза. Когда она вошла в зал, все присутствующие встали и поклонились.

«Говорят, место, на котором ты сидишь, указывает на твой статус».

Тиаре, которая была лишь рыцарем, села в конце стола. И всё же разве не стоило проявить учтивость по отношению к компаньонке принцессы? Лаув, как партнёр Лирики, остался рядом с ней. Место принцессы было во главе стола, а справа от неё было место герцогини Барат. Как только Лирика села, сели и все остальные. Фиорд и Лизерт расположились слева от принцессы.

Банкетный зал был ослепительно красив. Лирика могла только восхищаться им. У императрицы, должно быть, он также отличался великолепием, но принцессе ещё не доводилось увидеть его собственными глазами.

— Садитесь.

После слов Лирики герцогиня Барат кивнула и села, а за ней повторили и все остальные. Блюда подавались один за другим, однако атмосфера была не самой приятной.

«Ох, кажется, у меня будет несварение».

Званый ужин — место для разговоров, но разговоров было крайне мало. Если званые ужины таковы, то их следует называть молчаливыми. Ситуация была странно грубой, когда все перешёптывались между собой, не давая Лирике возможности высказаться. Тем не менее, принцесса с облегчением посмотрела на Тиаре, сидящую на другом конце стола и не обращающую внимания на ядовитую атмосферу. На вежливый вопрос «хотите ещё» её компаньонка отвечала «да, пожалуйста», чем допускала грубость. Когда Лирика пыталась заговорить с остальными, то получала лишь короткие ответы. Некоторые даже молчали. Достаточно, чтобы не нарушать этикет. Потом они все посмотрели на принцессу, и наступила тишина.

«Думаю, мама может с ловкостью справляться с чем-то подобным? Она потрясающая».

Лирика ещё раз поняла, что её защищают. В этой ситуации Лаув был удивительно спокоен.

«Он молодец».

Когда Лирика посмотрела на Лаува, он повернулся к ней и улыбнулся. Девочка сделала то же самое в ответ. Любая тишина была для него комфортной.

— Тиаре, как тебе еда? — спросила Лирика, и Тиаре усмехнулась.

— Очень вкусно. Ваше Высочество, ешьте побольше. Вы же так проголодались, а ещё устали. Сразу после поездки вы пошли на прогулку. Если бы Брин не принесла булочек, я бы умерла от голода.

Несмотря на расстояние, речь Тиаре была плавной и отчётливой.

— Попробуйте, это очень вкусно. Как картофель на пару.

— Хорошо, спасибо.

Лирика приободрилась. Как отрадно, что Тиаре и Лаув улыбались ей за столом, где все были настроены к ней враждебно.

«Я тоже должна насладиться едой, — подумала про себя Лирика, восхищаясь богатым убранством пиршества и подаваемыми блюдами. — Здесь не станут подмешивать яд. Ух ты, как вкусно!»

Фиорд улыбнулся, заметив, как просветлело выражение лица Лирики. Он ожидал эти мрачные издевательства, но видеть её страдания было весьма неприятно.

— Герцогиня Барат, еда превосходна, — сделала комплимент принцесса, и герцогиня одарила её сдержанной улыбкой.

— Рада, что вам понравилось.

Пока они разговаривали, звуки в банкетном зале стихли, и все уставились на Лирику.

«Не нравится мне это, совсем».

Хоть она и подумала об этом, но своей улыбки не потеряла.

Это же бой. Бой без мечей и копий был самым жестоким видом боя.

«Ах, и всё же мне дурно. И обидно до злости. Я хочу убежать».

Два Вульфа придавали ей сил. Лирика взяла себя в руки. Она же ведь принцесса и звезда светских кругов, точнее её мама, но всё-таки у неё высокий статус. Нельзя показывать свою растерянность. Лирика с достоинством закончила ужин.

Обычно после завершения трапезы дегустировали вино, а некоторые удалялись в гостевую, но сейчас шла подготовка к балу. Покинув свои места, мужчины направились в гостевую, а женщины — в комнату отдыха, чтобы прихорошиться, что стало для Лирики облегчением. Она едва сдержала слёзы, которые грозили вот-вот навернуться на глаза, когда увидела Брин, подошедшую к ней для помощи с платьем.

— Брин.

— Как прошёл ужин?

— Атмосфера была леденящей, но еда — вкусной. Как хорошо, что Тиаре и Лаув были со мной.

— Вы хорошо справились.

— Да, но впереди ещё бал. Я должна собраться.

Брин поправила платье Лирики и кивнула.

— Попробовать что-то новое — это неплохо. К тому же, вы не одни, верно?

Лирика тихонько рассмеялась из-за слов, произнесённых шёпотом. Брин подняла голову и холодно посмотрела на Лаува.

— Если наступите принцессе на ногу, я это так не оставлю.

Лаув тяжело сглотнул.

— Само собой.

Когда принцесса и её сопровождающий вошли в бальный зал, все поклонились и расступились. Лирика слегка улыбнулась. Если она не будет танцевать, то никто не станет. Ей вдруг захотелось покапризничать, но это было бы пустой тратой времени.

«Раз уж меня всё равно никто не пригласит танцевать, просто сядем на диван и поболтаем».

Лирика посмотрела на Лаува и от удивления расширила глаза.

— Лаув? Почему ты так нервничаешь?

— Госпожа.

— М?

— Честно говоря, я буду танцевать впервые.

— Что? — искренне удивилась Лирика.

— Нет, я умею танцевать. Основы. Но я никогда... — поспешно добавил Лаув и замялся.

Он никогда не танцевал в реальной жизни...

«Ох, вот дела».

Для того, кто непригоден, это неудивительно. Возможно, он присутствовал на балах, но танцевать не мог, ведь никто не стал бы его партнёром. Теперь сказанное ранее Брин приобрело смысл. На сердце у Лирики вдруг потяжелело. Она уверенно улыбнулась.

— Всё в порядке, просто следуй за мной. Лаув, я впечатлена. Твой первый танец на балу будет с принцессой.

Лаув всерьёз кивнул.

— Это большая честь для меня.

— Тогда пойдём?

Когда они вдвоём подошли к площадке, оркестр заиграл. Бал всегда начинался с вальса. Лаув глубоко вздохнул. Он прокрутил в голове все движения и сделал шаг.

Раз, два, три.

Раз, два, три.

Каким-то образом его тело переставляло ноги. Как только они начали танцевать, на площадку присоединились и другие пары. Лаув нервно оглядывался по сторонам. На случай, если на кого-то случайно натолкнётся... Тут его шаг подвернулся. Не успел он опомниться, как наступил принцессе на ногу. Побледнев, Лаув посмотрел на Лирику, но та лишь улыбнулась.

— Всё в порядке.

— Ваше Высочество.

— Лаув, не смотри под ноги. Смотри на меня. Вот так.

Лаув поднял взгляд, и Лирика уставилась на него со странным выражением лица.

— Пф!.. — Лаув едва сдержал смех, и его плечи затряслись.

Лирика усмехнулась.

— Наслаждайся, Лаув. А если и я наступлю тебе на ногу? Когда ещё мы будем танцевать на балу в особняке Барат? Просто отдайся музыке.

Лаув тихо рассмеялся, и Лирика моргнула.

«Ах, он смеётся».

Однако вскоре мужчина вернулся к своему каменному выражению лица. Тем не менее, улыбка всё же играла в уголках его губ.

— Благодарю, госпожа. Я пришёл в себя.

— Ну нет, я думала, танцы — это когда ты теряешь рассудок и танцуешь как сумасшедший.

Лаув снова рассмеялся. Шаги стали намного плавнее. То, что было вбито в его тело десятками, а может, и сотнями репетиций, теперь плавно перетекало в движения. Было почти жаль, что вальс закончился. В конце Лирика и Лаув вежливо поклонились друг другу и снова улыбнулись. Их совершенно не волновало, что они в Барат и что все на них глазеют и перешёптываются. Лёгкими шагами они покинули танцевальную площадку. Когда принцесса села на диван, люди вокруг отступили. Воскликнув от удивления, Тиаре рассмеялась.

— Если находиться подле вас, то о месте можно не беспокоиться.

— Так и есть?

Лирика сузила глаза. Она скрестила ноги, бесцеремонно покачала ими и прислонилась к дивану. Лаув вернулся с лимонадом. Лимонад, поданный в тонком хрустальном бокале, был достаточно холодным, чтобы заставить зубы стучать. Напиток получился хорошо сбалансированным и вкусным.

— Как вкусно.

Из-за слов Лирики Тиаре вскочила со своего места и вернулась с лимонадом.

— У Барат готовят просто отлично.

Оценка компаньонки рассмешила принцессу. Они сидели бок о бок на диване, а Лаув и Брин стояли и смотрели на бал. В любом случае, Лирика не могла ни с кем поговорить, и с нею никто не говорил, поскольку им не позволял статус обратиться к принцессе первыми. Но они всё равно даже не предпринимали попыток посмотреть ей в глаза или приблизиться.

В итоге Лирика и Тиаре сидели на диване и осматривали бальный зал. Принцесса с лёгкостью нашла Фиорда. Он был выше других юношей...

— Теперь я понимаю, почему слухи об отношениях Фиорда появляются в статьях каждый день.

Тиаре кивнула на замечание Лирики.

— Я убедилась в этом собственными глазами. Удивительно. Они слетаются к нему, как мухи на мёд.

Девушки в пёстрых платьях следовали за ним как военный полк. Розовощёкие, с сияющими глазами они оживлённо разговаривали с юным герцогом. Тот в свою очередь каждой из них любезно отвечал элегантной улыбкой и с некоторыми танцевал.

Лирика чувствовала себя очень странно. Она знала, что Фиорд популярен, но впервые увидела это воочию. Тиаре покачала головой.

— В любом случае, они все потрясающие. Там будто разворачивается битва.

Лирика оглянулась на Тиаре, та ухмыльнулась и крепко прижала руку к носу.

— Я могу распознать сильные эмоции, но я чувствую, что попахивает битвой. Эти дамы — из ряда вон выходящие.

— Ты уверена, что это не влюблённость?

— Не знаю. Мне это напоминает запах битвы.

Когда компаньонка ответила, принцесса кивнула, проговорив: «Наверное». На брачном рынке найти хорошую партию крайне важно как для мужчин, так и для женщин. Поскольку Фиорд здесь, девушки решительно шли вперёд, что неудивительно. Если говорить о матери Лирики, то мужчины сражались бы за неё…

«Нет, думаю, все они погибли бы от одного взгляда отца».

Сколько бы Лирика ни думала об этом, она не могла представить человека, способного одолеть императора. Тан, кандидат номер один, казалось, мог лишиться жизни в любой момент.

«Пока срок действия контракта не истечёт, ничего не сработает», — подумав об этом, Лирика сложила веер.

— Кстати, вон тот человек, разве он не похож на шмеля? — прошептала Тиаре.

— А?

Обернувшись, принцесса увидела толстого джентльмена в жёлтом жилете. У него был очень необычный вкус в одежде.

Рядом стоящая Брин тихонько произнесла:

— Это сэр Денай.

— Скорее сэр Шмель?

Из-за замечания подруги Лирика не могла не рассмеяться. Все взгляды приковались к ним, но их это не волновало. Один за другим Брин указывала на различных людей и рассказывала, кто они и чем занимаются. Казалось, она выучила наизусть весь Благородный Альянс.

— Поскольку вы впервые посетили бал в поместье Барат, будет хорошо таким образом знать их в лица.

Другими словами, все они были аристократами. Следуя совету, Лирика обратила внимание на лица собравшихся. Именно люди из благородных семейств чувствовали себя не в своей тарелке, когда смотрели на принцессу. Их не могло не тянуть к ней. Среди собравшихся здесь людей были те, кто не имел права войти в Небесный дворец. Сколько бы раз ни называли Лирику приёмной дочерью или ненастоящей Такар, она была известной личностью и, в конце концов, Такар. Разве не у неё есть артефакт волшебной девочки?

По сути, никто не знает своего противника лучше, чем те, кто отзывается о нём дурно. Однако, поскольку принцесса Лирика была здесь, им становилось скверно от того, что они не могли ничего предпринять. Более того, план по её изоляции, похоже, не принёс особой пользы. Честно говоря, глупее поступка не придумать. Разве можно члена императорской семьи изолировать от светских кругов?

В конце концов, пока принцесса не заговорит, никто не посмеет и рта раскрыть перед ней. Казалось, не они изолируют её, а она — их. Особенно это проявлялось, когда Лирика от радости заливалась чистым смехом. Принцессе и её компаньонка прекрасно проводили время, болтая о том, что их забавляло. Трудно не узнать весьма известную Тиаре Вульф, владелицу клыка.

Присутствующие устремили свой взгляд на герцогиню Барат, пытаясь понять её настроение. Та после первого танца, как и принцесса Лирика, села на диван и проводила время за лёгкой беседой. Несколько человек тайно перешёптывались, задаваясь вопросом: «Можем ли мы оставить принцессу вот так?»

Герцогиня Барат улыбнулась и подняла бокал с шампанским.

— Поступайте как вам угодно?

Присутствующие посмотрели друг на друга. Они не могли понять, можно ли всё-таки подойти к принцессе и поговорить с ней. Тем более, что прочитать выражение лица герцогини за повязкой невозможно.

Однако молодость и любопытство всегда одерживали победу. Один юноша энергично подошёл к принцессе. Их взгляды встретились, но Лирика не заговорила с ним, а лишь улыбнулась. Она повернулась к стоящей рядом с ней Тиаре.

— Сэр Тиаре, не желаете ли потанцевать?

Тиаре посмотрела на юношу, затем на Лирику. Принцесса подняла руку и пожала плечами, и компаньонка встала.

— Потанцуем, — ответила она так, словно её вызвали на дуэль.

Они вышли на площадку как раз в тот момент, когда вот-вот должна была заиграть кадриль, в которой партнёры менялись местами по очереди. После этого все взгляды сосредоточились на Лирике.

Им хотелось поговорить с ней. Любопытство было выше их сил. Хотелось подойти поближе. Конечно, некоторые не позволяли себе подобных рвений. Ещё не хватало разговаривать с кем-то вроде неё. Разве не должны были они держаться подальше от принцессы? Какое за этим последует наказание от герцогини?

Брин, на лице которой читалась забава, наклонилась к Лирике.

— Ваше Высочество, вы очень популярны.

— Что мне делать? Потанцевать?

— Ху-ху, это же ваш первый бал, наслаждайтесь им в своё удовольствие.

Тогда взгляд Лирики метнулся к юноше, который нравился ей больше всех. Разве не так советовала мама?

«Парень? Просто посмотри на него, и он сам к тебе подойдёт, верно?»

Мама оказалась права. Юноша сначала удивился, когда их взгляды встретились, но потом понял, что Лирика смотрит прямо на него, и подошёл к ней как зачарованный.

— Сэр Пиэль.

Принцесса улыбнулась ему, и он с изумлением понял, что она знает его имя. Однако изумление было мимолётным.

Юноша улыбнулся и быстро произнёс:

— Ваше Высочество, не окажете ли вы мне честь потанцевать с вами?

— С удовольствием.

Лирика взяла его за руку и встала. Все взгляды обратились в их сторону. Пиэль выпятил грудь и повёл принцессу на площадку.

❖ ❖ ❖

Фиорд закипал. Внешне он улыбался, однако раздражение внутри нарастало. Где бы юный герцог не находился, его взгляд цеплялся за принцессу, когда она улыбалась и танцевала. Он легко замечал молодых людей, заворожённо смотрящих на неё, поскольку сам ничуть не отличался от них.

Лирика всегда говорила: по сравнению с матерью она обычная, что было вовсе не так. Её прекрасные бирюзовые глаза сияли под люстрой, как глубокие озёра, а белоснежную кожу подчёркивали раскрасневшиеся от танцев щёки. Взгляд так и сверкал, стройное тело плавно передвигалось, а каштановые волосы нежно покачивались. И выражение её лица. Она улыбалась, не с поджатыми губами, а лучезарно, что слегка противоречило правилам этикета, но зритель всё равно не позволял себе оторвать взгляд.

С ней хотелось поговорить, как будто это могло вселить в сердце радость и счастье. Складывалось ощущение, словно она могла завлечь в какой-то мягкий круг. Фиорд прекрасно понимал это чувство, ведь ему доводилось всё это испытать самому, потому все остальные его беспокоили.

— Вы сильно обеспокоены? — спросила рядом стоящая девушка, которая уже некоторое время смотрела на Лирику.

Фиорд усмехнулся.

— Полагаю, да.

— Не волнуйтесь слишком сильно. Она уедет через два дня. Когда ещё выдастся полюбоваться столь великолепным зрелищем, учитывая её происхождение? Позволить себе так смеяться...

Девушка открыла веер и фыркнула. Фиорд начал скучать, и он пригласил её на танец, во время которого не нужно было ни с кем разговаривать. Если только это не вальс. Между танцами был большой перерыв. Он подсчитал, сколько песен осталось. Ещё три, и бал будет окончен.

Фиорд глубоко вздохнул. Ему надоело просто смотреть, как Лирика кружится в своём пышном платье. Он пересёк зал и подошёл к дивану, на котором она сидела. Закончившая танцевать принцесса подняла на него взгляд. Она сначала удивилась, но вскоре улыбнулась.

— Какой восхитительный бал, юный герцог Барат.

— Благодарю за комплимент. Ваше Высочество, если вы не возражаете, не хотели бы вы потанцевать со мной? — вежливо спросил Фиорд, и глаза Лирики на мгновение сверкнули.

Скрестив ноги и вытянув их, она ответила:

— Простите, но моя танцевальная карта уже заполнена.

На танцевальной карте записывали имена тех, с кем предстояли следующие танцы, чем в настоящее время пользовались крайне редко. Однако данное выражение повсеместно употреблялось в качестве идиомы. Если говорить не односложно, то оно означало: «С вами танцевать я не буду». Окружающие их люди слегка взволновались. Даже не вздрогнув, Фиорд сумел не перемениться в лице.

— Очень жаль, надеюсь, шанс ещё выпадет.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила принцесса и поднялась. Было уже за полночь. Она посмотрела на часы и проговорила: — Мне пора. Бал был восхитительным. Благодарю за гостеприимство, юный герцог Барат.

— Я провожу вас.

— Всё в порядке. Если и вы будете отсутствовать, весь азарт бала угаснет.

А после Лирика выскользнула из бального зала.

Как только Лирика легла на кровать, она крепко уснула. Весь свет был погашен, и в особняке воцарилась тишина. Лаув, стоявший на страже перед спальней, почувствовал на себе пристальный взгляд.

— ?

В замешательстве он повернулся и встретился взглядом с ребёнком, которого прежде не видел. Вздрогнув, мужчина вскоре понял, что это фарфоровая кукла, наполовину скрытая ножкой дивана.

«Кукла?»

Он был озадачен, но остался на месте, опасаясь, что это уловка, чтобы заставить его покинуть свой пост. Поскольку дверь охранял другой рыцарь, единственным человеком, который мог положить туда куклу, была горничная. Впрочем, если бы кукла пошевелилась, он заметил бы.

Лаув нахмурился, его глаза метнулись к двери, потом обратно к кукле. Она приблизилась. Фарфоровая кукла, стоявшая за диваном, вышла из-под мебели и встала перед диванным столиком. Стеклянные глаза-бусинки смотрели прямо перед собой. Встретившись с ней взглядом, Лаув быстро отвёл глаза и снова взглянул на неё.

— !!!

Кукла двигалась гораздо быстрее, чем раньше. Теперь между ними осталось всего около пяти шагов. Он медленно провёл большим пальцем по переносице.

Клац.

С тихим звяканьем меч покинул ножны. Лаув был наготове. Когда они оказались лицом к лицу, уголки рта куклы начали приподниматься. Слабая улыбка превратилась в широкую ухмылку, а затем...

Вжух.

В одно мгновение она рассыпалась. В этот же момент Лаув молниеносно метнул свой клинок в стоящего позади него человека.

— ...

— ...

Между Лаувом и Фиордом воцарилось молчание.

Медленно поднимая обе руки, юноша произнёс:

— Лучше сразу уничтожай куклы Лизерт. В противном случае они станут головной болью.

— ...

Лаув не ответил. Он медленно убрал меч и обратился к Фиорду:

— Если бы не приказ госпожи, я бы уже прирезал вас.

Лицо Фиорда при этом не потемнело, а скорее просветлело.

— Её Высочество что-то передала тебе?

— Разбудить её, когда вы придёте.

Фиорд поджал губы. В противном случае его лицевые мышцы расслабились бы, и он сделал бы странное выражение лица.

Лаув вошёл в спальню и через минуту вышел, прямо сказав:

— Проходите.

— Благодарю, сэр Лаув.

Фиорд был счастлив, поэтому готов был благодарить кого угодно. Войдя в спальню, он застал Лирику стоящей у окна. Она раздвинула шторы, возможно, потому, что зажигать свечу сейчас не стоило. Лунный свет залил комнату. Лирика стояла у окна и смотрела на луну, а затем повернулась и улыбнулась.

— Привет, Фио.

На тот момент юноша пожелал, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. Только это мгновение, когда она стоит у окна, приветствует его и, улыбаясь, произносит «привет». Только и всего. Он вынес бы что угодно, длись это мгновение вечно.

«И тогда я... — Фиорд горько улыбнулся. — Я могу только желать».

Он ограничен одними желаниями. Так и есть. Она была так высоко, как луна, и ему оставалось лишь смотреть, не в силах дотянуться.

— Фио?

Озадачившись, Лирика подошла к нему. В милом платье она приблизилась к Фиорду и своей маленькой рукой притронулась к его щеке. Он старался не быть жадным, как человек, изголодавшийся по теплу, ищущий его даже при лунном свете. Фиорд наклонил голову, ощущая тепло ладони, которую импульсивно схватил и поцеловал. Медленно опуская взгляд, он посмотрел на Лирику и увидел, что её глаза округлились.

«Упс».

Изо всех сил Фиорд постарался притвориться спокойным. Он улыбнулся, пытаясь сделать вид, что сделал это не импульсивно. Щёки Лирики покраснели. Она одарила его таким взглядом, словно смотрела на ненавистного ей человека, и убрала руку.

— Фиорд, вот серьёзно, поэтому ходят столько слухов о твоих отношениях. Понимаешь?

— Я всегда искренен.

— В этом-то и проблема.

Лирика обхватила руками покрасневшее лицо и пристально посмотрела на него. Но когда она увидела его улыбающимся, то сразу подумала, что может разозлиться.

— Мне показалось, что появилась проблема, но, похоже, всё не так.

— Проблема?

— Да, во время банкета ты выглядел странно. Мне стало интересно, не связано ли это со мной. Я ведь ещё и в конце отклонила твою просьбу потанцевать. Даже если ты знаешь, что это притворство, ты мог обидеться, поэтому я подумала, что, может быть, ты придёшь. — Лирика слегка улыбнулась. — Мы встретились посреди ночи в особняке Барат. Что будет, если нас поймают?

— Кто знает.

Наклонив голову, Фиорд задумался. Если их поймают? Этого он не знает, но ему пришло в голову, что он предпочёл бы быть пойманным, вот только не осмелился сказать об этом вслух.

— Разве герцогиня Барат не будет в ярости?

Фиорд покачал головой.

— Я не знаю о том, что думает Её Превосходительство.

Лирика промычала и скрестила руки. Затем она спросила:

— Так что привело тебя сюда?

— Я хотел узнать, не омрачилось ли ваше настроение сегодня.

Фиорд тут же понял, что они с Лирикой думали об одном и том же. Она разделяла с ним ту же мысль. Они рассмеялись.

— Всё в порядке. Я просто подумала, так вот каково герцогство Барат, а ещё, что у Фиорда есть повод для гордости.

Фиорд улыбнулся из-за слов Лирики. Глядя на его улыбку, девочка заговорила:

— Фио.

— Да, Лири.

— Можешь сказать? Что тебя так тяготит?

Обычно и он, и она делали вид, что не замечают всей картины. Лирика знала, что Фиорд делает это ради чего-то. Вот почему ему приходилось нелегко.

Юноша прикусил губу.

— …Знаю, вы проявляете много терпения ко мне...

Прежде чем он успел закончить фразу, Лирика крепко сжала его руку. Она решительно произнесла:

— Нет, Фио, мне никогда не приходилось терпеть тебя. Ни разу. Ты не в тягость мне, я имела в виду, ты выглядишь так, будто тебе приходится нелегко.

Разве слова, которые мы проглатываем и прячем, не будут накапливаться и в конечном итоге оборачиваться ядом?

— Ты через многое проходишь, но мне грустно думать о том, что передо мной ты заставляешь себя улыбаться. Я знаю, что ты борешься. И знаю, что это как-то связано с герцогиней Барат. Но я также знаю, что это не обычная борьба между умеренными сторонниками и их оппозицией.

Фиорд держался за руки с Лирикой. Он наклонился. Его лоб вдруг прислонился к её плечу. Принцесса улыбнулась и обняла юношу.

— Тебе не нужно рассказывать об этом прямо сейчас. Всё хорошо, ты можешь сделать это, когда захочешь.

— Ваше Высочество, почему?

— Потому, что ты говоришь мне только то, что сделает меня счастливой.

Он вздохнул, когда Лирика отшутилась.

«Ах, чёрт».

Нехарактерно резкие слова вырвались из глубин сердца. Ему нравилось то, как Лирика обнимала его. Он покраснел, но не хотел этого показывать. Радость захлестнула душу. От одних этих слов, всего лишь из-за них, и только-то, и только-то. Так мало ему было нужно.

Фиорд прижимался к её плечу, пока не успокоился. Он наслаждался прикосновением руки, поглаживающей его спину. Стыд начал уходить на второй план. Ощутив, что его румянец утих, он поднял голову и произнес:

— Лири, пожалуйста, запомните, если в будущем рядом с вами будут крутиться мальчишки, я должен буду для начала на них посмотреть.

— Что?

Глаза Лирики расширились от недоумения, а затем она разразилась смехом.

— Фио, если и ты туда же, мне будет трудновато. Атиля вполне достаточно. К тому же, мальчишки, ну...

Лирика наклонила голову в раздумьях, и Фиорд сказал то, что хотел:

— А что насчёт тех, кто участвовал на балу? Разве не их выбрала императрица-мать?

— Да, их, но...

— Думаю, они были кандидатами.

— Что?

— Кандидатами в мужья.

— А-а?

Лирика посмотрела на Фиорда и улыбнулась.

— Это невозможно.

Она покачала головой, а потом вдруг вспомнила, как отец отвёл некоторых мальчиков в сторону. Внезапно кровь отхлынула от её лица.

«Неужели то, о чём говорила Тиаре, правда? Он правда выводил их, чтобы угрожать? Нет, не может быть? Стал бы отец делать что-то подобное?»

— Лири, не воспринимайте это слишком серьёзно. Думаю, императрица-мать сделала это в качестве испытания.

— А, м-мх...

Ответив, Лирика задумалась.

«Но я принцесса по контракту. Однажды я перестану быть принцессой, о замужестве не может быть и речи».

Фиорд мог легко понять ситуацию неправильно. Если он так думает, то что насчёт других?

«Брин и Лаув не стали бы так думать. Полагаю, поэтому они ничего не говорили».

Лирика быстро избавилась от смущения и похлопала Фиорда по плечу.

— Всё нормально, я не собираюсь выходить замуж.

Выражение лица Фиорда стало странным. Гадая, что она такого сказала, Лирика ахнула и в спешке добавила:

— Нет, Фиорд, я не в этом смысле. У тебя нет причин испытывать облегчения от того, что я не выхожу замуж.

— Нет, мне стало легче.

Фиорд улыбнулся, и Лирика снова покраснела. У него всегда было ощущение, что его мечут из крайности в крайность, но он был не против.

Лирика откашлялась и вернула разговор к сути:

— Итак, когда ты хочешь поговорить, м?

— Я рассказал бы всё хоть сейчас, но прежде мне нужно кое с кем поговорить.

— …Лизерт?

— Да. — Фиорд кивнул.

Дело было не только в нём, но и в Лизерт. В любом случае, она должна знать.

Лирика кивнула. Фиорд посмотрел на неё и задал вопрос:

— Раньше я не смог сопроводить вас, поэтому не успел спросить. Могу я поцеловать вас на ночь?

Лирика встала на цыпочки и подставила щёку.

— Можно.

Фиорд задавался вопросом, поняла ли Лирика его слова, но он послушно поцеловал её в щёку.

— Спокойной ночи.

— Мх.

Фиорд посмотрел на милые раскрасневшиеся щёки Лирики и исчез. Принцесса на мгновение сомкнула руки и сложила их на груди. Её сердце колотилось.

— Ха-а.

Вздохнув, Лирика остановилась, когда закрывала шторы.

«Лунный свет такой красивый. Оставлю их немного приоткрытыми».

Она легла на кровать, не закрыв шторы полностью. Уткнувшись лицом в мягкую подушку, принцесса на мгновение задумалась о том, что узнала ранее.

«Муж».

Она попыталась вспомнить лица детей, но пришла к выводу, что Фиорд — самый красивый, и заснула.

❖ ❖ ❖

Поколебавшись, Фиорд направился в комнату Лизерт. Она не должна была спать.

«Я только что видел, как двигалась кукла».

Когда он вошёл в гостиную, Лизерт сидела на диване. Она посмотрела на Фиорда, потом улыбнулась, встала и сделала реверанс.

— Здравствуйте, братец, здравствуйте.

Фиорд вежливо ответил на приветствие и извинился:

— Прости, что разбудил тебя посреди ночи.

— Нет, я не спала. В чём дело?

Фиорд почувствовал на себе пристальные взгляды. Стопка кукол уставилась на него.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе. Думаю, ты имеешь право знать. Это касается Барат.

Лизерт моргнула, словно услышала что-то неожиданное, но тут же кивнула и предложила ему сесть. Когда Фиорд сел, она заняла место рядом с ним. Кажется, Лизерт мастерила куклу. На столе стояла шкатулка для шитья.

— Для начала выслушай историю полностью, а потом задавай вопросы.

— Хорошо. — Лизерт кивнула.

Фиорд раздумывал, с чего начать, но решил прежде озвучить конец:

— Герцогиня не намерена оставлять кого-либо из нас в живых.

Улыбнувшись, Лизерт спросила:

— Разве вы не знали об этом?

— Нет, я не о том, что кого-то из нас собирались пощадить, она намерена проглотить нас обоих.

— ...

Лизерт наклонила голову. Фиорд медленно объяснил.

В ходе поисков конкретных подробностей о засвидетельствованных документах и экспериментах, касающихся Барат, постепенно складывался пазл. Он уже знал, что Барат ставила опыты на людях, чтобы усовершенствовать себя. Прежде всего она стремилась обладать теми же способностями, что и Такар, потому что считала, что это единственный изъян, препятствующий возвышению над императорской семьёй. Чтобы обрести силу монстра, были совершены чудовищные вещи, но прогресс шёл медленно.

— Пока она не нашла Королеву Червей.

— Я сломала её.

— Жалкую подделку. Не оригинал.

Лизерт пристально уставилась на Фиорда, и он продолжил:

— Пока я экспериментировал с Королевой Червей, понял одну вещь. Если напрямую извлечь силу монстра и направить её в людей, большинство умрёт. Однако если сила всё-таки проходит через человека, всё меняется.

Кровь и плоть тех, кто выживал, смешивалась с кровью и плотью монстра. Для поддержания жизни они либо принимали лекарства, либо в них вливали силу, полученную от Королевы Червей. Из адаптированного человека с помощью Королевы Червей «относительно» легко извлечь силу и влить в кого-то другого.

Фиорд усмехнулся.

— Те, чьи силы извлекаются, долго не живут. Нет, у подопытных изначально короткая жизнь. Также Баратам не суждено жить долго.

Как и ему, так и Лизерт. Того времени, которое у них осталось, недостаточно, чтобы в полной мере насладиться жизнью. Однако...

— Разве герцогиня не живёт слишком долго?

Легко позабыть о своём возрасте, если смотреть на молодую и красивую мать. Но медленно подсчитав годы, можно понять, что она гораздо старше, чем кажется. Тут Фиорд зашёл в тупик. С тех пор он прочёсывал хронологические записи Барат в поисках подсказок, но всему есть предел.

— У каждого Барат были разные способности. Подозреваю, что способность Её Превосходительства в том, чтобы пускать корни и поглощать всё вокруг.

Если дела обстоят так, то нет никакой возможности узнать, сколько сил она успела накопить.

— Из-за кровных уз силы теряются, чтобы посадка прошла намного проще. — Фиорд объяснял всё, что мог, стараясь не вмешивать чувства. — Очевидно, она поглотила родителей, братьев и сестёр. Когда закончит с нами, поглотит и нас. Чтобы стать совершенным Барат.

Их растили ради одной цели — чтобы съесть, как домашний скот. Он был так глуп, пытаясь найти малейшую привязанность; думая, что в ней есть хоть капля сострадания. Фиорд сам себе удивлялся. Он давно отбросил эти мысли. Думал, что отказался от привязанности к матери, но всё равно повергся в шок. Даже после всего, что произошло, для неё всё ещё оставалось место в его сердце.

— И что? — спросила Лизерт.

На вопрос Лизерт Фиорд ответил:

— Всё, что она делает, — это просто игра.

Ему и невдомёк, сколько силы накопила герцогиня за эти годы. Она поглотила всё, над чем так долго, из поколения в поколение работали Барат, чтобы победить Такар. Он знал, что является абсолютным шедевром, но никогда не задумывался, каким способом это было достигнуто. Юный герцог чувствовал себя свиньёй на ярмарке.

У него ещё оставались вопросы. Однако это всё, что ему удалось узнать из полученной информации. Есть части, которые сложились в его внутреннее убеждение. Неужели все эти бесчисленные опыты провалились? Если существуют и другие удачные эксперименты, помимо него и Лизерт, то куда они делись?

Фиорд мог с лёгкостью представить, как герцогиня Барат орудует вилкой и ножом для разделки свежего мяса. Должно быть, она с интересом наблюдала за ним. Одни мысли о ней утомляли. В тот день, когда Фиорд узнал об этом, он не смог не пойти к Лирике. У него не было выбора. Даже сейчас, когда его глаза закрывались, он видел тот прекрасный коралловый остров и его сверкающие воды.

Если Фиорд умрёт, у герцогини будут большие проблемы. Ведь он довольно превосходный корм. Умереть ради побега легко. Очень. Но Фиорд обещал не делать этого, поэтому ему ничего не оставалось, кроме борьбы. Сидя бок о бок с той, чьи мысли юноша понять не мог, он играл в игру «съешь или будь съеден».

— Ху-ху...

Лизерт слегка рассмеялась и молниеносно протянула руку. Она сграбастала большие ножницы, которыми резала ткань, и замахнулась. Фиорд рефлекторно схватил её за запястье и оттолкнул, отчего ножницы глубоко вонзились в диван.

Лизерт усмехнулась.

— И что? И что с того? Что теперь?

Прежде чем Лизерт успела дотянуться до шкатулки, он пнул ногой стол, который тут же упал с грохотом.

— Это уже слишком.

Лизерт заскулила и изо всех сил попыталась вытащить ножницы.

Рва-а-ак...

Когда ножницы задвинулись, ткань дивана начала рваться. Фиорд сильно надавил на неё, чтобы удержать любые телодвижения. Лизерт пристально уставилась на него.

— Так ты собираешься сбежать? — Её глаза, точь-в-точь как у него, запылали. — Сбежать? Вырваться из этого кольца в одиночку? Ни за что. Это невозможно. Сколько смертей мы поглотили, чтобы оказаться здесь, а ты говоришь так, будто мама делала это одна. Мы тоже поглощали!

— !..

На мгновение сила в его руках внезапно ослабла. Когда Лизерт вытащила ножницы, Фиорд сильно дёрнул её за руку. Она вскрикнула, подавшись вперёд. Отстранившись, Фиорд прижал её голову к дивану. Затем, отбросив всякое снисхождение, он коленом придавил спину Лизерт, чтобы она не могла пошевелиться. Девочка стиснула зубы.

— Я не сбегу! И тебе тоже не сбежать! Убью! Я убью тебя! Убью тебя и стану хорошим ребёнком для мамы!

Крики сменились на вкрадчивый голос, отчего у Фиорда по коже побежали мурашки. Говорить с ней бесполезно. Лизерт пыталась вырваться из-под его хватки.

— Даже если сбежим, что мы будем делать? Есть ли для нас другой путь? Нет, это всё, что у меня есть, это всё, о чём я знаю. Разве ты сможешь жить как все?

Слова Лизерт пронзили ножом. Он думал о том же.

— Что? Думаешь, что от того, что ты спутался с той девкой из Такар, что-то изменилось? Насмешил. Ты позор для Барат! Пуго, Сада!

Когда Лизерт закричала, выскочили два больших плюшевых медведя. Фиорд посмотрел на них, и они тот час разорвались, отчего вата разлетелась во все стороны. Он не остановился на этом и начал уничтожать кукол одним лишь взглядом.

— А-а-а-а! — Лизерт кричала: — Убью, я непременно убью тебя-я-я, Фиорд Бара-а-ат!

Стук!

Раздался удар трости об пол. Фиорд и Лизерт удивлённо подняли головы. К ним пришла герцогиня Барат, хотя они не почувствовали её приближения. Прямо стоя с тростью в руке, она произнесла:

— Шумно. У нас гости, а вы ведёте себя невоспитанно.

Мгновенно выражение лица Лизерт наполнилось страхом.

— Н-нет, простите, матушка, простите.

— Я спровоцировал её. Простите.

Когда Фиорд отпустил Лизерт и произнёс эти слова, герцогиня Барат безучастно посмотрела на него. Дети встали и поправили одежду.

Герцогиня медленно заговорила:

— Фиорд, есть одна вещь, в которой ты заблуждаешься.

— ...

Как давно она здесь и сколько успела услышать? Опасения юноши мгновенно развеялись. Она слышала всё.

— Что за заблуждение?

Фиорд поднял глаза, и герцогиня спокойно ответила:

— Я тоже на ринге. В нём не только ты.

Лизерт судорожно сглотнула. Взгляд Фиорда невольно переместился на ножницы, лежащие на диване. Герцогиня Барат слегка рассмеялась.

— Думаешь, я могу тебя убить? Хорошо, Фиорд Барат, мой шедевр. Если станешь сильнее и поглотишь меня, так тоже будет хорошо. Сильнейший продолжит род Барат. Но вы оба безнадёжны. Мои усилия были напрасны.

Тяжело понять, шутит она или нет. Фиорд поборол желание съязвить. Сейчас не время для этого.

— Как справедливо.

Однако он не смог удержаться и выдал пару слов. Герцогиня Барат улыбнулась.

— Жизнь несправедлива. Ни к кому.

Она посмотрела на Фиорда и Лизерт. Её губы скривились в жестокую улыбку.

— Убейте друг друга, — приказала она с весёлыми нотками в голосе.

❖ ❖ ❖

Лирика проснулась поздно. Накануне вечером Брин сказала: «Вы совсем вымотались, я отменю все планы на завтрашнее утро», — и натянула на неё одеяло. В результате принцесса проснулась в сонном состоянии как раз тогда, когда солнце взошло на небо. Она умылась и переоделась. Ей совсем не хотелось есть, возможно, причина тому — долгий сон. Лирика размеренно выпила чашку чёрного чая, чуть более крепкого, чем тот, который доводилось пить в детстве, и съела кусок хлеба с маслом. К тому времени подошла Тиаре.

— Тиаре, ты уже проснулась?

— Да, ых. Тут все свихнулись. Посреди ночи устраивают какие-то драки.

— Драки?

— Да, кто-то очень много кричал и топал. Сэр Лаув в порядке?

Лирика оглянулась на Лаува, и, к её удивлению, он тоже выглядел уставшим.

— Ты тоже слышал драку?

— Да, слышал. Похоже, юный герцог и леди подрались.

— Ох...

Лирика вспомнила прошлую ночь. Наверняка Фиорд поговорил с Лизерт, и, возможно, именно это стало причиной драки.

— Всё было настолько плохо?

— Не уверена, но похоже, многие куклы были разорваны.

Тиаре плюхнулась на стул и зевнула. Она подпёрла подбородок и усмехнулась.

— Обычно мне приходится рано вставать, чтобы тренироваться на рассвете в фехтовании, но высыпаться здорово.

Брин поставила перед ней чашку с чаем. Тиаре выглядела счастливой.

— Я счастлива из-за того, что могу есть вот так спокойно.

— Если ты счастлива, то и я тоже. Кстати, о разорванной кукле. Кукла? — Лирика попыталась представить Фиорда, разрывающего куклу на куски, но это не совсем подходило ему.

— ...Кукла. Она двигается.

Все удивлённо посмотрели на Лаува, и он продолжил:

— Вчера на рассвете я видел, как фарфоровая кукла двигалась сама по себе.

На какое-то время все трое замолчали.

С неприятным удивлением Брин заговорила первой:

— Кукла двигалась? Сама по себе?

— Да, когда я отворачивался, она приближалась.

— Похоже на историю о призраке, — произнесла Тиаре.

Брин чуть замерла, затем ушла и вернулась.

— Исчезла.

— Что?

— Кукла, которую вам подарили. Я не нашла её.

— А?

— Уверена, я положила её в коробку, но она пуста.

— ...

Лирика представила куклу, которая двигается сама по себе.

«Хм, выглядит безобидно».

Кукла была настолько маленькой, что не представляла особой угрозы. Тем не менее, осторожность не помешает.

— Когда придёт время, она объявится. До тех пор будьте начеку.

Оба Вульфа кивнули в ответ на слова Лирики.

— Я сообщу об этом сэру Каону.

Принцесса ответила Лауву: «Да, было бы хорошо».

— Но это странно. Я совсем ничего не почувствовала.

Лирика немного гордилась тем, что является волшебницей. Когда она осматривала куклу, то ничего особенного не заметила, а та оказывается двигается сама по себе.

— У Барат есть свои методы, — утешила её Брин.

Лирика слегка вздохнула и кивнула. После позднего завтрака и смены одежды их ждал посланник от герцогини Барат.

— Её Превосходительство герцогиня передаёт, чтобы вы сегодня хорошо отдохнули, поскольку прошлая ночь выдалась слишком гостеприимной. Можете спокойно осмотреть особняк или покататься на лошади. Проведите время в особняке Барат с удовольствием. Если вам что-то понадобится, пожалуйста, дайте нам знать.

— Хорошо. Если мне что-нибудь понадобится, я сообщу.

Посланник поклонился и, развернувшись, удалился.

Лирика на мгновение задумалась, а затем обратилась к горничной:

— Вчера леди Лизерт провела для меня экскурсию по саду, сегодня я хотела бы, чтобы экскурсию проводил юный герцог Барат.

— Да, Ваше Высочество.

Горничная склонила голову. Через некоторое время кто-то прибыл, и Лирика подумала, что пришёл слуга с ответом, но это был сам Фиорд.

— Юный герцог Барат.

Лирика встала. Она внимательно осмотрела его, и мельком увидела повязку под воротником. Юноша грациозно поклонился.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Мх.

— Не хотите ли бы вы вместе со мной покататься на лошадях?

— Давай.

— Чуть позже я пришлю слугу.

Лирике стало интересно, пришёл ли он лично ради того, чтобы сказать ей об этом, но она лишь кивнула. Переодевшись в платье для верховой езды, принцесса спустилась вниз. Фиорд стоял у входа, также переодевшись, и, увидев её, поприветствовал. Поскольку Венеру взяли с собой на случай, если поездка в карете надоест, Лирика села на знакомую лошадь. За ними последовали Тиаре, Лаув и несколько рыцарей из сопровождения.

Лирика и Фиорд молча ехали бок о бок, а рыцари следовали на расстоянии впереди и позади. Стук копыт лошадей был бодрым, а местность, мимо которой они проезжали — чрезвычайно красивой. В деревнях принцесса не останавливалась, но наверняка поселение неподалёку от особняка было не менее прекрасно раскинувшегося перед ними пейзажа.

Следуя указаниям Фиорда, они постепенно поднимались по холму. С обеих сторон тропинка была усыпана полевыми цветами. Время от времени можно было увидеть сидящих и пасущихся коз или овец.

«Хорошо, что я передвигаюсь верхом на лошади», — подумала принцесса, достигнув вершины, откуда открылся панорамный вид.

— Ва-а, — издала небольшое восклицание Лирика.

С холма вдали виднелся особняк Барат. Фиорд слез с лошади и помог Лирике спуститься. Они стояли бок о бок на холме и смотрели на раскинувшийся внизу пейзаж.

— Здесь так красиво. Особняк герцогини Барат выглядит как кукольный домик, — проговорила принцесса.

С вершины холма можно было в полной мере разглядеть симметричный вид сада. Фиорд посмотрел на Лирику, и она сняла кольцо с мизинца и положила его на ладонь. Вокруг воцарилась тишина.

— Кажется, то, что ты собираешься рассказать, — важно для тебя.

Фиорд горько улыбнулся и посмотрел на Лирику. Неторопливо он рассказал ей то, что вчера поведал Лизерт.

Увидев, как округлились глаза Лирики, Фиорд произнёс:

— А потом она сказала: «Убейте друг друга». Знаете, что забавно? В тот момент отреагировала не только Лизерт, но и я. Хотел бы я сказать, что защищался, но нет. Я дрался, как собака на ринге, пока герцогиня не сказала: «Я пошутила». — Он стиснул зубы, а затем беспомощно улыбнулся. — Я пытался вырваться, но отреагировал всего на одно слово. Как хорошо надрессированная собака.

Фиорд поведал одну из самых печальных историй. Ясные глаза Лирики мучительно сотряслись.

— Фио, — её брови свелись вместе, — Я так зла. Так зла. Твоей вины здесь нет. Ты ни в чём не виноват. — Она прикусила губу. — Я так хочу обнять тебя прямо сейчас, но не могу, вокруг столько людей. Ах, всё равно.

Лирика не смогла сдержаться и крепко обняла его. Фиорд ощутимо вздрогнул, отчего она ойкнула и подняла голову.

— Кажется, ты ранен. Всё в порядке? Я неожиданно обняла тебя.

— ...Я в порядке. Рана не такая глубокая, — ответил он и поднял голову.

Глаза рыцарей, стоявших вокруг них на страже, округлились до предела. Поскольку они вдвоём скорее были похожи на кошку с собакой, всех, должно быть, очень смутила эта ситуация. Фиорд, чувствуя на себе пристальные взгляды, медленно обвил руками Лирику за талию и обнял её.

— Фио, я знаю. Если бы ты хотел убить Лизерт, она ни за что не победила бы. Я знаю, насколько ты старался. И я знаю, что ты пытался не причинять боль Лизерт, пока тебе самому было так больно, — серьёзно проговорила Лирика.

— Вы так думаете? — спросил Фиорд, и принцесса в ответ энергично кивнула.

— Представь, если бы рядом с тобой была я и герцогиня сказала бы что-то подобное. Разве всё не было бы иначе?

— ...Было бы.

Вероятно, в тот момент он бросился бы убивать герцогиню.

— И... — она вскинула голову, — Фио, я говорю это, исходя из собственных соображений. Не думаю, что эту проблему следует решать так, как собрался ты.

Лирика глубоко вздохнула и твёрдо произнесла:

— Убегай со мной!

Фиорд моргнул. Он хотел убедиться, что не ослышался.

— Можете повторить ещё раз?

— Давай убежим, нет, странно говорить «убежим». Пока что тебе нужно держаться подальше от герцогини.

Лирика мягко отпустила Фиорда, и он с сожалением отступил от неё чуть медленнее.

«Я хотел снова услышать те слова».

Такие реплики свойственны третьесортным любовным романа, но из уст Лирики это прозвучало как нельзя слаще. Честно говоря, ему будет достаточно и роли в третьесортном любовном романе. Что может быть более ослепительным, чем счастливый конец после всех невзгод и лишений? Человек, который отмахивается от таких историй, называя их дешёвыми, наверняка не испытывал в своей жизни особых трудностей или разочарований.

Лирика прислонилась к ближайшему дереву и скрестила руки.

— Невозможно жить с таким человеком и быть в порядке, разве нет? Боль будут причинять и дальше. Думаю, что лучше уехать от неё как можно дальше и привести свои мысли в порядок. Больно постоянно слышать подобные слова, даже от людей, которые тебе безразличны.

Лирика вспомнила своё детство. Она знала, что теперь мама очень любит её. Руки матери тёплые и успокаивающие, а прошёптанные слова сладкие-пресладкие. И всё же. Порой всплывали воспоминания, которые причиняли боль даже сейчас. Так и со словами.

«Если продолжать слышать подобные слова в течение долгого времени, никто не сможет мыслить здраво».

Обращаясь к Фиорду, Лирика продолжила:

— Когда ты приведёшь свои мысли в порядок, то сможешь увидеть другой путь. Фио, может, ты и против побега, но иногда это лучший выход. — Она зароптала: — И ещё, Фио, я не во всём уверена, но мне кажется, не стоит продолжать с такими мыслями, как «Я одолею герцогиню Барат», или «Я нанесу удар», или что-то в этом роде.

— …Не стоит?

— Мх, стремись к чему-то другому. К чему-то большему. Хм, я бы хотела, чтобы твоей целью стало твоё счастье.

— Счастье... — повторил Фиорд, словно ему сказали что-то неожиданное.

Принцесса неловко пожала плечами и снова заговорила:

— Ты пережил больше, чем я. Возможно, есть то, чего я не знаю, но мне бы хотелось, чтобы ты подумал об этом.

— Я подумаю.

Лирика ярко улыбнулась.

— Этого достаточно. Вполне. Итак, подскажешь, куда мы пойдём дальше? Сегодня я собираюсь весело провести с тобой время.

Она снова надела кольцо на мизинец и улыбнулась.

❖ ❖ ❖

Каон Варгалли долгое время работал в горах, поэтому знал толк в выживании и убийствах. Однако сопровождение было для него в новинку. Тем более это касалось императорской семьи. Он не ожидал, что эта миссия выпадет на его долю, но опыт есть опыт.

«Хм-м…»

Мужчина посмотрел на журнал, который должен был заполнить. Ему нужно было написать о событиях дня и отправить отчёт. В частности, императрица лично попросила его записывать каждого человека, который приближался к принцессе.

«Хм…»

Каон снова глухо замычал. Он не мог забыть то, что видел ранее днём.

[Когда принцесса достала артефакт, звук их разговора заглушился, затем она внезапно обняла юного герцога Барат.]

Дописав предложение, мужчина ещё раз просмотрел его.

«Факты есть факты».

[Юный герцог Барат также обнял принцессу.]

Принцесса, возможно, не заметила, но в тот момент юный герцог Барат поднял голову и посмотрел на окружающих рыцарей.

«Его выражение лица».

Юноша не выглядел ни смущённым, ни удивлённым. Он просто многозначительно улыбнулся.

«Хм-м...»

Каону понравилась маленькая принцесса. Он знал, что она приёмная дочь и что она из трущоб. А ещё знал, что принцесса — обладательница невероятного артефакта «волшебная девочка». Вживую она оказалась совсем не такой, как он того ожидал. Лирика очень понравилась Каону. С ней он чувствовал себя как с внучкой.

«Но этот пацан с симпатичной внешностью».

На мгновение мужчина вспылил, но быстро вернул себе самообладание. Принцесса ещё юна и в том возрасте, когда девочек привлекают красивые мальчики.

«По принцессе можно сказать, что между ними скорее дружба. Только вот взгляд юного герцога Барат».

Каону этот взгляд не понравился. Однако, поскольку в отчёте не должны отражаться личные чувства, он записал только факты.

[Весь день они вместе гуляли и наслаждались верховой ездой. В дорогу взяли наполненную едой корзину.]

«Вот и всё».

[Она выглядела очень счастливой.]

Написал в заключение Каон. Далее он расписал о том, как они возвращались в особняк. Мужчина составил весь отчёт, затем сложил его и запечатал. Земли Барат находятся недалеко от столицы, так что гонец доберётся в ближайшее время.

❖ ❖ ❖

После отъезда из герцогства Барат поездка проходила без происшествий. Вот только чем дальше на юг они продвигались, тем жарче становилось. Одежда Лирики постепенно становилась тоньше. Она стала часто носить что-то лёгкое. Даже в самые труднопереносимые дни принцесса ехала верхом на Венере. Прохладный ветерок был её спасением.

Где бы Лирика ни оказалась, везде устраивались приёмы и пиры, а дети её возраста смотрели на неё с обожанием в глазах. В частности, мальчики старались познакомиться с ней, как-то заговорить и даже присылали письма.

Территории, которые они посещали, включали в себя не только дворянские земли, но и небольшие баронства. Когда распространялась весть о том, что устраивается приём для члена императорской семьи, даже аристократы без угодий старались хоть мельком увидеть лицо Лирики. Конечно, это было бесполезно, если принимающая семья не присылала приглашения, поэтому дворяне на пути «цветов и змей» пользовались привилегией сопровождения.

Сегодня был ещё один такой день. Дворяне более низкого ранга смотрели на неё с выражением «не могу поверить, что увидел принцессу» и встречным взглядом, так и просящим хотя бы о маленькой беседе. Лирика старалась приветствовать каждого в равной степени. Она всегда уставала после таких балов.

Принцесса скинула туфли и уткнулась в диван.

— Совсем выбились из сил? Не ложитесь так сразу в постель, — попросила фрейлина.

— Мх, мне нужно поспать.

В последнее время Лирике снились странные сны о пустыне. Дракона в них не было. Не было и людей. Она просто стояла посреди завораживающей ночной пустыни.

«Может ли один и тот же сон сниться постоянно?»

Если бы что-то происходило, можно было бы узнать хоть что-то, но ей снилась одна пустыня.

— Сон милый сон.

Лирика поднялась с дивана. Эти странные сны не были страшными или пугающими. Скорее, созерцаемый в них вид был столь красивым и умиротворяющим, что она полностью утопала в нём. Ей не надоедало наблюдать за тем, как ветер сносит и воздвигает песчаные горы. Чистый белый песок ярко сверкал в лунном свете, давая понять, что она спит. Ночью там не слишком жарко и не слишком холодно.

«Я и сегодня увижу этот сон?»

Лирика легла на кровать и закрыла глаза.

❖ ❖ ❖

«Ах, я знала».

Снова этот сон. Удивительно, что она понимала, что это сон, но не менее удивительно, что сон был таким ярким.

«Всё так же красиво...»

Лирика безмятежно смотрела на песчаную пустыню. Она подняла взгляд на ночное небо. Оно было усеяно звёздами, а большой полумесяц демонстрировал всю свою красоту. И тут кто-то обратился к ней:

— Разве здесь не прекрасно?

Удивившись, Лирика обернулась. Рядом стоял высокий мужчина в капюшоне. Она была удивлена, но не испугана. Более того, девочка даже почувствовала ностальгию.

— Вы кто?

Мужчина только улыбнулся.

— Я рад, что вы находитесь достаточно далеко от столицы, чтобы видеть сны. Дракон страшно проницателен.

Закончив говорить, он снял капюшон. Явились его длинные тёмно-синие волосы и аккуратные черты лица.

— Я так рад встрече с вами, последний волшебник, тот, кто последним закроет дверь. — Мужчина положил руку на грудь. — Я первый волшебник, тот, кто первым открыл дверь.

Лирика слегка приоткрыла рот. Первый волшебник слегка улыбнулся.

— И снова повторюсь, рад встрече с вами.

❖ ❖ ❖

— !!!

Лирики открыла глаза и увидела незнакомый потолок. Уставившись в него, она поджала щёки.

«Этот сон… Не похоже на сон? Что мне приснилось?»

Ей показалось, что она уже видела такой сон. В нём было два человека, и тогда её назвали «последним волшебником».

«Кажется, тогда они учили магии».

Она подумала, что тот человек был одним из них.

«Как он оказался в моём сне? Если он первый волшебник, то разве не должен быть мёртв? И что за последний волшебник? Неужели это значит, что после меня больше не будет волшебников...»

— Хм-м.

Усердные думы не приведут к ответу. Вдали от столицы… Она была вне поля зрения отца, а тот человек как будто боялся его и поэтому не появлялся во снах.

«Вроде пустяк. Может, это как-то связано с тем, что отец запретил мне видеть сны?»

Однако Лирике было любопытно. Что именно тот человек имел в виду, говоря, что она — последний волшебник, что это за сон, почему ей это снится и как он там оказался.

«Это мой сон. Разве у меня не должно быть преимущество? И ещё я сильно подросла», — с этой мыслью Лирика закрыла глаза, но когда она снова заснула, пустыня ей уже не снилась.

❖ ❖ ❖

«Не могу поверить, что мне приснился такой сон, и он больше так и не появился!..»

Лирика тяжело вздохнула.

— Принцесса, если вы расстроены, почему бы нам не выйти и не прогуляться? Походив, вы почувствуете себя гораздо лучше, — порекомендовала Тиаре.

— М, так и поступим.

Карета тут же остановилась. Принцесса, её компаньонка и фрейлина вышли из кареты, возле которой немного прошлись.

— Я устала от поездки в карете.

— Неудивительно, у меня уже попа и спина болит от сидения.

— Прости. Ты едешь со мной в карете, хотя могла бы ехать верхом.

— Что вы, от езды на лошади у меня всё тоже разболелось бы. — Тиаре махнула рукой. — Кстати, что-то случилось? В последнее время вы, кажется, не в очень хорошем настроении.

— Нет, не совсем. Дело во снах.

— Ага.

— Со мной перестали разговаривать.

— Что?

Когда Тиаре в недоумении наклонила голову, Лирика сказала, что ей следует объяснить всё с самого начала.

— На днях мне приснился сон...

— Принцесса!

Тиаре резко притянула её к себе.

Вших!

Шух!

Заднее колесо кареты выпало, и карета наклонилась в сторону. Большое колесо покатилось из стороны в сторону и упало. Рыцари быстро собрались вокруг Лирика и встали в круг.

— С вами всё в порядке? — спешно спросила Тиаре, и Лирика кивнула.

— Мх, я в порядке.

В тот же момент земля тихо загрохотала. Все подняли щиты и приготовились броситься в атаку. Лирика схватила свой маятник. Глаза Каона сканировали округу. Звук становился всё громче, но враг не появлялся. Камни на земле задребезжали. Вдруг всё замерло. Воцарилась жуткая тишина. Лирика уставилась на землю.

— Внизу! — крикнул Каон.

Грох-грох-грох!

Внезапно из земли поднялся огромный объект, который мгновенно подпрыгнул вверх, а затем рухнул на землю.

— ?!

Каким-то образом мир перед глазами Лирики закружился, и когда она пришла в себя, то оказалась в объятиях Лаува.

«Что это?»

Гигантский зверь, похожий на нечто среднее между кротом и ящером, вышел из-под земли. Он был немного больше кареты, в которой они ехали. Зверь был покрыт твёрдой чешуёй, которую трудно прорубить мечом.

— Вы ранены?

— Нет.

Получив ответ Лирики, Лаув тут же опустил её на землю. Из прошлого опыта он знал, что защищать кого-то, неся его на руках, очень сложно.

— Ки-и-и!

Когда зверь сжался, из его чешуи повылезали острые шипы, которыми в следующее мгновение выстрелили.

— А-а!

— Ыгх!

Поблизости стоящие рыцари вскрикнули, не сумев увернуться. Тиаре принялась наносить удары, а Лаув блокировать.

— Не теряйте бдительности! Приближается вторая атака! — крикнул Каон.

Выпущенные шипы, которые унёс ветер, раздулись в шары и начали двигаться, словно обладая собственным разумом. Рыцари, в которых попали эти шары, падали, как будто на них пришёлся удар твёрдым железным шаром.

«Н-не вижу».

Их скорость была слишком велика, чтобы глаза могли уследить за ними. Даже если бы Лирика попыталась применить против них магию, не говоря уже об атаке, ей нужно было для начала увидеть эти шары.

— Кентана (Стальной Щит)!

Лирика первым делом окружила себя щитом. Благодаря этому рыцари могли передвигаться гораздо легче.

«Где Брин?»

— Брин!!! — вскрикнула принцесса, увидев лежащую на земле фрейлину.

Она машинально собиралась подбежать к ней, но тут последовала атака.

Грох!

Грох!

Щит с грохотом заблокировал атаку, отчего отдалась вибрация. Лирика тяжело сглотнула. Она могла бы подбежать, но ей казалось, что в таком случае Брин навредят. Лаув пронёсся мимо остановившейся Лирики и проверил состояние Брин. У неё обильно текла кровь, словно шип пронзил её бок.

— Что вы здесь делаете? Вы должны быть рядом с принцессой.

Брин неглубоко задышала и приподнялась. В этот момент Лаув отбил кулаком подлетевший шар.

Пуф!

Шип взорвался со странным звуком, будто лопнула твёрдая кожа. На пол упало нечто, напоминающее кожаный шар, внутри которого него не было ничего, кроме воздуха. Лирика подбежала к Брин.

— Брин, Брин.

— Я в порядке. Это только на первый взгляд выглядит так плохо.

— ...

Лаув похлопал по ране Брин.

— !!!

— Лаув!

— Она сказала, что всё не так плохо.

Брин уставилась на Лаува так, будто собиралась его убить.

До них донёсся крик Тиаре:

— Вот же тва-а-а-арь!!!

Тиаре схватила зверя за хвост, когда тот попытался забраться обратно в туннель. Однако её лёгкое тело потянуло вниз. Она уперлась ногами в землю и удержалась, правда, получалось у неё с трудом.

— Лаув, помоги ей.

— Но...

— У меня есть щит. Всё в порядке. Чем быстрее ты одолеешь чудовище, тем лучше для моей защиты.

Лаув заколебался, а потом встал. В этот момент стрела, выпущенная Каоном, попала зверю в глаз, и тот снова закричал. Толстыми и широкими передними лапами он стал сгребать грязь и разбрасывать её вокруг.

Дун-дун-дун!

Когда зверь наполовину погрузился в землю, он снова закричал:

— Ки-и-и!

В тот же миг из земли вырвались острые шипы. Брин протянула руку, но было уже поздно. Шип пронзил Лирику.

Было так больно, что Лирика не могла даже кричать. Всё, что она услышала, — это вырвавшийся из лёгких воздух. Её правое плечо было пронзено. Поскольку она сидела, щит принял полусферическую форму. Ей и в голову не могло прийти, что что-то может вырваться из-под земли. Когда шипы устремились к её беззащитному телу, она не успела среагировать.

— Принцесса!

Кто-то закричал. Поскольку Лирика была не в силах сохранять концентрацию, её магия рассеялась. Зверь призвал обратно шип, вырвавшийся из-под земли, из-за чего рана Лирики открылась.

— Хык.

Девочка постаралась не рухнуть на месте.

Кап, кап-кап.

Капнула кровь. Кто-то подхватил её, когда она уже была не в силах держаться на ногах.

— Ваше Высочество.

Лирика моргнула. Она ожидала увидеть Брин, но вместо неё увидела лицо Фиорда. Он выглядел настолько бледно, что походил на привидение.

— Простите, я поздно последовал за вами.

Лирика непонимающе смотрела на него. Ощущение реальности пропало. Ей было слишком больно. Казалось, будто рана горит. Юноша замер. Лирик попыталась понять, на что он смотрит. Всё её тело покалывало. Она чувствовала боль, тело онемело, рана чесалась, а зрение расплылось. Лирика заметила, что Фиорда держал Брин за запястье. В руке фрейлины был кинжал.

— Отойди от неё! — закричала Брин.

Лирика пыталась сказать, что с ней всё в порядке, но язык не поворачивался. Фиорд доверил Лирику фрейлине. Девочка видела, как он встал.

— Ваше Высочество, очнитесь. Принцесса!

Крик Брин затих вдали. В ушах зазвенело. Это было последнее, что услышала Лирика перед тем, как потерять сознание.

❖ ❖ ❖

«Снова пустыня!» — сокрушилась Лирика.

Она коснулась лба, а затем удивлённо посмотрела на плечо.

«Это всего лишь сон, значит, со мной всё в порядке».

Плечо было явно проколото, но в остальном порядок.

— Проблема скорее в яде, чем в ранении. Но, похоже, вы приготовили отличное лекарство?

При звуке постороннего голоса Лирика повернула голову, на этот раз не удивившись. Перед ней стоял первый волшебник, в прошлый раз исчезнувший с реверансом. Она посмотрела на него, затем положила руку на грудь, произнеся: «Лирика Нара Такар», — и указала на него.

Мужчина улыбнулся и поклонился.

— Я — Эрхи.

— Правда?

— Правда. Красивое имя, да?

— Очень.

Лирика послушно кивнула, и Эрхи улыбнулся. Его распущенные тёмно-синие волосы были настолько длинными, что их часть, которая выбивалась из-под капюшона, доходила ему до пояса. Лирика потрогала своё тело и посмотрела на него.

— Почему ты мне снишься? Вы, то есть ты же ведь мёртв, да?

Теперь принцесса привыкла не оказывать другим почести. В ответ Эрхи кивнул.

— Разумеется, я мёртв. Моё тело превратилось в прах и от него не осталось следов. Душа тоже должна была куда-то деться.

— Тогда кто ты?

— Ваша магия.

— ...

Лирика сузила глаза, поскольку ничего не поняла.

— Может, прогуляемся?

В ответ девочка кивнула. Она подняла голову и увидела, что сегодня на небе сияет полумесяц, а потом перевела взгляд на пустыню...

— Ва-а…

Песок, который раньше был белым и серебристым, теперь стал золотым. Он не был цвета жёлтой охры, но при этом сверкал так ярко, словно в нём смешалось золото. Лирика взяла горсть песка под ногами и развеяла её. Смешанные с золотом мелкие песчинки потекли вниз. Что-то настолько прекрасное возможно увидеть только во сне.

— Так красиво.

— Таково отражение вашего сердца.

Лирика обернулась и странно посмотрела на него.

— Что такое?

Когда Эрхи спросил, Лирика ответила:

— Так бы сказал кое-кто, кого я знаю, было похоже на него…

Она не могла сказать, что его слова напомнили ей о Фиорде.

— Я польщён.

Эрхи улыбнулся. Лирика посмотрела на него и чуть склонила голову.

— Это всё хорошо, но если у тебя есть ко мне дело, скажи об этом побыстрее. Я хочу поскорее проснуться. Я хочу сказать, что все будут волноваться. Ты всегда приходишь в такие моменты, а не тогда, когда я сплю.

— Мне бы хотелось прийти к вам, когда вы спите, но, принцесса, у вас не очень крепкий сон… Трудно достичь глубины сознания. В любом случае я понимаю вас. Но я также хотел бы закончить наш разговор до того, как вы вернётесь во дворец, на всякий случай.

Он сжал кончики пальцев вместе и развёл их в стороны.

— Есть человек, который дышит огнем.

— Ты о Его Величестве?

— Да.

— Не будем терять времени. Расскажи поскорее.

— Хм, я чувствую некоторое разочарование. Такие рассказы нужно начинать со старых, старых дней... Что ж, на это у нас нет времени. Перейду сразу к делу. Последний волшебник, разрушьте проклятие дракона.

— Проклятие дракона, а! Инро рассказывал об этом.

Был ли дракон проклят? Кажется, они говорили об этом.

— Но я не знаю, где дракон. И как мне снять проклятие?

— Проклятие нависло над драконом, этой страной и родом Инро. Инро связал проклятие воедино. Если разрушится одно, то разрушится и всё остальное.

— Страна тоже проклята?

— Она в ловушке, и из неё никуда не выйти, верно? Из-за моря деревьев, морского тумана и пустыни.

— Значит, если проклятие будет снято, мы сможем выйти за пределы?

— Да, хотя я не знаю, что там.

Эрхи слегка улыбнулся. У Лирики расширились глаза от такого масштаба развития событий.

— Тогда как же снять проклятие?

— Если снимете проклятие с дракона, остальные проклятия тоже будут сняты.

— И где же мне найти дракона?

Эрхи несколько удивился из-за вопроса Лирики.

— Альтерис и есть дракон.

— !!!

❖ ❖ ❖

Лирика открыла глаза. Её сердце колотилось от удивления.

«Я в палатке?»

— Ваше Высочество, вы проснулись? — тихо произнесла Брин.

Лирика перевела взгляд и увидела, что Брин сидит рядом с ней. Она на мгновение непонимающе уставилась на фрейлину.

«Альтерис — дракон? Его величество? Дракон? Правда? Что? Отец — дракон? Мама знает? Дракон? Что?»

Из-за череды вопросов голова шла кругом. Брин подошла поближе.

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Вы меня слышите?

Голос Брин был полон беспокойства, поэтому Лирика решила пока отбросить все мысли о том, что её отец — дракон. Она глубоко вдохнула, выпустила воздух и кивнула.

— Мх, я проснулась. Я долго спала? Где мы?

Девочка медленно поднялась с помощью спохватившейся фрейлины. Она взглянула на своё правое плечо и увидела, что оно перевязано. Больно не было, но чувствовалось как в том месте тянуло. Рана уже заживала благодаря обильно нанесённой мази.

— Вы упали в обморок, и я решила, что вам лучше как следует отдохнуть, поэтому разбили палатку. Как ваша рана?

— Не болит. Только немного тянет.

— Какое облегчение.

— А ты, Брин? Твоя рана в порядке?

— Да.

— Не вынуждай меня давить на неё, как это сделал Лаув.

Брин выглядела обеспокоенной словами Лирики. Девочка тяжело вздохнула.

— Дай мне кулон.

— Вы только проснулись.

— Поэтому он и нужен. Я собираюсь полностью исцелиться, и о тебе тоже нужно позаботиться.

— Я поняла.

Брин принесла кулон, и Лирика применила исцеляющую магию. Она почувствовала, как её тело стало легче. А затем настала очередь Брин.

— Что с рыцарями? Пусть для начала войдёт Каон.

— Сначала вам нужно переодеться.

Лирика кивнула, поскольку халат нужен был только для того, чтобы было проще наложить бинты. Переодевшись в удобную одежду, она выслушала доклад. Каон попросил о наказании за то, что они допустили её ранение, но Лирика отклонила просьбу.

— С помощью юного герцога Барат мы смогли поймать магического зверя.

— Так это был не сон? — смутилась принцесса.

— Да, его пока поместили отдельно. Судя по всему... — Каон откашлялся и слегка отвёл взгляд. — Он сбежал.

— А?

— Он сбежал.

— А.

— Исходя из его слов.

Глаза Лирики расширились. Каон хмыкнул, снова прочистил горло и заговорил:

— Как такового ареста не было. Если вы собираетесь с ним встретиться, возьмите с собой сэра Лаува.

— А, м-м. — Принцесса была ошарашена, но всё равно кивнула.

Затем вошли бледные Лаув и Тиаре. Обе руки Тиаре были забинтованы, а на одну из ног наложили шину. Лирика была потрясена, увидев, что она вошла без костылей.

— Тиаре!

— Ваше Высочество, я рада, что вы очнулись. Вы хорошо себя чувствуете?

— Думаю, мне следует спрашивать у тебя?!

Когда Лирика воскликнула, Тиаре неловко рассмеялась.

— Даже с клыками я в таком состоянии. Мне нужно больше тренироваться.

Она привыкла сражаться с людьми, но отсутствие опыта борьбы с монстрами разных размеров дало о себе знать на очень ярком примере. Если держать огромное чудовище за хвост, руки, прямо как одежда, не останутся в целости и сохранности.

— Надо было взять с собой хотя бы доспехи. — Тиаре вздохнула.

Лирика поспешно достала маятник и исцелила раны Тиаре, а затем наложила заклинание на Лаува. Они никогда не говорили, что у них что-то болит, поэтому ей приходилось действовать первой.

— С вами всё в порядке? — спросил Лаув.

— Да, всё хорошо. Прости, я заставила тебя переживать.

— Нет, я не должен был отходить от вас...

— Вовсе нет, это только моя ошибка. Я ведь сказала тебе уйти, да? Я думала, что мне просто нужно быть настороже. Я не догадалась об атаке снизу.

Её ошибка в неопытности. Нет, откуда ей было знать, что могут атаковать из-под земли, при этом находясь так далеко?

— Нет. Будь я рядом, этого можно было избежать.

— Я тоже виновата. Я не смогла защитить вас, — искренне извинялась Брин.

Обеспокоенная Лирика произнесла:

— Что ж, тогда в следующем месяце вам обоим урежут зарплату.

— Да.

Лаув склонил голову. Брин подумала, что принцесса к ним слишком мягка, но она не была настолько наглой, чтобы снова что-то говорить. Фрейлина опустила голову.

— Тогда пойдёмте к остальным.

— Да, Ваше Высочество.

Тиаре улыбнулась и пошла следом. Лаув тихо последовал следом. Брин сказала, что приготовит ужин, и открыла перед ними дверь палатки. Время было позднее, и Лирика тут же почувствовала запах костра и готовящегося ужина. Рыцари были в приподнятом настроении. Периметр хорошо охранялся и патрулировался. Лирика ходила вокруг, оказывая помощь раненым.

К счастью, никто не погиб, но было душераздирающе видеть, что две лошади, тянувшие карету, погибли. Лирика смогла вылечить сломанную ногу одной из лошадей. Рыцарь, который уже считал, что животное следует умертвить, несколько раз поклонился принцессе, радуясь лечению лошади больше, чем лечению собственных ран. Некоторые из сбежавших лошадей так и не вернулись, но тут ничего не поделаешь. К счастью, убежавшая Венера вернулась, и Лирика несколько раз погладила её по гриве.

Осмотрев всех вокруг, она напоследок отправилась к Фиорду. Два рыцаря стояли на страже перед палаткой. Как только Лирика вошла, Фиорд поднялся с места. Он собрался подойти к ней, но Лаув остановил его.

— Принцесса, как ваши раны?

— Всё хорошо благодаря магия.

Лирика улыбнулась и замахала руками, чтобы он не волновался.

— Более того, что случилось? Ты… сбежал?

— Я знал, что вы тогда говорили искренне.

— А?

Фиорд понизил голос.

— Вы просили меня сбежать с вами.

— А? Ах, эм? Точно. Просила.

После секундного замешательства Лирика кивнула и посмотрела на Фиорда, который сбежал из дома после того, как она сказала ему бежать с ней.

«Хм... Как быть? Он может путешествовать со мной, а потом остановится во дворце, так ведь можно? Как и тогда, выделю ему гостевую комнату...»

Хлоп!

Фиорд хлопнул в ладоши.

— Принцесса.

— А?

Погружённая в свои мысли Лирика удивлённо подняла глаза. Фиорд улыбнулся.

— Я не собираюсь просить вас взять на себя ответственность. Хотя причиной тому стали ваши слова, выбор я сделал сам. Я могу сам о себе позаботиться. Я в полном здравии, так что вам не о чем беспокоиться.

— И всё же...

— Всё хорошо, правда. Как бы сказать. Скорее, я чувствую облегчение.

— Правда?

— Да, хоть и мысль о том, чтобы присягнуть на верность Такар, мне неприятна, но когда я думаю, что вы тоже Такар, то это становится пустяком.

— А? Нет, Фио, я…

Неосознанно чуть не вырвались слова: «Я собираюсь уйти из Такар».

Фиорд улыбнулся, глядя на смущённую Лирику, и положил руку себе на грудь.

— Я понимал, что со своим хрупким эго не смогу твёрдо стоять на ногах. Вот почему я решил немедленно уйти. После того, как упаковал вещи, я последовал за вами так быстро, как только мог, но… Я не смог предотвратить ваше ранение, я виноват.

— Почему ты виноват?

— Даже если всё это из-за Лизерт?

— А?

Фиорд засунул руку в задний карман, а затем поднял её, заметив, что Лаув готовился нанести удар.

— Я просто хотел показать вам то, что нашёл ранее. Я буду вынимать медленно. Это кусок от куклы.

Затем Фиорд вытащил из кармана порванную куклу. По коже Лирики побежали мурашки. Это была та самая кукла, которую она получила от Лизерт. Кукла пропала, но Лирика не стала заострять на этом внимание, поскольку тогда они покидали особняк Барат.

Фиорд объяснил:

— Вероятно, её специально подсунули в багаж для слежки. Видимо, поскольку она прицепилась к колесу, колесо и сломалось. Когда я осматривал обломки, она выскочила, поэтому пришлось разорвать её на части.

Фиорд вытащил часть набивки на всеобщее лицезрение.

— У этого хлопка особый запах.

— А!

Лирика тут же оглянулась на Лаува. Неужели это тот самый запах, который парализовал его обоняние?

— Этот запах могут учуять Вульфы? Занимательно. То есть на это запах реагируют обученные монстры. Хотя кукла теперь разорвана, значит, запах развеялся.

Короче говоря, никаких улик не осталось. Лирика была ошеломлена.

— Нападать на меня — ещё нормально.

— Нет, не нормально.

— О чём вы говорите?

Мужчины заговорили одновременно, сбив Лирику с толку.

— Нет, я имею в виду, я не хочу, чтобы кому-то причиняли вред из-за меня…

— Если кто-то хочет нанести вред принцессе, ему придётся разобраться со всеми рыцарями сопровождения. Кроме того, говорить, что нападать на вас — нормально, всё равно что оскорбить людей, которые рисковали жизнью, защитить вас. Те, кто защищает вас, всегда наготове, — сузив брови, необычайно быстро для себя произнёс Фиорд.

Лирика на мгновение замешкалась, а затем извинилась:

— Простите, я оговорилась.

Без собственного ведома она заговорила уважительно.

— Не нужно извиняться, я знаю, что вы говорили по доброте душевной, но, пожалуйста, не принижайте тех, кто делает своё дело.

— Я запомню.

Лирика сжала руки в кулаки. Верно. Для рыцарей, которые гордились тем, что рисковали всем, чтобы защитить её, сказать: «Лучше бы навредили меня» — значит проявить неуважение к их труду.

— Итак... — Фиорд слегка улыбнулся. — Принцесса, есть какие-нибудь распоряжения?

Лирика уставилась на Фиорда. По какой-то причине ей казалось, что если она прикажет: «Обезглавить», — он просто улыбнется и скажет: «Хорошо».

«Почему он так взволнован?»

Лирика могла сказать по нему, что он взволнован. Фиорд чем-то отличался от обычного себя.

«Он так рад побегу? Но я не думаю, что сейчас подходящее время для радости. — Подобное аристократическое мужество было непонятно для Лирики. — Возможно, нам стоит добавить фразу «беречь жизнь» в клятву Малинового Альянса».

Ей захотелось вздохнуть, но сейчас не время.

— Юный герцог Барат, — торжественно зазвучала Лирика, и Фиорд опустился на одно колено, — это правда, что герцогиня Барат пыталась причинить мне вред. Однако поскольку вы, юный герцог, выступили вперёд, чтобы раскрыть заговор, и помогли моим рыцарям, я вознагражу вас за это.

Лизерт пыталась причинить ей вред, а Фиорд пытался спасти, так что назовём это сложением и вычитанием.

— Благодарю. — Фиорд склонил голову.

Лирика ненадолго замерла, прежде чем заговорила:

— Я с нетерпением жду твоей будущей деятельности.

Лирика сказала это с надеждой, что Фиорд продолжит жить так, как ему хочется. Тот поднял голову, посмотрел на неё и улыбнулся.

— Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.

— Что ж, тогда вставай. Эм, хочешь пойти с нами? Дальше на нашем пути Сандар, а оттуда мы вернёмся в столицу. Думаю, вместе путешествовать безопаснее, чем в одиночку.

— Да, принцесса, и ещё.

— Мх.

— Чтобы управлять куклой, нужно находиться неподалёку.

От Лаува и Тиаре повеяло тёмной энергией. Лирика вздрогнула, по её коже побежали мурашки. Тиаре заметила это и погладила руку принцессы.

— Простите, я разозлилась, не давая себе отчёта. Если она рядом, тогда нам нужно это обсудить. Кто знает, когда она ещё появится?

— Я уже говорил с сэром Каоном, но он решил, что будет лучше держаться вместе и сосредоточиться на сопровождении, а не распылять наши силы.

Тиаре поджала губы, а Лаув слегка опустил взгляд. Лирика кивнула, обдумывая усиление охраны. Было бы глупо разделяться и обыскивать окрестности, когда неизвестно, что ещё там могут быть монстры.

— Но это так раздражает.

Тиаре фыркнула и скрестила руки.

— В этом её цель.

На замечание Фиорда Лирика кивнула со словами: «Может быть».

Тиаре на мгновение задумалась, а затем предложила:

— Тогда почему бы мне не попытаться найти её самостоятельно?

— Нет, это опасно, — твёрдо ответила Лирика.

— Я уверена, что смогу убежать. Если кто-нибудь заметит меня, я включу сигнальную ракету и быстро убегу.

— Нет.

Тиаре надула губы, но больше ничего не говорила. Лирика повернулась к Фиорду.

— Для начала, Фио, ты — мой гость.

— Покорно благодарю.

Фиорд слегка улыбнулся. Лирика кивнула. Она вышла из палатки и позвала Каона:

— Каон, Фиорд сказал мне, что поблизости может быть тот, кто управлял куклой.

— Верно, но мы не проводим поиски, потому что не уверены в достоверности информации.

Лирика ещё раз осознала, насколько мало люди имперской фракции доверяют Барат.

— Хорошо. Я верю словам Фиорда, но думаю, хорошо, что вы не отправились на поиски. Есть вероятность, что на нас могут напасть по отдельности.

— Верно.

— Но внутрь могут проникнуть маленькие куклы, так что будьте начеку, когда будете патрулировать.

— Да, Ваше Высочество. — Каон тихо спросил: — Тогда что нам делать с юным герцогом Барат?

— Он мой гость.

— Я вас понял. — Каон удалился, не сказав больше ни слова.

Только тогда Лирика поняла, что очень голодна. В палатке её ждала Брин с полным горшком тушёного мяса.

— Ах, как вкусно пахнет. Брин, ты лучшая.

— Я приготовила много, так что ешьте столько, сколько захотите.

Лирика поражалась тому, как Брин может приготовить что-то подобное в дороге. Это было томатное рагу с крупными кусочками картофеля и мясом.

— Я думала, что в путешествиях едят вяленую говядину и хлеб.

— В дальних путешествиях — возможно, но мы передвигаемся из города в город, поэтому можем брать свежие продукты на ходу. — Брин рассмеялась.

Лирика спросила:

— А как же остальные?

— Я показала им процесс готовки, так что они наверняка приготовились то же самое. Не волнуйтесь, дайте мне миску.

Лирика протянула деревянную миску, и Брин налила в неё рагу. Принцесса выглядела счастливой. Она посмотрела на Брин и тут же кое-что вспомнила.

— Брин, я решила пригласить Фиорда в качестве гостя.

— Поняла, — ответила фрейлина, а затем добавила: — Я отнесу угощение юному герцогу Барат.

— Мх, спасибо.

— Нет стоит благодарить, это само собой разумеющееся для гостя принцессы.

Подготовив тарелку тушёного мяса, Брин ушла, а когда вернулась, то озадаченно спросила:

— Почему вы не едите?

Лирика указала на Лаува и Тиаре. Брин бросила на них странный взгляд и снова спросила:

— А вы почему не едите?

— Я подумала, что нужно спросить разрешения...

Тиаре сказал это таким тоном, будто у неё вот-вот потекут слюнки, и Брин многозначительно вздохнула, но она, похоже, была в хорошем настроении, поэтому дали им обоим немного рагу.

Лирика быстро заговорила:

— Ешьте помедленней. Мы путешествуем, поэтому отставим споры.

— Спасибо.

— Хорошо.

Пока два голодных волка поглощали рагу, Лирика наслаждалась им.

— Это так вкусно. Брин просто гений.

— Не стоит.

Брин улыбнулась, на этом завершив свою миссию. Все четверо сидели на низких табуретах в палатке и ели из мисок. Многое произошло из-за нападения, но всё было не так уж и плохо, потому что это чем-то напоминало поход.

«Потеряв что-то большое, приобретаешь что-то маленькое, как говорил чистильщик обуви».

К счастью, никто не погиб, и Лирика наслаждалась вкусной едой.

«Надеюсь, Фио тоже понравилось».

❖ ❖ ❖

На следующее утро Тиаре поговорила с Лирикой.

— Принцесса, я думала об этом всю ночь.

— Мх.

— Думаю, это слишком хлопотно, когда рядом крутятся враги.

— Тут ты права, но.

— Почему бы не прибегнуть к помощи магии?

— Магии?

— Да, Его Величество однажды использовали её для поиска врага. Конечно, я знаю, что есть пределы магии, которую можно высвободить с помощью артефакта волшебной девочки, но... — Тиаре тяжело вздохнула. — На самом деле, прошлой ночью я несколько раз сопротивлялась желанию отправиться на поиски. Почему бы не попробовать?

— Хм, я подумаю.

Лицо Тиаре засветилось.

— Отлично!

Поскольку Фиорд был гостем, он ехал в карет вместе с Лирикой.

Принцесса скрестила руки и задумалась.

«Выслеживание. Погоня. Хм. Слишком расплывчато».

— Тиаре, насколько широким должен быть диапазон поиска?

— Чем шире, тем лучше.

— Но если она окажется слишком далеко, мы не сможем её преследовать, да? Если она ушла, то нам незачем за ней гнаться.

— А, верно. Тогда, хм. Скажем, около пяти километров.

На таком расстоянии она могла бы догнать врага и уничтожить его в мгновение ока.

Фиорд взял лежащий рядом с собой листок бумаги и принялся что-то писать. Он поднял голову, услышав их разговор.

— Вы собираетесь использовать заклинание слежения?

— Да, с помощью артефакта волшебной девочки...

Лирике всё труднее давались оправдания. Подумав об этом, она достала маятник. Это артефакт, который позволял владельцу почувствовать себя волшебником.

«Я должна поблагодарить отца».

Иначе как бы она выжила без использования магии?

— Я уже думала об этом раньше, но волшебная девочка потрясающая. Удивительно, что существует артефакт с такой силой.

Тиаре с восхищением смотрела на сверкающий маятник.

— Да, я тоже удивлена.

Лирика глубокомысленно кивнула. Чем больше она узнавала о магии, тем больше удивлялась. Тиаре рассмеялась.

— Но сила Такар тоже поражает.

— А, верно.

Лирика отреагировала с запозданием, внезапно вспомнив свой сон о том, что «её отец — дракон».

«Если подумать, продолжения у сна не было».

Если отец — дракон, значит, после проклятия он превратился в человека, верно? Проклятие, чтобы стать человеком. И если оно будет снято, он снова станет прежним драконом и покинет их?

«Не хочу, чтобы он уходил. Но проклятие должно быть приносит ему мучения. Нет, пока не буду об этом думать. Я так не разберусь».

Лирика тряхнула головой, чтобы отогнать мысли, и снова сосредоточилась на магии. Фиорд отложил бумагу. Даже в движущемся экипаже его почерк был непоколебим и изящен.

— Что написал? — взглянув на него, спросила Лирика.

— Я заранее написал письмо человеку, с которым свяжусь, когда мы достигнем столицы. Если попрошу маркиза Сандар, то он, по крайней мере, отправит моё письмо.

— Ясно. — Лирика кивнула.

Слегка улыбнувшись, Фиорд произнёс:

— Было бы хорошо, если был бы можно было выследить определённого человека по отметке. И она была бы видна только тому, кто выслеживает. А поскольку вы уже знаете Лизерт, то можете нацелиться на неё. Это будет заклинание, направленное и на Лизерт, и на следящего. И хорошо бы, чтобы дальность поиска последовательно увеличивалась ради проверки. На пять, десять, пятнадцать и так далее.

После минутного недоумения Лирика поняла, что он говорит о заклинании слежения, и пролепетала:

— Ты прав. Хм, хорошо, тогда...

Брин протянула ей грифельную доску. Сжигать бумагу, на которой рисовался магический круг, было хлопотно, поэтому было гораздо удобнее использовать грифель, с которого можно стереть написанное. Лирика неоднократно перерисовывала магический круг. Сидевшая рядом с ней Тиаре нетерпеливо поглядывала на доску. После нескольких попыток Лирика завершила магический круг.

— Всё. Думаю, сойдёт. Может, сначала опробуем?

— Принцесса, принцесса. — Словно уговаривая, Тиаре произнесла: — Я могу убить её, если поймаю?

— Что, нет, — ответила Лирика.

Если подумать, она ещё не решила, что будет делать с Лизерт, если поймает её.

— Лучше всего было бы отправить её обратно в герцогство Барат.

Лирика ответила Брин: «Это было бы безопаснее всего, да?» — и посмотрела на круг.

«У нас ведь нет вещественных доказательств».

Вчера она собиралась использовать заклинание против ящера, но настолько испугалась, что не смогла этого сделать. На самом деле, заклинания, которые создаёт Лирика, были вдохновлены словами Фиорда о том, чтобы она искала свой собственный путь. Когда Альтерис узнал об этом, то сказал, что столь страшную магию следует запретить.

«На самом деле, он прав. Это ужасная магия...»

Не следует использовать её на Лизерт.

«Как бы я ни злилась. Так будет правильно».

Лирика посмотрела на магический круг, затем взяла в руки маятник, на которую, отложив бумагу, с интересом посмотрел Фиорд. Глаза Тиаре засверкали сильнее. Лирика без нужды откашлялась и повернулась к Тиаре.

— Тогда я сначала назначу Тиаре преследователем, а потом произнесу заклинание.

— Да!

— Алеораил (Золотой преследователь в тумане).

Первоначальное предложение гораздо длиннее, но его сократили. Изображение, на которое были наложены чары, затуманилось. Магия распространилась словно туман.

— Пур (Цель) — Лизерт Барат, Ило (Преследователь) — Тиаре Вульф.

— Ах! — Тиаре тихо воскликнула.

Перед её глазами предстал золотистый щенок. Его шерсть была пушистой, а сам он был достаточно мал, чтобы свернуться калачиком на ладони. Щенок начал кругом нюхать воздух.

Ваф!

Золотистый пёс вдруг залаял, развернулся, чтобы схватить себя за хвост, и снова залаял, посмотрев на Тиаре.

— Я поймаю эту тварь!

Взволнованная Тиаре пинком распахнула дверцу движущегося экипажа. Изнутри раздался крик. Снаружи, разумеется, выбежали застигнутые врасплох рыцари. Но Тиаре не обратила на них внимания и прошла мимо.

— Тиаре!

Лирика растерялась, вышла из кареты и попыталась позвать Тиаре, но её фигура мгновенно исчезла.

— Ваше Высочество, что случилось?

Удивлённый Каон подошёл к ней. Принцесса коснулась лба.

— Прости, ничего. Нет, не думаю, что мне стоило отпускать Тиаре одну. — Лирика обратилась к подошедшему Лауву: — Лаув, последуй за Тиаре. Я использовала заклинание, чтобы выследить Лизерт, но как только Тиаре обнаружила её, сразу убежала.

Лаув не решался оставить принцессу одну. Та заметила это и тихо сказала:

— Пожалуйста, ты единственный, кто может сейчас последовать за ней.

Только Лаув, как волк, и к тому же более сильный, мог поспевать за скоростью владельца Клыка. А если Тиаре окажется в ситуации, из которой не сможет выбраться одна? Рыцарей предупреждали, что команда всегда состоит из двух человек. Поддавшись просьбе Лирики, Лаув вздохнул.

— Сэр Лаув, я позабочусь о безопасности принцессы.

Каон похлопал его по спине. Лаув слегка поклонился, а затем пустился за Тиаре. Лирике стало неловко. Разве вся процессия не остановилась из-за Тиаре?

— Прости, Каон, — принцесса извинилась, и Каон широко улыбнулся.

— Не стоит. Хуже передвигаться с преследователем. Ваша магия отслеживания потрясающая. — Сделав ей комплимент, мужчина строго заговорил: — Принцесса, прежде всего, вы не должны так легко извиняться. Если вы это сделаете, с вас обязательно попросят компенсацию.

Лирика посмотрела на него и согласилась с его словами. Сколько бы раз Хая ни говорил ей: «Вы не должны извиняться», — она извинялась по привычке. Более того, извинения от члена императорской семьи могли стать «огромным бременем».

— Тогда мне не жаль, но я причина вам неудобства. Давайте сделаем перерыв, а потом отправимся в путь.

Лирика быстро исправилась, и Каон с улыбкой кивнул.

— Так и поступим. Скажу всем быть настороже, пусть они послезают с лошадей и разомнут ноги.

Поле объявления о перерыве, некоторые из мужчин отправились на патрулирование. Другие остались у лошадей, чтобы размять ноги. Группа Лирики тоже вышла из кареты и прошлась вокруг, чтобы размять ноги. Идя бок о бок с Фиордом, принцесса задала вопрос, который хотела спросить:

— Фио, ты в порядке?

— Что-то не так?

— Я имею в виду Лизерт.

Всё-таки она была его младшей сестрой, разве он не будет задет, если она поранится или её поймают?

— Всё в порядке. Сейчас я не в том положении, чтобы беспокоиться о сестре. Да и она от меня не собирается ничего принимать. Когда я стану более самостоятельным, я смогу поговорить об этом.

— Фио.

— Да.

— Ты выглядишь очень счастливым.

Фиорд моргнул, услышав это замечание, и снова посмотрел на Лирику. Его глаза, в которых всегда отражался мрак, теперь выглядели живыми и яркими.

— Потому что это так приятно. — Фиорд рассмеялся. — Я думал, что побег означает поражение, принцесса-малиновка. Но вы дали мне ответ. Только после моего побега появится новая возможность.

— Правда? Я же говорила только о побеге.

— Да, но вы также попросили меня пойти с вами. Тогда-то я и увидел проблеск света.

— Такое было?

— Да.

Лирика не была уверена в этом, так что она поразмыслила, но по-прежнему осталась в сомнениях. Однако она знала, что слово «вместе» придаёт людям смелости.

«Что-то в этом роде, я полагаю?»

— Что ты собираешься делать, когда доберёшься до столицы?

— Как только доберусь до столицы, выпущу кучу векселей.

— Векселей?

— М-м, это сертификат, в котором указано, когда и где будут возвращены деньги.

— Фио, у тебя есть деньги? А, ты ж юный герцог Барат...

— Ху-ху, нет. У меня нет денег. Я ушёл с лёгким багажом.

— И всё же ты сможешь выпускать вексели?

— Да, если скажу, что со всем расплатится Барат, думаю, я наверняка смогу выписать большой вексель, так ведь?

— А... Наверное?

Лирика, которая с детства считала, что жизнь без долгов — это самое лучшее, растерялась, но всё равно кивнула.

— В конце концов, это касается Барат, так что я воспользуюсь тем, что смогу получить. После того, как выпишу кучу векселей, отправлюсь в море деревьев.

— В море деревьев?

— Да, я собираюсь набрать группу первопроходцев и нанять их. Если за всё будет платить юный герцог Барат, то многие присоединятся. Так мы очистим море деревьев.

— Я слышала, что очистить то место очень трудно и что все, кто туда входит, теряются.

— Да, поэтому мы будем просто расчищать.

Лирика была в замешательстве, но Фиорд продолжил:

— Но всё это требует много времени и денег. После того, как проложим путь в море деревьев, я собираюсь предложить его императору.

— Что?

Разговор продолжался в направлении, за которым она не могла уследить.

— Предложишь императору? Как же тогда ты расплатишься по векселю?

Фиорд слегка рассмеялся, увидев растерянное выражение лица Лирики. Его смех привёл её в себя.

«А, верно. Он светится».

— Лири, вы ещё увидите, — прошептал Фиорд, неэно взяв ее за руку. — Я уверен, что всё получится.

Лирика кивнула в ответ на его заверения. Она волновалась. Разве не будет потерей, если он отдаст всё императору, и что будет, если он не сможет расплатиться по векселю?

«У меня есть деньги! И Фиорд стал таким ярким».

Как-нибудь разберутся, если возникнет чрезвычайная ситуация. Готовая одолжить деньги без процентов, Лирика крепко сжала руку Фиорда.

— Хорошо, Фио, делай что хочешь.

«У меня много денег».

Фиорд снова слегка рассмеялся. В то же время среди рыцарей поднялось небольшое волнение. Лирика обернулась, чтобы проследить за тем, что происходит. В небо была выпущена дымовая ракета. К ним подбежал Каон.

— Принцесса, пожалуйста, вернитесь в карету и установите щит.

— Да, хорошо.

Лирика, Брин и Фиорд вошли в карету и закрыли дверь. Лирика достала маятник.

— Кентана (Стальной щит).

На этот раз она создала идеальный круглый щит. Выглянув в большое окно, Лирика спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Как вы думаете, Тиаре и Лаува поймали?

— Может, за ними гонятся, — неторопливо ответила Брин, опускаясь на сидение.

Лирика посмотрела на неё, потом снова прижалась к окну.

— Может быть. А, смотрите.

Она увидела, как вдали поднималось облако пыли.

— О?.. А-а?..

Голос Лирики становился по-странному громче. Брин взглянула на окно. Она увидела, как Лаув и Тиаре бегут к ним изо всех сил. Конечно, они бежали не прямо на них, а немного в сторону. Позади Лаува и Тиаре летело или бежало что-то большое, похожее на ящерицу и рой пчел. Каон поднял подзорную трубу, вгляделся вдаль и щёлкнул языком. Лирика посмотрела в бинокль, которые вручила ей Брин.

— Кукла?!

Это была кукла-ящерица размером с карету. Было непонятно, из чего она сделана.

— Как можно сделать такую большую куклу? Она слишком большая.

А то, что преследовало их, как пчелиный рой, тоже было куклами. Куклы подпрыгивали и бросались. Каон на мгновение опешил, поняв, что перед ним, но быстро отдал приказ пустить огненные стрелы. Лучники тут же приготовились.

— В строй! — крикнул Каон, и рыцари построились в унисон.

Они образовали двойной полукруг, в центре которой расположилась карета. Теперь Лирике были видны только задницы лошади и спины рыцарей. Она попыталась увидеть, что там происходило.

— Первая группа в качестве подмоги будет атаковать вместе с сэром Лаувом и сэром Тиаре. Вторая группа останется позади и будет ждать. Командование первой группой я возлагаю на сэра Онда.

— Есть, приказ исполняю.

Сэр Онда выбежал, ведя за собой нескольких рыцарей.

— Прошу прощения. — Фиорд открыл окно кареты. — Сэр Каон, могу я поговорить с вами?

Каон подъехал к карете, продемонстрировав удивительное мастерство в верховой езде, приблизившись к ним спиной.

— В чём дело?

— Против этих кукол не поможет ни огонь, ни меч.

— !!!

Глаза Лирики расширились.

— Если возможно, лучше всего схватить того, кто ими управляет, и лишить его возможности сражаться.

В этот момент один из атакующих рыцарей прибежал обратно.

— Сэр Каон!

— В чём дело?

Он понизил голос до шёпота:

— По словам сэра Тиаре, внутри куклы-ящерицы находится леди Лизерт.

— Что? Её съели?

— Похоже она сама забралась внутрь.

Глаза Каона сузились.

Затем заговорила Лирика:

— Тогда нам нужно просто остановить её, верно? Я могу это сделать. — Лирика закусила губу. — Отец запретил использовать эту магию, но это единственный способ.

Все посмотрели на неё с серьёзным выражением лица.

— Вы уверены?

— Да, уверена, но нам нужно заманить её в магический круг, сможете это сделать?

— Справимся, только убедитесь, что не переусердствуете.

— Со мной всё будет в порядке. — Лирика покачала головой. — Она напала на меня, я не могу позволить ей уйти. Нужно вернуть её. Она может попытаться сбежать прежде, чем мы раскроем её личность…

— Возможно. — Каон кивнул.

Лирика серьёзно произнесла:

— Но многие ли знают, что внутри Лизерт?

— Только посыльный и мы.

— Тогда держи это в секрете.

— Как мне сохранить это в секрете?

Как только её поймают, разве о ней могут не узнать?

— В этом и заключается суть этой магии, — произнесла Лирика.

— Понятно, тогда составим план по захвату.

❖ ❖ ❖

Лизерт нервно прикусила губу.

«Не думала, что меня найдут!»

Она не ожидала, что окажется в такой ситуации.

«Мама сказала мне только побеспокоить. Я планировала ударить по ним пару раз и убраться».

Она была в замешательстве, когда увидела бегущую на неё Тиаре, и поэтому спряталась в кукле-ящерице.

«Нельзя, чтобы меня раскрыли».

Если её не поймают, не останется никаких улик, только доводы. Но тут за ней пришли два человека.

— Давай покончим с ней.

Лизерт прикусила губу. С двумя можно справиться с лёгкостью. Она бросилась на них, но, вопреки её ожиданиям, мужчина схватил девушку за загривок и бросился бежать. В одно мгновение у Лизерт сдали нервы. Она была как кошка, гоняющаяся за мышами. Лизерт принялась преследовать их. Ей нужно было поскорее догнать этих двоих и убить. Она задействовала всех остальных кукол, но, по иронии судьбы, девушка и мужчина умело уклонялись. Лизерт так разволновалась, что ещё довольно долго преследовала их.

«Но расстояние по-прежнему не уменьшилось».

Вдалеке завиднелась карета, но эти двое бежали и уклонялись так, будто не хотели, чтобы Лизерт приближалась к этой карете.

«Я проглочу их прямо у неё на глазах!» — от предвкушения она несколько раз провела языком по губам, пока управляла куклой-ящерицей.

Рыцари бросились вперёд и выстрелили из луков, но их стрелы не смогли пробить куклу.

«Ещё немного, ещё немного».

Её чуть не поймали несколько раз, но она каждый раз успешно уклонялась. На мгновение Лизерт угомонила свои лихорадочные мысли.

«Нет, если продолжу в том же духе, мои силы иссякнут первыми. Отступлю и перегруппируюсь».

Лизерт замедлила шаг. Куклы сделали то же самое. В этот момент два человека крепко ухватили куклу-ящерицу за ноги.

«Что?»

Лизерт удивилась, но уже собиралась атаковать их своими шипами, как вдруг раздался чей-то громкий голос:

— Виаре Виара Рукиар!

Всё кругом ярко засветилось. Мир перед глазами закружился.

Пуф.

Тело Лизерт уменьшилось. Как только она почувствовала давление, её силы тут же иссякли. Девочка сдерживала крики, потому что считала себя Барат. Она попыталась пошевелиться, но её конечности двигались как-то странно. Лизерт не могла понять, что к чему. Вдруг послышался звук разрываемой ткани, а затем появилось человеческое лицо.

❖ ❖ ❖

— Мяу, мяу, мя-я-я-я-яу!

Лаув вынул сиамского котёнка из большой куклы ящерицы. Казалось, котёнок был потрясён из-за собственного голоса. Его глаза округлились, а всё тело напряглось. Лирика погрустнела.

— В конце концов я использовала эту магию...

У Брин был странный вид.

— Так это Лизерт Барат?

— Мх. Та, что была внутри этой куклы.

— Она по-настоящему стала кошкой? Или у неё есть сознание, как у людей?

— У неё есть сознание, как у людей, но теперь она кошка без способностей, которыми обладает человек.

Это издевательство над правами человека. Лаув подошёл к ним, держа котёнка за загривок. Маленький котёнок, размером с его руку, всё ещё не оправился от шока.

— Её будет легко держать под стражей. — прокомментировал Каон, посмотрев на котёнка. Но он также понимал, почему принцесса пыталась скрыть свою магию. — Как насчёт того, чтобы сказать остальным рыцарям, что с самого начала внутри сидел кот?

Лирика кивнула в ответ на предложение Каона.

— Пожалуйста, так и сделай.

Превращение человека в кота — смехотворная идея, но что может быть проще, когда дело касается политического врага или похитителя? Если серьёзно задуматься, это была жуткая магия.

— Нужно положить её куда-нибудь, чтобы она не смогла сбежать, но пока давайте держать её на поводке. Принцесса, у неё ведь сейчас нет никаких способностей, верно? — спросила Брин.

Лирика кивнула.

— Да, она всего лишь котёнок.

— Хорошо.

Брин взяла котёнка из рук Лаува.

— Я пока привяжу к ней верёвку и положу в корзину.

— Мх. — Лирика кивнула.

Брин унесла котёнка с очень довольным выражением лица. У котёнка, легко помещающегося у неё на руке, была милая мордочка. Даже если это Лизерт. Каон покачал головой.

— Я понимаю, почему Его Величество запретил это заклинание. Оно жуткое.

— Так и есть.

— Вы сможете вернуть её в первоначальный вид?

— Да, заклинание можно обратить вспять.

— Очень хорошо. — Каон выглядел облегчённым.

Брин вернулась к ним и сказала:

— Лучше держать в секрете тот факт, что вы можете использовать такую магию.

Она посмотрел на Каона, и тот кивнул.

— Понимаю. Я прикажу рыцарям молчать. Остальным скажу, что бедный котёнок был использован в качестве жертвы для артефакта.

— Прошу, так и поступи, — добавила Лирика, и Каон, склонив голову, удалился.

Твёрдо убедившись в том, что рыцари будут молчать, их группа стала готовиться к дальнейшему путешествию уже без преследователей.

Лицо Тиаре полностью утратило все неприятные эмоции.

— Я так рада это слышать, принцесса, вы удивительны.

— Вовсе нет, но, Тиаре. — Лирика вытаращила глаза. — Если ты будешь вот так внезапно убегать, как следует поступить? Тебе нужно извиниться перед сэром Каоном, Лаувом и другими рыцарями.

Тиаре опустила голову. Она была непоколебима в других вопросах, но не тогда, когда её ругала принцесса.

— Я прошу прощения.

— Я рада, что всё обошлось. Это могло стать большой проблемой.

— Да. Мне жаль.

Тиаре, с готовностью признавшая свою ошибку, немедленно извинилась перед Лаувом, который стоял рядом с ними. Далее она извинилась перед Каоном, а затем обошла всех остальных рыцарей, чтобы извиниться и перед ними. Лирика наблюдала за ней, скрестив руки, когда неторопливо подошёл Фиорд.

— Я слышал, что Лизерт стала котёнком.

— А, мх.

Лирика бросила на него смущённый взгляд. Фиорд слегка улыбнулся.

— Превосходный ход.

— Ты так думаешь?

— Да. Интересно, о чём подумает Её Превосходительство.

Что бы она подумала, если бы они оба исчезли?

«Может Её Превосходительство подумает, что Лизерт мертва. Как и я».

Возможно, она подумает о месте их захоронения.

«Но кошка».

Фиорд снова улыбнулся. Этот способ не только лишает человека возможности сражаться, но и в одно мгновение ломает боевой дух как врагов, так и союзников. Рыцари, не знавшие, что котёнок — это Лизерт, удивлялись животному и сетовали на его судьбу.

«Хотя я и говорил ей, что есть много путей к победе...»

Но он никогда не думал, что она пойдёт в этом направлении. Должно быть, принцесса долго размышляла об этом, чтобы придумать такой способ. Фиорд подумал, что это очень на неё похоже.

— Я планирую оставить её в виде кошки, пока не вернусь в столицу, — прошептала Лирика, и Фиорд кивнул.

— Было бы хорошо.

Судя по её виду, она была бы не прочь сбежать. С нынешней выносливостью Лизерт не сможет уйти далеко.

Каон подошёл к ним.

— Мы готовы отправляться.

— Хорошо. Мы задержались, ничего страшного? Проблем с графиком не будет?

— Всё в порядке, в путешествиям, в основном, щедрый график.

Лирика кивнула. Когда они вернулись в карету, Брин осторожно приоткрыла корзину, чтобы показать её содержимое. Внутри крепко спал котёнок, закутанный в одеяло. Он был связан не тонкой верёвкой вокруг шеи, а упряжкой вокруг ног и груди. Котёнок был милым, даже когда знаешь, что это Лизерт.

— Судя по размеру, ей около пяти-шести недель. Это котёнок, так что и обращаться с ней можно так же, как с котёнком.

Лирика кивнула в ответ на слова Брин. Фиорд безучастно посмотрел на сиамскую кошку с чёрной мордой и лапами. Впервые он подумал, что его младшая сестра милая.

❖ ❖ ❖

После этого график поездки пошёл на лад, и они наконец прибыли в Сандар. К тому времени погода стала невыносимо жаркой. Лирика носила свободную тонкую одежду, как и члены рода Сандар, и оставляла окна кареты открытыми.

— Ва-а, солнечный свет — это вам не шутки.

Здешняя летняя погода совершенно отличалась от столичной. Жара усиливались по мере того, как они продвигались дальше. Лирика сокрушалась над своим выбором.

— Я виновата, потому что выбрала путь на юг летом.

Атиль наверняка чем дальше едет, тем комфортнее себя чувствует.

— Но ему будет трудно добраться до замка Метель.

— А, и правда.

Про себя Лирика пожелала Атилю лёгкой поездки. Она взглянула на Брин. У неё на коленях крепко спала Лизерт. Последние несколько дней она бунтовала, несколько раз царапалась и пыталась сбежать, но вскоре совсем сдалась. Хотя Брин никогда не развязывала верёвку, Лизерт свободно поживала и вне корзины. Фрейлина внимательно наблюдала за котёнком.

— В чём же дело? — задавалась вопросом обеспокоенная Брин. — У неё живот странно твёрдый, и выглядит она неважно.

— М?

— Посмотрите.

Живот котёнка вздулся. Лирика надавила на него, и он определённо был полон.

— Она даже не ест в последнее время.

Фиорд взял поникшую от разговоров Лизерт и осмотрел её.

Рядом заговорила Тиаре:

— Разве это не какашки у неё в животе?

Все посмотрели на Тиаре, поразившись прямотой её слов. Та со смешком сказала:

— Но мы же не видели, чтобы за последние несколько дней она сходила в туалет?

— Я оставляла её на траве... — пробормотала Брин.

Фиорд вежливо передал Лизерт обратно Брин.

— Как-то я слышала, что котятам для опорожнения нужно массажировать живот, — произнесла Тиаре.

— Массажировать живот? — спросила Лирика.

— Но это касается только очень маленьких котят. А он не такой уж и маленький, — проговорила Брин.

— Хм, но проблема всё же есть. Почему бы просто не попробовать?

Как только Тиаре договорила, Лизерт начал яростно биться в руке Брин. Мяуканье усилилось. Но несмотря на её действия, они воспринимали Лизерт как котёнка. Человеческое достоинство унесло вдаль.

— Хорошо, тогда попробуем, когда карета остановится.

Через некоторое время карета остановилась, когда рыцари могли передохнуть, и наготове уже были носовые платки и тёплая вода.

— Конечно, я знаю об этом способе, но я никогда раньше этого не делала...

Тиаре привела рыцаря.

— У него есть опыт воспитания котят.

— Да, было несколько в конюшне...

— О, тогда могу я попросить вас об одолжении?

— Что? Какое?

— У котёнка запор.

— О-ху, ну-ка.

Рыцари раздавали различные советы по заботе о котятах. Было много сочувствующих милому сиамскому котёнку. Лирика подошла к Фиорду, который находился немного в стороне, пока Брин, Тиаре и рыцари обсуждали ситуацию.

— Ай, малец, стой спокойно!

— Посмотрим, если потереть попу вот так...

— О, выходит, выходит!

— Ну и ну, не могу поверить, что в таком маленьком теле было столько какашек.

Послышался шёпот среди рыцарей. Фиорд думал, что это действительно устрашающая магия.

«Это заклинание заставляет права человека испариться».

Ни одно животное так легко не обманывается внешним видом, как люди. Фиорд покачал головой.

— Лири.

— М?

— Я понимаю, почему Его Величество запретил эту магию.

— То-то. — Лирика тихо вздохнула.

«Мой отец тоже проклят. Возможно он был недоволен потому, что сам стал человеком. Постой. — В голове Лирики вспыхнула идея. — Значит, превратить Лизерт в человека — это то же самое, что превратить отца в дракона?»

Это заклинание она создала сама, поэтому могла обратить его вспять. Пусть Лирика и не насылала на отца проклятие, но разве оно не обратимо аналогичным образом?

«Но, кажется, отец не хочет, чтобы о проклятии стало известно. Вот почему он даже сказал мне не видеть сны. А».

Тогда Лирика поняла, почему Альтерис сказал, что «проблемы взрослых — это проблемы взрослых». Возможно, он знал, что ей будут сниться подобные сны.

«Хм... — Немного подумав, Лирика решила, что ей стоит обсудить это с матерью. — Мама хорошо знает отца».

Почему-то она подозревала, что Рудия уже знала о том, что Альтерис — дракон.

Фиорд, глядя на обеспокоенное лицо Лирики, произнёс:

— Но магия была лучшим решением. Это лучше, чем смерть Лизерт.

— Да, ты прав. Лучше всего быть живым, — согласилась Лирика, вынырнув из своих мыслей.

— Принцесса.

— Мх.

— Когда вы прибудете со мной в Сандар.

— Мх.

— Я уверен, что Сандар спросит вас: «Нам разобраться тайно с Фиордом Барат?»

— Что? — повысив голос от удивления, спросила Лирика.

Но Фиорд выглядел невозмутимым.

— Они наверняка не станут закапывать меня в пустыне, не спросив вашего мнения.

— Наверняка?

— Сандар не настолько безрассуден, чтобы закапывать меня без спросу.

— Закапывать? — недоверчиво повторила она.

Лирика была настолько ошеломлена, что могла только переспрашивать. Фиорд посмеялся.

— Да, вас могут спросить: «Может, закапать его?» Но не слишком удивляйтесь, просто скажите, что я гость.

Лирика смотрела на Фиорда с открытым ртом. Юноша слегка улыбнулся.

— Разве не было бы замечательно тайно уничтожить юного герцога Барат, сбежавшего из дома и присоединившегося к вам без официальных заявлений?

Единственные люди, которые знают о его местонахождении, — это Лирика и рыцари. Все они из имперской фракции. Если кто-то разберётся с юным герцогом Барат, они точно будут держать язык за зубами. Тогда будут говорить, что о нём ничего неизвестно с тех пор, как он сбежал из дома. По коже Лирики пробежал холодок.

— Я попросила тебя пойти со мной, не задумываясь...

Получается, принцесса посетит дворянское поместье вместе с юным герцогом Барат и её свитой.

— Фио, — она крепко сжала его руку, — спасибо за то, что доверяешь мне.

— Если не вам, принцесса, то кому ещё мне доверять?

Фиорд взял её руку в свою и улыбнулся.

❖ ❖ ❖

По мере продвижения на юг, погода становилась всё жарче и жарче, в то же время учащались внезапные проливные дожди. Тогда грунтовая дорога становилась настолько грязной, что колёса кареты застревали в грязи. Поскольку часто происходили незапланированные остановки, им приходилось ночевать на открытом воздухе. Как-то посреди грянул сильный гром, отчего принцесса проснулась в испуге. Лизерт тогда замерла, её хвост и шерсть встали дыбом, поэтому Лирика осторожно погладила котёнка. После ливня погода снова прояснилась. И было очень жарко.

Лирике было жаль рыцарей, когда она смотрела, как они скачут под дождём. К счастью, по мере приближения к особняку Сандар ясных дней становилось всё больше. Когда они подъехали, Лирика ахнула. Дом у Сандар был чисто-белым. Она видела его на иллюстрациях, когда училась у Хаи, но в реальности он оказался совершенно другим. Ослепительный, белый, солнечный свет отражался от стен, как будто вместо мрамора стены были сделаны из покрытого лаком белоснежного гипса. Крыши башен имели луковицеобразную форму. Дом был двухэтажным и не казался очень высоким. В центре двора стоял длинный прямоугольный фонтан, от одного взгляда на который чувствовалась прохлада. Когда карета остановилась, Лаув открыл дверцу.

— Маркиз Сандар.

Выходя из кареты, Лирика держала Лаува за руку и улыбалась. Маркиз Сандар поклонился, продемонстрировав уникальное южное приветствие.

— Приветствую вас, принцесса. Добро пожаловать в особняк Сандар.

Тиаре вышла из кареты, а за ней и Фиорд. Глаза удивлённого маркиза слабо блеснули.

Лирика быстро заговорила:

— Фиорд сопровождает меня как мой гость. Прошу прощения за внезапное появление ещё одного гостя.

— Не стоит. Пожалуйста, проходите.

Наконец, Брин вышла, неся в руках корзину с котёнком. Маркиз Сандар лично провёл принцессу по особняку и спрашивал, как у неё дела. На удивление, внутри особняка было прохладно. Каждое окно из деревянной рамы было расписано красивым узором. Само сооружение отличалось от традиционных особняков большими стеклянными окнами. Внутренняя часть также была очень богато украшена. Если Такар украшал свои особняки красочными картинами, то Сандар — узорами.

— Какое облегчение.

Слова маркиза вызвали у Лирики недоумение.

— Что?

— В это время года идёт много дождей, но, к счастью, не слишком сильных. Давно у нас не было такой ясной погоды.

— Да?

— Да, хотя не знаю, как долго продлятся солнечные дни.

Комната, в которую привели Лирику, была большой и роскошной. Стены были покрыты тонкой резьбой из алебастра. Окна были небольшими и нараспашку не открывались. Сам особняк представлял собой весьма интересное сооружение. Он состоял из нескольких зданий, соединённых вместе в форме квадрата. Внутри было ещё красивее, чем снаружи. Внутренний двор был просторным и красивым. Перри оставалась рядом с Лирикой и вызвалась быть её горничной на время их пребывания.

— Гипсовая отделка предотвращает проникновение тепла, поскольку солнечный свет очень интенсивный и стены быстро нагреваются.

— Понятно.

Конечно, гипсовые стены были прохладными на ощупь. Учитывая, что снаружи светило солнце, было логично, почему окна сделали небольшими.

— Удивительно, как так изменилась погода. Я читала об этом в книге, но совсем другое дело — испытать это на себе. Теперь я понимаю, почему Пай так капризничает зимой.

Перри вздрагивает, когда заговаривает с нотками смеха в голосе:

— Мне тоже холодно при одной мысли о зиме в столице, но мне хочется посмотреть на снег.

— Ты сможешь увидеть его в столице следующей зимой.

— М-м, наверное, стоит разок увидеть его.

«Действительно ли снег того стоит?» — выдавал вопрос серьёзное выражение лица Перри. Лирика слегка рассмеялась. Она смогла расслабиться, когда прибыла в Сандар. Правда, ей не хотелось думать об обратном пути, но чувствовалось, что их путешествие уже позади.

— Отдохните сегодня, а завтра я покажу вам поместье. Как-то жарковато, да? Я попрошу горничную принести мороженое. Ой, а что это за корзина?

— А, я подобрала котёнка по дороге сюда, — ответила Лирика на вопрос Перри.

— Котёнка?! Могу я его увидеть?!

— Тогда...

Брин осторожно открыла корзину, и из неё выпрыгнул котёнок.

— Кья-я! — закричала Перри, ухватившись за свои щёки. — Боже мой, он такой милый! Такой красивый! Ух ты, ух ты. — Она затопала ножками, не зная, что делать. — Как его зовут? Можно я возьму его ненадолго? Я хочу показать его горничным!

Лирика посмотрела на Брин, и та кивнула.

— Да, но, пожалуйста, постарайтесь не потерять её. Её зовут Лизе.

— Разумеется! Лизе, Лизе. О, она такая милая. Ах, милашка!

Перри, которая только недавно взяла на себя роль горничной, залюбовалась котёнком. Когда она ушла, Лирика обеспокоенно спросила:

— Всё будет в порядке?

— Конечно. О ней хорошо позаботятся.

После случая с запором Лизерт, казалось, совсем сдалась и послушно отдавалась в ласковые руки. Она хорошо ходила в туалет и ела с аппетитом. Котёнок даже мурлыкал, когда его гладили. Лизерт даже игралась со свисающей лентой Брин. Как ни посмотри, похоже, что она прекрасно адаптировалась к жизни в качестве котёнка.

Лизерт рассеянно огляделась по сторонам.

«Я никогда не думала, что окажусь в таком положении...»

После того как шок прошёл, наступило чувство прострации. После того случая, когда она не смогла сходить в туалет и вынуждена была испражняться на глазах у всех, она пустила всё на самотёк: перестала бунтовать и всё такое. Кое-что продолжало её беспокоить. Это было очень странное чувство.

— Смотрите! Это котёнок!

Перри представила Лизерт горничным, и все они вскрикнули: «Кья!»

— Боже мой, совсем малыш.

— Что, какой милый.

— Откуда он взялся?

— Принцесса подобрала его по дороге.

— Боже мой, он такой милый.

В последние дни Лизерт говорили такое, чего она никогда в жизни не слышала. У всех светились лица, когда они видели её, и они говорили: «Боже мой. Милашка». Все смотрели на неё сияющими глазами и относились к ней с большой добротой. Мало-помалу их отношение проникало в твердые её жестокого сердца.

Если бы кто-то попытался бы разрушить эти стены, то Лизерт восстановила бы их и сделала бы ещё прочнее. Но просачивание было неизбежным. Сладкая нежность просачивалась сквозь трещины плотных стен и обволакивало всё тело. Это было не то же самое, что превращение во Фиорда. Ей не нужно было прилагать усилия, как тогда, чтобы выглядеть как Фиорд.

— Мяу!

Даже если Лизерт без причины разозлится, поднимет когти и размахнётся передними лапами…

— Ой, сердится! Как быть, она сердится.

— Потому что ты внезапно показала своё лицо. Ах, милашка.

В ответ она получала только слово «мило». Это было очень странно. Она тревожилась. Странные мысли продолжали кружиться голове.

«Не думай о бесполезных вещах», — Лизерт покачала головой и повалилась на бок.

— Ах, так мило. Подожди, тебе нравятся клубки пряжи?

— Я принесу!

Лизерт посмотрела на радостные лица горничных.

«Они даже не знают, кто я такая».

Надоедливые, глупые людишки.

«Просто немного подыграю».

Здесь всё равно никто не знал, кто она такая. Лизерт яростно набросилась на клубок пряжи, который кружила горничная.

❖ ❖ ❖

Сандары оказали почтительный приём. Лирика мало что знала, но подозревала, что после охотничьего фестиваля между императором и владениями Сандар было много разговоров.

«Хорошо, что я тогда ничего не приняла».

Принцесса чувствовала облегчение от того, что оставила взрослые дела взрослым. Холодный чай, подаваемый в Сандар, был настолько хорош, что она пила его день и ночь. Также Лирика поговорила наедине с маркизом.

— Не хотел бы юный герцог Барат отправиться в путешествие по пустыне?

Во время разговора он задал вопрос так непринуждённо, что она почти ответила, не подумав. Ей повезло задержать ответ на долю секунды из-за чая.

— Нет, поскольку он мой гость, я отвезу его в столицу.

Маркиз Сандар произнёс: «Понимаю», — и поклонился. После этого он почтительно вверил в её руки письма, адресованные императору и наследному принцу. Последующие ужины и балы с новыми южными силами проходили в комфортной обстановке. Все были дружелюбны и, прежде всего, полны хороших слов об Атиле. Не раз Лирика говорила: «Да, мой брат — замечательный человек», — и тем самым хвалила его.

Перри, как самопровозглашённая горничная, пыталась быть ближе к принцессе, но Тиаре безжалостно её отталкивала. Сама девочка никогда не сдавалась, хотя смотрела на Тиаре сузившимися зрачками, тем самым соответствуя своему статусу волевой дочери маркиза. Когда все дела и приготовления в Сандар были завершены, Лирика забрала Лизерт. Перри была очень опечалена.

— Разве вы не можете оставить её?

Несмотря на просьбы, Лирика твёрдо сказала «нет». После нескольких дней, проведённых под присмотром Перри, котёнок так хорошо ел и играл, что набрал вес и округлился. Даже его шерсть блестела и лоснилась. Увидев это, Фиорд шёпотом спросил Лирику, не обеспокоена ли она.

— Она ведь не превратилась в котёнка, да?

— Мх, нет. Не... не должна.

— ...

— Я впервые накладывала это заклинание на человека. Но я сделала всё правильно. Разум и душа сохранились.

— Хорошо. — Фиорд горько усмехнулся. — Плохо ли, что котёнком она кажется счастливее, чем когда была человеком? Или...

Лирика была опечалена его словами, поэтому взяла его за руку, чтобы утешить. Фиорд слабо улыбнулся. Он процитировал слова Лирики:

— Но пока мы живы, всё может стать лучше. Всё ведь будет хорошо?

— Мх, всё будет хорошо, — твёрдо ответила принцесса.

Поездка из Сандар в столицу была казалась то короткой, то длинной. Когда путешествие в карете стало утомительным, она не могла дождаться возвращения домой.

«Дом. — Лирика запнулась об эту мысль. — Дом».

Теперь она думала об императорском дворце как о доме.

«Я уеду через три года...»

Девочка с ужасом подумала о приближении этого времени. А если все обвинят её во «лжи»? Лирика осунулась. Но это было важное время для Фиорда, и сейчас не подходящий момент говорить о таких вещах.

«Ещё будет шанс».

И даже если Лирика покинет дворец, она планировала написать всем письма. Ей больше нельзя будет посещать императорский дворец, поэтому над письмом нужно будет постараться. Даже если её возненавидят, она хотела как следует извиниться.

«Мы не сможем больше видеться, потому что у нас разные статусы!»

Подобные мысли никогда не приходили Лирике в голову всё потому, что она встречалась с людьми независимо от их статуса. Однако ей были хорошо знакомы правила. Встречаться с человеком более высокого статуса можно только по его желанию. Если Фиорд и Атиль откажутся, Лирика ничего не сможет с этим поделать. Тем не менее она продолжит отправлять письма.

— Эм, Тиаре. И Фиорд.

— Да.

— Что такое?

— Если потом кое-что случится, из-за чего вы сильно разозлитесь на меня, я буду продолжать посылать вам письма, можете прочитать их?

Тиаре и Фиорд посмотрели на Лирику, гадая, что она имеет в виду. Та говорила серьёзно:

— Вы можете потом очень-очень рассердиться на меня и сказать: «Это слишком, Лирика. Я не буду это читать».

Тиаре рассмеялась.

— Этого ведь не случится, правда?

— Нет. В мире нет ничего невозможного.

Фиорд посмотрел на Лирику со странным выражением лица. Брин поняла, что она имела в виду.

Поглаживая Лизерт, которая спала на животе у неё на коленях, фрейлина произнесла:

— Верно, никогда не знаешь, что может произойти.

Взгляд Фиорда заострился, когда даже ближайшая горничная выразилась подобным образом. Но он не стал допытываться и пообещал:

— Хорошо. Когда такое время наступит, как бы я ни злился, я прочту ваше письмо.

— Мх, спасибо. А ты, Тиаре?

— И я.

Тиаре пообещала, хотя вид у неё всё ещё был несколько растерянный. Только тогда Лирика почувствовала облегчение.

— Тогда, принцесса, что будет, если я сделаю что-то, что вас очень разозлит, что вы можете сказать, что больше не хотите меня видеть? — спросила Тиаре.

— М-м, сначала я спрошу, почему ты поступила так. И если я по-прежнему не пойму твоего поступка, то ты тоже можешь написать мне письмо.

— Хорошо. — Тиаре кивнула.

— Я тоже приму это к сведению, — ответил Фиорд.

Лирика широко улыбнулась. Возможно, потому, что она расслабилась, подступила сонливость. Брин сразу это заметила и произнесла:

— Принцесса, если вы хотите спать, просто ложитесь спать.

— М, хорошо. Я могу?

— Конечно. Вот, устраивайтесь поудобнее и спите спокойно.

Расставляя подушки, Брин кинула взгляд на Фиорда. В её взгляде так и читалось: «Собираетесь смотреть, как принцесса спит? Не может быть, вы, конечно же, не станете».

Фиорд прочистил горло и произнёс:

— Я ненадолго выйду из кареты.

— А? М.

Фиорд слегка постучал по стенке кареты, отчего кучер остановился, и он вышел. Тиаре вышла следом. Тогда Лирика устроилась поудобнее. Брин опустила занавески на окнах кареты. Внутри стало темно, и Лирика тут же погрузилась в сон.

❖ ❖ ❖

«Я так и знала».

Лирика стояла рядом с оазисом. Она огляделась вокруг, чувствуя лёгкое раздражение.

— Нет, не слишком ли вы своевольны?

— Не то чтобы я делаю это, потому что хочу, но у вас, принцесса, строгая охрана, поэтому трудно увидеться с вами во сне. Я очень хочу попросить вас открыть дверь.

Эрхи коротко вздохнул и незаметно появился. Лирика растерялась.

— Правда?

— Конечно. Будучи живой, вы, принцесса, намного сильнее. Я существую лишь как сгусток мыслей, текущих в роду.

Эрхи улыбнулся, и Лирика на мгновение задумалась. Сегодня в оазисе была не ночь, а сумерки. Сумерки в пустыне были настолько пугающе густыми, что ей казалось, будто они засасывают её. Даже оазис был окрашен в красный цвет. Она никогда раньше не видела пустыню в реальной жизни, поэтому не знала, был ли пейзаж из её сна реальным, но вид был жутко красивым.

— Позвольте спросить, что вы имели в виду, говоря, что я последний волшебник?

— Я говорил в буквальном смысле. С вашим появлением эпоха волшебников подошла к концу. Волшебники больше не будет рождаться. Сама магия исчезнет, а артефакты будут уничтожены.

— Почему?

В ответ Эрхи промычал и странно улыбнулся.

— Что вы предпочитаете: длинное или короткое объяснение?

— Короткое.

— Знаете ли вы, что все те, кто впервые прибыл на эту землю, были волшебниками?

— Да.

— Знаете ли вы, что первоначальный мир был разрушен из-за магии?

— Этого я не знала.

— Большинство чистокровных волшебников добры и мягки. Поскольку они обладают способностью превращать своё существование в магию, могут возникнуть проблемы, если у них будет плохой характер.

— Хм, наверное, так и есть.

— Но через некоторое время выяснилось, что не все они рождаются такими. Вот такая история. Или проблема была в том, что они были слишком дружелюбны?

Эрхи протянул руку, и вода в оазисе хлынула, приняв человекоподобную форму. Мужчина щёлкнул пальцами. Над фигурой поплыл светящийся круг.

— У самого могущественного волшебника, представителя всех волшебников, короля, был человек, которого он очень любил.

Из воды поднялась ещё одна кукла.

— И был ещё один человек, который любил короля-волшебника.

Появилась третья кукла.

— Тогда человек, любивший безответно, подумал, глядя на двух влюблённых: «Если бы только этого человека не было».

Лирика удивлённо посмотрела на горько улыбнувшегося Эрхи.

— Печальное положение дел, не правда ли? Так самый могущественный волшебник теряет свою возлюбленную. — Вода рухнула. — И вот король-волшебник в отчаянии молится.

[Я не могу так. Мне больше ничего не нужно, кроме тебя. Я не хочу мира без тебя. Как всё может идти своим чередом, если тебя нет? Погибни мир без дорогого мне человека.]

Глаза Лирики расширились, и по взмаху руки Эрхи оставшийся король тоже рухнул и исчез.

— Так Остров Волшебников был разрушен. Тогда вперёд вышла Такар.

Лирика тяжело сглотнула. На воде появились дракон и человеческая фигура.

— Такар просила дракона забрать остальных и сбежать. Дракон отказался, сказав: «Вы стали слишком опасными. Будет правильно, если вы погибнете».

Лирика полностью понимала доводы дракона. Разрушить мир одной мыслью — слишком опасная сила.

— Поэтому Такар поклялась отказаться от своих сил, то есть отказаться от своей магии. Она и все те, кто сбежал, сделали то же самое.

— А, — Лирика издала тоненький звук.

Эрхи хлопнул в ладоши, и водяные куклы исчезли.

— Итак, дракон сбежал, забрав с собой тех, кто ещё остался. Ни у кого из них не хватило сил, чтобы отменить могущественное заклинание короля-волшебника, но они смогли исказить его, ограничив «мир», о котором он говорил, «Островом Волшебников». Так им удалось сбежать.

Слушая эту историю, Лирика задумалась.

— Разве это не значит, что волшебники больше не должны рождаться?

— Верно. Так и есть. Вы правы. — Эрхи покачал головой. — Но возникла проблема. На этом острове произошло кое-что ужасное: Такар наложила на Альтериса проклятие, из-за которого дракон превратился в человека.

Лирика спросила:

— З-значит, мой отец на самом деле дракон?

— Да.

Лицо Эрхи было бесстрастным, когда он изложил столь огромный факт. Лирика была удивлена, но в то же время подумала: «А, конечно».

«Мой отец — дракон. Почему-то это гармонирует с ним. Но не просто потомок дракона, а настоящий дракон. Потрясающе».

Когда её мысли, среди хаоса в голове, неуклонно двинулись в положительном направлении, Эрхи продолжил своё объяснение:

— Проклятие не может быть снято до тех пор, пока не перестанут рождаться волшебники, поэтому Инро наложил проклятие на свой род.

Вот тут-то Инро и появился. Лирика тяжело сглотнула, вспомнив Хаю.

— Я уже говорил вам раньше, да? Проклятие было связано. Грубо говоря, Инро использовал свою магию таким образом. Пока существует магия, рождаются волшебники.

— То, о чём мы уже говорили...

— Да, проклятие дракона, проклятие, из-за которого нельзя покинуть эти земли. И проклятие рода Инро. Причина их проклятия в том, что род Инро может стать очень могущественным, если наложить на него запрет, но давай пропустим эту часть. — Эрхи махнул рукой. Он говорил так, будто в этом не были ничего особенного. — Я долгое время ждал волшебника, достаточно сильного, чтобы снять проклятие. Рождение последнего волшебника положит конец эпохе магии. Жаль только, что наступление конца растягивается.

— ...Тогда отец...

«Знает ли он, что именно я могу снять проклятие?» — Эрхи понял невысказанные слова.

— Он знает всё.

— Но почему...

«Он не попросит освободить его?»

— Полагаю, он не хочет обременять вас. Я держусь за вас, потому что не думаю, что будет другой шанс. — Эрхи слегка улыбнулся и вздохнул. — На самом деле, я хотел бы рассказать вам ещё многое, но большое количество знаний не всегда даёт нам больше ответов. Я тоже беспокоюсь.

Лирика посмотрела на него и спросила:

— Могу я сначала поговорить с родителями о том, что мне делать дальше?

Эрхи безучастно посмотрел на неё, а затем рассмеялся.

— Да, конечно. Ах, да, несовершеннолетние всегда должны советоваться со своими опекунами. — Он снова рассмеялся. Всё вокруг потемнело, как будто погас свет. — Тогда, пожалуйста, обсудите это и возвращайтесь.

❖ ❖ ❖

Лирика открыла глаза. Она почувствовала, как сотрясается карета.

Когда принцесса непроизвольно зевнула, Брин произнесла:

— Поспите ещё немного.

— Нет, если продолжу спать, то не смогу уснуть ночью. Я просто выйду и пройдусь.

— Хорошо.

Брин открыла занавеску кареты и заменила Лирике обувь.

— Моё лицо в порядке? — спросила принцесса.

— Да, в порядке.

В этот момент Лизерт, прижавшаяся к юбке Брин, мяукнула.

— Лизе, хочешь пойти со мной? — спросила Лирика, и Лизерт кивнула.

Принцесса подхватила котёнка на руки и вышла из кареты. Она вдохнула свежий воздух и выдохнула. Лирика задумалась о приснившемся ранее сне.

«Хотелось бы записать это где-нибудь, пока не забуду, но это не то, что стоит записывать».

— Принцесса, вы проснулись? — спросила Тиаре, спеша к ней.

Лирика кивнула.

— Мх, я проснулась.

— Как хорошо, что я могу всё время быть с вами. Жаль, что путешествие подходит к концу.

— Мы ведь сможем и дальше быть вместе, когда вернёмся, да?

«Да? Конечно!» — Тиаре ярко улыбнулась.

❖ ❖ ❖

Рудия расслабленно потягивала чай, в одной руке держа отчёт. Выражение её лица было спокойным в отличие от того, что творилось у неё внутри.

«Фиорд Барат сопровождает её? Обнимает? Что вдруг случилось?»

Императрица знала, что Лирика и Фиорд поддерживают близкие личные отношения, хотя внешне держатся на расстоянии. Но она не ожидала, что они раскроются таким публичным образом.

«Неужели?!»

Неужели этот миловидный малец соблазнил её дочь?! Лирика действительно проявляла интерес к Фиорду. Она также говорила, какой он красивый. Для маленьких детей вполне естественно тянуться к чему-то красивому. Со временем они поймут, что есть и другие важные вещи. Думая так, Рудия старалась не разлучать их, но...

«Неужели... Моя дочь... Ни за что...»

Её разум метался. Она снова посмотрела на отчёт Каона, словно поглощала его, разбирая каждое предложение.

«Может, мне стоит разнообразить кандидатов в мужья? Нет, я выбирала только симпатичных. Фиорд Барат просто не подходит, сколько бы я ни думала. — Поставив чашку, Рудия решила, что ей придётся поговорить с Лирикой, когда та вернётся. — И...»

Она посмотрела на отчёт Атиля. Он, похоже, спокойно продолжал свой путь. Судя по тому, что рассказал ей Тан, Атиль отправился в замок Метели после того, как намучался вниманием в семье Вульфов. По всей видимости, сейчас он также едет в столицу. Из-за расстояния дорога гонца туда и обратно занимала много времени.

— Императрица-мать.

К ней подошла главная горничная. Рудия отвела взгляд.

— Передали, что принцесса в двух днях пути.

— Уже? Боже мой.

Рудия улыбнулась и поднялась.

— А что насчёт Атиль? Есть вести?

— От Его Высочества Атиля пока нет вестей.

— Да, думаю, его путь займёт больше времени. Нужно немедленно подготовить приём. Нет, я сама встречу её. Сообщите Его Величеству.

Старшая горничная передала императору, что Рудия лично будет встречать принцессу на карете. На что он ответил, что будет сопровождать императрицу. Даже если путь занимал день, число сопровождающих быстро увеличилось. На полпути Альтерис начал раздражаться: «Немедленно сократите количество вдвое, а то и на треть», — если бы он этого не сказал, процессия была бы длинная. Рудия вздохнула, свободно завязав волосы в деревенском стиле. В руках она держала парасоль.

— Почему ты настаиваешь на совместной поездке, тем самым всё усложняя?

— Тебе это не нравится?

— Я... — Рудия взглянула на Альтериса, а затем отвела взгляд. — Не то чтобы, но всё-таки.

— Тогда решено. — Он ухмыльнулся и понизил голос до шёпота. — Мне нравится, когда ты честна.

Щёки Рудии покраснели, когда она вспомнила прошлую ночь.

— Всё потому, что ты!..

— Что я? Что я такого сказал?

Рудии была противна его улыбка, поэтому она закусила губу и ударила его зонтиком.. Альтерис громко рассмеялся, подхватил жену на руки и посадил её в карету. В середине дня стало прохладно — идеальная погода для езды в открытой карете. Рудия посмотрела на небо, заслонив обзор вокруг глаз. Белоснежные кучевые облака были так прекрасны, будто их нарисовали масляными красками.

— Альтерис.

— М?

— Я всё ещё нравлюсь тебе?

Вопрос прозвучал неожиданно, но Альтерис спокойно поправил её:

— Люблю.

— Но... — она перевела на него взгляд, — ты выглядишь очень расслабленным.

— Что, ты недовольна?

— Я не об этом, просто... М-м, срок нашего контракта подходит к концу?..

Альтерис с удивлением на лице скрестил ноги.

— Если ты беспокоишься о том, чтобы тебя не посадили в тюрьму, то я скажу, что тебе не о чем беспокоиться. У меня больше терпения, чем у обычного человека.

Когда Рудия моргнула, голубые глаза скрылись за ресницами. Альтерис нашёл это забавным. Очевидно, она знала людей глубже, чем он сам, и имела вдвое больше опыта, чем человек её возраста. Но это ничто по сравнению с ним. Насколько человек может понять существо, которое отличается от него? Ему показалось очень милым, что она, знающая его как дракона, задавала невинные вопросы, которые никогда не прозвучали бы, не будь он человеком.

— Всё было бы иначе, если бы ты выбрала другого мужчину. — Его голос стал глубже и мягче. — Тогда я мог бы рассмотреть вопрос о заключении под стражу, или похищения, или любой другой вариант по моему желанию.

— Ты никогда этого не хотел? — Рудия нахмурилась.

— Я боюсь дочери, поэтому отбросил эти мысли. — Альтерис замолчал.

Рудия не могла понять, шутит он или говорит серьёзно. Альтерис усмехнулся. На самом деле, даже если бы она выбрала другого мужчину, он бы этого не сделал. Подобный выбор скорее соответствовал бы характеру Рудии, чем нарушал его. Что ж, если она будет с кем-то другим, то у этого мужчины просто разовьётся болезнь сердца, появится острая аллергия или обострится хроническое заболевание.

«Как жаль», — подумал Альтерис и улыбнулся Рудии улыбку, на которую она ответила недоверчивым взглядом.

У него возник вопрос.

— А ты не беспокоишься?

— Что ты имеешь в виду?

— Я же привлекательный мужчина, если хоть ненадолго уйдёшь от меня, другая женщина попытается занять твоё место. Разве ты не беспокоишься?

— Это беспокойство, которое возникает только если тебе нравится человек?

— Я же тебе нравлюсь, так?

— Ах, разве?

— Да, опредёленно так было прошлой ночью.

Рудия подняла конец зонтика, как меч.

— Ещё хоть слово, и я тебя проткну.

— Ты единственная, кто может сказать такое в присутствии императора и остаться в живых.

— А, это потому, что я тебе нравлюсь.

— Я рад, что ты знаешь.

Рудия взметнула парасоль и ещё раз ударила зонтиком по его ноге.

— О-ху, — пролепетал Альтерис, потирая ногу.

Через некоторое время он посмотрел на небо и пробормотал:

— Небо сегодня настолько хорошее, что хочется парить.

Рудия моргнула. Неожиданно она почувствовала покалывающую боль. Стоило закрыть ей глаза, Рудия по-прежнему ясно видела дракона. Она никогда не забудет то его появление в оазисе.

«Если он станет драконом. Если проклятие будет снято».

Он больше не будет её любить.

Испытывая смешанные чувства, Рудия перевела взгляд на небо. И правда. Небо настолько красивое, что в нём хотелось летать.

❖ ❖ ❖

Рудия и её группа, которые разбили лагерь на дороге в ожидании принцессы, вскоре встретились с группой Лирики.

— Мама? Отец?

Удивлённая девочка выскочила из кареты и подбежала к ним, радостно улыбаясь.

— Мама! Отец!

Лирика сначала утонула в юбке Рудии, а затем в объятиях Альтериса.

— Ты как будто немного обгорела? — произнесла Рудия.

— Я была на юге, ничего не могу с этим поделать, — бодро ответила Лирика.

Рудия кивнула.

— И...

Взгляды, естественно, обратились к Фиорду, миновав всех остальных. Все стояли на коленях и склоняли головы при появлении императора и императрицы. Фиорд отреагировал, хотя и не мог знать, что они смотрят на него. Он склонился ещё больше.

— Не знал, что тебя будет сопровождать юный герцог Фиорд.

Лирика вздрогнула, почувствовав слабую резкость в голосе. Альтерис легонько похлопал её по спине. Тогда девочка почувствовала, как застывшее тело расслабилось.

— Я сопровождаю принцессу по её милости.

— Понятно.

Рудия оторвала взгляд от Фиорда и слегка улыбнулась.

— Вы все усердно работали, чтобы сопровождать принцессу Лирику. Поднимитесь.

— Благодарим.

Все поднялись. Рудия оглянулась на отца и дочь и улыбнулась.

— Тогда возвращаемся.

Все двинулись в унисон. Порядок действий, кто в какой карете поедет и кто кого будет сопровождать, был быстро согласован. Лирика поехала в открытой карете вместе с родителями. Фиорд ехал в их первоначальной карете, а все остальные — верхом на лошадях.

Юноша вздохнул. Вместе с ним в карете был кое-кто ещё.

— Такое ощущение, будто меня везут в столицу как преступника, — Фиорд горько пошутил, а Лизерт зевнула, как будто это было не её дело. — Это уж слишком.

Юноша усмехнулся. Внезапно он понял, что оставался с Лизерт наедине в редкие моменты.

— Раз уж я об этом заговорил, похоже, тебе весело.

— ...

Котёнок закрыл глаза и свернулся в клубок.

— Странно, что ты кажешься счастливее в облике кошки, чем в облике человека. Думаю, эта странность дело рук матери.

Лизерт открыла один глаз и посмотрела на Фиорда.

— Я сказал, что убегу, но я понял, что понял — вовсе не значит побег. Я приду за тобой, когда устроюсь. Не знаю, захочешь ли ты этого, но я не собираюсь убегать и оставлять тебя.

Теперь она закрыла глаза, свела передние лапы вместе и зарылась в них лицом. Фиорд рассмеялся, потому что это был довольно милый жест, хотя и понимал, что это означает, что сестра не собиралась его слушаться.

❖ ❖ ❖

Лирика жестикулировала руками ногами и увлечённо рассказывала о своём грандиозном приключении. Альтерис и Рудия слушали её рассказ, кивая и восклицая. И в тот момент, когда история дошло до превращения Лизерт в кошку, их глаза расширились. Лирика помрачнела и опустила голову.

— Простите, отец. Вы ясно сказали, что мне не следует её использовать....

— Нет, ты действительно сделала её кошкой? Значит, всё, что она может, это мяукать?

Лирика кивнула на вопрос Рудии.

— Я видел твой магический круг, он не менял сознания, как....

«Как и у меня» — слова почти вырвались наружу, но в конце его голос стих. Альтерис покачал головой.

— В любом случае, несмотря на то, что она кошка, разум и душа человека всё равно сохранились. Даже когда она вернётся в человеческий облик, она будет помнить всё, что происходило с ней за это время.

— Понятно.

Рудия задумалась и взглянула на Лирику.

— Лири.

— Да.

— Не будет ли лучше оставить всё как есть?

— Разве в этом есть необходимость? Лизерт напала на принцессу, и я думаю, будет лучше, если она будет наказана посредством официального суда.

Рудия ненадолго задумалась, а затем посмотрела на Альтериса.

— Что думаешь?

— Что герцогиня Барат использовала Лизерт как пешку, чтобы избавиться от неё.

— Да, я тоже так думаю, но была ли в этом такая необходимость? Не понимаю.

Чего она добивается? Разве это не расточительное распыление силы? Из-за нападения на члена императорской семьи герцогиню Барат могли обвинить в измене.

— В любом случае, мне придётся поговорить с герцогиней.

Альтерис усмехнулся. Лирика слегка вздрогнула, а затем выпрямилась.

— А, отец, у меня к вам есть просьба.

— Какая?

— Если Фиорд попросит аудиенции, не могли бы вы встретиться с ним хотя бы раз?

Выражения лиц Рудии и Альтериса заострились. Лирика заметила это и смущённо вскинула руки.

— Нет, Фио не просил меня об этом. Просто я поняла, что была слишком самодовольна. — Путешествуя с Фиордом по территориям имперской фракции, она на собственном опыте поняла, каково его положение. — Фио — Барат, а я — Такар, но я — это я, а Фио — это Фио. Так я думала. Но другие думают совсем не так. Я снова это поняла. — Это осознание укрепилось, когда маркиз Сандар предложил отправить его в путешествие по пустыне. — И я подумала, что вы, возможно, не станете его слушать, если он попросит аудиенции... Я забеспокоилась... — Лирика сложила руки вместе и с волнением на лице продолжила: — Фиорд сбежал из дома, потому что я склонила его к этому.

— Сбежал? — переспросил Альтерис.

Рудии на мгновение показалось, что мир перед глазами помутился. Она думала, что этот малец заманил её невинную дочь, но виновницей оказалась сама дочь?

— Что произошло?

По сравнению с Рудией, у которой закружилась голова, Альтерис выглядел заинтересованным.

— Вот что.

Лирика охотно пересказала произошедшие события. О том, что похоже, герцогиня мучала Фио. А это уже слишком. Вот почему она сказала ему, что можно сбежать. Однако Фио не собирался этого делать, но...

«Могу ли я рассказать об этом?»

Ей показалось, что историю о том, как герцогиня Барат пыталась его убить, должен рассказать Фиорд, поэтому она пропустила эту часть и закончила словами, что «истязательства его матери стали ещё хуже» и «я попросила его сбежать со мной».

— Хм, так он последовал за тобой?

— Да.

— И Лизерт тоже последовала за тобой?

— Верно.

— И потом она стала кошкой?

— Да.

— Итак, теперь у нас в руках все наследники герцогства Барат.

Альтерис весело усмехнулся и посмотрел на Рудию.

— Разве не из герцогства Барат ненавистный кузен?

— Что?

— Наш ненавистный кузен с их стороны.

Альтерис усмехнулся.

— Мы тоже для той стороны ненавистные кузены.

Лирика в замешательстве наклонила голову, а глаза Рудии расширились.

— Если он попросит аудиенции, я её одобрю. Мне интересно, что он скажет.

— Спасибо.

Глаза Лирики засияли. Альтерис покачал головой.

— Не нужно благодарить. Это меньшее, что я могу сделать для своей милой дочери.

Лирика заробела.

❖ ❖ ❖

Атиль вернулся через два-три дня. На этот раз его встречала вся семья, включая Лирику. Это было так неожиданно, что Атиль от смущения прикусил губу, а потом разразился хохотом. Поездка его вымотала.

— Эй, Вульфы — это что-то с чем-то. Там было сколько народу. Девяносто процентов их семейства кормим мы, да?

Большинство из них станут рыцарями, поэтому питание им будет обеспечено. Ворча, он покачал головой. Пай закрыл лицо обеими руками: «Ад, это был сущий ад. Принцесса, там ад. Ад…» — и содрогнулся. Когда было решено, что они едут к Инро, он выпалил: «О, у меня появилось срочное дело, я, пожалуй, пойду», — и уже собиралась выпрыгнуть из кареты, когда Джаз поймал его и удержал крепким хватом.

— Там такие красоты. А пейзажи какие. Мир такой огромный. Нет, вода там буквально замерзала в воздухе.

Джаз говорил с глупым выражением лица, но, похоже, ему было очень весело. Пай дрожал всякий раз, когда слышал подобные рассказы, словно его подвергали душевным пыткам.

Когда Лирика рассказала Атилю о своей поездке, тот нахмурился. Он поставил чашку и произнёс:

— Сколько бы я ни думал об этом, это странно.

— Что именно?

— Почему она нацелилась на тебя, а не на меня?

— В отличие от тебя со мной...

«Проще», — Атиль, который понял всё ещё до того, как услышал последнее слово, прервал её и ответил:

— Нет, для подобного она слишком упряма. Если она собиралась зайти так далеко, то могла нацелиться и на меня. — Атиль скрестил руки. — Можно ли сказать, что она чувствует неумолимую злобу? Но общей мобилизации не было... Так Лизерт Барат перевезли в столицу?

— Да.

— Ха, её будут судить... А герцогиня Барат так и не сдвинулась с места?

— Да, она говорит, что Лизерт действовала одна, так странно...

Они покорно ожидали вердикта.

— Видимо, у неё есть дело намного важнее этого, — произнёс Джаз.

Все взгляды обратились на него. Джаз застенчиво почесал щёку.

— Пораскиньте сами? Если для неё это не имеет значения, значит есть что-то, на чём она не хочет, чтобы её поймали, поэтому она и не рыпается.

— Что же это? — пробормотал Атиль и закрыл глаза.

Лирика тоже заинтересовалась. Она подумала о герцогине Барат с повязкой на глазах.

«Она говорила, что ей не нравится, когда смотрят в глаза, потому что они окно в сердце».

Что же герцогиня Барат хранила в своём сердце, в этих тёмных водах, что не хотела никому показывать?

Пай поднял голову и спросил:

— И вы, кажется, говорили, что поднялись вместе с юным герцогом Фиорда?

— Мх..

— Тогда что же он сейчас делает?

— Встречается с главой Золотых песков.

— Главой?

— Мх.

Лирика не могла рассказать всем о планах Фиорда. Он казался вполне уверенным в себе, но что, если дела пойдут не так, как надо?

«Он может полностью разориться. Уф. Пожалуйста, пусть всё сложится так, как того хочет Фиорд», — в сердцах взмолилась Лирика.

❖ ❖ ❖

Лизерт по-прежнему была в своей кошачьей форме. Она перевернулась на мягкой кровати и спрыгнула на ковёр. Местом её пребывания была тюрьма для высокопоставленных дворян, расположенная не под землёй, а на верхнем этаже. Интерьер комнаты был на уровне помещичьего дома, обставленного по стандартам низших дворян. Единственным отличием было то, что на окнах были железные решётки, а двери запирались на замки.

«Я хочу быть кошкой», — девочка вся напряглась от неожиданной мысли.

На ум пришли слова Фиорда о том, что она счастливее в образе кошки. Неужели ей не хочется возвращаться в человеческий облик, потому что будучи кошкой она счастливее?

«Нет, Лизерт. Очнись. Вспомни всё, через что тебе пришлось пройти».

Она не сможет сбежать. Не сможет скрыться.

«Фиорд сбежал, но я так не поступлю».

«Я не убегу».

Лизерт подумала о своей матери. Тогда её решимость упала. Сможет ли она вернуться с такими успехами? Нет, возвращение домой не пройдёт благополучно.

«Что делают с теми, кто причинил вред императорской семье? Я умру?»

Лизерт крепко зажмурил глаза. Она вспомнила произошедшие события во время поездки в карете. Все были добры к ней, как к котёнку. Даже те, кто знал, что она котёнок, не относились к ней жестоко.

«И эта девочка».

Ещё неприятнее было думать о Лирике, которая даже не была Такар, но нагло присвоила себе эту фамилию и заимствовала силу артефакта, используя её как свою собственную силу. Атмосфера вокруг неё и сопровождающих была мягкой. Между ними царил уют, которого она никогда раньше не ощущала. Абсурдное великодушие.

Чего бы Лизерт ни ожидала, что с ней случится в руках врага, ничего этого не произошло. Поскольку её сделали кошкой, она думала, что над ней будут издеваться, например, привяжут к поводку и заставят тащиться позади кареты. Или сожгут шерсть, или схватят за хвост и будут швырять из стороны в сторону.

Лизерт думала, что её сделали кошкой, чтобы относиться к ней как к игрушке. Тогда она не смогла бы сопротивляться. Девочка уже решительно принялась всё стерпеть, но никто так и ничего не сделал. Даже когда она была с ними, Фиорд показывал выражения и улыбки, которых раньше никогда не показывал. Это было странное, неприятное, сбивающее с толку ощущение, словно погружение в тёплую воду.

«Конечно, я пережила много постыдных моментов...»

Когда Лизерт вспомнила, что пережила на глазах у всех, ей не хотелось снова становиться человеком. Она не могла жить как леди после такого позора. Её чувства были в беспорядке. Лизерт свернулась в клубок. Если бы только она могла остаться кошкой. Нет, это означало бы признать слова Фиорда. В этот момент послышалось, как открылась плотно закрытая дверь. Появилось знакомое лицо. Вошёл Лаув, а за ним и Лирика.

— Я была занят, поэтому пришла только сейчас. Пришло время высвободить магию.

Лизерт замерла. Ей захотелось сбежать. Она закрыла глаза.

«А, может, я всё-таки хотела остаться кошкой».

Лирика вытащила маятник и произнесла заклинание. Магический круг засветился, и Лизерт вернулась в свой человеческий облик.

— Через два дня ты предстанешь перед судом.

Лизерт произнесла:

— ...Что насчёт Её Превосходительства герцогини?

Теперь она не мяукала, а говорила человеческим голосом.

— Она сказала, что ты действовала в одиночку.

Лизерт опустила голову. Длинные волосы скрыли её выражение лица. Лирика взглянула на неё и вышла из тюрьмы.

— Вы в порядке? — осторожно спросил Лаув, и Лирика слегка улыбнулась.

— Мх, я в порядке. Хорошо, что не возникло никаких побочных эффектов.

— Верно.

— Тогда пойду отчитываться.

Лирика вернулась в кабинет и сообщила Альтерису, что вернула Лизерт в её первоначальную форму.

— Её состояние?

— М-м, она спросила о герцогине Барат, и я ответила как есть. Думаю, с её разумом всё в порядке, хотя я не проводила детального обследования.

— Это лучше оставить врачу.

Альтерис кивнул. Лирика уставилась на отца.

«Дракон».

— Что такое?

Когда голубые глаза обратились на Лирику, она произнесла:

— Мне нужно кое-что обсудить с вами.

— Что именно?

— Не здесь, вместе с мамой.

— Хм?

Глянув на серьёзное лицо дочери, Альтерис кивнул. Внезапно он вспомнил о том, что беспокоило Рудию в последнее время.

— А что, если Лирике нравится Фиорд?

«Они могут понравиться друг другу, — сказал тогда Альтерис, а затем они с Рудией сильно поругались.

«Если всё так обернётся, Рудия упала бы, схватившись за шею. Лучше предупредить её заранее».

— Я скажу о месте встрече позже.

— Хорошо, спасибо.

Лирика поклонилась, помахала Тану и Рату и вышла из кабинета. Тан улыбнулся.

— Принцесса с каждым днём становится всё милее.

— Верно. Слышал, что императрица-мать выбрала кандидатов в мужья принцессы, не могла бы она включить Сандар в список.

— Если потянешь руки к моей дочери, тебе сначала придётся столкнуться со мной.

Тан и Рат сузили глаза при этих словах Альтериса.

«Что за подростковые замашки?»

«Такие взрослые редки».

Слова поднялись к горлу, но их сдержали. Дальнейшая речь здесь не приведёт к каким-либо хорошим результатам.

— Что ж, полагаю, любовная история принцессы будет к месту после брака наследного принца.

Когда Тан медленно проговорил, Рат подхватил его слова.

— У Его Высочества Атиля нет девушки на примете?

— Не знаю... — Альтерис наклонился. — Позже мне стоит пойти на рыбалку.

Тан слегка улыбнулся после последних слов.

— Его Высочество Атиль в последнее время выглядит лучше. Похоже, ему нравится рыбачить с вами.

Давненько так с ним не говорили. Альтерис усмехнулся. Мало людей называли его по имени и осмеливались с ним заговорить. Очень немногие допускали себе подобного. Они встретились ещё до того, как Альтерис стал известен как брат императора. Тогда у Тана от удивления отпала челюсть, когда он увидел его во дворце.

«Я знаю Вульфа, поэтому могу сказать, что человек он хороший».

Вот почему Альтерису так часто хотелось, чтобы Тан оказался как можно дальше от Рудии и императорского дворца. Но в то же время он испытывал сожаление.

— Что-то не так? — спросил сконфуженный Тан под пристальным взглядом Альтериса.

— Тан Вульф.

— Да, — вежливо отозвался Тан.

— Постарайся.

За словом скрывалась бездонная яма, но Тан кивнул.

— Я сделаю всё возможное.

— Хорошо.

Когда Альтерис удовлетворённо кивнул, Рат посмотрел на него с выражением, которое говорило: «Ых, кошмар».

— Я буду держать себя в руках, так что, пожалуйста, воздержитесь от подобных высказываний.

Альтерис приподнял бровь и усмехнулся на замечание Рата о том, что ему не нравится давление без чётких намерений.

❖ ❖ ❖

Новость о том, что юный герцог Барат отправляется исследовать море деревьев, разнеслась по столичным светским кругам как лесной пожар. Разумеется, вместе с новостью о том, что он выпустил огромный вексель.

Чача как-то тайно сказала Лирике, что если «юный герцог Фиорд» потерпит неудачу, глава Золотых песков тоже обанкротится. Та спросила, на какую сумму был счёт, а затем тут же почувствовала, как у неё закружилась голова. По сравнений с этим её сумма денег, которую она зарабатывала каждый год как принцесса, была сущими грошами.

— Р-разве можно занять столько денег?

— Ну, ему не одобрили взаймы, поэтому он выпустили вексель.

Потом Чача рассмеялась. По коже Лирики побежали мурашки. Сумма денег была настолько велика, что казалась просто нереальной.

— Всё в порядке, я внесла герцогиню Барат в качестве залога. Если мы продадим всё поместье Барат, то всё получится.

От слов Чачи у Лирики запершило в горле, и она отхлебнула чай. Для неё, живущей под девизом постоянной ежедневной экономии, её слова прозвучали как история из очень далёкого мира. Поэтому, когда Фиорд пришёл попрощаться перед отъездом, она не могла не волноваться.

— Береги себя, Фиорд, и трать деньги с умом, — сказала Лирика, передавая мешочек, наполненный амулетами.

Фиорд рассмеялся из-за её слов.

— Хорошо, я не собираюсь тратить их бездумно.

— Мх...

Глядя на обеспокоенную Лирики и гадая, Фиорд взял её руку и поцеловал тыльную сторону.

— Принцесса.

— М?

— Вы мне очень нравитесь.

Лирики покрылась пунцом.

— Ф-фио, в самом деле. Ты…— она не могла подобрать слов.

Фиорд слегка рассмеялся, и Лирика ударила его кулачком. Хотела бы она сказать, что это плохая шутка, но тогда он скажет в ответ, что «это правда» или «я серьёзен». После его ухода взор светского общества приковался к суду над Лизерт Барат. Атака и защита были яростными. Преступление, связанное с изменой императорской семье, являлось непоправимым грехом. Требовались точные доказательства. Единственным доказательством того, что Лизерт непосредственно напала на принцессу, были свидетельские показания.

Было ли вообще это нападением? Она просто была внутри куклы. Есть ли какие-нибудь доказательства того, что Лизерт может управлять марионетками? Разве она не просто жертва, которую поглотила игрушка? Какой-то бред, все знают, что у Лизерт Барат хобби — коллекционировать кукол. Так почему она оказалась внутри? Конечно, потому, что она контролировала куклу. Лизерт отрицала все обвинения и держала рот на замке, в то время как от её имени говорил посланник герцогини Барат. Тиаре подпрыгивала от ярости.

— Разумеется, её не просто так превратили в кошку! Нет, оставьте её в облике кошки навсегда!

Долгий спор в конечном итоге завершился тем, что Лизерт на год заточили в храме загородом. Верно было то, что она была внутри куклы, намеренно или нет, и верно то, что кукла напала на принцессу и её сопровождающих. Не было доказательств того, что Лизерт напала на них напрямую, но не было доказательств и для обратного утверждения.

«Ей запрещено покидать храм в течение года, пусть подумает над своим поведением», — гласило вынесенное постановление. Для обеих сторон решение вышло неприятным и неоднозначным. О приговоре говорили много, но о нём тут же забыли из-за новостей о том, что Фиорд Барат преуспел в крупномасштабном освоении моря деревьев.

Море деревьев — это место для приключений, а не для освоений. Пусть оно и было на границе, на восточной части бродили люди, давно потерявшие всякую волю к исследованиям. Фиорд вложил в них деньги, собрал их вместе и одним махом освоил море деревьев. Поговаривали, что он не рубил деревья топором, а использовал свою силу, чтобы вырвать их с корнем. Большинство из них были красивыми деревьями, и когда их переработали в пиломатериалы, получилось огромное количество древесины. Ходили слухи, что для преодоления моря деревьев он проявлял жестокость и безрассудство.

Лирика изумлялась: «Разве не говорили, что на море деревьев наложено заклятье?» Как бы то ни было, Фиорд работал день и ночь, и теперь расчистил довольно большой участок земли. Распространилась новость, что он приезжает в столицу, дабы сообщить о результатах. В газетах снова и снова писалось об одном и том же.

[Первое успешное освоение моря деревьев!]

[Стена моря деревьев падает!]

[Герцогство Барат увеличивается?!]

Лирика посмотрела на газету, вздохнула и сложила её.

— Что такое? — спросила Брин.

— Ничего, мне интересно, что будет дальше.

Фиорд занял огромную сумму денег и использовал её для освоения моря деревьев. Она понимала, что он собирается делать дальше.

«Если он предложит свои достижения по императорскому указу, не останется ли он ни с чем?»

Земля была добыта тяжёлым трудом. Брин наклонила голову, заметив беспокойство на лице Лирики.

— Вы беспокоитесь о юном герцоге? Он совершил подвиг, успешно освоив море деревьев.

— Да, верно.

И всё же Лирике было ничуть не легче. Брин взглянула на Лаува.

«Вы что-нибудь знаете?»

Лаув мог только покачать головой. Тогда её глаза сузились.

«Бесполезный».

Выражение лица Брин было достаточно, чтобы передать слова.

— Это, случайно, не из-за леди Лизерт?

— М? Нет. Это моя вина, что я не собрала доказательств должным образом. Ничего не поделаешь.

Лирика покачала головой, и тут же прибыл посыльный.

— Вас зовут в комнату Серебряного Дракона.

— Мама?

— Да.

— Скажи ей, что я сейчас приду.

Лирика завязала волосы в пучок и направилась в комнату Серебряного Дракона. Её мать сидела с серьёзным выражением лица. Лирика забеспокоилась и подошла к ней.

— Мама, что-то случилось?

— А, Лири. Рада тебя видеть.

Рудия улыбнулась. Она тоже только что прочитала газетную статью, и знала, что все эти новости правдивы. Фиорд Барат успешно справлялся с освоением моря деревьев. У дворян, не имевших собственных земель, от такой новости глаза полезут на лоб. Но сейчас не об этом. Она вспомнила мимолётное замечание Альтериса.

— Лирика сказала, что хочет поговорить с нами о чём-то серьёзном. Случайно не о Фиорде?

Рудия была потрясена его словами, но в них был смысл. Но в этой ситуации...

— Лирика.

— Да, мама.

— Я собираюсь спросить тебя кое о чём, но хочу, чтобы ты была честна со мной.

Лирика наклонила голову и кивнула. Рудия махнула рукой, прогоняя всех из гостиной, затем взяла руку дочери в свою и спросила:

— Тебе, случаем, не нравится Фиорд?

Лирика посмотрела на Рудию с слегка озадаченным выражением лица.

— Да, он мне нравится?

Ответ был настолько невинным, что Рудия покачала головой.

— Нет, не то. В качестве возлюбленного или мужа.

— !!!

Это был прямой вопрос. Лирика почувствовала себя так, словно её пронзили. Так ли себя чувствует рыба, пронзённая гарпуном? Это был неожиданный удар.

— Что? Нет, я никогда, у меня... Такой мысли... — слова вырвались из её смятённого сознания.

«Я? Фио? Я? И он? Что?»

Увидев реакцию дочери, императрица кивнула. На ёе лице расплылась удовлетворённая улыбка. В то же время ей стало жаль свою дочь.

— Нет, я чуть не правильно поняла. Тогда хорошо. Прости за столь внезапный вопрос.

Слова облегчения вызвали у Лирики желание спросить.

— Разве это плохо, что мне нравится Фио?

Лицо Рудии при этом стало серьёзным. Она сказала дочери:

— Лирика, я хочу, чтобы ты была счастлива, а встреча с хорошим мужчиной — это очень важная часть в жизни. Фиорд Барат? Лицо у него красивое. Это верно. Но так будет не всегда. — Рудия выдохнула. — Лири, любовь не вечна. Со временем она закончится. Можно подумать, что любят только раз, но это не так. Если расстанетесь, появится кто-то другой...

По мере того как Рудия говорила, её мысли становились всё сложнее. Теперь женщина не могла сказать, эти слова обращены к ней самой или к Лирике.

— Фиорд — не ребёнок с хорошим положением. Если это возможно, я хочу, чтобы ты вышла замуж за того, кто вырос в счастливой и хорошей семье.

— ...

Лирика смотрела на мать с приоткрытым ртом. Когда Рудия говорила это, она выглядела опечаленной.

— Что-то вроде вечности или любви… Это всё временное. Как дождь. Просто то, что проходит мимо... — речь в конце оборвалась. Рудия прикусила губу. Спустя мгновение она подняла голову и улыбнулась. — Прости, я тебя удивила? Я слишком серьёзно к этому отнеслась. Я знаю, что ты так не считаешь, но меня далеко занесло.

Лирика нерешительно взяла руку матери.

— Мам.

— М?

— У вас всё хорошо с Его Величеством?

Словно застигнутая врасплох Рудия вздрогнула, но затем кивнула.

— Конечно, я справляюсь. Как же иначе? Контракт есть контракт.

Пока мама говорила с улыбкой, Лирика задумалась. Контракт есть контракт. Это верно. Однако она не думала, что сможет просто оборвать всё.

Что, если на неё разозлятся? Разве не такая мысль должна появиться? Даже если это контракт, разве отношения можно назвать контрактом? Всякий раз, когда Лирика видит маму, рядом отец, и всякий раз, когда она видит отца, рядом мама.

«Контракт, хм...»

Повысив голос, Лирика произнесла:

— Я думаю, вы двое очень хорошо ладите.

Рудия удивлённо посмотрела на Лирику.

— Д-да?

Ответ прозвучал неуверенно из-за внезапного замечания. Лирика кивнула.

— Да, и ещё. Мама, я думаю... — Лирика приложила руку ко рту и прошептала: — Его Величество, похоже, очень тебя любит. А ты?

На этот раз лицо Рудии вспыхнуло.

«Ой! — Лирика тут же заметила это. Она прекрасно знала, какой будет реакция матери, потому что сама сильно любила её и часто с ней виделась. — Он тоже нравится ей!»

— Вот же! Это всего лишь контракт. Я тебе уже говорила.

Всякая любовь временна.

— Это очевидно.

Лирика серьёзно сказала:

— Это зависит от самих людей.

Временна или нет.

— Думаешь?

Голос матери звучал немного устало.

— Конечно. Эм, а. Думаю, любовь подобна воздуху: иногда ветер дует мягко, а иногда — яростно, как тайфун, — Лирика говорила ободряюще. Она покрутила пальцами. — Вот тут он дует яростно, как тайфун, а потом становится тихо и безветренно, и можно пожумать: «Что? Воздух вообще был?» Но когда он мягко окружает тебя, ты понимаешь, что то, что ты вдыхаешь, тоже воздух, разве это не прекрасно?

Лирика застенчиво улыбнулась.

— Но я никогда так не любила, поэтому не знаю наверняка.

Рудия посмотрела на дочь и посмеялась.

— Ты права. То же самое происходит между тобой и мной.

— Да, именно так. — Лирика улыбнулась и кивнула.

Рудия на мгновение задумалась, а затем серьёзно посмотрела в глаза дочери.

— Лири, поговорим о другом.

— Да, мам.

— Есть ли что-то, из-за чего ты злилась на меня или грустила?

— Что? Нет, это...

От неожиданной смены темы девочке стало неловко.

— Я недавно разговаривала с Альтерисом и поняла, что раньше очень злилась на тебя, да?

— ...Да.

— Должно быть, это причиняло тебе боль. Я хочу ещё раз извиниться перед тобой за все те вещи.

— Не нужно, я сейчас очень счастлива, тебе тогда пришлось нелегко, поэтому…

— Мх, верно. Я была не в себе и очень страдала, но это не значит, что было правильно причинять тебе боль.

Лирика колебалась. Если она скажет что-то подобное, не обидится ли мама? Девочка могла её понять, потому что в то время ей пришлось нелегко. С тех пор мама хорошо к ней относилась. Но... Всё же некоторые слова пришли на ум.

— М-мам.

— Да.

— Если бы тебя не было, я...

— Я сказала что-то не то. Прости меня, Лирика. Моя драгоценная дочь.

— Я не могла заработать достаточно денег, зимой было холодно...

Одно слово шло за другим, так лирика рассказала обо всём, что причиняло ей боль. Рудия извинялась за каждую деталь. Она просила прощения и говорила, что тогда была не в силах позаботиться о дочери должным образом. Даже когда Лирика пыталась отнекиваться, слёзы продолжали литься.

Нет, вовсе нет. Но всё равно было очень больно. Удивительно, но после того, как Лирика выговорилась, а мама выслушала её, боль, которую она постоянно чувствовала, больше не ранила.

Обняв дочь, Рудия влажным голосом произнесла:

— Лири, мне очень жаль. Я тебе когда-нибудь рассказывали о своей матери?

— Нет.

— Бабушка Лири — то есть моя мать — была очень строгим человеком и считала, что детей нужно наказывать кнутом, особенно красивых девочек, потому что они легко сбиваются с пути.

Лирика впервые слышала от матери ту историю. Она слушала с широко раскрытыми глазами. Это была холодная и пугающая история. Не успела она опомниться, как уже крепко обнимала мать. Рудия улыбнулась и обняла дочь в ответ.

— Поэтому я думаю, что твоя доброта и искренность просто поразительны. Как такая дочка вышла из моей утробы? Лирика, ты моя гордость.

Щёки Лирики потеплели от этих слов.

— М-ма, и я. Я тоже горжусь тобой. Я всегда-всегда гордилась тобой, даже в трущобах.

Рудия глубоко вздохнула.

«А-а».

Ей показалось, что всё словно растаяло. Рудия обняла дочь так крепко, как только могла. Лирика была уже достаточно большой, чтобы можно было крепко обнять её и не раздавить. Как далеко может зайти этот ребёнок? Рудия хотела и дальше оставаться матерью, которой Лирика могла бы гордиться.

Мать и дочь улыбнулись друг другу со слезами на глазах и провели остаток дня в постели. Они говорили о том, что произошло, и о многих других бесполезных вещах. Все планы на день были отменены. Только поздно вечером они расстались. Отправив Лирику спать, Рудия принялась неторопливо наслаждаться ванной. Когда она вернулась в спальню, Альтерис лежал, облокотившись на руку.

— Слышал, ты весь день провела с Лирикой.

Рудия села на кровать и, вытирая мокрые волосы полотенцем, произнесла:

— Верно. Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз? Я сказала, что воспоминания о неосторожных действиях не стираются.

— А, помню.

— Тогда я сказала, что хочу извиниться перед Лирикой, если у неё остались подобные воспоминания.

— Кажется, всё прошло хорошо.

— Да.

Рудия безмятежно посмотрела на Альтериса. Тот повернулся к ней лицом. Она произнесла:

— Я сказала, что любовь — временное явление, и что она проходит мимо.

Альтерис выслушал, а затем спросил:

— Ты говоришь обо мне? Или о себе?

Рудия крепко сжала полотенце, обёрнутое вокруг её волос.

— Можешь ли ты сказать, что это не временное чувство? Ты встретил человека с удивительным опытом, и тебя ненадолго потянуло к нему. Физически.

В её голосе поднимался жар. Может быть, это потому, что у неё был эмоциональный разговор с Лирикой? Казалось, что последний хрупкий щит, стоявший перед ней, исчез. Взгляд васильковых небесно-голубых глаз пронзил мужчину в надежде передать всё своё отчаяние.

— Если всё пройдёт, то лучше остановиться. Потому что человек, который останется позади, будет просто несчастен. Ты дракон, император. Ты можешь иметь всё, что захочешь, можешь наслаждаться всем, чем пожелаешь. Тебя могла заинтересовать игрушка, которую ты не мог получить, но когда она окажется у тебя в руках, в конечном итоге тебе надоест, и ты её выбросишь.

Рудия прикусила губу. Во время речи она погрузилась в одиночество. Женщина пыталась подавить слёзы, навернувшиеся на глаза. Впервые она рассказала о своих слабостях и боли другому человеку. Люди постоянно грызут друг друга на части. Она никогда не показывала эту свою сторону и никогда не говорила об этом.

Женщина отчаянно держалась за свой последний щит. По крайней мере, во время разговора ей не хотелось плакать перед ним. Как глупо она будет выглядеть? Рудия подняла голову. Слёз не было.

Она заговорила, как можно тише и спокойнее:

— Можешь ли ты заверить, что это не одно из развлечений? Я устала от этого. Я...

Рудия замолчала и прикусила губу.

«Я наговорила столько лишнего. Не нужно было начинать этот разговор».

Разве сможет он после этих слов легко взглянуть на неё? Отнесётся ли он к этому легкомысленно? Из-за мужчин Рудия ничего, кроме страданий, не испытывала, и ей хотелось как-то скрыть эти раны.

— Рудия, — Альтерис позвал её. Его голос был не сердитым, а мягким. Он встал с кровати и нежно коснулся её щеки. — Я думал, что такое беспокойство свойственно мне.

Её глаза расширились из-за слов, которых она не ожидала.

«Беспокоится? Альтерис?»

Альтерис усмехнулся, заметив выражение лица Рудии.

— Не лучше ли человеку быть с человеком? Я не бессмертен, но и не старею. Если меня не убьют, то этот облик не умрёт. Обычно человек хочет стареть вместе со своим спутником. — Он наклонил голову и продолжил: — К тому же я планирую отказаться от трона, поэтому мне придётся покинуть столицу и жить вдали о неё. Ты же любишь банкеты и общение, верно? Выбрав меня, ты лишишь себя и этого.

Император провёл рукой по её щеке и наклонился чуть ближе. Их губы слегка соприкоснулись, а затем отстранились. Он посмеялся, словно забавляясь.

— Я в невыгодном положении. Ты можешь выбрать любого достойного и обычного человека.

— ...Я устала от обычных людей.

Альтерис рассмеялся. Рудия уставилась на него. Последний щит дал слабину, но он не причинил ей вред. Его слова были слишком сладкими и нежными. Он был готов открыть своё сердце, показать ей свою неуверенность и свои слабости.

Драконы не лгут. На мгновение все его слова обрели новый смысл. Каждое сказанное им слово проносилось в её сознании. Рудия почувствовала себя беспомощной. Она растерялась. Из-за странных чувств внутри всё всколыхнулось.

Альтерис заметил потерянное выражение лица Рудии. Он перестал смеяться и спросил:

— Что такое?

— Ничего... — Она выглядела удивлённой, крайне удивлённой. — Я правда тебе нравлюсь?

— ...Ты серьёзно?

— Н-но... Почему?

— Что значит почему... Ты серьёзно? — повторил озадаченный Альтерис, а затем рассердился. — Ты говорила, что я не доверяю людям, но оказывается не доверяешь им ты.

— Постой, я неправильно тебя понимала...

— Тебя забавляли мои слова и действия? Или ты просто относилась ко всему как к шутке? Было так смешно? Каково было то притягивать, то отталкивать, когда за тобой ухаживал дракон?

— Нет, я...

К её удивлению, Рудия не могла выговорить и слова. Странно, но казалось, она была на грани слёз. Он грубо поцеловал её. Рудия тяжело вздохнула.

«Ах».

У неё возникло такое чувство, будто она куда-то падает.

Альтерис тихо проговорил:

— С этого момента я тоже перестану забавляться.

❖ ❖ ❖

Порыв ветра пронёсся по кабинету. Тан и Рат посмотрели на Альтериса. В конце концов Тан проговорил: «У меня осталось незавершённое дело…» — и, развернувшись на пятках, скрылся.

«Э-этот волчара напрочь лишён верности».

Глаза у Рата расширились, но его негодование было бесполезным. Альтерис смотрел на документы с мрачным выражением лица, которое у него отсутствовало последние несколько лет.

«Когда ему становилось скучно, он мог выйти и поколотить людей. — Рат вспомнил кровавые дни в начале правления Альтериса. — Нет, почему он вдруг снова стал таким? В чём проблема?»

Он вспомнил времена, когда боялся пойти против воли императора, потому что иначе с ним могли бы сделать кое-что страшное, например, пояс или кошелёк из змеиной кожи.

Обдуваемый холодным ветром Альтерис смотрел на бумаги, но слов разобрать не мог.

«Всё было напрасно».

Он сделал всё, что мог. Атмосфера между ними определённо была хорошей, и она открылась ему, поэтому его успех был на лицо. Если они продолжат в том же духе, проблем не будет.

«Значит, мы вернулись к исходной точке?»

Ха.

Внутри него всё кипело. Раздражение нарастало. Он сдерживался изо всех сил, не желая вымещать злость на других людях, но его раздражало и то, что ему приходилось сдерживаться.

«Барат? Может, поколотить Барат?»

Пока Альтерис погрузился в размышления, дверь в кабинет открылась и вошло знакомое лицо. Рат вскочил с насиженного места.

—Принцесса, добро пожаловать.

Сегодня его приветствие было более бурным, чем обычно.

В руках Лирики была корзинка с закусками.

— Здравствуйте, отец.

Сначала она поприветствовала Альтериса, а потом Рата.

— Я принесла немного закусок. Пожалуйста, поешьте.

Когда Лирика открыла корзину с закусками, по кабинету разнёсся восхитительный запах.

— Какой запах. Что сегодня на перекусе?

— «Шоколадный фондан», вот, пожалуйста.

Она осторожно подняла и поставила ещё тёплую тарелку на стол в кабинете и положила рядом вилку. Чайник был горячим. Рат быстро поднёс чашку и взглянул на Альтериса. Лирика подошла и осторожно потянула императора за воротник.

— Отец, давай поедим вместе, хорошо?

Всё ещё угрюмый Альтерис сел на другое место, будто его заставили против воли. Все ждали, когда он возьмёт вилку, так что у него не было иного выбора. Если бы это были Рат и Тан, Альтерис бросил бы вилку в них, но не в Лирику. Разве не жестоко поступить так с ребёнком? Когда он проткнул вилкой торт, изнутри вытек шоколад.

— Это новый рецепт от императрицы-матери?

Лирика кивнула в ответ на вопрос Рата.

— Мама сказала, что приготовила его специально.

— О, значит, императрица-мать «специально» отправила его в кабинет.

Рат кивнул.

— Да, потому что она считает это место важным.

Он украдкой взглянул на Альтериса. Тот сделал вид, что не слышит их откровенного разговора, и съел шоколадный кекс. Сладкий вкус помог настроению подняться. Он вдруг понял, что ничего не ел со вчерашнего вечера, потому что был раздражён. Лирика улыбнулась, глядя, как Альтерис молча пьёт чай и ест десерт.

— Поешьте ещё, кекса много.

— Принцесса, сначала должны поесть вы.

— Мх, тогда...

Лирика тоже съела свой кекс, и Рат последовал её примеру. Сладкий кекс и горячий чай смягчили атмосферу. После съеденных трёх кексов Альтерис повернулся к Лирике.

— Пройдёмся?

Прежде чем Лирика успела ответить, Рат пролепетал «пожалуйста» и запихнул остальные слова, подступившие к горлу, обратно при помощи выпитого чая.

— Хорошо, — ответила и улыбнулась Лирика.

— Я всё уберу, вы можете идти, — произнёс Рат.

— Хорошо, прошу вас как об одолжении.

Когда Лирика встала, Альтерис поднял её. Глаза принцессы расширились.

— Я-я уже достаточно большая, чтобы носить меня на руках.

Лирика запротестовала, и Альтерис посмотрел на неё взглядом, так и спрашивающим: «Что?» Девочка смутилась. Она уже была большой девочкой. Никто больше не брал её так на руки.

— Я уже совсем взрослая.

Альтерис фыркнул.

— Ты всё ещё малышка.

С этими словами он открыл окно. Лирика озадачилась, а позади них закричал Рат: «Ваше Величество, подождите! Пожалуйста, пройдите через дверь...» Альтерис ступил на подоконник и выпрыгнул, из-за чего Лирика внутренне закричала.

Вшух.

Он с лёгкостью приземлился на землю, что было весьма удивительно. Лирика задрожала. Сверху из окна высунулся Рат и крикнул:

— Принцесса! С вами всё в порядке?!

Лирика помахала ему рукой, показывая, что с ней всё в порядке. Грозя кулаком над Альтерисом, Рат проговорил:

— Сколько раз я говорил вам не выходить в окно... Тем более с принцессой... Это опасно!..

Альтерис заглушил крики и быстро ушёл. Лирика подавила смех, который грозил вырваться в любой момент. В руках Альтериса было удобно и безопасно. Для него нет никакой разницы, маленькая она или уже взрослая. Альтерис взял её за руку и положил себе на плечи, чтобы Лирика могла обнять его вокруг шеи.

По пути они сталкивались с дежурными и слугами, которые поспешно отступали и опускали головы, а затем смотрели им вслед. Не прошло и десяти минут, а то и минуты, как во дворце раздались разговоры о том, что Его Величество видели несущим принцессу. Тогда Лирика поняла, почему сад был предназначен исключительно для императорской семьи. Как только они вошли в него, она заметно расслабилась. Погода в начале осени как нельзя лучше подходила для прогулок.

— Отец. — Альтерис молча посмотрел на Лирику. Она тихо заговорила, слегка пробурчав: — Мама чем-то подавлена.

— И?

— И отец тоже чем-то подавлен.

— Я?

— Да.

Лирика кивнула, и Альтерис на мгновение задумался.

«Разве? Я подавлен?»

Раньше он думал, что зол и раздражён, но теперь, когда Лирика сказала это, ему казалось, что он больше «удручён».

«Как будто сердце упало».

Так оно и было. Император чувствовал себя так, словно его сердце упало и повалилось в грязь. Он задумался, есть ли более точное выражение для описания этих чувств.

— Мы поссорились.

Лирика кивнула в ответ. Альтерис взглянул на неё.

— Значит, Рудия тоже выглядела подавленной?

Не он один так себя чувствовал? Лирика глубокомысленно кивнула.

— Да, я заходила к ней утром, но она выглядела очень подавленной.

— М-м-м, вот как.

Альтерис кивнул. Ему стало немного лучше. До этого он думал, что не имеет никакого влияния на Рудию.

— О чём ты говорила с мамой вчера вечером? — Альтерис сменил тему.

— А, это.

Лицо Лирики тут же покраснело.

«А», — проговорил Альтерис.

— О Фиорде?

— К-как вы узнали?! — голос вырвался непроизвольно, и Лирика зажала рот обеими руками.

Альтерис рассмеялся.

— Потому что ты покраснела.

— Э-это...

Она покраснела ещё сильнее, когда на это указали. Лирика обняла Альтериса за шею и спрятала голову. На лице ощущался жар. Следующим вечером она снова задумалась о разговоре с мамой.

«Я? Фиорд? Отношения?»

Лёжа в постели, Лирика откинула одеяло.

«Это невозможно!»

Нравится ли ей Фио? Нет, он нравится, но настолько сильно? Её сердце забилось. Когда она подумала о Фиорде, оно стучало как барабан. Барабан зазвучал ещё громче, когда Лирика вспомнила, как он улыбался и шептал: «Принцесса малиновка».

«Ч-что же мне делать?»

«Ва-а, ва-а, ва-а».

«Мне нравится Фиорд».

Как только Лирика это осознала, всё вокруг вдруг стало новым. Почему-то даже украшения на кровати казались красивее, чем обычно. Лирика закрыла глаза, почувствовав, как закружилась голова. На ум пришёл кисло-сладкий пирог с лимонным безе. Положив руку на колотящееся сердце, она попыталась уснуть.

На следующий день Лирика пришла к матери, чтобы признаться в своих чувствах, но та выглядела настолько подавленной, что девочка не стала поднимать эту тему. Она ничего не сказала, только улыбнулась, но что-то определённо было не так. В коридоре Лирика встретила Тана, который рассказал ей, что в кабинете дует холодный ветер. Когда она упомянула, что её мама тоже не в настроении, глаза Тана расширились, и он горько улыбнулся.

— Понятно.

Лирика наклонила голову.

— Тогда почему бы вам не пойти в кабинет и не перекусить? Мне...

Тан бросил взгляд в сторону комнаты Серебряного Дракона и улыбрнулся.

— Мне лучше никуда не идти. У меня ещё есть работа в качестве командира рыцарей.

И с этими словами он ушёл. Именно поэтому Лирика принесла перекус в кабинет. Она снова подняла голову, когда её раскрасневшиеся щёки немного остыли. Альтерис с интересом смотрел на неё. Лицо дочери было милым. Её щеки были цвета сливы, а бирюзовые глаза искрились. Когда думаешь о чём-то прекрасном, то, как правило, и сам выглядишь прекрасно.

— Так я прав? Значит, говорили о Фиорде?

Лирика быстро произнесла:

— Не запугивайте Фио.

— Хм?

— Э-это односторонняя любовь...

— А-а?

— На самом деле, вчера...

Лирика коротко рассказала об их разговоре с мамой и о её осознании. Альтерис внутренне прищёлкнул языком.

«Мне не следовало об этом говорить. — Если бы он не поднял эту тему, Лирика никогда бы не узнала о своих чувствах или осознала бы их гораздо позже. — Но, да. Думаю, это безответная любовь. Хм-хм».

— Я не могу гарантировать, что не буду его беспокоить.

— Отец.

Лирика прищурилась и посмотрела на Альтериса. Забавно думать, что это своеобразная угроза.

— Фиорд Барат — популярный паренёк.

— Да…

— Тебе лучше не раскрывать свои чувства.

— Д-думаете?

— Конечно. Ты принцесса, не будет ли это слишком обременительно для него?

Слова Альтериса заставили Лирику задуматься: «Н-неужели?»

— Вот представь. Ты думала, что у тебя есть друг. Ах, да. Скажем, если бы ты вдруг понравилась Паю Сандар. Не будет ли это слишком обременительно?

«Пай?» — Лирика задумалась и глубоко вздохнула.

— Д-думаю, да!

— Вот видишь?

Альтерис кивнул. Внезапно упомянутый Пай Сандар был снят со счетов словом «обременительно». Хотя наверняка знать нельзя. Лирика задалась вопросом: «Что я тогда должна делать?»

«Я на какое-то время дал ей немного пищи для размышлений, так что пока всё должно быть в порядке».

Альтерис прищёлкнул языком, подумав, что ему нужно рассказать об этом Рудии. Но когда он подумал о ней, то ему снова стало грустно. Поэтому император добавил кое-что ещё:

— Постарайся вести себя как можно более нормально, а если не сможешь, просто избегай его.

— Избегать?

— Да.

Уверенные слова Альтериса заставили Лирику задуматься: «Неужели так надо?» По правде говоря, император никогда раньше не влюблялся, так что в этом деле он был новичком. Но Лирика об этом не знала.

«Отец — дракон. Он прожил много лет. У него большой опыт».

Возможно, стоит последовать его словам. Избегать кого-то было бы самодовольством, но на самом деле это было удобно. Лирика вдруг вспомнила, что должна рассказать о своих снах.

«Но отношения между ними...»

Она решила, что поговорит с ними, когда атмосфера станет немного лучше.

«Это не так уж и срочно, наверное?..»

День или два можно подождать, пока они не разберутся.

Лирика обратилась к Альтерису:

— Отец, пожалуйста, опустите меня на минутку. — Альтерис поставил её на землю, и она быстро взяла его за руку. — Я предпочитаю держаться за руки и идти бок о бок, вот так.

Император усмехнулся. Лирика посмотрела на него. Маме точно нравится отец! Но что насчёт него? Нравится ли она ему даже без контракта? Лирика решила открыто спросить.

— Отец.

— Что такое?

Для девочки подобный вопрос уже был привычным. Особенно ей нравилось, что Атиль говорил в такой же манере. Возникало такое чувство, будто бы между ними настоящие отношения отца и сына.

— Вам нравится моя мама? — спросила Лирика, расширив глаза.

Она была полна решимости не пропустить ни малейшего изменения в его выражении лица. Альтерис на мгновение замер, а затем нахмурился.

«А? В чём дело?»

Он глубоко вздохнул.

— Ах, и то правда. Вот как.

— Отец?.. — осторожно позвала Лирика, и Альтерис захватил обе её щеки. — Хы-а?

Из-за натянутых щёк произношение ухудшилось и вырвался странный звук. Когда Альтерис убрал руки, Лирика потёрла щёчки.

Глядя на растерянную дочь, император спросил:

— Разве по мне не заметно?

— Что? — переспросила смутившаяся Лирика, и Альтерис остолбенел.

Нет, ему казалось, что по нему и так всё понятно, так почему же ему задают этот вопрос? Лицо Лирики просветлело, когда она наконец поняла, что имел в виду Альтерис. Тогда это значит, что мама тоже нравится отцу, верно?

— И вы, отец.

Лирика уже собиралась сказать: «И вы тоже нравитесь маме!» — но остановила себя. Она подумала, что ей не понравится, если кто-то скажет Фиорду: «Вообще-то, вы нравитесь принцессе».

— Что?

— Н-нет, ничего. Эм-м, я очень надеюсь, что вы с мамой помиритесь.

— ...

Альтерис бросил на неё неодобрительный взгляд и слегка щёлкнул Лирику по лбу средним пальцем.

— Ой. — Лирика прищурилась и потёрла лоб, прежде чем ярко улыбнулась.

«Император» больше не был страшным.

❖ ❖ ❖

Первое, что сделал Фиорд по прибытии в столицу, — подал прошение об аудиенции. Не случайный визит в Солнечный дворец к императору, а официальная просьба об аудиенции в Небесном дворце. Впервые за долгое время была устроена официальная аудиенция, на которой собирались объявить о результатах по освоению моря деревьев.

В центре расстелили длинную красную ковровую дорожку, и люди собрались, чтобы приветствовать юного герцога Барат, который добился прекрасных результатов. Высоко на помосте был установлен трон, и Альтерис вальяжно восседал на нём. Дворяне никогда прежде не видели, чтобы император сидел прямо. Когда его впервые короновали, он сразу же, как только сел на трон, снял тяжёлую корону и скрестил ноги, а затем опёрся на подлокотник. Прямо как сейчас. Фиорд остановился чуть дальше центра зала и опустился на колени.

— Ты первопроходец в море деревьев?

Несмотря на тихий голос, слова эхом разносились по залу. Даже дворяне в дальнем конце могли услышать Альтериса.

— Да, Ваше Величество.

— Ты проделал впечатляющую работу.

— Нет, герцогство Барат долгое время пользовалось благосклонностью Вашего Величества, но так и не добилось никакого успеха. Я хотел бы предложить вам земли, которые были освоены с особым трудом.

Как только Фиорд закончил говорить, толпа заволновалась.

— Да? — Альтерис усмехнулся.

Фиорд вежливо продолжил:

— Конечно. Разве земля, добытая рукой подданного, не принадлежит монарху?

В зале воцарилась странная тишина. Альтерис усмехнулся и щёлкнул пальцами.

— На десять шагов ближе.

Фиорд поднялся со своего места и сделал ровно десять шагов вперёд, после чего снова опустился на колени. Император слегка улыбнулся.

— Добродетель монарха — быть милостивым к преданным подданным. Сейчас будет несправедливо называть тебя юным герцогом Барат.

Альтерис на мгновение задумался, а затем встал. Он сошёл с помоста и встал перед Фиордом.

Шу-ух.

Послышался отчётливый звук вынимаемого из ножен на поясе меча.

— Будет хлопотно, так что обойдёмся без формальностей. — Он клинком постучал по плечу Фиорда. — Отныне тебя будут называть маркграф Игнаран.

— Почту за честь.

Альтерис махнул рукой, словно ему было лень отвечать, и с шумом вложил меч обратно в ножны. Поднявшись на помост к трону, он посмотрел на побледневшего Рата и улыбнулся.

— Тогда как насчёт того, чтобы устроить пир в честь появления нового маркграфа?

В то время как на улицах царила суматоха, в кабинете царила тишина.

Вздрогнув, Рат произнёс:

— Маркграфы исчезли около ста лет назад.

— И?

— Новый маркграф?

— Вполне уместно, не правда ли? Именно первооткрыватель моря деревьев стал маркграфом.

— Вы ведь понимаете, что это юный герцог Барат?

— Это даже хорошо.

Рату казалось, что он вот-вот упадёт в обморок.

— Пожалуйста, пожалуйста, Ваше Величество, я не прошу о том, чтобы вы обсуждали со мной свои дела или даже напрямую говорили о них. Но, пожалуйста, давайте хоть несколько подсказок. Даже если это будет что-то совсем маленькое...

Положение маркграфа, можно сказать, было выше, чем у большинства маркизов. Поскольку на нём лежит обязанность защищать границы, будет очень сложно, если он свяжется с врагом. Кроме того, в отличие от других титулов, у маркграфа гораздо больше свободы в наборе войск для защиты границы. Короче говоря, это была должность, предназначенная для самых преданных людей.

— Раз уж речь про море деревьев, о врагах можно не беспокоиться. Нет, о боже.

Рат протёр лицо несколько раз. Альтерис обратился к нему:

— Тебе не о чем волноваться. То, о чём ты беспокоишься, не произойдёт.

— Надаже, я искренне благодарен за ваши добрые слова без объяснений.

— Рат Сандар.

— Да.

— Думаешь, я проиграю?

У Рата перехватило дыхание от высокомерия в голосе Такар. Даже если маркграф предаст его и произойдёт худшее, Барат с маркграфом объединят усилия для атаки.

— ...Не проиграете. — Канцлер вздохнул. — Но земля слишком мала для назначения маркграфа.

— Ты позаботишься об этом.

Рат снова вздохнул. Он посмотрел на бумаги и задался вопросом:

— Как им удалось освоить земли моря деревьев? К тому же, сила Барат. Не думал, что он будет использовать свои способности в таких огромных масштабах.

— Это лучше, чем шушукаться по углам.

Альтерис вспомнил о встрече с Фиордом до того, как он отправился осваивать новые земли. Юноша был достаточно смел, чтобы попросить о частной встрече, а затем императору поведали кое-что забавное.

«И он нравится моей дочери».

Мужчине это было не по нраву. Но он должен был сделать то, что должен сделать император.

Рат подпёр подбородок и вздохнул. Сначала ему нужно найти исходный материал о маркграфе. А после доработать его в соответствии с современными требованиями, поскольку это документы столетней давности. И как можно быстрее.

«Похоже, мне придётся работать сверхурочно. Может, мне уйти с поста канцлера? Ах, достало».

Несмотря на ворчание, руками и глазами Рат принялся за дело. Внезапно он обратился к Альтерису:

— Ваше Величество, вы не присоединитесь к празднику?

— Если бы я поехал, атмосфера была бы не самой лучшей, всё же главный герой вечера — маркграф.

— А-а, думаю, вы подобрали не очень хороший фамильный род.

— А мне кажется, подходит.

— У вас дурной вкус.

«Игнаран» — это древнее слово, означающее «огненно-красный». Буквально оно означает красный цвет большого пылающего огня. Считается, что слово произошло в результате огромного пожара, который сжёг город. И его вручили наследнику семьи Барат, эмблемой которой являются цветы. Дурной выбор. Рату ничего не оставалось, кроме как прокомментировать решение Альтериса таким образом.

❖ ❖ ❖

Лирика стояла перед зеркалом и оглядывала себя. Она осмотрела свою одежду.

— Вы выглядите очень мило, — проговорила Брин.

— Мх.

Прозвучал неловкий ответ, Брин чуть налконила голову и спросила:

— Вам что-то не нравится? Хотите, я поменяю на новое платье?

— Нет, дело не в этом, — ответила Лирика, подтягивая подол платья. — Я могу видеть свои голени. Чувствую себя ребёнком.

Брин улыбнулась.

— Вам ещё предстоит пройти долгий путь, прежде чем вы сможете носить длинные юбки.

— Знаю.

Лирика с угрюмым выражением лица смотрела на себя в зеркало. Она продолжала думать о матери. Как и Стиль, Фиорд был выше и взрослее. Разница в год не так уж велика, когда ты взрослый, но когда ты молод, каждый год кажется большим.

— Фиорд — взрослый.

Он очень хорошо смотрелся рядом с девушкой в длинном платье. Но Лирике казалось, что рядом с ним она будет выглядеть как ребёнок.

— Вы беспокоитесь о маркграфе?

Щёки Лирики вспыхнули от вопроса Брин. Если подумать, она ещё не разговаривала с ней на эту тему.

— Б-Брин, я-я...

Лирика рассказала фрейлине всё, что рассказывала матери. На самом деле, в ту ночь она вернулась в комнату в слезах, и единственное, что сказала Брин, — это то, что они с мамой помирились. Последняя тема разговора произвела гораздо большее впечатление на Лирику, чем разговор о Фиорде. Пока она не осознала всё в постели. Увидев, как принцесса с ярко-красныс лицом заикается о том, что ей нравится Фиорд, Брин испытала множество сложных чувств.

«Влюблённая принцесса так мила».

Крепко сжав обе руки, Лирика произнесла:

— Они все такие классные, но я чувствую себя ребёнком. Мне хотелось бы одеваться немного взрослее.

— Принцесса, вас не обязательно следовать за другими. Становитесь лучше того, что у вас есть сейчас.

Брин ярко улыбнулась и взяла Лирику за плечо.

— Не волнуйстесь, вы самая милая принцесса на свете. Быть милой — лучше всего.

Лирику поразили слова Брин, но затем она рассмеялась.

— С чего вдруг? Но спасибо, Брин.

Возможно, фрейлина просто пыталась подбодрить её, но эти слова прозвучали искренне успокаивающе.

— Это истина. Брин Сол не лжёт. Взгляните. — Брин повернула Лирику к зеркалу. — У вас большие бирюзовые глаза, которые сверкают ярче всего на свете, длинные ресницы, блестящие каштановые волосы, очаровательные румяные щёки. Никто не может не подумать, что вы не милая принцесса.

Брин говорила так, будто всё в действительности было так и никак иначе.

— ...Правда?

— Разумеется!

После решительного ответа Лирика рассмеялась, Брин прочистила горло и сжала руки. Во всяком случае будет жаль. Для принцессы Лирики всё будет пустой тратой времени. Пока с неба не упадёт идеальный мужчина, будет очень жаль.

— На самом деле, я волновалась... как я теперь буду смотреть на Фиорда.

— Почему?

— А? Просто от одной мысли об этом моё сердце так колотится. Возможно, при встрече по мне сразу поймут, что мне нравится Фиорд.

— Хм.

Брин наклонила голову, но Лирика быстро продолжила:

— Но отец сказал сегодня, что я могу просто избегать его. Смогу ли я использовать этот способ...

— Конечно. Вы можете им воспользоваться! — сказала Брин с широкой улыбкой.

— Правда?

— Да, конечно. Так и поступите. Ху-ху, в конце концов, Его Величество мудр. Хм, как насчёт того, чтобы сказать, что у вас есть тот, кто вам нравится? Что думаете?

— А?

— Просто намекните.

— М-м? Но...

Это звучит немного трусливо. Брин рассмеялась.

— Ну, это один из вариантов, я не говорю, что вы должны поступить именно так. А теперь, если вы и дальше будете медлить, то не успеете на банкет. Вы вернётесь сегодня пораньше?

— Мх.

Лирика кивнула. Бал был посвящен тому, что Фиорд стал маркграфом. Это был не обычный бал, но Лирике разрешили на нём присутствовать. Церемония вручения титула — это празднование почётного события, и любой член императорской семьи мог принять участие и поздравить награждённого.

Прошло много времени с тех пор, как в последний раз был присвоен титул маркграфа. И когда пришло время, Фиорд прислал приглашение. Это было вежливое и официальное приглашение, не показывающее, насколько он, должно быть, занят. Конечно, самыми занятыми людьми были служащие императорского дворца, поскольку церемония вручения титула вышла спонтанной. Ничего толком не было подготовлено. Вначале у Рата побледнело лицо, а вскоре лицо камергера приобрело глубокий оттенок синевы. Очевидно, что работал он как заведённый.

Лирика снова посмотрела в зеркало и сжала кулаки:

— Ладно. — Она похлопала себя по щекам.

Нужно поздравить его как можно беззаботнее, как друга!

❖ ❖ ❖

Атиль стоял, скрестив руки. Лирика, стоявшая рядом с ним, прошептала:

— Атиль, тебе плохо?

Атиль потрепал Лирику по щекам.

— Ты общаешься с Тиаре, поэтому начинаешь говорить, как она?

— Ай-яй-яй, ты сам состроил такую мину перед выходом на бал, — проговорила Лирика, потирая щёки.

Она вознадеялась, что Атиль с отцом поймут, что у неё нежные щёки.

— Что такого в праздновании, где этот малец становится маркграфом? И почему ты снова здесь?

— Потому что меня пригласили.

Лирика подняла голову.

— Атиль?

— ...

— Значит, ты тоже получил приглашение. Кстати, маркграф — это титул, который существует уже очень давно, верно?

Сколько бы она не думала об этом, это звучало потрясающе. Знал ли Фиорд, что такое произойдёт? Не поэтому ли он предложил свои земли императорским указом? Теперь к нему будут обращаться маркграф Игнаран, а не юный герцог Барат.

«Фиорд Игнаран», — одними губами произнесла Лирика. Чувствовалось, что это совершенно другой человек.

Атиль взял Лирику за руку.

— Пойдём.

— Хорошо.

У входа швейцар, ошеломлённый их неожиданным появлением, глубоко поклонился и открыл дверь. Атиль не двинулся дальше.

— Сегодня никаких танцев.

— Почему?

— «Почему», что ещё за «почему»? Здесь не только люди твоего возраста. Не танцуй. Хорошо?

Лирика поджала губы, а потом кивнула.

— Входят Его Императорское Высочество наследный принц и принцесса!

Когда слуга громким голосом объявил об их входе, все взгляды обратились в сторону двери. Фиорд, главный герой вечера, протиснулся сквозь толпу. Атиль мягко прервал попытку Лирики заговорить с ним.

— Поздравляю, маркграф Игнаран.

Фиорд улыбнулся в ответ на поздравление Атиля.

— Всё благодаря Его Величеству. Благодарю за то, что пришли, Ваше Императорское Высочество наследный принц.

— Поздр...

Лирика начала говорить, но была прервана толчком Атиля, от которого она попятилась в сторону. Принцесса в недоумении посмотрела на брата. Тот с усмешкой произнёс:

— Сегодняшний главный герой — вы, маркграф Игнаран, о нас не беспокойтесь.

Принц собирался уйти, забрав с собой Лирику, но Фиорд преградил ему путь, отчего Лирика чуть не столкнулась с Атилем.

— Никаких беспокойств, я здесь по милости императорской семьи.

— А, и то верно.

Уголки рта Атиля дёрнулись вверх.

— Что ж.

На этот раз Лирика пнула Атиля. Нет, ей не удалось заставить его даже пошатнуться, поэтому она попробовала толкнуть плечом. Но даже так Атиль не сдвинулся ни на шаг, но Лирике удалось вставить своё слово.

— Ты–

— Поздравляю, Фиорд, — быстро проговорила Лирика.

Фиорд широко улыбнулся.

— Благодарю, принцесса.

Сегодня он выглядел очень здорово. Хотя его наряд явно собрали наспех, казалось, что юноша заранее подготовился к сегодняшнему дню. Одежда не была такой вычурной, как у Барат. Однако сдержанный наряд выделялся ещё больше благодаря украшениям.

«Ва-а».

Лирика покраснела так сильно, что забыла о том, что сказать дальше.

— Принцесса.

— Да?

— Не могли бы вы оказать мне честь потанцевать с вами?

Фиорд вежливо поклонился и протянул руку. Лирика на мгновение заколебалась. Раньше она бы сразу протянула руку, но сейчас, если они станцуют вместе...

«А если моё сердце не выдержит?»

Всего мгновение она смотрела на Фиорда с обеспокоенным выражением лица.

Шух.

Атиль отмахнулся от его руки.

— Моя сестра пообещала сегодня ни с кем не танцевать. Пойдём.

Атиль потянул её за собой. Лирика оглянулась на Фиорда со смешанным чувствами: облегчением, грустью и сожалением.

«А».

Лирика посмотрела в глаза Фиорда. Её ноги замерли на месте.

— Просто избегай его.

«Да, это определённо выход».

Лирика заговорила:

— Можно я запишу тебя вторым в танцевальную карту?

Она не хотела этого делать, причиняя боль тому, кто ей нравится.

Фиорд засиял.

— Конечно.

— Что? Эй, подожди.

— Атиль.

Лирика крепок сжала его руку. Атиль потрясённо посмотрел на неё сверху вниз. Она крепче сжала руку и уставилась на него в ответ.

Пристально.

Пристально.

Приста-ально.

— Ха-а. — Наконец вздохнув, Атиль взял её за руку и вывел в центр зала. — Ладно уж? Я первый, так что, пожалуйста, потерпи.

— Да, да.

Лирика хихикнула. Атиль посмотрел на неё.

«В самом деле, я даже не знаю, о чём беспокоюсь, ох».

Принц ничего не мог с собой поделать. Разве не так он думал с самого начала?

«У меня нет другого выбора, кроме как защитить её».

Атиль цокнул.

— Не цокай во время танца.

В ответ Атиль произнёс : «Ты знаешь, что я чувствую?» — и покачал головой. Наличие милой младшей сестры имело большое значение. Фиорд спокойно ждал, пока Лирика и Атиль закончат танец. Когда песня закончилась, и они едва успели покинуть танцпол, он шагнул к ним.

Атиль растерянно произнёс:

— Разве сейчас не время для перерыва?

— Я не могу больше ждать.

Фиорд улыбнулся и протянул руку Лирике, которую та, также улыбнувшись, взяла в свою. Её румяные щёки и сверкающие глаза были прекрасны.

— Хорошо, давай потанцуем, Фиорд.

— Вы осчастливите меня.

Слова Фиорда снова заставили Лирику рассмеяться. К ужасу оркестра, они вдвоём вышли на паркет. Перерыв только начался. Все посмотрели на дирижёра. В конце концов, он снова начал играть вальс. Фиорд повёл принцессу под музыку.

Ему столько раз хотелось потанцевать с Лирикой. С тех пор как его отвергли в герцогстве Барат желание только росло. Он несколько раз мечтал об этом моменте. Ему хотелось оказаться в нужном месте, чтобы никто на него не смотрел, занять правильную позу и танцевать непрерывно. Это всё, о чём он думал. Он представлял, как держал бы её за руку и повёл бы по паркету.

После изнурительной работы в море деревьев у Фиорда всегда поднималась высокая температура. Много раз, испытывая сильную жгучую боль, юноша думал, что когда всё будет сделано, он получит титул. Подошёл бы любой. Лишь бы не герцог Барат. Тогда он смог бы попросить Лирику потанцевать на балу.

Фиорд несколько раз прокручивал в голове эту сцену. Что бы надела Лирика? Наверняка играть будет вальс. Паркет напоминал бы ряд падающих звёзд. Музыка струилась бы как лунный свет, и Фиорд взял бы её руку в свою, глядя ей в глаза.

Сколько раз он мечтал об этом? Юноша чувствовал, как дрожат кончики его пальцев, когда он вёл её за собой. Стоило ему с небольшим усилием сжать руку Лирики, та наклонила голову и снова улыбнулась. Её щёки были краснее обычного.

— Атиль... — начала говорить Лирика. Фиорд посмотрел на неё так, словно наконец пришёл в себя. — Он, должно быть, сердится.

— Я позже извинюсь.

— Он ещё больше рассердится. — Лирика посмеялась.

Фиорд заворожённо наблюдал за её смехом, а затем произнёс:

— Принцесса, сегодня.

— А?

— Сегодня вы ещё очаровательнее.

— !!!

Её лицо тут же вспыхнуло, и она склонила голову так, что видела только свои ноги.

«К-как же быть?»

Сердце Лирики бешено забилось.

— Принцесса? — как можно тише обратился озадаченный Фиорд.

Лирике захотелось взять да убежать.

«Ах, но...»

Сердце колотилось и сжималось. Но не от боли. Лирика подняла голову и сказала то, что сейчас чувствовала:

— Правда? Я так счастлива! — вырвались слова как у бестактного ребёнка, но она ничего не могла с собой поделать.

Кроме того, выражение лица всегда говорило больше слов. На мгновение Фиорд потерял дар речи. Он мог только глупо уставиться. Принцесса рассмеялась.

«Я могла бы убежать, но побег не в моём характере».

Лирика любит Фиорда. Любовь к нему может быть болезненной, но она также приносит столько радости. Лирика испытала счастье, когда Фиорд пригласил её на танец. Гораздо большее, чем раньше. По крайней мере, пока не захлестнули переживания о том, что её чувства раскроются. Конечно, нельзя предугадать, что будет, если Фиорд обо всём узнает. Но Лирика не была глупа. Она знала, что является для него особенным человеком. А пока не стоит ли просто насладиться этим положением в своё удовольствие и повалять дурака? А если захочется, чтобы её поймали, то пусть ловят.

«Если не насладиться сейчас, то можно многое потерять».

Подобно тому, как золотые пузырьки шампанского дрожат и лопаются, сердце каждый раз что-то щекотало, когда она танцевала и раскачивалась. Фиорд кожей ощутил, как его лицо пылало, пока он непроизвольно смотрел на счастливую Лирику. Сегодня принцесса так прекрасна и так искрится, что юноша даже с закрытыми глазами не мог с собой справиться.

Фиорд переживал, думая, что его поймают, но у него не выходило сдержать свой румянец на лице. Сердце билось в кончиках пальцев. На мгновение между ними воцарилось молчание. Они ходили по паркету кругами. Лирика откашлялась и сосредоточила внимание на пуговице Фиорда.

— Так или иначе, поздравляю. Я очень волновалась о том, что будет дальше. Думала, что если, предложив земли императору, ты обанкротишься?.. Но теперь всё в порядке?

— Начало было положено.

Отвечая на вопрос, Фиорд сумел вернуть себе самообладание.

— Да?

— Да, — ответил юноша с улыбкой.

Лирика облегчённо выдохнула, наблюдая за его улыбкой.

— Что ж, это хорошо. Я знала, что ты удивительный, Фиорд, но ты оказался ещё удивительнее. Всё происходит так, как ты говоришь. — Она сделала озорное выражение лица. — Хорошо, что ты сбежал.

— Да, если бы я не сбежал, то не смог бы встать на ноги. Всё благодаря тому, что вы попросили меня сбежать с вами.

Когда его держали в оковах, Фиорд не знал. Только когда он сбежал, вырвался оттуда и начал работать, то смог взглянуть Барат в лицо. Есть вещи, которые ты видишь только отойдя на некоторое расстояние. Он думал, что ему нужно сражаться, а не убегать, но иногда, лишь убежав, можно сражаться дальше.

Танец закончился быстро. Видимо, песню сократили, потому что оркестру было немного сложно продолжать играть. Лирика быстро вывела Фиорда на балкон.

Когда юноша шёл вслед, неохотно, но с радостью, он произнёс:

— Его Высочество рассердится.

— Да, но Атиль не может делать со мной всё, что хочет, только потому, что ты ему не нравишься.

Лирика понимала беспокойство Атиля, но это не означало, что он может делать всё, что пожелает.

— К тому же, быть с тобой на балконе — не такая уж большая проблема.

Лирика ухватилась за перила балкона и глубоко вдохнула холодный ночной воздух. Прохладный ветерок приятно касался её разгорячённой кожи. Она закрыла глаза.

— Фио.

— Да.

— Если бы я не была принцессой, как всё было бы?

Лирика открыла глаза и снова посмотрела на Фиорда, и тот без колебаний ответил:

— Тогда я похитил бы вас.

— Что? — Лирика в замешательстве уставилась на Фиорда.

— Нет, думаю, я бы просто взял вас за руку и убежал бы очень далеко, — с улыбкой произнёс он.

— Похищение и побег — это разные вещи.

Фиорд только рассмеялся. Если бы она не была принцессой или кем-то ещё, он бы без колебаний схватил её и увез подальше от всех... где они могли бы побыть наедине. Нет, это его желание. Фиорд протянул руку и прикоснулся к её щеке. Большой палец нежно погладил скулу.

— Тогда хочешь сбежать со мной?

Лирика спокойно смотрела на Фиорда.

— Я не понимаю, зачем нужно сбегать.

Фиорд рассмеялся над откровенными словами. Лирика наклонила голову в сторону щеки, которую он ласкал.

— Фио, знаешь, когда ты прикасаешься сюда, что-то во мне покалывает.

Юноша на мгновение замер. Принцесса медленно подняла длинные ресницы и посмотрела на него со всей честностью. Он глядел в эти бирюзовые глаза как зачарованный, а потом поспешно убрал руку и спросил:

— Вы обиделись?

— М? Нет! Напротив, я имею в виду, — Лирика колебалась, — мне приятно.

Фиорд ухватился за перила. Ему казалось, он бы обнял её прямо сейчас, если бы не ухватился за что-то. Они были на балконе, но, поскольку шторы были открыты, каждое их движение могли ясно увидеть. Поглаживаниями по щеке грань не была пересечена. К счастью, пока они оба ещё не считались взрослыми, поэтому на этом прикосновении внимание не заострилось. Лирика ухватилась обеими руками за перила и потянулась, разминая руки и плечи. Детский жест, но что с того?

«Легче быть честным».

Лирика взглянула на Фиорда и спросила:

— Тога нам пора? Если задержимся дольше, Атиль очень рассердится.

— Да, конечно. Идите первой, а я ещё немного побуду здесь.

— Мх, до встречи, Фио.

Лирика помахала рукой и ушла с балкона. Фиорд смотрел ей вслед, а затем, потеряв все силы, прислонился к перилам, будто рухнул. Он не хотел сейчас никому показываться. Пока Лирика здесь, этого достаточно. Ему было сложно, поскольку лицевые мышцы расслабились. Фиорд положил руки на перила и опустил голову.

— Ха-а, — вырвался вздох.

Когда он закрыл глаза, то увидел сияние. Кончики пальцев покалывали там, где юноша прикасался к ней. Он ждал этого с нетерпением. Даже зная, что конец настал, Фиорд не мог не испытать волнение.

«Приди в себя, Фиорд Игнаран».

Фиорд попробовал обратиться к себе с новой фамилией. Фиорд Барат. Фиорд Игнаран. И то, и другое — «он», однако наличие выбора заставляло его чувствовать себя другим человеком. Юноша не выпил ни капли алкоголя, но всё же его накрыл жар, как от опьянения.

Глубоко вдохнув холодный воздух, Фиорд выпрямился. Сегодня он — главный герой вечера. Ему нельзя больше терять здесь время. Скрыв свои чувства, Фиорд покинул балкон. Празднование длилось всю ночь.

❖ ❖ ❖

— Вам понравился вечер? — спросила Брин, нанося аромамасло на вымытые волосы Лирики и расчёсывая локоны одну за другой.

— Да, мне было очень весело.

Лирика ушла с празднования, пока не стало слишком поздно.

— Слышала, вы танцевали с маркграфом.

— Да, Атиль из-за этого рассердился.

Брин слегка рассмеялась.

— А как же ваш план избегать его?

— Я решила отказаться от него.

Брин взглянула на Лирику через зеркало. Их взгляды встретились.

— Так вы собираетесь признаться? — осторожно спросила фрейлина.

Принцесса покачала головой.

— Нет, я не собираюсь признаваться, но и убегать от этого не буду.

— Думаю, я понимаю, но могу я узнать, что стало причиной для такого решения?

«Разум девочки-подростка сложен, — подумала Брин, — поэтому было бы неплохо послушать её, чтобы не совершить ошибок».

— Я не понимала, пока не увидела сегодня Фио. Моё сердце переполнено. Сначала я думала отклонить его приглашение на танец.

— Да.

— Но Фио выглядел шокированным, а я не хочу причинять боль тому, кто мне нравится. К тому же, у него особенная ситуация.

— М, это верно.

— Да?

Лирика посмотрела на свой туалетный столик, наполненный разноцветными и прекрасными кристаллами и керамикой.

— У него нет союзников. Я обещала ему, что буду и дальше рядом с ним, но поняла, что будет очень неловко, если я признаюсь в своих чувствах.

Брин перестала расчёсывать и сказала:

— Возможно, вы подумали, что он может принять ваше признание из страха потерять вас.

— Вот именно. Ни мне, ни Фио это не понравится, поэтому я не собираюсь признаваться.

— Но вы не избегаете его.

— Да, я просто решила быть честной. Если я тоже нравлюсь ему, он увидит мои действия и признается, верно?

Брин улыбнулась, увидев, как взгляд смущённой Лирики опустился на коленки.

— А если не признается, просто притворитесь, что ничего не знаете.

— Мх, — энергично кивнула Лирика.

Брин нравилась откровенная принцесса, но она также понимала, что в её плане есть слепое пятно. Будет ли Фиорд готов признаться?

«Ах, и вы, принцесса. Очевидно, что вы ему тоже нравитесь».

Очаровательно, что она совсем этого не замечала. И в какой-то степени Фиорд виноват сам. Он говорил такие слова, как «милая», «очаровательная», «вы мне нравитесь как друг» и так далее, словно они были его щитом, и она приняла их за правду.

«Интересно, как бы она отреагировала на подобное нападение в обратном направлении?»

Брин отложила расчёску. Она с гордостью посмотрела на каштановые волосы, которые отросли за эти годы. Каждая прядь лоснилась и сияла.

— Я всегда на вашей стороне.

Лирика ярко улыбнулась в ответ на слова фрейлины.

— Спасибо, Брин. Я чувствую себя увереннее от того, что ты есть у меня.

Снаружи раздался шум. Брин тут же затревожилась. Дверь спальни распахнулась. Лирика поразилась, когда увидела вошедшего человека, и встала.

— Мама?

Рудия держала в руках подушку.

— Сегодня я буду спать здесь.

Лирика моргнула, а затем улыбнулась.

— Здорово!

От смеха дочери Рудия подавила слёзы, которые грозились вот-вот вырваться. Лирика слегка приподняла руку, и Брин, заметившая это, удалилась, закрыв за собой дверь спальни. Девочка в тот же момент подбежала к матери, потянула её за руку и усадила рядом с собой на кровать.

— Кажется, мы уже давно не спали в моей комнате вместе.

— Лири.

— Да.

— Прости. — Последовал вздох. — Я вынуждаю тебя волноваться.

— Всё в порядке, — решительно ответила Лирика, а затем осторожно спросила у матери: — Ты поругалась с отцом?

— Да, с этим, с этим глупым драконом!..

— !!!

Глаза Лирики расширились, а затем она почувствовала облегчение. Значит, мама знала, что отец — дракон. Рудия отбросила подушку и крепко обняла Лирику.

— Мне просто нужна Лири. Только Лири.

Девочка обняла мать в ответ.

— Я тоже тебя люблю, мама.

— Лири!

От переполняющих чувств Рудия крепче обняла дочь. Лирика улыбнулась, хоть и чувствовала, как в лёгких спёрся воздух.

— Но, мама.

— М?

— Тебе ведь нравится отец, да?

— !!!

Рудия отпрянула. От вида ярко улыбающейся дочери она потеряла дар речи.

— Пусть я и не совсем понимаю, но разве быть честной не лучше всего? На самом деле...

Лирика уже собиралась рассказать маме о Фиорде, когда дверь спальни снова распахнулась.

— Мне было интересно, куда ты пошла... — Вошедшим оказался Альтерис.

Рудия притянула Лирику обратно в свои объятия и произнесла:

— Уходи, сегодня я сплю с Лири.

— Давай сначала закончим разговор.

— Что закончить? Я думала, мы уже обо всём поговорили.

— То есть ты хочешь остановиться в одностороннем порядке?

— Это ты так решил. Так и произошло.

— Ты сделала это первой, нет. Почему ты такая эмоциональная?

— Что?! — Рудия вскочила с места.

— Исключи эмоции и думай рационально, — скрестив руки, произнёс Альтерис.

— Э-это эмоциональный вопрос, как можно исключать эмоции!

Рудия швырнула в Альтериса подушку, которую тот поймал и поднял бровь.

— Кидаешься вещами?

— Неужели подушка представляет большую угрозу для твоей жизни?

— Дело не в этом, кидать в людей вещи...

— Тогда как насчёт того, чтобы заходить в спальню без каких-либо элементарных манер? Убирайся!

— Это же твоя спальня? Заходить без разрешения всё равно можно.

Когда в его голосе прозвучали нотки сарказма, Лирика позади покачала головой и руками показала крест, отчего Альтерис нахмурился. После заминки он с прохладой в голосе произнёс:

— А, да? Тогда делай, что хочешь.

Отбросив подушку, Альтерис при выходе громко хлопнул дверью. На лице Рудии мелькнуло удивление, но потом она поджала губы и снова села на кровать. Лирика быстро скрестила руки вместе. Рудия снова извинилась:

— Прости меня, Лири. За то, что ты увидела.

— Могу я спросить, что случилось?

— Я совершила ошибку и хотела извиниться... А потом он всё продолжал с сарказмом спрашивать, были ли это вообще извинения...

— Хм-м... — Лирика наклонила голову, а потом сказала: — Что ж, давай сегодня поспим вместе?

— Да, давай так и сделаем. Мы давно так не проводили время. Поболтаем?

— Хорошо.

Лирика быстро легла на кровать. Рудия на скорую руку убрала все следы ссоры и устроилась рядом с дочерью. А в это время глаза Атиля расширились от внезапного визита Альтериса.

— Дядя?

— На рыбалку.

— Что?

— Пойдём на рыбалку.

— Сейчас?

Посреди ночи? Атиль глянул за спину Альтериса, гадая, что происходит. Бран покачал головой. Это означало, что он не знал, что происходит.

— Сейчас.

Атиль кивнул в ответ на уверенный ответ дяди, который стоял со скрещёнными руками.

— Хорошо.

Не успел он опомниться, как его утащили на ночную рыбалку.

Холодная война длилась уже несколько дней. Уставший Атиль протёр лицо. Лирика взглянула на него с сочувствием.

— Атиль, с тобой всё в порядке?

— Как я могу быть в порядке? Меня каждую ночь тащат на рыбалку. Я не могу поспать. Я так умру.

Наливая ему ещё крепкого чёрного чая, Бран произнёс:

— Даже если Такар выносливы, так продолжаться не может.

— Как дядя может не спать всю ночь, а днём заниматься государственными делами?

— Он часто спит в своём кабинете.

— Что? Чёрт, — выругался Атиль сквозь зубы.

Лирика также выглядела серьёзной.

— Мне нравится мама, и нравится спать с ней. Но каждый день, что я могу сказать?

Принцесса пыталась не выглядеть подавленной.

— Что нам делать?

Атиль был серьёзен.

— Такими темпами мы откинемся. Нет, вообще-то, наша смерть не имеет значения.

— Страшные слова.

— Вскоре все слуги тоже откинутся. Вы видели лицо Рата?

— Он ходит как призрак.

— Если так будет продолжаться, к Солнечному дворцу может добавиться легенда о призраке-канцлере, умершем от переутомления.

— Звучит пугающе... На самому деле, под глазами Тана были огромные синяки.

— Даже тот же сильный Вульф в таком состоянии, сможет ли выдержать Сандар?

— Но что мы можем сделать...

— Мы должны их помирить!

— Как...

— Для этого я и позвал тебя. И ещё кое-кого.

— Кого? Ах, Тан, Рат.

Лирика встала, чтобы поприветствовать их. Рат и Тан поклонились и заняли места. Четверо людей, сидящих в гостиной комнате Чёрного Дракона, переглянулись. Тан рассмеялся.

— Что тут происходит?

— Я ухожу с поста канцлера.

— Вот почему мы все сейчас собрались здесь. — Атиль слегка ударил кулаком по столу. — Мы должны как-то их примирить. И я думаю, что главный ключ к этому — ты.

Когда он указал пальцем, глаза Лирики расширились.

— Я?

— Да, если скажут эти двое, они умрут.

— Не может быть?

— Может, этого будет достаточно для убийства.

— Мы имеем в виду, что вы самая влиятельная среди нас.

— Будущее империи зависит от принцессы, — серьёзно произнёс Рат.

— Нет, даже если вы так говорите... — Лирика нахмурилась. — Если оставить их в покое, разве они не помирятся сами?

— Ого, ты говоришь, что теперь всё в порядке?

— Принцесса, вы хотите увидеть, как я умру от переутомления?

— Нет... — Лирика замигала глазами.

Со слабой улыбкой Тан произнёс:

— Причина не только в этом. Из-за маленькой гордости всё может затянуться, и тогда с течением времени расстояние между ними только увеличится. Мы хотим пресечь это в зародыше, пока ситуация не стала непоправимой.

Лирика взглянула на Тана. Тот внимательно посмотрел ей в глаза, а затем снова мягко улыбнулся.

«Ах».

Лирика опустила взгляд, кое-что осознав. Так всегда, когда кто-то смотрит ей в глаза. Казалось, она узнала о чём-то таком, о чём Тан никогда не хотел знать. Лирике стало его жаль. У неё возникло такое чувство, будто ею ненамеренно был подслушан чужой секрет.

— Так у вас есть план?

Рат кивнул.

— Операция «Кольцо смерти».

— Кольцо смерти?

Лирика выглядела озадаченной, а Рат рассмеялся.

— Это кольцо, из которого невозможно выбраться, пока не умрёт хотя бы один человек.

— ?!

Лирика нахмурилась, а Атиль произнёс:

— Эти двое сейчас не разговаривают друг с другом то ли из гордости, то ли ещё из-за чего. Но что тогда делать? Тебе не хочется, чтобы они помирились?

Лирика задумалась и кивнула.

— Хочется.

— Как и дяде. По-моему, этого достаточно, чтобы создать им возможность. Я приведу их в тайный сад.

— Так.

— А затем они войду в хижину.

— И?

— Мы запрём дверь снаружи.

— ...Что толку?

Дверь просто сломается, когда Его Величество пнёт его.

Рат кивнул.

— Важно не то, смогут они сбежать или нет, а сама возможность. Мы хотим, чтобы вы позвали императрицу в хижину. Конечно, перед этим нам нужно тут всё подготовить, чтобы создать хорошую атмосферу для примирения.

Протягивая руку, Атиль тихо произнёс:

— Ради мира в империи.

Все четверо повернулись лицом друг к другу и положили руки поверх руки Атиля.

— Ради мира в империи.

❖ ❖ ❖

— Боже, какой прекрасный сад. Разве не впечатляет, что это твоих рук дело, Лири? — неоднократно восклицала Рудия, входя в тайный сад.

Это место совершенно отличалось от типичных садов императорского дворца. С одной стороны росли кусты малины, а с другой — вместо глициний изгибались виноградные лозы. Трава буйствовала, а осенние цветы распускались по одному или по паре бутонов.

— А это и есть тот самый цветок.

— Да, бутон вырос, но он ещё не расцвёл? Кажется, Ува меня обманул.

— Как же так. — Рудия рассмеялась.

Лирика прочистила горло и спросила:

— Тогда не хочешь зайти в хижину? В ней уютно.

— Правда?

Рудия вошла в хижину и воскликнула: «Боже мой!» Внутри всё было красиво украшено цветами. В камине ярко пылал огонь, наполняя комнату теплом. В этой простой хижине было всё. Рудия лукаво улыбнулась.

— Почему здесь вино и бокалы? Моя дочка пьёт алкоголь?

— Н-нет, вовсе нет.

Смутившись, Лирика покачала головой. Рудия рассмеялась.

— Ты приготовила их для меня, да? Я поняла.

— М-мам.

— М?

— Ты можешь зайти в спальню, досчитать до тридцати, а потом выйти?

Рудия засмеялась, глядя, как дочь сцепила руки.

— Что ещё ты приготовила? Хорошо.

Рудия вошла в спальню и начала считать: «Один, два…»

— Тридцать.

Она закончила считать и открыла дверь. Альтерис стоял, наклонившись. Рудия мгновение смотрела на него, затаив дыхание, а затем быстро подошла к входной двери.

Бряц-бряц.

«Заперто».

Она снова взглянула на него.

— Это не я. Я тоже заперт, — произнёс Альтерис.

— Что?

— Прости, мама! — послышался снаружи крик Лирики.

— Тётя, дядя, я всё подготовил, потому что очень хотел, чтобы вы помирились. Можете отругать меня потом, — раздался голос Атиля. — Рат велел передать, чтобы вы не беспокоились о работе.

Рудия ошарашено уставилась на дверь и услышала, как дети убегают. Она закусила губу и обернулась. Альтерис потёр усталые глаза, подумав, что Рудия точь-в-точь похожа на загнанную в угол кошку. Он откупорил пробку от вина и наполнил бокал.

— Присаживайся?

— Не приказывай мне.

— Тогда делай, что хочешь, — произнёс Альтерис и сел.

— ...

Видя, что он единственный, кто сидит удобно, она задумалась, нужно ли ей стоять. Рудия подошла и села напротив. Когда Альтерис уставился на неё, она спросила:

— Что?

— Такое ощущение, будто я давно не видел твоего лица.

— !!!

Рудия опустила взгляд и посмотрела на бокал с вином. Он пододвинул его к ней. Они вдвоём медленно, без слов осушили свои бокалы. Альтерис наполнил второй бокал. Рудия проследила за колеблющейся поверхностью красного вина. Повернув тонкий хрустальный бокал то в одну, то в другую сторону, она спросила:

— Тебе обязательно так поступать, чтобы остыть?

Рудия посмотрела прямо на него. Альтерис встретил её взгляд.

— Неужели я должна отбросить всю свою гордость и в исступленных рыданиях извиняться перед тобой ради твоего удовольствия?

— Я... — Альтерис попытался что-то сказать, но замолчал. Чуть погодя он снова заговорил: — Я скучал по тебе.

Рудия замерла. Альтерис посмотрел на неё и медленно произнёс:

— Это я должен отбросить свою гордость и извиниться. Прости, я скучал по тебе.

Рудия непонимающе посмотрела на него. Её глаза дрогнули.

— ...

Она не ожидала извинений. На её глаза медленно навернулись слёзы.

— М-мне тоже очень жаль. Я не хотела пренебрегать твоими словами...

— Я знаю.

Альтерис поднялся и, наклонившись над узким столом, поцеловал Рудию в щёку.

— Не плачь. Я не знаю, что делать, если ты заплачешь.

Посидев у реки ночью, он наконец-то осознал. Она всегда смотрела на него в ответ, не боясь, поэтому Альтерис забыл. Они не имеют равной силы. То, что он считал само собой разумеющимся, было для неё неестественно, и дело не в том, что она не доверяет ему или игнорирует его, а в том, что между ними существует пропасть.

— Руди, м?

Альтерис лизнул языком уголок её глаза. Вкус был солёным. Рудия закрыла глаза, а потом открыла. Она посмотрела прямо на него. Её взгляд пронзительный и совсем непоколебимый.

— Мне, — она глубоко вздохнула и продолжила, — мне не очень нравятся банкеты.

На мгновение Альтерис задумался, о чём она говорит, но потом сразу понял, что это продолжение разговора, который они вели в последний раз.

— Мне также не особо нравятся социальные взаимодействия. Управлять интересно, но я это делаю в качестве работы.

Рудия посмотрела на него, словно ища понимая. Альтерис зачарованно кивнул.

— И на внешность мне всё равно? Конечно, было бы здорово иметь двадцатилетнего мужчину, даже когда я постарею.

— Мне не двадцать...

— К тому времени я буду воспринимать тебя только на такой возраст.

Альтерис горько улыбнулся. Но в его глазах не было и намёка на смех. Он знал, что она долго и тщательно обдумывала эти слова.

— Но, — Рудия слегка приподняла подбородок, — этот брак — контракт, и я думаю, его следует завершить должным образом.

— Завершить?

— Я не собираюсь опрометчиво двигаться дальше. Когда контракт истечёт, мы разведёмся.

Взгляд Альтериса потемнел. В нём будто бы отразилось дикое звериное выражение.

Рудия заговорила медленно, испытывая ощущение, что на неё охотятся:

— Кто первым предложил брак?

— ...

На мгновение выражение его лица стало пустым.

Подумав, что даже так, будучи ошеломлённым, он выглядел мило, Рудия продолжила:

— Поэтому, как только контракт истечёт, всё будет кончено.

Она пришла к такому выводу.

— Понятно, — послушно ответил Альтерис. — Я... — Он поцеловал её в уголок глаза. — Я мог бы поклясться вечностью, — их губы слегка сомкнулись, — что умру вместе с тобой. — Поцелуй походил на мольбу. — Если это не слишком тяжело для тебя.

Столь бурлящие эмоции. Слово, которого она боялась и ненавидела, — любовь. Прежде чем Рудия успела ответить, он снова поцеловал её. Мужчина прикусил мягкие губы, искушая попробовать, что будет дальше. Если бы она только немного приоткрыла рот. Их взгляды встретились. Стол затрясся. Бокал с вином упал и разбился, но это их не волновало. Красное вино пропитало скатерть и потекло по ней.

— Чем тяжелее счастье, тем лучше, — задыхаясь, сказала Рудия.

Альтерис схватил её за талию. Она взяла его за руку и прошептала:

— Дети придут...

— Не придут, — твердо произнёс Альтерис и направился в соседнюю комнату.

Он не забыл поцеловать Рудию, пока она не опомнилась. Повернув ручку двери, мужчина поразился своему чутью, с первого раза угадав, где находится спальня.

«Кровать должна быть прочной».

Он повозился с пуговицами на её спине, а затем просто потянул за ткань.

— Мне нравилось, как оно сидело на мне, — запротестовала Рудия.

— Я сделаю так, что оно снова будет тебе впору, ладно?

Его голос был не успокаивающим, а умоляющим. Рудия потянула за воротник его рубашки. Ей с трудом удалось оторвать только одну пуговицу. Тем не менее она победоносно произнесла:

— Я пришью, чуть позднее.

Альтерис набросился на неё, едва удерживаясь на краю рассудка.

❖ ❖ ❖

Рудия открыла глаза. Она несколько раз моргнула, поскольку проснулась в незнакомом месте, а затем услышала голос:

— Чай?

Женщина повернулась на голос и увидела императора, сидящего на краю кровати. В руках он держал кружку с чёрным чаем.

— ...

— Руди?

— Нет, сейчас... Ах, да что же это.

Рудия вздохнула и встала. Натянув на себя сползшую простыню, она прислонилась спиной к подушке. Альтерис передал ей кружку с чаем. Сделав глоток, Рудия сдержала смех. На вкус это точно не было похоже на то, что налила бы горничная.

— Бодрящий вкус.

— Я впервые сам завариваю чай. Не очень?

— Нет, для утра подойдёт.

Она сделала ещё один глоток и вздохнула.

— Что такое? — спросил Альтерис, аккуратно присаживаясь рядом с ней.

— Это дом моей дочери, а это её комната.

По какой-то причине она чувствовала себя очень неловко.

— Просто всё переделаем.

— ...

Такое бесстыдство определённо свойственно дракону.

«И этот чай».

Пока Рудия смотрела на тёмно-красный чай, она почувствовала, как рука тайно поглаживает её талию.

— !..

Императрица взглянула на виновника, а тот только ухмылялся.

— Чай сейчас очень горячий.

— Не может быть, я проследил, чтобы он не был горячим.

— Во всяком случае, не сейчас.

— Почему?

— Я не хочу уходить отсюда сегодня.

— А нам обязательно? — Альтерис выглядел обеспокоенным.

— В чём дело? — с любопытством спросила Рудия.

— Рат сказал мне не беспокоиться о работе несколько дней, но если я сейчас уйду, мне придётся работать, верно?

Рудия посмотрела на него с недоверием.

— А, сгорело.

Он вышел, и что-то громыхнуло.

«Не может быть?»

Спустя мгновение Альтерис вернулся с тостами на подносе и поставил их перед ней.

— Да это же тосты, испечённые самим императором. Я польщена.

Они были пережарены.

«Разве дракон не существо, управляющее огнём?»

Раздумывя, Рудия откусила тост, покрытый маслом и джемом. Тут же подоспело чувство голода. Хрустящий тост был неплох. Очистив тарелку, она ощутила на себе пристальный взгляд Альтериса.

— Не будешь?

— Всё в порядке, я могу не есть несколько дней.

— Нет...

— Мне больше нравится смотреть, как ты ешь. Интересно наблюдать за тем, как твои губы, язык, горло глотают...

— Что за извращение! — вскрикнула Рудия, толкнув ладонью его лицо.

Альтерис улыбнулся и, убрав тарелку, сел рядом.

— В любом случае, я доверил работу Рату, поэтому уходить не собираюсь.

— ...

— И я также не намерен позволять императрице выходить и бродить в одиночестве.

Он крепко обнял её вместе с одеялом.

— Альтерис!

— Поспи ещё немного, ты устала.

— А кто меня утомил?

— Вот именно, так что поспи ещё. А я пока подумаю над хорошей фразей для предложения руки и сердца.

— !..

Серьёзно, этот человек. Этот дракон.

Рудии ничего не оставалось, кроме как сдаться и расслабить своё тело.

Родители Лирики пробыли в хижине несколько дней и, к счастью, вышли оттуда с примирённым видом. Отец и мать по очереди прошептали короткое «спасибо», а Лирика покачала головой. «Это не я, а Атиль и остальные додумались до этого», — честно сказала она им. Они оба удивились, а потом рассмеялись, что порадовало Лирику, потому что их смех был чем-то похож. Затем отец извинился за то, что остался на столько дней в хижине, поэтому он полностью отремонтировал её внутри.

«Да всё в порядке».

Однако новая мебель придала домику другую атмосферу, что тоже было весело. Диван, обеденный стол, стулья, даже столовые садовые сервизы — всё было заменено, пока не осталось почти никакой мебели. Сначала Лирика удивилась и запротестовала: «Не нужно так всё менять!» — но отец покачал головой. Когда она пожаловался матери, та, смущённо избегая взгляда дочери, посоветовала: «Просто оставь это». Ей ничего не оставалось, кроме как принять обновление всей мебели. В частности, кровать заменилась на очень большую и пушистую. Лирика подумала, что для простой хижины это как-то чересчур, но когда она легла на неё, её глаза загорелись.

«Наверное, мне стоило раньше купить дорогую кровать».

Жаровня также была заменена.

— В нём неудобно жарить тосты. Я поменял на то, в чём легче контролировать жар.

По одному слову Альтериса появилась новая блестящая жаровня.

«Постойте, отец поджаривал тосты?..»

Лирика посмеялась, размышляя, совпадение это или нет.

— Что смешного? — спросил Атиль над головой принцессы, и та обернулась к нему.

— Да так, я думала об обновлённой хижине.

После нескольких дней крепкого сна лицо Атиля засияло. Идя бок о бок по коридору, они непринуждённо разговаривали.

— В последнее время я много сплю, поэтому у меня разыгрался аппетит.

— Рада слышать.

— Вот, я дам тебе это.

Атиль достал из кармана красное яблоко и протянул его Лирике.

— Ого...

Лирика быстро взяла его. Блестящее красное яблоко выглядело как драгоценный камень.

— Я рада, что мама и отец помирились.

— Наконец-то, — проворчал принц.

Он остановился и прислонился к колонне. Лирика тоже остановилась.

— Я размышлял.

— Да.

— Думаю, мне ещё многому предстоит научиться. — Ей стало интересно, о чём он вдруг заговорил, но она кивнула. — Я стану императором, как только достигну совершеннолетия, это то... что мне предстоит испытать, но я уже устал от этого.

Лирика подпрыгнула от удивления и огляделась по сторонам. Атиль усмехнулся.

— Всё в порядке. Здесь никого нет.

— Атиль, ты же говорил, если кажется, что никого нет, это не значит, что так и есть, — подойдя ближе, тихо сказала Лирика.

Принц пожал плечами.

— Я также думал о маркграфе Игнаране. — При упоминании Фиорда Лирика замолчала и уставилась на него. Атиль отвёл взгляд и произнёс: — Ему столько же, сколько и мне, но его достижения совершенно отличаются от моих Я впечатлён им во многих отношениях.

— Атиль...

— А, но я его не признал. Он всё также раздражает.

«Но сейчас разве это не было признанием?»

Лирика не сказала этого вслух, не желая обидеть Атиля. Тот покачал головой.

— Этот ничего не знающий напыщенный индюк достиг заоблачных высот, он внезапно всё отбросил и склонил голову. Какая муха его... — Атиль посмотрел на Лирику. Знала ли она? Он проглотил слова и покачал головой. — ...Не знаю, неважно. Вот почему я не могу просто сидеть на месте.

— Атиль, у тебя есть свой путь, разве нет?

— У меня?

— Да, у тебя... — Лирика встала на цыпочки, прижала руку ко рту и прошептала: — То же самое с трущобами.

— Не то же самое, масштабы разные.

— Разве? Но мне нравится такой император, как Атиль.

Лучше иметь императора, который заботится о своём народе, чем того, кто стремится расширить свою территорию. Возможно, это поверхностная детская мудрость, но Лирика рассмеялась, когда сказала это. Атиль прикусил губу.

— Во всяком случае, ты... хорошо говоришь.

— Я чувствую себя членом императорской семьи, когда ты признаёшь моё красноречие.

Лирика гордо выпятила грудь, а Атиль, потирая рукой подбородок, произнёс:

— Нет, если честно, разве тебе ещё не далеко до этого?

— Если ты достаточно хорош, чтобы Атиль признал тебя, значит, ты и в самом деле хорош.

— Да, да. Я горжусь тем, что твои стандарты совпадают с моими.

Лирика уже собиралась ответить на этот выпад, но потом улыбнулась и сделала вежливый реверанс.

— Это похвала от будущего императора.

— Это жутко, прекрати.

— Что значит жутко, это уже слишком, — возразила Лирика, а Атиль потрепал её по руке.

— Как у тебя получается вызывать мурашки по коже? Перестань быть вежливой со мной. И, правда. Пройдёт ещё много времени, прежде чем ты начнёшь обращаться ко мне как к императору.

Если Атиль попросит отца побыть императором ещё немного...

«Но Его Величество — дракон. Разве он согласится оказать услугу? И что тогда будет с контрактом, продлят ли его?»

— Атиль.

— Что?

— Эм, сначала я поговорю с родителями, но, возможно, тебе тоже нужно знать кое-что важное.

Выражение лица Атиля стало серьёзным.

— Что случилось?

— Сначала я расскажу родителям, а потом — тебе.

Увидев решимость в выражение лица Лирики, Атиль нежно погладил её по волосам.

— Не нагружай себя слишком сильно.

— Хорошо.

Когда она смело ответила, Атиль произнёс: «Тогда ладно». Затем он оттолкнулся от колонны и снова пошёл.

— Слышал, маркграф затеял что-то новое?

— Я тоже слышала, но подробностей не знаю.

— Как бы то ни было, он и так на мели.

— Что?

Лирика удивлённо посмотрела на Атиля, а тот с озадаченным выражением лица — на неё.

— Я имею в виду банкротство. Налоги не появляются просто так. Сейчас на его земле стоит пустая равнина, там даже одной монете негде взяться.

— А? А-а?!

Лирика даже не подумала об этом. Она лишь пришла к выводу, что теперь всё кончено, поскольку он получил должность.

— Если задуматься...

Фиорд сказал ей, что начало положено. У него впереди ещё долгий путь. Теперь он волен делать всё, что захочет, так что его замыслы будут по-тихонечку воплощаться в жизнь.

«Всё ведь будет хорошо, да?»

Но почему она не может перестать об этом думать?

— Эй, я же только что сказал тебе, что он довольно хорош в этом. Не волнуйся.

Лирика кивнула. Атиль легонько ударил её по затылку.

— ?!

— Приди в себя.

— Я леди, поэтому стерплю твой удар.

Атиль рассмеялся, пока Лирика прикасалась к затылку.

❖ ❖ ❖

Принцесса глубоко вздохнула и вошла внутрь. Она впервые оказалась в гостиной императора. Её приветствовал камердинер.

«Ух ты».

Атмосфера совершенно отличалась от других комнат. Она была не кричащей, а тяжёлой, а вся мебель — большой и чёрной. Казалось, даже если Лирику попытаюстся изо всех сил сдвинуть с места, она не шелохнётся. Девочка с облегчением увидела, что её родители сидят бок о бок в такой громоздкой гостиной.

«Ах, как и ожидалось. Атмосфера между ними стала намного лучше».

Они сидели близко друг к другу, как будто о чём-то разговаривали, но когда Рудия увидела вошедшую Лирику, она улыбнулась и махнула рукой.

— Заходи.

— Да.

Принцесса быстро подошла и сделала небольшой реверанс. Камердинер предложил ей сесть. Чайные чашки были расставлены.

— Ттебе есть что нам рассказать?

— Что случилось?

Лирике по очереди задали вопросы, и у неё возникло ощущение, что они действительно одна семья.

«Нет, мы и есть настоящая семья?..»

Девочка улыбнулась, почему-то чувствуя себя счастливой, а потом подумала, что её слова скоро разрушат это счастье. Но всё же. Лирика махнула рукой, отослав слуг, сняла с мизинца кольцо, положила его на стол и заговорила:

— Я знаю, что отец — дракон. — Она вложила силу в свои слова. — И мне рассказали, что я могу снять проклятие.

Оба человека уставились на Лирику будто застыли.

— Кто рассказал? — через некоторое время спросил Альтерис.

— Это...

Лирика поведала о снах, о встрече с Эрхи, о том, что она узнала, и о том, как решила обсудить это с родителями. Они внимательно слушали её рассказ.

После завершения истории она добавила:

— Я думаю, мы должны рассказать обо всём Атилю. Хотя всё было и так хорошо, когда никто из нас не знал об этом.

И всё же, не рассердится ли Атиль потом, ведь он один ничего не знал?

Альтерис погладил подбородок.

— Хорошо. Я поговорю с ним.

Лирика вздохнула с облегчением.

— Я говорил тебе не видеть снов, — добавил Альтерис.

— Это не то чтобы произошло по моему желанию... — мягко возразила Лирика.

Альтерис по-прежнему выглядел неодобрительно.

— Нет, подождите. Как этот первый волшебник умудрился появиться во сне Лирики? — спросила Рудия, слегка прижав пальцы к вискам.

— Потому что вся магия исходит от него. Его кровь течёт в жилах тех, кто использует магию. — Рудия нахмурилась. — Магия у Лирики сильнее, чем у других, поэтому ему будет гораздо легче появиться. У неё густая кровь, поэтому я и запретил ей видеть сны.

Лирика надула щёки после слов Альтериса.

— То есть я могу видеть сны о чём угодно...

— Ты же не будешь? Ладно.

Альтерис покачал головой. Лирика покорно вернула щёки в исходное положение.

«Но теперь я понимаю, что он имел в виду».

Когда Эрхи сказал, что дело в её магии, она заинтересовалась, что это значило. Лирика снова посмотрела на свою ладонь. Это значило, что источником магии внутри неё является «он».

— Что вообще имеется в виду под объединённой магией? — продолжила спрашивать Рудия.

— Если не снять одно проклятие, другая магия тоже не разрушится.

— Тогда...

Рудия посмотрела на него. Их взгляды встретились на долгий-долгий миг. Когда он станет драконом, то потеряет свои эмоции и больше не будет её любить.

«Но... достаточно ли этого, чтобы не дать ему превратиться в дракона?»

Это прекрасное создание должно свободно скользить по небу.

«Почему, сейчас. Почему этот момент настал сейчас?»

Но в то же время она была рада, что это случилось именно сейчас. Они говорили о завершении контракта. После он и она будут свободны. Они смогут сделать любой выбор. Негласные обещания часто имеют приоритет над практическими соображениями.

«Так что возьми себя в руки, Рудия».

Императрица крепко сжала юбку и произнесла:

— Ты говорил, что Лирика — последний волшебник. Значит ли это, что после неё не родится ни один волшебник?

— Она — волшебник, достаточно сильный, чтобы закрыть последнюю дверь.

Ответ Альтериса был неполным. Если Лирика действительно последний волшебник, то нет, проклятие может привести к тому, что постепенно будут рождаться всё больше и больше волшебников. Но если она — последний волшебник, способный снять проклятие...

«Если я упущу эту возможность...»

Ему придётся вечно жить как человеку. Ни море деревьев, ни пустыня, ни Инро не освободятся...

Альтерис обратился к Лирике:

— Я могу позаботиться о себе сам. Всё в порядке, не беспокойся обо мне.

Рудия на мгновение ошарашено уставилась на Альтериса. Однако она сдержала слова, которые хотели сорваться с её губ. Рудия снова посмотрела на Лирику.

— Лири, ты сказала всё, что хотела? Или есть что-то ещё, что мы не знаем?

— Нет, я всё рассказала.

— Хорошо, спасибо. Ты, должно быть, много думала об этом.

— Нет. — Лирика покачала головой.

— Тогда мама и папа должны поговорить, а позже мы поговорим с тобой и расскажем всё Атилю...

Рудия пристально посмотрела на Альтериса.

— Поговорим сегодня.

— Да, давай.

— Хорошо.

Лирика встала и надела кольцо обратно на палец. Она обеспокоенно спросила:

— Вы же правда поговорите со мной позже? Пожалуйста.

— Да, определённо.

Альтерис жестом велел уйти, и Лирика, сделав реверанс, вышла из гостиной. Она тихо встала перед закрытой дверью и прислушалась, но сквозь щель не услышала ни звука.

«Должен быть способ».

Лирика вытащила из кармана маятник. Сверкающий полумесяц, красное сердце и милая диадема по-прежнему ей очень нравились.

«Свет всегда в моём сердце».

В слове Эрхи «эр» означает «свет», а «хи» — «существование». В данном случае «существование» — это не то, что существует здесь и сейчас, а существование в том смысле, что было, есть и будет.

«Разве нет ответа в магии?»

Хотя Лирика не знала, чего хотел её отец. Она положила маятник обратно в карман и вышла в коридор. Ожидавшие Брин и Лаув тут же посмотрели на неё.

— Разговор прошёл хорошо?

— Мх.

Она не сказала им, о чём шла речь. Но сейчас об этом было трудно говорить. В такие моменты ей всегда хотелось увидеть одного человека.

— Хм, тогда да. — Лирика вскинула голову. — Я собираюсь навестить Фиорда.

❖ ❖ ❖

Переодевшись в уличную одежду, Лирика села в карету. Фиорд остановился в официальной резиденции, которую дарил император своим поданным. Большие семьи имели свои собственные городские дома, но у некоторых их не было. Такие семьи дорожили официальной резиденцией, подаренной императором. Фактически, в настоящее время среди семей, имеющих право на получение официальной резиденции, мало тех, кто не имел бы городских домов, поэтому необходимость в императорских резиденциях отпадала. Однако официальная резиденция не уступала городским домам ни в размерах, ни в формальности. Как только Лирика собиралась выйти из кареты, слуга открыл перед ней дверцу. Фиорд вышел встретить её у входной двери.

— Добро пожаловать, принцесса.

Юноша грациозно поприветствовал её. Он не выглядел растрёпанным, несмотря на спешку, с которой здесь, должно быть, готовились к приезду Лирики. Конечно, Фио всегда готов. Он слегка наклонил голову, будто спрашивая: «Что случилось?» Фиорд не сводил с неё глаз. Лирика подбежала к нему и обняла.

— Привет, Фио.

Она почувствовала, как его рука слегка обхватила её за спину.

— Можно я побуду так немного? — спросила в его объятиях Лирика.

— Конечно.

— Мх...

Лирика плотно закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Лирика чувствовала на себе растерянные взгляды обслуживающего персонала, но её это не волновало. Если их нанял Фиорд, они будут молчать. Колотящееся сердце успокоилось, и тревога постепенно угасла. Ни отец, ни мать не сделали ей выговора, но она тревожилась.

Если отец станет драконом и улетит, что будет с матерью? Лирика огорчилась. Однако она не могла не рассказать об этом. Девочка не знала почему, но ей была отведена роль последнего волшебника. Если бы она сказала родителям, что страдает, то им пришлось бы ещё тяжелее. Вот почему ей было трудно говорить, но с Фиордом было намного проще.

«По какой-то причине я всегда веду себя глупо рядом с Фио».

Даже если она придёт к нему и обнимет таким образом, ничего не объяснив, он, не говоря ни слова, обнимет её в ответ. Когда принцесса глубоко вздохнула и слегка отстранилась, Фиорд спросил:

— Что-то случилось?

— Не совсем. Но теперь всё в порядке.

Лирика храбро подняла голову. Однако на этот раз его брови опустились.

— Фиорд, я слышала, что ты обанкротишься, если всё будет продолжаться также.

Фиорд улыбнулся.

— Кто тебе сказал?

— Атиль.

— А.

Одно слово сказало всё.

— Нужно сделать так, чтобы этого не произошло. Для этой цели был выпущен вексель.

— Ещё что-то осталось?

— Осталось ещё очень много.

— ...

Если Фиорд сказал «очень много», значит, осталось действительно много.

— Ты пытаешься открыть своё дело или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде. Думаю, всё пройдёт хорошо благодаря помощи главы Золотых Песков. Если дела пойдут хорошо... — Фиорд взял Лирику за руку. — Когда-нибудь я хотел бы пригласить принцессу в своё поместье.

— Я буду с нетерпением этого ждать.

— Тогда позволь угостить тебя чаем.

Лирика рассмеялась и выскользнула из его объятий. Он глубоко вздохнул с облегчением и сожалением и подозвал лакея. В гостиной принцессе предложили прохладительные напитки. Пусть Фиорд только недавно получил резиденцию, и поэтому всё, должно быть, обустраивалось в беспокойной обстановке, Лирика чувствовала его предпочтения во всём, начиная от мебели и заканчивая закусками. Он сам заварил чай. Пока они непринуждённо разговаривали, Лирика вдруг сказала:

— Я сегодня читала газету.

— А, это, — словно сокрушаясь, произнёс Фиорд.

— Фио, снова ходят слухи о твоих отношениях.

— Вы знаете...

— Да, я знаю. — Лирика посмотрела на Фиорда. — Мне это совсем не понравилось.

Рука Фиорда замерла. Он думал об этом уже некоторое время, но не знал как выразить. Ошибётся ли он, если скажет, что её взгляд, когда она смотрела на него, отличался от прежнего? Раньше Фиорд заговорил бы об этом, чтобы поддразнить её. Но сегодняшние слова, будто…

«Будто она ревнует».

— Конечно, я знаю, что у тебя есть свои мысли, но...

— Я не собираюсь с ней встречаться.

— М?

— У меня всё равно больше нет времени идти на бал. Я откажусь от приглашения.

— Правда?

Глаза Лирики сверкнули. Фиорд кивнул.

— Да, правда. Теперь нет необходимости возиться с благородной фракцией.

— Мх! — воскликнула Лирика, пребывая в хорошем настроении, но потом остановилась, чтобы взять печенье. — Нет, но, Фио, если это действительно необходимо...

— Принцесса, нет никого важнее вас.

Щёки Лирики снова запылали.

— Спасибо, Фио.

— Не стоит.

«Не зря он так популярен», — подумала Лирика и отправила печенье в рот.

— Когда ты отправляешься?

— Я готов отправиться уже завтра.

— Правда? Так скоро? — удивлённо спросила Лирика, и Фиорд кивнул.

— Находящаяся на стадии осваивания территория не может долго пустовать. Я получил титул, церемония закончилась, и меня внесли в список аристократов. Все дела здесь завершены.

— Понятно. Понятно...

Жаль, но тут ничего не поделать.

— Фио, если что-то случится, обязательно свяжись со мной, хорошо?

Фиорд задумался, есть ли какая-то причина связываться с Лирикой, но кивнул.

— Хорошо.

Лирика выглядела очень недовольной реакцией Фиорда. Очевидно, что определение слов «если что-то случится» будет основано на его стандартах, которым она доверять не могла.

«Ничего не поделаешь».

— На самом деле, я бы хотела отправиться с тобой и помочь, если можно.

— Нельзя, — решительно пресёк Фиорд.

— Мх, — слабо ответила Лирика.

Фиорд утешил её:

— Вы уже помогаете, даже просто подумав об этом.

— Мх... Ах, да. Фиорд, ты собираешься навестить Лизерт?

— Нет, не собираюсь.

— А, понятно.

— Вы что-то хотели?

— У меня есть кое-что для неё.

Лирика посмотрела на Брин, и та открыла коробку. Внутри лежала сшитая вручную кошка. Это была милая кукла сиамской кошки.

— Слышала, Лизерт не разрешили взять с собой куклу. Я наложила на неё заклинание, поэтому она не сможет двигаться.

Брин закрыла коробку, которую стоявший позади слуга подошёл и принял.

— Я попрошу тебя доставить это ей, если ты когда-нибудь захочешь её навестить.

Фиорд кивнул.

— Хорошо.

Когда Фиорд увидел, что эта кукла сиамской кошки, он кое о чём вспомнил.

— Ты ведь знаешь, что я могу сделать с кошкой? Береги себя.

Хотя так показалось только ему, принцесса явно имела в виду не это.

— Думаю, тогда мы очень хорошо поладили. Лизерт, будучи сиамской кошкой, была милой.

Подобная мягкосердечность... По какой-то причине Фиорду показалось, что он вот-вот разразится смехом, поэтому он сдержался. Лизерт явно тогда выглядела счастливей, так почему бы не вспомнить те хорошие времена...

«Но как бы я ни думал об этом, это звучит как сарказм».

— Почему сиамская кошка? — Ему ничего не оставалось, как спросить.

— Эм, я хочу, чтобы она помнила хорошие времена, даже если они были тяжёлыми. Возможно, это прозвучит странно, но я думаю, что Лизерт тогда была свободной. Если сможет, было бы здорово, чтобы бы она сбежала.

Фиорд улыбнулся принцессе.

— Хорошо, я загляну к ней завтра, перед отъездом.

— Мх, спасибо. — она поклонилась и встала.

Фиорд отставил стакан и спросил:

— Вы уже уходите?

— Мне очень, очень жаль. Я бы с удовольствием осталась, но завтра ты уезжаешь, а я не могу тебя беспокоить. — Лирика подошла к Фиорду и снова обняла его. — Фио, будь осторожен и не болей.

— Да, принцесса.

Хотя Лирика не поверила в его послушный ответ, она отстранилась. Жаль, но ничего не поделать. Оставив куклу и попрощавшись с Фиордом, на обратном пути во дворец она заметила знакомого.

— Джаз! — радостно воскликнула Лирика.

Джаз, шедший по улице, произнёс: «Кто тут у нас», — и подошёл. Она ехала в открытой карете, поэтому он остановился на разумном расстоянии.

— Разве вы можете так громко кричать на улице?

— Тогда бы ты не обернулся.

Джаз усмехнулся на замечание Лирики и спросил:

— Вы проделали весь этот путь в такой карете?

Она была в экипаже без опознавательных знаков. Императорскую карету обычно тянет вереница сопровождающих.

— Я возвращаюсь после короткой встречи с маркграфом.

— Мамочки. — Джаз склонил шляпу набок и усмехнулся. — По счастливой случайности одна из леди, входящих и выходящих из этого дома, оказалась моей госпожой.

Глаза Лирики расширились.

— Что это значит?

— Сваха так часто ходила, что порог износился. Даже госпожа пошла вместе с ней¹.

¹ Могу лишь предположить, что имеет в виду Джаз. Скорее, он говорит о том, что Фиорд и Лирика так часто бывают вместе, что могут пойти слухи об их брачном союзе (?). Другой смысл тут ни в какую не вписывается.

Лирика поджала губы и вздохнула.

— Понимаю. Но сейчас всё в порядке.

— Точно? — Юноша пожал плечами. — Если продолжим стоять, все будут смотреть на нас с ужасным подозрением. Мне нужно отчаливать, — произнёс Джаз и быстро отступил на несколько шагов назад.

Лирика внезапно приподнялась.

— Джаз! — Он обернулся. — Я всё не могла с тобой встретиться, поэтому не получалось передать.

Принцесса достала из кармана новый золотой амулет. Каким облегчением был для неё тот факт, что она всегда носила его с собой на всякий случай.

— Бросайте!

Лирика со вздохом бросила золотую монету, и Джаз поймал её в воздухе.

— Благодарю, госпожа! — поблагодарил юноша, затем снял шляпу и театрально поклонился, после чего помчался прочь.

— А-а… Ушёл.

Брин обратилась к Лирике:

— Принцесса, вы можете встретиться с ним позже, разве нет?

— Нет, странно, но Атиль в последнее время не даёт мне и Джазу встретиться. Я не стала передавать через него золотую монету, поскольку не думала, что он это сделает.

— Ах.

Брин подавила смех. Похоже, чрезмерная опека Атиля дала обратный эффект.

❖ ❖ ❖

Лирика слегка покашливала во время внезапно похолодевшей погоды. После того разговора мать и отец ничего с ней не обсудили.

— Мы ещё поговорим об этом, когда приедет Хая.

Лирика кивнула в ответ на слова матери. Это важный вопрос и для семьи Инро. Атиль, казалось, был потрясён, узнав, что император — дракон. Должно быть, Его Величество рассказал ему на очередной рыбалке, и тогда принц спросил у сестры «ты знала?» и «как давно ты знаешь?». Она призналась, что знала недолго, и также поведала о том, что является волшебником. Лирика чувствовала, что между членами семьи больше не должно быть ничего сокрыто.

— Разве тогда не ты должна править? — оперевшись на подбородок, спросил Атиль, прежде очень серьёзно выслушав рассказ.

— Атиль, пожалуйста, не перекладывай это на кого-то другого только потому, что ты не хочешь этого делать.

Атиль рассмеялся и взъерошил ей волосы. У него, казалось, также разыгралась вереница чувств по поводу многих вещей.

Лирика посмотрела на него и тихо произнесла:

— Атиль, если я больше не буду принцессой...

— Чего? Что это ещё за бесполезное беспокойство?

Лирика покачала головой.

— И всё же, если это произойдёт? М-м, мама и папа, например, расстанутся.

— Пусть тебя оставят, — сказал как отрезал Атиль.

Глаза Лирики расширились, потому что эти слова были такими неожиданными.

— Что?

— Я скажу, чтобы тебя оставили. Если она собирается уйти, скажи, чтобы она ушла одна.

— Нет...

— Если не хочешь оставить меня позади, останься со мной.

— Эм-м...

— Ты чего? Уйдёшь? Я не понимаю цели вопроса. Если только ты не спрашиваешь из беспокойства.

Атиль пристально посмотрел на Лирику. Холодные голубые глаза Такар пронзили её.

— Ты хочешь уйти?

«Куда?» — она не была настолько куда, чтобы задать этот вопрос. Лирика собиралась сказать: «Всё не так», — но глаза Атиля сузились сильнее.

— Волшебники — ценный ресурс. Думаешь, тебе позволят покинуть императорскую семью?

«С чего вдруг? Что с ним?»

— Если ты перестанешь быть принцессой, я удержу тебя во что бы то ни стало. Хорошо?

Это явно была угроза, но странно, что Лирика не могла понять, угрожают ей или нет.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Атиль произнёс: «Отлично», — и только тогда отстранил своё лицо.

Лирика вдруг спросила:

— А что насчёт моего брака?

— Брака?! — повысив голос, крикнул Атиль, на этот раз схватив её за оба плеча. — Кто этот козёл? Кто он? Что он тебе сказал? А? Сбежать вместе?

— Что? Нет, не было такого?

— Ты же не читаешь какой-то странный роман или что-то в этом роде? Вроде побега ради любви. В реальной жизни всё заканчивается жестоким убийством, ясно?

— Атиль, подожди. Успокойся, — попросила Лирика, отталкивая его.

Атиль в страхе убрал руку.

— Прости, я испугался, и сам не понял как. Ты в порядке? Очень больно?

— Я в порядке, но ты меня напугал.

— Это я напугался. Какой брак, у тебя молоко на губах ещё не обсохло.

— Н-но, Атиль, ты сказал, что «волшебникам не позволят покидать императорский дворец»...

Немыслимо, но если подумать с аристократической точки зрения, то это вполне возможно.

Атиль потянул её за щёку и произнёс:

— До этого ещё очень и очень далеко, никогда не поздно об этом подумать снова.

— Хорошо.

Атиль не стал спрашивать: «Есть ли кто-то, за кого ты собираешься выйти замуж?» Казалось, если бы в ответ прозвучало: «Вообще-то, Фио...» — он не смог бы прийти в себя какое-то время. Чтобы вернуть самообладание, принц подумал о другом.

«Более того, мой дядя — дракон».

Это странно, сколько бы он е задумывался об этом. Как отец нашёл дядю?

«Но, в любом случае, мы связаны кровью».

Как ни странно, это обнадёживало.

— Ладно уж, подробности нам расскажут, когда приедет Сонехихая. Это не только наша часть истории...

— Верно.

Атиль выглянул в окно. Погода стала настолько холодной, что по утрам и вечерам без пальто было невозможно обходиться.

— Осталось недолго.

— Да, скоро выпадет первый снег.

Лирика кивнула. Хая прибыл вскоре после того, как выпал первый снег. Примерно в то же время пришло известие, что Лизерт исчезла из храма.

❖ ❖ ❖

— Лизерт? Исчезла из храма?

— Да, её нигде нет... Герцогиня Барат утверждает, что ничего об этом не знает.

Как только Брин закончила говорить, Лаув подхватил:

— Усилим охрану. Нужно закрыть каждую мышиную нору.

— Ведь она использует куклы.

— Но разве ей не нужно быть рядом, чтобы использовать куклу? Я и так остаюсь в Солнечном дворце. Всё же нормально?

Лаув и Брин покачали головами в ответ на слова Лирики. Всякий раз, когда принцесса получает ранения, Барат оказывались в этом замешаны. Когда Лирика травмировалась, сердце Лаува обрывалось. Что с ним будет, если он потеряет её? От одной мысли об этом у него темнело в глазах.

— Пожалуйста, пока воздержитесь от прогулок.

— Нет, в этом нет необходимости. — Лирика вспомнила заклинание слежения, которое она когда-то использовала. — Может, поищем её?

Брин и Лаув кивнули в унисон.

— Хорошо.

— Для начала мы можем определить, находится ли она неподалёку.

— Мх, где же оно.

Лирика достала маятник.

— Алеораил (золотой охотник в тумане).

Лирика установила цель на Лизерт, а охотника — на себя, и затем обыскала окрестности. Золотой щенок принюхался и огляделся, потом сел и зевнул.

— Не думаю, что она в радиусе 5 километров. Как и 10 километров… Хм.

Даже если расширить радиус, результатов не будет. Лирика начала беспокоиться о Лизерт. Выражения лиц Брин и Лаува просветлели.

— Значит, она не в столице.

— Какое облегчение.

— Мх, но...

Вдруг у окна кто-то резко сказал:

— Сейчас же остановись.

Брин и Лаув рефлекторно закрыли собой Лирику.

— Отец?

Когда Лирика от испуга обратилась к нему, повысив голос, Альтерис с раздражением произнёс:

— Не распространяй магию в моём дворце.

— А? Ой!

В спешке Лирика развеяла заклинание. Альтерис цокнул, всё ещё выглядя недовольным. Если бы противником была не Лирика, он бы уже был раздавлен.

— Такое ощущение, будто по мне ползают и везде ощупывают, это неприятно.

— Простите...

Внутренняя часть дворец — это владения Альтериса. Распространение инородной магии для него будет неприятным событием. Альтерис вздохнул и исчез в мгновение ока.

— ...Я напугалась. Еле выжили, — негромко произнесла Брин, и Лаув кивнул.

— Если бы магия распространилась ещё дальше...

Если император нападёт на принцессу, возможно ли будет его остановить? Лаув сжимал и разжимал кулаки. Лирика вздохнула и посмотрела на маятник.

— Думаю, нам нужно попробовать другой способ.

— Но, по крайней мере, это большое облегчение, что Лизерт нет поблизости.

Брин слегка улыбнулась.

— Было бы неплохо ещё немного расширить поиски. Возможно, она мертва. Так, конечно, было бы проще, но проблему так просто не решить.

Лирика снова вздохнула, услышав холодный комментарий, и посмотрела на маятник.

«Нужно использовать другой способ. Иначе мне придётся жить под их чрезмерной защитой, пока Лизерт не поймают».

Если, конечно, Лизерт найдут живой, но если она погибнет...

«Герцогиня Барат ведь не стала бы поглощать её?»

Когда Лирика думает о Лизерт, ей на ум приходит сиамский котёнок.

«Знает ли об этом Фио? Как он?»

В ней зарождалась тревога, которая постепенно растекалась под ногами. Если так продолжится, то образуется лужа, отчего двигаться будет всё труднее, поэтому Лирика сместила свои мысли в другое русло.

«Разберусь с этим шаг за шагом».

Лирика сжала руку в кулак.

❖ ❖ ❖

Когда Альтерис вернулся, Рудия и Хая посмотрели на него.

— Что-то случилось? — спросила обеспокоенно Рудия.

— Нет, всё несколько усложнилось. — Он холодно усмехнулся.

Хая посмотрел на принесённые им артефакты и вздохнул. Не он их сделал, так чего ему бояться? Коллекция истребление дракона. Несмотря на название, большинство артефактов предназначены для запечатывания или ограничения силы. Рудия взяла в руки простой на вид чайный сервиз.

— Выглядит как простая чашка?

— Это артефакт под названием «вечный сон».

— Неужели если выпью из него чай, то правда усну навечно?

— Нет, навечно не уснёте. Человек уснёт на время, пропорциональной его жизненной силе. Это отличное средство от бессонницы, но у Его Величества жизненная сила близка к вечной...

— Если я выпью из него чай, то усну навечно.

Рудия с потрясением опустила чашку. Намерения человека, который сделал этот артефакт, были очевидны. Совместное чаепитие — удел дружеских отношений. Если бы Альтерис пришёл в гости, то его тепло встретили бы и предложили бы эту чашку. Все действия этого человека направлены на обман. Рудия знала, что что-то подобное существует, но ей всё равно стало не по себе. Тем более, если вспомнить, что она думала об Альтерисе и как к нему относилась.

— Здесь список крупных артефактов, которые я не смог привезти.

— Крупных артефактов?

— Да, жаль, мы не можем просто запечатать их, но есть несколько способов, которые предназначены для постоянного истощения энергии, — мягко объяснил Хая, указывая на список.

Рудия неосознанно посмотрела на Альтериса.

— С самого начала мои враги ломали голову над тем, как бы контролировать меня.

После его слов Рудия прикусила губу и посмотрела на список.

— А, здесь есть и Королева Червей.

— Да, как видите, это потерянный предмет. Вы сказали, что она была у герцогини Барат.

— Эм, вообще-то... — Рудия достала из кармана зеркальце. — Я изъяла его.

Глаза Хаи расширились.

— К-как?

— Источник — секрет. Я всё равно оставлю его здесь.

Рудия положила Королеву Червей на стол. Нет нужды рассказывать, что именно «Фиорд Барат принёс ей этот артефакт».

— Есть ли ещё какие-нибудь артефакты, отсутствующие в списке?

— Да. Мы не знаем всех артефактов.

Рудия посмотрела на список. Если многие предметы находятся в Барат, почему их не используют против Альтериса?

«Чего добивается герцогиня Барат?»

Рудия подняла голову и задумалась.

— Хватит об артефактах. Мне нужно кое-что рассказать, — проговорил Альтерис.

— Слушаю.

Альтерис посмотрел на Хаю. Зрачки уникальных глаз Инро отражали всё вокруг, переливаясь цветами.

— Появился последний волшебник.

В один момент Тила почувствовал, как силы покидают его тело. «Я падаю?» — подумал Хая, но остался неподвижен. Ему казалось, что, если кто-то до него дотронется, он упадёт. Хая моргнул, а затем в поспешном отчаянии спросил:

— Неужели и правда принцесса?

Рудия нахмурилась, а Альтерис спокойно ответил:

— Да.

— Т-тогда, в таком случае, тогда...

Хая не знал, счастлив он или нет. Эмоции бушевали в нём с такой силой, что из-за растерянности ему не удалось себя выразить. Негласная молитва рода. Долгое ожидание. Он крепко сжал руки. Всё его тело тряслось.

— Тогда, теперь, вы сможете снять проклятие?

— После того как подумаю.

Из-за холода в голосе эмоции Хаи взяли верх.

— Подумаете о чём?! — Вырвались нехарактерно жестокие слова: — Немедленно снимите проклятие и вернитесь в свой прежний облик, мы тоже хотим освободиться от этого ужасного проклятия! Знаете, каково жить человеку, не способному приехать на юг? Всё это обещали наши предки, а мы просто смирились!

Холод. Чистое белое небытие. Прекрасная ледяная страна, в которой ничего нет. Его родной дом. Место, которое он любил и ненавидел.

Следом раздались изжёванные слова:

— Каждый год рождаются слабые дети, проклятие слабеет. Младенцы не выдерживают холода Инро и замерзают насмерть. А вы говорите, что подумаете.

Хая замолчал. Он крепко схватился за грудь, а затем, пошатываясь, встал прямо. Тила глубоко вдохнул и выдохнул. Опустив руки, он посмотрел на Альтериса, неясно, вернув себе самообладание или всего лишь притворяясь в этом.

— Прошу прощения. Я потерял самообладание.

«Это было странное зрелище», — подумала Рудия. Только что возникший гнев исчез, словно скрытый льдом. Инро, прекрасный, как снежная фея, холодно и мягко, будто снежинка, спросил:

— Тогда, с вашего позволения, могу я спросить, почему?

❖ ❖ ❖

Лирика посмотрела на готовый артефакт. Вокруг собрались Брин, Лаув и Тиаре. Пока они сидели перед тёплым камином, Лирика рассказала о своём новом изобретении. Артефакт представлял собой круглый стеклянный пузырь размером с яйцо. Тиаре показалось, что он похож на мыльный пузырь. Разница заключалась в том, что сверху и снизу пузырь был украшен золотыми украшениями в виде гирь.

«На стекле нельзя выгравировать магический круг».

Вот почему Лирика решила выгравировать магический круг на золотом украшении. Верхний элемент был своего рода крышкой.

— Глядите, если открыть крышку, хм... Положить волосы вот так.

Принцесса вытащила прядь каштановых волос, положила её в стеклянный пузырь и закрыла крышку. Волосы исчезли, будто растаяли, и появилась игла каштанового цвета.

Круть.

Игла покрутилась и указала в направлении Лирики.

— Видели? Если поместить сюда частичку из тела, она отреагирует и укажет на местоположение владельца. Так, проследи, Лаув.

Лаув осторожно взялся за верёвку, прикреплённую к крышке. Лирика встала и покрутилась. Игла последовала за ней.

— Ух ты! Это так здорово! — воскликнула Тиаре и следом спросила: — Можно попробовать?

— Да, конечно. При повторном открытии крышки содержимое, которое находилось внутри, исчезает. И можно добавлять что-то новое.

Тиаре быстро взяла артефакт из рук Лаува и вложила в него свои волосы. На этот раз иглы были пыльно-розовыми. Оставив артефакт на попечение Лирики, Тиаре выпрыгнул в окно.

— Итак, Тиаре...

Пока она смотрела на артефакт, игла начала вращаться всё сильнее и сильнее. Паря в воздухе, она меняла угол наклона, показывая, находится ли владелец внизу или вверху.

Брин посмотрела на это и сказала:

— Судя по углу, она направляется к входной двери, а сейчас поднимается по лестнице, очень быстро. И теперь…

— Ну как?! — спросила Тиаре, оказавшись у входа.

Снег на её ногах даже не успел растаять.

— Ты подошла к входной двери и поднялась по лестнице, верно?

— Да! — воскликнула Тиаре, с восхищением усаживаясь на место.

Брин тихо вздохнула, когда на ковре появились мокрые следы.

— Если поместить сюда волосы Лизерт или что-то ещё, оно отреагирует, когда она будет поблизости. Радиус равен 2,5 километров.

Тиаре удивилась, услышав заявление Лирики, и спросила:

— Что? Радиус меньше, чем у заклинания слежения?

— Мх, потому что это артефакт.

На нём не получится использовать много магической энергии. Даже с таким маленьким артефактом компенсировать магическую силу обычно не составляло труда. Теперь Лирика понимала, почему существует ограничение на количество раз использования волшебного пистолета.

«Когда я создавала артефакт Лауву в качестве подарка, я сделала так, чтобы он преобразовал силу, поглощённую Лаувом, в магию артефакта, тем самым поглощая тепло».

— Радиус можно расширить, если использовать магические камни, но, слышала, они стоят дорого. И размер в таком случае должен быть больше. Сейчас он идеально подходит для ношения с собой, разве нет?

— Так-то да, но у вас есть волосы Лизерт?

— Конечно.

Брин Сол, умелая горничная, улыбнулась и достала маленькую коробочку.

— Я взяла их с кровати в башне, где была заточена леди Лизерт.

Она осторожно положила длинные серебряные волосы в артефакт, и оттуда появилась серебряная игла. Однако игла просто плавала в центре и медленно вращалась, словно не зная направления.

— Это значит, что Лизерт поблизости нет. Как мы видели ранее, игла подскажет, если она поблизости.

Глаза Тиаре загорелись.

— Принцесса, а можно и мне такую?

— Хм, я посмотрю, что можно сделать.

— Это было бы огромным подспорьем в отслеживании. Как называется артефакт?

— Хм, не знаю. Я ещё не решила.

— Как насчёт «парящей иглы»?

— Тиаре, ты не очень хорошо разбираешься в названиях.

— Да? Но это мило! Игла же ведь парит.

Брин тихо вмешалась и предложила своё:

— Что думаете о «стеклянной игле»? Поиск людей происходит при помощи иглы в стекле.

— А, вот это хорошо. Тогда будет стеклянной иглой, — Лирика быстро согласилась.

Тиаре почувствовала сожаление, но кивнула.

Глядя на троих людей, Лирика заявила:

— А теперь позвольте мне передвигаться свободно.

Взгляды троицы метнулись к стеклянной игле, затем обратно к Лирике. Брин тихонько хихикнула.

— Хорошо.

Лаув сказал, что поговорит с сэром Таном. Тиаре вскочила на ноги и протянула руку Лирике.

— Тогда пойдёмте и покатаемся на лошадях в парке?

— Давай!

Лирика вскочила со своего места.

— Покататься на лошадях в парке посреди зимы? — сомнительно спросила Брин.

Однако Тиаре ответила: «Вот поэтому так намного лучше». И с этими словами Брин капитулировала. В мгновение ока они переоделись в тёплую и надёжную одежду для верховой езды и сели на лошадей.

В заснеженном зимнем парке люди редко выходили на прогулку. Все смотрели на Тиаре и Лирику так, словно перед ними были потрясающие сорванцы. Они скакали на своих лошадях с таким азартом и весельем, что не замечали окружающего мира. Воздух был таким холодным и прозрачным, что, если бы вы вдохнули, то закашлялись бы. Но по мере того как они ехали, их тела становились всё теплее и теплее. Если ехать слишком медленно, лошади замёрзнут и простудятся, поэтому скорость езды не сбавлялась.

— Тиаре.

— Да, принцесса.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что же?

Тиаре подошла к ней вплотную. Лирика понизила голос, но у Вульфа был хороший слух.

— Мне… нравится Фио.

— Что?

Не то чтобы Тиаре не расслышала, но она не могла не переспросить. Щёки Лирики, казалось, вспыхнули ещё сильнее.

— Я о том, что, м-м, мне нравится Фио.

Тиаре едва удержалась от желания повторить: «Что?» Вместо этого она сосредоточила взгляд на принцессе и увидела ярко улыбающуюся Лирику.

— Я очень хотела рассказать тебе, потому что мы друзья.

— А, эм-м, да-а... — едва ответила Тиаре, а затем выпрямилась.

На мгновение принцесса, казалось, горько рассмеялась, как будто она о чём-то переживала. Тиаре не нравилось видеть такое выражение лица Лирики.

— Что бы ни случилось, я — компаньонка принцессы. Я всегда буду на вашей стороне и буду болеть за вас!

— Правда?

— Да, конечно. — Тиаре серьёзно спросила: — Вы признались? Что планируете делать в будущем? Чем занимается маркграф Игнаран, оставив вас?

Под шквалом вопросов Лирика рассмеялась. Из-за звука, вызванного смехом, с веток деревьев посыпалось немного снега.

— Я… впервые говорю о таком с подругой, я счастлива и очень взволнованна, — произнесла Лирика.

Тиаре улыбнулась, чувствуя, что сделала правильный выбор.

После катания на лошадях Лирика с Тиаре устроили пижамную вечеринку. Пока они переодевались в пижамы и укладывались в большую кровать, компаньонка выслушала историю любви принцессы. На самом деле, это нельзя назвать историей любви, но если безответная любовь о любви, то разве её нельзя назвать историей любви?

— Мне нравится, что Фио добрый.

— Ага...

Тиаре сдержала слова: «Этот ублюдок добр только с принцессой, а не со всеми».

Словно поняв, Лирика хихикнула и сказала:

— Нет, я не про доброту к людям, а про натуру? Он мог бы ненавидеть Атиля, и это было бы объяснимо.

Атиль ненавидел Фио. Но Фио не ненавидел Атиля. Несмотря на то, что герцогиня Барат так изводила его, он не сломался.

— Я думаю, это его сильная сторона, и мне это нравится.

— А как же лицо?

— Тиаре! — Лирика приподнялась, а затем опустилась обратно. — Эм-м, я не могу отрицать этого, но...

Тиаре рассмеялась из-за милого бормотания принцессы.

— Тиаре, есть ли кто-то, кто тебе нравится?

— Мне не нравятся люди, которые слабее меня, — ответила компаньонка с улыбкой.

—Понятно, — произнесла Лирика и кивнула.

Они поболтали ещё в течение долгого времени, а потом Брин придвинула к кровати тёплый керамический горшок, и девочки тут же заснули. Лирика ненадолго уснула и на рассвете открыла глаза

«Что со мной?.. — Что-то очень сильно беспокоило её. — Что это?»

Лирика встала с кровати. Кто-то будто стучал по её нервам. Очень странное ощущение. Оно было то неприятным, то щекочущим.

«Там».

Лирика надела верхнюю одежду.

— Вы идёте в туалет?

— А, Тиаре. Я разбудила тебя? Прости. Нет, что-то беспокоит меня...

— Тогда пойдёмте вместе.

Тиаре встала с кровати. Она также надела верхнюю одежду поверх пижамы и улыбнулась.

— Это полуночное исследование императорского дворца.

— Мх, м-м, сюда!

Лирика указала в сторону окна, и Тиаре подняла её на руки.

— Просто направляйте меня.

Тиаре открыла окно и выпрыгнула. Подобное происходило уже во второй раз, поэтому Лирика едва подавила вскрик. Потребовалось ещё несколько указаний, прежде чем она поняла, что они направляются в секретный сад.

«Неужели? — Ощущения становились сильнее. — Это оно!»

Причина её состояния заключалась в цветке, привезённом из моря деревьев.

— И что это... Откуда оно?

Альтерис уже стоял рядом с цветком. Тиаре поспешно поприветствовала его, а Лирика подбежала к нему.

— Отец, вы тоже это почувствовали?

— Конечно. Что это?

— Этот цветок подарил мне Ува, но он так и не расцвёл... Что происходит... Что это за чувство?

— Попробуй сосредоточиться на нём.

Лирика закрыла глаза, а затем открыла, внимательно изучая энергию, которая показалась ей неприятной.

— Это похоже на... комок магической силы?

— Похоже, но отличается. Видимо, цветение этого растения связано с накоплением жизненной силы окружающей среды в течение длительного времени. Смотри.

На глазах медленно начал раскрываться бутон. Он был размером с обе руки Лирики. Магический вихрь усиливался по мере того, как распускался белоснежный цветок. Лирика почувствовала неприязнь.

— Таково же и мне, когда ты распространяешь магию в моём дворце. Из-за разной природы сил возникает сильное чувство отторжения.

— Мне искренне жаль... — спонтанно прозвучали извинения.

Под лунным светом распустился бутон белоснежного цветка, а кончики лепестков стали прозрачными, как стекло. Лирика не заметила как воскликнула. Изнутри виднелось что-то красное. Оттуда выскользнула бусина краснее коралла.

— !!!

Тиаре быстро поймала бусину. Она украдкой взглянула на императора и принцессу и протянула её Лирике.

— Принцесса, держите.

— Мх, спасибо.

Магический вихрь рассеялся, но сама магия теперь исходила из бусины. Нет, вернее, что-то похожее на магию.

— Что же это?

— Должно быть, какой-то волшебный камень.

Лирика удивилась ответу Альтериса.

— Но я никогда не чувствовала ничего подобного ни от одного драгоценного камня?

— Концентрация и вид отличаются от магической силы волшебного камня. Что бы то ни было, в море деревьев много интересного.

Лирика посмотрела на большой похожий на стекло цветок, а затем на бусину в своей руке.

— Могу я забрать его?

— Владелица цветка ведь ты, да? — ответил Альтерис и взъерошил волосы Лирики. — Возвращайся, так и простудиться можно. И не возражаешь, если я заберу этот цветок?

— Что?

— Думаю, он понравится твоей маме.

— Конечно.

Альтерис усмехнулся, сорвал стебель и исчез.

— Его Величество и правда в мгновение ока появляется и исчезает, — проговорила Тиаре.

— Мх, апчхи.

Когда Лирика чихнула, Тиаре, казалось, очнулась ото сна, взяла принцессу на руки и произнесла:

— Скорее возвращаемся.

— Мх.

Лирика крепко сжала красную бусину.

«Позже расскажу об этом Уве. — Не то чтобы её обманули, но Ува, похоже, не знал о таких вещах, как волшебные камни. — Может, он просто подумал, что цветок красивый, и подарил его мне?»

Пока Тиаре держала принцессу, та смотрела на бусину в лунном свете.

«Ах».

В бусине Лирика увидела три золотые линии, пересекающиеся в центре. Будто внутри была выгравирована звезда.

❖ ❖ ❖

— Похож на звёздчатый сапфир, но такого глубокого красного цвета... Словно коралл, но я впервые вижу такие золотые линии, — прокомментировала Брин, смотря на бусину.

«Очень красиво», — восхитилась она.

— Выглядит великолепно, из него получился бы превосходный амулет. Говорят, коралл способен оберегать здоровье, носите его с собой.

— Мх.

Лирика думала о том, чтобы положить её куда-нибудь, чтобы не потерять, но не захотела этого делать.

«Мне всё время хочется взглянуть на неё».

Засунув бусину поглубже в карман, принцесса играла с нею кончиками пальцев. Привыкнув к неприятным ощущениям инородной магической силы, она чувствовала себя лучше. Хотя эта сила значительно отличалась от её магии, но принцип действия был схож. В одной руке Лирика держала бусину, в другой — письмо от Фиорда, которое перечитывала. В нём говорилось, что на границе выпал снег. Хотя письмо ограничивалось простым рассказом о будней жизни, она перечитала его несколько раз.

«Подозрительно».

Прочитав письмо, принцесса снова задумалась. Как ни странно, но в нём не было ни одного упоминания о здоровье. Тактика не лгать, но и не говорить правду. Несмотря на множество подарков, она чувствовала себя неспокойно.

«Было бы здорово использовать магию, чтобы исчезать и появляться в одно мгновение, как отец. Почему я такая трусиха?»

Лирику пугала возможность исчезновения. Также её гложило ещё одно беспокойство.

«И Тила странный».

Вроде бы он разговаривал с родителями, но почему-то его состояние было не таким, как обычно. Когда принцесса впервые увидела Хаю, то подумала, что мужчина теперь почти ничем не отличался от снежной феи. Её беспокоило, что его медленно раскрывающаяся человеческая сторона снова будет скрыта.

«Если бы он поговорил с моими родителями, то знал бы, что я волшебница, но я не знаю, знает ли он об этом или нет».

Лирика интересовалась тем, как идут дела, но её расстраивало то, что она не имела ни малейшего представления о происходящем. Принцесса достала каменную табличку. Именно в такие моменты лучше всего браться за учёбу. Сейчас она ничего не могла сделать, но лучше подготовиться к будущим событиям. Вычерчивая древние слова и рисуя магические круги, Лирика погрузилась в свои мысли.

Она пробовала разные варианты заклинания, которое использовала на Лизерт, и пыталась представить, каким может быть заклинание отца. Пока Лирика стирала и рисовала, весь мел израсходовался, а солнце село. Её пальцы покалывало. Она стёрла свои записи в последний раз. Из-за погружения в учёбу с головой её разум опустел. После ужина Брин обеспокоенно коснулась лба Лирики.

— Думаю, у вас лёгкая лихорадка. Вам нужно скорее поспать. Вы сегодня слишком усердно занимались.

— Мх...

Лирика кивнула и послушно забралась под одеяло. Магические круги кружились в её голове. Но они были бессмысленны и бесполезны. Трудно думать глубже. Она погрузилась в неглубокий сон. Её тело не шевелилось, но Лирика чувствовала, как Брин двигается то туда, то сюда. Та помассировала ей лоб и заменила горячий горшок на тёплый.

— Лири.

Принцесса услышала чей-то голос. Она сразу же узнала его обладателя.

«Фио?»

— Лири.

Он снова позвал её. В голосе его слышалась боль и тяжёлое дыхание.

«Это сон? Нет, не сон... Что мне делать?»

Лирику волновал не сам возникший из ниоткуда голос, а то, как ей добраться до него.

«Даже если я проснусь сейчас и отправлюсь к нему... Нет, мне ни за что не позволят уйти. Ах, как быть. Если бы только я могла передвигаться, как отец...»

[Вы можете.]

«У-у-ух?!»

Послышался ещё один голос.

«Э-эрхи?»

[Верно, Эрхи. Волшебница, не знаю, чем вы сегодня занимались, но ваша магия очень запутана. Возможно, вы плохо себя чувствуете. Благодаря этому я смог появиться.]

Даже в замешательстве Лирика нашла именно то, что ей нужно, и спросила: «Ты сказал, я могу передвигаться, да?»

[Да, как бы.]

Она ощутила его улыбку.

[Возможно, вам просто стоит отправиться туда, откуда доносится голос.]

«А».

Не в неизвестное место, а к нему. Даже если тело исчезает, разум продолжает существовать. Лирика мгновенно перепрыгнула сквозь пространство.

❖ ❖ ❖

Деревянные дома на границе строились в едином стиле. В самом большом из них жил глава, маркграф Игнаран. Несмотря на то, что жилище было временным, оно было вполне приличным. На протяжении всего строительства плотников поражала скрупулёзность Фиорда, но, увидев готовый результат, они могли лишь любоваться результатами труда. Заснеженная граница была безмолвна. Ночи здесь настолько тихие, что даже вой демонического зверя доносился из глубин моря деревьев.

Фиорд свернулся калачиком на своей кровати, сглатывая боль. Очевидно, чтобы не пораниться, он использовал в качестве кляпа кожаный пояс, чтобы впиться в него зубами, как в детстве. Чем больше Фиорд использовал свою силу в течение дня, тем сильнее становилась боль ночью. Пламя обжигало всё его тело. Он хотел потерять сознание, но не мог. Физиологические слёзы стекали по лицу, и юноша царапал ногтями простыню. Царапай он пол, лишился бы ногтей. Лицо главы с каждым днём становилось всё бледнее, что вызывало у некоторых беспокойство, но Фиорд не сбавлял темпа по освоению земель.

«Нужно поторопиться, ещё немного».

Когда всё закончится, он снова встретится с Лирикой...

— Фио!!! — послышался громкий голос, будто кто-то кричал.

Юноша поднял расплывчатый взгляд, но принцесса уже обняла его.

— Ты в порядке? Фио, нет, прости. Больно? — спросила Лирика, отстраняясь.

Она заволновалась, потому что могла коснуться болезненного места. Девочка огляделась по сторонам. Она была уверена, что он нанял слугу, но здесь никого не было.

— Почему, почему никого нет. Позвать врача...

Лирика собиралась выбежать, но её остановили.

«Горячо».

Удерживающая рука горела.

— Не уходи, — слова прозвучали тихо и грубо.

Лирика застыла и посмотрела на него. На её глаза начали наворачиваться слёзы.

— Н-но, Фио...

Фиорд притянул к себе Лирику, и она ту же оказалась распростёртой на кровати без возможности встать. Оба её запястья крепко сжали.

— Останься со мной, м?

Его успокаивающий голос лишил её дара речи. Она могла лишь уставиться на него. Хватка не ослабла. Его большие руки горели. Смотря на него снизу вверх, Лирика не могла не заметить, что тело, которое казалось ей тонким, было намного толще и сильнее, чем у неё.

— Ыгх...

Тело юноши содрогнулось под волной боли. Он прикусил губу, и из неё потекла кровь. Поражённая Лирика попыталась выкарабкаться.

— Фио?! Постой, можешь немного. Фиорд Игнаран.

Но она не могла пошевелиться. Он скрючился и уткнулся лицом в простыню, словно не хотел показывать своё лицо. Так Лирика не могла взглянуть прямо на него. В какой-то момент Фиорд отпустил её запястья и сжал одеяло. Лирика крепко обняла его.

«Магия, магия... — Она вспомнила, что оставила свой маятник. — Всё хорошо. Я же волшебница. Я справлюсь, даже если у меня нет маятника».

Подбадривая себя, Лирика излила свою магию. С её помощью она исследовала физическое состояние Фиорда.

— !!! — Лирика поразилась и тяжело сглотнула.

Пламя. Кругом пламя. Её магическая сила колебалась, словно она сунула руку в огонь.

«И так продолжалось всё это время? Это же так больно...»

Внезапно она вспомнила, что рассказывал ей Альтерис. Элементы, из которых состоит дракон.

— Огонь и воздух, чего не хватает?

«Пламя», — ответила тогда Лирика.

«Тогда что же горит...»

Она и не подозревала, что всё настолько жутко. Не подозревала. Её зрение затуманилось. Слёзы навернулись на глаза, пусть Лирика и понимала, что сейчас не время истощать свои силы.

«Как, как мне поступить?»

Это не то, что можно исправить. Он не болен и не травмирован. Это даже не побочный эффект. Когда использовалась сила, пламя сжигало Фиорда.

«Т-тогда... Просто нужно что-то, что могло бы сгореть. Что можно сжечь? Сжечь... Точно!»

Лирика судорожно потянулась в карман. Она ощутила кончиками пальцев знакомую текстуру бусины. Взяв её в руку, принцесса крепко обняла Фиорда.

«Сначала нужно разобраться со структурой».

Как и с Лаувом, в первую очередь стоит выяснить, в чём проблема. Конечно, ей предстоит разобраться с жаром и болью, но действительно ли Фиорд горит или это просто пламя…

«Тила говорил, нельзя назначать препараты, не зная проблемы».

Лирика глубоко вздохнула и направила свою магию в его тело. Было так больно, что она не могла мыслить здраво, из-за чего у неё не получалось ничего понять.

«Нет, нужно усилить магию...»

Лирика твёрдо решила, что обязана что-то предпринять. Она стиснула зубы и попыталась ещё раз. Боль была гораздо меньше, чем раньше.

«А, пламя порождалось, не сжигая Фио. — Через некоторое время ответ нашёлся. — Просто Фио не может справиться с образованным пламенем... Он не может выпустить весь жар... Тогда...»

Ситуация с Фиордом была схожа с обстоятельствами Лаува. Лирика держала бусину. Её тело покрылось холодным потом.

— Подожди ещё немного, Фио, и я что-нибудь сделаю.

Голос у неё охрип.

«Для начала нужно собрать пламя, а потом дать выйти не сгоревшему полностью теплу так, чтобы Фио не страдал. Выход, выход».

Она вспомнила урок Хаи.

— Глаз — единственный орган, который подвергается воздействию окружающей среды.

«Г-глаз? Глаз — слабый орган, но я могу укрепить его бусиной и создать структуру циркуляции, чтобы превращать жар пламени обратно в энергию. — Лирика взяла в руки бусину. Даже сквозь затуманенное зрение форма звезды внутри чётко прочерчивалась. — Звезда... Звезда — это взрывающийся... постоянно горящий свет...»

Она мысленно представила готовую конструкцию и излила всю свою магию. Никогда прежде Лирика не изливала столько магии за раз. Ей казалось, что она задыхается, а затем всё погрузилось в кромешную тьму.

Фиорд почувствовал, как пламя в его теле мгновенно улетучилось. Где-то всё, что горело в нём, нашло выход. Его охватило чувство усталости. Он моргнул и обнаружил Лирику в своих объятиях.

«Сон? Реальность?»

Фиорд уставился на неё и медленно протянул к ней руку.

— Лири?

Щека, к которой он осторожно прикоснулся, была мягкой и холодной. Вздрогнув, юноша отдернул руку, а затем затряс её.

— Лири? Лири!

Маленькое тело беспомощно покачивалось, как кукла. Что-то выпало из её рук.

Хруст.

Чёрный как смоль камень упал и рассыпался в пепел. Фиорд смотрел на пепел как на зловещий знак. Он взглянул на Лирику. Её обычно яркая кожа побледнела. Несмотря на то, что он осторожно держал руку принцессы, она оставалась холодной. Всё его тело будто проваливалось в пол — нет, в бездонную тьму.

Было ли это сном? А если нет? Если всё же сон. Звон прорезал уши. Фиорда трясло, словно он был не в силах контролировать себя. Было ли ему когда-нибудь в жизни так страшно? Несмотря на страх, некая часть в нём чувствовала себя странно спокойно. Забавно, казалось, таково его истинное «я».

«Пока ничего не ясно».

Сначала нужно подтвердить, остальное успеется. Покусывая губы, он снова взглянул на Лирику и позвал её:

— Лири, Лирика, моя принцесса-малиновка. Очнитесь.

Лирика не реагировала. Фиорд не мог понять, её тело холодное из-за окружающего холода, или она только казалась холодной, потому что он сам был горячим. Юноша потянулся к шее принцессы. Кончики пальцев дрожали. Облегчение, словно наводнение, нахлынуло на него, когда он почувствовал слабый пульс.

Фиорд осторожно приложил ухо к её груди. Он слышал, как бьётся сердце Лирики, хотя и немного медленнее. На мгновение юноша почувствовал такое облегчение, что казалось вот-вот упадёт. Ему так и хотелось рухнуть, но, медленно отстранившись, он лёг рядом с ней.

«Слишком рано успокаиваться», — Фиорд ещё не знал, что не так с телом Лирики, не знал, почему она сейчас здесь, и не знал, явь ли это.

Затем принцесса медленно открыла глаза. Он хотел позвать её по имени, но не стал. Пока они лежали, их взгляды встретились. Лирика слабо улыбнулась и медленно протянула руку, чтобы погладить краешек его глаза. Кончики её пальцев были холодными.

— Не плачь.

Эти слова ошеломили Фиорда. Он даже не осознавал, что плачет.

Лирика тихо заговорила:

— Я просто устала... Совсем немного... М?

Её рука слабо опустилась, и глаза снова закрылись. Фиорд тут же приподнялся. Его тело будто стало тяжелее. Он с облегчением убедился, что Лирика просто спит. Фиорд погладил её по щеке. Холодно. Встав, он подбросил в печь дрова. Из-за усталости ему не хотелось шевелить даже пальцем. Измученное болью тело просило покоя. Подавив усталость, он вскипятил воду и наполнил грелку.

Убедившись, что Лирика в тепле, Фиорд плотно обернул её одеялом до самого затылка. Он наполнил чайник водой и повесил его перед камином, чтобы принцесса могла попить, когда проснётся. Вскоре вода закипела и пошёл пар. Казалось, внутри стало немного теплее и менее сухо, отчего стало легче дышать. Крошечное стеклянное окошко запотело. Фиорд посмотрел на Лирику и вытер свои влажные щёки.

«Я снова плачу?»

Он уставился на капельки слёз на кончиках пальцев и подошёл к кровати. Лирика, казалось, мирно спала. К ней также вернулся цвет лица. Присев перед принцессой, Фиорд произнёс:

— Лири, если с тобой что-нибудь случится, я умру. Надеюсь, ты больше не сделаешь ничего безрассудного. — Когда он глядел на её спящее лицо, слова срывались с губ сами по себе. — Если бы ты умерла, умер бы и я. Но не здесь. Как я посмею умереть в одной комнате с тобой. Это недопустимо... Я...

Он бы ушёл далеко. Как можно дальше от неё. В море деревьев. И там бы умер. Разве он не создаст ей проблемы, если будет преследовать её даже после смерти?

— Лирика, моя принцесса. Я хочу, чтобы ты была самой счастливой на свете. Если бы мне пришлось на что-то потратить свою жизнь, я потратил бы её всю ради тебя. Всё я отдаю тебе.

Даже когда Фиорд произносил эти слова, ему казалось, что его поведение крайне эгоистичное. Юноша был счастлив. Слова о том, что он отдал бы ради не всю свою жизнь, сделали его счастливым. Неважно, примет она это или нет.

«Даже если я не смогу жить ради тебя».

По крайней мере, он умрёт за неё.

— Моя госпожа-малиновка будет становиться всё красивее и красивее, и единственный человек, который сможет встать рядом, не должен быть таким чудаком, как я. Рядом с ней должен быть кто-то другой... — слова, хранящиеся глубоко в сердце, вырвались наружу.

Говорить такое в присутствии человека, потерявшего сознание, — неправильно, но трудно закрыть сердце, когда оно уже открыто. По мере того как Фиорд говорил вслух, его эмоции становились всё яснее. Теперь он мог различить, какие слова шли из сердца, а какие — из сознания.

— Но я хочу быть рядом с тобой. Всё время.

Иногда Фиорд завидовал Атилю за его бесстыдство. Нет, он ревновал, не иногда, а очень часто. Атиль мог прикасаться к ней, разговаривать, дразнить, задирать и говорить то, что могло бы её оскорбить, и при этом продолжал оставаться членом семьи. Казалось, он наслаждался своим положением в полной мере.

Конечно, иногда она обижалась на него. Но не надолго. В любой момент Лирика могла отпустить обиду, которая тут же уносилась прочь. Добрая, милая и нежная. Конечно, Фиорд не собирался обращаться с ней грубо. В конце концов, она его принцесса-малиновка, драгоценная Лири.

Но иногда, нет, часто, может быть, очень часто. Бывали моменты, когда ему хотелось крепко обнять её, прижать к себе с такой силой, чтобы она не могла сопротивляться, а потом признаться, неистово прижимая к сердцу. Эти чувства были сравнимы с чашей, которая вот-вот переполнится, и, когда он не справлялся, вода переливалась. В такие моменты Фиорд был несказанно рад, стоило Лирике просто так взять его за руку.

Он аккуратно взял её за руку под одеялом. На его лице тут же расцвела улыбка. Да, просто держаться за руки достаточно. Воздух стал теплее благодаря камину и парам, и юноша задремал.

❖ ❖ ❖

Фиорд очнулся, ощутив чужое присутствие. Он рефлекторно вынул кинжал из кармана на груди и метнул его в противника, но затем замер от удивления. Перед ним стоял кое-кто неожиданный.

— Ваше Высочество Атиль?..

— Ты знаешь, что это я, и всё равно направляешь на меня свой меч?

Фиорд медленно опустил меч, не разрывая зрительного контакта.

— Это действительно вы, Ваше Высочество?

— А что, есть фальшивый я, нет. Точно, забыл. Твоя же подделка была, — пробормотал Атиль и отступил на шаг. — Тогда мы можем просто разбудить её и спросить. Эй, Лири.

— Не будите её. И не подходи к ней.

Из-за неуважительной формы речи Атиль бросил на Фиорда взгляд, который говорил: «Ха, посмотри-ка на него?» Его выражение лица было настолько убедительным, что маркграф чуть не опустил меч. Однако он не мог рисковать жизнью Лирики, основываясь на своих неопределённых выводах. Уставившись на него, Атиль проговорил: «Чтоб тебя», — и щёлкнул пальцами, отчего в то же мгновение все окружающие предметы запарили.

— Всё?

— Нет.

Даже подделка Королевы Червей могла забрать у него силы.

— Что Его Высочество подарил на день рождения принцессы?

— Семь колоколов.

— Кто мы?

— Ах, вот же ж. Малиновый Альянс.

После того как Атиль ответил на два вопроса, Фиорд опустил меч и вложил его в ножны, а затем поклонился.

— Маркграф Игнаран, приветствую вас, Ваше Высочество Наследный Принц.

— Прекрати.

Атиль опустил руку. Всё вернулось на свои места. Опустилась даже кровать, на которой спала Лирика. Принц вздохнул, глядя на спящее лицо сестры.

— Серьёзно, она... и понятия не имеет, как во дворце сейчас неспокойно.

Он потянулся, чтобы схватить её за нос, но Фиорд остановил его руку.

— Ваше Высочество, здесь главный я. Это мои владения. Она — мой гость.

— И что с того? Я её брат.

Атиль сжал нос Лирики. Та тотчас застонала, но не проснулась.

Фиорд снова заговорил, размышляя, не будет ли изменой нападение на наследного принца:

— Принцесса устала, поэтому она спит.

— Это связано с твоими глазами?

— Что?

Атиль указал на левый глаз Фиорда.

— Глаз, он странный. Не знал?

Рефлекторно прикрыв глаз, Фиорд не отошёл. Он не дурак, чтобы сдвинуться с места для обычной проверки.

— ...

От взгляда Фиорда принцу становилось всё смешнее, но он сдержался. В любом случае, Атиль нашёл Лирику в безопасности. Самое приятное — ему удалось сделать это самостоятельно. Только потому, что дядя разрешил действовать в одиночку. От этого ему было ещё приятнее.

— Тогда поговорим, пока Лири не проснётся. Я тоже гость, почему бы тебе не приготовить мне чаю?

— ...Как скажете.

❖ ❖ ❖

Лирика стояла в знакомом саду. Здесь всегда проводились уроки магии. Когда на землю упала большая тень, она подняла голову и увидела дракона, скользящего по небу. Расправив огромные крылья, чёрный дракон летел по воздуху, плавно покачивая хвостом.

— Красиво, да? — пробормотал мужчина рядом с ней.

Это был Эрхи. Он посмотрел на Лирику и слегка улыбнулся.

— Волшебник, вы сделали кое-что страшное.

— Я?

— Да.

Лирика уставилась на него, будто глядела в пустоту. И вдруг она закричала:

— Фиорд! Что с Фио? Он в порядке?

— Да, вы полностью изменили его. Последний волшебник, вы должны понимать, что магия опасна. У человеческих желаний должны быть границы. Не всё может сбыться.

Лирика выслушала предупреждение и задумалась.

— Я наложила на Фио неправильное заклинание? Я сделала что-то плохое?

— Его силы нестабильны. Эта нестабильность естественна. Он такой, какой он есть.

Эрхи сорвал лист в саду и разорвал его пополам, а потом соединил его с лепестком рядом.

— Это живое существо, над созданием которого Барат так долго работала. Его силы не принадлежат ему, и боль, которую ему приходится терпеть, закономерный результат.

— Никто не заслуживает таких страданий, — запротестовала Лирика.

Эрхи горько улыбнулся и протянул Лирике соединённые вместе лепесток и листок, которые, как только оказались в её руках, поменяли свою форму, превратившись в нечто среднее. Образовалась цветовая градация между зелёным и красным, перетекая на конце в светлый оттенок, как у лепестка. А также появились белые красивые прожилки, свойственные листу.

— Принцесса, этому послужили вы. Вы использовали много магии, верно? До сих пор магия, используемая вами, не потребляла так много магической силы, как это произошло сегодня. Разумеется, ваше тело поверглось в шок. — Эрхи слегка коснулся кончиками пальцев лба Лирики. — Пожалуйста, помните, что вы ещё молоды, принцесса, и ваше тело ещё не сформировано должным образом.

Лирика посмотрела на красивый лист в своей руке. Затем она потёрла лоб. У неё возникло чувство дежавю.

— Эрхи.

— Да.

— Ты случайно не знаешь моего отца?

Эрхи удивился, а затем неловко улыбнулся.

«Неужели?» — спросила Лирика, заметив его выражение лица.

— Да, как бы, — было ей ответом.

Она была заинтригована.

Эрхи прочистил горло и произнёс:

— Но я всего лишь призрак в отличие от вас, живых. Не совсем правильно, что я вмешиваюсь через вас вот так.

— Но ведь ты это делаешь, да?

— Да. — Эрхи усмехнулся. — Я также должен выполнять свою работу. В любом случае, вы всё-таки безрассудная принцесса.

Лирика оглядела лист.

— Значит, сейчас с Фио всё в порядке?

— Да.

— Станет ли это проблемой?

— Кто знает.

Лирика посмотрела на него.

— Ты ответил так, будто это станет большой проблемой?

— Станет, если так думать. Если воспринимать это как проблему, то так и будет, а если воспринимать это иначе, будет иначе. Всякое возможно. В любом случае, я знаю только одно.

— Что?

— Барат завершила свой шедевр.

— Нет, — твёрдо проговорила Лирика.

Эрхи бесстрастно посмотрел на неё.

— Завершён Фиорд Игнаран, — держа перед собой лист, произнесла она.

Глаза Эрхи расширились, а затем он улыбнулся.

— Хорошо.

— Верно, и перестань врываться в сны моей дочери. Не твоё дело что-либо рассказывать ей.

Голос заставил Эрхи и Лирику удивлённо обернуться. Перед ними стоял Альтерис.

«Что? — Девочка поразилась. — У отца такие длинные волосы...»

Что-то было не так. Эрхи смущённо спрятался за спину Лирики. Та ошарашено оглянулась на него.

— Исчезни, — проговорил Альтерис.

❖ ❖ ❖

— !!!

Лирика открыла глаза.

«М-мой сон?! Меня выгнали?»

— Что, ты наконец-то проснулась?

Повернувшись к источнику голоса, Лирика удивилась, увидев Атиля, и, попытавшись встать, издала тоненький писк.

«Не могу поверить».

Все её тело кричало от боли. Ей было хуже, чем когда она оттирала щёткой пол на кухне.

— Что такое? Ты в порядке?

Встревоженный Атиль подошёл и коснулся сначала её лба, потом своего. Со всей серьёзностью он произнёс:

— Честно говоря, я не знаю. Тебя лихорадит? Что не так?

— Принцесса, вы проснулись.

Открывший дверь Фиорд поставил поднос, который он нёс, на каминную полку и быстрым шагом подошёл к ней.

Фиорд коснулся её лба и произнёс:

— У вас жар. Как вы себя чувствуете?

— Тело болит... — вырвался совершенно хриплый голос.

Фиорд помог ей сесть, положив подушку за спину Лирики для поддержки верхней части тела, и спросил:

— Беспокоит ли вас ещё что-нибудь?

— Нет, Фио, а ты? Ты в порядке?

— Я в порядке.

Лирика недоверчиво посмотрела на него, а затем издала маленькое восклицание:

— Фио...

Фиорд усмехнулся. Вокруг радужной оболочки его левого глаза появилось шесть слабых лучей света. Изначальный красный цвет в золотисто-красном зрачке стал немного темнее. По сравнению с правым глазом разница была очевидна. Лирика попыталась дотянуться до него, но не смогла. Руки отяжелели.

— Фио.

— Да, принцесса.

— У тебя очень красивые глаза.

Когда она улыбнулась и сказала: «Пусть я и говорю это, но у меня сейчас такой голос...» — Фиорд тоже улыбнулся в ответ. Атиль помахал рукой между их лицами, чтобы привлечь внимание.

— На этом всё. Ты проснулась, поэтому возвращаемся.

Урчание.

Желудок Лирики издал урчащий звук. Она тут же покраснела, а принц разразился смехом.

Фиорд непринуждённо произнёс:

— Я принесу вам что-нибудь поесть. Если не возражаете, поешьте намного перед уходом.

Он вернулся с подносом, который поставил на полку над камином. Урчание не прекращалось. Лирика впилась взглядом в усмехающегося Атиля, а затем взглянула на Фиорда. Несмотря ни на что, девочке не хотелось слышать такое от человека, который ей нравился. Но бесстрастное поведение Фиорда её успокоило. На подносе стоял ароматно пахнущий суп. От разносивщегося запаха у неё снова забурчало в животе. Фиорд не позволил Лирике потянуться за ложкой.

— Я ранее заметил, что вам, кажется, трудно поднять руки.

Он сел, поставил поднос себе на колени и взял ложку, а затем зачерпнул суп и поднёс его ко рту принцессы.

— Вот, скажите «а».

— !..

В обычной ситуации она бы сказала: «А...» — но сейчас ей стало неловко. Лирика в отчаянии посмотрела на Атиля. После призыва взглядом тот оттолкнул Фиорда и взял в руки ложку.

— Не могу поверить, что помогаю младшей сестре в таком-то возрасте, — посетовал принц.

Маркграф встал рядом с ним, выглядя немного угрюмым, а Лирика похлопала по сиденью рядом с ней

— Садись, Фио. Суп вкусный.

— Вкусный? Ешьте побольше.

Принц ворчал, но старательно зачерпывая ложкой. Когда тарелка наполовину опустела, Лирика кивнула.

— Мне достаточно. Спасибо, Атиль.

— Не за что.

— И ещё, Фио, я должна тебе кое-что сказать. Это из-за меня твой глаз такой.

— Знаю.

— Знаешь? — спросила удивлённая Лирика, и Фиорд слабо улыбнулся.

— Только волшебная девочка способна на такое.

— А… Мх. Атиль, на самом деле, Ува дал мне семя несколько лет назад.

Дальше объяснение пошло как-то само собой и привело к тому, что произошло совсем недавно. Фиорд легонько положил руку на своё левое веко.

— Понятно, вот почему…

Он больше не чувствовал хронической боли, независимо от того, использовалась ли сила или нет. Никогда прежде ему не доводилось испытывать такого безболезненного дня.

— Я в таком состоянии, потому что использовала слишком много силы, но теперь всё будет в порядке.

У Атиля было серьёзное выражение лица. Он знал, что она не просто волшебная девочка, а настоящая волшебница. С ней действительно всё будет хорошо?

— Это из-за него.

Его палец указал на Фиорда. Лирика лишь застенчиво улыбнулась.

— В любом случае, давай вернёмся, и ты расскажешь остальную часть истории. Уверен, тётя будет сильно ругаться.

— Давай…

Фиорд поспешно ухватился за беспомощный ответ Лирики.

— Принцесса, пожалуйста останьтесь ещё немного для восстановления, а потом отправляйтесь. Вам будет легче передвигаться, когда ваше тело полностью восстановится. До тех пор чувствуйте себя как дома.

— Во дворце лучше, чем здесь, — сказал как отрезал Атиль.

Лирика тоже кивнула.

— Нам следует вернуться. Я покинула дворец без предупреждения, наверняка все волнуются.

Фиорд слегка опустил глаза. Нужно остановиться. Он должен быть счастлив и благодарен. Лирика проделала весь этот путь ради него, использовала свою драгоценную сферу, и теперь он полностью исцелён. Фиорд больше не болен и полон сил. Это встревожило его. Если симпатия Лирики к нему исчезнет, будет ли она по-прежнему смотреть на него? Протянет ли руку?

«Остановись, тебе достаточно. Хватит, радуйся, Фиорд».

Подгоняя себя, юноша поднял голову и улыбнулся.

— Понимаю. Жаль, но я не могу удерживать вас, принцесса.

— Мх, и ещё, Фио. — Лирика слегка понизила голос, заставив Фиорда наклониться к ней. Она прошептала: — Теперь я знаю, как передвигаться, я приду снова в другой раз.

Лицо Фиорда озарилось. Подавляя прилив радости, он произнёс: «Я буду ждать».

Атиль осторожно поднял её с кровати и спросил:

— Отправляемся?

— Да, да.

Когда Лирика взялась за подол его одежды, Атиль сделал скачок. Подул сильный ветер. Лирика восхитилась открывшемуся перед ней виду. Они стояли на вершине высокой горы. Было жутко холодно.

— Холодно? — спросил Атиль, сбитый с толку реакцией Лирики.

Принцесса кивнула, пока её зубы стучали. Атиль снял свой плащ и укутал её, но всё равно было слишком холодно. Хоть и дрожа, она огляделась вокруг. Горы сверкали серебром, и между долинами виднелась небольшая деревня.

— Г-где мы?

— Когда я проезжал мимо этих мест, подумал, что здесь очень красиво. Мне захотелось показать тебе. Спустя долгое время мы остались одни. Я подумал, что сейчас подходящий момент, — с усмешкой произнёс Атиль.

Лирике было нехорошо, и принц хотел подбодрить сестру, которой вскоре не избежать ругани от тёти, показав ей красивый вид. Она порадовалась тому, что Атиль подумал о ней, но принцессе хотелось бы, чтобы это произошло в другое время.

«Б-было бы гораздо веселее, если бы я была одета как следует в зимнюю одежду».

Тело Атиля, как сейчас у Лирики, не болело. Никогда раньше не болевший, за исключением нескольких раз от стресса или отравления, Такар не до конца понимал, что значит быть «нездоровым телом». Лирика не пила яд и не пострадала. Разве она не должна быть в порядке? Более того, тело принца, в котором изначально текла драконья кровь, почти никогда не чувствовало холода. А поскольку Лирика — волшебница, он думал, что она будет на него похожа. Когда Атиль начал рассказывать о деревне, сестра перервала его:

— Т-т-так к-красиво. Атиль, мне о-очень холодно…

Теперь всё её тело дрожало. Только тогда Атиль понял, насколько серьёзно состояние Лирики.

— Тебе настолько плохо?

— … — Лирика не ответила.

Встревоженный Атиль встряхнул её и в испуге снова сделал скачок. Обеспокоенная Брин воскликнула, когда он уложил Лирику во дворце. Три дня и три ночи принцесса страдала от лихорадки.

❖ ❖ ❖

Рудия подавляла свой гнев. На кого она могла его направить? Позади императрицы Альтерис массировал её плечи, пока та глубоко вздохнула. Напряжённое тело тут же расслабилось. Отдаваясь его прикосновениям, Рудия заговорила:

— Лирика всегда была спокойной, послушной и хорошей девочкой, верно?

— Она и сейчас спокойная, послушная и хорошая девочка.

— Того, кто исчезает из своей постели посреди ночи, хорошим не назовёшь.

— Она ещё ребёнок.

— Это верно, она ребёнок, и может пожелать выйти наружу. Но если бы речь шла об обычном ребёнке, то его поймали бы в окрестностях дворца, а тут совершенно не обычный случай. Море деревьев, подумать только.

— Владения Игнарана, если быть точным.

— И ещё… Она исправила Фиорда.

— Верно.

Рудия встревоженно оглянулась на него.

— С Лири всё будет в порядке? Если ей так плохо от того, что она применила слишком много силы…

— С ней всё будет хорошо. Она ещё молода, и её тело не полностью развито.

— Возможно.

— И, как признался Атиль, он понёсся с больным ребёнком на вершину снежного горного хребта.

— Атилю необходимо развить чувство заботы об обычных людях.

Альтерис рассмеялся.

— Такар редко болеет. Тем более, разве он ещё не слишком юн? — Этого было достаточно, чтобы затуманить её рассудок.

Атиль испугался того, насколько Лирику лихорадило. Более того, он также побледнел, услышав вердикт от доктора: «Если у неё и дальше будет такая температура, могут возникнуть проблемы с глазами, ушами или головой». Разумеется, побледнела и Рудия. Она бы ни за что не оставила дочь, если бы Альтерис не заверил, что до страшных последствий не дойдёт, поскольку первородная магия защищает принцессу. Ему пришлось оттащить её от Лирики, за которой Рудия ухаживала и днём, и ночью, отчего, казалось, могла довести себя до потери сознания от изнеможения. Атиль с готовностью взял на себя обязанности сиделки. Брин бросила на него взгляд, так и говоривший: «Настоящая заноза», — но он следовал её указаниям и довольно убедительно ухаживал за Лирикой.

— Так что в итоге? — заговорил Альтерис. — Что будет через два года?

Рудия сразу поняла, что он имеет в виду. Над этим вопросом она постоянно размышляла в глубине своего сознания. Вопрос о снятии проклятия.

— Через два года?

— К тому времени Лирика станет взрослой, и её тело будет достаточно сильным, чтобы противостоять магической силе.

Теперь Рудия полностью развернулась и посмотрела прямо на Альтериса.

— И мы разведёмся.

— Да.

Альтерис ухмыльнулся, заметив выражение лица Рудии.

— Что такое? Волнуешься?

— Вовсе нет. Мои планы после развода идеальны.

— Правда?

— Правда.

Рудия подняла глаза.

— Я собираюсь купить хороший дом и жить с Лири. Как я уже говорила, я устала от обычных мужчин.

Выражение лица Альтериса дрогнуло с последними словами. «Разумеется», — произнесла Рудия и слабо улыбнулась.

«Альтерис тоже встревожен».

Возможно, он встревожен даже больше, чем она. Это могло бы напомнить ему о Такар, которая говорила о любви и превратила его в человека. Когда Альтерис лишится человеческого облика, он перестанет любить. Рудия засмеялась, и её тут же обняли.

— Я видела дракона во сне, — проговорила она.

— Видела?

Он не мог видеть выражение её лица, но Рудия спокойно произнесла:

— Он был очень красивым.

— Понятно.

— Да, я была поражена тем, что в мире есть такое чудесное создание.

Альтерис крепко обнял Рудия. Та обняла его в ответ и добавила:

— О, но меня кое-что беспокоит.

— Что же?

— Ментальная связь или что-то в этом роде.

Спина Альтериса вздрогнула, а затем он разразился смехом. Рудия заворчала, при этом сохраняя игривость в голосе:

— Разве это уже не слишком?

— Да, я немного перестарался, — произнёс Альтерис, наклоняясь к ней всё ближе и ближе.

Его вес был тяжёлым, но Рудия выдержала.

— И…

Она колебалась, не зная, стоит ли ей продолжать. Не страшно, если, став драконом, он улетит и никогда не вернётся. Даже если это произойдёт, тот факт, что Альтерис любил её, не исчезнет. Наблюдая за свободным парением дракона, она как-нибудь скажет своим внукам: «Такая старушка, как я, когда-то была влюблена в этого дракона».

Память дракона вечна, поэтому любовь к ней навсегда останется в его памяти. Как первый и последний человек, которого он любил. Однако Рудия не могла произнести эти слова. В противном случае, Альтерис забеспокоился бы.

— И? — переспросил Альтерис, отстраняясь.

Рудия медленно закрыла глаза и положила голову ему на плечо.

— Я подумала, как жаль, что мне не удалось увидеть его полёт, — прошептала она.

Красиво парящий дракон.

❖ ❖ ❖

После того, как Лирика выздоровела, Рудия и Альтерис сообщили, что всё разрешат через два года. С потемневшими синяками под глазами та кивнула. Снятие всех проклятий потребует намного больше магической силы, поэтому лучше подождать, пока тело не окрепнет.

«Не могу поверить, что я потеряла сознание из-за использования магии, — мысль об этом ужасала Лирику. Неизвестно, что произошло бы, если бы заклинание не завершилось должным образом. — Огонь мог выплеснуться из глаз Фиорда, он мог навсегда лишиться зрения или пламя могло перетечь обратно».

Чем больше Лирика думала об этом, тем страшнее ей становилось. Она осторожно рассказала о своих опасениях Инро. Как всегда, Хая принял её слова с ничего не выражающим лицом. «Понятно», — это всё, что он сказал.

Проявленные лишь раз враждебность и гнев более не возникали с его стороны, однако Рудия чувствовала себя неспокойно. Даже если ему придётся пожертвовать жизнью Лирики, чтобы снять проклятие, для него это не будет иметь большого значения. Ведь его собственный умирающий род ему важнее. Но странно, что он принял всё спокойно, когда они отложили решение проблемы на два года из-за состояния здоровья Лирики. Рудия старалась не пропускать информацию, касающуюся Инро, однако собрать информацию о крайнем севере оказалось практически невозможно.

«Выбора нет. Самое малое, что мы можем сделать, — следить за активностью в столице».

Рудия всячески донимала просьбами Джона Вейла. Из-за тяжело протекающей болезни Лирике потребовалось некоторое время, чтобы встать с постели. Помимо всего прочего, её магические способности значительно уменьшились. Постепенно, по мере того как восстанавливалось тело, восстанавливалась и магия, но для Лирики стало удивительным открытием то, как магия следует за физическим состоянием.

— Неудивительно. — Альтерис ткнул её пальцем в лоб. — Магия — это часть тебя. Если будешь плохо себя чувствовать, то не сможешь пользоваться ею должным образом. Забота о себе начинается с тела.

— Да.

Поскольку вылечить болезнь магией было невозможно, Лирика страдала во многих отношениях. Всю зиму она провела с лёгким кашлем, к большому беспокойству Брин. Лишь весной Лирика полностью выздоровела, что послужило напоминанием, насколько важна погода.

К тому времени, когда принцесса поправилась, глава Золотого Песка представил новую продукцию — масло для жарки. Лирика никогда ранее не пробовала жареную пищу, пока не попала во дворец. А всё потому, что почти не производилось масло, которое не сгорало бы при высоких температурах.

Однако глава Золотого Песка монополизировал масло для жарки по довольно разумной цене. В то же время в столице открылось несколько ресторанов с жареной пищей. Жители не были знакомы с жареными блюдами, однако они оказались дешёвыми, высококалорийными, сытными и, самое главное, вкусными.

«Даже обувь будет вкусной, если её пожарить!» — благодаря этому рекламному лозунгу масло для жарки продавалось как лесной пожар. Другие торговцы же задавались вопросом, откуда берётся масло для жарки. Его источником оказались «владения Игнаран».

Масло для жарки продавалось стабильно, в основном в столице. Глава Золотого Песка не стал выпускать сразу большие объёмы продукции, вместо этого открыв ларьки с эксклюзивными жареными блюдами. Ларьки легко узнавали, благодаря одинаковым вывескам с аккуратным внешним видом. Популярность ресторанов с жареными блюдами постепенно росла, и смекалистые люди стали искать сотрудничества с Золотым Песком.

«Хочу открыть ресторан жареной пищи», — после изъявления желания Чача подписывала контракт на эксклюзивные права дизайна продукта и его поставки, которую обеспечивала торговая марка Золотой Песок. Разумеется, количество ресторанов строго ограничивалось. Так эти заведения стали одними из самых известных в столице. В частности, сочетание холодного эля и горячей жареной еды пользовалось особой популярностью, отчего там всегда было многолюдно. Когда Лирика прочитала статью в газете, она испытала облегчение.

— Но продают как-то слишком дёшево, разве нет? Этого не хватит, чтобы выплатить вексель. Покроются ли проценты? — резкие слова Атиля заставили Лирику, у которой поднялось настроение от того, что дела в ресторане с жареными блюдами шли хорошо, снова погрустнеть.

Однако её беспокойство длилось недолго. Летом от Фиорда пришло приглашение, в котором говорилось, что графство Игнаран открыло новый курорт, и в нём спрашивалось, не хотят ли они приехать.

— Разумеется, если императорская семья заглянет, другие дворяне не смогут остаться в стороне.

Атиль повертел приглашение в руках.

— Я пойду.

Принц усмехнулся над твёрдостью в словах сестры.

— Уверен, Его Величество тоже будет там.

— Д-думаешь?

— А как же, ему сделали предложение, и они заключили соглашение. Император должен встретиться с тем, кто только недавно стал маркграфом. Время рассчитано идеально. Этот поганец.

До смешного умён. Атиль проглотил свои слова и посмотрел на Лирику. Её лицо просияло при этом замечании, и она посмотрела на приглашение.

— Там даже есть горячий источник, интересно, что же это такое?

«Полагаю, просто горячая вода», — равнодушно проговорил Атиль в ответ.

Таким образом, вся императорская семья отправилась на горячие источники. А вместе с ними переместился и весь светский мир. Первоначально с императорской семьёй отправлялись многочисленные компаньоны, которые и отвечали за светскую жизнь, однако единственным компаньоном Лирики была Тиаре. Тем не менее дворяне в большом количестве последовали вслед за Рудией.

— Как красиво! — воскликнула Лирика, когда они проезжали мимо поселения с горячими источниками.

Город изначально строился для туризма. Дорожки были вымощены камнями для удобной ходьбы или езды на каретах, улицы сделали широкими, а лавочки, расположенные вдоль, оказались чрезвычайно симпатичными.

«Должно быть, все его счета ушли сюда».

Полезность горячих источников не ограничивалась лишь купанием. Здешняя вода обладала полезными свойствами. Поэтому также был сооружён бювет, из которого можно пить горячий родник. Казалось, что каждая деталь строилась с особой тщательностью.

— Вода молочно-белая, — воскликнула Лирика, когда увидела последний горячий источник, к которому направлялась.

Она переоделась в одежду для купания и вошла в горячий источник. Было и вправду горячо, а ещё скользко. Когда принцесса вышла из воды, все её тело разгладилось и увлажнилось, что по ощущениям было очень приятно. Она не могла не поразиться тому, за какой короткий срок возвели этот городок. Тиаре тоже выглядела изумлённой и неоднократно взмахивала руками.

— И правда очень приятно? Кожа гладкая-гладкая. Мне не нравится его запах и вкус, но думаю, что оно полезно для кожи. И городок такой очаровательный.

— Красивый, да?

— Да, — вынужденно признала Тиаре.

Оглядев деревню, Альтерис слегка улыбнулся и произнёс:

— Императорская семья также хотела бы построить здесь здание, но можно ли приобрести землю?

Фиорд ответил так, словно этого и ждал:

— Земля продаётся, но можете построить здание там, где хотите.

— Нет, я же не могу в дар построить здание на земле подданного. Если не покупка, как насчёт бессрочной аренды?

— Если вы так говорите... — проговорил Фиорд и улыбнулся, предложив позже составить договор.

Остальные дворяне, наблюдавшие за происходящим со стороны, быстро подсчитали в уме стоимость инвестиций. Если здесь будет построена императорская вилла, аристократы непременно последуют примеру. Кроме того, испытанные лично горячие источники были настолько хороши, что стоили вложений. За несколько дней увеличилось число желающих встретиться с Фиордом один на один.

Лирика и Тиаре также вместе прогулялись по торговой улице. В красиво оформленных витринах продавались самые разнообразные и тщательно отобранные товары, а на некоторых из них висели таблички с надписью «одобрено маркграфом». И в таких домах всегда продавались вещи с прекрасным вкусом, чем Лирика не могла не восхититься.

— Как же Фио со всем справляется?

Тиаре кивнула в знак согласия. В руке она держала шампур с жареной едой, которая ей так полюбилась.

— Вот бы они открыли филиал и на территории Вульфов.

Внимание прохожих привлекли изящные стеклянные абажуры и элегантные бронзовые подсвечники. Такие вещи, как качественные ароматические свечи и соли для ванн, содержащие полезные свойства горячих источников, казались идеальными подарками. Пусть цены и кусались, но товары будто бы обладали волшебной силой, побуждающей раскошелиться. Лирика завершила прогулку по торговому району на приятной ноте.

В газетах только и публиковались статьи о «новых туристических достопримечательностях». В них перечислялись рекомендуемые магазины, которые посетили Его Величество, императрица, принц и принцесса, и места, которые им понравились. К газетам прилагались большие иллюстрации с изображением симпатичных торговых улиц и подробными рассказами. Также несколько статей написали врачи, посвятив их теме о пользе горячих источников для здоровья. Была опубликована и подробная информация о пользе воды из горячих источников. Альтерис назвал деревню горячих источников «Ракос» за молочные воды. На древнем языке это слово означало «молоко».

Фиорд вернулся в своё жильё после окончания напряжённого графика. Он остановился, как только вошёл в гостиную. Лирика спала на длинном диване, облокотившись на подлокотник. Юноша протёр глаза, моргнул, а затем снова посмотрел на диван. Она всё ещё лежала на нём. Он огляделся, словно ища помощи, но никого вокруг не было. Было уже поздно, и все слуги разошлись.

Фиорд нерешительно подошёл к Лирике и опустился на колени. Её спящее лицо было прекрасным. Надо бы разбудить принцессу, но сколько времени пройдёт, прежде чем он сможет любоваться ею в своё удовольствие? Когда он вглядывался в каждую из её длинных ресниц, Лирика открыла глаза.

— !!!

Она оказалась так близко, что Фиорд испуганно вздрогнул. Бирюзовые глаза моргнули два-три раза, и их обладательница выпрямилась. Она торопливо вытерла уголок рта и потёрла щёку.

— Прости, кажется, я заснула.

— Ничего, всё в порядке.

Фиорд встал, испытав облегчение от того, что его непосредственную близость восприняли спокойно.

— У меня и так нет времени, чтобы встретиться с тобой. Я должна была удивить тебя…

— Я удивлён. — После его слов Лирика посмотрела на него и неловко улыбнулась.

— Пока ждала тебя, уснула. Прости. Я завтра уезжаю, а мы так и не увиделись. Знаю, что ты занят, но мне хотелось побыть с тобой некоторое время наедине…

Фиорд неосознанно подавил мысль о чём-то вроде: «Теперь вы можете занять всё моё время».

— Я бы прибежал, когда бы вы ни захотели.

— Но ты занят. К тому же, кажется, важными делами, поэтому я не могу тебе мешать.

Лирика поправила свою позу, и Фиорд спросил:

— Как насчёт чашки чая?

— Давай.

Он сам приготовил чай.

Лирике стало любопытно, и она спросила:

— Кстати, я не вижу слуг?

— Мх, людей не хватает, чтобы обслуживать гостей. Я сам могу справиться.

— А-а, вот как. Я помогу.

— Нет, вы гость, пожалуйста, присядьте. В этом нет ничего особенного. — Фиорд рассмеялся. — Когда я был гостем, вы даже пекли горячие пирожки.

— А, и правда. Тогда мне следует выступить в роли гостя?

Лирика поудобнее устроилась на диване. Когда чай был готов, они вдвоём взялись за свои чашки.

— Что скажете? Вам понравился Ракос?

— Да, он очень красивый. И видно, что сделано по твоему вкусу. Ещё и отец сказал, что построит здание… Теперь же всё в порядке?

— Да.

— Сможешь ли ты расплатиться по векселю?

— Возможно, не сразу, но теперь, когда деньги поступают извне, а не используются мои собственные средства, — остаётся только наладить их оборот. Тогда можно будет начать вкладывать.

Лирика опустила взгляд на свою чашку.

— Не знаю, но я рада слышать, что всё в порядке.

— Всё благодаря вам, принцесса.

— Что же я сделала?

— Нет, это правда, мне очень помогла связь с вами. Если бы не вы, я бы и не подумал это делать. Я… — Фиорд немного помолчал, а затем продолжил: — Раньше я часто задумывался, если бы я не был юным герцогом Барат, что от меня осталось бы?

— Даже не будь ты юным герцогом Барат, ты всё равно был бы Фиордом, верно? Разве этого не достаточно?

— Да, вы бы так и сказали, и это придало мне сил.

Он знал, что, если потерпит неудачу во всём, она будет рядом с ним.

— Фио, ты потрясающий, — наклонив голову, сказала Лирика, а Фиорд только рассмеялся.

Они ещё некоторое время попивали чай, наслаждаясь тишиной.

— …

Лирика вскользь окинула его взглядом, затем приподнялась, чтобы приблизиться к нему. Когда Фиорд слегка опустил на неё глаза, она снова придвинулась.

— !!!

Взгляды Лирики и Фиорда встретились. Принцесса усмехнулась. Место соприкосновения их рук горело. Фиорд не мог как следует пошевелить рукой, поэтому он просто положил ту руку, которая касалась её, себе на бедро, а другой — механически пил чай. Опустошив чашу, юноша остановился и снова посмотрел на принцессу, на этот раз увидев, что у неё покраснели кончики ушей. Мгновенно его лицо вспыхнуло, и он отвёл взгляд в сторону.

«Неужели? Нет, а если. Тогда…»

Его мысли неслись вскачь. В этот момент Лирика отставила свою чашу и встала.

— Спасибо за чай. Я увидела тебя, теперь всё в порядке, я пойду.

Фиорд непроизвольно потянулся и схватил её за руку.

— …

— …

— А… У меня новые сладости…

Фиорд внезапно почувствовал себя самым глупым человеком в мире. Он действительно это сказал. Лирика внимательно посмотрела на него и села обратно.

— Что за сладости?

— А, это лишь прототип. Пожалуйста, подождите немного.

Фиорд поспешно встал, вышел из гостиной и также быстро вернулся. Небольшая тарелка была накрыта круглой серебряной крышкой. Когда Фиорд поднял крышку, показался шарообразный каштан.

— Каштаны, приготовленные в сахаре. Я помню, как ел их раньше.

Каштаны, аккуратно очищенные от кожуры и ни в малейшей степени не раздавленные, сверкали в полупрозрачной сахарной глазури. Они были идеального размера для одного укуса. Когда Лирика поместила каштан в рот, он оказался «хрустящим», внешняя сахарная оболочка рассыпалась, отчего разлился сладкий мягкий вкус.

— Вкусно! Но чтобы вот так очистить каштаны, нужно немало потрудиться.

— Ради красоты и вкуса можно приложить столько усилий, сколько необходимо. Каштаны считаются пищей простолюдинов. Если сделать их в таком виде, то можно будет подавать на стол высокопоставленных людей.

— Мх, это очень вкусно. Даже сразу захотелось выпить чаю.

Фиорд улыбнулся из-за оценки Лирики.

— Если вам понравилось, я подарю баночку.

— Правда?

— Правда. Я когда-нибудь пустословил с вами?

— Никогда.

Лирика кивнула.

— Подождите немного.

Вскоре Фиорд вернулся со стеклянной банкой. Внутри лежали тушёные сахарные каштаны.

— Возьмите.

Лирика взяла банку, посмотрела на неё, а потом на Фиорда.

— Фио.

— Да.

— Давай вместе поедим.

Фиорд наклонил голову и произнёс:

— Всё в порядке. Я много съел, пока создавал прототип.

— Мх, но ты ведь не ел их со мной, да?

Слова Лирики остановили Фиорда, и он сел обратно. Они проговорили до поздней ночи, откупорив банку и съев все сладкие тушёные каштаны один за другим. В разговорах не упоминались такие тяжёлые темы, как Лизерт или Барат. Время медленно короталось за беседой о звёздах на ночном небе и о балах и за разглядыванием рук друг друга, отмечая разницу в размерах.

Даже когда банка опустошилась, они всё ещё разговаривали, поэтому Атиль в конце концов пошёл искать принцессу. На прощание она улыбнулась, помахала рукой и вышла из дома маркграфа. Распрощавшись с нею, Фиорд направился в свою комнату, в которой осталась только пустая стеклянная банка. Однако сладкий вкус каштанов всё ещё будоражил вкусовые рецепторы, а эта стеклянная банка, казалось, хранила в себе воспоминания о времени, проведённом с ней.

Звень-звень.

Он слегка постучал по банке кончиками пальцев. Почему-то сегодня та ночь, когда даже этот звук звучал прекрасно.

❖ ❖ ❖

Герцогиня Барат напевала и медленно переворачивала карты. Она перевернула четыре прямоугольные карты, украшенные роскошным золотым покрытием. Посмотрев на них, женщина зловеще улыбнулась.

— Ваше Превосходительство, вас ожидает гость.

— А, хорошо.

Герцогиня Барат встала. Вилла была построена на севере, чтобы укрыться от летней жары, и её возвышенность обеспечивала прохладу. Войдя в гостиную, она изящно поприветствовала:

— Большое удовольствие приветствовать гостя из старинного и благородного рода, семьи Инро.

Сонехихая Инро смотрел на неё с бледным лицом.

Герцогиня Барат спросила:

— Неважно выглядите. Вы в порядке?

— Нет, здесь так жарко, что можно расплавиться.

Его лицо не только раскраснелось от жары, но и почти побледнело. Хорошо, что местность была высокогорной, иначе он умер бы от теплового истощения. Холодный напиток помог охладить жар. Мужчине было почти жаль, когда лёд таял у него во рту и в пищеводе.

— Благодарю за то, что потратили столько времени и сил и проделали весь этот путь ради встречи со мной.

— Как у Барат, так и у Инро есть свои заботы.

Герцогиня улыбнулась. Наблюдая за её улыбкой, Хая выпрямился. Всё его тело горело, а голова кружилась. Если и существует ад, то это он. Однако… все эти страдания — что выпала на долю Инро, — лишь десятая её часть. Вряд ли дракон смог бы вынести хотя бы одной сотой этой боли. Он горел желанием, чтобы Такар испытали на себе всю его горечь. Нет, скорее ему хотелось наслать все страдания на Инро, создавшего это проклятие. Глава рода мог помешать его планам, узнай он обо всём.

Но Хая знал, что такое жизнь в столице. Ощутил на себе. Как бы ему ни нравилась жизнь в замке Метель, он не мог не сравнивать её со столичной. Будучи герцогом, ему многое не позволялось из-за проклятия в его крови. Теперь, когда проклятие можно снять, дракон нагло настаивает на том, чтобы отложить этот момент.

«На него нельзя положиться».

А если дракон передумает? Когда проклятие будет снято и он вернётся в свою истинную форму, его эмоции исчезнут. Любовь Альтериса к Рудии, императрице, не подлежала никаким сомнениям. Неужели он действительно откажется от чувств и снимет проклятие? Стоит ли ждать, пока его чувства изменятся? Не будь волшебника, Хая ещё мог бы всё перенести, но теперь, зная, что волшебник существует, ожидать ему было не под силу. Он устал от слов о том, что нужно дождаться подходящего момента, когда всё пройдёт так, как должно. Остаётся взять дело в свои руки.

— Явился последний волшебник.

В ответ герцогиня с забавой на лице произнесла: «А, волшебник из пророчества».

— Этот волшебник — ни кто иной, как принцесса Лирика.

На губах герцогини появилась радостная улыбка. Но поскольку Хая не видел её глаз, он не мог сказать, искренняя ли эта эмоция или нет.

— Мне нужен этот волшебник.

Герцогиня Барат вспомнила последнюю перевернутую карту — колесо фортуны. Всё вращается, меняется и приходит к поворотному моменту. Фиорд Барат завершён, и милая дочь в её руках. Герцогиня Барат рассмеялась.

— Да, мне тоже нужен этот волшебник.

❖ ❖ ❖

На бумаге красовалась эмблема снежинки. Прочитав письмо от Инро, Лирика вздохнула.

— Тила не сможет приехать в этом году из-за своей работы.

Со словом «вот тебе на» Брин наклонила голову. Быть Тилой императорской семьи — почётная должность. Кроме того, эта должность даёт и большие полномочия, поэтому невозможно в одностороннем порядке подать такое прошение без предварительного согласия.

«Не знаю, это в характере Инро, да и я смогу отдохнуть».

— Учиться — весело, но также весело думать, что в этом году я смогу сделать перерыв.

Лирика рассмеялась. Для неё это была двойная победа, ведь в любом случае будет весело. Брин тоже посмеялась над этим.

— Тогда эту зиму вы сможете провести с комфортом.

— Да.

— И насладиться горячими источниками в Ракосе.

Лирика снова взглянула на Брин. Не ради протеста против поддразнивания. Её лицо светилось от предвкушения.

— А я могу?

— Разумеется. Сейчас это очень популярно, разве нет? Принцесса может отправиться туда в зимние месяцы.

— Было бы здорово.

Лирика тихо вздохнула. В тот же момент к ней подошла горничная. Она поклонилась и произнесла:

— Его Величество отправил послание. Он просит вас встретиться с ним в саду.

— Сейчас?

— Да.

Лирика кивнула в ответ. Она уже привыкла к спонтанным встречам.

«Если в саду, то, я полагаю, это сад, предназначенный для императорской семьи?»

Брин быстро одела Лирику. Теперь, когда становилось прохладно, верхняя одежда просто необходима. Накинув на плечи толстую шаль, принцесса вышла из дворца и столкнулась с братом.

— Атиль!

— Чего? И тебя позвали?

— Да, тебя тоже?

— Ага. Нас позвали вдвоём, для чего… Боюсь, в ходе разговора раскроется что-то новое.

Следовавший за принцем Бран улыбнулся. Знал ли об этом сам Атиль или нет, но теперь он делился своими опасениями с другими, пусть и в резкой форме. Было отрадно наблюдать за переменами в господине.

— Может быть. О чём же ещё будет разговор? — Лирика в раздумьях наклонила голову.

Когда принц с принцессой вошли в императорский сад, придворные остались снаружи. Деревья здесь уже окрасились в осенние цвета. Лирика сообщила Атилю, что Тила не приедет в этом году, на что Атиль ответил: «Хах, эти Инро. Делают, что хотят». Войдя вглубь сада, принцесса увидела на каменном столе чайный сервиз, а за ним сидящих бок о бок и болтающих мать и отца. Её ноги тут же ускорились.

— Добро пожаловать.

— Устраивайтесь поудобнее.

Лирика и Атиль по очереди поклонились и сели. Рудия встала и наполнила их чашки. Тёплый чай был очень кстати в такую прохладную погоду. Чайник, стоявший на чайном столике, ещё не остыл. После того, как каждому достался дымящийся чай, Рудия посмотрела на Альтериса. Тот прочистил горло и произнёс:

— Мне нужно кое-что сказать вам двоим.

Атиль и Лирика посмотрели друг на друга, а затем на Альтериса с серьёзным выражением лица. Мужчина глядел на двоих детей. Вроде не он их вырастил, но гордость за то, как хорошо они выросли, поднялась глубоко в его сердце. Особенно это касалось Атиля.

— Давайте сначала поговорим о проклятии. — Альтерис кратко объяснил, что изначально он был драконом, но его прокляли стать человеком, и Лирика может снять проклятие. — Но прежде всего я хочу сказать, что если проклятие снимется, то сможем покинуть эти земли.

Взгляд Альтериса приковался к Атилю. Тот сразу всё понял.

— Подождите, так...

Нынешняя империя походила на огромный остров. Жизнь здесь была стабильна, население неуклонно росло, но, поскольку за границы выйти невозможно, этот рост накапливался внутри. Но что если? Если они смогут пересечь пустыню, океаны и моря… Атиль в мгновение ока увидел безграничные возможности и одновременно спросил:

— Есть ли там люди, подобные нам?

— А? — Лирика удивлённо оглянулась на него.

— Может мы не единственные на этом континенте? Могут быть другие расы или люди? — задавался вопросами Атиль.

— Может быть и есть. Уверен, мы не единственные, кто в тот день сбежал с разрушающегося острова.

— !!!

Лирика и Атиль удивлённо уставились на него. Альтерис расслабленно улыбнулся. Атилю показалось, что улыбка дяди отвратительна, но он этого не показал.

— Но можете быть уверены, среди них нет волшебников. Чтобы сбежать с острова, им пришлось бы отказаться от «магии».

«Странно, что она вообще сохранилась в том виде, в каком есть сейчас», — добавил Альтерис.

Атиль почувствовал покалывание в голове. Когда проклятие снимут, во внешний мир можно будет выходить столько, сколько душе угодно. Тот мир неизведан и полон приключений. Там будут и те, кто сильнее, и те, кто слабее Атиля. Среди всех правителей он станет первым, кто ступит туда, куда ещё не ступала нога императора.

И тут кто-то взял принца за руку. Он испуганно обернулся и увидел Лирику. Её крошечная рука крепко сжимала его.

«А, чёрт побери».

Атиль сдержал смех, грозящийся вырваться наружу. Малейший намёк на беспокойство полностью ушло, и остались только волнение и восторг перед неизведанным. Но в то же время он нахмурился от внезапной мысли.

— Подождите, вы говорите, что проклятие на море деревьев тоже будет снято?

— Верно.

— Не означает ли это, что маркграф Игнаран перестанет быть маркграфом?

— Полагаю, так и произойдёт? Если он сделает своей вотчиной всё море деревьев, то сможет защитить границы и земли за ним.

— ...

Атиль подумал про себя: «Повезло так повезло ему. Ха, а это уже не смешно. Получается, всё море деревьев, лишённое магии, будет вотчиной Игнаран?» Но в то же время маркграф был заслуживающей доверия силой, получившей благосклонность императорской семьи. Нет ничего более обнадеживающего, чем он, сохраняющий бдительность. Империя, которая никогда не контактировала с внешним миром, наверняка впала бы в серьёзное замешательство.

— Погоди. — Атиль посмотрел на Лирику. — А ты не можешь просто снять некоторые проклятия? Или наложить заклинание, которое не позволит проклятиям действовать на меня?

— Что?

— Тогда мы сможем выйти и осмотреться? О, было бы прекрасно. Сначала я могу узнать, что там, а потом, если проклятие будет снято, мы разберёмся со всем. Лучше иметь императора, который хоть немного, но что-то знает, чем полного невежду.

— Ни за что! Это опасно!

Атиль усмехнулся из-за слов Лирики.

— Получается, это не значит, что этого нельзя сделать.

— Нет, нельзя. — Лирика поспешно вскинула руки. — А если с тобой что-то случится?

— Дядя всё ещё жив и здоров. Как и ты.

— Какая разница, если с тобой что-то случится, я не смогу этого вынести и проведу остаток жизни в муках, жалея, что наложила это заклинание.

— …Я об этом не подумал. А если ничего не случится?

— Ладно, давайте пока опустим эту проблему.

После слов Альтериса глаза Лирики расширились, как бы спрашивая: «Разве эту проблему можно опустить?» — в то время как Атиль всем своим видом говорил: «Поговорим об этом позже». Император откашлялся и посмотрел на Рудию. Та наклонила голову и улыбнулась. Одарив двоих детей взглядом, она произнесла:

— А ещё мы разводимся.

❖ ❖ ❖

Полностью подавленные Лирика и Атиль остались в саду. Сложив чайную посуду в корзину, Рудия и Альтерис исчезли, взявшись за руки. Проводив супружескую пару, дети сели за каменный стол.

Растерянный Атиль проговорил:

— Почему? Они так хорошо ладят, тогда почему?

— Т-точно. Они явно нравятся друг другу, но почему?

И Лирика, и Атиль выразили своё недоумение. Юноша вздохнул.

— Из-за развода поднимется шумиха во всех газетах. — Атиль погладил Лирику по голове. — Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого.

— …Да.

— Правда. Даже если они разведутся, мы всё равно останемся семьёй, так что не думай уезжать далеко в одиночку.

— Да.

Ему понравился этот ответ, который звучал куда смелее предыдущего.

Атиль улыбнулся и тихо заговорил:

— У нас ещё есть время, давай подумаем над этим.

Лирика кивнула. Атиль на мгновение задумался и спросил:

— Если проклятие будет снято, мой дядя вернётся в свою драконью форму, верно?

— Да.

— Дракон.

Насколько большим он мог быть, Атиль не знал, возможно, видел лишь на картинах. Более того, соответствовали ли эти картины действительности?

— Но он по-прежнему мой дядя.

Лирика энергично кивнула в ответ на слова Атиля.

— Верно, и он по-прежнему мой отец.

— Мх, но… Честно говоря, я не знаю, какой он, как муж. Но если размышлять, они же были в очень хороших отношениях, верно?

— Причина развода не в плохих отношениях… Хм… М-м…

— Что? Ты что-то знаешь?

— Эм, это…

Лирика думала, что причина в контракте, но не знала, стоит ли ей рассказывать об этом.

— Быстрее говори.

— Меня просили не рассказывать, но, эм...

— Эй.

В конце концов Лирика рассказала Атилю о контракте. Юноша выслушал сестру с серьёзным лицом, а затем схватил её за обе щеки.

— А-ай-ай…

— Больно? Чего? Контракт? Серьёзно, что за нелепица?

Он отпустил Лирику и встал с места. Глаза девочки наполнились слезами, когда она дотронулась до щёк.

— Мне нужно поговорить с дядей.

— Что?

Испуганная Лирика попыталась встать, но Атиль, надавив на её макушку, заставил сесть обратно.

— Не могу поверить, что я единственный, кто не знал. Жди здесь.

С этими словами Атиль в мгновение исчез. Лирика вслед произнесла: «Подожди…» — но ответа не последовало.

— Я же сказала подожди…

Лирика поспешно встала. Она должна была вмешаться, если они поссорятся.

«Я должна рассказать маме…»

Когда принцесса побежала к матери, извинилась и объяснила ситуацию, та покачала головой.

— Нет, если задуматься, нам с Альтерисом следовало поговорить с ним раньше… Мне жаль, что всё пришлось рассказать тебе. Лири, можешь остаться здесь. Я пойду, извинюсь и поговорю с ним.

Лирика терпеливо ждала в комнате Серебряного Дракона. Через некоторое время мама вернулась с улыбкой на лице.

— Они снова отправились на рыбалку.

— На рыбалку?

— Да.

Мать и дочь переглянулись и слегка улыбнулись. Рудия обратилась к Лирике:

— Может, поговорим о чём-нибудь? Лири, у тебя же много вопросов, которые ты хотела бы задать мне, да?

— Да. — Лирика кивнула.

Атиль уставился на поплавок. Это было уже знакомое место рыбалки. Когда он подбежал к дяде и закричал: «Что ещё за чёртов контракт?» — тот посмотрел на него и предложил: «Порыбачим?» Так они вдвоём и отправились к реке. Не говоря ни слова, каждый развернул для себя стул, достал приманку и закинул удочку. С каждым действием Атиля охватывала странная ностальгия.

«Когда он впервые предложил порыбачить, я принял его слова за абсурд».

Рыбачить Атиль, естественно, не умел. По сравнению с Альтерисом.

— Чтобы выжить, нужно многому учиться.

Поэтому дядя научил его ловить рыбу одну за другой. Оглядываясь назад, первый опыт Атиля был ужасен. Тогда он прогнал всю рыбу. Кроме того, из-за волнения им было совершено множество глупых ошибок. Например, вместо красного контейнера он открывал синий и чуть что дёргал удочку, хотя ему говорили тянуть только после внимательного осмотра.

Однако Альтерис ни разу не рассердился. Тогда это удивило Атиля. Постепенно он приноровился и поймал немало рыбы. Ему пришлось нелегко из-за насекомых у воды, из-за чего Альтерис принёс для него небольшой артефакт — золотой венок, украшенный перидотом и гранатом и предназначенный для ношения на поясе. Так он освободился от вредителей.

«Если подумать, его сделала Лирика».

Это был полезный артефакт, которым он до сих пор успешно пользовался. Вместе они отправлялись на рыбалку не ради официальных встреч, а ради непринуждённой беседы. И часто рыбачили втайне, даже от Рудии. А порой ловили рыбу на опасной скале у морского побережья.

«Я поймал огромную и вкусную рыбу. Хотя и прошёл через непростое время и весь промок».

Рыба оказалась крупной, мясистой и насыщенной на вкус. Сильные волны не раз били по нему, отчего он несколько раз соскальзывал со скалы. Другим это, наверное, показалось бы опасным, но Атиль никогда не чувствовал себя в опасности.

«Потому что со мной дядя».

Чтобы порыбачить зимой, они отправлялись на замёрзшее озеро. Однажды их напугал звук трескающегося льда. Атиль вспомнил, как впервые поймал рыбу крупнее и увесистее, чем дядя. Когда Альтерис погладил его по голове и похвалил, сказав, что это потрясающе, юноша испытал гордость, как маленький мальчик.

Когда Атиль расспрашивал других компаньонов, оказалось, что не у многих такие близкие отношения с «отцом». Для него, потерявшего биологического отца в пятилетнем возрасте, дядя был буквально вторым отцом — его маленькой фигуркой. Рудия часто упоминалась в их разговорах независимо от того, говорили ли они вместе или Альтерис разговаривал сам с собой. «Было бы здорово прийти сюда с ней», «думаю, ей бы тоже понравилось», — он небрежно молвил об одном и том же. Вот почему Атиль знал наверняка, что у них хорошие отношения. Хотя он втайне сплетничал о своих родителях, но на самом деле гордился ими.

«Но развод».

Это удивило и разозлило его. Атиль не мог поверить, что всё было из-за контракта. Он сидел на своём рыбацком стуле и смотрел на спокойную текущую реку. Насадив приманку, им бы следовало удерживать удочку, однако никто из них этого не делал. Шум воды, бьющейся о берег, смешивался со звуком перекатывающихся камней. Атилю понравился этот странный резонанс, отличный от шума волн и в то же время неуловимо похожий на него.

— Атиль.

— Да, дядя.

— Ты сердишься?

Юноша повернул голову. Альтерис, который стоял и смотрел на реку, обернулся к нему.

— ...Нет. То есть да. Нет. Мх, — Атиль неосознанно менял свои ответы.

Из-за вопроса могло показаться, что он действительно сердится.

— Почему вы разводитесь? Если из-за контракта, его можно просто продлить. Или у вас были только договорные отношения? Из-за контракта…

Лирика и Рудия, всё между ними было просто договорными отношениями, которые исчезнут, как только закончится контракт?

— Нет, не из-за контракта, — ответил Альтерис с улыбкой.

Атиль выглядел недовольным и спросил: «Тогда почему?»

— Теперь, когда контракт утратил свою силу, я собираюсь всё завершить. Нельзя игнорировать важные вопросы, и… — Альтерис сел на своё рыбацкое кресло. Покачав висящую рядом удочку, он продолжил: — Если я стану драконом, я хочу, чтобы у неё тоже был выбор.

— …

Несколько мыслей пронеслись в голове у Атиля.

— Став драконом, вы уйдёте?

— А что, хочешь прогнать меня?

— Нет, я не это имел в виду…

— Как знать, теперь у меня есть сын, может, остаться с ним? И стать драконом-хранителем?

На мгновение Атиль смутился, Альтерис же наклонил голову.

— Или не стоит? Не я его родил, но в какой-то степени воспитал. Хотя не очень хорошо, если честно.

Если бы не Рудия, согласно её словам, он вырастил бы его с расстройством личности.

— Нет, вовсе нет. Всё не так…

Атиль поспешно перевёл взгляд на поплавок. Альтерис поступил также.

— …Я счастлив.

«Совсем немного», — добавил Атиль.

Ему казалось, что голова вот-вот взорвётся от смущения. Альтерис улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить сына по голове.

«Я уже почти взрослый».

Его церемония совершеннолетия была не за горами, но разве это не великий дар — иметь отца, на которого можно равняться, и быть признанным им.

«Я начинаю походить на Лирику. Что ещё за странные мысли?»

Атиль почесал щёку и откашлялся.

— Отец.

— Что такое?

— Что у вас на сердце?

— Что?

— Нет, вы, вы хотите быть с ней? С тётей?

— …Да.

— И вы говорили ей об этом?

— Нет, я уже сказал тебе. Я хочу дать ей свободу выбора.

— Но...

Атиль запыхтел. Альтерис прямолинеен и не способен говорить такие вещи. Возможно, в этом юноша подражал своему отцу.

«Нет, это определённо сходство».

— Неведение может вызвать беспокойство.

— Беспокойство?

— Да, м-м, например, — он увлажнил губы и продолжил, — Лирика всегда говорит открыто. Чтобы собеседник не понял неправильно… Например… — Атиль с трудом переносил застенчивость и смущение, но снова откашлялся и начал говорить: — Вы пришли куда-то и сказали, что здание действительно старое, а спустя время уже говорите, что оно потрясающее, потому что такое ощущение, будто вы в истории. Из-за предыдущих слов следующие могут показаться сарказмом, верно?

— Как ни посмотри, звучит как сарказм.

Атиль усмехнулся над замечанием Альтериса.

— Верно, но Лирика обязательно скажет что-нибудь после, чтобы не было недопонимания. С ней легко разговаривать.

Поэтому Атилю тоже комфортно с ней. Он знал о том, что она говорит именно то, что чувствует. Пай же просто так не скажет ни слова.

— Эм, поэтому, отец, почему бы вам тоже не поговорить открыто…

— Я понял, — произнёс Альтерис и кивнул.

Затем он уставился на юношу и вспомнил, как жаловалась Лирика: «Атиль повторяет манеру речи своего отца, не так ли?» Честно говоря, поначалу у них были непростые отношения. Когда появились Рудия и Лирика, всё постепенно изменилось. Удивительно, как ему удалось разговаривать с Атилем о стольких вещах, и удивительно, как они сдружились. Это неожиданно весело.

«Точно, если стану драконом, больше не буду так себя чувствовать».

«Стоит поговорить об этом открыто, пока есть возможность».

Атиль увидел, как к нему потянулась большая рука, которая легла ему на волосы. В такие моменты он снова чувствовал себя ребёнком, но не испытывал к этому ненависти. Когда юноша немного опустил взгляд, до него донеслись слова:

— Я люблю тебя.

— !!!

Взгляд Атиля удивлённо метнулся вверх, затем снова опустился в смущении. Рука, гладившая его по волосам, отстранилась, из-за чего возникла лёгкая обида. В этот момент поплавок задвигался. Атиль ахнул и схватил удочку.

— Это какая-то глупая рыба попалась на крючок или поплавок просто так задёргался? Что там?

Ощутив тяжесть удочки, Атиль ответил:

— Это определённо рыба.

❖ ❖ ❖

Рудия оставила окно широко открытым. Приятно дул прохладный осенний ветерок. В камине ярко горел огонь, и все служанки уже ушли. Она не зря оставила балконное окно открытым.

— Вам обязательно нужно пройти не через дверь.

Альтерис, вошедший через балкон, рассмеялся над замечанием Рудии. Он обнял со спины жену, сидевшую в кресле-качалке.

— Потому что ты всегда оставляешь её открытой.

— Потому что вы всегда заходите оттуда. И от вас несёт алкоголем.

— Хм, не так уж много я выпил.

Рудия оттолкнула его, а он потёрся носом о её шею и поцеловал в то же место.

— Вы пьяны. Не трогайте меня, когда вы в таком состоянии. Мне не нравится.

— Я не пьян, и я в отличном состоянии. Сегодня поймали большущую рыбу. Как её звали? Тхула? Когда-нибудь я накормлю тебя свежевыловленной жареной тхулой. Как родная пошла с алкоголем.

Рудия сузила глаза.

— Ни в коем случае, вы ведь не подбили и Атиля выпить…

— Совсем немного, чуть-чуть.

Рудия закатила глаза. Она не могла поверить слову «чуть-чуть»..

— Вы позаботились о том, чтобы довести его до комнаты?

— Не волнуйся, я передал его Брану, — ответил Альтерис с улыбкой.

Рудии это показалось абсурдным, но она не смогла удержаться от смеха.

— Вот почему, совершив такой великий поступок, вы с гордостью вошли через окно моего балкона.

— А ты?

Они провели достаточно времени вместе, чтобы понять о чём даже эти короткие вопросы.

— Я собирала последнюю малину с Лири и услышала о Малиновом Альянсе. А также о Фиорде... — Она коротко вздохнула. — О нём тоже наслушалась.

— Понятно.

Альтерис снова рассмеялся. Из-за порыва ветра шторы затрепетали. Пока кружевные занавески колыхались, взор двух людей на миг остановился на них.

— Атиль преподал мне урок.

— Атиль? Вам?

Рудия недоверчиво посмотрела на Альтериса. Тот кивнул.

— Я тоже не ожидал. Что я хочу сделать с тобой, вот что он спросил.

— А, — коротко произнесла Рудия и слегка улыбнулась. — Лири тоже говорила мне нечто подобное.

— Думаю, Лири говорила более тактично.

— Не знаю.

Альтерис посмотрел на улыбающуюся Рудию, а затем импульсивно произнёс:

— Пожалуйста, останься со мной.

Это было эгоистичное желание. Даже если он снова станет драконом и больше никогда не полюбит её, даже если будет смотреть на неё только из-за оставшихся воспоминаний. Теперь Альтерис хотел, чтобы в будущем она была рядом с ним. Этот факт не изменится. Но это не отменяет того факта, что он эгоист.

Альтерис знал, что встревожит Рудию этими словами. Он старался вести себя по-взрослому, сказав Атилю, что они дают друг другу свободу выбора, но правда в том, что ему страшно оказаться отвергнутым. Альтерис просто не желал этого.

В образовавшейся между ними тишине слышалось лишь потрескивание камина. Пламя плясало из-за дуновений. Ночной ветер усилился, и слух улавливал, как наперебой развеваются шторы. Альтерис подошёл к балкону и закрыл окно.

Щёлк.

Окно заперлось. Он обернулся и увидел стоящую перед ним Рудию, отчего вздрогнул.

— Драконы могут говорить?

— Что?

— Драконы могут говорить?

— Это… Могут, хотя и не так, как люди… — Поскольку у них другое строение ротовой полости, они не могут говорить так же чётко, как люди. — По-другому. Было бы неудобно, не умей они общаться, верно?

Казалось, Рудия почувствовала облегчение и произнесла: «Верно», — а после подняла подбородок. Они были так близко, что если бы он чуть наклонился, то мог бы поцеловать её.

— Тогда всё зависит от ваших слов предложения руки и сердца.

Альтерис моргнул. Рудия говорила без колебаний:

— Постарайтесь подобрать что-нибудь правдоподобное, ым…

Причина, по которой её слова оборвались, в том, что Альтерис чуть наклонился. Рудия ударила его по плечу и отвернулась.

— Остановитесь, не целуйте меня после того, как выпили!

— Мх, прости.

Альтерис рассмеялся, обхватил её за талию и крепко обнял.

— Ах, что с вами делать? Что вы вытворяете посреди ночи?

Мужчина закружил свою спутницу и повалил на кровать. Он попытался снова поцеловать её, но та схватила его за обе щеки, словно прописав ему пощёчину.

— Мне не нравятся пьяные люди.

— Я не пьян.

— Нет так нет.

— Ладно, хорошо.

Альтерис кивнул, ослабил хватку и перевернулся на бок, увлекая её за собой.

— Надеюсь, тебе понравится.

— Что?

— Моё предложение руки и сердца.

Он услышал смех Рудии, а затем закрыл глаза. Решение принято.

❖ ❖ ❖

Прошла зима, и снова наступила весна. После шикарной новогодней вечеринки Лирика стояла перед зеркалом. Разве теперь она не выглядит как юная леди? По сравнению с прошлогодними нарядами девочка заметно подросла. Брин тоже заметила её изменения: «Вы так быстро растёте».

— Мх, но, кажется, что я расту не так быстро, как мне хотелось бы.

Лирика тяжело вздохнула.

— Всё в порядке, вы прелестны, принцесса.

Лирику улыбнули слова фрейлины.

— Спасибо, Брин.

«Но, конечно, трудно сказать, что я буду хорошо расти. — Возможно, причина тому, что она плохо питалась в детстве. И всё же потом её рацион улучшился. — Почему мама такая высокая, а я нет?»

И Тиаре была намного выше её.

«Есть ли какая-нибудь магия для роста? Может, помолиться? Пожалуйста, пусть я стану выше».

Лирика сложила руки вместе.

«Если подумать, в последнее время Эрхи больше не появляется в моих снах».

После того, как она сказала, что посоветуется с родителями, нет, после того, как Альтерис разозлился, Эрхи перестал ей сниться.

«Я хотела бы узнать больше подробностей, если это возможно. И… — девочка сунула руку в карман за маятником, — думаю, мне тоже нужно поговорить с отцом, но я не знаю, как это сделать».

Когда Лирика опустошённо вздохнула, Брин сбоку зароптала:

— Если хорошенько выспаться, то вы будете лучше расти, хотя, уверена, с Его Величеством полезно разговаривать каждой ночью.

— Ночью? С Его Величеством? Когда я?

Когда Лирика посмотрела на Брин широко раскрывшимися глазами, та в недоумении наклонила голову.

— Но в последнее время поздними ночами вы же разговариваете с Его Величеством…

— Нет. Я хорошо сплю по ночам?

Их взгляды на мгновение встретились.

— …

— …

После молчания Лирика топнула ногой.

— Чего, не может быть. Призрак? Как из тех страшных историй?

— Нет же, я правда слышала, как принцесса и Его Величество разговаривали в комнате?!

Принцесса и фрейлина смотрели друг на друга с растерянными лицами и пытались угадать, о чём они говорят. Ночью Брин зашла убедиться, что Лирика крепко спит, и услышала голоса. Поскольку голоса принадлежали Его Величеству и принцессе, она подумала: «Снова учатся?» — и просто ушла. В последнее время это случалось довольно часто. Лирика помнила лишь то, что спала с комфортом, поэтому слова Брин показались ей абсурдными.

— Кроме того, разве отец сейчас не на другой имперской территории?

— Но расстояние не имеет значения для Его Величества.

— Это верно. Тогда, должно быть, отец действительно приходил… Мне придётся спросить его напрямую.

Лирика скрестила руки на груди с серьёзным выражением лица. Брин кивнула в знак согласия.

— С кем же тогда разговаривал Его Величество? Голос определённо принадлежал вам, принцесса, — со всей искренностью говорила фрейлина. — Если подобное повторится, мне придётся открыть дверь.

— М-м, я просто притворюсь спящей и буду ждать. — Лирика вздохнула. — В последнее время мама тоже очень занята…

— Поскольку и Его Величество, и Его Высочество в отъезде.

— Мх, когда вернётся Атиль?..

Принцесса снова вздохнула. Она не знала, что произошло, но отец сказал ей помогать Атилю выбираться из дворца, если тот попросит. Лирика ломала головку над созданием нужного заклинания. Только после нескольких проб и ошибок ей удалось помочь Атилю. Обычно он возвращался быстро и коротко рассказывал о своих путешествиях, но на этот раз его не было довольно долго. Лирика отправила вместе с ним множество артефактов, чтобы сразу знать, если что-нибудь случится, но она всё равно не могла не волноваться, пока брат не вернётся в целости и сохранности.

Тем временем Альтерис отправился осматривать имперские территории, и, разумеется, от его имени вела дела императрица. Вот почему Её Величество была так занята в последние дни. Теперь в кабинете на месте отца сидела мать, что для Лирики казалось весьма странным. Принцесса, как обычно, помогала с работой, упорядочивая документы. Судя по яркому выражению лица Рата, казалось, что Рудия отлично справлялась с работой. Даже, на первый взгляд, почерк на документах был чётким и аккуратным, а темы для разговоров, которые время от времени возникали, — удивительными.

«Она заметила проблему с балками только из документов и приказала её исправить».

Позже Рат сказал, что балки действительно настолько ослабли, что после таяния снега и сезона дождей деревня оказалась бы в большой беде.

«Мама потрясающая».

Однако императрица была чрезвычайно занята во многих отношениях. С каждым днём выражение лица Рата становилось всё ярче, так что она определённо «справлялась с обязанностями императора должным образом».

«И всё же, оставив всю работу на маму, Его Величество тайно возвращается каждую ночь».

Лирика негодовала. Конечно, у отца должны быть свои причины, но пока она встала на сторону своей занятой матери.

— Давай оставим это на потом. Какое у тебя расписание на сегодня?

— Проверка школы в трущобах по поручению императрицы, а потом чаепитие.

— Хорошо.

Закончив список дел, Лирика приободрилась. Рудия не могла выполнять свои обязанности императрицы, поэтому их пришлось взять на себя принцессе. Брин с удовлетворением посмотрела на Лирику в великолепном платье и красивом головном уборе. Слова о том, что детские черты лица в ней прошли, не были пустыми.

Конечно, принцесса ещё не выглядит как взрослая девушка, но вскоре в одно мгновение юноши начнут выстраиваться у её ног и преклонять перед ней колени. Её изначально светлая кожа стала белоснежной, а губы приобрели красный цвет, будто нарисованные. Густые и длинные ресницы, казалось, отбрасывали тень на щёки. Каштановые волосы, обрамлявшие её прекрасное лицо, придавали элегантный вид. Но самое главное, теплота и игривый блеск в бирюзовых глазах подчёркивали обаяние принцессы. Она обладала волшебной силой вызывать в ответ у собеседника улыбку. Искренность и мягкость, которые Лирика развивала в себе на протяжении многих лет, естественным образом создавали такую атмосферу вокруг неё.

Прокатившись в императорской карете, принцесса посетила школу в трущобах и весело пообщалась с детьми. Также она приняла участие в чаепитии и вела беседу с ровесницами. Поскольку все хотели быть рядом с Лирикой, было сложно равномерно распределить время для каждого человека. По крайней мере, чаепития лучше. Потому что большинство приглашённых гостей на чаепития, проводимые во второй половине дня, были женщинами.

Но теперь, когда бы ни устраивался званый обед, Лирику окружали юноши, желающие поговорить и потанцевать с ней. Когда Тиаре рядом, ситуация чуть лучше, но если она отсутствовала из-за своих рыцарских обязанностей, принцесса чувствовала, как тонет в сладких взглядах, словах и действиях. Конечно, на следующий день отправляли столько букетов, что хватило бы на открытие целой оранжереи. Брин очень этим гордилась.

— Вы ещё даже официально не дебютировали в высшем обществе, в будущем может и вправду состоится дуэль за принцессу.

— Да ну, все общаются со мной, потому что я принцесса.

— Что вы имеете в виду?

— Что вы имеете в виду? — в унисон спросил Лаув.

Фрейлина и рыцарь посмотрели друг на друга, а затем поочерёдно заговорили.

— Не все принцессы так популярны. Доверьтесь словам Сол.

— Искренних людей гораздо больше. Честно говоря, я могу на десяти пальцах пересчитать количество тех, кто был вначале неискренен, а затем стал искренен.

— Да? Это можно определить по запаху?

— Именно.

Два человека с нетерпением говорили по очереди. Брин слегка улыбнулась.

— Кроме того, разве в этом году на новогодней вечеринке не пошли слухи о романе принцессы?

— Что? Нет, это… И в той статье снова упоминалась эта книга, да?

Серия «Песнь Жемчужины» всё ещё пользовалась популярностью и продолжала развиваться. В год выпускалось по два тома. Главная героиня серии, волшебная девочка Лирика, взрослеет, как и в реальной жизни, и наконец-то появляется романтика. Её заклятый враг — принц царства тьмы, чья красота способна заворожить любого. Каждая девочка, выросшая на книге про «волшебную девочку», издавала внутренний визг, и в этом году «Песнь Жемчужины» также продемонстрировала высокие продажи. Однако многие надеялись, что у неё завяжется романтическая линия с рыцарем-волком. В газетной статье сообщалось, что многие фанаты присылали письма со словами: «Она обязательно должна сойтись с рыцарем-волком!»

Таким образом, всеобщее внимание сосредоточилось на слухах о романе принцессы Лирики. Она была в том возрасте, когда её ровесницы обручались или заранее договаривались о браке. Пора было начинать с кем-то встречаться, поэтому то, с кем она танцевала и общалась на новогодней вечеринке, обернулось важной темой для разговоров. Собственно, даже на этом чаепитии девочки с блеском в глазах спрашивали: «Так это правда, что вы с Джазом встречаетесь?!» Лирика прямо отрицала, но все рассмеялись, говоря, что это ещё подозрительней.

«Всё из-за новогодней вечеринки…»

Джаз присутствовал на балу в удивительно опрятном виде. Его безупречный джентльменский наряд изысканно сочетался с не совсем джентльменской внешностью. Буйный, поднявшийся с низов юноша. В небрежном виде он был совсем незаметен, но в таком наряде его внешняя красота бросалась в глаза. Рыжие волосы и тёмно-зелёные глаза так и цепляли взор. Пообщавшись с ним единожды, было трудно забыть его характерный южный акцент. Более того, Джаз является близким сподвижником Атиля, а значит недалёк тот день, когда он станет приближённым императора. У него впереди большое будущее. Джаз из трущоб и, возможно, в прошлом уже пересекался с принцессой.

«Боже мой, может ли быть так, что он преодолел весь этот путь, чтобы последовать за принцессой, в которую влюблён?»

«С малых лет я вижу только принцессу», — отвечал Джаз таким тоном, что трудно было понять, шутит он или нет. Лирика изумилась и ударила его веером, что в глазах остальных было расценено как дружеский жест. В любом случае, для девочек, выросших в теплице, буйный и хамоватый, но способный и красивый юноша казался идеальным воплощением романтического партнёра. Желая получить косвенное удовлетворение своих фантазий, они обрушили всё своё внимание на события, происходящие вокруг принцессы. Лирика чуть не упала в обморок, когда увидела свою иллюстрацию с Джазом под заголовком: «Цветущий роман о классовом различии?»

«Больше всего меня рассердило то, что Фио, похоже, не возражал».

Той ночью она растерялась после прочтения статьи. Спустя некоторое время к балконному окну подошёл Фиорд. Лирика обрадовалась встрече с ним, но её также интересовало, видел ли он газету, поэтому она спросила: «Видел газету?» На что Фиорд ответил: «Да, видел». А потом, более ничего не спрашивая, добавил что-то вроде: «Вы хорошо смотритесь вместе». Рассерженная Лирика тогда согласилась с его словами: «Да, мы хорошо смотримся вместе». После слов, которые ей даже не хотелось произносить, она какое-то время молчала. В конце концов, именно Лирика смягчилась первой: «Но Фио мне нравится больше». Он молча посмотрел на неё и улыбнулся.

«Что за, и что это было?»

Ей это не понравилось. Он что, хотел сказать, что для неё нормально встречаться с кем-то ещё?

«Даже Джаз, который не отрицает прямо, раздражает. Если я просто скажу, что это не Джаз, слухи утихнут».

Казалось, его легкомысленная манера говорить только подогревала молву. Когда она вернулась во дворец после изнурительного чаепития, уже наступил вечер. У неё не осталось сил на полноценный ужин, а Рудия была слишком занята на работе. Лирика немного поела и открыла словарь древнего языка.

«Если возможно, было бы здорово получить книгу, в которой бы подробно объяснялась магия».

«А, — подумав, она сообразила. — Я могу спросить Эрхи? Он первый волшебник, так что наверняка многое знает? Тогда спрошу его о проклятиях и о различных способах их снятия».

Его Величество в отъезде, и Лирика надеялась, что Эрхи появится сегодня ночью во сне. После вечера, проведённого за учёбой и прогулкой, принцесса рано легла спать.

«Кстати, мне же сегодня не стоит спать? Но как тогда позвать Эрхи?»

— Эрхи, пожалуйста, приди сегодня в мои сны. — Лирика тихо пробормотала: — Я очень хочу тебя кое о чём спросить.

Она накрылась одеялом, мысленно позвав Эрхи, а затем погрузилась в лёгкий сон.

❖ ❖ ❖

Стук.

Лирика услышала, как открылось балконное окно. Ранний весенний ветерок, ещё холодный, ворвался внутрь. Прохладное дуновение коснулось её щеки. Лирика попыталась открыть глаза, но не смогла. Она не понимала, сон это или реальность. Девочка предприняла попытку пошевелить пальцами, но всё тело будто онемело. Она чувствовала, как к ней приближаются, и открыла глаза.

«?»

Лирика не могла сказать, двигается она потому, что хочет этого или нет. С кровати медленно поднялась верхняя часть тела, но движения не соответствовали её воле.

— Привет, Альтерис.

«Что?!»

Лирику поразил звук собственного голоса. Только тогда она смогла поднять взгляд и увидеть другого человека — отца. У него было такое выражение лица, какое ей никогда раньше не доводилось лицезреть. Нет, это выражение лица? Он был очень раздражён. Но как бы это сказать… Моложе?

— Так и хочется вырвать тебя из тела моей дочери.

— Что ты, не стоит. Единственный волшебник, достаточно сильный, чтобы я мог появиться, — это принцесса.

Лирика пришла в замешательство, когда её губы произвольно двигались. Мало того, что эти странности происходили с её телом, оно ещё и не двигалось так, как хотелось ей. Это было похоже на сон, но оно не вызывало ни страха, ни ужаса.

— Кроме того, сегодня мы не можем долго разговаривать. Принцесса позвала меня.

— Тебя? Зачем?

— Не знаю. Разве принцесса не разделяет с тобой тех же опасений?

— Я говорил ей не делать этого.

— Я бы не стал так говорить. Большая ошибка думать, что дети просто бегают и играют, не зная забот взрослых. Дети тоже знают о проблемах. Нет, разве принцесса уже не ребёнок? На главном острове она уже вступила бы в брак.

— Это и есть главный остров.

Альтерис скрестил руки. Лирика встала с кровати и подошла к ближайшему дивану. Её взгляд скользнул по зеркалу.

«Лицо моё, но это не я. — Выражение лица настолько изменилось, что она чувствовала себя другим человеком. — Брин говорила об этом?»

Лирика с лёгкостью определила, кто управлял её телом. Это был Эрхи. Она естественным образом включила тусклый свет в спальне с помощью магии и села на диван.

«Ах, его способ использования магии отличается от моего. Намного эффективней? Нужно будет как-нибудь попробовать».

— И как? Выяснил суть проклятия?

— Я нашёл в море деревьев море и пустыню. Но Инро пока не знают.

Лирика, то есть Эрхи, скрестила руки.

— Ясно. Не проще ли спросить напрямую?

— Я спрашивал, но ответа нет..

— К тебе нет доверия.

— Всё потому, что я дракон, — невозмутимо парировал Альтерис и задумался.

— Альтерис.

— Что?

— Ты молодец.

— …Ни с того, ни с сего. И не натягивай эту довольную улыбку на лицо моей дочери.

— А, но я ничего не могу поделать. Я одолжил её. — Эрхи, позаимствовавший тело Лирики, продолжил, потирая щёки руками: — Поздравляю с приобретением ценного человека.

— Мёртвые не говорят о бесполезных вещах.

Эрхи слегка рассмеялся над словами Альтериса. Лирика с удивлением подумала, что и она могла так смеяться. В этот момент дверь спальни распахнулась. Вошла Брин с лампой в руках.

«Ах, Брин!»

Принцесса обрадовалась появлению фрейлины, но, как и ожидалось, она не могла пошевелиться.

— Ваше Величество.

Брин поприветствовала императора и внимательно посмотрела на принцессу. В одно мгновение фиолетовые глаза сузились.

— Кто вы?

— Ого, — впечатлился Эрхи.

— Не о чем беспокоиться. Уходи, — сказал Альтерис.

— Я отказываюсь.

Цвет фонаря, который держала Брин, изменился на фиолетовый. Эрхи снова поразился им.

— Сол верен Такар, но сейчас я служу принцессе. Любое передвижение тела принцессы против её воли рассматривается как враждебный акт. Сэр Лаув.

Лаув медленно вышел из темноты.

Похоже, он был в полной боевой готовности. Под плащом Лирика увидела необычайно хорошую вооружённость. Рука, державшая рукоять меча, не дрожала. Кто бы первым не сделал шаг, Лаув готов в одно мгновение сократить расстояние и зарубить любого из них.

Девочка почувствовала, как волосы встают дыбом. Стоя рядом с Брин, Лаув измерял расстояние между ним, госпожой и императором. Альтерис пришёл в ступор. Из глубины его горла вырвалось рычание.

— Наглые волк и ворона…

Воздух сотрясся. Лирике хотелось закричать. Если так пойдёт дальше, то, очевидно, пострадают оба — Брин и Лаув.

«Двигайся!»

«Давай же, тело!»

Лирика вскочила с дивана и закричала:

— Остановитесь!

Из-за прилагаемых сил голос вышел громче и звонче, и она чуть не упала вперёд, потеряв равновесие, но Альтерис поймал её. Лирика тут же схватила его за руку.

— О-отец, подождите. И вы, Брин и Лаув, со мной всё в порядке.

Пока она говорила в спешке, позади неё послышался облегчённый вздох. Брин попыталась подойти к ней, но Альтерис остановил её.

— Теперь уходи.

— Принцесса, с вами всё в порядке?

— Да, я в порядке. Я знала, что происходит.

— Хорошо.

Фрейлина не выглядела убеждённой, но когда Лирика покачала головой, она приняла вежливый вид.

— Тогда я буду ждать снаружи.

— Мх.

Лирика улыбнулась, и Брин с Лаувом отступили, закрыв за собой дверь.

— У тебя прекрасная свита.

Был ли этот комментарий саркастическим или нет, но принцесса ответила уверенно:

— Это счастье иметь хороших людей.

Лирика выпрямилась, скрестила руки и посмотрела на отца. Её взгляд был до жути похож на взгляд матери, и Альтерис, сам того не осознавая, извинился.

— Мне жаль, что всё так вышло. С каких пор ты не спишь?

— Сегодня с самого начала.

— Эрхи, мерзавец, — коротко выругался Альтерис.

Лирика распрямила руки.

— Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне всё с самого начала.

— Это не то, о чём бы мне хотелось тебе поведать.

— Хм... Но ведь именно я сниму проклятие, верно? Что толку, если я ничего не буду знать? А, или, неужели? — Её глаза расширились. — Вы же не позволите Эрхи управлять моим телом, чтобы снять проклятие?

— Нет. Ничего подобного. — Альтерис нахмурился и покачал головой. — Я просто хотел убедиться и попросить о последней услуге.

— Но как я смогу открыть дверь, если не знаю, что произойдёт, когда поверну ручку?

— Когда закончу, расскажу тебе. — Альтерис легонько погладил Лирику по волосам. — Я больше не буду говорить через тебя, так что спи спокойно.

— Отец.

— Что такое?

— Встретьтесь с мамой.

— Ой. — Плечи императора опустились, затем он улыбнулся. — Я понял.

Когда Альтерис вышел через балкон, Лирика проверила оконную задвижку и вздохнула.

«От неё, похоже, нет никакой пользы».

И всё же ей стало легче, когда элегантная задвижка из латуни и золота защёлкнулась. Брин открыла дверь, стоило Лирике обернуться.

— Принцесса, с вами всё в порядке?

— Да, я в порядке, просто немного устала.

— Я принесу вам что-нибудь выпить.

Словно заранее подготовившись, фрейлина вернулась с чашкой горячего чая. В воздухе завитал мягкий травяной аромат. Лирика молча выпила чай, наслаждаясь запахом. К тому времени, как она вернула пустую чашку, стук сердца совсем стих.

— Спасибо, Брин. Пожалуй, я пойду спать.

— Мне остаться с вами?

— Я в порядке.

Лирика покачала головой. Если она заснёт, то обязательно встретится с Эрхи. Им было о чём поговорить. Увидев выражение лица Лирики, Брин кивнула. Однако она не стала гасить все лампы, сказав, что оставит одну.

После того, как Брин ушла, Лаув, наблюдавший через дверь, подошёл ближе, и Лирика погладила его по голове. Прищурившись и приняв довольное выражение лица, рыцарь вышел. Девочка легла на кровать и закрыла глаза.

❖ ❖ ❖

Это была не пустыня, а пляж. День стоял ясный и яркий. Солнце сильно светило, но не было ни жарко, ни душно. Красивое море напоминало о коралловых островах на западе. Шум волн бодрил. Белый песок под ногами усеяли не ракушки, а драгоценные камни. Пока Лирика любовалась ими и с восхищением старалась подбирать, она увидела чьё-то приближение.

— Вам нравится?

Девочка подняла голову и посмотрела на Эрхи. Встав, она раскрыла ладонь и показала ему.

— Смотрите, красиво, не правда ли?

Эрхи улыбнулся, глядя на разноцветные драгоценные камни в её руке.

— Да, но, так или иначе, это сон.

— Хм, но ощущение от вида чего-то прекрасного всё равно останется, верно? Как говорит мама, «всё мимолётно».

Лирика лучезарно улыбнулась. Эрхи помолчал, а затем кивнул.

— Ваша мама мудра.

— Да, даже если во сне, это место кажется реальным, и красота драгоценностей сохранится в моём сердце, как и этот прекрасный пейзаж. Остаётся только наслаждаться в своё удовольствие.

Эрхи хлопнул в ладоши.

— Хорошо сказано.

— Вам есть что сказать?

Когда она слегка взглянула на него, он вежливо извинился:

— Я прошу прощения за то, что использовал ваше тело, не сказав вам.

— Как вы сделали это? Если бы меня увидели, пошли бы слухи, что я хожу во сне. Как вы использовали моё тело?

— Всё потому, что принцесса смелая и у неё большое сердце…

— …

Эрхи вздрогнул, когда глаза Лирики сузились ещё больше.

— Я говорю серьёзно. Если бы принцесса ненавидела меня или видела бы во мне врага, я бы ничего не смог сделать. И Альтерис тоже помог мне.

— Вы правда знали моего отца.

— Знал. Никогда не подумал бы, что Альтерис в кого-то влюбится. Как его друг, я счастлив, — с улыбкой произнёс Эрхи.

Тогда Лирика поняла.

«Вот оно что. Я обрадовалась, когда узнала, что Эрхи и мой отец, казалось, знали друг друга. Вот почему я расслабилась рядом с ним. Отец больше не казался одиноким…»

У него, как у дракона, был близкий друг, с которым теперь он смог встретиться снова.

— Эрхи.

— Да.

— Есть только один дракон?

— Да, только один.

— Должно быть… — Лирика глубоко вздохнула и выдохнула, — ему очень одиноко.

— Это мысль свойственна человеку но… Да, возможно, ему одиноко. Может, мне следовало создать ещё одного. Но я решил, что лучше иметь одно такое сильное существо…

Слушая бормотание Эрхи, Лирика вопросительно посмотрела на него.

— Создать? — спросила она, неосознанно слегка повысив голос.

Эрхи посмотрел на неё и улыбнулся.

— Я первый волшебник, тот, кто поднял остров над морем. — Он указал на Лирику. — Точно так же, как вы создали Игнарана, я создал дракона.

— Но это не одно и то же?!

— Суть одна.

Лирика непонимающе посмотрела на него, а затем спросила:

— Т-тогда в легенде о сотворении мира, выходит, а. Перво-наперво Эрхи. Буквально, значит…

— Это я.

Эрхи усмехнулся. Драгоценности выпали из рук Лирики.

— Это, это же…

Эрхи дважды хлопнул в ладоши, и появились красивый стол и стулья из песка.

— Так, давайте сядем и поговорим. Принцесса, вы в порядке?

— Получается, вы Бог?

— Нет. Разве не было бы большим богохульством сказать, что я бог? — серьёзно спросил Эрхи.

— Но остров над морем…

— Это история про другой остров. Здесь же уже есть океан и мир, верно?

— А.

Лирика наконец успокоилась и села. Стул, сделанный Эрхи из песка, на ощупь был гладким, как хорошо отполированный камень. В нём то тут, то там сверкали драгоценности. Её разум достаточно успокоился, чтобы заметить эти вещи. Эрхи тоже сел, тогда Лирика снова отметила, что его тёмно-синие волосы очень длинные. Настолько, что волочились по песку.

«Если подумать, тогда во сне у отца были тоже длинные волосы. У всех людей в прошлом так?»

Лирика невольно представила себе Фиорда с длинными волосами.

«Ему идёт».

Он стал бы ещё красивее. Мысли Лирики быстро вернули её к реальности.

— А, если вы создали отца, тогда вы дедушка?..

Принцесса спросила, не подумав, и у Эрхи широко раскрылись глаза. Он резко встал, в мгновение ока приблизился к ней и крепко обнял.

— Принцесса, как вы можете быть настолько очаровательной? Подумать только, вы и есть последний волшебник, мне несказанно повезло. Ну-ка, повторите ещё раз.

— Дедушка?

— У-ху-ху, — Эрхи издал странный смешок.

Через мгновение он откашлялся и отступил со словами:

— Я вёл себя неподобающе по отношению к взрослой леди. Приношу свои извинения. — Эрхи снова сел. — Я много чего сделал, но ничего не осталось. Кроме Альтериса. Альтерис… — Он замолчал и поднял голову в раздумье. — Как принцесса и Фиорд, мы с Альтерисом тоже друзья. Хотя это не те отношения, которые следует так называть.

— Хм…

Лирика кивнула, хотя и подумала, что это немного не то. Не то чтобы она знала лучше, чем человек, непосредственно вовлечённый в эти отношения.

Эрхи улыбнулся и тихо произнёс:

— Лирика Нара Такар, последний волшебник.

Её спина невольно выпрямилась. Почему-то она переживала, когда к ней обращались полным именем.

— Начало и конец обязательно должны быть симметричны. Ваша сила велика. Она глубока и широка, как море.

Лирика перевела взгляд на море. Голубое, широкое и прекрасное. С глубокой, тёмной, бездонной пропастью.

— Вы можете исполнить любое своё желание. Можете воскрешать мёртвых, играть с разумом людей, отматывать время назад, поднимать землю из моря и опускать её обратно. А можете создать идеальный мир, где все вас любят и уважают.

Лирика посмотрела на Эрхи.

— Каково ваше желание?

Она перевела взгляд на море, потом снова на мужчину.

— Здорово иметь возможность делать что угодно, но если делать лишь то, что хочешь, в конечном итоге захочется результатов, которых изначально не хотел. — Лирика улыбнулась. — Мне достаточно быть просто волшебной девочкой Лирикой.

На лице Эрхи нарисовалась улыбка.

— Я понимаю, почему последний волшебник — принцесса. Нет, этого вполне достаточно.

— А я всё равно не понимаю.

Лирика наклонила голову, а Эрхи посмеялся.

— Альтерис пытается найти другой способ снять проклятие.

— Другой способ?

— Да, но разве принцесса не сможет найти правильный ответ?

— Звучит как очень безответственный способ возложить бремя на другого.

Эрхи рассмеялся со словами: «Меня поймали».

— Когда я только создал Альтериса, я думал, что он будет справедливым королём, лишённым эмоций. Сильнее и разумнее остальных. Тот, кто правит Островом Волшебников, но… — Эрхи горько улыбнулся. — Ни один человек не хотел служить существу, которое не могло никому сопереживать, как королю.

— Ах… — Лирика издала небольшой шум.

— Ответ на проблему, исключающую эмоции, вызывал у людей чувство несправедливости. Альтерис не мог правильно судить о таких вещах.

— Потому что эмоции важны.

— Да, например, абсурдно подходить к убийству ребёнка, думая, что, поскольку он был маленьким, на него ушло не много денег, а поскольку он слабее, ему легче умереть, чем взрослому.

Глаза Лирики расширились, но она кивнула. Решение проблемы без эмоций не могло быть правильным решением. Эмоции — это то, что волнует людей больше всего. Если исключить привязанность, что будет иметь значение между людьми?

— Но теперь, когда Альтерис стал человеком, когда он познал не только страдания человеческого бытия, но и приобрёл драгоценных ему людей — тех, кого хочет защищать, и того, кого полюбил, — я благодарен за это.

Эрхи с нежностью посмотрел на Лирику.

— Я ничего не сделала, — смущённо произнесла она. — Всё из-за мамы.

Эрхи только рассмеялся.

Лирика прочистила горло и спросила:

— Так как же мне снять проклятие?

— Вообще-то, снять проклятие — не проблема. Принцесса, у вас всё получится.

— Разве я смогу?

— Сможете. Превратить Альтериса в дракона несложно. Вы ведь уже делали это раньше, не так ли? Превращали кошку в человека, вот так, — сказал он и показал магический круг.

Тот же самый, который использовала Лирика.

— Точно! Как?..

— Потому что я результат вашей магии. Конечно, я знаю. — Мужчина улыбнулся, убрал магический круг и продолжил: — Но Альтерис беспокоится о другом.

— Что произойдёт после того, как он станет драконом.

— Да, потому что, став драконом, он потеряет все свои эмоции. В таком случае…

Эрхи замолчал и посмотрел на Лирику. Альтерис не мог поделиться своими переживаниями ни с ней, ни с Рудией. Вот почему он посетил призрачную сущность, разбудил её и поговорил с ней. Если ему предстоит снова стать драконом… Разве в конечном итоге не откажется ли он снова испытывать чувства, решив, что они лишь помеха и не более того? Неправильно, чтобы человек, обладающий такой огромной силой, испытывал к кому-то чувства. Чтобы тогда произошло?

— Может случиться так, что он уйдёт от тех, кого любит сейчас, потеряет их и причинит им боль. Вот о чём он беспокоится.

Лирика кивнула. Она тоже больше всего переживала по этому поводу.

«Снова бросят», — острое чувство пронзило мысли.

Когда выражение её лица потемнело, Эрхи произнёс:

— Альтерис прилагает все усилия, чтобы предотвратить это. Не волнуйтесь так сильно.

— Но…

— И уверен, что вы, принцесса, сможете это сделать. Только я не могу дать вам ответ.

Лирика тихо вздохнула. Эрхи встал и взмахнул рукой, отчего солнце начало быстро садиться.

— А теперь возвращайтесь ко сну. Детям нужно рано ложиться спать. — Он подошёл и поцеловал Лирику в лоб. — Всё будет хорошо.

Она закрыла глаза от щекотки. Мир вокруг погрузился в глубокую тьму.

❖ ❖ ❖

На удивление, сон был крепким и сладким, а после пробуждения её встретило чрезвычайно бодрое утро.

Лирика спала так крепко, что когда проснулась, солнце стояло уже высоко в небе. Фрейлина принесла таз с тёплой водой. Таз был сделан из чистого белого фарфора с золотой каймой и затейливой росписью в виде малины и белки. Узор нравился Лирике, поэтому она пользовалась им по сей день. После окончания умывания Брин улыбнулась и помогла ей переодеться.

— Вы так крепко спали, что я не могла вас разбудить. Но я рада, что вы хорошо выспались.

— Мх.

Посмотрев в зеркало, Лирика увидела, что её лицо разгладилось после крепкого сна. Она наклонила голову.

— Но снаружи, кажется, шумно.

— А, Его Высочество вернулся.

— Неужели?!

Лирика вскочила с места. Не закончив приводить себя в порядок, она выбежала в приёмную. Атиль, Джаз и Пай разговаривали между собой. Принц перевёл на неё взгляд. Он усмехнулся.

— Привет, спящая принцесса.

— Атиль!!!

Лирика подбежала к нему в одних носках и крепко обняла. Юноша расхохотался.

— Атиль, Атиль.

— Я же не умер и всё такое, так что с тобой? М?

Похлопывающая рука приободрила её и успокоила. Лирика обняла его ещё крепче.

— Всё было плохо, ты вернулся намного позже запланированного и не связывался со мной, плохо.

Пока Лирика ворчала, Атиль снова улыбнулся.

— Да, да. Брат поступил неправильно. М? У меня есть для тебя подарок.

— Подарок? — спросила Лирика, подняв голову, и Атиль кивнул.

— Да, так что садись. И надевай обувь всё-таки. Ну-ка.

Атиль усадил Лирику к себе на колени. Её ноги в шелковых носках болтались. Атиль наклонился и надел туфли, переданные Брин, а затем легонько потрепал сестру по щеке. По его лицу расплылась улыбка.

— Ты так волновалась?

— Конечно, волновалась, — проворчала Лирика и жестом попросила фрейлину принести чай.

Пусть прибывшие уже пили чай, горничные убрали со стола и принесли новые угощения. Также для Лирики перед едой подали небольшой бутерброд. Она взяла чашку, сидя на коленях Атиля. Насыщенный вкус чая с большим количеством молока и сахара был восхитителен. Она взглянула на улыбающихся Пая и Джаза, казалось, наслаждавшиеся развернувшейся перед ними сценой.

«Стыдно».

В каком же глупом свете она предстала. Лирика попыталась соскользнуть с колен Атиля, но он потянул её обратно за талию.

— Ну? Как поживала?

Надувшись, она ответила:

— Разве не мне следует спросить тебя?

— Похоже, у тебя всё хорошо. Мне тоже было весело. Я встретил людей за барьером.

— Правда? Они есть?

Раньше он никого не встречал, наверное потому, что выходил на короткое время. Но в этот раз всё иначе, и Лирика тоже заволновалась.

— Мх, они действительно отличаются от нас. И выглядят немного иначе?

Пай кивнул в ответ на слова Атиля.

— Я был поражён. И дома, и деревни совершенно отличаются от наших… Если бы не артефакт, нас бы уже давно поймали.

Им очень помог артефакт «камуфляж», который маскирует чужое присутствие под окружающую среду.

— Деревня приграничная, поэтому слаборазвита, но туда приезжают иностранные торговцы. Там продавалась, как называлось-то? — наклонив голову, спросил Атиль.

— «Шпилька», — ответил Пай.

— А, точно.

Атиль кивнул и достал из кармана шпильку, завёрнутую в носовой платок. Лирика вздохнула от восхищения. Это была великолепная шпилька из перламутра и хрусталя, коралла и нефрита. Создавалось ощущение экзотики с превосходным мастерством.

— Это продают в приграничной деревне?

— Торговля там, вроде, развивается хорошо. Торговец сказал, что ему потребовалось три месяца, чтобы добраться до той отдалённой деревни. Он искал особые травы?

Джаз покачал головой.

— Эти леса они называют проклятой землёй.

Лирика улыбнулась в ответ и произнесла:

— А, полагаю, так и есть.

Рат кивнул.

— Мы получили много нового от торговца. В том числе сладости. Как ни странно, в них нет сахара… Вместо него продавали конфету под названием ёт¹. Также у них много красивых тканей. Было бы интересно поторговать с ними.

¹ Корейская традиционная сладость.

— Но военные совсем отличались от наших, да?

Атиль улыбнулся, а Пай кивнул.

— Кажется, у них нет знати. Можно сказать, там идеальная централизованная система.

— Нет знати? Кто же тогда правит страной? — спросила Лирика с широко раскрытыми глазами.

Атиль слегка улыбнулся.

— Чиновник, посланный королём.

— Значит, чиновники — это дворяне?..

Лирика нахмурилась, а Пай покачал головой.

— Я не мог задавать слишком много вопросов, но это определённо что-то новое. Деньги тоже выглядят по-другому… Если мы будем торговать с ними, как будет рассчитываться валюта? Но, к нашему облегчению, золото и серебро принимались. — Пай улыбнулся. Его лицо стало светлее, похоже, это принесло свои плоды. Он снова заговорил: — Я рад, что был в числе первых. Нет ничего лучше, чем получить информацию заранее.

— Похоже, за той страной ещё много чего. Приграничные деревни напоминают наши, — произнёс Джаз.

— Точно! Даже страшновато, но… — Пай искренне поделился: — Увидев всё своими глазами, я ещё больше взволнован.

Атиль рассказал обо всём, что видел и слышал. Если здесь демоны водятся только в море деревьев, то там они распространены повсеместно. О волшебниках или артефактах также нет упоминаний. У них совершенно другой язык, и отсутствие артефактов раздражало бы. В далёкой стране не едят хлеб, но выращивают культуру под названием рис, способ его употребления и внешний вид совершенно иной. Белые зерна готовят на пару и едят как есть, а называют это «рисом». Вот о чём он рассказывал.

Лирика кивала и слушала. Пай и Джаз тоже время от времени добавляли что-то от себя. Когда Лирика доела, они переглянулись.

— Тогда мы уйдём первыми, — произнёс Пай.

— Я тоже буду ждать в комнате Чёрного Дракона, поэтому можете спокойно поговорить.

При докладе императору оба должны стоять рядом с принцем, поэтому они не могли просто так покинуть дворец. Атиль кивнул и жестом позволил им удалиться. Джаз и Пай поклонились Лирике, прежде чем выйти. Принцесса взглянула на фрейлину, и та тоже покинула гостиную вместе с Лаувом.

— Итак, в чём дело? — спросил Атиль.

— Атиль.

— Да.

— Знаешь, а что если… — Лирика говорила нерешительно. — Что, если отец станет драконом и покинет нас?

— Он обещал стать драконом-хранителем и остаться со мной?

— Э-это верно. Дело не в том, что он больше не будет любить маму…

— Потому что у драконов нет эмоций? Но разве ты не можешь просто снять проклятие и снова сделать его человеком?

Лирику одновременно ошеломили и шокировали слова Атиля.

— А что, если отец этого не захочет?

— Почему?

— Почему, потому что…

— Нет, даже если дядя потеряет свои чувства, он сделает это, если решится, верно? Я уверен, он приложит усилия.

«Ты напрасно беспокоишься», — говорило выражение лица Атиля, и Лирика расстроилась. Как была бы потрясена и убита горем её мать, если бы такое произошло. Они же близки друг другу. Неужели Атиль совсем не волнуется? Атиль… Он настоящий. Лирика поразилась болезненному чувству. Словно в сердце вонзили нож.

«Нет, Лирика. Все думают о тебе как о настоящем члене семьи».

Быстро взяв себя в руки, Лирика с трудом подняла глаза. Хотя ей не понравилось беззаботное выражение лица Атиля.

— Ты правда так думаешь?

— А как иначе, — спокойно ответил Атиль.

Лирике стало не по себе, но у неё не хватило сил протестовать, поэтому она просто кивнула. Ей хотелось поделиться своими переживаниями, чтобы избавиться от разочарований, но каким-то образом разочарование только накопилось. Атиль похлопал сестру по спине и поднялся.

— Если ты волнуешься, мне поговорить с ним?

— Н-нет.

Лирика покачала головой.

— Если ты так говоришь, тогда придётся сделать всё самому.

— Хм, так и есть, но...

Юноша выглядел обеспокоенным, и Лирика улыбнулась. Он грубовато погладил сестру по голове.

— Нужно идти докладывать. Но для начала мне хотелось увидеть тебя.

Слова Атиля заставили Лирику слегка улыбнуться.

— Спасибо.

— Не стоит.

Когда Атиль покинул комнату Белого Дракона, Лирика тихо вздохнула. Она посмотрела на подаренную коробку. Подарок, красочно выполненный в форме цветка, сверкал. Она улыбнулась, подумав, что Атиль сам выбрал его и завернул в носовой платок.

«Может, как и сказал Атиль, я волнуюсь напрасно?»

Никто не говорил ей волноваться.

«Если бы только я не была волшебницей».

Тогда, возможно, она чувствовала бы себя спокойнее, как Атиль.

Брин подошла к ней и спросила:

— Принести вам поесть?

— М? Нет, спасибо. Лучше взгляни.

— Боже, очень красиво. Мастерство изготовления превосходное, — в первую очередь подметил взгляд Сол. — Удивительно, мы никогда раньше не взаимодействовали с другими народами. Было бы лучше, если бы они были слабее нас. — Это было откровенное и честное заявление. — Но, глядя на мастерство, я не думаю, что это так, поэтому я в замешательстве.

Лирика оглянулась на неё.

«У Атиля, должно быть, сейчас самые сложные мысли. Что произойдёт, если начнётся война с другой страной? Просто знать, что отец, став драконом-хранителем, останется рядом с ним, — большое утешение».

Нынешняя работа Атиля, должно быть, слишком сложна, чтобы разбираться с Лирикой, которая говорит о любви и тому подобном. Ей казалось, что она говорила о чём-то бесполезном. Передав украшение горничной, Лирика встала.

— Я пойду в библиотеку.

— Да, хорошо.

Весь день Лирика провела в библиотеке за чтением. Ни одна из историй не укладывалась у неё в голове, но она заставляла себя читать. Лирика думала, что ей станет лучше, но этого не произошло, поэтому, сев на подоконник и обняв книгу, она глядела в окно и в итоге задремала.

❖ ❖ ❖

Мать плакала. Рядом с ней плакал Атиль. Когда она с удивлением подошла к ним, они подняли головы и закричали:

— Это всё из-за тебя! Если бы ты только не сняла проклятие! Из-за тебя нас бросили!

Это твоя ошибка. Если бы ты справилась лучше, мы бы не закончили так.

❖ ❖ ❖

Лирика удивлённо открыла глаза. Она задремала на мгновение, и ей приснился этот сон. Сердце колотилось, и девочка покрылась неприятным, холодным, липким потом. Она не могла забыть обиженные выражения на лицах. Лирика находилась в более тяжёлом состоянии, чем предполагала. Будущее семьи в её руках. Даже если она старалась не думать об этом, сознательно или нет она находилась под давлением. Её семья уже однажды распалась. Мысль о том, что она может снова потерять семью, пугала.

— …

Чувствуя себя крайне подавленной, Лирика закрыла книгу, которую читала. Пустой желудок резко обострил чувства, но есть по-прежнему не хотелось.

«В такие моменты…»

Нужно встретиться с Фиордом. Увидев, как он энергично работает, она сможет немного взбодриться. Лирика встала и обратилась к Брин и Лауву. Фрейлина сказала, что будет рада переодеть её в одежду для прогулок. Рыцарь попросил отправиться с ней, но Лирика покачала головой. Прыгать с помощью магии в одиночку — для неё ещё было нормально, но она боялась делать это с кем-то.

«Нет, не такой, — сказала Лирика, когда Брин достала модный наряд. — Что-нибудь простое».

Чтобы они могли просто гулять по улицам вместе, если это возможно.

«Аха», — проговорила Брин и быстро одела её как дочь богатого купца.

Улыбнувшись Лауву, который беспокоился всё ли с ней будет в порядке, Лирика исчезла.

❖ ❖ ❖

Дворецкий вежливо провёл принцессу после того, как она показала круглую серебряную табличку. Маркграф Игнаран велел ему отнестись к любому, у кого есть эта табличка, с уважением и немедленно связаться с ним. Временные жилища теперь были вполне пригодными для жизни, а строящийся особняк будет готов к следующему году. Лирика проводила время в гостиной, разглядывая украшения на каминной полке. Когда дворецкий отправил послание, Фиорд стремительно вернулся с места работы.

— Лири.

Лирика улыбнулась, увидев, как он бежит к ней. Фиорд сразу заметил тени на её лице. Он провёл принцессу в более уединённую комнату, расположенную рядом с гостиной. Это была его спальня.

— Пожалуйста, подождите немного.

— Мх.

Лирика села на стул, обитый гладким бархатом. Фиорд вошёл в отдельную комнату, быстро переоделся и вышел. Он опустился на одно колено перед сидящей Лирикой.

— Что-то случилось? — спросил Фиорд, взяв её за руку.

Лирика посмотрела в его прекрасные золотисто-красные глаза. Глаза человека, который ей нравится. Но почему сейчас она испытывала боль? Несомненно, он подбежал к ней, чтобы утешить, но почему-то, увидев его лицо, она задалась вопросом, знает ли Фио о её чувствах? Только негативные мысли приходили в голову.

— Фио.

— Да, принцесса.

— Почему ты так добр ко мне?

Даже для неё самой этот вопрос показался заданным невпопад. Фиорд внимательно посмотрел на её выражение лица. Скрытые за тенью глаза ей не шли. Он собрал всю мою искренность, стараясь, чтобы слова звучали как можно легче, но не слишком легко, чтобы вложить в них правдивость.

— Потому что вы мне нравитесь, принцесса.

В тот момент, когда юноша улыбнулся и ответил, лицо Лирики на мгновение исказилось… И тут она бросилась на него. Её рука крепко вцепилась в воротник его рубашки, практически прижав Фиорда к полу. Юноша выглядел удивлённым, оказавшись глазами перед коленями Лирика. Стоило ему попытаться приподнять верхнюю часть тела, как он ушибся.

— Тебе больно–

Кап.

Что-то упало ему на щёку. Когда он поднял голову, её бирюзовые глаза наполнились влагой. Фиорд замер. Полились слёзы — настолько горячие, что, упав на кожу, обжигали. Он не знал, что делать.

— Ык, хык–

Голос охрип. Лирика почувствовала себя такой глупой. Что она делает перед Фиордом? Собирается выплеснуть на него свои чувства? Но… но он сам так сказал. И всё же его нравится могло отличаться. Ей не хотелось быть просто особенной. Неужели она правда ему нравится? По-настоящему? В таком случае отчего, услышав эти слова, ей стало так больно? Безответная любовь внезапно вызвала столь болезненную печаль.

Ей было так грустно, что она не могла перестать плакать. Фиорд опустошённо смотрел на Лирику. Ему хотелось как-то остановить её слёзы. Должно быть, он сделал что-то не так. Допустил ошибку. Ошибся ли он, сказав, что она ему нравится? Разве ему нельзя было говорить? Но эти слова он произносил не раз, а всё время, поэтому думал, что и сейчас всё будет в порядке. Ему не стоило говорить столь искренне? Но он всегда вкладывал один и тот же смысл.

«Моя любимая, самая драгоценная принцесса на свете, принцесса-малиновка».

— Принце...

— Фио, — сказала Лирика, перебивая его.

— Да.

— Эти слова... — Она моргнула, и слёзы снова потекли.

— Они предназначены тому, кто мне действительно нравится.

— Они предназначены только для одного человека.

— О чём…

— Фио.

В ожидании дальнейших слов Фиорд уставился на Лирику, запинающуюся сквозь слёзы. Она единственный человек. Единственный человек, который ему действительно нравится. Единственный. Поддерживая себя руками, он поднял верхнюю часть тела под углом и поцеловал её в щёку, солёную от слёз. Фиорд заглянул в расширившиеся глаза принцессы.

— Это вы. — Его губы коснулись уголка глаза, и она зажмурилась, а затем приоткрыла ресницы. — Только вы.

Во взгляде юноши не было и тени улыбки.

— Мне нравитесь вы.

Лирика не могла даже моргнуть, только смотреть в его зрачки, словно приклеившись к ним. Ей казалось, что как только она закроет глаза, всё изменится. Когда Фиорд приподнялся ещё немного, Лирика покачнулась назад и чуть не упала, ахнув, однако он быстро подхватил её. Сидя лицом к лицу на полу, они молча смотрели друг на друга. Фиорд почувствовал лёгкое сожаление, когда она молча смотрела на него. Неужели ему не стоило ничего говорить? Но…

Раньше любое недопонимание не имело для него значения. О нём ходило много сплетен и пренебрежительных высказываний. Дворяне из благородной фракции называли его предателем, люди императора говорили, что Фиорд летучая мышь и ему нельзя доверять. Злословие, которое стало более раздутым после того, как он перестал танцевать на балах, доходило до его ушей, хотел он того или нет. Помимо этого, было множество разговоров о его происхождении и человечности. У него не хватало духу распутывать этот клубок. Он мог пустить всё на самотек. Но… это недоразумение было невыносимо.

Услышать от Лирики что-то вроде: «Говори это только тому человеку, кто тебе нравится», — даже если ей хотелось плакать от своих же слов. Он не мог вынести, что его намерения неправильно поняли. Он не мог допустить, чтобы Лирика неправильно поняла его чувства и мысли по отношению к ней. Её лицо было полностью залито слезами. Его внимание привлекли капельки слёз на её длинных ресницах. Внезапно их взгляды встретились.

В конце концов, Фиорд не выдержал. Слегка отводя взгляд в сторону, он произнёс:

— Встанем для начала–

Но Лирика схватила его за обе щеки.

«Какая смелость, — подумала она про себя. — Потрясающе».

Ей казалось, что она может сделать что-нибудь смелое. Необъяснимый прилив сил и мужества поднялся откуда-то изнутри. Что бы она ни сделала, Фиорд примет её. Потому что нравится. Нравится. Нравится Фиорду. Её щеки вспыхнули от жара. Уголки глаз стали горячими. Их взгляды снова встретились. Фиорд три-четыре раза моргнул, глядя на сверкающие глаза Лирики. Её раскрасневшиеся щёки выглядели прекрасно.

— Скажи это ещё раз.

Бесстыжие слова. Но ему они показались довольно милыми, потому что в них чувствовался восторг человека, который уверен, что его любят. Юноша почувствовал, как его собственные щёки тоже покраснели. Трудно определить, что горячее — ладонь Лирики или лицо Фиорда.

— Вы нравитесь мне.

Лирика отпустила его щёку, но только для того, чтобы обнять. Фиорд коротко вздохнул. Она крепче обняла его, и он почувствовал лёгкое оцепенение. Фиорд думал о Лирике как о сияющей луне. Ему оставалось только смотреть вверх и наблюдать, как она садится с востока на запад, но не в силах прикоснуться. Нет, на самом деле, ему хотелось прикоснуться. Но тогда, если бы он мог протянуть руку и дотронуться до неё, это была бы не луна. Фиорд ждал, когда взойдёт луна, следил за ней, а когда она заходила, ждал, когда она снова взойдёт. Иногда на луну даже лают. Разве луна не простила бы за такое? Фиорд, который так много думал, не мог поверить в происходящее сейчас.

Дун.

Дун.

Дун.

Но его сердце билось громко, как барабан. Он чувствовал дыхание Лирики. Руки, обнимавшие его, были крепкими, а температура тела — горячей.

— Фио, — прошептала Лирика ему на ухо.

Волосы щекотали. Её голос дрожал.

— !..

На мгновение он пришёл в себя. Ошеломлённое ощущение улетучилось. Всё стало странно ясным и чётким. Он услышал стук своего сердца в ушах. Звук биения собственного сердца. То есть, в таком случае…

Сухо сглотнув, Фиорд нерешительно поднял руку. Она была какая-то вялая, словно принадлежала кукле, а не ему. Когда он нежно обнял её, Лирика усилила объятия. Перед глазами будто закружило. В таком случае, то есть… Всё так, как он думает? Неужели?..

Фиорда нравилось, в какой непосредственной близости они были. Один восторг от того, что можно держать друг друга лицом к лицу. Однако ему хотелось смотреть на неё. Теперь он понимал, почему ранее Лирика держала его за лицо. Немного отстранившись, Фиорд смело взял её за подбородок. Лирика послушно отдалась его прикосновению и подняла голову.

Увидев выражение её лица, в котором смешались смущение и радость, Фиорд тоже засмеялся. Они смотрели друг на друга и смеялись. Фиорд отпустил её и наклонился, свободно обняв Лирику за талию. Их лбы слегка соприкоснулись.

Что сказать?

Стоит ли?

Для начала стоит встать.

Но из его уст вылетели странные слова.

— Что-нибудь, вам что-нибудь нужно?

Какой глупый вопрос. Фиорд сокрушался. Это не то, что ему хотелось сказать, но одновременно то. Поскольку он осмелился быть с ней, Фиорду хотелось ей что-то подарить.

Словно прочитав его мысли, она посмотрела ему в глаза и улыбнулась. А потом произнесла самые сладкие слова на свете:

— Тогда, пожалуйста, отдай мне всё.

❖ ❖ ❖

Как ни хотелось им остаться в объятиях друг друга, из живота Лирики раздалось довольно громкое урчание, и они поднялись с пола. Фиорд велел приготовить еду и сначала принёс виноград, который принцесса никогда раньше не видела.

— В море деревьев есть дикий виноградник. Довольно большой, и имеет приятный вкус.

— Двух разных цветов?

— Да, интересно, не правда ли? — ответил Фиорд и опустился на сиденье рядом с Лирикой.

Диван слегка накренился в сторону. Их руки, плечи и ноги соприкоснулись. У Лирика снова забилось сердце. Несколько иначе, чем во время объятий. Теперь, когда всплеск эмоций утих, её накрыла новая волна смущения. Но ей было приятно сидеть рядом с ним, приятно находиться рядом. Хотя она не отрывала взгляда от винограда.

Виноград, поданный на стеклянной тарелке грушевидной формы, представлял собой прекрасное сочетание прозрачного зелёного и светло-фиолетового цветов. Ягоды были очень крупными и похожи на драгоценные камни. К блюду прилагалась изящная серебряная вилка с двумя зубцами. Фиорд поднёс зеленую виноградину ко рту Лирики.

«Ва-а!»

Щёки Лирики покраснели, но она послушно открыла рот. Целая виноградина отправилась внутрь. Она надкусила её, и из неё полился сладкий сок.

— !!!

Пахло очень вкусно. Мягкая сладость наполнила рот, а обоняние уловило цветочный аромат. Фиорд засмеялся, увидев выражение лица Лирики.

— Понравилось?

— Да. Что это? Почему оно такое сладкое?

— Я тоже сначала удивился.

На этот раз Фиорд протянул светло-фиолетовую виноградину. Она открыла рот чуть смелее, чем раньше. Мякоть была настолько твёрдой, что при жевании издавался хрустящий звук. У светло-зелёного винограда отсутствовала всякая кислинка, но в этом её было как раз столько, сколько нужно. И снова запах.

— Пахнет очень сладко.

Фиорд улыбнулся и потянулся за следующим виноградом, но Лирика остановила его.

— Я-я сама поем.

Фиорд с сожалением убрал руку. Лирика опустошила большую стеклянную тарелку. Только тогда она поняла, что была очень голодна, а нервы были на пределе. Виноград оказался удивительно вкусным. Его было достаточно, чтобы утолить голод.

— Принести ещё?

— Нет, если съем ещё, потом ничего не смогу поесть из-за сытости.

Лирика отложила вилку. Фиорд быстро поймал опустевшую руку в свою. Он слегка ослабил хватку, а затем его пальцы проскользнули между её и переплелись.

«Ва-а».

Как будто влюблённые держатся за руки. И тут она подметила, что ни на нём, ни на ней нет перчаток. Их руки были обнажены. У Лирики внутри будто бы всё перевернулось вверх дном. Но она не хотела его отпускать.

«Куда деть руки? Оставить на колене Фиорда?»

Пока она размышляла, он спросил:

— Что-то случилось?

Лирика рассеянно посмотрела на него, на мгновение не разобрав, о чём он говорит. Но вскоре вспомнила, зачем она здесь.

«Я совсем забыла!»

Прибыв сюда с грузным видом, она думала только о Фиорде.

— Эм, нет, это…

Поколебавшись, Лирика без утайки и тихо рассказала ему всё. Фиорд не особо удивился и спокойно выслушал её. В конце он кивнул, когда Лирика даже высказала небольшую жалобу: «Атиль слишком беззаботен».

— Лири.

— М?

— Как насчёт того, чтобы поговорить с матерью?

— А? — Лирика удивлённо посмотрела на него.

Фиорд со слабой улыбкой произнёс:

— Разве вам неспокойно не потому, что вы пытаетесь взять всю отвественность на себя? То же касается сна о матери.

— Но…

Можно ли ей говорить об этом?

— Конечно, можно, — сказал Фиорд и крепко сжал её руку, словно подбадривая. — Если она расстроится и попросит не говорить об этом, я утешу вас.

— Мх.

Эти слова придали ей смелости. Лирика взяла его за руку и встала. Фиорд последовал её примеру.

— Спасибо, Фио.

— Не стоит благодарностей.

Лирика посмотрела на руку, которую держала, а затем нерешительно подняла глаза.

— Фио, опустись на минутку.

Хотя юноша озадачился, он послушно наклонился. Лирика внезапно приподнялась на пятки и поцеловала его в щёку.

— !!!

Фиорд отшатнулся, схватившись за щёку. Лирика рассмеялась, а он покраснел и слегка отвёл взгляд. Тут его осенила мысль, и юноша быстро заговорил:

— Принцесса, позвольте сначала рассказать мне, не говорите им первой.

— Что? А-а-а.

Лирика быстро сообразила, что он имеет в виду разговор с родителями. Она уже думала рассказать об этом, как только вернётся.

— Расскажешь?

— Да, я сам им скоро расскажу.

— Мх, я только вскользь упомяну маме с папой.

Поговорив ещё немного, Лирика взмахнула рукой и исчезла по волшебству. Пока он гладил себя по щеке и обдумывал последние слова, снаружи кашлянул камергер.

— Передали, что еда готова.

Фиорд тихо произнёс:

— Готова. Можете разделить её.

Повар возмутился, а сотрудники повеселели. Камергер тихо удалился.

«Знакомство с родителями».

«Я рад, что я маркграф».

«Несмотря ни на что, они же не убьют меня и не отдадут титул кому-то другому, верно?»

Фиорд тихонько засмеялся, потирая шею.

❖ ❖ ❖

Рудия до сих пор была при полном параде. После банкета с дворянами она ещё не переоделась. Её волосы были убраны в пучок, а на шее висело красочное колье. Сапфир, инкрустированный в подвеску, приобрёл в ночи более загадочное свечение. Отпустив всех слуг, Рудия сидела с открытым окном в кабинете Альтериса. Вскоре через окно вошёл и сам Альтерис.

— Руди, что происходит?

Альтерис, вернувшийся в спешке после того, как зазвонил артефакт экстренной связи, замолчал, увидев жену. Она тем временем медленно поднялась с места.

— Мне нужно поговорить с вами.

Альтерис тихо вздохнул и произнёс:

— Думаю, что было бы лучше передать моё хранилище тебе.

— Я с радостью приму его, дайте мне знать, если вы всё-таки решитесь.

Рудия приподняла голову, и Альтерис рассмеялся. Когда она пошутила, он успокоился. Видимо, ничего серьёзного не случилось.

— Так в чём дело? — спросил Альтерис, и Рудия встала, положив одну руку на талию.

— Лири мне всё рассказала.

— …

Альтерис подавил вопросы, которые вот-вот могли возникнуть, такие, как «что рассказала», «о чём говорила». Говорить первым — пустая трата времени.

— Поэтому ты позвала меня?

Рудия взглянула на него. Она жестом пригласила его сесть, сказав: «Да». Альтерис спокойно сел на диван. Он молчал и ждал, пока заговорит Рудия. Его жена в великолепном наряде и ослепительная настолько, что ему приходилось щуриться, смотрела на него, поджав губы. Альтерис тоже уставился на неё.

— Не знаю, что ты делаешь, но это напрасно, — заговорила Рудия.

— …Что?

— Снять проклятие другим способом или исказить магию. И то, и другое бесполезно, — слова прозвучали чрезвычайно твёрдо.

Альтерис подавил кратковременный прилив гнева. Но резкий сарказм вырвался наружу прежде, чем он успел остановить себя:

— А, да неужели? Я не понимал, что трачу силы впустую. Не знал, что ты готова отказаться от меня, дракона, и жить дальше.

— Если бы я планировала это сделать, я бы сказала об этом сразу.

Рудия подошла ближе к Альтерису. Мода на платья со временем сильно изменилась, и теперь силуэт стал намного стройнее. При взгляде на переднюю сторону чётко подчёркивалась небольшая талия и округлый изгиб ягодиц, который был особенно заметен при взгляде со спины или сбоку.

— Я неудачно подобрала слова. Ха, весь день провела с этими надоедливыми людьми. — Рудия поправила великолепные изумрудные серьги и повернулась к Альтерису. — Это только моё мнение, но я не думаю, что эта проблема решится таким образом. Просто снимите проклятие и превратитесь обратно в дракона. А после решим, что будем делать дальше.

— А что, если я, как дракон, скажу, что ты мне не нужна?

В его голосе по-прежнему звучала резкость. Однако ответный голос Рудии был подобен бархату, мягко прикрывавшему острые углы:

— Тогда я проиграла.

— Проиграла?

— Трудно назвать это вопросом победы или поражения. — Рудия улыбнулась. — Мне начинает казаться, что у нас любовь века.

Рот Альтериса раскрылся от неожиданных слов.

Рудия продолжила:

— Если, став драконом, вы скажете: «Любовь — это помеха. Я ухожу, Руди», — то это станет нашим пределом. Но я так не думаю. Я хочу попробовать ещё раз. Хочу снова окунуться в это чувство.

Суровое лицо Альтериса начало смягчаться.

— Думаю, это будет правильным ответом. Если с помощью магии вы всё-таки снова станете человеком… — Рудия откашлялась и изменила голос. — Он правда любит меня? Не наложила ли магия на него отпечаток? — Сделав театральное выражение серьёзного беспокойства, Рудия посмотрела на него. — Я начну думать в таком направлении. Мой милый и очаровательный волшебник волнуется из-за этого ещё больше.

Альтерис сцепил руки и опустил взгляд на колени.

— Я боюсь.

«Боюсь оставить тебя».

— Я тоже боюсь.

Альтерис поднял взгляд. Рудия улыбалась — тревожно и печально.

— Но я боюсь, что если мы не поступим так, как надо, то возникнут проблемы.

Проблемы всегда таковы, и нельзя пытаться получить ответы на них каким-то другим способом. Нужно быть честными, даже если это стоит потери денег. Так вы не понесёте более серьёзных потерь.

Альтерис вздохнул и раскрыл объятия. Рудия привычно села на его ноги. Обхватив его шею своими тонкими руками, она прошептала:

— Возвращайтесь скорее.

Рудия скривила губы.

— Неприятно иметь дело с дворянами.

Альтерис игриво приподнял бровь.

— Так в этом и была цель?

— Будь осторожен, а то я могу швырнуть им в лицо перчатку.

— Бросай, и я позабочусь об этом за тебя.

Рудия тихонько рассмеялась. Она посмотрела на Альтериса. Две пары похожих, но совершенно разных голубых глаз уставились друг на друга.

— Альтерис, — говорила она шёпотом, — я не желаю постоянства.

В этом мире единственное, что не меняется, — это мёртвые. Живые меняются. Они несовершенны, и с этим ничего не поделать. Глупо стремиться к совершенству, когда мир несовершенен. Так думала Рудия. Альтерис посмотрел на неё. Она слегка улыбнулась.

Любовь тоже изменчива. Началом может быть не что иное, как одна капля дождя. Капли дождя превращаются в воду, текущую по долине, и становятся неудержимым потоком, оборачиваясь в реку, впадающую в море. Впервые Рудия поняла, что любовь может становиться всё сильнее и сильнее.

— Так что возвращайтесь.

Альтерис вздохнул и нежно поцеловал её в губы.

— Я вернусь завтра после того, как закончу с делами.

— Ах, если бы вы задержались ещё немного, я бы поглотила империю.

Альтерис рассмеялся и снова поцеловал её за шутливое замечание.

— Очень жаль. Тогда я мог бы войти во дворец императрицы, понежиться в роскоши и монополизировать тебя.

— Монополизировать?

— Мх, если другие мужчины попытались бы приблизиться к тебе, я бы их покусал.

Альтерис пальцами развязал её колье и слегка укусил за шею, отчего Рудия рассмеялась.

❖ ❖ ❖

Фиорд как можно быстрее разобрался с делами в поместье и отправился на лошади в столицу. Хотя это заняло немало времени, он не сдавался и сумел всё сделать за две недели. Фиорд сменял лошадей и нёсся галопом. Когда он прибыл в столицу, слуги были озадачены его внезапным появлением.

Фиорд снял перчатки для верховой езды и отдал приказ:

— Проси аудиенции в Небесном дворце. Немедленно.

Взволнованный гонец ускакал галопом. Он гадал, что же произошло на границе. И тут же пришёл приказ явиться в Солнечный дворец, а не Небесный.

Фиорд умылся, привёл себя в порядок и сел в приготовленную карету. При въезде в Небесный дворец его встретил камергер императора, глава семьи Сол.

— Проходите.

Камергер провёл Фиорда во внутреннюю комнату императорского дворца. Солнечный дворец велик, и хотя большая его часть открыта для знати, существовало отдельное помещение, предназначенное для императорской семьи.

Фиорд глубоко вздохнул. Постучав, камергер открыл дверь в семейную гостиную. Вся семья сидела на диване. Фиорд сохранял непринуждённую улыбку. Когда он вошёл, Лирика просияла и начала вставать, но Атиль удержал её. Лирика, нахмурившись, посмотрела на брата.

«Хорошо, что хоть один человек приветствует меня», — подумал Фиорд и опустился на колени, чтобы поприветствовать их. Альтерис прервал его, когда он собирался произнести длинное приветствие.

— Встань.

— Да, Ваше Величество. — Фиорд поднялся.

— Ты просил об аудиенции? — Хотя Альтерис явно знал причину визита, его тон был нарочито невинным.

Фиорд поднял голову. Глядя прямо на императора, он произнёс:

— Позвольте ухаживать за принцессой Лирикой.

Альтерис рассмеялся.

— Да неужели? Позволить?

— О чём думать, отказ…

Когда Атиль встал и заговорил, Лирика ударила его в бок, отчего он вскрикнул и схватился за пострадавшее место.

— Ты, ты…

Фиорд отчаянно сдержал смех и сохранил серьёзный вид.

— Я знаю, что во мне есть много недостатков. Но мы с принцессой уже сблизились и…

— А-а-а, я тебя не слышу.

— Атиль, — в конце концов, обратился к сыну Альтерис и указал на дверь. — Если продолжишь в том же духе, уходи.

— Дядя.

Альтерис поднял бровь, и Атиль покорно сел на место. Рудия поднялась и мило улыбнулась.

— Подойди ближе. По поводу ухаживаний за Лири, хорошо, поскольку вы оба ещё дети.

Хотя на лице императрицы сияла яркая улыбка, за словами скрывалась угроза. Фиорд мог интерпретировать эти слова десятками способов.

Они молоды, это просто этап. Обычная детская шутка. Как долго это продлится? У вас должны быть здоровые отношения, верно? И так далее.

Но Лирика сварливо возразила:

— Мама, я уже не ребёнок.

Рудия улыбнулась Лирике.

— Для мамы ты всегда будешь ребёнком.

Перед этими словами принцесса была бессильна. Она коротко сказала «да» и опустила глаза.

Фиорду сказали подойти ближе, но он становился, сделав пару шагов. Если подойти ближе, на него могут напасть. Конечно, что-то подобное никогда бы не произошло на глазах принцессы, но почему-то это его беспокоило?

Лирика встала и сказала:

— Всё в порядке, Фио. Садись здесь.

Она указала на место напротив. Фиорд глубоко вздохнул и сел так бесстрастно, как только мог. В неловкой обстановке они обменялись несколькими словами. Речь шла о работе, о том, как идут дела в поместье и как продвигается строительство.

Наконец Альтерис встал и произнёс:

— Давай немного прогуляемся.

— Да, Ваше Величество. — Фиорд тоже быстро встал.

Лирика с беспокойством посмотрела на них. Фиорд улыбнулся ей, как бы говоря, чтобы она не волновалась. Когда отец и Фиорд вышли из гостиной через другой вход, Лирика набросилась на Атиля.

— Почему тебе всё время нужно задеть Фио?

— Он изначально мне не нравился.

— Я знаю, но…

— Ты знаешь, что он мне не нравится, и всё же вступила с ним в отношения? В отношения?

— Но он мне нравится.

Атиль фыркнул, услышав слова Лирики.

— А, в самом деле.

«Из-за лица?» — он не стал этого говорить вслух. Если попытаться её остановить, шансы на то, что она загорится сильнее, возрастут.

«Надеюсь, они проведут некоторое время вместе, а потом расстанутся. Расстаньтесь уже».

С этими мыслями Атиль посмотрел на тётю. Очевидно, у императрицы были те же мысли, что и у него. То же самое касается и дяди. Разве по возвращении побледневший Фиорд не откажется от своих слов и не сбежит? Атиль надеялся на это.

«Ха, но если он окажется бесхребетным, я и в этом случае буду раздражён?» — всё разочаровывало, с какой стороны ни посмотри.

Рудия подавила горькую улыбку. При таком поведении Атиля она не могла слишком строго судить Фиорда. Нехорошо, когда взрослый обижает ребёнка… Хотя он гораздо выше и сильнее и вот-вот достигнет совершеннолетия, первая мысль, пришедшая ей в голову, была о том, что они дети.

— Так, не волнуйтесь сильно, они просто поговорят.

Рудия налила новую чашку чая. Она чувствовала себя странно. Очевидно, Фиорд не входил в её планы. Она думала, что он умрёт, как только ему исполнится пятнадцать, и никогда не обращала на него особого внимания. И вот, Фиорд здесь, совсем взрослый, самостоятельно добившийся титула маркграфа, теперь приглашает Лирику на свидание.

«Это определённо жизнь, которую спасла моя дочь».

Лирика спасла его. Никто здесь не знал, кроме Рудии. Вполне естественно, что он влюбился в неё. Конечно, Лирика этого не хотела и не надеялась на это. «Люби меня, потому что я спасла тебя», — она не тот ребёнок, который так скажет. Отчего это делало её ещё очаровательнее в чужих глазах, обладатель которых становился нетерпеливее.

Рудия улыбнулась.

— Моя Лири уже выросла.

Ей не нравилось, что оппонентом являлся Барат, но, с другой стороны, разве он не Игнаран? Если бы Фиорд остался юным герцогом Барат, всё было бы проще. Если бы он просто подождал, титул герцога естественным образом перешёл бы к нему.

«Конечно, не думаю, что герцогиня Барат так просто отказалась бы от своего титула».

Однако идея освоения моря деревьев, создания новой территории и получения титула была чересчур радикальной. Слишком велик был риск. Надёжнее было бы убить герцогиню Барат и завладеть её титулом. Так почему же он поступил так? Ради чего?

Рудия прошептала Лирике:

— Думаю, маркграфу очень нравится наша Лири.

Щёки Лирики раскраснелись.

— П-правда?

— Да, иначе он бы не пришёл к нам в таком виде.

— Тётушка.

Атиль возмутился, но Рудия ответила: «Правда есть правда», — поэтому он замолчал.

Лирика поддела брата словами:

— Почему ты так сильно ненавидишь Фиорда? Я понимаю, почему ты так относился к нему в прошлом, но теперь он маркграф, сторонник императора…

Даже если в прошлом Атиль ненавидел Фиорда из-за принадлежности к Барат, разве сейчас он не покинул Барат? Ему обязательно так сильно его ненавидеть?

— А, я просто ненавижу его.

Атиль надулся как ребёнок. Как он мог сказать, что не хочет, чтобы его младшую сестру забрал этот парень? Лирика пристально посмотрела на Атиля и обняла его. Он посмотрел на неё сверху вниз. Лирика посмеялась и крепче обняла его.

— Что?

— Мне очень, очень нравится Атиль.

— Ни с того, ни с сего.

— Да, но ты мне правда нравишься.

Видя, как крепко сестра прижимается к нему, Атиль не мог не подметить, что она видит его насквозь. Выражение её лица было таким забавным, что он не удержался и ущипнул Лирику за щёку.

— О, серьёзно. Что мне с тобой делать? Кто тебя заберёт? Ничего не поделаешь.

— Хм, Фио, м-м-м…

— Наглый рот.

Атиль прикрыл ей рот. Он вёл себя точно так же, как в двенадцатилетнем возрасте. Пока Лирика боролась и ворчала, Фиорд и Альтерис вернулись. Атиль быстро отпустил сестру и сделал вид, что ничего не произошло, сказав: «Что? Что с тобой такое?», — чем вызвал у неё слабый гнев. Рудия посмеялась. Атиль смущённо отвернулся.

— Вкратце, мы всё уладили. — Альтерис слегка улыбнулся. — Разрешение на встречи дано. Я полностью проинформировал маркграфа о мерах предосторожности, так что всё в порядке.

Лирика вскочила со своего места.

— Спасибо!

Альтерис рассмеялся.

— Вы двое идите первыми.

Фиорд вежливо поклонился, уверенно взял Лирику за руку и вышел из гостиной.

— О-о, вы выбрались живыми, — издал возглас камергер.

Было не понятно, дразнит он или нет.

— По милости Его Величества, — безмятежно ответил Фиорд, отвесил камергеру быстрый поклон и продолжил путь.

Выйдя из дворца, он глубоко вздохнул.

— Ты в порядке? Что сказал отец? Он не запугивал тебя или что-то в этом роде? — закидала вопросами Лирика.

Фиорд на мгновение задумался.

«Запугивал. Угроза смерти — это не просто запугивание».

— Нет, не запугивал. Он не такой человек.

И вообще, угрозы — это что-то новенькое. Император был из тех людей, которые просто избавлялись от тех, кто допускал ошибку.

«Он сильно смягчился».

Лирику накрыло облегчение после слов Фиорда. Беспокойство о том, что ему могли сказать что-то недопустимое, улетучилось.

— Я рада.

— Да.

Лирика посмотрела на Фиорда, улыбнулась и помахала рукой взад-вперёд.

— Я всегда ходила с тобой рука об руку, но теперь всё по-другому, да?

— Да, совсем по-другому.

Лирика снова улыбнулась.

❖ ❖ ❖

— Так вы с ним встречаетесь? — спросила Тиаре, широко раскрыв глаза, и Лирика кивнула.

Для двух девочек это была долгожданная прогулка. Они были одеты соответствующим образом и находились в самом популярном ресторане жареной пищи в столице. Лирика и Тиаре заказали много жареной курочки и холодный лимонад. Тиаре кивала в такт рассказу Лирики, издавая нечленораздельные звуки: «понятно», «хо-о», «хм-м».

— Это хорошо.

— Думаешь?

Лирика наклонилась ближе. Тиаре слегка отстранилась и кивнула под напором.

— Вы же знаете, я не умею врать.

«А, верно», — сказала Лирика и села обратно. Тиаре усмехнулась.

— Должно быть, вам пришлось через многое пройти.

— Да, поэтому мне приятно услышать, что ты спросила меня об этом.

Тиаре слегка поникла.

— Но мне немного грустно. Теперь я останусь позади, да?

— О чём ты?! Тиаре, ты всё также драгоценна для меня. Ты не останешься позади.

Лирика махнула рукой.

— Правда?

— Правда.

Только тогда Тиаре ярко улыбнулась.

— Хорошо.

Девочки получили огромное удовольствие от солёной и хрустящей жареной курочки.

— Обычно мне приходится ждать своей очереди очень долго, но так как я с вами, очень здорово зайти вот так сразу, — прошептала Тиаре.

— Я тоже удивлена.

Лирика и не знала, что в таком ресторане, где подают жареную еду, есть особые места. Они предназначены для самых важных гостей Золотого Песка, поэтому императорская семья, как одни из главных инвесторов, пользуется всеми привилегиями. После длинной очереди Лирика и Тиаре вошли внутрь через заднюю дверь, и их усадили на втором этаже.

— Я впервые ем жареную курочку. Это очень вкусно.

— Верно? Вульфы не могут её есть, потому что у нас нет ресторанов жареной еды. Все обзавидуются, когда я расскажу, что была сегодня здесь с вами.

Лирика рассмеялась над словами Тиары. Она сама не знала, почему так обрадовалась, когда узнала, что бизнес по производству жареной еды идёт хорошо.

— Ешь много. В меню появилось новое блюдо – «картошка фри». Давай попробуем.

— Давайте, — ответила без колебаний Тиаре.

Толсто нарезанный, обжаренный во фритюре картофель фри, слегка посыпанный солью, также имел очень уникальный вкус. Набив животы жареной картошкой, девочки шли по улице бок о бок и болтали. Вдруг Тиаре крепко обняла Лирику. Хотя принцессе было неловко, потому что они находились посреди улицы, она вскоре рассмеялась.

— Тиаре, ты чего. Так внезапно.

— Вы же знаете, что очень, очень нравитесь мне, да?

— Знаю, знаю. Ты мне тоже очень-очень нравишься.

Когда Тиаре засмеялась, она обняла Лирику с ещё большей силой. Принцесса издала небольшой визг смеха.

— Тиаре, ты меня сейчас раздавишь.

— …Да, вот именно, — раздался сотрясающий воздух голос, и Лирика развернулась в объятиях Тиары.

По какой-то причине перед ней стоял Фиорд. Увидеть его, идущего по улице пешком, не в карете или на лошади, — действительно редкое зрелище.

— Фио?

Когда Лирика снова позвала его, Фиорд улыбнулся и поприветствовал её.

— Приятно встретить вас так неожиданно.

— Неожиданно, говоришь, — проговорила Тиаре и слегка улыбнулась.

Их взгляды столкнулись. Лирика изо всех сил попыталась высвободиться из рук Тиаре. Та обняла её в последний раз и отпустила.

— Почему ты здесь? Фио, не ожидала увидеть тебя, идущего по улице.

Фиорд наклонил голову и спросил:

— Что? Вы забыли, что сейчас фестиваль?

— Ах, верно, но фестиваль — это скорее исключение…

Наряд Фиорда был не таким ярким, как у Лирики или Тиаре. Но его привлекательная внешность цепляла взгляды прохожих. Фиорд слегка улыбнулся.

— Я встречался с группой торговцев и как раз освободился. Вы сказали, что у вас назначена встреча с леди Тиаре, вот я и задавался вопросом, закончилась ли она.

— А? — Лирика посмотрела на Тиаре, потом на Фиорда. — Прости, я ещё не закончила.

— Понимаю, всё в порядке.

Фиорд протянул руку, и Лирика рефлекторно протянула свою, а он, наклонившись, поцеловал её в тыльную сторону.

— Я счастлив хоть на мгновение увидеть вас.

— …

Тиаре посмотрела на Фиорда с выражением, так и говорящим: «Мне есть что сказать, но я сдерживаюсь».

Тиаре была крайне горда собой.

«Ха, не могу поверить, что я настолько терпелива».

И терпела она только из-за принцессы. В противном случае выдала бы его прямо сейчас: «Что? Себя-то слышишь? Я уже некоторое время чувствовала на себе твой взгляд. Сказать, с каких пор ты следишь за нами? Сталкер–»

«Но я всё ещё терплю».

Когда Тиаре всем видом выражала, о чём думает, Фиорд слегка откашлялся и произнёс:

— Тогда увидимся позже.

— Да, Фио. Я позже навещу тебя, — прошептала последнюю фразу Лирика, прикрыв рот рукой.

Фиорд широко улыбнулся и пошёл в противоположном направлении. Тиаре тоже широко улыбнулась. Она почувствовала облегчение от того, что принцесса не оставила её, чтобы провести время с Фиордом. Несмотря на наличие возлюбленного, компаньон есть компаньон. Тиаре была и останется человеком принцессы. Она с торжествующим видом заговорила:

— Тогда пойдёмте в следующий ресторан. Я всё продумала на сегодня.

— Отлично. Пойдём?

Вульфы любили хорошо поесть. Они не обладали утончённым вкусом, свойственным Барат, но отдавали предпочтение популярным местам с большими сытными порциями.

Поскольку Тиаре была ещё и рыцарем, она получала жалованье, но не большое, поэтому среди ресторанов, по которым она водила принцессу, также были продуктовые ларьки, которые пришлись Лирике по душе. Поскольку цена на сахар значительно упала, пооткрывалось множество кондитерских.

Следуя указаниям Тиаре по переулкам, Лирика наполнила желудок. Тиаре также подшутила над ней, увидев плакат «Песнь Жемчужины», висящий в недавно построенном большом театре. Когда разговор созрел, Лирика тихим голосом рассказала своему единственному компаньону о мире за пределами пустыни. Глаза Тиаре загорелись.

— Может ли там быть кто-то сильнее меня? Должен же быть, верно?

— Не знаю, может и есть.

— Надеюсь, что есть. — Тиаре с энтузиазмом добавила: — Мне придётся тренироваться ещё усерднее, чтобы я могла одним ударом сразить монстров в море деревьев.

— Ты и так сильная?

— М-м, я думала, что быть лучшим в империи означает быть лучшим на континенте, но теперь я знаю, что это не так. Теперь я знаю насколько огромен внешний мир¹.

¹ «우물 안의 개구리» — «лягушка в колодце»; выражение, которое высмеивает человека, который считает себя самым выдающимся и важным, но который не имеет представления о большом внешнем мире.

Лирика была впечатлена предприимчивостью Тиаре. Это вдохновило её на то, чтобы самой быть более предприимчивой. Лирика и Тиаре на славу погуляли и расстались только тогда, когда солнце уже садилось.

Лаув, который следовал за ними издалека, быстро вызвал карету. Забравшись в карету, Лирика помахала рукой. Тиаре также энергично помахала в ответ. Когда она ярко улыбалась, были видны её милые клыки.

— Лаув, Лаув.

— Да, госпожа.

— Кто из вас быстрее, ты или Тиаре?

Лаув слегка улыбнулся.

— Владелец клыков будет немного быстрее.

— Понятно.

— Если бы мы дрались, результат был бы другим.

Лирика улыбнулась и кивнула, чувствуя, что он имел в виду, говоря: «Я тоже не проиграю». Она поймала себя на том, что снова бессознательно погладила его по голове, приговаривая: «Правильно, верно».

«Если подумать, если мы продолжим в том же духе…»

У неё было предчувствие, что она всё равно будет гладить Лаува по голове, даже когда станет бабушкой. Лирика посмеялась, чувствуя себя несколько взволнованной.

❖ ❖ ❖

Всё лето она прекрасно проводила время с Фиордом. Теперь он с гордостью появлялся на встречах Малинового Альянса, но Атиль продолжал швырять ему в затылок малину, и Лирика отругала его: «Нельзя небрежно обращаться с едой». Когда она подняла палец и заговорила, как строгий камергер, Атиль, поворчав, перестал нападать малиной.

С каждым годом сорт малины становился всё разнообразнее, поэтому понемногу они выращивали ярко-красную малину, чернику, ежевику, благодаря чему виды варенья тоже разнообразились. Поскольку все могли неторопливо разговаривать друг с другом, темы разговоров менялись без колебаний.

Лирика тихо вздохнула и произнесла:

— Есть одна странная вещь.

— Какая?

На вопрос Атиля Лирика тоскливо простонала и спросила:

— Почему между мной и Фио нет слухов о романе?

«Пха», — Рат чуть не выплюнул то, что ел, а Тан едва сдержал смех. Глаза Фиорда расширились от неожиданного замечания, а Атиль спросил с таким выражением лица, словно жевал кислую хурму:

— …Хочешь раскрыть отношения?

— Нет, я не об этом. Просто раньше нам с Фио достаточно было появиться вместе. Но теперь, когда я провожу с ним много времени, ничего не происходит? Просто это странно.

Рат несколько раз ударил себя в грудь и откашлялся, прежде чем заговорить:

— Скорее, хм… тут дело в том, что если, например, собака и кошка поладят, люди восхитятся их дружбой, но им и в голову не придёт, что они встречаются, верно?

— Тот факт, что Такар общается с Барат, достаточно удивителен, но об этом не задумываются глубоко, — произнёс с улыбкой Тан.

— Но Фиорд сменил свой титул…

— Тем не менее они сомневаются. Если сказанное окажется неправдой, то разразится огромный скандал, с которым справиться им будет не под силу.

Фиорд кивнул в ответ на слова Рата. На самом деле, достаточно и того, что о них знают окружающие их люди. Лирике не хотелось, чтобы вся страна сплетничала о личных взаимоотношениях.

— Вот как.

Лирика кивнула в знак понимания. Атиль вздохнул с облегчением.

— Нет смысла растить детей.

— Хорошо, что Атиль не растил меня, — произнесла Лирика.

Атиль снова вздохнул с недовольным видом. Теперь, когда все достигли точки, когда они могли наслаждаться едой в непринуждённой атмосфере, трапеза подошла к концу, а время незаметно пролетело. Все покинули сад со своими блестящими, сладкими банками варенья.

После того как Атиль, оставшийся до конца, ушёл с Паем и Джазом, Лирика глубоко вздохнула и посмотрела на Фиорда. Тот улыбнулся. Было так приятно осознавать, что всё это естественно. Когда общая встреча закончилась, он не присоединился к уходящим. Фиорд мог остаться подольше и провести время с Лирикой. Теперь, когда они оставались вдвоём, это считалось само собой разумеющимся, отчего было чрезвычайно приятно.

— Вы хорошо потрудились.

В ответ Лирика покачала головой.

— Да что такого я сделала. Мы работали все вместе.

— И всё же.

Когда Фиорд осторожно хватал Лирику за кончики пальцев, она, естественно, брала его руку в свою. Они решили прогуляться по императорскому саду, который был довольно практичным. Здесь росло больше трав, лекарственных растений и фруктовых деревьев, чем цветов. Конечно, были ещё отдельные поля.

— Посмотри на это дерево. Я думала, что оно погибнет. Но после того как мы с Уланг позаботились о нём, дерево выжило. Я боялась, что оно может погибнуть за зиму, — поведала Лирика, указав на ближайшее дерево.

Фиорд посмотрел на короткоствольное дерево.

— Похоже на меня.

— М?

— Принцесса, вы также заботились обо мне и спасли мою жизнь.

— Что? Когда? — удивлённо спросила Лирика, и Фиорд улыбнулся.

— Когда вы впервые привели меня в этот сад.

— А, да. Нет… Эм… Разве? — Она бы не сказала, что у него была смертельная болезнь, но когда он так говорил, казалось, что это правда.

Углубившаяся в тяжёлые думы Лирика выглядела настолько мило, что Фиорд наклонился и поцеловал её в щёку.

— !!!

Лирика тут же покраснела. Фиорд слегка рассмеялся.

— Если краснеете от этого, то что будет дальше?

— Д-дальше?

Лирика огляделась. Пока она проводила время с Фиордом, Брин и Лаув всегда сопровождали их на расстоянии. Лирика плотно закрыла глаза и выпятила губы. На мгновение Фиорд удержался от смеха.

Даже с таким лицом она была чрезвычайно очаровательна, и ему нестерпимо захотелось её поцеловать. Но он видел, как дрожали её руки в его крепкой хватке. Фиорд подавил смех и поцеловал рядом с губами, в щёку. Глаза Лирики дрогнули и открылись.

Посмеиваясь, Фиорд произнёс:

— В другой раз. Когда вам будет спокойнее.

— Я спокойна, — сказала Лирика, расправив плечи.

Её сердце колотилось как сумасшедшее, но она была в порядке.

— Неужели? — проговорил Фиорд и наклонился.

Поскольку расстояние между ними сократилось, чёлки касались друг друга и вызывали щекотку.

Золотисто-красные глаза. Глаза со звездой расположились очень близко. Глаза, которые, казалось, не хотели упустить ни одной детали. Лирика плотно закрыла ресницы.

— Мх… — раздался голосок, очень тихий.

Их губы слегка соприкоснулись, а затем разошлись. Одно это вызвало покалывание во всём её теле. Казалось, будто внутри неё сверкнула молния и зазвенела.

«Всё?»

Лирика медленно приоткрыла один глаз и увидела Фиорда, его раскрасневшееся лицо. Он прикрывал рот рукой и слегка избегал её взгляда.

Когда она открыла оба глаза, Фиорд проговорил:

— Похоже, это мне нужно подготовиться.

Лирика внезапно почувствовала себя счастливой, увидев, что не она одна так смущается. Она крепко обняла Фиорда.

Дун, дун, дун.

Стук сердца отдавался в ушах. Внутри груди всё ещё покалывало. Фиорд обнял её в ответ.

— Мне нравится, когда меня так обнимают.

— Мне тоже нравится, — прошептал Фиорд.

В его объятиях Лирика подняла голову и улыбнулась. Фиорд был так счастлив, что у него закружилась голова.

«Разве это нормально?»

«Разве можно быть таким счастливым?»

«Почему мне кажется, что я сейчас заплачу, хотя я счастлив?»

Фиорд крепче обнял её. Лирика рассмеялась. Он плотно закрыл глаза, боясь, что заплачет.

— Фио? — спросила она, и Фиорд быстро потёр уголки глаз.

— Солнце щиплет глаза.

— А, тогда пойдём в тени?

— Хорошо.

Несмотря на то что они уже стояли под тенью, Лирика без лишних слов продолжила прогулку. Фиорд шёл рядом. Хотелось гулять так вечно. Но время для них ограничено. Фиорд покинул дворец ещё до начала вечерней трапезы.

По правде говоря, он отсутствовал слишком долго. Хоть и причиной его задержки в столице были инвестиции, ему всё же пора было возвращаться. Он должен был вернуться до конца лета. Поэтому каждую секунду, проведённую с Лирикой, Фиорд сожалел о скором конце. Сидя уже в карете, уставившись в пустоту, отдаляясь от дворца, он подумал: «Я хочу вернуться с ней». Как только его посетила эта мысль, сердце заколотилось.

— Ах.

Фиорд коротко вздохнул и закрыл лицо обеими руками.

«Я хочу вернуться с ней».

«Жить вместе. Гулять вместе, спать вместе, оставаться с ней с того момента, как я открою глаза, и до того, как их закрою».

Он выдохнул с разгорячённым лицом.

— Хочу жениться.

❖ ❖ ❖

Лирика потянулась. Время года уже перешло от осени к зиме. Утренний воздух стал прохладнее. Когда она заёрзала, не желая вылезать из-под одеяла, Брин принесла ей чашку тёплого чая.

— Доброе утро, принцесса.

— М, доброе утро.

Слегка зевнув, Лирика взяла чашку. Откинувшись на спинку кровати, она медленно выпила чай и встала.

— Тила скоро будет здесь.

— Да, занятия начинаются, — с сожалением проговорила Брин.

Лирика улыбнулась.

— Всё хорошо, на уроках весело. На этот раз я попрошу спланировать неспешные уроки.

— Тогда вы сможете покататься на коньках зимой. Благодаря императрице сейчас это в моде среди дворян.

— Да, хотя мне нужно ещё немного потренироваться

— Вы можете обратиться за помощью к маркграфу Игнарану.

Когда Брин улыбнулась, Лирика спросила: «Поступить ли мне так?» — и засмеялась. Она встала, умылась, переоделась и позавтракала. Лирика сожалела о том, что Фиорд покинул столицу, но ей ничего не мешает навестить его с помощью магии. На новой территории было много работы, поэтому она не хотела беспокоить маркграфа, вместо этого посылая ему длинные письма. Время, потраченное на написание, отправку и ожидание ответа, было горько-сладким. Лирика писала письмо в своём кабинете, когда в дверь постучала Брин.

— Да, Брин. — Принцесса подняла глаза.

— Говорят, Тила вошёл во дворец, — вежливо сообщила фрейлина.

— Уже? Первый снег ещё не выпал?

— Да, слышала, что он прибыл раньше, чем ожидалось.

— Тогда мне следует поприветствовать его.

Что происходит? В порядке ли он в такую погоду? Лирика с беспокойством переоделась и пошла встречать Хаю, но обнаружила его с сопровождающим в коридоре.

— Тила.

Лирика тепло поприветствовала его и подошла, но тут же застыла на месте. Зазвонил тревожный колокольчик. Он был пронзительным и звонким и предупреждал её об опасности.

«Что?»

Хая узнал Лирику и подошёл к ней.

— Прошло много времени, принцесса.

Лирика внимательно посмотрела на него. Не произошло ли с ним нечто подобное, как с Лаувом?

— Прошло много времени, я рада снова видеть вас.

Хая лишь улыбнулся и ответил:

— Думаю, я больше не могу быть Тилой принцессы, поэтому пришёл с вами попрощаться.

«Неужели это все?!»

«Что-то случилось в родных краях?»

Лирика крепко сцепила руки и сглотнула, прежде чем заговорить:

— Есть ли причина, по которой ты уезжаешь? Могу ли я чем-то помочь тебе?

Как только она это произнесла, волосы на её теле снова встали дыбом. Заметив необычное выражение лица принцессы, Брин и Лаув встали рядом с ней.

— Принцесса? С вами всё в порядке? — спросила Брин.

Лаув не сводил с Хаи пристального взгляда, и вдруг…

Дун–!

Раздался звук, похожий на сотрясение земли. Низкий, оглушительный, звонкий, почти похожий на гул. Затем окна в коридоре осветились. Не успела Лирика опомниться, как все взгляды обратились к окну, в котором поднялся столб голубого света. Ей уже доводилось видеть его.

Дун–!!!

Дун–!!!

Чуть погодя столбы света стали подниматься ото всюду. В то же время земля задрожала.

— Принцесса! — крикнула Брин.

— Королева Червей, втяни!

Лирика ахнула и обернулась. Она увидела, что Хая что-то держит в руках. Лаув преградил к ней путь. Зрение Лирики прояснилось, затем снова потемнело.

Фиорд встал рано утром, закончил работу над запросами и занялся оформлением документов. В какой-то момент он почувствовал странную волну.

— ?

Наклонив голову, юноша встал и подошёл к окну. За ним открывался вид только на трудолюбивых рабочих. В поместье Игнаран как всегда было оживлённо.

— Что?

У него возникло зловещее предчувствие. Небо было на удивление ясным, светлым и красивым. Именно такое небо он хотел бы увидеть с Лирикой. Подумав о ней, его дискомфорт, казалось, утих. Фиорд слегка улыбнулся, а затем обернулся.

— …Герцогиня Барат…

Он не мог поверить в то, что видит. Герцогиня Барат, проводившая кончиками пальцев по украшению на столе, подняла глаза.

— Фиорд, давно не виделись.

Юноша медленно измерил расстояние, глядя на улыбающиеся ярко-красные губы.

— Надо же, пришла твоя мама, а ты собрался драться? Я здесь, потому что у меня есть к тебе предложение.

— Я не нуждаюсь ни в одном из ваших предложений.

Когда Фиорд сказал это, герцогиня Барат улыбнулась, спросив: «Правда?» — и маятник выпал из её руки. Его выражение лица ожесточилось.

— Всё ещё не нуждаешься?

Герцогиня Барат широко улыбнулась. Полумесяц, сердце и тиара. Знакомый маятник медленно вращался. Фиорд с трудом оторвал взгляд от прекрасного маятника, отражающего осенний солнечный свет.

— А, конечно, одного этого будет недостаточно. Не так ли? — с весельем в голосе произнесла герцогиня Барат.

Она достала шкатулку и подняла крышку. Внутри лежала прядь каштановых волос, перевязанная красной лентой. Фиорд стиснул зубы. Его кулаки сжались настолько сильно, что ногти впились в плоть.

— Вот доказательство, ты можешь вернуться в столицу и выяснить, что случилось с твоей милой принцессой-малиновкой.

Фиорд поднял голову.

— Чего вы хотите?

— У-ху-ху, — рассмеялась герцогиня Барат. — Вот так-то лучше — проявлять вежливость. Разве нет? Уверена, в столице уже поднялся шум. Повсюду поднимаются знамёна восстания.

Это было её рук дело, но она говорила так, будто не имеет к этому никакого отношения.

— Убей Атиля, — равнодушно приказала герцогиня.

Она поставила коробку на стол, уронила маятник на пол и растоптала его. Маятник со странным лопающим звуком разлетелся на куски.

— Тогда я сохраню жизнь этой девчушки.

— …Хорошо.

Другого выхода у него не было. Когда Фиорд спокойно ответил, герцогиня Барат снова рассмеялась.

— Хороший мальчик, — раздался тихий, но ясный голос, похожий на шёпот, и облик женщины исчез.

Только пылинки, танцующие на солнце, сверкали в воздухе.

— …

Фиорд раскрыл ладонь. С неё стекала кровь. Он уставился на глубокие раны на своей ладони и медленно опустился на колени. Окровавленной рукой юноша собрал разбитый маятник. Он подошёл к столу и сложил осколки маятника рядом с коробкой. Взяв прядь шелковистых каштановых волос, Фиорд исчез.

❖ ❖ ❖

Лирика открыла глаза. Поле её зрения было странно узким. Ощущения тела тоже казались незнакомыми.

«Ых…» — вырвался стон.

Медленно она пришла в себя и сразу встала.

«Лаув!» — крикнула Лирика, но голос не раздался.

Вместо этого она почувствовала странные ощущения в своих конечностях, поэтому посмотрела на них.

«…»

Она видела лишь коротковатую, мягкую ткань.

«?!»

Ноги тоже из ткани, а волосы — из коричневой шерстяной пряжи. Лирика огляделась. Она лежала на столе.

«И решётка…»

Девочка тут же рухнула на месте.

«Меня сделали куклой и заперли в клетке».

И кукла, похоже маленькая, судя по предметам на столе, которые, по сравнению с ней, были большими.

«А-а, теперь понятно, почему я не могу говорить. У меня нет рта?»

Лирика тщетно пыталась открыть клетку короткими руками. Через некоторое время, сокрушаясь, она поняла ещё кое-что.

«Магии нет».

Никакой.

«Потому что я в теле куклы? Или…»

Тила, нет, этот снежный гад, она вспомнила о Королеве Червей у него в руках.

«Она засосала меня».

Что случилось с Лаувом? Он явно преградил путь. Неужели его тоже превратили в куклу и где-то заперли? Теперь она поняла, что действительно стала куклой.

«Должно быть, это дело рук Лизерт».

Неужели она не извлекла урок после того, как побыла сиамской кошкой? Что ещё важнее, что случилось с Тилой?

В растерянности Лирика огляделась по сторонам.

«Что мне делать? Мне нужно выбраться отсюда… Вернуть своё тело».

«Мне нужно сообщить, что со мной все в порядке».

Пока Лирика сокрушалась, вошла герцогиня Барат. Девочка тяжело сглотнула. Герцогиня Барат подошла к столу и подняла клетку.

— Кого я живу, ты очнулась. Это хорошо. Похоже, ты благополучно устроилась.

Лирика попыталась атаковать её руку, но удары её буквально были ватными, поэтому она не причинила герцогине никакого вреда. Пока герцогиня раскачивала клетку взад и вперёд, Лирика перекатывалась и металась внутри неё.

«А-а-а!» — несмотря на крики, голос не раздавался, поэтому она могла кричать как угодно громко. Иначе никогда бы не позволила себе подобного.

Герцогиня Барат опустила клетку. Боли не было, потому что она в теле куклы, но от перекатывания у неё закружилась голова.

«Такое чувство, будто меня сейчас вырвет», — подумала Лирика и посмотрела на герцогиню Барат. Та усмехнулась, вернулась к своему столу и открыла ящик.

— Забавно. И это последний волшебник.

«!!!»

— Инро сказал мне, что ты — волшебник. Волшебник из пророчества. Последний волшебник, который закроет последнюю дверь.

Из-под стола герцогиня Барат достал драгоценный камень в форме сердца размером с кулак. Он светился красивым синим цветом индиго, переливаясь звёздами, словно серебряная пыль, рассыпанная по ночному небу.

— Красиво, не правда ли? Это твоя магия.

«!!!»

Лирика снова вцепилась в решётку. Увидев это, герцогиня Барат рассмеялась.

— Теперь она моя. С ней я стану полноценным Барат. Великим Барат, беспрецедентным, чего никто никогда не достигал.

«Отдай, вор! Это моё!» — ругательства, используемые в трущобах, спонтанно вырвались изо рта.

— О, у меня есть для тебя ещё одна забавная новость. — Герцогиня Барат прошептала: — Я сказала Фиорду, что если он хочет спасти тебя, то должен убить Атиля.

«!!!»

Герцогиня Барат рассмеялась, как будто её эта ситуация искренне забавляла.

— Разве ты не взволнована? С каким выражением лица он вернётся? Он был величайшим шедевром, и его так испортили. Ты испортила мою работу.

Герцогиня Барат с размаху ударила по клетке, которая с грохотом упала в сторону. Она остановила ногой покатившуюся клетку и рассмеялась.

— Но я и не думала, что именно ты поможешь мне завершить дело Барат. Жизнь такая непредсказуемая. Не правда ли?

Если бы у Лирики был желудок, её бы стошнило. Хорошо, что его не было. Странно ощущать, насколько мягким стало тело.

«Мне не больно, но…»

— Я установила за ним артефакт слежения. Как только подтвердится, что Атиль убит, я верну его обратно. С нетерпением жду встречи с ним.

Герцогиня Барат снова пнула клетку и вышла из комнаты. После того как перекатывание прекратилось, Лирика встала и посмотрела на свои руки.

«Да, я стала куклой».

Как ни посмотри, теперь она кукла. И явно набита ватой.

«Если растянусь, то смогу проскользнуть через решётку».

«Мне нужно как-то выбраться из клетки».

Лирика изо всех сил просунула голову в проём.

«В-вышло!»

Голова высунулась наружу. Она повернула тело в сторону и попыталась выбраться. Однако, когда пуговицы не прошли, Лирика сняла одежду.

«Я кукла!»

Сейчас не время беспокоиться о таких вещах. Лирика отчаянно протискивалась сквозь проём в клетке.

Рва-ак.

Шов издал зловещий звук. Лирика проглотила стон, зажмурила глаза и высунулась наружу.

Пух–

«Выпал!»

Шов немного разошёлся, и вата вылезла наружу, но Лирика всё равно смогла выйти из клетки. Она достала одежду, оделась и огляделась.

«Где я вообще?»

Это место не похоже на особняк герцогства Барат, но здесь не было ни окон, ни чего-либо ещё, поэтому Лирика не могла определить, где находится.

«Для начала пойду вперёд».

Нужно было выбираться из комнаты. Лирика протиснулась через щель в двери.

«Ах».

Как только она вышла из комнаты, окружение сразу же изменилось. Роскошная комната, наполненная свечами, сменилась с виду на подземный переход, который ей доводилось уже видеть.

«Подземный?»

Сколько бы Лирика ни бежала, казалось, что конца нет. Кроме того, здесь никого не было. И тут она увидела вдалеке что-то белое…

— ?!

Лирика вскочила. К ней шла кукла. По размерам больше, чем Лирика… Это была фарфоровая кукла, которую она видела в комнате Лизерт.

«Неужели?..»

Лирика преградила кукле путь. Та остановилась, испугавшись.

«Лизерт?» — спросила она, но голос, конечно, не прозвучал.

Кукла с серебряными волосами приоткрыла накрашенные губы:

— Как ты выбралась?

Лирика снова вскочила. Как она и думала, это Лизерт.

«Не могу поверить, она превратила в куклу даже собственную дочь».

Лирика взяла руку Лизерт и потрясла её вверх-вниз, что означало, что она рада их встрече, в затем указала на своё тело. Некоторое время они обменивались жестами и ответами будто играли в шарады.

— Твоего тела здесь нет, — сказала Лизерт.

«?!»

— Тело тяжёлое, может, его оставили там, где оно было?

Лирика рухнула на месте. Не может быть. Она думала, оно где-то здесь.

«Нет, это хорошо. Тогда мне просто нужно вернуться во дворец, верно?»

Лирика собралась с силами и встала. После очередной игры жестов, Лизерт сказала:

— Хочешь вернуться? В замок? Забудь. В этом нет смысла. Всё кончено. Я-я-я зря восстала против матери. И Фиорд тоже, он умрёт. Всё кончено. Всё кончено. Ты тоже скоро умрёшь. Все, все. Огонь сильнее разг…

Даже по невыразительному лицу куклы, когда она затараторила, Лирика понял, что Лизерт в панике. Та опустилась на колени и закрыла лицо обеими руками.

— Сейчас бесполезно что-то делать. Всё кончено.

«Ещё ничего не кончено! Это не конец, пока всё не закончится!» — думала про себя Лирика и похлопала её тканевой рукой. Но Лизерт не двинулась с места. Казалось, она становилась всё меньше и меньше и только бормотала: «Всё кончено».

Лирика упёрла руки в бока. Если бы она могла говорить, то сказала бы что-нибудь ободряющее. Вместо этого Лирика погладила Лизерт по голове. Нельзя терять время. Она знала это лучше всех. Но каждому требуется своё время, чтобы подняться после падения.

— …

Когда Лирика погладил её, бормотание Лизерт прекратилось. Принцесса в последний раз похлопала фарфоровую куклу по плечу, а затем ушла.

«Найти бы дыру, чтобы как-то сбежать!»

Внезапно её тело воспарило.

— Вот вы где.

«Хая!»

Сонехихая Инро с усталым выражением лица поднял Лирику.

❖ ❖ ❖

Брин стиснула зубы.

— Это нелепо, нелепо. Я подверглась чему-то столь смехотворному.

— …

Лаув ничего не сказал. Но в его глазах появился злобный блеск. Брин и Лаув окружили Лирику, но Королева Червей лишила всех троих сил. Хая же забрал только сердце Лирики. Он покопался в карманах принцессы, вытащил маятник, дрожащими руками взял ножницы и отрезал прядь её волос, а затем убежал, всё бросив. Уйти с самой Лирикой у него не вышло бы, так что это было мудрое решение. Принцесса, лежавшая в постели, казалось, спала. Но врач отметил, что её дыхание становилось всё медленнее и слабее, поэтому Лирику нужно найти как можно скорее.

Во дворце царила суматоха, как в пчелином улье. Из-за того, что аристократическая фракция с решимостью подняла своё знамя и начала восстание. На столицу напали, применяя артефакты и поджигая здания. Даже повылазили некоторые демоны и принялись бесчинствовать. В разгар всего этого с принцессой случилась беда. Их стремления ясны как день.

— Им нужна сила волшебника. Теперь я её не чувствую, — твёрдо произнёс Альтерис.

Рудия побледнела. Несколько раз она повторяла: «Это моя вина». В прошлом Инро до самого конца стоял на стороне Альтериса и не предал его, поэтому втайне Рудия безоговорочно ему доверяла. Нет, она надеялась. Ей следовало помещать Хае войти во дворец. Нужно было лишить его статуса Тилы. Если плохое может стать хорошим, то и хорошее может стать плохим. Ей оставалось только поражаться собственной глупости.

В этот момент в комнату, где находились Альтерис и Рудия, ворвался гонец со срочными новостями.

— Юный герцог Барат напал на наследного принца.

Атиль в данный момент командовал столичными рыцарями. Другими словами, его не было в императорском дворце. В комнате повисла тишина. Рат вскочил с места.

— И?

С побледневшим лицом гонец заговорил:

— Н-наследный принц скончался.

Альтерис вскочил.

— Где он?

— Ваше Величество! — Рат остановил его. — Сейчас вы не должны покидать дворец.

Альтерис схватил Рата за горло и поднял его. Канцлер тоже был силён, но не смог защититься.

— Мой ребёнок мёртв, а ты говоришь, чтобы я просто оставался здесь?

— В-ваше Величество, рассказать, дайте сначала, кха, кха.

Тот факт, что Рат всё ещё способен говорить, свидетельствует о его силе.

— Альтерис! — Только что вошедший в комнату Тан увидел ситуацию и бросился к императору. — Ваше Величество, давайте сначала поговорим. Он так умрёт.

Встав, Рудия произнесла:

— Я позабочусь о дворце.

Глаза Альтериса метнулись к ней. Зрачки пылали красным.

— Я возьму его на себя.

Альтерис отпустил Рата. Тот закашлялся. Тан похлопал его по спине. Рат повернулся к гонцу и прорычал: «Убирайся». Гонец отшатнулся и выбежал из комнаты.

Потирая шею, Рат произнёс:

— Его Высочество в безопасности.

Голос Тана дрогнул от слов Рата.

— Что? Что случилось с наследным принцем?

— Фиорд напал на наследного принца и убил его.

Содержания слов было достаточно, чтобы потрясти народ до основания, но Тан лишь моргнул и издал: «А». Это не то, что сказал бы верный командира имперского ордена.

— А? — Альтерис нахмурился, а Тан почесал щёку.

— Для начала, вы знаете про Малиновый Альянс, верно?

❖ ❖ ❖

— Ваше Величество, всё уже закончилось, можете вставать, — шёпотом сказал Пай.

— …

— Нет надобности притворяться мертвецом.

Атиль рывком поднялся. Выплюнув красную жидкость, скопившуюся во рту, он яростно потёр уголок рта.

— Сладко, сладко настолько, что я готов умереть.

— Какое облегчение, ещё никто не умирал от сладкого.

Пай внутренне вздохнул. В любом случае, он был рад, что Атиль благополучно проснулся. Потому что могло возникнуть бесконечное число переменных.

— Этот гад действительно ударил меня.

— Ему нужно было по-настоящему одолеть вас.

Прижав руку к пульсирующему боку, Атиль произнёс:

— Это да. Иначе наша пьеса раскрылась бы.

Он встал и провёл языком по зубам. Все зубы были на месте. Из его рта полились ругательства, которые он научился живя в трущобах, а Паю казалось, что из его ушей текла кровь.

— Липко.

— Ягодный сироп действительно похож на кровь.

Атиль огляделся. Они находились в импровизированной казарме. Вокруг по-прежнему царила суматоха.

— Если я сейчас очнусь, скажут, что я воскрес, верно?

Пай рассмеялся, пока Атиль сдерживал свой смех. Матерчатая дверь распахнулась, и вошёл Джаз. Его одежду забрызгала кровь. В одной руке он держал меч. Лезвие меча сверкало без единой капли крови. Когда режешь живое существо, кровь застывает и тупит лезвие, но с оружием, подготовленным Лирикой, этого не происходило.

— Очнулся, погляжу.

— Восстал из мёртвых.

Пай тяжело вздохнул после слов Атиля. Джаз несколько раз с недоверием оглядел принца с ног до головы.

— Он выглядит так, будто вот-вот умрёт. Что бы это ни было за лекарство, оно потрясающее.

— Это семейный секрет, не волнуйся, — ответил Пай.

Джаз слегка улыбнулся, но потом посуровел.

— Я расследовал поджоги в трущобах. Нанесли большой ущерб. Поджигатели — члены кольца, и они вооружены до зубов. Тоже мне бандиты из подворотни. — После резкого ругательства Джаз продолжил: — Они объединили силы, потому что думают, что ты мёртв. Выходи, покажи им себя.

— Мы достаточно долго тянули время?

— Достаточно, — холодно ответил Джаз.

Атиль кивнул. Пай горько улыбнулся.

— Я и подумать не мог, что всё обернётся таким образом.

В самый обычный день Тан, собиравший малину, притворился мёртвым, облившись малиновым соком и оставив записку: «Преступник Ра…»

— Если бы я хотел его убить, я бы убил его до того, как он закончил бы писать, — хладнокровно ответил Рат.

Лирика вдруг вспомнила, как Сандар почти заключил сделку с Барат. А что если члены Малинового Альянса подвергнутся подобной угрозе и в итоге причинят друг другу вред?

Они обменялись взглядами после её слов, и тут заговорил Рат:

— Тогда один из нас может притвориться мёртвым.

— Разве это возможно?

— Да, возможно, если использовать эликсир «Зимняя спячка», передаваемый в нашей семье.

Это была просто забавная тема для разговора. Они шутили, разыгрывали фразы и упражнялись, ставя сценки. За обсуждением сценария их голоса повышались, а затем раздавался смех. Тот день мог бы просто забыться по прошествии времени. Пока Фиорд не выдал секретный пароль.

«Может, у неё есть дар предвидения, потому что она волшебник?» — подумал Атиль, выходя из палатки.

Глаза солдата стали настолько большими, что они чуть не вылезли из орбит.

— В-в-ваше Высочество! — Он выглядел так, словно увидел привидение.

«Он самый», — ответил Атиль и пожал плечами.

Вокруг него мгновенно раздались голоса:

— Его Высочество жив!

— Ваше Высочество!!!

Глядя, как рыцари спешат к нему, Атиль подумал: «Моя сестра — великий волшебник, но на волшебника она совсем не похожа. Думаю, именно это делает её настоящим волшебником. Настоящему не нужно притворяться».

Однако при такой великой силе человек обязательно так или иначе искажается, но к Лирике это не относится. Даже если бы она не была Лирикой Нара Такар, а какой-нибудь Лирикой Барнс, или просто Лирикой. В её случае разницы нет никакой. «Лирика» и «последний волшебник» — она без труда балансировала эти роли. Без высокомерия, хвастовства или чрезмерной скромности.

«Замечательно».

Атиль слегка улыбнулся. Он решил сбалансировать свою истинную сущность и титул наследного принца. Юноша вытащил меч.

Лязг.

Вместе с резким звуком на лезвии начала образовываться синяя молния.

«Но, прежде всего, я не такой уж великий».

«Поэтому не обойдусь без высокомерия и хвастовства».

— Дракон бессмертен. Любому, возжелавшему убить Такар, это не дастся так просто.

Притвориться Атилем невозможно. Только потомок Такар может обладать такой силой. Жуткая тишина и странное чувство восторга охватили солдат.

— Выходи.

Как только Атиль отдал команду, из его меча вырвалась голубая молния, и в то же время молнии, одна за другой, ударили по столице.

Громых-громых–!

Громых–!

— Я пойду первым, следуйте за мной.

Атиль перепрыгнул через баррикаду и ринулся в бой. Пай побледнел.

— Д-д-да он–!

— Погнали за ним! — закричал Джаз и последовал за Атилем.

Ругаясь, Пай побежал за ними.

Рыцари и солдаты переглянулись и закричали:

— С нами дракон!

— Пойдёмте! Следуем за наследным принцем!

В одно мгновение с воодушевляющими криками все бросились на поле боя. Пай, следуя за Атилем, точно раздал указания.

— Первая и вторая группа — направо, третья и четвертая — налево и обойдите площадь! Остальные следуйте за Его Высочеством.

Солдаты, внезапно восстановившие силы, закричали в ответ.

❖ ❖ ❖

Брин внимательно осмотрела верёвку, которой привязала Лирику. Она несла принцессу на спине, крепко связала её и покачнулась из стороны в сторону. Вроде держалось хорошо, без малейшего признака на скольжение.

Лаув снова произнёс:

— Я должен нести её…

— Вам ведь придётся сражаться, верно? Так будет лучше.

Брин наконец завязала плащ вокруг себя, чтобы полностью скрыть Лирику. Температура тела принцессы, лежащей на спине, постепенно падала. Нервозность сковывала им сердца.

— Не лучше ли мне пойти с ними? — проговорил Альтерис.

— Это уже обсуждалось, — усталым голосом произнесла Рудия.

Она переоделась в рыцарскую форму. Пусть её светлые волосы и были уложены без каких-либо украшений, они выглядели великолепно. Поскольку ей предстояло возглавить армию в императорском дворце от имени Альтериса, этот наряд подходил больше всего.

— Вы отправитесь подавлять местное восстание. Если Брин и Лаув найдут Лирику или встретят герцогиню Барат, они должны будут подать вам сигнал.

Рудия прикусила губу. По правде говоря, она предпочла бы идти с Лирикой на спине. Но её сила не сравнится с силой Брин Сол. Именно здесь способности Рудии могли быть использованы в полной мере. В прошлом она отправилась бы на поиски Лирики со словами: «Либо я, либо никто». Однако есть такое понятие, как правильное место. Рудия понимала это умом, но ей было нелегко бездействовать. Однако если бы она ушла на поиски, то сделала бы самый глупый выбор.

Лаув поднял стеклянный компас. Коричневая светящаяся стеклянная игла чётко указывала в одном направлении. Сначала внутрь компаса положили прядь волос Лирики, чтобы проверить, сработает ли он, и игла отреагировала. Вместо того чтобы указать на Лирику, лежащую в спальне, игла указала куда-то ещё. Где бы она ни была, нужно было идти за ней.

«Но если стеклянная игла реагирует, значит, она очень близко».

«Не видеть, что творится под собственным носом»¹ — эти слова были усвоены подобным образом.

¹ В оригинале «등잔 밑이 어둡다» (букв. перевод «под масляным светильником темно»).

— Найдите её, — с этими словами Альтерис обратился к Брин и Лаув и исчез.

Восстание в провинциях будет подавлено до того, как оно достигнет столицы.

— Пожалуйста, позаботьтесь о ней. — Голос Рудии слегка дрогнул в конце.

Брин и Лаув глубоко поклонились.

— Мы найдём её и вернёмся.

А после они покинули дворец.

Столица была охвачена сражениями. Малочисленные демоны наносили людям вред, а здания взрывались то тут, то там. Почти наверняка использовались магические пули. Атаки артефактами, которые вначале происходили массово, теперь прекратились. Огневая мощь создавалась за короткий промежуток времени, однако атаки с использованием артефактов не длились долго из-за истощения магии.

В городе царил хаос. Бегущие мирные жители и повстанцы смешались. То тут, то там вспыхивало пламя. Недалеко от императорского дворца стрелка указала вниз. Сбитая с толку Брин посмотрела себе под ноги. Она стояла на прочной брусчатке.

— Нам некогда копать, время на исходе. Под землёй… Если под землей, то куда бы ни вёл проход…

Брин и Лаув одновременно посмотрели друг на друга и произнесли:

— Подземный водный путь.

❖ ❖ ❖

— Мне жаль, принцесса, но ради моего рода у меня не было выбора.

Лирика замахала руками и ногами от его абсурдных слов, но удары тряпичной куклы не причиняли никакого вреда.

Медленно шагая, Хая произнёс:

— Герцогиня Барат обещал снять проклятие с нашего рода, если получит власть.

«Ты веришь ей?!»

Крик Лирики не дошёл до Хаи. Он слабо улыбнулся.

— Ей непременно придётся столкнуться с гневом дракона, чего род Инро всегда боялся и от чего дрожал в страхе. Но теперь у нас есть меры, чтобы справиться с ним.

Вернувшись в комнату, Хая положил Лирику в стеклянную шкатулку, в которой хранились украшения.

— Не волнуйтесь, я освобожу вас, когда всё закончится. А, и ещё. — Он понизил голос. — Герцогиня Барат вернулась. Его Высочество Атиля лишили жизни. Я тоже наблюдал с помощью волшебного зеркала. Даже подтвердили остановку сердца.

«!!!»

— Прочувствовал ли теперь дракон боль от потери члена семьи? Или для дракона это не имеет значения? Надеюсь, он испытает хотя бы тысячную часть той боли, которую терпит наша семья. — Его слова сочились ненавистью. Он перевёл взгляд на Лирику и усмехнулся. — Тем не менее, вам повезло, принцесса, вы и юный герцог выживете.

Глаза, которые казались ей красивыми, теперь вызывали тошноту. Лирика ударила по шкатулке и рухнула навзничь. Она притворилась мертвой. Если пригрозить Фиорду Лирикой, он сделает всё что угодно. Лирика в этом не сомневалась. Но она не могла этого допустить.

«Просто притворюсь обычной куклой».

На ходу Хая оглянулся. Леди Лизерт следовала за ним по пятам. Мужчина поразился тем, что герцогиня использовала даже свою дочь. Хая всё думал, помешать ли ей, но ему стало жаль Лизерт, и он оставил её в покое. В любом случае, что может сделать кукла?

Хая вышел из комнаты и пошёл по узкому проходу. Кто бы мог подумать, что под столицей есть такое место? Могущество герцогини Барат поражало. В то же время Хая почувствовал жалость к собственному роду.

«У нас тот же титул, и всё же…»

Проходы соединялись друг с другом, как паутина, то тут, то там появлялись ловушки, иногда оборачивающиеся в лабиринт. Пройдя по знакомому пути, Хая попал в единственное помещение с естественным освещением в полуподземном здании. Внутри находились юный герцог и герцогиня Барат.

— Ах, вот и они.

Герцогиня Барат посмотрел на Хаю и улыбнулась. Она протянула руку, и он передал ей стеклянную шкатулку.

— Вот, это принцесса Лирика.

Фиорд безразлично уставился на шкатулку. В ней лежала лишь тряпичная кукла с каштановыми волосами.

— Эта кукла?

— Да. Я попросила Лизерт поместить её в куклу с помощью Королевы Червей.

Лирика опустила голову. Неужели Фиорд так легко поддался?

«Атиль».

Они говорили, что Фиорд убил Атиля. Лирика вспомнила «операцию кровавая малина».

«Они определённо действовали по плану. Он сработал? Неужели она действительно отпустит меня? Могу я встать?»

Наклоняя ящик то в одну, то в другую сторону, герцогиня Барат произнесла:

— Когда душа отделена от тела, тело сможет продержаться лишь некоторое время. У принцессы осталось его не так уж много.

Она открыла стеклянную шкатулку, достала куклу и обхватила её за обе руки.

— Притворяться мёртвой бесполезно. А теперь смотри. Вот так.

Когда герцогиня потянула её за руки, от напряжения швы начали трещать и рваться.

— Ваше Превосходительство! — закричал Фиорд.

Лирика почувствовала странное ощущение, когда её рука отвалилась, хотя ей не было больно.

— Принцесса, даже если вы притворитесь мёртвой, Фиорда не обманешь. Вы всё ещё ценна как заложница.

Мягким голосом герцогиня словно давала совет. Лирика испытала обиду.

— Прошу, верните принцессу.

— Я сказала, что сохраню ей жизнь, а не верну её.

Лирика отчаянно пыталась придумать, как ей бежать. И тут она встретилась взглядом с Лизерт, стоявшей в дверях. Фарфоровая кукла пряталась и наблюдала за ней через щель.

— Кроме того, ты не убил Атиля, верно? Если хотел сделать всё правильно, следовало принести его голову. Ты можешь обмануть всех, но не меня.

Хая испугался и посмотрел на Фиорда.

— Н-но явно ведь…

— Я не мог принести голову в той ситуации, — спокойно ответил Фиорд.

Лирика попыталась подать сигнал Лизерт. Но было видно только то, как она размахивает ногами. Лизерт что-то тихо прошептала. Внезапно у Лирики закружилась голова. Возникло ощущение, будто кто-то схватил её за волосы и выдернул из куклы.

«О-ой?!»

Поле зрения расширилось. Лирика отделилась от куклы, а её душа парила в воздухе. Она видела, что творилось внизу.

— А если сделать так?

Герцогиня Барат схватила куклу за голову. Глаза Хаи задрожали от испуга.

— Ост!..

Легко оторвав голову куклы, герцогиня бросил её в горящий камин.

— Принцесса!

Последнее, что Лирика увидела, это кричащий Фиорд, бросившийся к камину.

Бах–!

Прозвучал сильный взрыв, и Брин и Лаув одновременно проверили стеклянный компас. Игла указывала точно в направлении взрыва. Брин, совершенно бледная, бросилась бежать. Поскольку весь путь она несла Лирику, её скорость немного замедлилась. Наклон узкого тёмного прохода постепенно становился пологим. Запах свежего воздуха подсказывал, что они уже близко к поверхности земли.

— Ых–

Вдруг Лирика заёрзала за спиной Брин. Фрейлина замерла от удивления. Поспешно разворачивая плащ, она позвала Лирику.

— Принцесса? Вы пришли в себя?

Лаув с тревогой вглядывался в лицо Лирики. Та несколько раз прокашлялась и издала короткий стон. Её бирюзовые глаза медленно открылись.

— Лаув?

— Госпожа!

— Я сейчас спущу вас!

Кончики пальцев Брин даже не дрогнули, когда она развязывала верёвку. Лирика опустилась на землю. Её тело обмякло. Она нащупала лицо и посмотрела на свои руки. Это не кукла, а её настоящее тело.

«Это моё тело, ведь так?»

— Вы в порядке?

— Где-нибудь ранены?

— Нет. Это моё тело?

— Конечно, ваше.

Брин сжала ледяную руку Лирики. Лаув быстро подал сигнал. Сгусток света, заключённый в сигнальной ракете в форме стеклянной трубки, быстро исчез. Положив пустой баллон из-под сигнальной ракеты в карман, Лаув спросил принцессу:

— Вы можете встать?

Она кивнула, почувствовав в конечностях небольшой дискомфорт, который вскоре прошёл.

«Я думала, что умру».

Даже от одной мысли об этом Лирика почувствовала озноб и её начало трясти.

«Лизерт вернула меня в моё тело».

Кажется, размахивание ногами сработало. Она сжала и разжала кулаки, а затем встала на ноги. Лаув помог ей подняться. Брин позаботилась о том, чтобы Лирика была надёжно одета. На ней были шорты до колен и длинные толстые носки из шерсти. Фрейлина обернула плащом дрожащую от холода принцессу. Та огляделась.

— Где мы? Почему вы здесь со мной?

Пока Брин кратко объясняла ситуацию, Лирика держала её и Лаува за руки.

— Спасибо вам. Меня превратили в куклу. Кстати, вы сказали, что слышали взрыв неподалёку, да? Если подумать, этот проход кажется мне знакомым…

«Нужно найти Фиорда».

Лирика волновалась, потому что он, должно быть, думал, что она умерла.

— Сначала нам нужно выбраться отсюда, — сказала Брин.

Бах–!

Раздался второй взрыв. Лирика вскинула голову.

— Принцесса! — укоризненно воскликнула фрейлина.

Но Лирика покачала головой.

— Нет, звук доносится оттуда, где герцогиня Барат и Хая. А там, должно быть, выход. Туда проникал естественный свет. Кроме того, мне нужно найти свои силы.

— Но отсюда туда не добраться, мы не знаем дороги. Без магии нам не отыскать дорогу.

Лирика прикусила губу. В этот момент кто-то тихо произнёс у неё за спиной:

— Я проведу вас.

Лирика обернулась — перед ней стояла Лизерт.

❖ ❖ ❖

Отчаяние приходит с тишиной. Оно никогда не сопровождается криками или стенаниями — это привилегия тех, кто ещё не впал в отчаяние. Молчание всегда следует за теми, кто впадает в отчаяние. Оно приближается, когда тишина, совершенно несвязанная с окружающей обстановкой, давит на всё тело.

Фиорд посмотрел на свою ладонь, на которой теперь не было ничего, кроме почерневшего пепла. Осталась лишь круглая пуговица от наряда куклы. Он сжал кулак и разжал его, не в силах сделать что-то ещё, кроме как повторять глупые движения.

«Это реальность?»

Неужели всё закончилось? У него не было сил даже на сожаление или гнев.

— Она стала покрытой пеплом принцессой?

Фиорд поднял взгляд на звук смеха. Герцогиня Барат подошла ближе и наклонилась. Подол её роскошного платья слегка покачивался, словно ядовитая медуза.

— Я думала, ты стиснешь зубы и набросишься, как дикая собака. — Герцогиня Барат улыбнулась. — Выглядишь как человек, у которого украли душу.

Так и есть. Фиорд посмотрел на свою руку. Теперь он всё равно что мёртв. Было удивительно тихо и невероятно холодно.

Кать.

Кусок камня покатился по полу

Бах!!!

В следующий миг дом снова взорвался. Фиорд бросился на неё, собрав все силы, а герцогиня Барат блокировала удар. Вихрь, образованный столкновением двух противников, взмыл вверх и снёс крышу. Хая сдержал крики и вжался в стену. Медленно сила герцогини Барат начала ослабевать. Она вздохнула.

— Как и ожидалось от величайшего шедевра Барат.

Герцогиня посмотрела в светящийся правый глаз Фиорда. В ней вспыхнула жадность. Жаль. Но у неё есть кое-что получше. Сердце волшебника.

«Но если есть что-то красивое, всё равно желаешь его, не так ли?»

Герцогиня Барат рассмеялась.

❖ ❖ ❖

Под руководством Лизерт они легко нашли дорогу. Лаув первым вбежал в комнату. Лирика, стоявшая позади него, заглянула в комнату и закричала:

— Фио!

Фиорд перевёл взгляд. Перед ним стояла его принцесса-малиновка.

— Фио, твой глаз!..

Единственный оставшийся глаз Фиорда широко раскрылся.

— Ты. — Герцогиня Барат нахмурилась. — Идиотка.

Плечи спрятавшейся Лизерт вздрогнули. Герцогиня поняла, что она спасла принцессу Лирику, но более ничего не сказала. Женщина держала в руке правый глаз Фиорда. Она улыбнулась, глядя на Лирику.

— Я рада, что вы живи, принцесса. Я хотела кое о чём спросить вас.

Герцогиня Барат поиграла с глазным яблоком, а затем сунула его в рот.

— Нет! — закричала Лирика.

Герцогиня Барат прошлась по губам красным языком.

— Ха-а-а, — сорвался удовлетворённый вздох, в котором явно чувствовался жар. Когда она сжала ладонь и раскрыла её, на ней появилось сердце цвета индиго. — С такой силой вы игрались в волшебную девочку — не знаю, что творилось у вас в голове. Если бы не ваша сила, мой сын чуть не одолел бы меня. Всё благодаря вам, принцесса. — Она снова сжала руку, и сердце цвета индиго исчезло.

Лирика прикусила губу. Герцогиня Барат уже поглотила её силу.

«Что мне делать? Как вывести всех отсюда в целости и сохранности?»

Краем глаза она заметила лежащего на полу Хаю. Герцогиня Барат слегка приподняла руку. Фиорд немедля встал перед Лирикой. Сила и мощь снова столкнулись.

Герцогиня Барат замерла. Неужели её бдительность ослабла? Осколок задел щёку герцогини. Потекла красная кровь.

— Ты.

Фиорд рассмеялся. Боль от потери глазного яблока не шла ни в какое сравнение с болью от огня. Глаза, которые дала ему Лирика, служили лишь для защиты от пламени и восстановления сил. Без них он вернулся к своему обычному состоянию. Боль от ожогов ничто, лишь бы снова видеть Лирику.

Выражение лица герцогини Барат ожесточилось, когда она смахнула кровь кончиками пальцев.

— Отбросы. — Она подняла руку. — Я убью вас всех.

— Так весело мучить мою дочь?

Герцогиня Барат вскинула голову. Здание уже развалилось на части. Крышу давно снесло, остались лишь стены. Поскольку помещение частично находилось под землёй, Альтерис, стоявший на земле, смотрел на всех сверху вниз.

Герцогиня Барат медленно опустила руку.

— Ваше Величество, — обратилась она к нему с усмешкой.

Альтерис спрыгнул вниз.

— Отец!

Когда Лирика позвала его, он поднял руку, чтобы не дать ей приблизиться.

— Ты поглотила.

Герцогиня Барат с позой столь же изящной, как если бы она стояла в тронном зале, вежливо ответила:

— Да, я владею последней магией. Силой, способной разрушить мир и построить его заново.

— Для чего? — спросил Альтерис, и герцогиня Барат сняла повязку с глаз.

Она держала обеими руками длинный кусок кружева, который в одно мгновение вспыхнул и исчез, а после посмотрела прямо на Альтериса.

— Теперь, когда мне нечего бояться, я не против, чтобы мне заглянули в сердце.

Глядя ей прямо в глаза, Альтерис издал «ха», по которому не понять, было ли это смехом или вздохом. В сверкающих глазах отражалось тепло и желание. Страстное желание и жажда чего-то.

Словно прочитав его мысли, герцогиня Барат ответила:

— Чтобы одержать победу над вами. Такар.

— Это вызов?

Как только он спросил, герцогиня разразилась смехом. Очень счастливым смехом.

— Да, это вызов. В течение долгого времени Барат усердно работал над решением этой задачи. Я сделала всё, чтобы заполучить Такар и избавиться от него. Суть в том, что для победы над драконом нужно стать нечеловеком.

Отказаться от человеческой сущности. Таков был вывод Барат. Герцогиня положила руку на грудь.

— Я уже давно пытаюсь стать нечеловеком.

— Ясно. Тогда что за бессмысленная суматоха снаружи?

— А, это. Вызов века. Разве не прекраснее, когда проливается кровь и сеется хаос? Среди знамён и клинков восстания, когда тело дракона упадёт с неба, это станет великим эпосом.

— Непонятное для меня чувство.

— Барат деликатнее Такар. — Она прижала руку к щеке и вздохнула. — Но из-за императрицы-матери масштабы восстания значительно сократились. Если так будет продолжаться, скоро оно будет подавлено. Я должна покончить с этим поскорее. Если убью вас, династии Такар придёт конец.

Альтерис усмехнулся.

— Да неужели, разве?

— Без Атиля и без вас придёт конец.

— Ещё ничего не началось, а ты говоришь так, будто всё уже кончено.

— Вы — существо, порождённое магией, и теперь, когда вас низвели до человека, вы никогда не сможете одолеть полноценного Барат.

— Сначала попробуем, а потом поговорим.

И тогда герцогиня Барат сделала элегантный реверанс. Это была чрезвычайно вежливая и изящная церемония преклонения колен, и всем на мгновение показалось, что они находятся в императорском бальном зале. Подол её роскошного платья развевался, а серебряные волосы сверкали, отражая пылающее пламя. Она склонила голову.

— Первый дракон, последний дракон. Дракон, павший и ставший человеком. Плоть, кровь и кости Такар. Когда-то наполненный пламенем и парящий в воздухе теперь ходите по земле.

Её голос был мягок, как шёлк, а сама она завораживала.

— Я, глава многовекового Барат, упорство и безумие Барат, Инсэнити Барат. Я — та, кто станет новым Барат, единственным совершенным Барат, — бросаю вам вызов.

¹ «인세니티(Insanity)» — английское слово, переводится как безумие, умопомешательство.

— Вызов принят, — провозгласил Альтерис глубоким голосом.

В одно мгновение Инсэнити раздулась. Она изменила форму и увеличилась в размерах.

«Ах».

Лирика издала короткий вздох. Перед ними появился чисто белый дракон. Его белоснежная чешуя сверкала, как фарфор, а массивное тело было изящным. На вершине гладкой и гигантской головы белого дракона красовался один-единственный цветок. Едва заметно Альтерис разочаровался. Радость уменьшилась вдвое, такое было выражение его лица.

— И дракон — это всё, что ты придумала? — пробормотал он.

Для Барат, тело которого было цветком, могучее тело и огонь всегда были тем, чего он боялся и чем восхищался. Разве мы не похожи на тех, кого ненавидим?

— Не стоит пока разочаровываться, ведь в душе я всё ещё Барат, хотя и в драконьей форме. Цветочная часть принимает форму дракона, а корни его прочно уходят в землю.

«О», — произнёс Альтерис, впечатлённый описанием.

— Конечно, есть бонусы.

Когда белый дракон поднял голову, послышался громкий стук и огромный артефакт поднялся из-под земли, выстроившись позади неё. Альтерис улыбнулся.

— Коллекция для истребления дракона.

— Потому что бесчеловечность не знает границ. Как честными, так и нечестными средствами, — равнодушно ответил белый дракон.

Лирика тяжело сглотнула.

Белый дракон Инсэнити радостно поведал:

— Каждый из них — оружие, созданное для убийства дракона. Сколько вы сможете выдержать?

Лирика глубоко вздохнула и схватилась за подол своей одежды. Она неосознанно посмотрела на выражение лица отца. Он всё ещё расслабленно улыбался…

«Нет».

Она стиснула зубы. Нужно как-то помочь ему.

«Свою силу, я должна вернуть свою силу. Но как это сделать? Как я могу её вернуть? Отыскать Королеву Червей и…»

— Я — ваша магия.

Слова, сказанные кем-то, прозвучали в её голове. Лирика резко вскинула голову.

— Эрхи! Эрхи!

Когда она закричала, все посмотрели на неё с удивлением.

«Бедняжка, — пробормотала Инсэнити, — она сошла с ума?»

— Принцесса!

— Лири!

Удивлённые люди вокруг неё окликнули Лирику, но она не обратила на них внимания.

— Эрхи, Эрхи, глупец! Вернись!!!

Лирика поняла, что крик не сработает. Если не помогает зов по имени, то должно быть что-то особенное, что его разбудит…

Она снова закричала:

— Дедушка!!!

Альтерис сузил глаза, а Брин побледнела, не зная, что делать.

— Дедушка, вернись! — закричала во всю мощь своих лёгких Лирика.

— Кхык!

В этот момент Инсэнити застонала. Все взгляды обратились к ней.

— Кхык, кха, кха–!

Из её зубастой пасти вырвался ореол света.

— Нет! — закричала Инсэнити, и вместе с криком вспыхнул огонь.

Фиорд загородил Лирику. Пламя разошлось в стороны от них, словно уклонившись. Жар был настолько сильным, что стены скорее плавились, а не обгорали. Ореол света коснулся отчаянно вытянутых кончиков пальцев Лирики, а затем принял знакомые очертания. Полумесяц, сердце и тиара. Магия перестраивалась под неё.

«Ах».

В одно мгновение что-то изменилось внутри Лирики. Она не могла понять, что именно, но использование силы прошло гораздо налаженней. Связано ли это с тем, что магия больше не контролировалась внутри тела? Или Эрхи помогает ей? Использовать магию было так же комфортно, как дышать, и так же свободно, как двигать конечностями. Не нужно ничего обдумывать. Мир расширился. Кулон вращался в её руках. Нет, вращались магия, мир, вселенная.

Всё было на ладони: шёпот галактик, песни звёзд, мелодия земли, шум моря. От бездны до небес — нет мира, которого не смогла бы достичь её магия. Различие между миром и ею самой размывалось. Её каштановые волосы медленно развевались, а ноги плавно парили в воздухе. Лирика посмотрела на отца. Тот слегка кивнул.

«Всё в порядке», — вот что это значило.

Теперь она «увидела» проклятие, сковавшее Альтериса. На самом деле оно не было видимым, но естественный поток магии заставлял его казаться таковым. Проклятие тесно переплетено с этим миром. Лирика разозлилась. Ярость захлестнула её.

Магия — это начало, вера и надежда. Но то начало, которое охватило Альтериса, отражало лишь извращённую обиду, ненависть и гнев. Как же тяжело и больно ему пришлось. Лирика не хотела просто снять проклятие. Она собиралась разрушить его своей подавляющей силой. Естественным образом древний язык полился из её уст.

— Разрушить.

Поистине жестокий способ, но в то же время невероятно освобождающий.

Ки-ик, ки-ик.

Подобно старой ржавой цепи, проклятие заскрежетало и исчезло с бурным потоком. Альтерис услышал, как разваливаются на куски невидимые им цепи. После освобождения по телу пробежало покалывание, а к конечностям, которые долгое время были связаны, словно прилила кровь. Некогда плотно сжатое пламя запылало, будто порвалась неподходящего размера одежда. Пламя и дым быстро увеличивались в объёме. Инсэнити атаковала, прежде чем он успел вернуться в свою первоначальную форму.

— Туара! (Огонь)

Один из артефактов, выстроившихся позади неё, — массивное копье, окрашенное золотом, — раскололось на части и вылетело вперёд. Фиорд поднял руку. «Беру на себя», — вот что значил его жест. Лирика без колебаний произнесла следующее заклинание.

— Я последний волшебник, тот, кто закроет все магические двери, король волшебников, предметы, сотворённые из магии, склонитесь передо мной, покоритесь мне, встаньте передо мной колени.

Она свободно говорила на древнем языке, но даже не осознавала этого. Фиорд с размаху кинул золотое копье в обратном направлении. Инсэнити подняла щит, чтобы заблокировать удар. Тем не менее сила, которая сделала её драконом, оставалась прочной. Использованные детали, превращённые в неё саму, не вернулись.

— Молчи перед своим королём.

Как только Лирика закончила говорить, парящие в воздухе артефакты потеряли своё сияние и с тяжёлым звоном рухнули на землю. Альтерис предстал в своей первоначальной форме среди пламени и дыма. Лирика восхитилась. Он был ещё величественнее и прекраснее, чем во сне.

Иссиня-чёрное тело, казалось, сделанное из стали, имело странный металлический блеск, а пронзительные голубые глаза будто бы отражали холодный разум. Внутри него жар разносился вихрем. От массивного тела исходило тепло. Столица была слишком мала для двух драконов.

Отовсюду доносились крики.

— Дракон!!!

— Такар?!

— Их два?

Рычащим, низким, поющим вулканическим голосом Альтерис обратился к Лирике:

— Дальше я сам. Впервые за долгое время появился претендент на бой.

Чёрный дракон расправил массивные крылья и, перекусив горло белому дракону, одним стремительным движением взлетел. Под тенью крыльев опустилась ночь, а затем, в одно мгновение, снова стало светло. Облик белого дракона изменился. В одно мгновение его фигура распалась и превратилась в сотни или тысячи колючих лоз, обвившихся вокруг чёрного дракона. Чёрный дракон взлетал всё выше и выше. Корни вырывались из земли, а окружающие здания рушились. Лирика быстро подняла маятник.

— Меч ветра!

Вмиг корни перерубили, и, как только тяжёлый груз спал, чёрный дракон стремительно взмыл вверх. Лозы препятствовали полёту, но, к счастью, два чудища быстро удалились с невероятной скоростью. Лирика на мгновение закрыла глаза из-за порывистого ветра, а затем открыла их. Дракон уже исчез. Она рассеянно смотрела вслед. Её охватило смутное чувство отчаяния.

— Возможно, он улетел подальше от людей, чтобы не разрушить столицу… Ой!

Внезапно Лирику заключили в объятия. Кулон исчез во вспышке света. Поскольку теперь он находился внутри неё, она могла достать его в любой момент. Фиорд крепко обнял её и мягко прошептал: «Лири». Ей вдруг захотелось заплакать, но она взяла себя в руки и обняла его.

— Мх, я здесь.

Он прижался к ней ещё сильнее.

Лирика произнесла:

— Фио, покажи мне на минутку свои глаза, м?

Фиорд слегка отпрянул. Лирика расстроилась до слёз и, протянув руку, накрыла его правый глаз.

— Вернись.

Когда она убрала руку, Фиорд осторожно поднял веки. Он медленно моргнул.

— Зрение хорошее?

— Да.

Лирика снова обняла его. Фиорд был тёплым и крепким. Его руки снова обняли её. Ноги Лирики твёрдо коснулись земли, а волосы рассыпались по спине. Она почувствовала себя живой. Магия, пронизывающая мир, и великая истина исчезли, и осталась только Лирика Нара Такар.

— Нет, что вы двое делаете в такой ситуации?!

Лирика вздрогнула и подняла голову, услышав над ней голос. Она увидела Атиля, стоящего на снесённой крыше. Он спрыгнул вниз. Весь в крови, будто сбежал в разгар битвы. Лирика тяжело сглотнула от удивления. Прежде чем она успела поздороваться, Атиль грубо оттащил Фиорда от неё и прорычал:

— Ты должен немедленно присоединиться к армии в качестве солдата и подавить предателей. Понял? Это восстание Барат. Сейчас тебе лучше сражаться изо всех сил и доказать свою невиновность.

— Прошу прощения.

— И в первую очередь ты лишаешься титула.

— Благодарю за снисхождение, — ответил Фиорд и бросил быстрый взгляд на Лири.

— Будь осторожен.

Лирика поспешно сказала ему вслед, и он, кивнув, исчез через пробитую крышу.

— А ты.

— А-атиль, ты в порядке? А остальные, что с мамой?

— О чём ты сейчас говоришь?

— Нет, не слишком ли ты резок?

— Я совсем тебя не понимаю.

Лирика в недоумении наклонила голову. Со стороны заговорила Брин:

— Принцесса, вы уже некоторое время говорите на древнем языке, вы не знаете об этом?

— А? А-а?

Лирика пришла в замешательство, а затем удивлённо воскликнула:

— П-правда? А, точно.

Как только она осознала это, то сразу же заговорила на чистом имперском языке. В то же время чувство свободы, которое нахлынуло на неё всего несколько минут назад, немного притупилось.

«А, должно быть, я полностью совпала с Эрхи. В особой ситуации у магии проявилась личность…»

Благодаря этому ей удалось вернуть свою магию из Инсэнити.

— Теперь я понимаю тебя.

Атиль крепко обнял Лирику, как и она его, вынырнув из мыслей.

— Я так волновался за тебя, какой грех я совершил, что у меня такая сестра, как ты.

— Зато жить не скучно?

Атиль громко вздохнул от слов Лирики. Сзади раздался тихий крик. Все напряглись и обернулись. Лаув держал Лизерт. В её руке виднелся кинжал. Лицо Атиля сморщилось.

— Вот же напасть.

— П-постойте. Это ведь ты спасла меня, вытащив из куклы, верно? — быстро проговорила Лирика.

Прежде чем куклу разорвали на части, она вышла из неё. Очевидно, именно Лизерт вернула Лирику в её первоначальное тело. Минута промедления и всё могло бы закончиться плачевно.

— Спасибо за помощь.

Лизерт рассеянно выслушала Лирику, а потом прошептала:

— Убейте меня.

— О, тогда не буду колебаться. Лучше разобраться сейчас, чем потом возиться с последствиями.

Атиль обнажил меч. Лизерт посмотрела на меч как заколдованная. Лирика разглядела в ней что-то вроде слабого желания.

— Подожди, — произнесла она и обратилась к Лизерт: — Ты боишься? Знаю, тебе страшно, но со временем всё будет хорошо, м?

Лизерт начала бить дрожь. До самого конца она была «глупым» и «позорным ребёнком» своей матери. После стольких приложенных усилий её так и не признали. Она продолжала вспоминать то время, когда была кошкой. Это угнетало Лизерт. Ей не хватало тех рук, что прикасались к ней, и тёплых слов о том, как она очаровательна. Признания. Она желала лишь признания. Но Лизерт Барат потерпела неудачу. Ни на какой стороне ей нет места. Всё, что у неё осталось, — это разрушенная жизнь.

«Страшно, страшно, страшно».

«Я лучше умру».

«Но мне не хватит смелости умереть».

«Я хочу, чтобы кто-нибудь убил меня».

Слова волшебника были такими приятными, словно её видели насквозь. Но как в это поверить? Наступит ли когда-нибудь день, когда всё будет хорошо? Кинжал выпал из дрожащей руки Лизерт.

— Смех да и только, — произнёс Атиль и ударил Лизерт рукоятью меча в солнечное сплетение.

Лизерт обмякла.

— Атиль! — вскрикнула испуганная Лирика.

Вместо него заговорил Лаув:

— Он только оглушил её.

— Всё равно её заберут за измену. Делай, что хочешь, но для начала я покажу тёте, что с тобой всё в порядке.

Атиль слегка улыбнулся.

— У тебя, как у волшебной девочки, ещё много работы.

❖ ❖ ❖

Лирика крепко обняла Рудию. Мама в форме военного командира была очень величественной и красивой. Она несколько раз гладила щёки дочери и шептала: «Лирика, Лири, моя драгоценная Лири», — и Лирика заплакала.

— Я видела, как Альтерис стал драконом и улетел.

Прошептав, Рудия взяла Лирику за обе щеки и улыбнулась.

— Ты молодец, отлично постаралась.

После слов матери девочке показалось, что она сейчас снова разрыдается. Но если мама не плакала, то и она не могла. Пытаясь сдержать слёзы, Рудия улыбнулась и снова обняла дочь.

— Всё в порядке. Ты очень хорошо справилась. Спасибо, что благополучно вернулась.

Слёзы всё же навернулись. Лирика заплакала. Она знала, что мама занята, но повела себя глупо. Глубоко вздохнув, Лирика подняла голову. Она смело вытерла слёзы и сказала:

— Я тоже пойду помогать людям. Я же Такар, несмотря ни на что.

Рудия безмолвно посмотрела на Лирику, которая только недавно пережила непростое время. «Просто иди в свою комнату и отдохни», — эти слова вертелись у неё на языке. Но, видя выражение лица дочери, она не могла остановить её. Рудия вытерла мокрую от слёз щеку и кивнула.

— Хорошо.

Лирика широко улыбнулась.

— Я сделаю всё, что смогу, как волшебная девочка.

Рудия взяла её за руку и заглянула ей в глаза.

— Никогда не забывай, что ты «волшебная девочка»

— Да.

Рат, ожидавший в стороне, подошёл с усталым выражением лица и заговорил с Лирикой:

— Даже если в столице есть серьёзные повреждения, пожалуйста, исправьте их в меру, но не до такой степени, чтобы всё время пришлось полагаться на принцессу.

Лирика посмотрела на него и прошептала:

— Ты уверен? Я могу вернуть столицу в идеальное состояние.

Рат прищурился, словно его искушал дьявол, а затем произнёс:

— Я отказываюсь. Лучше, когда несколько человек набираются опыта вместе, чем слишком полагаться на одного человека. Однако для того, чтобы встать, нужна маленькая помощь, поэтому, пожалуйста, помогите, но в меру.

Очевидно, когда освоят море деревьев и пересекут другую страну, все будут искать принцессу. Народ захочет, чтобы она завоевала эту страну. То же самое касается эпидемий и стихийных бедствий. Народ попросит, чтобы она остановила их. Это может разрушить всё, что было построено до сих пор. А потом, когда принцесса исчезнет, они останутся на произвол судьбы. Это не вариант.

«Мх», — ответила Лирика и широко улыбнулась. Рат проговорил: «Такое чувство, будто я прошёл испытание», — а затем почесал подбородок и вернулся на своё место.

Брин расчесала волосы принцессы и позаботилась о новой одежде: прочные ботинки, завязанные шнурками, жилет и даже куртка. Для удобства передвижения Лирика надела шорты. Фрейлина даже позаботилась о том, чтобы взять затычки для ушей на случай, если при быстрой езде замёрзнут уши.

— Пойдёмте.

Лаув и Тиаре, подбежавшие к Лирике, встали по обе стороны от неё.

— Для меня большая честь сражаться бок о бок с волшебной девочкой, — произнесла Тиаре.

Лирика улыбнулась.

— Думаю, мы скорее будем общаться с людьми, чем сражаться.

— Защищать волшебную девочку — большая честь.

Тиаре в рыцарской форме выглядела очень здорово. К ним также присоединилась Брин, замаскированная под мужчину. Как только Лирика покинула дворец, работа полилась. Они расчищали рухнувшие стены и здания, блокирующие дорогу, лечили раненых и тушили пожар. Только на восстановление дороги вокруг всей столицы ушло много времени. Часто заделывались дыры, оставшиеся после взрывов. Люди просили отстроить их дома или расчистить определённые места, поэтому Брин увела Лирику.

— Важнее искать тех, кто может оказаться под завалами. — Лирика кивнула.

«Волшебная девочка!» и «Да здравствует принцесса!» скандировали все, когда принцесса появилась с сияющим полумесяцем в руке. Но она была настолько занята, что даже не успела смутиться. Бои в столице прекратились к закату. Оставшиеся мятежники разбежались.

— Поручить ли мне маркграфу Игнарану разобраться с ними?

— У вас дурной вкус.

Атиль слегка улыбнулся после ответа Пая.

— Ты говоришь прямо как Рат?

Атиль выглядел утомлённым, но необычайно бодрым. Он был в хорошем настроении после того, как впервые за долгое время на полных правах позволил разгуляться своей силе. Его появление с голубой молнией также произвело глубокое впечатление на жителей столицы. Прозвище «громовой дракон» уже передавалось из уст в уста.

Борьба утомила всех, но предстояло ещё многое сделать. Оценку ущерба отложили на потом, сейчас важнее было предоставить место для размещения людям, потерявшим свои дома. Для бездомных назначили пункт встречи. Императрицу попросили обеспечить одеялами и палатками. Временные убежища построили быстро. Поскольку Лирика уже делала это однажды в рамках проекта по оказанию помощи трущобам, во второй раз она действовала гораздо умело.

Тут и там зажигали костры. Наступила пора для горячего ужина. Раздавались инструкции быть осторожными при использовании огня. Когда желудок полон, чувствительные нервы успокаиваются. Поскольку Рудия не могла покинуть замок, работой руководила Лирика. Атиль также помогал со стороны.

Была организована импровизированная больничная палата вдали от временного убежища. Работы длились без продыху всю ночь и раннее утро. Когда Лирика, наконец, опустилась на стул с пустыми глазами, вдали уже всходило голубоватое солнце. Тиаре протянула ей чашку горячего кофе. Лирика посмотрела на угольно-черную жидкость и выпила со словами «была не была».

— Сладко.

— Они положили в него много сахара.

— Отрава. Так вот каков он на вкус.

— Вы впервые пьёте кофе?

— Мх. — Лирика кивнула.

Она сидела на складном стуле и, наблюдая за восходом солнца, пила горячий кофе. Горько-сладкий вкус медленно проникал в её уставшее тело. Постепенно в голове прояснилось, и к ней вернулись силы. Лирика поразилась эффективности кофе.

— Разве не нужно дать это пациентам?

— Всем раздали немного сахара. Он идёт в наборе.

— А-а.

Для эффективного распределения императрица собрала набор помощи, чтобы раздать по одному на каждого человека. Видимо, поэтому в него положили немного сахара. Кругом царила тишина, но вскоре начнётся возня за приготовлением чая. Пока Лирика наслаждалась коротким перерывом, на её глаза отбросилась тень, когда Тиаре протянула над ней руку.

— Хм, похоже, дракон возвращается.

— А? Правда? Где? — Лирика вскочила с места.

Столица имела форму округлого холма, на вершине которого возвышался императорский дворец. Лирика и Тиаре находились на полпути к вершине холма, откуда открывался вид на раскинувшийся внизу пейзаж. Тиаре указала рукой.

— Вон там.

Лирика прищурилась, но сумрачное небо было слишком тёмным, чтобы разглядеть что-либо. Но вскоре она увидела что-то вроде маленькой точки.

— !!!

Лирика одним махом выпила остатки кофе.

— Я возвращаюсь во дворец. Тиаре, передай Атилю! И Брин, и Лауву! — попросила она и побежала прочь.

❖ ❖ ❖

Рудия встала, прищурив усталые глаза, и проверила время. Ей казалось, что она проспала не больше часа. Когда Рудия раздвинула шторы в стороны, уже пробился рассвет.

«Альтерис».

Он ещё не вернулся. Во рту стало горько. Рудия понимала, что ещё не прошло ни дня, но всё равно чувствовала нервозность и тревогу. В безопасности ли он? Сражается ли до сих пор? Или он устал от людей и улетел за море, не попрощавшись?

Старшая горничная подошла к ней и спросила шёпотом:

— Императрица-мать, подать чаю?

— Давай.

Через некоторое время по спальне разнёсся густой приятный аромат. Старшая горничная подала чай с большим количеством молока и сахара.

— Я добавила немного молока. В последние дни вы толком ничего не ели, я подумала, что если вы выпьете обычный чай, то вас вырвет.

— Спасибо.

Рудия улыбнулась и приняла чашку. Она сделала глоток, и мягкая сладость потекла по горлу. Пока она медленно опустошала чашку, облака окрашивались в бледно-розовый цвет. Солнце уже всходило вовсю. Рудия моргнула. Она увидела что-то в небе.

«Птица?»

Нахмурившись и вглядываясь в точку вдалеке, Рудия задавалась вопросом, не слишком ли много она думает. То, что было точкой, приближалось всё ближе и ближе. Удивительно, но оно казалось таким большим, хотя находилось так далеко. Рудия поспешно передала чашку старшей горничной и выбежала из спальни. Схватив одной рукой шаль с кресла в гостиной, она выбежала из комнаты Серебряного Дракона, а служанки кричали ей вслед:

— Императрица-мать!

— Императрица-мать! Одежда!

Рудию это не волновало. Она побежала наверх. В самую высокую часть дворца, на вершину самой высокой башни. На полпути у неё слетели тапочки, но бежать босиком было удобнее. Она даже не замечала шокированных взглядов встреченных солдат.

Поднявшись наверх, Рудия открыла дверь башни. Внутрь ворвался свирепый ветер ранней зимы. Проведя рукой по золотистым волосам, Рудия ухватилась за колонну башни и наклонилась вперёд. Летел огромный чёрный дракон. У неё перехватило дыхание. Она попыталась успокоить рваное дыхание. Постепенно отдышавшись, Рудия рассмеялась.

«Что с моим видом».

Если распространятся новости о том, что императрица бегала по дворцу в пижаме, все будут шептаться, что она сошла с ума. Рудия обернула шаль вокруг плеч. Хорошо было взять его с собой. Даже Альтерис рассмеялся бы, если бы увидел её. А он будет смеяться? Или нет.

Красный цвет неба становился всё глубже. Края облаков засверкали золотом. Тёмно-синий и светло-серый цвета заиграли на фоне красного. Столица раскинулась перед Рудией, но её взгляд был прикован к летящему дракону. Летящий дракон исчез в одно мгновение.

— ?!

Рудия удивилась и повертела головой. Но дракона нигде не было видно. В какой-то момент появилась тень. Рудия вскинула голову. Дракон летел над башней. Затем удивительно лёгким и грациозным движением он опустился и схватился за верхушку башни. Из-за порыва сильного ветра императрица крепко ухватилась за столб. Острые когти, способные в мгновение ока разрушить башню, держались за хрупкие внешние стены, даже не поцарапав их. Невесомым движением, мягче и легче, чем у кошки, он опустился на башню и медленно сложил крылья. Огромная голова слегка наклонилась и посмотрела на Рудию.

— Привет, Альтерис!

Она поняла, что он запыхался. Голубые глаза дракона безмятежно смотрели на неё. Ответа не последовало. Он был гораздо красивее, чем во сне. Благодаря теплу, исходящему от его тела, холод, который она чувствовала до сих пор, отступил. Рудия медленно протянула руку и осторожно коснулась переносицы. Тепло. Он прищурился, и Рудия улыбнулась.

— Я знала, что увижу вас настоящего, но это всё равно удивительно.

— Почему ты на холоде?

Рудия моргнула. У него другой голос. Низкий, почти рычащий, и странно отчуждённый. Скорее он упрекал, чем беспокоился.

— Я увидела, как вы приближаетесь.

Но она послушно ответила. Альтерис моргнул. Рудия убрала руку и отступила назад. Её руки окоченели. Холод пронизывал всё тело.

— Вы уходите? — спросила она, поправив шаль.

— Время, проведённое с тобой, для меня лишь миг, — произнёс Альтерис.

Он слегка отстранился. Трудно сказать зачем: то ли потому, что ему хотелось посмотреть на неё целиком, то ли для чего-то ещё. Драконы живут очень долго. В сравнении с вечностью время, проведённое с Рудией, было очень коротким. Как миг, когда бьёт молния. Как миг, когда падают звёзды. Примерно вот столько в человеческих годах.

— Ты говорила, что всё меняется.

С течением времени форма всех вещей меняется и принимает иной вид. С нотками мелодий в голосе, которые только способен издать дракон без эмоций, Альтерис прошептал Рудии:

— Но я знаю, что это не так.

Её глаза расширились, в то время как его, наоборот, сузились.

Вечно живущий дракон заговорил:

— Если закрыть глаза, можно много раз увидеть, как бьёт молния и как падает звезда.

То, что запечатлено в сердце, никогда не будет забыто, и даже в момент смерти вы всё равно сможете воссоздать тот момент и то мгновение на сетчатке глаз.

— Так я и сделаю.

Альтерис слегка наклонил к ней голову.

— Тебе, мгновению, я клянусь вечностью.

Она для него мгновение, подобное мимолётному туману, который исчезнет с восходом солнца, с рассветной росой. Возлюбленная, что исчезнет, когда он закроет глаза и откроет их. Память о ней, даже когда её не станет, останется с ним до самой смерти.

Слёзы потекли из глаз Рудии. Она шагнула вперёд, и Альтерис спросил:

— Это подходящие слова для предложения руки и сердца?

Рудия рассмеялась и крепко обняла его. Вернее, прислонилась к голове дракона.

Альтерис слегка оттолкнул её и произнёс:

— Последний волшебник, выходи сюда.

Рудия удивлённо обернулась и увидела Лирику, неловко высунувшую голову из входа в башню.

— Лири?! Как долго ты…

— Я-я только что пришла.

Девочка махнула рукой, сказав очевидную ложь. Она тихо прокралась на вершину башни.

— Отец.

Лирика сложила руки и тихо окликнула Альтериса.

— Сделай меня человеком, — произнёс он.

Рудия удивлённо повернула голову.

— Вы уверены? Вам не обязательно отказываться от этого.

— Мне неприятно.

Ему не нравилось ничего не чувствовать даже от её слез.

— Для меня это больше не проклятие.

Когда-то это было проклятием, но теперь это выбор. Естественный выбор. Раньше Альтерис находился в состоянии совершенного небытия. Однако, став человеком, он вкусил горечь человеческого существования и решил, что это проклятие. Теперь же, вкусив сладость, дракон пришёл к выводу, что это не обязательно проклятие. Радость и печаль — две стороны одной медали, и если вы принимаете одну из них, вам придётся принять и другую.

Верно.

Так правильнее.

— «Клятва жемчужины».

Жизнь — это принятие радости и печали, как слёз и жемчуга. Лирика глубоко вздохнула. Она раскрыла ладонь, и в ней появился кулон. В глазах Альтериса он выглядел как огромный кусок магической силы. Его форма едва проглядывалась. Дочь опустила глаза и, казалось, погрузилась в раздумья, а затем подняла голову. Альтерис заметил, что выражение её лица изменилось. Рудия также быстро заметила перемену в Лирике.

— Лири?

Лирика мягко улыбнулась.

— Альтерис.

Альтерис услышал голос и ответил:

— Эрхи.

Эрхи ласково улыбнулся. Он говорил так радостно и счастливо, словно священник, дающий благословение.

— Пусть его ограниченность как человека и бесконечность как дракона придут в совершенную гармонию и создадут одну жизнь.

«Таллаид Раба (Полный круг)».

Золотой свет вспыхнул. Рудия вздрогнула и крепко зажмурила глаза. Ветер чуть было не унёс шаль. Она повернула голову, но знакомая рука поймала шаль и обернула её вокруг плеч.

— Я так тоже простужусь.

Рудия крепко обняла его, и он рассмеялся. Альтерис тоже обнял её в ответ. Рудия, которую крепко сжимали в объятиях, протянула руки. Лирика, наблюдавшая за ними, нерешительно приблизилась, и её тоже заключили в крепкие объятия. Альтерис поднял голову и жестом предложил подойти Атилю, который неловко стоял у входа в башню. Юноша приблизился с озадаченным выражением лица. Он колебался, но Альтерис погладил его по голове и обнял за плечи. Постояв вместе некоторое время, Лирика подняла голову.

— А, Фио зовёт меня.

— Чего? — вдруг резко произнёс Атиль.

Лирика проигнорировала его, выскользнула из объятий семьи и посмотрела вниз с башни. Даже на таком расстоянии виднелось сияние серебристых волос Фиорда. Он слегка помахал рукой, как будто ему нужна была помощь.

— Я пойду! — сказала Лирика.

Она уже собиралась сбежать, как её позвала мама:

— Лири!

Лирика остановилась и обернулась. В тот момент Рудия поняла. Это прощание.

«Моя дочь покидает меня, убегает без моего прикосновения».

«Не уходи, не уходи».

«Неужели ты не всегда будешь моей дочерью?»

«Мир слишком суров, тебе будет больно».

— Я люблю тебя.

Но с её губ сорвались другие слова.

«Я люблю тебя».

«Мама всегда будет здесь».

— Я тоже.

Лирика широко улыбнулась и сделала реверанс, теперь весьма изящный. Когда она спустилась по лестнице башни, Атиль отвесил быстрый поклон и последовал за ней к выходу из башни. Рудия прикусила губу.

«Лири, Лири, Лирика».

«Моя милая девочка».

«Не убегай, не убегай, это опасно».

«Мой драгоценный ребёнок».

— Она ушла, не оглядываясь, — проронила Рудия.

Её голос прозвучал гораздо безжизненно, чем она ожидала.

Альтерис обнял Рудию за талию и прошептал:

— Ты можешь гордиться.

Она посмотрела на него в слезах.

— Я всегда гордилась ею.

Альтерис моргнул и улыбнулся.

— Нет, я о другом. Ты воспитала её так, чтобы она бежала вперёд, не оглядываясь назад.

Не колеблясь.

Не боясь пораниться.

Прямо вперёд.

— Я горжусь тобой.

После его слов Рудия снова расплакалась. Правильно ли это? Правильный ли она сделала выбор? Был ли её выбор лучшим для Лири? На эти вопросы нет однозначных ответов. Оставался только выбор. Лучшее — не обязательно правильный ответ, и не всякий акт, вызванный привязанностью, приемлем. Но… Слова Альтериса принесли утешение в её сердце. Рудия выдохнула и подняла голову. Глядя на него, она спросила:

— Моё лицо в ужасном состоянии, да?

— Ты всё равно прекрасна.

Он слегка поцеловал её в губы. Затем что-то холодное коснулось щеки Рудии. Разгорячённые щёки ощутили прохладу.

— Ах.

Рудия подняла голову. Падал первый снег.

— А ты не хотела бы полетать по заснеженному небу? — спросил Альтерис.

Рудия на мгновение заколебалась. На сегодня предстояло многое сделать. Даже если шёл снег…

— Я извинюсь перед Ратом позже.

Альтерис рассмеялся над словами Рудии и бросился с башни. Не успела она вскрикнуть, как перед ней предстал огромный дракон.

— А-Альтерис?

— А, так и знал. Теперь я могу переключаться между человеческой и драконьей формой.

Это был тот же голос, что и раньше, но теперь в нём слышалась нежность.

Альтерис склонил голову.

— Подойди и залезай.

— Кажется, я соскользну.

— Всё в порядке.

Рудия с тревогой поставила ногу ему на загривок и уперлась. Заинтригованная, она забралась наверх и устроилась между его головой и шеей. Альтерис слегка оттолкнулся от башни и расправил крылья. Чёрный дракон взмыл в утреннее небо.

Атиль подался вперёд.

— Я умру.

— Не раньше, чем эти документы будут обработаны, — сказал Рат, положив перед ним ещё одну стопку бумаг.

Атиль пустыми глазами уставился на них.

— Эй, даже если так…

Рат повернулся и посмотрел на него. Под глазами канцлера лежала тень, а взгляд был зловещим. Если Атиль скажет хоть слово, то он немедленно подаст заявление об отставке и сбежит. Тогда единственным, кто умрёт, будет сам Атиль.

— Нет, я позабочусь об этом…

— Да, Ваше Высочество.

Рат вернулся на своё место странной пошатывающейся походкой. Лирика осторожно взяла какие-то документы.

— Я тоже помогу.

— Нет, только не это. — Атиль говорил сквозь стиснутые зубы: — Я лучше пойду найду дядю. Он ведь не может не вернуться? Я прав? Разве всё не должно закончиться на тёплой ноте?

— Такого не будет.

Лирика нахмурилась. Прошло четыре дня со дня восстания. Альтерис и Рудия до сих пор не вернулись. Из-за чего Атиль взял на себя обязанности императора. Он болезненно вздыхал под смертельной нагрузкой. Лирике тоже пришлось помогать в работе. Последствия оказались более хлопотными и сложными, чем поимка мятежников.

— Тем не менее я рада, что обошлось без больших жертв.

Атиль выпрямился и кивнул после слов Лирики. Ситуация в столице стабилизировалась на удивление быстро.

— Самих мятежников было немного.

Лирика вздрогнула от звука голоса, прозвучавшего с балкона кабинета.

— Мама! Отец!

Она подбежала к балконной двери и открыла её. Рудия ярко улыбнулась и обняла дочь.

— Прости, я очень поздно, да? Просто так получилось.

— Как хорошо, что ты вернулась.

— Я заставила тебя волноваться.

Затем в кабинет вошёл Альтерис и грубо погладил Лирику по волосам. Атиль вскочил с кресла и на радостях произнёс: «Вы вернулись!»

— Да. Рат, держи. Сувенир.

Альтерис бросил Рату круглый, плоский, размером с ладонь кусок нефрита. Тот поймал его и удивился.

— Тёплый.

— Это зелёный соляной камень. Или что-то в этом роде.

— Уверен, вы отсутствовали три дня не ради этого.

— Не может быть.

Альтерис слегка улыбнулся.

— Давай сначала со всем разберёмся, а потом поговорим.

На глаза Рата навернулись слёзы.

— Никогда не думал, что услышу от вас такую искренность.

Рудия весело улыбнулась, взяла документ и просмотрела его содержимое. Никакого предательства со стороны столичной стражи не было, как и со стороны Рата. Единичные восстания в столице вызвали хаос, но их быстро подавили. Проблемой были выпущенные монстры, но заранее подготовленные убежища очень помогли. Семь лет усердной подготовки принесли свои плоды. Пробуждение Атиля и быстрые действия против демонических зверей также внесли свой большой вклад. Здания были разрушены, но это всё равно лучше, чем человеческие жертвы.

— Вспыхнувшее в провинции восстание было полностью подавлено Альтерисом…

Пай, помогавший Атилю рядом с Рудией, измученно улыбнулся после её слов.

— Даже уничтожение — это подавление?

— Что ж.

Рудия слегка улыбнулась.

— Тогда, полагаю, нам пора позаботиться обо всём остальном.

Стопка документов быстро уменьшилась. Рудия приложила немало усилий для воздействия на прессу. На появление дракона отреагировали быстро. Как бы то ни было, люди были сильно шокированы. Тем более появились два дракона. Рудия быстро распространила информацию о том, что герцогиня Барат вызвала «короля демонов», чтобы спланировать восстание, а Альтерис превратился в дракона, чтобы предотвратить его. Это было похоже на историю о «короле моря деревьев», которую исполнили во время фестиваля, посвящённому основанию страны.

Прежде всего люди шептались о том, что Такар был настоящим драконом. Мысль о том, что нечеловеческое существо правит людьми, неизбежно вызывало странное чувство. Быть «потомком дракона» и быть «настоящим драконом» — две совершенно разные вещи. Рудия активно пропагандировала статус Атиля как «получеловека-полудракона» и подтверждала, что он скоро унаследует трон.

— Тем не менее, поскольку Его Высочество — дракон, империя будет в надёжных руках.

— Это верно.

— Если Его Высочество обучал великий дракон, то он станет великим императором.

Подобные сплетни люди Джона Кита разносили то тут, то там, равно как и старательно объявляли о помощи и общественной деятельности, исходившей из императорского дворца. Так прошла неделя. Воспользовавшись хаосом, Альтерис вынес предателям немедленный вердикт. Для начала он конфисковал титул, земли и имущество Барат. Одного этого было достаточно, чтобы восстановить столицу. Аристократическая фракция встретила свой конец, а оставшаяся умеренная — подчинилась Такар. Имперская фракция стала сильнее, чем когда-либо. Хаю приговорили к смерти, но он обрёл покой.

— Проклятие с рода снято, значит, моя цель достигнута.

Хая также написал Лирике письмо с извинениями, но Рудия перехватила его и бросила в камин. Род Инро лишили герцогского титула и переселили на юг из замка Метели. Однако это не совсем было наказанием. Так как проклятие сняли, они могли больше не жить на севере. Рудия планировала построить новый академический город и обосновать в нём род Инро.

Фиорд был занят больше всех. Он вернул себе титул за «спасение принцессы» и «за то, что возглавил борьбу с предателями». Это был блестящий пропагандистский ход: императорская семья примет вас, даже если вы враг, если будете верны. Кроме того, проклятие моря деревьев полностью снялось. Разумеется, не только с моря деревьев, но и с моря и пустыни, а также исчез защитный щит, окружавший империю. Маркграф Игнаран получил во владение огромные территории.

Теперь, когда две герцогские семьи, Барат и Инро, исчезли, он стал лордом с самыми обширными землями. Ещё не все знали, что теперь возможно общение с внешним миром. Благодаря чему императорская семья смогла в достаточной степени расправиться с мятежниками. После этого Альтерис нарисовал карту и показал её.

— Вот это я делал в течение трёх дней.

Перед присутствующими предстала карта континента, видимая с неба. Пусть и не полностью нарисованная, но она стала сокровищем для империи, которая так долго находилась в заточении. Все собравшиеся в кабинете уставились на карту с широко раскрытыми глазами. Альтерис усмехнулся и всех оглядел.

— Будет весело, не правда ли?

❖ ❖ ❖

Фиорд вернулся в особняк только к середине ночи. Строительство почти завершилось, и сейчас шла работа над оформлением сада, который должен будет максимально отражать вкус Лирики. Когда-нибудь, надеялся он.

«Вот я и размечтался».

Фиорд посмотрел на Лирику, которая спала на его кровати, свернувшись клубочком. Дни становились теплее, поэтому на ней была лёгкая одежда.

«Это сон? Иллюзия? Или галлюцинация?»

Фиорд несколько раз моргнул, затем медленно подошёл к кровати. Он осторожно прислонился к изголовью кровати и услышал тихое дыхание, мерное и спокойное. Глядя на её лицо, совершенно расслабленное и мягкое, как у ребёнка, юноша не мог не улыбнуться. Усталость будто сняло рукой. Он мог бы смотреть на неё вечно и остался бы доволен.

Пока Фиорд смотрел на неё, Лирика медленно открыла глаза. Веки дрогнули, ресницы поднялись, и неторопливо открылись его любимые бирюзовые глаза. Она просто улыбнулась, ничуть не удивившись тому, что Фиорд так пристально её разглядывал.

— Привет, Фио.

Он ещё немного наклонился и поцеловал её.

— Добрых снов.

Щёки Лирики вспыхнули. Она заколебалась, потом слегка приподнялась и обвила руками его шею. Приподняв верхнюю часть тела, Лирика легонько поцеловала Фиорда в щёку.

— Добро пожаловать.

Фиорд расслабился. Лирика издала тоненький визг, когда её толкнули на кровать. Затем она рассмеялась.

— Фио, ты тяжёлый.

Фиорд поддержал верхнюю часть тела локтями и посмотрел на неё. Их носы слегка соприкоснулись, а затем отстранились.

— Я думал, мне снится сон.

— Я тебе снюсь? — подтрунивая, спросила Лирика.

— Да, часто.

Лирика смутилась от его уверенных слов. Она протянула руку и погладила его по волосам. Они оказались на удивление гладкими, тонкими и пушистыми. Волосы были слегка влажными, как будто их только что помыли.

— Каждый день ты приходишь поздно.

«Вы давно ждёте?» — обеспокоенно спросил Фиорд на её ворчание.

Лирика покачала головой.

— Я хорошо выспалась, всё в порядке. Но как сюда может никто не зайти?

— Я же говорил, чтобы вы никого не пускали в спальню.

— Но тебе всё равно нужен кто-то, кто выполнял бы поручения.

— Нет необходимости.

Наслаждаясь тем, как Лирика гладит его по волосам, он слегка повернул голову и прикоснулся губами к её запястью. Она вздрогнула от щекотки и отдернула руку. Фиорд схватил её за запястье. Округлые ногти, о которых заботилась Брин, блестели и сверкали, каждый из них имел прекрасный розовый оттенок. Ему казалось, что если лизнуть их, то на вкус они окажутся сладкими, как конфеты. Как одержимый, он прикоснулся к ним языком, отчего Лирика вздрогнула.

— Ах.

Испытавший неловкость Фиорд отпустил её запястья, и она поспешно прижала руку к груди. Лицо Лирики приобрело ярко-красный цвет.

— Ч-ч-что…

— Думал, они сладкие, — честно ответил он на её заикание.

— Не сладкие!

— По мне сладкие.

Когда он улыбнулся, Лирика покраснела пуще прежнего. Она оттолкнула его, и Фиорд, смеясь, приподнялся. Лирика вскочила с места. Когда она поспешно слезала с кровати, Фиорд произнёс:

— Простите.

Лирика бросила на него обиженный взгляд.

— Почему-то мне всегда кажется, что я остаюсь крайней.

Фиорд моргнул и произнёс:

— Принцесса, вы можете делать всё, что хотите.

«Я готов к этому».

Лирика ещё больше обиделась и бросилась на него с намерением откусить ему пальцы. Фиорд уже снял перчатки и умылся. Несмотря на работу, пальцы у него оставались белыми и тонкими. Лирика украдкой посмотрела на него. Он выглядел заинтригованным. Выражение его лица вызвало ещё большее отвращение, и, набравшись храбрости, она укусила его за палец. Удивившись самой себе, Лирика отстранилась и посмотрела на Фиорда.

— П-почему ты покраснел?

На её протест Фиорд попытался подобрать слова: «Нет, это, эм». Пробурчав, она прильнула к его рукам. Уверенно расположившись на нём, Лирика произнесла:

— Я пришла поговорить с тобой о чём-то важном.

Фиорд сложил руки перед её животом. Нежно держа Лирику в своих объятиях, он удовлетворённо спросил:

— О чём поговорить?

— Эм, о том, что я, возможно, скоро покину дворец.

Фиорд наклонил голову.

— Собираетесь в заграничное путешествие? Но вы бы не поехали в другую страну.

Известие о существовании империи Такар оказало огромное влияние на внешний мир. Дипломатические посланники спешили к ним отовсюду, пытаясь узнать о внутренней политике. Они прибывали с роскошными товарами, а императорский двор, соответственно, посылал людей в ответ.

Имперские газеты пестрели публикациями о других странах. Все высказывали свои страхи перед неизвестностью, но утешались словами: «У нас есть дракон!» Наступила эпоха, в которой величие императорской семьи достигло своего абсолютного пика.

Фиорд также быстро организовал свои высшие эшелоны для изучения зарубежных товаров. Вот почему он беспокоился, будет ли Лирика сопровождать делегацию как принцесса.

— М-м, о чём-то подобном говорилось. Но я сейчас не об этом. Атиль скоро достигнет совершеннолетия.

— Верно.

— Тогда мы с мамой, вероятно, покинем дворец.

В этот момент что-то промелькнуло в голове Фиорда. Он прочистил горло и спросил:

— Могу я спросить, почему?

Нахмурившись, Лирика промычала:

— Для настоящего союза и воссоединения, вот так сказали?

Фиорд наклонил голову, но она вырвалась из объятий и снова легонько поцеловала его в щёку.

— Что ж, раз уж мы поговорили, я должна идти. Уже поздно, отдохни немного.

— Поцелуйте меня в губы, и я отпущу вас.

— Фио, почему ты стал таким бесстыжим?

— Разве всему виной не любовь?

На его дерзкие слова Лирика недовольно проворчала: «Вот серьёзно», — и крепко сжала его щёки. Она совсем слегка прикоснулась к губам Фиорда и быстро отстранилась. Однако он одной рукой обхватил её за талию, а другую приложил к затылку.

— ?!

После чуть продолжительного, чем обычно, поцелуя Фиорд отпустил её.

— Да, счастливого пути.

Лирика ударила его по плечу и исчезла, словно убежала прочь, с ярко-красным лицом. Фиорд рухнул на кровать.

«Как и думал. — Он поднёс руку к губам. Его лицо горело. — Сладко».

❖ ❖ ❖

Все газеты империи вновь подняли шум. Впервые наследный принц унаследовал титул при живом императоре. Уже после одной огромной темы для обсуждений Альтерис, как только отрёкся от престола, расстался с Рудией, что тоже вызвало ужасный скандал.

Месяц выдался воистину хаотичным. Лирика и Рудия, как и планировали, нашли подходящий дом недалеко от столицы и разбили сад, но провести свободное время им так и не удалось. А всё потому, что клиенты продолжали приходить каждый день.

— Я ушла в отставку, всё кончено!

— Верно, верно.

— Это всё из-за того, что вы продолжаете приходить сюда, разве нет?

Рудия в ярости указала пальцем на Альтериса. Тот, попивая чай, принесённый Брин, наклонил голову.

— Это я виноват?

— Разве нет?

— Тебе не понравилось предложение руки и сердца?

— Я помню о нём. Но мне хотелось провести немного времени наедине с дочерью.

Лирика, которая пекла булочки, взволнованно покачала головой. Рудия тяжело вздохнула.

— Да, ничего другого не остаётся.

Альтерис отставил чашку, встал и быстро опустился перед Рудией на одно колено. Она заговорила первой:

— Я вверяю каждое мгновение своей жизни вашей вечности.

Глаза Альтериса расширились.

— Давай поженимся.

Она с торжествующим видом улыбнулась, и он поцеловал тыльную сторону её руки. Ответ на предложение руки и сердца вышел как нельзя достойным.

❖ ❖ ❖

Свадьбу организовали простую. Простую только в том смысле, что количество гостей было крайне мало, а вот расходы на свадьбу были огромными. На торжество Лирика надела прекрасное платье. В ночь перед свадьбой она сидела на крыльце и наслаждалась летней ночью, последней во дворце. Рудия сегодня посетила храм и вернётся только завтра. Послышались чьи-то шаги. Лирика поняла, кто это.

— Лири.

Она перевела взгляд. Фиорд был одет так, будто готов прямо сейчас присутствовать на свадьбе. Лирика встала.

— Что-то случилось?

— Я пришёл сказать то, что не смогу сказать иначе как сегодня ночью.

Он о чём-то переживал. Лирика заволновалась. Она начала спускаться с крыльца, но Фиорд остановил её. Он подошёл к ней и опустился на одно колено. Недавно она уже видела подобное действие. Глаза Лирики расширились. Её сердце вдруг сильно забилось. Ей показалось, будто она ступила на облако, и ноги задрожали.

— Леди Лирика.

Фиорд посмотрел на неё. Он сощурился, словно смотрел на что-то ослепительное.

— Вы всегда были моей луной. С момента нашей первой встречи и до сих пор ни дня я не сводил с вас глаз.

Фиорд тихо рассмеялся.

— Я вручаю вам всю оставшуюся жизнь. Вы выйдете за меня?

— !!!

Лирика вздрогнула. Она посмотрела на него с расширенными глазами. После недолгого молчания он встал. Фиорд поцеловал её руку и произнёс:

— Вы не обязаны отвечать мне. Я всё равно ваш. Но я не мог признаться иначе как сегодня…

— …Почему?

Вопрос прозвучал глупо. Фиорд с лёгкой усмешкой ответил:

— Человек с низким статусом не может сделать предложение человеку с высоким статусом. Согласно семейному реестру, леди Лирика по-прежнему является принцессой, но в настоящее время ваш титул недействителен. Эта ночь — единственная возможность сделать вам предложение.

— Вот как…

Ответившая рассеянно Лирика наблюдала за тем, как лунный свет играет в волосах Фиорда. Он всегда был прекрасен, но этой ночью его красота завораживала как никогда прежде. Почему-то она казалась нереальной.

— Если останусь, у вас возникнут проблемы, поэтому сегодня я уйду.

— А, мх…

Помахав на прощание Лирике, которая дала неопределённый ответ, Фиорд исчез во тьме. Она села на стул. Постепенно к рукам и ногам возвращались чувства.

«А-а-а».

Лирика скорчилась на стуле. Теперь её лицо заалело.

«Предложение руки и сердца».

«Предложение руки и сердца».

Она никогда не думала об этом.

«Лирика Игнаран», — вполголоса произносила Лирика и снова и снова размахивала то руками, то ногами.

«Как же смущает».

В какой-то момент Брин заговорила:

— Пора спать. Завтра придётся рано вставать.

— А?! А, мх.

Лирика кивнула. Брин многозначительно улыбнулась. Лирика не могла заснуть даже после того, как легла в постель, поэтому некоторое время ворочалась. Сон пришёл к ней поздно. На следующий день она проспала, поэтому собиралась в спешке, позабыв о предложении. Раскидав цветы, Лирика села в гостевой комнате, чтобы посмотреть свадьбу родителей. На первой свадьбе она этого вообще не заметила, но сегодня мама выглядела очень счастливой.

«Как и отец».

Обойдя весь приём, немного уставшая Лирика встала в углу. Она видела счастливые лица матери и отца. Фиорд тихо подошёл к ней и предложил стакан с малиновым соком. Лирика улыбнулась и слегка протянула руку. Словно дожидаясь этого, он взял её руку в свою. Его тепло успокоило Лирику. Её сердце всё ещё колотилось от простых касаний. Противоречиво одновременно испытывать волнение и облегчение, но именно так она себя и чувствовала.

— Фио.

— Да, принцесса.

— Определённо, м-м, это займёт у меня довольно много времени, тебе придётся подождать. Если ты не возражаешь.

Лирика посмотрела на него. Его золотисто-красные глаза ярко светились в тени.

— Давай проведём остаток нашей жизни вместе.

— Я последую за вами.

Лирика рассмеялась такому быстрому ответу. Рука, державшая Фиорда, сжалась сильнее. Она слегка подняла свой бокал с малиновым соком, а он в ответ наклонил свой.

Дзынь–

Получился кристально чистый звук. Лирика выпила свой сладкий напиток. Послышался смех. В центре банкетного зала танцевали двое. Они выглядели как счастливая пара.

«Сегодня мама вышла замуж».

От боли кончики пальцев царапали пол. Слабые ногти прорезались и преподнесли ещё одну порцию страданий. Тело, никогда не знавшее боли, кричало, а из глаз текли физиологические слёзы. Он не мог здраво мыслить. Неведомые и жестокие вещи затуманили его разум.

— Альтерис.

Другой человек крепко держал его щёки обеими руками. Мученик моргнул сквозь слипшиеся от слёз ресницы, и зрение у него прояснилось. Он мог ясно видеть лицо говорящего. Человеческое зрение совершенно отличалось от драконьего. Он едва смог разобрать, что лицо напротив улыбается.

— Я люблю тебя, — прошептала она, держа его окровавленной рукой. Он понятия не имел, какое у неё выражение лица. Такар улыбнулась и снова прошептала: — Я люблю тебя, Альтерис.

Альтерис внезапно открыл глаза. Его спина была неприятно влажной от холодного пота. Он вытер липкий пот со лба. Даже гладкое атласное одеяло не облегчало дискомфорт.

«Неудачный сон».

«Я люблю тебя, я люблю тебя», — эти липкие слова сами по себе отсеяли дрожь.

Сон из того времени, когда он только стал человеком и находился в самой уязвимом моменте своей жизни. По прошествии стольких лет это должно было забыться, но оно снова и снова возвращалось в ярких деталях в его снах. Он не намеревался копаться в чувствах, которых тогда не осознавал.

Совершенный дракон стал несовершенным человеком, упав на землю. Если задуматься, тогда он дрожал, растерявшись от боли и страха, которые испытывал впервые. И чтобы прогнать болезненные ощущения, Альтерис несколько раз ударил себя по голове. Несмотря на свой страх, Инро остановил его.

Великий архимаг. Поющий мудрец. Утончённая и добрая Такар. Доброго человека можно без труда раздавить.

Альтерис уткнулся лицом в подушку. После столь тревожного сна ему не хотелось сегодня что-либо делать.

«Но я также не хочу, чтобы этот сон ограничивал мои действия».

В конце концов, он встал. В обычном случае слуги должны сразу поспешить на помощь, но Альтерис никому не позволял входить в свои покои, пока не позовёт их сам. Раньше на него пытались нападать подосланные убийцы, но после неоднократного украшения веранды их конечностями ночные визиты уменьшились, а позже они и вовсе исчезли.

«Отлично».

Он прокрутил в голове планы на день.

«Весенний бал в самом разгаре, следует посетить его и ослепить дворян своим присутствием».

«Стоит посмотреть, как будут трястись их поджилки».

От этой мысли он почувствовал себя намного лучше. Позвав камергера, чтобы ему помогли привести себя в порядок, Альтерис направился в свой кабинет.

Как только он вошёл в уже знакомую комнату, Рат с бледным лицом произнёс:

— Ваше Величество, сообщили, что на Его Высочество наследного принца напали.

— На Атиля? Он жив?

— Да, к счастью, серьёзных повреждений из-за быстрых предпринятых мер нет.

— Тогда проехали.

— Что? — Рат моргнул.

Усаживаясь в кресло, Альтерис произнёс:

— Тогда проехали. Он же жив, да?

Рат молча уставился на него.

Альтерис махнул рукой, глядя в ответ, и продолжил говорить:

— Он не мёртв, и серьёзных повреждений нет. Что ещё ты хочешь, чтобы я сделал? — Он взял документ. — Ты же сам не отнёсся к этому как к чему-то срочному? Иначе не стал бы ждать, пока я дойду до кабинета.

— Это–

На мгновение канцлер потерял дар речи.

«Его Высочество Наследный принц даже не ранен, поэтому никто вас не разбудит!»

В обычной семье уже подняли бы шум и сообщили бы главе семьи. Однако поскольку такое случалось не в первый раз, порог для паники значительно повысился. И всё же это не значит, что жизнь Атиля не стоила ничего.

Рат Сандар стиснул зубы и спросил:

— …Не стоит ли его перевести? Внешнее расследование будет лучше…

— Рат.

— Да, Ваше Величество.

— Думаешь, здесь безопасно?

«Я это и собирался сказать! — Крик поднялся к горлу, но Рат проглотил его. У него сжался желудок. — В самом деле, серьёзно».

Он спокойно посмотрел на Альтериса. Тёмные волосы, возможно, в нём текла чужеземная кровь, оттого и кожа смуглая. Голубые глаза контрастировали с ним. Слух о том, что он может стрелять в людей глазами, это не просто слух. Беспрецедентно, чтобы в императорском дворце появился такой человек, тем более младший брат императора.

Дядя наследного принца. Поскольку Его Высочество ещё ребёнок, все ясно понимали, что появление молодого дяди грозит катастрофой. Тем не менее прошлый император взял на себя инициативу по укреплению позиций Альтериса. Он стал отцом в позднем возрасте, был слаб и скончался менее чем через год после того, как привёл Альтериса.

Империя, столкнувшаяся с бедой, затихла. Настолько, что Рату Сандар хотелось кричать. Он надеялся, что кто-нибудь немедля нарушит эту тишину. И тишина нарушилась, когда Альтерис собственноручно возложил себе на голову императорскую корону. Естественно, последовало бесчисленное количество негативной реакции, но он сохранял спокойствие.

«Я занимаю пост императора только до совершеннолетия кронпринца», — непонятно, насмехался Альтерис или нет.

Тогда зачем вообще становиться императором? Разве не достаточно стать регентом? Подобные вопросы звучали время от времени, но затем предстало завещание покойного императора — назначить Альтериса императором и сделать опекуном наследного принца. Конечно, это не те люди, которые будут молчать только потому, что появились такие доказательства.

Воспользовавшись ослаблением императорской власти, могущественные дворянские силы подняли знамя восстания. Они выдвинули умеренный лозунг: «Провозгласим Его Высочество Атиля императором и остановим узурпатора». Одно за другим во дворец поступали донесения, сообщающие о прибытии крупных сил повстанческой армии.

Все беспокоились за жизнь юного наследного принца, но Рат видел. Ясно видел, даже стоя в то время в конце зала для аудиенций в качестве подчинённого канцлера. Император улыбался. Как только Альтерис стал императором, он расправился с теми, кто открыто тянул руки к трону, буквально уничтожив их.

Дул кровавый ветер, и на ветру колыхались не плоды деревьев, а трупы высших эшелонов власти. На одном дыхании он стёр внутреннюю и внешнюю часть дворца. Обычно для этого потребовалась бы большая военная мощь, но у Альтериса оказалось достаточно сил, чтобы сделать это самостоятельно.

Правопреемственность. Всемогущая способность Такар. Бывший император тоже обладал силой, но не в столь великой степени. Альтерис был на том уровне, что сильные мира сего могли сравнить его способности с собственными возможностями. Ходили слухи, что власть Такар велика, но ни предыдущий император, ни его предшественники никогда не обладали такой властью.

Всего за два поколения страх перед его способностями исчез. Альтерис, новый император, изменил ситуацию. Он был один и казался беспомощным перед бесчисленными солдатами, но даже не поднял ни щита, ни меча. Альтерис, безоружный, просто направил палец в сторону наступающих солдат. И тогда люди либо замирали, либо сгорали, либо земля расходилась и поглощала их. Даже у сторонников самого императора, отправившихся вместе с ним подавлять восстание, дрожали колени. Их зубы стучали от страха. На фоне пылающего пламени необыкновенно красивый император улыбался.

— Просто, верно?

В таких обстоятельствах не было ни необходимости, ни желания ослушаться императора. Империя — это земля, отрезанная от внешнего мира, и побег за пределы пустыни равносилен самоубийству. Император гарантировал им автономию на своей земле, если они будут ему преданны. Атмосфера быстро изменилась, и все пали ниц перед новым правителем. Сначала ими овладел страх и ужас. Удивительно, но как только они пали ниц, Альтерис спокойно отпустил их.

Награды за заслуги вручались с точностью до мелочей. Неспособных изгоняли, а способных избирали. Часть дворян, которые пали ниц, теперь смотрели на него с благоговением. Со временем их страхи постепенно рассеялись. Человеческая приспособляемость удивительна. Страх, который поначалу шокировал, становился восприимчивым после второго или третьего повторения. Так порог повышался.

Первые годы его восшествия на престол были ужасающими. Но спустя третий, четвёртый, пятый, шестой год… Превосходство Альтериса проявилось. К четвёртому году смертность уменьшилась. Постепенно мнение дворян менялось. В какой-то момент так же задумались и те, кто говорил, что Атиль должен стать императором.

«Почему принц должен стать следующим императором?»

После появления подобной идеи на Альтериса обрушился бурный поток с предложениями о женитьбе. Поскольку он игнорировал все разговоры о браке, некоторые становились всё более откровенными, доходя даже до того, что ложились обнажёнными в его постель. Вместо того чтобы убить обнажённую женщину, Альтерис выгонял её на открытую террасу, а после хвалил себя: «Я тоже привередлив». Когда он ходил на балы, множество благородных дам отчаянно пыталось поймать его взгляд.

Благосклонность абсолютного монарха. Слова как мёд в уши. Но Альтерис никого не трогал. Для физически здорового мужчины нормально иметь около двух любовниц или трёх-четырёх наложниц, но он никого не заводил, а место императрицы оставалось свободным. Император на удивление держался отстранённо. Когда поползли слухи, что он предпочитает мужчин, некоторые даже отправляли в его покои придворных, но Альтерис прогонял и их. Вскоре и это прекратилось.

Тем не менее, просьбы взять себе в жёны императрицу или наложницу продолжались. Многим хотелось быть связанными с императором. И эта связь предполагала глубокие кровные узы. Роди кто ребёнка императора, всё закончилось бы. В конце концов, разве Альтерис не пренебрегал Атилем? Его безразличное отношение создавало впечатление, что ему всё равно, жив он или мёртв, однако, когда тот оказывался на волоске от смерти, император всегда спасал принца.

Стоит ли утверждать, что это правда. Вопросы не возникли бы, если бы Альтерис спасал Атиля, когда видел приближение волка. Постоянно, из раза в раз. Он спасал его не раньше, чем волк открывал пасть и собирался откусить голову. Атиль чувствовал горячее дыхание волка и вонь крови. Часто он получал раны от его зубов. Спасённый человек уже не чувствовал себя живым. Император повторял этот цикл снова и снова. Неудивительно, что Пай качал головой, пока Атиль с каждым днём становился более параноидальным, а его личность — неприятной. Канцлер лишь вздыхал.

— Рат.

— Да, Ваше Величество.

— Сегодня я иду на весенний бал.

— !!! — Рат вскинул голову.

Альтерис усмехнулся, увидев его выражение лица.

— Должно быть весело, не так ли?

«Нет, ни капельки».

«Вовсе не весело».

Рат проглотил эти слова.

— Тогда я позабочусь, чтобы всё было подготовлено соответствующим образом.

Бал с участием императором — это совершенно другой уровень. Нужно подготовиться ещё раз. Нет, слишком много дополнительных задач. Эта… царская сволочь! Рат выругался под нос и наспех встал.

❖ ❖ ❖

Весенний бал приближался к концу. Радость общения светских людей состоит в том, чтобы наслаждаться вечером до конца, но те, кто жил далеко, уже уехали. Они спешили поскорее вернуться домой, прежде чем дороги станут грязными.

Представьте себе, каково было удивление, когда на таком балу появился император. Те, кто остался, загорелись и изо всех сил старались поймать взгляд императора. Альтерис играл с дворянами, передвигая их туда-сюда, словно пешки. Ослеплённые амбициями, они цеплялись за каждое его слово. Как ни занимательно наблюдать за этим фарсом, но это быстро наскучило. Особенно в конце бала, когда уже не осталось ни одного способного человека, чтобы противостоять ему, а только сорняки.

Одно вольное раздражение от Альтериса — и атмосфера замирает. Никто даже не попытался разрядить обстановку, и он покинул зал в недобром расположении духа — он понимал, что ведёт себя эгоистично, но его статус позволял ему это.

«А теперь, хватит ли у вас смелости последовать за мной?»

В саду, ведущем прямо к террасе бального зала на втором этаже, было тихо. Несмотря на ночное время, сад тускло освещался фонарями, которые отбрасывали мягкий свет на территорию. Благодаря упорному труду садовников, нежные зелёные почки украшали кончики ветвей. Не осталось никаких следов зимы. Благодаря каменным дорожкам на пути не было слякоти. Ветерок, пусть и холодный, приносил удовольствие.

Когда его голова достаточно остыла, он спросил:

— И?

С некоторых пор Альтерис ощущал, как за ним постоянно следят чьи-то глаза. Учитывая, что он выбежал в гневе, мало кто осмелился бы последовать за ним. Независимо от того, последовали ли за ним умилостивить его или подать прошение, этот человек обладал значительным мужеством.

«Или за мной круглый дурак».

— Если тебе есть что сказать, почему не скажешь? — он продолжил спрашивать, не оборачиваясь.

Судя по всему, позади женщина. До неё должны были дойти слухи о произошедшем с женщинами и мужчинами, которые пытались к нему подкрасться. Скорее всего, она в полном отчаянии. И у неё хватает смелости рискнуть, поэтому Альтерис решил выслушать её. Вот что подсказывали ему чувства. Что же она скажет? В его голове пронеслось множество мыслей: «Начнёт ли она с «о Ваше Величество Величайший император», или с «я искренне люблю вас»? Или–»

— Женитесь на мне.

— …

Потрясённый Альтерис обернулся. Посреди тёмного сада стояла женщина. Её светлые волосы сияли под лунным светом. Они были не распущены, а аккуратно уложены, но сияние великолепного золотистого цвета лишь усиливалось. Один только лунный свет порождал сияние чистого золота. И её поразительно голубые глаза, словно созданные богами, смотрели на него почти с насмешкой. Они притягивали взгляд противника.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-либо осмеливался смотреть ему прямо в глаза, что Альтерис невольно задержался на ней. И, наконец, завершающий штрих — алые губы. После его внимание привлекло идеальное сочетание молочно-белой кожи и естественной красоты. Каждый хотел бы увидеть её хоть раз в жизни. Даже Альтерис не спеша осмотрел наряд на ней. Похоже на одежду имперской служанки, правда, более потрёпанный, но внешность компенсировала это.

«Кто она?»

С красотой, которая даже его ошеломила, он никак не мог бы забыть её. Она, несомненно, была бы предметом разговоров в светских кругах. Из-за её внешности Альтерис не сразу отреагировал.

— Жениться?

— Да.

— Зачем мне это?

В ответ женщина подняла три пальца.

— Есть три преимущества.

— Три преимущества?

— Да.

— Рассказывай.

Несмотря на грубость его речи, она улыбнулась. Не застенчиво и не соблазнительно. И не для того, чтобы завоевать его расположение. Скорее. Её улыбка будто бы говорила «я победила»?

— Первое преимущество — у меня нет поддержки. Я также не намерена ввязываться в борьбу за власть. Я буду придерживаться только обязанностей императрицы

— Ты способна с этим справиться?

— Узнаете, когда наймёте меня.

— Найму?

— Да, я не собираюсь быть императрицей вечно. Только до тех пор, пока Его Высочество наследный принц не взойдёт на трон.

Она намеренно расширила глаза и невинно моргнула.

— Я имею в виду брак по контракту.

Брак по контракту. Она сейчас предлагает императору брак по контракту? Абсурдно, но в то же время весьма заманчиво. Разве это не то, что ему нужно на данный момент? Альтерис задумчиво погладил подбородок.

— Хм-м.

— Второе преимущество — для меня есть прекрасная заложница. Моя дочь, которую я люблю больше всего на свете. Ради неё я готова на всё.

По мере того как она говорила, её лицо становилось серьёзней. Под конец его можно было назвать отчаянным. Но потом она улыбнулась и показала большой палец вверх.

— И это, пожалуй, самая лучшая часть.

— Что же?

— Последнее преимущество — вы сможете поиздеваться над всеми теми, кто будет против императрицы. Если бы вы выбрали в качестве императрицы женщину, неизвестно откуда родом, разве не было бы забавно посмотреть на выражения их лиц?

— Ха.

Это правда. В этом и заключалось его любимое занятие, от одной мысли которой он чувствовал себя свежо. Кто бы мог сделать ему такое предложение? Верно. Кто бы мог. Альтерис улыбнулся. Лишь уголок рта слегка приподнялся. Он погладил подбородок.

— Как тебя зовут?

— Рудия Барнс. Жена рыцаря. Но у меня нет мужа.

— Он мёртв?

— Нет, но это не имеет значения, поскольку он должен быть мёртв.

— Я хочу прояснить эту часть.

— На это я и надеюсь.

— И всё же.

Альтерис выплёвывал расчётливые слова, ожидая реакции оппонента:

— Я не намеревался жениться. Я не собираюсь притворяться, когда повсюду есть глаза и уши, жаждущие, чтобы у меня появился наследник.

Он не собирался беспокоиться о том, заметит ли кто-то, есть у него супружеская жизнь или нет, и не собирался притворяться, просто держась за руки. Но как насчёт оппонента? Если это брак по контракту, учла ли она также вынашивание ребёнка? Или она думает, что они будут наивно притворяться, просто держась за руки и разделяя одну постель?

— Хорошо.

Ответ был решительным. Её выражение лица непоколебимо, а ответ лаконичен. Без причины у него возникло желание встряхнуть эту женщину. Пока он не мог разобрать, сверкают ли глаза, смотрящие на него, или нет, она произнесла, глядя в упор:

— Рождение ребёнка от императора не обеспечит беззаботную жизнь.

Это откровенно оскорбительное замечание. В обычной ситуации перед Альтерисом застыли бы на месте. Но Рудия отреагировала на его слова с насмешкой.

— Уверена, что сможешь родить?

— …

Наступило молчание. Он дракон. Единственный, кто знал об этом, — почивший император. Сообразительный Рат Сандар и проницательный Тан Вульф, похоже, подозревают, но не могут быть уверены. Такар, унаследовавший кровь дракона, и настоящий дракон. Что из этого реалистичнее? Если вы не сторонник теории заговора, то предположите, что он Такар с кровью дракона. Вот здесь-то и не состыкуется.

Сколько бы от него не требовали, он не мог произвести на свет наследника. В таком случае в женитьбе нет смысла. Между драконом и человеком не может быть потомства. Как бы ни упирались вельможи из императорской фракции, ничего не выйдет, если только у императрицы не будет любовной связи с кем-либо ещё. Но, словно зная об этом, она пронзила брешь тонкой рапирой.

«Обычно никто бы не осмелился произнести что-либо подобное вслух перед императором».

Нет, ни один человек, даже если у него только одна извилина, не стал бы спрашивать ни у кого, тем более у императора: «Вы недееспособны?»

— Откуда тебе известно?

Паниковать глупо. Но ему стало очень любопытно. Как она узнала? Правда ли она знает? Или просто решила вывести его из строя?

Когда он пристально посмотрел на неё, она кивнула и ответила:

— Дракон не может оплодотворить человека.

— Ха.

Трудно сказать, издал он рычание или смех. Ему стало немного интересней. Рудия усмехнулась. Ему не нравилось её спокойное, уравновешенное выражение лица. Хотя он приблизился к ней быстрым шагом, она не двинулась с места. Альтерис подошёл так близко, что кончика её носа почти касался его груди. От такого расстояния знатная дама затаила бы дыхание. Но Рудия была невозмутима. Она подняла подбородок и посмотрела на него. Альтерис взял её за руку и вернулся в бальный зал, где все взгляды сразу же обратились на них. Проигнорировав всех, он отыскал Рата. Тот удивлённо посмотрел на императора, потом на женщину, стоявшую рядом с ним.

Держась с Рудией за руки, Альтерис произнёс:

— Я женюсь послезавтра.

Бокал с шампанским выпал из рук шокированного канцлера. Звук бьющегося стекла заглушил все остальные звуки вокруг. Поскольку Альтерис говорил громко, не скрывая своих слов, все дворяне вокруг уставились на него с широко расширившимися глазами. Когда воцарилась тишина, Альтерис слегка улыбнулся.

— Надеюсь, присутствующие примут участие.

Он оглянулся на Рудию. Она выглядела удивлённой, словно не ожидала чего-то подобного, но вскоре любезно улыбнулась.

— Довольна? Императрица.

Из уст Альтериса лились слишком нежные слова, даже для неё.

— Да, я очень благодарна, Ваше Величество.

Она опустила глаза, и её щёки залились румянцем.

«Неплохо».

Это может оказаться не просто пустой тратой времени.

— Тогда пойдём и обсудим детали.

Нужно подробно обсудить условия контракта. Он усмехнулся.

❖ ❖ ❖

Дворец — нет, вся страна — перевернулась с ног на голову. И посреди этого больше всех были завалены работой канцлер и капитан рыцарей гвардии. Рудия рассказала всю свою личную информацию без преувеличения, и благодаря этому Рат сэкономил время на проверке. Он отправился к Альтерису, неся отчёт, подготовленный его подчинёнными, с тёмными кругами под глазами.

— Жив ли её муж?

Поскольку времени на пошив костюма на заказ не было, пришлось заняться переделкой уже имеющейся одежды. Рат посмотрел на императора целой империи, старую одежду которого перешивали в свадебные мантии, и почувствовал, что вот-вот упадёт в обморок, но взял себя в руки. В противном случае этот безжалостный человек пнул бы его, чтобы разбудить.

— Да, как она и говорила, её муж жив. Я отправился к священнику, чтобы найти свидетельство о браке и аннулировать его. Из-за чего теперь её дочь числится внебрачным ребёнком.

— Так это правда, что у неё есть дочь.

— Да, — коротко ответил Рат.

— Тогда я сделаю её своей приёмной дочерью.

— Что? — переспросил Рат.

Альтерис непринуждённо произнёс:

— Будет жаль оставить её как незаконнорожденную. Сделай её моей приёмной дочерью.

— Ваше Величество! Есть же Его Высочество Атиль!

Рат, того не осознавая, повысил голос. Альтерис принял нелепый вид.

— Верно, ты прав. И что?

— Что, если…

Этот фрукт всё понимает, но всё равно так себя ведёт. Раздражает, одним словом.

— Молодец, не стоит попусту сотрясать воздух.

Рат открыл рот, потом плотно закрыл. У него разболелся желудок. Он чувствовал, как что-то твёрдое и тяжёлое сильно сдавливало ему живот.

— Как прикажете.

— Отлично.

Альтерис кивнул, жестом указывая, чтобы он перешёл к следующему пункту повестки дня.

— Тогда позвольте перейти к дальнейшему вопросу.

Всё остальное время Рат продолжил говорить, перелистывая документы в руках. Альтерис усмехнулся.

— У меня способный канцлер.

Даже не поднимая головы, Рат сухо ответил:

— Не будь я способным, вы бы меня убили.

— Опять же. — Альтерис кивнул.

Когда дворец сменил хозяина — хотя Рат поправил бы его, сказав, что это была «смена крови», — Рат привлёк его внимание. Прежний канцлер оказался некомпетентным и присваивал себе богатство. Другими словами, жадная свинья. Альтерису он показался именно таким. Когда прежний канцлер стоял на коленях и оправдывался, точнее не более чем ворчал, пока пот струился по его лбу, император оборвал ему жизнь. Все в кабинете задержали дыхание, кроме сохранившего спокойствие Рата, который стоял к нему ближе всех. Цвет лица Сандар не сильно поменялся, но Альтерису это понравилось. Его позабавило, когда он обнаружил, что Рат отошёл в сторону, чтобы защитить стопку бумаг от брызнувшей крови убитого канцлера. Из лужи крови Альтерис вытащил монокль, символ канцлера, и бросил ему.

— Сейчас ты достоин похвалы.

Рат вздохнул и взглянул на императора, который вяло ответил, после чего вернулся к прочтению отчёта. Будь на месте Альтериса человек, который использовал бы меч только для проявления силы, его попытались бы убить любыми необходимыми средствами. Удивительно, но он оказался вполне способным. Альтерис ценит способности превыше всего, не только по отношению к себе, но и к окружающим. Он грамотно распределяет задачи и судит справедливо. Какая ужасающая способность.

«Конечно, он не лишён возмутительного поведения».

Рат подумал об Атиле. Как бы быстро ни бежал гонец, до него не успеют дойти новости до свадьбы. Пожалев наследного принца, Рат закончил свой доклад.

❖ ❖ ❖

Свадьба была столь же внезапной, сколь и резонансной. Казалось, что все подданные императорской семьи съехались в столицу, чтобы стать свидетелями свадьбы века. Власть денег колоссальна. За короткий промежуток времени повсюду появились киоски с флажками и бумажными цветами. Площадь перед храмом, где должна пройти церемония бракосочетания, была забита до отказа. Будь рыцари не так сильны, их бы оттеснили.

Тан, капитан императорской гвардии, цокнул, глядя на толпу вбегающих людей. Должно быть, в свадебной охране образовалась явная брешь. Он рвал на себе волосы, но более ничего не мог поделать. В течение двух дней Тан делал всё возможное. К счастью, поскольку свадьба получилась внезапной, гостей было немного. Он также выразил глубокие соболезнования камергеру, которому предстоит разбираться с хаосом сегодняшнего дня. Семейству Сол выпал шанс в полной мере продемонстрировать свои возможности. Он содрогнулся от ужаса при мысли о пренебрежительном отношении Его Величества.

Что самое удивительное, свадьбу каким-то образом удалось организовать за два дня. Повсюду висели великолепные украшения, а оркестр играл завораживающие аккорды. Времени на репетицию у них не было, но соблюдалась идеальная гармония, будто к их горлу поднесли нож. В принципе, так и есть: если оплошать на свадьбе императора, голова полетит с плеч. Вошёл священник бракосочетания, и музыка усилилась. Взгляд Тана на мгновение упал на девочку, идущую к алтарю и разбрасывающую цветы.

«Приёмная дочь Его Величества».

Малышка разбрасывала цветы с нехарактерным для ребёнка спокойствием. Несмотря на красивый и яркий наряд, её бедность не скрылась.

«Бедняжка».

Узнав её возраст, он поразился. По сравнению с Вульфами того же возраста, она была вдвое меньше. Но мало кто обратил внимание на девочку с цветами. Все взгляды были прикованы к невесте, идущей к алтарю вслед за ней. Сам того не ведая, Тан вздохнул. Хотя свадьба и считается днём невесты, это было что-то за гранью воображения. Какие тут можно подобрать слова, когда у невесты, входящей в свадебный зал, золотые волосы сияли словно нимб. Подавляющее превосходство. Только если выражаться так.

Когда люди смотрят на огромную гору, реку или море, они теряют дар речи, разинув рты. Кто бы мог подумать, что такое чувство можно испытать от человека? Казалось, солнце светило только на неё. А когда жених и невеста встали бок о бок, их можно было назвать просто идеальной парой. Газетные иллюстраторы, которым разрешили войти, уставились на них, не в силах пошевелить ручками.

Альтерис деспотичен и не скрывает своей силы. Он не только красив, но и обладает подавляющей аурой, которая переливается сплошным потоком на ряду с его высоким ростом. Любой, кто стоит рядом с ним, превращается в размытое пятно, чего нельзя сказать о невесте. Неизвестно, откуда она взялась. Казалось, невеста могла управлять страной с помощью одной лишь своей красоты. Но быть императрицей для целой империи — нелёгкое положение.

«Да, это же Его Величество».

«Что же он задумал?» — подумал про себя верный Вульф и обратил свой взор в сторону гостей. В конце концов, его работа заключалась в том, чтобы охранять. Мысленно вернувшись к невесте, Тан невольно зажмурился.

❖ ❖ ❖

Рудия смеялась так сильно, что ей казалось, будто щёки свело судорогой. Потирая их, она вздохнула.

«Лирика была очаровательна».

Лирика в качестве цветочницы выглядела столь прелестно, что это почти отвлекало. Но встреча с ней продлилась на короткий миг, а дальше началась настоящая война. Она элегантно улыбалась в ответ на пытливые взгляды и мягко отвечала на колкие замечания.

Брачные покои были великолепно оформлены. Как только служанки осторожно сняли с неё тяжёлое платье и вышли из комнаты, Рудия сбросила туфли на высоких каблуках. Оглядев роскошную свадебную комнату, она взяла стоявший рядом стеклянный кувшин и наполнила свой бокал. Пахло фруктовым вином. Она попробовала немного и усмехнулась.

«Крепкое».

Непонятно, для кого или для чего это, но ей хотелось пить. Она встала и подошла к столику возле кровати, где стояла вода. Когда Рудия наливала воду, кто-то позади схватил её за запястье. Чужие руки горели. Когда она огляделась, позади стоял мужчина, с сегодняшнего дня ставший ей мужем. Их поза походила на объятия со спины.

— Хотите пить?

На её вопрос Альтерис кратко ответил: «Нет».

— Тогда отпустите меня.

Альтерис отпустил её запястье. Отпив воды, Рудия повернулась и посмотрела на него. Он всё ещё был в церемониальном наряде.

— Снять его для вас?

— Сам сниму.

Император неторопливо расстёгивал пуговицы и снимал одну вещь за другой. Каждый раз, когда одежда падала на пол кучей, она думала только об одном: «К завтрашнему дню всё помнётся». А затем он начал расстёгивать рубашку. Рудия пила воду и смотрела, как снимается рубашка. Не единожды она видела голое мужское тело. Но не восхититься не получилось бы. Высокое, широкоплечее тело было лишено всяких излишков. Обтягивающие брюки подчёркивали плоский низ живота без дряблости. Даже цвет его кожи, который, как говорили, указывал на смесь с народом пустыни и не подходил для императорского рода, казалось, имел красивый бледно-золотистый оттенок.

«Похоже, будет тяжело».

«Не задохнусь ли я, если попадусь».

Его тело было столь мускулистым, что Рудия подумала, не весит ли он по меньшей мере вдвое больше неё. Она налила себе ещё стакан воды. Сняв ботинки, он остался в одних брюках. Чуть наклонившись, Альтерис смотрел на неё.

— Когда ты закончишь?

Замечание вышло неожиданным. Рудия улыбнулась и отставила стакан с водой. То ли он ожидал, когда она допьёт, то ли настаивал выпить как можно быстрее. Непонятно, что именно, но это не было приказом прекратить пить. Как только она отставила стакан, он одним шагом подошёл к ней. Служанки сняли с неё всю тяжёлую одежду, и теперь на ней было простое льняное платье. Он с лёгкостью подхватил её.

Глаза Рудии расширились от удивления из-за его неожиданных действий. У неё высокий рост. Соответственно, и вес немаленький. Никогда ещё её не поднимали так легко и так стремительно. Рудию не бросили на кровать, а осторожно опустили. Словно она была пёрышком. Её тело погрузилось в мягкие и гладкие простыни. Альтерис без особого труда снял с неё одежду. Когда платье из тонко вытканного льна сняли, осталось только нижнее бельё. Как только Рудию обнажили, её плечи задрожали, хотя холодно ей не было. Его ладонь нежно провела по плечу. Жар от него будто заставлял холод отступать.

Альтерис наклонился, откинув волосы Рудии за шею. Его губы нежно коснулись её шеи, засасывая. Рудия испустила утомлённый вздох, в котором смешались жар и сладость. Она легонько толкнула его в плечо и затаила дыхание. Тело у него оказалось воистину твёрдым. Поначалу, когда она приложила всю свою силу, казалось, что он не сдвинется с места, но чуть погодя мужчина послушно отодвинулся. Какое-то время они смотрели друг на друга, словно готовясь к бою. Голубые глаза потемнели. Нижняя часть её живота непроизвольно покалывала от неприкрытого желания. Силы покинули Рудию в необъяснимом ожидании.

Она слегка опустила глаза, и он наклонился. Кончик его носа коснулся её, Альтерис наклонил голову, и у неё перехватило дыхание. Ах. Этот человек. Нет, дракон. Он очень талантлив в поцелуях. Не просто случайные толчки или рывки, а настоящий клубок. Её голова наполнилась жаром. Дрожь пробежала по позвоночнику, добравшись до копчика. Большая, горячая рука провела по телу, вызвав табун мурашек. Как только поцелуй закончился, горячее дыхание вырвалось наружу. Он обхватил её за щёки и, казалось, внимательно изучал выражение лица, а затем рассмеялся. По-звериному.

«Меня съедят».

«Дракон-людоед».

Он снова поцеловал её, повалив на кровать. Волосы рассыпались на прохладных, гладких простынях. Рудия не могла понять, щекочут ли её прикосновения пальцев к обнажённой коже или возбуждают. Помыкаться перед кем-то — не про неё, поэтому в ответ она обвила руками его шею. Из глубины горла мужчины вырвалось рычание. Словно перед ней действительно дракон. Она тихонько рассмеялась, и в ответ он крепче прижал её к себе. Поцелуй углубился.

«Ах».

Неужели зря спровоцировала? Вскоре после этой мысли её унёс вихрь нирваны.

❖ ❖ ❖

Альтерис медленно провёл тыльной стороной ладони по обнажённому плечу Рудии, которое виднелось из-под одеяла. Она крепко спала, обхватив подушку. Коснувшись плеч, следом он провёл по белоснежной спине, а после спустился к талии. Будто от щекотки, Рудия задрожала. Она пробормотала:

— Уходите.

— Ты выходишь за границы дозволенного по отношению к мужу.

— Вы тоже выходите за границы дозволенного.

Заворчав, Рудия натянула на себя пуховое одеяло. Повернув голову, она увидела на лице Альтериса томное, удовлетворённое выражение. Дело не в ненавистном супруге. Она обычный человек. Соответственно, и выносливость у неё средняя. Хотелось бы, чтобы до него дошло. Рудия не горела желанием становиться императрицей, которая отлёживает бока с первого же дня, но без сна силы не восстановятся.

«Нет, которая вообще не вышла из спальни в первый день, не так ли?»

Камердинер закашлялся, предположительно чтобы разбудить их, но с тех пор, как Альтерис, споткнувшись, выбежал из комнаты, никто не заходил.

«Причина моего настроения в том, что мне было хорошо в постели».

Раньше Рудия думала, что отношения — это просто возможность для мужчин чувствовать то, что им хочется. Но этот мужчина очень хорошо сочетается со словом «бесподобный» в любовных романах. Рудия взрослая женщина и даже родила ребёнка после замужества. Она не из тех, кто скажет: «А-а, божечки, как стыдно, как же быть», — но могла и проявить скромность до определённой степени. Вот именно, что до определённой степени.

«Я не хочу чувствовать себя маленькой лодкой, попавшей в шторм».

Альтерис был чертовски хорош. Настолько, что любые вопросы, дискуссии или возражения отпадали сами собой. Ей ненавистно беспомощно подвергаться удовольствию, вот она и перешла в наступление, считая, что нападение — лучшая защита, но быстро пала под его натиском. В конце концов, Рудия эмоционально признала своё поражение.

«Не странно ли называть это поражением? — Она попыталась приподняться, но не смогла и опустилась на мягкую подушку. — На самом деле, всё не так уж и плохо».

Самым большим сторонником внезапно появившейся императрицы является император. Источник власти Рудии — милость Альтериса. И нет более явного проявление благосклонности, чем то, что император не покидает спальню императрицы

«Но этого достаточно».

Разве может быть недостаточно?

«У меня даже нет времени увидеть Лирику?»

Альтерис усмехнулся и поднялся под пристальным взглядом Рудии. Будто ни в чём не бывало, он вышел нагишом, — и честно этим гордился, — надел халат и обратился к ней:

— Поспи ещё немного.

Альтерис громко рассмеялся над выражением её лица, которое было столь показательным, и вышел из спальни. Рудия снова легла. Тепло всё ещё сохранилось в её сонном теле.

«Пора вставать».

Она заставила себя подняться, после чего позвонила в колокольчик, и прибежали служанки. Рудия холодно улыбнулась, увидев старшую горничную.

«А теперь начнём».

Прежде всего ей нужно сменить служанок во внутреннем дворце. Без высокопоставленной женщины здесь царил полнейший беспорядок. Главная горничная не была Сол, а значит нужно будет пригласить человека из семьи Сол на эту должность. По возможности Рудия собиралась заменить всех служанок и прислуг, даже поваров, работающих на кухне. Некоторые говорят, что лучше осуществлять план шаг за шагом, но она не собиралась этого делать. Рудия знала всё, и теперь у неё титул императрицы.

«Мне нужно торопиться».

Она тяжело вздохнула, принимая горячую ванну.

❖ ❖ ❖

Рабочие навыки Рудии были поразительны. Она даже подготовила убедительный отчёт и принесла его Альтерису. Её умелое отношение вызывало предположение, что ей уже доводилось пару раз становиться императрицей по контракту. Альтерис поднял бровь, изучая бумаги.

— Ты легко справилась. Откуда у тебя доказательства хищения?

— Я просмотрела всевозможные записи.

Рудия слегка зевнула. Когда она вручила ему документ, он задался вопросом, что это такое, но содержимое оказалось весьма интересным. Рат определённо будет того же мнения. Она находила недостатки в различных инцидентах, происходивших во дворце, и заменяла прислугу, как приливы и отливы.

Фрейлина императрицы — почётная и благородная должность, которую можно рассматривать как мост к тому, чтобы стать самым близким другом императорской семьи. Но Рудия появилась из ниоткуда. У неё нет ничего: ни родословной, ни какой-либо поддержки. Напротив, если рассматривать только статус до того, как она стала императрицей, то служанки имели более высокий статус.

Рудия просто схватила этих людей, встряхнула их и прогнала. Она восстановила старшую горничную Сол и выбрала новых служанок для себя. Со стороны дворян могли последовать протесты, но у них было так много веских доказательств, что никаких протестов пока не поступало. Альтерис больше всего был удовлетворён этим фактом.

«Лучше всего не раздражать лишний раз».

Рудия перевернулась к нему лицом. Её обнажённая нога естественно легла поверх его. Альтерис обратил на неё свой взор, встретив взгляд Рудии напрямую. И всё же это было удивительно.

— Что?

— Не позволяйте моей дочери работать в вашем кабинете.

— Я думал, что разговор окончен. И тебе прекрасно известно, что это полезно во многих отношениях.

Рудия нахмурилась.

— Это не плохо, что ребёнок из семьи Сол привязан к Лирике. И во многих отношениях неплохо быть возведённой в статус принцессы. Но это не значит, что я хочу перегружать свою дочь.

— Что значит перегружать? Я слежу за тем, чтобы она каждый день перекусывала.

— Вы собирались заставить её работать, даже не дав ей поесть?

— Неужели тебе обязательно нужно всё перековеркать, чтобы почувствовать себя лучше?

— Я просто удостаиваюсь?

— По моему мнению, — произнёс Альтерис, сделав вид, что глубоко задумался, — тебе просто не нравится, что Лири проводит со мной время?

— Лири? Только я могу называть её Лири?

Разъярённая Рудия приподнялась. Единственное, из—за чего она так злилась, была её дочь. Но это всё равно не повод злиться перед императором. С его губ сорвался смешок от нелепости происходящего.

— Лирика — моя дочь.

«Моя дочь», — из-за этих слов он отложил документы. На ум ему пришла не Лирика, а Атиль. Голубые глаза, так похожие на его. Потомок, созданный из крови, плоти и костей дракона. Каждый раз, глядя на Атиля, он испытывал смешанные чувства. Часто Альтериса одолевало желание убить Такар, хотел он того или нет. Сильное желание превратить всю империю в море огня и погрузить под море деревьев. Он хотел отомстить Такар. Хотел потерять рассудок и отдаться кипящей ярости, разорвать его на части и почувствовать вкус крови.

Поступил бы так человек или эти чувства усилены из-за того, что он дракон? Альтерис не мог сказать наверняка. Самое смешное, что он до сих пор отчётливо помнил, каково быть настоящим драконом, когда эмоций не существовало. Воспоминания о времени, когда он мог видеть суть и оценивать её без эмоций, теперь стали всего лишь воспоминанием.

«Как бы я поступил тогда?»

Если отбросить эмоции, то наказание, возможно, было оправданным. Но Такар давно умерла. Коллективной ответственности на острове никогда не существовало. Жертва жива, а преступник мёртв. Но потомство выжило. Кровные родственники вызывали у него странное чувство. Дракон всегда один. Будучи независимым и уникальным существом, дракон не размножается, поэтому у него нет полового влечения или чувств к своей семье. Его тело не способно зачать потомство. В то время как Такар сделала это возможным «физически» и «магически».

Атиль остался с меткой силы, знаком того, что он дитя дракона. Это вызывало в Альтерисе необъяснимые эмоции. Всякий раз, когда Рудия заявляла, что «Лирика — моя дочь»… Что ж. Должен ли он называть Атиля «моим ребёнком»? Альтерис задавался этим вопросом. Затем, словно услышав его мысли, Рудия произнесла:

— Почему бы вам не позаботиться об Атиле?

— Я достаточно забочусь о нём.

— Достаточно?

— Как и обещал.

Он обещал, что Атиль станет императором, поэтому защищал его от смерти и собирался передать ему трон. Разве этого не достаточно для того, чтобы сдержать обещание?

Рудия уставилась на Альтериса. Иногда он задавался вопросом, о чём думает его похожая на кошку жена. Она тихонько хмыкнула, издав нечленораздельный звук, и тяжело вздохнула.

— На самом деле, я не достаточно хорошая мать, чтобы что-либо советовать.

Альтерис не ожидал этих слов. Их взгляды встретились, и она пожала плечами.

— Вот почему я стараюсь.

Он посмотрел на Рудию, а затем перевёл взгляд на документы.

«Не к себе, а к Атилю».

Не как к представителю той же расы. А более человечно, ласково и мягко.

«То есть, как к Лирике?»

Похоже, дочь нужна ей гораздо больше. Лирика ещё совсем ребёнок, но очевидно, что её доброта естественна. Кроме того, разве Атиль и Лирика не являются самыми близкими членами семьи в семейном регистре? Как-то Альтерис услышал, что она пригласила его на чай, но он отказался.

«Может, устроить им пикник вместе?»

Люди не могут выжить без общения с другими людьми. Они выжили и развились, сформировав общество. Люди — животные, которые живут во взаимоотношениях.

Глядя на отчеты, Альтерис видел, что Атиль становится всё острее и чувствительнее. Разве ему не нужен рядом с собой такой же ребёнок, как Лирика? Стыдно оставлять это дело малышке, и Рудия пришла бы в ярость, если бы узнала… Впервые он решил действовать ради Атиля.

❖ ❖ ❖

Альтерис был не в духе. В кабинете стояла тишина, слышался только шелест бумаги. Слова Рудии всё ещё звучали в его ушах.

— Не заставляй Атиля делать это только потому, что ты не доверяешь людям!

Почему этот возглас так отразился на нём?

«Будто пронзили».

Та его часть, над которой властвовал дракон, даже в гневе обращала его чувства в холодную и безразличную смесь.

«Не доверяю людям».

Что ж, причина настроения проста. Но после краткого изложения Альтерис немного взволновался. Он даже не ожидал, что она будет заботиться об Атиле. Рудия оказалась очень хорошей императрицей по контракту. И жалованье у неё вполне достойное. Но одно дело — быть хорошей императрицей, другое — возиться с Атилем. Но разве можно говорить об императрице и наследном принце как о чём-то раздельном? Должна ли она так поступать лишь из-за контракта?

«Нет, думаю, нет».

Альтерис вздохнул. Он и не подумал бы, что они будут ссориться из-за ребёнка.

Пребывавший в глубокой задумчивости император спросил:

— Думаешь, я суров к Атилю?

Рат вскинул голову. Он как обычно работал, как вдруг услышал неожиданный вопрос. Сандар некоторое время молчал. Ему нужно было сначала выяснить, хочет ли собеседник получить ответ или нет.

Альтерис продолжал говорить с молчаливым канцлером:

— Я придерживаюсь мнения, что опыт — лучший учитель.

Канцлер нахмурился от слов императора. Прежде всего, его порадовало, что Альтерис не пренебрегал Атилем от скуки или по злому умыслу. Возможно, у него был странный способ обучения. Верно, что опыт — хороший учитель, но разве это не значит, что нужно испытать всё? Пока не прикоснёшься к огню, не узнаешь о том, что он горячий.

Не так давно рыцарь, сопровождавший Атиля, попытался убить его. Если для Рата это было настоящим шоком, то что говорить о наследном принце? Его жизнь действительно была в опасности. Каким-то образом императрица вмешалась, и всё закончилось хорошо, но…

«Уже столько шпионов успели внедриться во дворец?»

Если задуматься, она не обычная императрица.

Рат кашлянул и изложил своё мнение в лёгкой манере:

— Я полагаю, что Его Высочество Атиль ещё молод…

— Молод?

— Да, молод. Не похоже, чтобы он заметил что-то подозрительное в рыцаре, не так ли?

— Когда рядом есть люди, нужно замечать всё.

— Нет, он ещё молод для подобного.

Не слишком ли говорить маленькому ребёнку, чтобы он всегда был начеку и опасался даже давнего сопровождающего?

— Было бы неплохо предупредить его заранее.

Боль от предательства человека, с которым вы были вместе долгое время, не так-то легко забыть или пережить. Будет лучше, если это возможно, вырастить ребёнка без этой боли и переживаний.

Альтерис пожал плечами.

— Невозможно научиться в полной мере тому, чего не испытал.

— Но люди не могут испытать всё. Разве не в этом суть образования?

«Если переусердствовать, то это может привести к тому, что он перестанет доверять людям».

Что может быть сложнее, чем монарх, который не доверяет людям? Без доверия ничего не выйдет.

«Кстати, не думал, что услышу об Атиле из его уст. Он сказал, что поссорился с императрицей из-за него, и, видимо, это правда».

Рат тяжело сглотнул.

— Я никогда не думал, что быть императором так скучно, пока не попал во дворец.

Альтерис тихо пробормотал слова тоном и погрузился в раздумья. Он вспомнил вчерашний рассказ Пая, который сказал, что наследный принц в порядке благодаря принцессе.

«Забавно. Забавно, когда тебе не помогают, а ты помогаешь себе сам».

В этот момент дверь открылась, и вошёл Тан, неся в руках стопку бумаг.

— Доброе утро.

— Скоро обед.

Тан ответил невозмутимо на слова Рата:

— Если вы не обедали, значит, завтрак.

Поскольку работа рыцаря — командующего гвардией, — предполагала много бумажной волокиты, он часто появлялся в кабинете. На самом деле, Тан мог бы оставаться рядом с Альтерисом в качестве сопровождающего, но тот как-то сказал: «Это раздражает, оставь меня». И вот он устроился на удобную работу полусопровождающего-полусотрудника.

— Как ты думаешь, я слишком суров к Атилю?

Вопрос Альтериса долетел до Тана, и тот перевёл взгляд на Рата. «О чём он толкует?» — вот что было написано на его лице. Рат пожал плечами, уклонившись от ответа, и Тан нахмурился. Он опустил стопку бумаг перед Альтерисом и произнёс:

— Вы зашли слишком далеко. Такими темпами вы доведёте Его Высочество до паранойи.

Хотя содержание не очень хорошее, тон освежающий. Альтерис нахмурился, но ничего не сказал.

— Потому что вы не доверяете людям.

Эта фраза до сих пор свежа в памяти.

«Не доверяю людям».

Рудия уже знала, что он дракон. Это было новое ощущение. Если бы кто-то другой сказал о его недоверии к людям, он мог бы отмахнуться со словами: «Я дракон, поэтому по своей природе я отличаюсь от тебя». В устах знакомого человека это звучало иначе.

«Может быть».

Он скрестил руки.

«Нет, не недоверие».

Альтерис усмехнулся.

«Ненависть, полагаю».

Правильнее было бы сказать «ненависть», а не «недоверие» к людям.

Тан продолжил говорить, не зная, как расценить его смех:

— Хорошо, если дети будут расти сильными, но если они не смогут отползти от обрыва, разве это не станет большой проблемой?

Рат посмотрел на Вульфа. Если он скажет ещё что-нибудь, то может переступить черту. Тан пожал плечами и промолчал. Рат кашлянул и сменил тему.

— С новой императрицей-матерью стало легче. По крайней мере, дворяне отвлеклись.

Императрица прекрасно устроилась, и приёмы, которые она проводила, были безупречны. В социальных кругах существовал чёткий разрыв между императорской и аристократической фракциями. Даже если стараться не создавать разногласий, оно всё равно возникало.

Императрица и герцогиня Барат. Социальные круги разделились на две стороны. Вполне естественно, что под абсолютной властью императора императрица стала вершиной светской жизни. Скорее, удивительно, что аристократическая фракция подняла голову в светских кругах и восстала против императрицы. Конечно, у них существует чёткий центр притяжения.

«Герцогиня Барат».

Когда Альтерис впервые её увидел, он еле сдержал смех. Не из-за внешности или повязки на глазах, а из-за того, что таилось внутри неё. Сколько людей она поглотила? Барат, поглотивший столько людей и до сих пор застрявший в человеческом облике, и он сам, бывший драконом, но ставший человеком. Кто из них более человечен? Возможно, ни тот, ни другой. Или он? Или всё же она? История рода Барат, которую он изучил из интереса, оказалась очень увлекательна.

В первые дни существования страны Барат находился буквально подле Такар, что походило на образцовый пример чрезмерной привязанности и чрезмерной преданности. Самое смешное, что многие из Барат хотели стать главой государства или занять положение императрицы, но ни один из них не был принят Такар.

«Что ж, они не лучший выбор, чтобы разделять власть».

Жестокий и прекрасный Барат выбрал самый красивый цветок, чтобы привлечь внимание Такар, но не смог отказаться от стремления к власти, поэтому цветок обратился в людоеда. Но перед Такар он скрывал свою жестокость и демонстрировал только красоту. Альтерис до сих пор помнил, как Барат с тоской в глазах смотрел на Такар, которая была добра ко всем и которая была сильнее всех остальных.

Даже когда остров рухнул, когда Такар сломил Альтериса, превратив его в человека, когда все смотрели на неё с ужасом, он смотрел на Такар с восторгом. Но привязанность не могла длиться вечно. Со временем привязанность превратилась в ненависть, а преданность — в предательство. С тех пор Барат ожесточился. Он стал суров не только к другим, но и к себе. Как обрезают ветви, растущих из одного корня. Или как лелеют только один плод, сорвав все. Барат обрезал и срывал бесчисленное количество плодов, надеясь, что они принесут желаемое. А он желал только одного — правопреемственность. Унаследовать кровь дракона.

В родословных часто упоминался союз Барат и Такар, но со сменой поколений всё стёрлось и осталась только ненависть. Заключались чисто политические браки. Но даже тогда Такар, в руках которого была центральная власть, никогда не женился на Барат. Он знал, что Барат хотел стать драконом и получить его кровь, но это было нелепо. Такар не был настолько глуп, чтобы позволить силе дракона влиться в другую кровную линию. Он с особой тщательностью заботился о безопасности своих потомков.

«Это невозможно, если только не появится волшебник».

Слово «волшебник» пришло на ум Альтериса спустя долгое время. При этой мысли его сердце болело. Иногда он думал об Эрхи. Волшебник. Альтерис опустил взгляд на свои руки.

«Были времена, когда я думал, что смогу снова превратиться в дракона и ждал волшебника».

«Теперь это далёкое воспоминание», — подумал Альтерис.

И в один день Лирика не выпустила мощную волну магии.

❖ ❖ ❖

У Альтериса закружилась голова. Он и представить себе не мог, что будет собственными руками обучать волшебника. Трудно было забыть эти глаза, устремлённые на него и полные предвкушения.

— Это не любовь.

Суровые слова. Что может знать эта малышка? Альтерис не понимал, что именно имелось в виду под этим, но что-то в этих решительных словах нашло в нём отклик. Может, потому, что он хотел в это верить? Люди говорят о любви, поют о ней, словно это высшая ценность человечества. Любовь, которую он знал, не была такой уж прекрасной. И маленький ребёнок, который говорил о том, что очень любит свою маму, ответил: «Это не любовь». Так познает ли он когда-нибудь любовь? Изменит ли это что-нибудь? Перестанут ли ему сниться кошмары?

Альтерис последовал совету волшебника и принялся за дело, и результаты оказались неплохими. Он чувствовал облегчение от того, что выбрал жену объектом своей любви. Когда она выразила неприязнь, часть души испытала странное облегчение. Тот факт, что Рудия, похоже, не настроена любить его, избавил Альтериса от необходимости петь эти любовные серенады. Он не мог вспомнить, было ли в его жизни когда-нибудь так весело.

То же самое и сегодня. В этот день Альтерис и Рудия присутствовали на ночном банкете. Император редко посещал банкеты, но поскольку они с Рудией играли роль прекрасной пары, в последнее время ему приходилось чаще их посещать. Тем более после признания в любви чувства только усилились.

Альтерис ненавидел банкеты, но ему нравилось смотреть на раздражённую Рудию. Из-за положения императрицы ей оставалось только ходить с угрюмым лицом, не в силах поступить иначе. Она не собиралась принимать его любовь и, похоже, не наслаждалась ею. Он был этому весьма рад. Всякий раз, когда Альтерис видел свою императрицу, которая демонстрировала благородную внешность, словно кошка, ему почему-то хотелось нежно прикоснуться к ней.

«Но приём немного утомительный».

Сначала они отдыхали и наслаждались весельем, но со временем, когда Рудия стала более искусной в общении, банкет начал утомлять с неумолимой скоростью. Он непроизвольно для себя надулся.

Рудия расправила веер и прошептала Альтерису, сидевшему рядом с ней:

— В чём дело?

— …

Он посмотрел на неё, не говоря ни слова. Окружающие с интересом наблюдали, как эти двое шептались. Поначалу те, кто насмехался над тем, как долго продлится его привязанность к Рудии, больше не позволяли себе подобных выражений. Вместо этого они шептались о поверхностных вкусах императора и сплетничали о происхождении императрицы.

— Если вы собираетесь таким образом сидеть здесь и портить всем настроение, просто уходите, — мило улыбнувшись, прошептала Рудия.

Слова, которые, казалось, шептали о любви, были резки. Альтерис бросил на неё взгляд, а затем внезапно встал. Все обратили внимание на резкие движения императора. Подняв Рудию на руки, Альтерис произнёс:

— Я хочу побыть наедине с императрицей, поэтому я ухожу.

Дамы внутренне закричали от восторга. Одни покраснели, а другие пооткрывали рты. Рудия подавила желание ударить Альтериса веером по голове и, издав возглас, заалела. Как только он вышел из банкетного зала, она ударила его своим веером. Конечно, не по голове, как хотела, а по плечу.

— Что вы делаете? Мы только что говорили кое о чём важном!

Рудия говорила пронзительным, но тоненьким голоском.

— Разве это было важно?

— Вы что, не слушали?

— Я смотрел только на тебя.

— Вот что с вами делать.

Во взгляде Рудии так и читалось: «Дурдом».

— Что тут такого? Разве ты не чувствуешь моей любви?

— Я бы хотела, чтобы вы просто отпустили меня.

Рудия быстро изменила выражение лица, завидев проходящих мимо людей. Эта быстрая перемена, как смена маски, удивляла Альтериса каждый раз, когда он становился свидетелем этого процесса, отчего часто задавался вопросом, не носит ли она сама какую-то маску.

«Но кто наденет такую высокомерную маску перед императором, тем более драконом?»

Кроме того, Рудия, похоже, ничего не знала о Лирике. Она понятия не имела, что её дочь — волшебница. Альтерис задавался вопросом, не расскажет ли Лирика об этом своей матери, учитывая их близость, но Лирика умела хранить секреты. Разве волшебники изначально рождались от таких существ?

— Зачем? Уже завтра повсюду распространятся слухи. Что император по уши влюблён в императрицу. — Альтерис нежно заговаривал Рудию.

— Если продолжите тонуть, то погрязните, так почему бы вам не остановиться?

— Я не против утонуть.

Лицо императора снова стало непроницаемым.

Затем она спросила:

— Вам весело?

— Мх.

— Боже ты мой.

Рудия поджала губы.

— Дурдом, другого слова и не подобрать.

Альтерис расхохотался. Он не понимал, что тут смешного, но её лепет показался ему невыносимо забавным. Рудия вздохнула, обвила руками его шею и заглянула ему в лицо. Как никак, она тоже человек, и её сердце невольно забилось, когда увидела вблизи столь совершенную скульптуру. Это физиология. Естественное явление. Кончики её пальцев невесомыми движениями провели по его переносице, лбу и щеке. Альтерис часто не мог понять, сколько в этой «игре в дружную пару» театра, а сколько — реальности. Даже этот момент — неужели просто пьеса.

— Ты жестокий человек.

Рудия рассмеялась.

— То стихотворение. Было неплохим.

У неё была встреча с несколькими дамами, когда прибыл поэт с большим букетом цветов. Когда он прочитал любовную поэму, которую Альтерис написал сам, под аккомпанемент лютни, все благородные дамы вздохнули в унисон. Шли разговоры о том, что влюблённый император, несмотря на свою деспотичность и жестокость, во всём уступал ей.

— Если тебе понравилось, я пришлю ещё.

Тихо прошептав, Альтерис улыбнулся. Рудии захотелось тяжко вздохнуть. Не то чтобы его выходки были ей неприятны, но она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Но Рудия не издала тяжёлый вздох. Она слегка улыбнулась, так же как и он. Прозвучал чистый смех.

❖ ❖ ❖

Рудия была очень занята. Она создавала новую моду, проводила балы и получала огромную прибыль наряду с главой Золотого Песка. Иногда она так уставала, что просто падала на кровать и засыпала. Тогда Рудия даже не видела лица Альтериса. Со стороны она думала, что император ведёт праздный образ жизни, но теперь понимала, что объём его работы огромен. Он справлялся со всем этим с безразличным выражением лица. Ей часто было жаль канцлера, который работал под его началом.

«Но он же Сандар. Однажды он предаст. Нет необходимости быть к нему внимательной. Возможно, лучше использовать его как можно чаще».

Она знала, что Сандар встал на сторону Барат, но не знала подробностей. Однако у неё не было достаточно времени, чтобы разобраться в деталях дела и отговорить Сандар. Кроме того, даже если Сандар не предаст, в обязанности императорской семьи входит давать влиятельным дворянским лицам лёгкую взбучку.

«Не знаю по какой причине, но сахар не может помешать нам уничтожить южный альянс».

Сумма, записанная в бухгалтерской книге, которую вручил ей глава Золотого Песка, была совершенно нереалистичной. Тут и там обменивались такие суммы денег, что возникало подозрение, что это просто единицы.

«Эти деньги я смогу забрать с собой, когда закончится контракт».

Деньги, которые позволят однажды жить с Лири. Деньги — это не то, что в конечном итоге делает человека счастливым, но она была меркантильным человеком. Они важны для обеспечения уровня жизни. Чтобы защитить Лирику, нужны деньги и власть.

Самооборона была одной из причин, по которой она так стремилась коллекционировать магическое оружие. Для хрупкой женщины лучшего оружия не придумать. Поскольку это артефакт, предмет нелёгкий, но он был абсолютно необходим. Она старательно пробивалась по карьерной лестнице, чтобы приобрести их.

Как-то Альтерис увидел её коллекцию и бросил на неё озадаченный взгляд.

— Ты планируешь восстание?

«Дракона даже пуля не пробьёт», — Рудия фыркнула.

Винтовки, пулемёты, автоматы, одностволки — всё, что она смогла найти из волшебного оружия, она собрала. Рудия также регулярно практиковалась в стрельбе.

«Я волнуюсь».

Окружение Лирики беспокоило её. Ей было не по себе из-за Лаува, который в любой момент мог сойти с ума, и не по себе от того, что вокруг дочери крутился Фиорд Барат. Конечно, Брин Сол всё держала под контролем, но ей всё равно было не по себе.

«Ха, серьёзно. Если бы только этот чистильщик обуви выслушал меня».

И снова Рудия почувствовала сожаление из-за лидера подпольной гильдии. Поскольку он был в хороших отношениях с Лирикой, она уже знала, как сильно он её презирает. Даже в прошлой жизни он всецело ненавидел её.

«Но не в этот раз!»

Ей хотелось схватить его за воротник и запротестовать.

«Но я ничего не могу поделать с тем, что не получается с ним связаться».

Рудия прикусила губу. Взяв ружьё, она отправилась тренироваться в стрельбе. Когда чувствуете себя подавленно, лучше выпустить пар волшебным оружием. Попадание в яблочко на стрельбище успокаивало. Она удовлетворённо улыбнулась, проверяя мишень, но тут к ней кто-то подошёл. Рудия обернулась и увидела Тана.

— Сэр Тан.

Улыбаясь, Тан посмотрел на цель и с удивлением отметил:

— Вы попали в центр.

— Нужно просто попасть в центр.

Тан слегка улыбнулся в ответ Рудии.

— Не знал, что это так просто.

— Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы посмотреть на мои навыки стрельбы, верно? — произнесла Рудия и внимательно посмотрела на Тана.

Высокий капитан гвардии пользовался популярностью у служанок. Характерные черты Вульфа — приветливый характер и весёлый смех. И, как положено рыцарю, тело, тренированное до предела. Но она дала ему плохую оценку из-за Лаува Вульфа. Повесить его на её дочь? Увидев, что Вульф так близко подобрался к Лири, она вспомнила о своей ошибке. В то же время начало расти и чувство тревоги. Поэтому Рудия и попросила познакомить дочь с Тиаре, но она по-прежнему осталась недовольной.

— И что же вы хотите узнать?

— Вы собираетесь враждовать с Сандар?

Рудия слегка приоткрыла рот. В следующее мгновение раздался смех. Тан наблюдал, как она истерически смеется.

— Боже мой.

Императрица вытерла слёзы с уголков глаз. В аристократическом обществе она провела много времени, а теперь столкнулась с такой прямолинейностью… Что же ей сказать? Рудия выдохнула.

— Я не смеялась над вами. Простите.

В любом случае, это невежливо — внезапно смеяться, когда другой человек говорит.

— Не стоит.

Тан пожал плечами.

— Сэр Тан…

Рудия медленно посмотрела ему в глаза.

— Вы близки с канцлером Ратом?

— Мы друзья.

— Ясно. Тогда вы знаете, почему Сандар переговаривается с Барат?

На мгновение взгляд Тана дрогнул.

Рудия говорила непринуждённо.

— Когда узнаете, дайте мне знать.

— Обязательно.

Она горько улыбнулась, увидев, что он вдруг помрачнел и словно потерял самообладание. Странно думать, что такой большой человек может помрачнеть.

«Точно, есть же способ подбодрить Вульфа».

Как ей и было однажды сказано, Рудия протянула руку и погладила его по голове.

— !!!

Глаза Тана округлились до размера фонарей. Рудия почувствовала себя неловко и медленно убрала руку.

— Слышала, что у членов семьи Вульф от такого поднимается настроение.

— Да, это… Верно…

— Ах, неужели? Приятно слышать.

«Какое облегчение, что это не было ошибкой», — подумала Рудия, ярко улыбнувшись.

Глядя на эту улыбку, Тан задумался, с чего начать, чтобы исправить полученную ею информацию.

«Это правда, что поглаживание по голове успокаивает, но только с теми, кого мы сами признали».

Он собирался объяснить, но прикусил губу, чувствуя, что не должен этого говорить.

— И дальше будете смотреть, как я тренируюсь в стрельбе?

Будто по команде Тан сделал шаг назад.

— Нет. Я ухожу.

— Когда выясните причину, обязательно дайте мне знать.

В ответ Тан слегка склонил голову, а затем бесшумно ушёл. Человек такого размера ходит, не издавая ни звука. Восхищаясь, Рудия подумала о другом мужчине. Таком же крупном.

Человек, шепчущий нежные песни о любви, уверяя, что защитит.

«Что ж, это лучше, чем выслушивать глупости».

Рудия думала, что император будет эгоистичным и жестоким, но он оказался на удивление настоящим джентльменом. Если бы Альтерис услышал это, то был бы не просто потрясён, а рассержен, но она твёрдо решила стерпеть даже рукоприкладство после замужества.

Ничего не поделать, если с тобой обращаются как с вещью. Потому что единственное, что у неё есть на кону, — это она сама. Ещё до регрессии Рудия проделала весь путь до вершины в герцогстве Барат, обращаясь со своим телом как с вещью. Но ни Альтерис, ни кто-либо из его окружения не относились к ней как к вещи. В частности, Альтерис.

«Почему я вообще поверила в это?»

Это была огромная авантюра, даже для неё, но он сделал её императрицей и не подвергал сомнению какие бы то ни было поступки. В роли императрицы она была безупречно заботливой и понимающей и прекрасно разыгрывала раздражающую пьесу под названием «фаворитка¹».

¹ Та, кому благоволят или кого особенно лелеют и любят.

«Тяжело слышать, что он решил полюбить меня, пусть даже в шутку».

Песни о любви, которые, как она думала, закончатся после второго раза, так и не закончились. Эта сладость часто заставляла даже её впадать в иллюзию. Когда низкий голос выдыхал горячий воздух, сильное тело прижималось к ней и они смотрели друг другу в глаза, казалось, что при такой близости обману нет места. Ласка больших рук вызывала волны удовольствия. Под ними Рудии совсем не нужно было действовать. Иногда ей хотелось раствориться в этом мягком, ласковом голосе. Но она не могла себе этого позволить. Нельзя давать слабину. Если она попадётся на эту удочку, то пострадает только сама.

«Подумай о Лирике. Ты отвечаешь за неё. Разве у тебя есть время на любовь?»

Размышляя в подобном русле, Рудия медленно подняла пистолет.

«Сосредоточься на цели».

Сейчас не время отвлекаться.

— Подними руку ещё выше.

Кто-то схватил её за руку сзади, и Рудия, вздрогнув, развернулась и прицелилась в противника. Альтерис слегка улыбнулся и поднял обе руки.

— Какая пугающая императрица.

— Разве никогда не слышали, что нельзя трогать вооружённого человека сзади?

— Не слышал.

Рудия потеряла дар речи. Она не опустила пистолет. Альтерис взглянул на волшебное оружие, а затем на неё.

— Если терять концентрацию во время хорошей стрельбы, это становится проблематично. Особенно, если это происходит из-за другого мужчины.

Рудия нахмурилась, недоумевая, что за чушь он несёт, но потом поняла, что речь о Тане. Она опустила пистолет и положила одну руку на бедро.

«Он говорит из ревности?»

На самом деле, Альтерис не мог ревновать, поэтому ей пришлось предположить, что это простое притворство. Так что же ей делать? Есть много способов справиться с ревностью, но она выбрала самый безопасный. Рудия одарила его невинной улыбкой и обняла одной рукой за талию.

— О чём вы говорите? Полагаю, моя концентрация пошатнулась из-за мыслей о вас.

Не совсем так, конечно.

— Из-за мыслей обо мне? — Он приподнял бровь.

Рудия слегка наклонила голову и прошептала влажными губами:

— Да, из-за мыслей о вас.

В ответ Альтерис улыбнулся и обнял её за талию.

— Я не знал.

— Что? Хотите сказать, что не знали, что я всегда думаю о вас?

Она ярко улыбнулась и прильнула к нему. Они выглядели как супружеская пара, находящаяся в близких отношениях.

— Так о чём вы говорили? Интересно, что глава семьи Вульф сказал императрице?

Голос, шепчущий ей на ухо, совсем не походил на сладкую любовную серенаду. Он просто притворяется ревнивцем или действительно подозревает? Если дело в притворной ревности, то нет нужды говорить так тихо. Возможно, где-то в глубине его души возникло сомнение. Если император начнёт подозревать, у Рудии не останется шансов. Ей нечего было скрывать, да и незачем, поэтому она ответила честно.

— Он беспокоился о Рате Сандар.

— А.

Альтерис крепче обнял её. Он только недавно понял, что между Барат и Сандар что-то есть.

— Южному альянсу лучше распасться.

— Он распадётся.

— Я уже чувствую, как из неё выползет множество мерзких тварей.

Если надавить на место, где скопилась жидкость, то её содержимое может мгновенно выплеснуться.

— Всё же лучше, чем застой.

На слова Рудии он ответил: «Может быть, так оно и есть», — и отпустил её, поцеловав в волосы.

— Я рад, что у меня умная жена.

— Просто повысьте мне зарплату.

Альтерис слабо улыбнулся в ответ на её слова.

❖ ❖ ❖

Альтерис не мог понять, у него головокружение из-за лихорадки или из-за Рудии. Впервые он чувствовал лихорадку. Твёрдый палец раздвинул её губы и проскользнул внутрь. Жена с раздражённым выражением лица укусила его за палец. Не то чтобы было больно, но ощущение от зубов вызвало мурашки и дрожь во всём теле.

— От такого укуса даже следа не останется.

Когда он вяло улыбнулся, Рудия возмутилась:

— И кто виноват в том, что у меня нет сил? Я понесла убытки. Проклятье, я никогда не занималась сестринской работой или чем-то отдалённо похожим. Обязательно вам нужно было простудиться.

Он посмотрел на ворчащую Рудию и медленно завернул её в одеяло.

— Что вы делаете?

— Собираюсь искупать. Не лучше ли погрузиться в горячую воду, чтобы ты не простудилась?

— Это бесполезно.

Рудия тяжело вздохнула. Раньше она не очень любила целоваться, потому что через поцелуи легко подхватить какую-нибудь болезнь.

— Но все жё это лучше, чем заснуть вот так.

— Вам тоже не здоровится?

— Давай зайдём вместе.

Несмотря на своё ворчание, у Рудии не осталось сил, даже чтобы пошевелить пальцем, и, чувствуя себя неловко, она послушно последовала его словам. Через некоторое время пара бок о бок вошла в большую ванну. Её блестящие светлые волосы не утратили своего блеска под водой. Альтерис поудобнее уложил голову Рудии. У неё и так поднялась температура, а когда она погрузилась в горячую воду, головокружение усилилось.

— Разве мне можно принимать горячую ванну?

— Наверное? Простужаются ведь в холодную погоду, так что это должно сработать?

Эти двое, ничего не смыслившие в уходе за больными, растерянно уставились друг на друга.

— Тебе одиноко? — после пристального взгляда вдруг спросила Рудия.

— ...Не понимаю, к чему ты спрашиваешь.

Она наклонила голову.

— Не знаю, но ты единственный дракон.

Разве это не тот вид одиночества, который Рудия, человек, не может понять? Когда Лирика сказала, что он выглядел одиноким, она, вероятно, думала об этом по-своему.

Альтерис уставился на Рудию. С раскрасневшимся от горячей воды лицом она, как всегда, смотрела прямо на него.

— Иногда, — медленно произнёс он.

— Вот как, — ответила Рудия, а затем, чувствуя, что её ответ получился странным, добавила: — Жаль.

Альтерис приподнял бровь.

— И всё?

Рудия поджала губы.

— Так или иначе, люди тоже одиноки.

— И ты?

— Конечно.

Альтерис наклонил голову после очевидного утверждения.

— У тебя ведь есть семья?

Разбрызгивая воду руками, Рудия ответила:

— Верно, Лири — моё сокровище. Если и есть что-то хорошее в моей жизни, так это она. Но эта малышка — моя ответственность.

Голос гулко разносился в ванной. С запотевшего потолка падали капли воды. Стены ванной комнаты, выложенные узорчатой гладкой плиткой, увлажнились, из-за чего свет от ламп сиял ярче обычного. Поэтому голос звучал тише и чётче. Альтерис думал о Лирике.

— Твоя дочь — и моя семья. — Он обещал ей в саду, что будет защищать её.

Рудия уставилась на него после этих слов. Затем её губы искривились в холодной улыбке.

— Моя мать беспокоилась из-за моей внешности. Говорила, что если полагаться только на своё личико, в итоге становишься либо высокомерным человеком, либо падшим.

Она медленно опустила золотые ресницы. История получилась внезапной. Тем не менее, Рудия впервые заговорила о личном, поэтому Альтерис прислушался.

— Говорила, что это развращает мужчин. Поэтому она очень строго воспитывала меня. Каждый день порола–

Рудия замолчала. Ей не хотелось вдаваться в подробности. Почему она должна рассказывать ему то, что сделает её несчастной? Этот совершенный и прекрасный дракон всё равно не поймёт.

Рудия была самой красивой из трёх сестёр. Когда она подросла, отец посмотрел на неё со зловещим блеском в глазах и многозначительно произнёс: «Ты не моя дочь. Тебя, должно быть, подменила фея. Моя дочь не может быть такой красивой». Он говорил и тайно ласкал её.

Потом мать сильно избивала со словами: «Не соблазняй мужчин». Рудии не разрешалось улыбаться и показывать кому-либо своё лицо, она должна была сохранять серьёзное выражение лица, носить самую поношенную одежду и поддерживать тусклый цвет волос.

— Всё это для твоего же блага. Чтобы я не слышала, как люди говорят, что я плохо тебя воспитала.

Мать била её либо рукой, либо кочергой, а затем мазала лекарством потрескавшийся рот и ушибленные ноги и повторяла эти слова. Теперь забавно вспоминать те времена. Такова любовь. Именно так выглядела единственная любовь, которую она получила в своей жизни.

Рудия откашлялась, перевернула ладонь и сменила тему:

— Потом появился мой жених. Бывший муж, вы ведь знаете его?

Альтерис кивнул, на мгновение обидевшись. Справки о нём уже навели. Он искренне полагал, что Рудия отомстит ему, как только станет императрицей, но она пока даже не подавала виду.

Женщина облокотилась на край ванны и усмехнулась.

— Этот человек страстно любил меня и постоянно признавался в любви. Все вокруг меня говорили, что я могу доверять ему.

— Пустослов.

Рудия кивнула.

— Верно. Но тогда я была такой наивной, и думала — он, я, навсегда.

Рудия посмеивалась над каждым произнесённым словом. Как она могла быть такой глупой? Как? Он — обучающийся рыцарь, а она — простолюдинка. Мужчина намного выше и сильнее её отца — Рудия твёрдо верила, что именно такой человек сможет защитить. Он шептал и клялся о том, что…

— Будет любить меня всегда, — раздался тихий голос.

Удивительно, но после стольких лет душевная рана ещё зияла, и последнее слово прозвучало с содроганием. Рудия прочистила горло. Ей стало неловко после раскрытия своей слабости. Она взглянула на Альтериса и увидела, что он внимательно слушает её историю. Рудия с облегчением отметила, что в его выражении лица нет и намёка на жалость или сочувствие. Альтерис пожал плечами.

— Ты ведь тогда была молода?

Если говорить о возрасте, то ей было всего шестнадцать, когда она родила Лирику. Для дворян это вполне приемлемый возраст, чтобы вступать в брак по политическим мотивам. Однако даже среди знати редко кто имел детей в столь раннем возрасте.

— Верно, моя мать хотела побыстрее выгнать меня из дома. Я и ушла.

Её муж был рыцарем, так что земель не имел, зато у него имелись приличный особняк и работники. Особняк был обветшалым, но в то время для Рудии он показался дворцом. После медового месяца муж неоднократно вздыхал из-за неё. Она не умела читать, не умела обращаться со слугами и не знала, как содержать особняк.

Рудия отчаянно хотела стать хозяйкой, достойной его. Она научилась читать и писать, обращаться со слугами и общаться с дамами. Сосредоточилась на изучении этикета низшего дворянства, а не простолюдинов. Она стыдилась за своё невежество. Рудия быстро всему научилась. Всякий раз, когда они собирались в кругу друзей, все его знакомые хвалили Рудию и завидовали её мужу. Она чувствовала, что стала более-менее приличной дамой, но это не длилось долго.

После посиделок муж начинал ругаться. Позже он рассердился на неё и обвинил в том, что она флиртует с другими мужчинами. Внешний вид Рудии никак не вязался с положением владелицы особняка. Бухгалтерская книга велась неаккуратным почерком. Одежда была дешёвой. Но даже тогда Рудия усердно трудилась, заботясь о Лирике.

Однажды муж как-то сказал: «Я не думаю, что достоин тебя. Чтобы стать достойным мужем, я заработаю деньги для тебя и Лирики». Потом он сел на лодку и уплыл. Уплыл и больше не вернулся. Скривив губы, она злорадствовала над собой: «Рудия, ты смешна, раз повелась на такие слова». Рудия подумала о том, чтобы вернуться в родительский дом, но не смогла. Они съехали, ничего ей не сказав.

Тогда Рудия раздумывала над тем, чтобы отдать Лирику в детский дом или богадельню и отправиться за новой жизнью. Она могла бы оставить её на улице и убежать, и никто бы не узнал. Ей хотелось бежать от огромных долгов. Если бы только она бросила этого ребёнка и убежала… Но она не смогла заставить себя.

«И потом я узнала, что тот ублюдок не умер, а просто сбежал».

Рудия посмотрела на Альтериса и слегка улыбнулась.

— Вы, наверное, хорошо осведомлены о моём муже и семье, поскольку провели расследование, и знаете, что они удивительные существа.

Её голос невольно стал немного оживлённей.

— Поэтому с тех пор я не верю в любовь. Я думала, что единственное, в чём можно быть уверенным, — это деньги и власть.

Она откровенно поделилась с Альтерисом частью своих мыслей. Небольшое признание в своих истинных чувствах очень полезно для отношений.

После этого, в трущобах, Рудию заприметили благодаря её красоте. Она привлекла внимание аристократов. Сначала её просто использовали как шпионку. Но Рудия научилась в полной мере использовать свою внешность в своих интересах. Она жадно поглощала знания и использовала всё, чтобы выжить.

Только тогда Рудия осознала, какое огромное влияние может оказывать её внешность. Ей не потребовалось много времени, чтобы из шпионки превратиться в уважаемую леди и прийти к власти. Однако то, что она приобрела, в конечном итоге оказалось лишь песчаным замком. Самое дорогое было рядом с ней с самого начала.

«Лирика».

Рудия слабо улыбнулась. Эта улыбка исходила из глубин сердца. Альтерис на мгновение был заворожён. С нежностью, будто увидев нечто ослепительное, она произнесла:

— Так было до тех пор, пока я не узнала, что Лирика меня любит.

Хотя это высказывание было тонким и неоднозначным, Альтерис решил не заострять на нём внимание. Рудия даже не до конца осознавала этого. Воспоминания о тех событиях каждый раз приносили ей боль, но так лучше, чем позволить себе забыть. Существуют вещи, которые нужно помнить, даже если они причиняют страдания.

Она поняла, что любовь существует, только после того, как потеряла дочь. Не потеряй она её, никогда бы не узнала. Лирика не пыталась донести до неё свои чувства с помощью убедительных слов, гнева или наставлений. Она просто долго ждала и терпела до самого конца.

«Так что в этот раз…»

Сама она старалась сдержаться. Прилагала усилия. Если сказать, что она учится чему-то у своей дочери, все рассмеялись бы, но Рудия пыталась учиться у Лирики.

— Так что, даже если вы семья, без взаимных усилий нет никакого смысла.

— В конце концов, вывод пришёл сам по себе.

Другими словами, сколько бы Альтерис ни говорил, что он и Лирика — семья, это бесполезные слова, поскольку слова без дела не имеют значения.

Улыбнувшись, Рудия сменила тему:

— В любом случае, чтобы не чувствовать себя одиноким, нужно приложить усилия.

После своих слов она задумалась и добавила свои мысли:

— Возможно, изначально человек по своей природе одинокое существо. И поэтому мы нужны друг другу.

Альтерис молча выслушал историю Рудии. Прежде он верил, что одинок из-за того, что он дракон, потому что нет никого, кто мог бы его понять, и нет никого, подобного ему. Но Рудия говорила, что такова уж человеческая природа, и поэтому надо пытаться находить друг к другу подход.

Альтерис попытался что-то сказать, но замолчал. Он чувствовал, что слова не смогут в полной мере передать значительную часть того, что ему пришлось испытать. Тем не менее, Альтерис также получил неожиданный результат. Теперь он понимал, почему она совершенно не интересовалась его любовными песнями. Дело в тех следах, оставленных тем подонком.

«Действия говорят громче слов».

Он осознал, что стал гораздо серьёзнее воспринимать эту игру, которую начал в шутку. Однако это не значит, что ему хотелось её любви. Дракон внутри него указывал на его замешательство и противоречие, но он не мог понять, в чём дело.

— Ты по-прежнему думаешь, что я не доверяю людям? — спросил Альтерис.

— Разве нет?

Рудия переспросила, и ей пришёл встречный ответ.

— По-моему, ты относишься к людям с большим недоверием, чем я.

От этих слов на губах Рудии мелькнула усмешка.

— Ты никогда не был слабым, поэтому не знаешь, насколько жестокими могут быть люди к слабым.

Альтерис принял оскорблённый вид. Никогда не был слабым? Рудия прыснула со смеху.

— Ах, конечно, дракон стал человеком. Хотя это и было шокирующим упадком для дракона, в любом случае теперь ты человек, и поэтому я сравниваю тебя с другими людьми. Ты слаб для дракона, но как человек ты самый сильный.

— Если не считать волшебников.

— С ними же покончено?

Иногда, когда от нее исходила такая грубая речь, Альтерис вновь осознавал, что она родом из трущоб.

— …Это верно.

Вспоминая Лирику, он слегка отвёл взгляд. Рудия пожала плечами. Ей не было нужды подробно рассказывать ему о страданиях слабых, да и она не горела желанием.

Рудия сменила тему:

— Не пора ли нам выйти? Мне жарко. Ты тоже весь раскраснелся.

— Давай.

Не задавая дальнейших вопросов, Альтерис выбрался из ванны и взял свой халат. Он помог Рудии встать из ванны и осторожно надел на неё халат. Подняв немного шатавшуюся жену, мужчина вернулся в спальню, где уже аккуратно прибрались.

Даже не вытерев свои мокрые волосы, Рудия бросилась на мягкое и пушистое постельное белье. Уставшая, после принятия ванны, она вскоре погрузилась в сон. Альтерис, понаблюдав за ней, вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным. Стоило закрыть глаза и снова ощущался жар. В наполненном его силой дворце он мог определить любое движение.

— Ты никогда не был слабым.

Эти слова заставили его вспомнить прошлое. То долгое одинокое время в пустыне. Прошло триста лет, как Инро помог ему сбежать. Он скрывался от людей, живя в укрытии. Были времена, когда ему хотелось бродить от оазиса к оазису и исчезнуть в песке. Были времена, когда ему хотелось всех убить. Мучительно, больно и голодно.

«Если подумать, это естественные страдания, которые испытывает человек».

Хотя он никогда раньше не испытывал подобной боли, стоило ли оно того, чтобы нести в себе всю эту горечь на протяжении трёхсот лет?

«Нет. На самом деле…»

Со временем эта боль притупилась. Скорее он привык к ней, как и любой другой человек, привыкший ко многим вещам. Так продолжалось до тех пор, пока потомок Такар не пришёл к нему и не стал отчаянно умолять приехать во дворец ради защиты ребёнка.

— Прошу вас. Окажите милость вашим потомкам.

Альтерис усмехнулся.

«Я почувствовал себя несколько высокомерно».

Он испытал злость, но в то же время и радость. Как же назвать этот вихрь эмоций? Он радовался тому, что кто-то узнал его и нашёл. Однако именно факт, что это был потомок Такар, вызвал в нём гнев. Несчастье сменялось на счастье, а счастье — на несчастье. Он злился, потому что стыдился, а стыдился, потому что злился. Альтерис думал, что больше не способен что-то испытать, потому что давно похоронил все чувства, но при появлении потомка Такар эмоции всплыли с новой силой. Тем не менее, он всё же пришёл во дворец.

«Было ли мне одиноко?»

Альтерис задавал себе этот бессмысленный вопрос, потому что не хотел признавать, что ему «на самом деле было одиноко». Дворец оказался раем для чудовищ, и для защиты Атиля ему не оставалось ничего другого, как подчинить и подавить всё вокруг силой. А император всегда один.

Тан и Рат — хорошие люди и преданные подданные. Но на этом всё. Хотя они и догадываются, что он не обычный человек, их это, в сущности, не заботит. Важно лишь, чтобы могущественный император стабильно управлял империей. Альтерис таковым и был. Слова Рудии верны. Если говорить о силе, то он сильнее всех в этом мире.

«Как-то неловко».

Альтерис рассмеялся от неловкости, подумав: «Неужели я тянул с этим триста лет?» Женщина, которая лучше всех знала, что он силён, позаботилась о нём и спросила, не одиноко ли ему. Так и есть. Он сильнее всех. Живёт вечно. И обладает огромной властью как император. Но это не значит, что он не одинок.

Вырвался слабый смех, и Альтерис открыл глаза. Теперь, когда он сам признал своё одиночество, он собирался подождать и понаблюдать, чем закончится этот контрактный брак.

«Времени ещё много».

Ничего страшного, если это закончится шуткой. Не имеет значения, если ничего не произойдёт. До совершеннолетия Атиля ещё предостаточно времени. Хотя, для него это совсем немного. Он дракон и будет жить вечно.

Альтерис медленно закрыл дверь балкона и вошёл внутрь. Ступая по мягкому ковру, он подошёл к кровати. Даже в темноте его глаза могли различать объекты так же хорошо, как и при свете дня. Он долго смотрел на крепко спящую Рудию.

«Ты говорила, что стоит попробовать почувствовать всё хорошее в том, чтобы быть человеком».

Хотя Альтерис прожил так долго, он не знал, как назвать это чувство. Он мог бы привести десятки причин, почему это чувство возникло. Нет, этому чувству не требовалась ни одна причина.

Альтерис смотрел на Рудию до самого рассвета. Удивительно, но это вовсе не было скучно. На следующий день, когда Рудия пожаловалась, что простудилась, он чувствовал себя немного виноватым, потому что ему самому стало намного лучше.

❖ ❖ ❖

Времена года быстро менялись. Интересно, что два года, проведённые в браке с Рудией, оказались более захватывающими, чем долгие годы после того, как он стал человеком. Любимым местом Альтериса во дворце был личный сад для членов императорской семьи. Это место, где возвышаются прекрасные клёны, настолько тихое, что даже если зайти сюда ненадолго, создаётся ощущение, будто вы попали в дремучий лес.

Ш-ш-ш–

Листья шуршали под тяжестью веток, и слышалось щебетание птиц, не нарушающее тишину. Даже когда деревья качались, а птицы пели, это не могло нарушить суть тишины, царившей в лесу. Массивный каменный стол и каменный стул, стоявшие здесь, также стали местом, которое Лирика часто посещала. В тени высоких деревьев Альтерис и Лирика сидели рядом и разговаривали.

— Как тебе настоящий бой?

Лирик вздохнула в ответ на его вопрос. Такая малышка, а вздыхала очень убедительно. Это напоминало благородную манеру, как у Рудии. Поскольку она всегда была рядом с матерью, похоже, ей передалась её манера естественным образом.

— Это был беспорядок. Если бы вы, Ваше Величество, не прибыли, были бы проблемы.

Урок проводился после того, как в столице появились магические звери и всё перевернулось с ног на голову.

— И, к счастью, рядом была Тиаре. Я бы точно не смогла так быстро бегать.

Лирика с тоской посмотрела на свои короткие конечности, и это показалось императору забавным, поэтому он рассмеялся. Приближался праздник охоты, и ему нужно было основательней заняться обучением Лирики. Артефакт волшебной девочки, по его мнению, был великолепной идеей.

«И…»

Как он уже не раз чувствовал, количество магической силы, которой обладала Лирика, необычайно. Сначала Альтерис думал, что она просто время от времени проявляет магические способности, но чем больше он её обучал, тем яснее становилось, что у неё нет предела в магической силе. Поэтому он намеренно наложил на кулон заклятие.

«Возможно…»

Возможно, Лирика тот самый волшебник, который сможет снять с него проклятие и вернуть в драконье обличье.

«Но она ещё слишком мала».

У него не было намерения заставлять десятилетнюю девочку применять такую мощную магию.

Лирика усердно практиковалась, как вдруг осторожно заговорила:

— Простите, Ваше Величество.

— Что такое?

Несмотря на то что это могло прозвучать грубо, девочка слегка улыбнулась.

— К-как у вас дела с матерью в последнее время?

На её вопрос Альтерис сначала моргнул, а потом ответил:

— Хорошо?

— Понятно.

— А что?

— Дело в том, что в последнее время она выглядит очень обеспокоенной…

В ответ на её невнятное бормотание Альтерис издал понимающий возглас и погладил девочку по голове. Лирика качнулась под его поглаживающими руками.

— Это из-за охоты.

— Охоты?

— Да.

Он ответил с достаточной ясностью. На самом деле, это действительно было связано с охотничьим фестивалем. Сейчас велась операция по утечке информации к аристократическим фракциям и к остаткам Южного Альянса, с целью создания уязвимостей в охране, чтобы заставить их напасть. Даже если они не станут пытаться убить самого императора, существует вероятность, что они могут задумать устранение императрицы — простолюдинки, которая стремится к производству сахарной свеклы.

Большие усилия прикладывались для создания бреши в охране. Тан, лишившийся своих прямых обязанностей, хватался за голову. Он также проводил свои планы в тайне от канцлера Рата, что было связано с интригами между родами Сандар и Барат. Альтерис не рассказывал об этом Атилю, и, следовательно, не мог рассказать и Лирике.

— Сильно ли опасен охотничий фестиваль?

— Нет, сам фестиваль не опасен. Ты сможешь наслаждаться им в полной мере.

— Понятно, — кивнула Лирика, а затем шепнула Альтерису: — Пожалуйста, не говорите маме, что я спрашивала.

— Почему? Если ты скажешь, что переживаешь, ей это понравится?

Лицо Рудии, светлеющее от мысли, что Лирика о ней заботится, невольно возникло в его воображении.

— Но она начнёт переживать о том, что переживаю я. И ещё. — Дуясь, Лирика продолжила: — Мне не нравится, когда со мной обращаются как с ребёнком.

В этот момент Альтерис с трудом сдержал готовый вырваться наружу смех. Вместо того чтобы сказать: «Так ты и есть ребёнок», — он кивнул с серьёзным выражением лица, продолжив видеть в ней ребёнка.

— Хорошо.

— Договорились.

— Я не скажу.

— Благодарю.

Возможно, из-за того, что Парта прошла совсем недавно, Лирика старалась вести себя слишком по-взрослому. Неужели Атиль тоже так себя вёл после Парты? Воспоминания о том времен притупились.

«Я был невнимателен», — подумал он с лёгким чувством вины. Но не осознаёт ли она, что желание выглядеть взрослой — это лишь доказательство её ребяческой поры? В конце концов, настоящие взрослые хотят быть как дети.

Альтерис снова погладил Лирику по голове и встал. Лирика тоже быстро поднялась и сделала милый реверанс.

— Спасибо за сегодняшний день.

— Не за что.

Хотя он всё время отвечал одними и теми же словами, Лирика всегда вежливо кланялась. В самые первые разы конечности у неё были слишком короткими и это выглядело неестественно, но теперь они немного удлинились, и, можно сказать, форма стала чуть более гармоничной. После её реверанса Альтерис покинул сад.

Охотничий фестиваль оказался гораздо опасней и рискованней, чем они ожидали. К счастью, Рудия вовремя нашла Лирику. Всё обошлось благодаря тому, что она была метким стрелком. Тану не было дела до того, что Рудия выстрелила в Лаува. Наоборот, он был ей благодарен. Если бы Лаув убил Лирику или, скорее, ранил её, остался бы он в таком же здравом уме, как сейчас? Определённо, нет. Было бы преуменьшением отдать ей дань уважения за стрельбу без малейшего колебания.

Тан Вульф лучше всего понимал опасность непригодных, так как сам был Вульфом. Тот факт, что Лаув, вернувшийся в полном здравии, смог сохранить спокойствие и только пролил слёзы, вместо того чтобы причинить себе вред, стал заслугой Рудии и Лирики. Тан сожалел о том, что позволил Лауву служить Лирике, и одновременно с этим испытывал благодарность. Непригодные члены клана всегда были для главы рода словно сломанный палец — очень больно, мучительно, неудобно и даже жалко.

Тем не менее, Лаув, вернувшийся после своего буйства, оказался целым и невредимым. Честно говоря, он скорее ожидал, что Пай вернётся с его прекрасной младшей сестрой в таком виде. Оказывается, Вульфы испытывали то же, что и род Сандар — «пожалуйста, сжальтесь». Он колебался у входа в палатку, а затем отступил. Бродить поблизости не имело смысла, ничего полезного это не принесло бы. Он хотел бы выразить свою благодарность должным образом, но формально это сделать не мог, поскольку информация о том, что волшебная девочка исцелила непригодного, не должна была просочиться.

Хотя действия Лирики привлекли много внимания, лишь немногие знали истинную суть событий. Внезапно Тан Вульф почувствовал чей-то пристальный взгляд и обернулся. Точно так же, как и он, на рассвете бродил ещё один человек — Фиорд Барат. Он смотрел на палатку Лирики, сжимая кулаки, будто сдерживал себя, или же просто проявлял холодное безразличие. Однако юноша постепенно приближался. Казалось, его что-то притягивало, словно он не мог устоять перед невидимой силой.

Как бы ни благоволила к нему принцесса, Тан Вульф совершенно не собирался подпускать Фиорда Барат ближе. Когда их взгляды встретились, Тан слегка расставил ноги, давая понять противнику, что находится в состоянии повышенной готовности. Однако Фиорд не стал обращать на это внимание и некоторое время смотрел на палатку, прежде чем развернуться и уйти. Тан вздохнул. Похоже, сегодня ночью не смогут уснуть многие.

❖ ❖ ❖

Рудия испытывала смешанные чувства к Лирике: гордость, жалость, любовь, симпатию и небольшую грусть. Она злилась на Альтериса за то, что тот попросил Лирику поработать Такар на следующий день после столь трудного испытания, но в то же время гордилась тем, как хорошо Лирика справилась. Внезапно её охватило сомнение: «Неужели я выбрала неверный путь?» Она не собиралась входить в Императорский дворец. «Но всё идёт хорошо», — также думала Рудия. Если бы не это место, она бы никогда не узнала, что Лирика является волшебником, и та не научилась бы пользоваться магией.

Вспоминая события прошлого вечера, Рудия наливала себе чай. Все дела были завершены, и завтра этот изнурительный охотничий фестиваль наконец закончится. Снаружи дул довольно сильный ветер, но прочная палатка стояла непоколебимо. Она была сделана из ткани, прошедшей специальную обработку. Ранее использовались палатки из кожи, но с появлением специально обработанной ткани кожаные палатки вышли из употребления. Ткань украшалась красивыми узорами и вышивкой, а специальная обработка защищала от влаги. Даже в ливень палатка оставалась непроницаемой. Более того, сама ткань была достаточно толстой, так что при закрытии палатки царила тишина.

«Охотничий фестиваль выдался беспорядочным», — снова подумала она про себя. Рудия вздохнула и подняла чашку с чаем, понимая, что это невежливо — дуть на горячий чай, но в данный момент это её не беспокоило, поскольку в палатке всё равно никого не было. Завтра предстояла обратная поездка, и она хотела провести последнюю ночь для приведения мыслей в порядок. Пока Рудия медленно допивала чай, снаружи раздался голос:

— Спишь?

Хотя голос был немного приглушён из-за палатки, она точно знала, кто это. Только один человек мог позволить себе говорить с ней на «ты».

— Входи.

Дверь палатки открылась, и, как и ожидалось, вошёл Альтерис. Он мельком посмотрел на чайную чашку и спросил:

— Прогуляемся?

Рудия, подхватив шаль, встала с места.

— Хорошо.

Когда они вышли из палатки, кроме патрулирующих солдат, вокруг не было никого. Кажется, все отдыхают в палатках, вот ночь и выдалась безмолвной. Когда Альтерис протянул руку, Рудия взяла её. Это было освежающе. Альтерис держал лампу в одной руке и шёл медленно. Рудия несколько раз подумала, что это действительно необычно.

«Никогда не думала, что настанет день, когда я буду считать его настоящим союзником».

Решение разделить с ним ответственность за Лирику было для Рудии огромным шагом. Это означало, что в какой-то мере она признаёт его отцом Лирики? В то же время, если с ней что-то случится, ей больше не нужно будет беспокоиться о будущем Лири. Это было утешением.

«Он дракон. Он не нарушит своего обещания».

Рудия слабо улыбнулась иронии судьбы: она могла доверять ему, хотя он не был человеком. Если бы Альтерис был просто человеком, она бы ни за что не поверила ни одному его слову. Однако драконы сдерживают свои клятвы.

«Уже прошло два года с тех пор, как мы встретились».

Когда Рудия впервые предложил ему заключить брак по контракту, она думала, что 8 лет пролетят незаметно. Но вот уже прошло два года. Она видела Парту Лирики, узнала, что её дочь является волшебницей, и провела охотничий фестиваль, чтобы уничтожить корни, угрожавшие императорской власти. За достаточно короткий промежуток времени произошло слишком много событий. Вот почему два года пролетели для неё как один миг. Наблюдая за тем, как растут Лирика и Атиль, Рудия поражалась тому, как быстро летит время.

«По сравнению с Атилем, моя дочь, кажется, растёт медленней?»

«С питанием, вроде, всё в порядке».

Погрузившись в хаотичные мысли, Рудия почувствовала, как ей крепче сжали руку, и она подняла глаза. Она встретилась взглядом с Альтерисом.

«Всё это время он смотрел на меня?»

Альтерис, несомненно, заметил, что она отвлеклась. «Сосредоточься на мне», — такой взгляд заставил Рудию усмехнуться. Она улыбнулась и слегка коснулась рукой уголка рта.

«С таким видом он не должен выглядеть очаровательно».

Покинув лагерь и ступив на усаженную цветами тропу, Альтерис опустил лампу и взмахнул рукой. В воздухе возникло множество огней, похожих на светлячков, которые осветили их путь. Ночной воздух, казалось, был пропитан духами. Над головой колыхались цветы, напоминающие гроздья винограда. Когда Рудия глубоко вдохнула пропитанный влагой воздух и выдохнула, у неё возникло ощущение, что напряжение внутри тела уходит.

— Я и не знала, что здесь есть такое место.

— Мы были слишком заняты.

В этих коротких словах заключалось всё.

— Да, действительно, мы были очень заняты.

Раздался лёгкий смех. Не было ничего, от чего можно было бы так легко отмахнуться, списав на занятость. Однако именно такая лёгкость в отстранении казалась освежающей и приятной.

— Такие вещи ничего не значат.

Именно в таком тоне. Вдруг Рудия повернула голову и посмотрела на Альтериса. Золотистый свет окутывал его скульптурное лицо. Красивая смуглая кожа с золотистым оттенком, мужественная линия подбородка и тени на отчётливых чертах лица — казалось, ничто не могло сделать его ещё привлекательнее.

По какой-то причине у неё пересохло в горле, и она сглотнула. Словно почувствовав её взгляд, его глаза, отражающие золотистый свет, но всё ещё излучавшие чистый голубой свет, обратились к ней. Любой бы рассмеялся, если бы сказали, что его глаза такие же голубые, как у неё. Глубокие, насыщенные глаза, как Северное море. Каждый раз, смотря на них, она восхищалась. Ей никогда не надоедала его внешность. К тому же в этих глазах отражалась гордыня.

«Действительно, для него всё это…»

Всё это и вправду ничего не значит. Нет, скорее всего, так и есть. Единственные, кто всегда испытывает тревогу и отчаяние — это люди.

По какой-то причине на её губах появилась горькая улыбка, и она отвела взгляд к светлячкам. Подняв руку, женщина слегка коснулась огонька. Как будто дотронувшись до мыльного пузыря, огонёк переместился в сторону.

— До него можно дотронуться?

— Да, можно.

— Моя дочь тоже сможет это сделать?

— Наши силы и магия, хоть и похожи, совершенно разные. Тем не менее, она сможет сделать так же.

— Понятно.

Рудия посмотрела на огонёк. Она понимала, что без знаний о магии ей не удастся узнать Лирику.

«Смогу ли я справиться с этим?»

Осознавая свои недостатки, Рудия взглянула на Альтериса. Тем не менее, хорошо, что он разбирается в магии.

«Мне всё равно нужно дополнительно учиться. Магия. Где бы мне разузнать о ней?»

Было бы замечательно, если бы дети могли вырасти идеальными, просто обнимая их, целуя, и обеспечивая всем необходимым, при этом говоря, как вы их любите. Но не всё так просто. Хотя Парта уже прошла, Лирика всё ещё дитя. Ей нужен надёжный сопровождающий.

Пока Рудия волновалась об обучении магии, поскольку никогда не думала, что будет заниматься этим, прозвучал вопрос:

— Пойдём вместе на фестиваль?

От неожиданного вопроса Рудия наклонила голову.

— Фестиваль?

— На осенний фестиваль.

Она прищурилась и посмотрела на Альтериса.

— Это не что-то вроде клише из любовного романа о том, как герои покидают дворец и наслаждаются простонародным праздником?

— Я не читаю любовные романы, так что не знаю. Но да. Ты когда-нибудь участвовала в таком фестивале?

— Нет, не участвовала. Но сможем ли мы покинуть дворец? Во дворце также состоится банкет.

— И без нас прекрасно обойдутся. Я не присутствовал на многих банкетах.

Рудия на мгновение задумалась. Муж с любопытством уставился на свою жену.

«Она же ведь не собирается отказать».

Это было своего рода предложение о свидании, и ему не хотелось, чтобы его отклонили. Тем более, он пригласил свою жену. Когда в нём начала нарастать неловкость, Рудия подняла голову и улыбнулась.

— Хорошо.

Альтерис кивнул, стараясь сдержать своё облегчение.

— Отлично.

— Ты когда-нибудь бывал на фестивале?

— Несколько раз.

— Тогда я доверюсь тебе.

— Разумеется, — произнёс Альтерис и нежно обнял жену за талию.

Его тело непроизвольно отреагировало, когда он почувствовала под тонким одеянием стройную талию. Руки мужчины медленно переместились с талии на спину. Он чувствовал, как Рудия задрожала под ладонью. Не в силах больше терпеть, Альтерис медленно наклонился, чтобы не подать виду, что торопится.

Окружающее скопление огней стало тускнеть. Мягкие губы соприкоснулись, и рот слегка приоткрылся. Он скользнул внутрь, ощущая гладкую внутреннюю поверхность её губ и милых зубок. Вложив силу в свои руки, Альтерис приблизил к себе Рудию. Он разорвал поцелуй, изо всех сил стараясь не лапать тело жены. В темноте слышалось прерывистое дыхание. Трудно сказать, кому оно принадлежало — ему, ей или обоим.

— Возвращаемся, — раздался грубый голос.

Рудия слегка кивнула, и Альтерис подхватил её на руки. Мысли о том, чтобы неспешно прогуляться, больше не приходили ему в голову. Рудия с лёгкой улыбкой обвила его шею руками. Маленькие зубки прикусили его за мочку уха, а горячее дыхание обожгло, заставив его вздрогнуть, как пришпоренную лошадь, отчего он прибавил скорость.

— Вот же проказница…

Услышав его ворчание, Рудия снова рассмеялась. От этого смеха Альтерис почувствовал, как что-то внутри него плавится. Он крепко сжал губы и ускорил шаг. До рассвета ещё достаточно времени.

❖ ❖ ❖

Время сбора урожая также совпадает с периодом уплаты налогов. Аристократы, собравшие щедрые налоги, сияли от радости, а банкетный зал, соответственно, стал ещё великолепнее. Золотые украшения в виде колосьев пшеницы свисали. Повсюду расставили будто настоящие, сделанные из фарфора, декоративные плоды. Как и полагается, Рудия, как главная героиня светских мероприятий, также предстала в образе «богини осени». В этом году она носила великолепный венец из золотых колосьев и струящиеся платье. На гладких обнажённых руках сверкало несколько золотых браслетов. Поэты и художники были в восторге. Каждый раз, когда она выходила, раздавались голоса, восхваляющие её — от кончиков белоснежных пальцев до каждой пряди волос.

Дворяне перешёптывались о том, что кто бы ни стал следующей императрицей, её внешность всегда будет сравниваться с красотой императрицы Рудии. Упоминания о том, как такой-то граф влюбился в императрицу с первого взгляда и преклонил перед ней колени, или о том, что сын такого-то страдает от любовной тоски, теперь стали обычным явлением. Те, кто хоть немного знал императрицу, понимали, насколько она безмерно любит принцессу Лирику, поэтому старались через неё повысить свой рейтинг благосклонности в глазах императрицы. Маленькая волшебная принцесса тоже с каждым днём приобретала известность. Также ходил негласный слух о том, что если императрица родит сына, то он станет наследником, оттеснив наследного принца Атиля, законного преемника. Кроме того, темой для обсуждения стал тот факт, что у супругов, которые уже давно в браке, до сих пор нет детей.

— Женщина, которая не может родить ребёнка, — богиня осени.

Хотя такие злобные слухи распространялись среди знати, даже они не могли не потерять дар речи, увидев Рудию в её великолепном наряде. Перед ней, казавшейся воплощением благородной богини, никто не осмеливался произнести что-либо плохое. Пусть Рудия и знала об этих слухах, она предпочитала не реагировать, ведь любое проявление эмоций лишь добавит масла в огонь.

«Они не способны даже заговорить в моём присутствии».

Лишь после завершения банкета у Альтериса появилось свободное время. Он тщательно следил за тем, когда их группа сможет отправиться в путь, а также интересовался, как проходит фестиваль. Конечно, сам император этим не занимался; это делали Тан и Рат. Как и следовало ожидать от Сандар, Рат подготовил подробный отчёт, в то время как Тан, устроившись за стол, делился своими впечатлениями о том, что выглядит хорошо и что имеет приятный вкус.

— Думаю, с безопасностью всё в порядке?

— Ни один дурак не осмелится на преступление при ком-то настолько великом.

Тан лишь недовольно фыркнул на слова Рата. Он не мог с уверенностью опровергнуть его утверждение. Однако вскоре, указав на Альтериса пальцем, — Рат подумал, что только Тан Вульф мог позволить себе такое неучтивое поведение и остаться в живых, — командир рыцарей произнёс:

— Мы примерно одного размера, это вполне приемлемо?

Рат говорил с недовольным выражением лица:

— Не думал, что такое логическое развитие событий возможно с твоей-то головой.

— Но я ведь командир рыцарского отряда.

— Несчастье для империи.

— Я тот, кто превращает несчастье в удачу.

Похоже, он много размышлял над тем, что говорить в ответ в таких ситуациях, поскольку однажды ему причинили боль в присутствии Лирики. Наблюдая за Таном, который с самодовольным выражением лица контратаковал, Рат не мог сдержать смех, так как это показалось ему абсурдным.

— Нет, я говорю о том, что твоё существование и есть несчастье! Что с твоей логикой?

— Если продолжите нести чепуху, то, полагаю, язык вам больше не нужен, — заговорил Альтерис с безразличным тоном, и оба быстро замолчали.

Тан и Рат обменялись взглядами, плотно сжав губы. Тем не менее, после разрешения «проблемы» Сандар, Рат и Тан значительно сблизились. И Тан, и Рат многократно благодарили юную принцессу. Они испытывали благодарность, но в то же время ощущали нарастающее желание. Может быть, этот артефакт сможет предотвратить появление «непригодных» и исправить их род?

Однако в то же время они понимали, что лучше просто молчать и быть благодарными за это везение. Если бы эта информация стала известна, или появился бы намёк на утечку, то император не закрыл бы на это глаза. Чтобы уничтожить улики, он может избавиться от Лаува и Перри. И это было бы только началом; он мог бы разорвать два рода на куски. Настолько ужасающей была его сила.

— Хорошо, тогда я даю вам двоим отпуск.

— Что? — в один голос спросили Тан и Рат, словно ослышались.

— Я дам вам неделю отпуска, чтобы вам не пришлось возвращаться во дворец.

Тан с весьма хмурой гримасой на лице спросил:

— Подождите, вы имеете в виду неделю с этого момента?

— Именно.

— То есть вы собираетесь выходить без моего сопровождения?

Альтерис уставился на Тана. Тот нахмурился.

— Невозможно! Как вы можете!..

Рат также поддержал это замечание:

— Верно. Неприемлемо, чтобы императорская особа разгуливала по фестивалю без сопровождения.

— А, не знаю. Вы сильнее меня?

— Это не одно и то же.

Рат поднял монокль после слов Тана.

— А, не знаю. Разве это слова императора?

— Не знаю, не знаю.

— Вы двое! — Альтерис отмахнулся рукой. — Так или иначе, у вас отпуск. Поскольку это редкая возможность, почему бы вам ею не воспользоваться?

После командир рыцарей и канцлер были вытолкнуты из кабинета, не получив возможности даже возразить.

— …

— …

Они вдвоём посмотрели на закрытую дверь и ушли.

— Ты же ведь не собираешься оставить это так, верно? — прошептал Рат.

— Ни за что.

Стиснув зубы, Тан зашагал с решительным настроем.

❖ ❖ ❖

Рудия оглядела свой наряд. Яркое праздничное одеяние было сделано на специальный заказ. Дизайнер расстроился из-за того, что Рудия постоянно отказывалась от высококачественных тканей. Дорогая ткань, плотно сотканная из тонких нитей, несомненно, имела бы блестящий вид, но в таком случае она бы выглядела как дворянка. Поэтому Рудия выбрала наряд, сшитый из грубой пряжи, а волосы собрала в пучок и скрыла под платком треугольной формы. Когда её великолепные золотые волосы скрылись из виду, они «по крайней мере» не бросались в глаза. Тем не менее, красота никуда не делась; лицо без макияжа выглядело даже моложе и свежее.

«Ничего не поделаешь», — Рудия улыбнулась своему отражению в зеркале. Она могла сказать, что настроение у неё втайне взволнованное из-за ярко пылающих щёк. На самом деле, Рудия была вся в нетерпении, поскольку никогда не имела возможности по-настоящему насладиться фестивалем. Когда она открыла дверь и вышла, Альтерис, прислонившийся к стене, оттолкнулся от неё. Рудия приподняла бровь, взглянув на его наряд.

— Что это такое?

— Боюсь, что надоедливые типы могут приставать.

Хотя его наряд был простым, на нём были кожаная броня и меч на спине, что придавало ему вид красивого наёмника с высоким статусом. Рудия поразилась, но одновременно с этим почувствовала игривое волнение от того, что так будет ещё веселее.

— Странно? — спросил он, взглянув на свой наряд.

Рудия покачала головой.

— Нет, вам идёт. Вы выглядите великолепно.

Эти слова могли показаться насмешкой, но Альтерис безмятежно воспринял их как комплимент и улыбнулся. Игриво и по-юношески.

— Пойдём, — сказал он, протянув руку.

Рудия без колебаний взяла его за руку. Возможно, из-за предвкушения о фестивале её сердце сильно забилось.

❖ ❖ ❖

Через некоторое время Альтерис почувствовал, что искренне наслаждается фестивалем. Для него этот праздник был чем-то вроде места, которое напоминало ему о том, что он одинок. Люди смеялись, вокруг раздавались звуки лютни, ребека и бой барабанов, все пели как единое целое, а семьи, держась за руки, гуляли вместе. Между всем этим он всегда был один. Альтерис чувствовал себя чужаком, глядя издалека на этот прекрасно вращающийся игрушечный мир. Он часто ловил себя на мысли, что эта атмосфера опьяняет его.

Тем не менее, он всегда понимал, что у него нет места, куда можно вернуться. Никто не знал его. Он сам никого не знал. Связь, купленная за одну золотую монету, была ровно такой же, как та монета, а связь, приобретённая властью, длилась ровно столько, сколько может протянуться власть. Однако сейчас рядом Рудия. Это может показаться банальным, но такие банальные вещи порой невозможно оценить, пока не испытаешь их на собственном опыте. Поэтому он решил признать нечто очевидное: есть тот, кто знает его. Порой Альтерису действительно хотелось схватить её за плечи и спрашивать снова и снова: «Я дракон, это нормально для тебя? Как ты относишься к тому, что я дракон? Как ты относишься к тому, что я наполовину человек?»

Пока он пристально смотрел на неё, Рудия внезапно отвела взгляд.

— Вместо того, чтобы просто смотреть, может, сам попробуешь? — сказала она, передавая ему оставшуюся связку колец. Её навыки метания колец оставляли желать лучшего.

— Ты же хорошо стреляешь из волшебного ружья.

— Это не одно и то же?

Альтерис с усмешкой бросил оставшееся кольцо в сторону самого дальнего столба. Кольцо, брошенное без особой силы, легко пролетело и зацепилось за столб. Затем Альтерис быстро и последовательно бросил несколько колец. Все кольца, брошенные в одном направлении, точно приземлялись на столб. Все восхитились. Альтерис стряхнул с пустых рук и посмотрел на Рудию. Она прищурила.

— Что?

Его любопытство побудило её шепотом ответить:

— Ты использовал свою силу, да?

— В такой детской игре?

Когда он нахмурился, Рудия, некоторое время понаблюдав за ним, покраснела.

— Извини, я неправильно поняла. В таком случае, это действительно впечатляет.

Альтерис улыбнулся и позвал торговца колец, чтобы тот показал ему товар. Когда торговец попытался продать огромную куклу, Рудия округлила глаза. В результате долгих торгов она получила кулон, изготовленный из латуни. Он светился как золото, но после нескольких прикосновений ему предстояло в скором времени потускнеть. Однако в данный момент он выглядел как золото. Альтерис надел кулон ей на шею. Рудия посмотрела на него и ярко улыбнулась.

«Думаю, этот кулон я смогу забрать с собой».

Все многочисленные подарки, полученные от него, были предназначены для императрицы, и ни один из них не мог быть забран ею. Однако этот кулон из латуни, даже если забрать его после завершения контракта, никто ничего не скажет. Это единственная вещь из всех подаренных императором, которую она могла бы забрать с собой. Эта мысль придала ей хорошее настроение.

Когда она несколько раз коснулась висящего на её груди кулона, Альтерис спросил:

— Хочешь, я сделаю такой же, но из настоящего золота?

— Не нужно. Этого достаточно. — Рудия ярко улыбнулась: — Спасибо, Альтерис.

Его сердце на мгновение сжалось от её улыбки. Он провёл рукой по губам и почесал затылок а затем прокашлялся.

— Может, пойдём куда-нибудь ещё?

— Пойдём!

Рудия кивнула. Она тоже посетила подобный фестиваль впервые. К тому же, с Альтерисом рядом ей не о чем было беспокоиться. Оставалось только наслаждаться праздником. Никто не осмеливался произнести что-то неуместное по поводу её внешности. Мужчины отворачивали взгляды при виде стоящего рядом с ней Альтериса, а женщины восхищались. Благодаря этому Рудия могла спокойно наслаждаться всем происходящим.

После того как они повеселились и начали уставать, Альтерис отвёл Рудию в довольно хороший ресторан. Они заказали специальное меню, доступное только во время фестивалей. Рудия поудобнее устроилась в кресле. Альтерис, осматривающийся краем глаза, привлёк её внимание.

— Что-то не так?

— У меня такое чувство, будто за нами следует кто-то ненужный.

— Ненужный?

— Волк, — ответил он, понизив глосс, отчего Рудия рассмеялась.

Подперев подбородок белоснежной рукой, она произнесла:

— Я даже и не думала, что мы сможем избежать этого. Рыцарю сопровождения совершенно естественно следовать за нами.

— Раздражает. — Альтерис щёлкнул языком. — Если увижу хотя бы одну прядь, прогоню его прочь.

— Да, да.

Рудия отмахнулась, будто говоря, чтобы он действовал по своему усмотрению. В этот момент им принесли еду. Альтерис, находясь в хорошем настроении и видя, что рыцари держатся на расстоянии, решил не выяснять отношения.

Время трапезы было приятным, а обслуживающий персонал, получив щедрые чаевые, проявлял исключительное вежливость. Сидеть близко, отчего соприкасались колени, и вести бесполезные, но весёлые беседы — как давно это было.

— !..

Альтерис на мгновение отвёл взгляд в сторону. На его реакцию удивлённая Рудия также обратила свои глаза в том же направлении, но в её поле зрения были только проходящие мимо люди.

— Что случилось?

— …Ничего.

Альтерис почувствовал знакомую ауру. Что-то похожее на его собственную силу, но в то же время совершенно иное. Если кто-то и мог обладать такой силой, то это был только Атиль Сау Такар. То есть Атиль выбрался из дворца и единолично пользовался своей силой в столице.

«Атиль? Почему он здесь?»

Неужели он сбежал из-за фестиваля? Вспоминая, как часто он в прошлом покидал дворец, создавая проблемы для Сол, это казалось вполне вероятным. Более того, теперь Атиль мог использовать свои способности.

«Это хорошо».

Причины ему неизвестны, но то, что он смог использовать силу, которую не мог ранее, было поводом для поздравлений. Возможно, он оказался в опасной ситуации, но если он использует свои силы, то, скорее всего, угрозы для него не существует.

«Что я должен делать?»

— Что происходит?

Альтерис пожал плечами в ответ на вопрос Рудии.

— Похоже, Атилю нравится фестиваль.

— Атилю?

— Да.

— Где он сейчас?

— Нет, это немного далековато отсюда…

— Там опасно?

— Опасностей нет.

Услышав его спокойные слова, Рудия улыбнулась, подумав об Атиле.

— Этот ребёнок заслуживает того, чтобы выйти и погулять.

— Думаешь?

— Давай отругаем его позже, не сейчас, — великодушно сказала Рудия.

Альтерис согласился с её словами. Однако вскоре его мысли изменились.

«Да ладно? И Барат?»

Эта странность исходила от Фиорда Барат. Он знал это чувство, так как однажды уже ощутил на себе его силу. Однако не его дело, где и что делает Барат. Он не хотел пока прерывать время с Рудией. Поэтому…

— Аль!

Услышав голос Тана, пробирающегося сквозь толпу, Альтерис прикрыл лоб рукой. Возможно, стоило радоваться, что он не назвал его полное имя. Обернувшись, Альтерис увидел знакомое лицо за спиной Тана. Это был Лаув Вульф. Рудия резко поднялась с места. Появление этого человека, охраняющего Лирику, было тревожным знаком — с ней что-то случилось. Началась череда волнений. Это стало началом большого переполоха.

❖ ❖ ❖

Альтерис прикоснулся к предплечью, исцелённому магией Лирики. Он почувствовал знакомую ауру — сила Эрхи. «Невероятно», — подумал Альтерис. Почему, когда он так безнадёжно желал, она не появлялась, а как только он начал терять надежду — вот она, снова здесь? Альтерис посмотрел на соседнее место, где спала Рудия, у которой раскраснелось лицо и была лихорадка, и подавил вздох. Дав ей свою кровь, он подверг её эмоции следовать его желаниям. К счастью, сейчас она ничего не могла чувствовать. «Хотя и пришла в мой сон», — вспомнил Альтерис, каково же было его удивление, когда он увидел её во сне. И, более того, во сне…

— Ты ненавидишь людей.

Он был поражён тем разговором, до сих пор предполагая, что Рудия не могла бы так думать. «Мне казалось, что я очень хорошо к ней отношусь», — размышлял он, испытывая одновременно раздражение и облегчение от того, как она проникала взглядом в его душу. Когда Альтерис, словно испытывая её, показал свою истинную форму, единственным ответом были восхищённые слова. Поскольку это был его сон, он мог без труда понять, лжёт ли Рудия. И это не была ложь. Она искренне восхищалась им.

Альтерис снова посмотрел на её спящее лицо. «Как же это странно». Чувство ужаса, когда она преградила ему путь, вспыхнувшие гнев и безысходность, когда проливалась кровь — всё это теперь утихло. Хотя и утихло, но оставило после себя ощутимые изменения. Он протянул руку и медленно погладил её по лбу. Чистое и светлое лицо отчётливо выделялось в темноте. Это банально и изнурительно, но кто-то впервые укрыл его своим теплом. В этом не было необходимости. Однако, что-то в этом было.

«У людей не просто так трепещут сердца в таких ситуациях».

А если спросить, почему так происходит, ответом будет: «Не знаю». Это вызывало чувство разочарования и пустоты, и заставляло задаваться вопросом, какой ответ он надеялся получить. Все события обрушились на него сразу. Рудия рассказала, что Лирика сделала что-то, что «изменило судьбу». Дрожащий голос и взгляд до сих пор отчётливо воспроизводились в его памяти. Что-то, что меняет судьбу человека. Казалось, что он понимает, о чём идёт речь. Альтерис слегка поджал губы. Это изменение судьбы теперь расправляло свои огромные крылья. События, которые изменят его судьбу и судьбу империи, начали свой отсчёт.

«Но…»

Не слишком ли легкомысленно — возлагать ответственность на такую малышку? Он не хотел беспокоить её пустыми мыслями или переживаниями.

Альтерис опёрся на подбородок и погрузился в раздумья, когда почувствовал, что рядом кто-то двигается. Повернув взгляд, он увидел, что Рудия открыла глаза и смотрит на него. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока она застенчиво не улыбнулась.

— Знаешь.

Её голос был затуманен сном. Кровь, которая текла в ней, сообщала Альтерису состоянии тела Рудии. Она была в полудрёме, приятном и откровенном. Он поймал себя на том, что улыбается в ответ. Рудия протянула руку. Кончики её пальцев скользнули по его подбородку, вызывая лёгкую щекотку.

— Я просто хотела, чтобы ты жил.

— !!!

От удивления его глаза расширились. Глаза Рудии, напротив, медленно закрылись. Альтерис поймал её падающую руку. Руки у неё были горячие. Ведь в ней текла кровь дракона, и, следовательно, создавалось ощущение, будто человеческое тело нагрето. Он, не отрывая взгляда от лица Рудии, медленно переплёл пальцы. На его губах появилась улыбка, которую сложно было определить, была ли она горькой или нет.

Альтерис хорошо понимал, что самым важным в жизни для неё является Лирика. Он прожил слишком долго, чтобы завидовать таким мелочам, как желание, чтобы кто-то счёл его важнее остальных. Поскольку Лирика была для неё дорога, Рудия поставила в приоритет тело Альтериса. И при этом она, несомненно, знала, как трудно ребёнку расти без родителей. Так что ей было далеко не просто броситься на его защиту.

— Да, я ненавижу людей. И думаю, что они недостойны доверия. — Альтерис тихо прошептал то, что должен был сказать давно, но всё не решался: — Но тебе я могу доверять.

Он удивился своим же словам и на мгновение заглянул в своё сердце. И человек, и дракон в нём говорили о том, что он доверяет ей. Что это за вера? Невозможно узнать, даже если спросить себя, но одно можно сказать наверняка: он действительно доверяет ей. Если нет доверия, ничего не происходит. А если доверие есть, то всё становится возможным.

Альтерис немного помолчал, а затем произнёс:

— Спасибо.

За то, что защитила.

— Я счастлив.

Он знал, что она спит, но всё равно от смущения понизил голос. И… Следующие слова застряли у него в горле, будто не хотели выходить. Когда-нибудь, когда представится возможность. Тогда и скажет.

Альтерис поцеловал Рудию в тыльную сторону ладони, отпустил её руку и накрыл одеялом. Снова погладив жену по лбу, он почувствовал, что температура стала ниже по сравнению с тем, что было раньше.

— Спи спокойно, Руди.

Лирика, снявшая проклятие с дракона, стала принцессой страны дракона. Все восхваляли доброе сердце и храбрость принцессы. Вскоре к ней потянулись многочисленные претенденты на руку и сердце. Всем было любопытно.

— Кто же станет мужем нашей принцессы?

— Наверняка, самый храбрый принц.

— Нет, она должна выйти замуж за прекрасного принца.

— Скорее всего, за богача.

Люди подняли шум. В это время начали прибывать иностранные послы. Все затаили дыхание и с интересом наблюдали за посланниками.

Фиорд, с раздражением, отбросил газету. Его жест был нехарактерно грубым. На этот раз «Песнь Жемчужины» выбрала неожиданный формат — «газетную публикацию», и не в известном издательстве, а в только что основанной «Газете Вейла». Поместье Игнаран находилось довольно далеко от столицы, поэтому почитать газету в тот же день не удавалось. А эта газета была недельной давности. Он с раздражением уставился на иллюстрацию известного художника.

В этот момент в приоткрытую дверь проскользнула сиамская кошка. Это была ещё молодая кошка, на шее которой висела красная шелковая лента. Декоративные камни на ленте сверкали. Подошедшая сиамская кошка вскоре выпрямилась и превратилась в человека — это была Лизерт. У неё было безразличное выражение лица. Она потянула руку и взяла печенье, лежащее рядом с Фиордом. Кошки не чувствуют сладкий вкус, поэтому Лизерт всегда превращалась в человека, когда собиралась съесть что-то сладкое. Глядя на иллюстрацию в газете, она произнесла:

— Газета с «Песнью Жемчужины». Слышала, что из-за популярности её трудно достать.

Лизерт была свидетелем тому, как недовольно вздыхали служанки из кухни. Фиорд не ответил.

— Тебе что-то пришлось не по нраву в содержании? В любом случае, это всего лишь роман. — Отправив в рот два-три печенья, Лизерт продолжала: — Но при этом не какой-нибудь простенький.

Фиорд скрестил руки на груди и взглянул на сестру. Прошло уже полгода с тех пор, как Его Величество Император повторно женился — если это можно назвать повторным браком. Это время, с одной стороны, можно считать коротким, а с другой — весьма долгим. Для Фиорда оно пролетело, кажется, как в тумане, а может, наоборот, тянулось бесконечно.

Лишь недавно в его замок прибыла Лизерт. Каково же ему было, когда его сестра, считавшаяся пропавшей без вести, была доставлена в клетке на территорию Игнаран. Он одновременно и радовался, и злился.

Котёнок долгое время не спешил выходить, оставаясь внутри. Когда Фиорд увидел, как котёнок наконец решился выйти и начал осторожно исследовать окружающее пространство, у него возникли сомнения. «Неужели это настоящая кошка?» — подумал он. Возможно, перед ним не Лизерт, а настоящая сиамская кошка. Лирика никогда бы так не поступила, но Атиль? Вполне вероятно мог подменить.

Фиорд всё размышлял не подшутили ли над ним, но вскоре понял, что нет, не подшутили. Он не любил сладости, но часто угощал гостей различными десертами. Когда один из гостей, большой любитель кошек, потратил время на игры с котёнком и ушёл, Фиорд вернулся в гостиную и обнаружил, что Лизерт доедает оставшийся десерт. Он замер на месте от шока, но как только их взгляды встретились, Лизерт испугалась и, мгновенно приняв облик кошки, убежала. Она долго не появлялась, и Фиорд начал беспокоиться — не сбежала ли она за пределы замка, не случилось ли что-то плохое? Поэтому он решил на всякий случай установить ловушку, накрыв тарелку с угощениями, и оставил её в ожидании.

Вскоре к оставленной тарелке подошёл котёнок, словно заворожённый, и вскоре принял человеческий облик, после с увлечением принявшись за угощения. Именно в этот момент Фиорд и обнаружил её. Лизерт изменилась: не кричала злобно, как прежде, и не казалась отчаявшейся. Она выглядела просто слабой.

С нотками неверия в голосе он тихо произнёс:

— В кошачьем облике… ты гораздо счастливее…

Фиорд лишился дара речи. Он не мог закричать или потребовать объяснений. В конечном итоге она и он являются жертвами Барат, не так ли?

— Я оставлю сладости в своей комнате, так что приходи и угощайся в любое время, — отпустив её, сказал Фиорд.

Лизерт уставилась на Фиорда, а затем слегка кивнула и вскоре снова превратилась в кошку, после чего исчезла. С тех пор, возможно, из-за облегчения, она довольно нахально шла с высоко поднятым хвостом. Слуги бережно ухаживали за ней, называя её «кошкой, которую послал дворец». Ведь почти не нашлось бы людей, которые с неприязнью смотрели бы на маленькую кошку, самодовольно расхаживающую с поднятым хвостом.

Фиорд был лишён владений Барат и титула. В любом случае, у него было поместье и титул Игнаран, так что это было всего лишь формальностью. Некоторые семьи многократно обращались к императору с просьбой убить Фиорда и Лизерт, чтобы уничтожить род Барат. Однако Альтерис оставался равнодушным к ним.

— Так ты их поймал? Ты поймал мятежников? Их поймал я, так что у меня есть права, — с усмешкой твёрдо заявил он.

Центр аристократической фракции исчез, род Барат распался, а единственный наследник герцогского дома Барат, Фиорд Барат, теперь стал императорской собакой. Люди шептались на подобные темы. Однако вскоре газеты были заполнены другими скандалами.

<Передача престола?>

<Первый в истории империи регент?!>

Вот такие заголовки. После того как Альтерис и Рудия поженились, Атиль с гордостью заявил:

— Пожалуйста, поработайте на какое-то время.

Таким образом, как ни странно, заявление Альтериса о том, что он станет регентом, незаметно замялось — имперские газеты сокрушались, — Атиль вернулся к статусу свободного наследного принца. Конечно, это было действительно странное зрелище, сопровождаемое оговоркой «на какое-то время». Однако вскоре этот шум затмила другая серьёзная проблема — внешний мир открылся.

Существуют другие страны и другие народы, и можно столкнуться с миром за пределами моря деревьев, пустынь и морей. Этот факт стал настоящим шоком для всех. С началом активных работ по осваиванию моря деревьев, земли Игнаран постепенно расширялись, и работы по прокладке дорог через море деревьев также начались в полном объёме. Дипломатические делегации из иностранных государств не прекращали прибывать. Для них империя была загадочным местом. Как удивительно, что территория, которую невозможно было пересечь, открылась, и там размещалась огромная страна! Теперь называть её просто «империей» стало недостаточно, и Альтерис изменил название страны на «Империя Дракония».

Фиорд действительно был очень, очень занят. И практически не имел возможности увидеться с Лирикой. Он сделал ей предложение, и получил ответ. Однако осуществить помолвку должным образом не представлялось возможным. Время для маркграфа Игнарана ещё не подошло. «Нужно увидеться, чтобы что-то решить». Он не раз обещал себе посетить столицу в этом сезоне светских мероприятий.

На мгновение он задержал взгляд на «Песнь Жемчужины», а затем встал. Хотя в «Песне Жемчужины» утверждалось, что произведение «не имеет отношения к реальным личностям, событиям или места», было совершенно очевидно, что это не так. Связь существовала. Правда и то, что Лирике делали бесчисленное множество предложений руки и сердца. Что именно увидели иностранные послы, неизвестно, но, похоже, с глазами у них всё в порядке.

Фиорд стиснул зубы. Смотря на редкие проявления эмоций своего брата, Лизерт доела печенье и превратилась в кошку. «Это не имеет ко мне никакого отношения», — подумала она, поглаживая декоративный камень на шее. Радость от того, что принцесса Лирика подарила ей это, всё ещё была свежа в памяти. Принцесса лишь улыбнулась с выражением, словно плача или смеясь. Она вернулась в облик кошки, устроилась на диване и тихонько зевнула.

❖ ❖ ❖

Лирика была занята. Очень занята. Если бы кто-то сказал ей, что жизнь принцессы может быть такой насыщенной, она бы ещё раз задумалась о том, стоит ли вновь становиться принцессой «Нет, в любом случае я бы согласилась,» — подумала Лирика, тяжело вздохнув и отодвинув подписанные документы в сторону. Открыв новый документ, она приподняла одну бровь. Её выражение лица было поразительно похоже на Альтериса.

— Краткое описание географии и основных городов страны Элдоллид… Разве этот документ не нужно отдать Атилю?

«У нас и так много работы по составлению каталога иностранной знати и определению того, какие иностранные дворянские титулы должны рассматриваться так же, как и дворянские титулы нашей страны», — подумала она про себя. Отложив подобные размышления, Лирика передала документы своему камердинеру.

— Передайте Его Высочеству.

— Его Высочества сейчас нет на месте… Это срочный документ, поэтому нужно как можно скорее доложить о нём… — тихо произнёс камердинер, и Лирика на мгновение заколебалась, затем взглянула на документы, зажмурилась и оттолкнула их.

— Но у него всё равно есть рабочий кабинет. Оставьте их там.

— Как прикажете.

Камердинер поспешно забрал документы и удалился.

Брин, стоявшая рядом, налила ей холодного чая и подметила:

— Сколько бы я об этом ни думала, это не работа принцессы. Если так и будет, не лучше ли просто нанять государственного служащего?

— Но когда этот напряжённый период закончится, в этом не будет необходимости…

Лирика выпила чай и тяжело вздохнула, словно собираясь с силами.

— Дело в том, что я не знаю, как долго продлится этот «напряжённый период».

Брин, посмотрев на бедную принцессу, вытерла уголки глаз платком. Лирика одним глотком выпила чай и уставилась на пустую чашку.

«Возможно, мне действительно придётся кого-то нанять».

В этот момент дверь резко распахнулась. Мало кто так грубо заходит в помещение. Их можно пересчитать на трёх пальцах.

— Я вернулся!

Атиль с широкой улыбкой вбежал в комнату и крепко обнял Лирику, даже не дав ей подняться с кресла. Лирика, опасаясь, что чернила от пера могут запачкать её одежду, вытянула руки в стороны и приняла неловкую позу.

— Ты так долго не возвращался, что я уже подумала, что ты ушёл насовсем.

— О, похоже, ты уже начала иронизировать, жёлудь.

— Я не жёлудь?

— Жёлудь, и ещё какой.

На продолжающиеся необоснованные притязания Атиля Лирика лишь недовольно прищурилась. Однако, когда он снова крепко обнял её, она не смогла сдержать смеха. От Атиля пахло свежестью внешнего мира. Он, отпустив Лирику, взглянул на стол и покачал головой.

— Что это у тебя здесь творится?

— Это всё из-за тебя!

— Из-за меня?

— Да, когда тебя нет на месте, твои документы начинают тайком попадать ко мне.

Увидев, как сестра отчаянно топнула ногой, Атиль усмехнулся , подперев подбородок рукой.

— Почему это ты должна заниматься этим? Для этого есть подчинённые.

В этот момент вошёл Пай с недовольным выражением лица.

— Разве нет?

— Да, именно так.

На спокойные и сдержанные слова Атиля у Пая на лице читался вопрос: «Будущий император, по-вашему это допустимо?» Он уже видел, как страдает Рат, принадлежащий к тому же роду Сандар.

Кстати говоря, Такар демонстрировал удивительную степень доверия, словно говорил: «Как ты можешь поручить мне такие дела? Если я совершу предательство, всё рухнет?» Это доверие, пусть и основанное на сомнениях, было весьма привлекательно для подозрительных Сандар.

Атиль поднял гору документов и сунул их Паю. Тот широко раскрыла глаза.

— Набери-ка ещё государственных служащих и передай им это, — заявил Атиль.

— Ваше Высочество!

— Да, я и есть Ваше Высочество. И именно поэтому я могу отдавать приказы. Ты пойдёшь со мной.

Атиль взял Лирику за руку и потянул её за собой.

— Что? Ой, подожди.

Лирика некоторое время сопротивлялась, пока её утаскивали. Однако, перед соблазнительным обещанием оторваться от бумажной волокиты и выйти отдохнуть, она сдалась и произнесла:

— Пай, прости меня. Я вернусь и…

Принцесса не смогла заставить произнести оставшуюся часть фразу о том, что доделает, а лишь невнятно пробормотала и вышла из комнаты вместе с Атилем.

Брин, быстро следуя за ними, задала вопрос:

— Вам не нужно переодеться?

— Всё в порядке, я просто хочу прогуляться по саду, — ответил вместо сестры Атиль.

Брин слегка наклонила голову, в знак согласия, и продолжила следовать за ними. Лаув держался немного позади.

— Где ты на этот раз? — спросила Лирика.

— Я всего лишь немного осмотрел столицу.

— Кажется, твои слуги совершенно не имеют представления, где ты был.

— Это была тайная инспекция, так что им не следует знать, — пояснил Атиль.

Лирика недоуменно приподняла брови: «Разве так работает тайная инспекция?»

Атиля достал из кармана бумажный конверт и протянул его.

— Что это?

— Посмотри.

Лирика открыла конверт с озадаченным выражением лица и с восхищением вытащила маленький кристалл. Это был сахарный кристалл, полученный путём растворения сахара в воде и последующей кристаллизации, что придавало ему драгоценный вид и делало его очень дорогим из-за длительного процесса изготовления.

— Как красиво? Но ты ведь не собираешься этим успокоить меня, верно?

На её слова Атиль только усмехнулся.

— Зачем мне тебя успокаивать? Я и не собирался, такое продаётся даже на улицах простолюдинов.

— Вот оно?

Обычный сахар, пожалуй, не был бы столь дорогим, но сахарные кристаллы стоят немалых денег.

— Да, это говорит о том, что в империи дела идут хорошо. Похоже, в других странах сахар по-прежнему продаётся по той же цене, что и серебро.

— Хм, благодаря сахарной свекле цена на сахар сильно упала.

Империя получала значительную прибыль от торговли с зарубежными странами. Не только сахар, но и бумага также приносила прибыль. Конечно, бумага была доступна и за границей, но такого же хорошего качества, как в империи, её было не так много.

— Однако, мне кажется, бумага лучше производится в стране Когу, — заметила Лирика.

— Да, но страна Когу далеко, а мы рядом. Поэтому наши цены более конкурентоспособные.

На это Лирика положила ещё один сахарный кристалл в рот и передала бумажный пакет Брин.

— Понятно.

Атиля внимательно наблюдал за своей сестрой, которая жевала сахарный кристалл. Когда он слегка щипнул её за щёку, Лирика резко обернулась к нему. Атиль убрал руки и с улыбкой произнёс:

— Нет, потому что было мило.

На эти слова Лирика резко подняла голову и повысила голос:

— А, точно. Я только что вспомнила, у меня есть ещё одна жалоба к Атилю!

— Ещё одна?

— Это касается тебя, Атиль! Ты тут и там рассказываешь, что у тебя самая милая и самая красивая сестра, и всё такое!

— Я?

Атиль, указывая на себя, заморгал, словно почувствовал себя обиженным.

— Разве нет? До всех дошли слухи, как ты отправляешь подобные письма… Говорят, ты даже отправлял официальный портрет для сватовства!

— Аха…

Атиль взглянул на Лирику. Её коричневые волосы, струящиеся как шёлк, уже стали довольно длинными и не имели ни одного секущегося кончики. Кожа была молочно белой, а зубы, видимые между алыми губами, были чисты, как слоновая кость. Но больше всего привлекала доброта, заключённая в её бирюзовых глазах. Хотя он и считал свою сестру милой в детстве, сейчас это казалось чем-то иным… «Разве она не красавица?» Неудивительно, учитывая, что Рудия необычайно красива, поэтому её дочь Лирика тоже красива от природы.

— Я не говорил такого.

— Правда?

— Конечно, конечно. Какой брак, сама подумай — это просто смешно.

Совершенно нелепо отправлять сестру замуж в чужую страну.

— Ты ещё так молода. Тебе еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты повзрослеешь, — добавил он с лёгким похлопыванием по голове Лирики.

Принцесса в ответ на эти слова встала на цыпочки и возмущённо ответила:

— Я уже сильно выросла!

— Да? Мне кажется, когда ты была маленькой, ты была примерно на уровне моей груди, а сейчас, похоже, так и осталось? Разве ты подросла?

Лирика сердито посмотрела на Атиля, который подшучивал над её ростом. Даже после завершения церемонии совершеннолетия Атиль, казалось, стал немного выше. В то время как Лирика усердно занималась гимнастикой и правильно питалась, почему-то темпы её роста значительно замедлились. Если так будет продолжаться, она может остановиться в росте и будет ниже матери. Её плечи опустились.

— Почему магия не исполняет такие желания?

Она, безусловно, молится о том, чтобы рост увеличивался, но если рост идёт не так, как следует, это явно проблема. Когда Лирика погрустнела, Атиль начал успокаивать её.

— Нет, но всё же ты достаточно выросла. Подумай, могло быть и хуже — ты могла бы быть меньше.

— Меньше, чем сейчас…

Лирика, не в силах представить себе это, наклонила голову.

Атиль слегка прочистил горло и сменил тему:

— Кстати, я слышал, ты собираешься появиться на сегодняшнем банкете с собранными волосами? И в длинной юбке.

— Ты слышал об этом?

Лицо Лирики мгновенно осветилось. Она с гордостью схватила свою юбку и начала покачивать её в разные стороны.

— Сегодня я надену длинное платье, которое будет закрывать щиколотки. Поскольку к нам приезжают гости из-за границы, нам разрешили одеваться так, как будто мы уже прошли церемонию совершеннолетия. Скоро и я тоже буду отмечать своё совершеннолетие.

— Да, это здорово.

Он кивнул в знак согласия. Лирика радостно улыбнулась.

— Ты можешь с нетерпением этого ждать.

— Конечно, жду с нетерпением. — Атиль с улыбкой добавил: — Вот почему я вернулся.

Альтерис сидел на крыше замковой башни. Хотя гладкая и наклонная крыша могла бы вызвать у прохожих мысли о том, что кто-то пытается покончить жизнь самоубийством, он выглядел так, будто ему было удобно, как если бы он сидел на ровной поверхности. Облокотившись локтями на колени, мужчина смотрел вдаль на столицу.

Замок, расположенный в центре столицы, возвышался над остальными зданиями, и с его башни открывался великолепный вид на город. Позади послышались шаги, но Альтерис притворился, что не замечает. Спустя некоторое время, кто-то заговорил.

— Отец.

Альтерис молча постучал по соседнему месту. Атиль с радостью сел рядом. На официальных встречах он всё еще называл его «дядя» или «Ваше Величество», но в личной беседе обращался «отец». Сначала это было немного неудобно, но вскоре ему стало приятно.

Атиль осторожно устроился на месте. Хотя он мог бы упасть, его это не пугало. «Отец поймает меня», — так думал юноша.

— Как там? За пределами, — спросил Альтерис.

Атиль с улыбкой ответил:

— Не будет ли новых вооружённых конфликтов?

— А, да неужели? — Альтерис рассмеялся.

Появление империи Дракония можно было бы грубо сравнить с возникновением новой организации на стабильной территории. Через лёгкие вооруженные столкновения они проверяли друг друга, и если одна сторона казалась более уязвимой, началась бы крупная битва; в противном случае, стороны обходились бы небольшими стычками. Конфликты были неизбежны. Сообщения о нескольких инцидентах на границе уже поступили через маркграфа Игнарана. Однако это было лишь предварительное столкновение. Поскольку речь шла о государстве, одной силой нельзя оценить противника.

Атиль пожал плечами и продолжил:

— Да, и им, конечно, будет интересно узнать.

Что же это страна — империя Дракония? Каковы тенденции, какая структура и культура? Возник живой интерес.

С империей Дракония соседствовали три государства: «Иллайн» за пустыней, «Элдолид» и «Роян» за морем деревьев. За морем есть ещё страны, но напряженность с ними никогда не была столь высока, как с соседями по границе. В изначальном замысле поддерживать дружеские отношения с дальними странами, в то время как с соседями вести активные конфликты — это закономерность.

На данный момент стороны находились на стадии взаимного наблюдения. Поскольку море деревьев осваивалось, неизбежно возникли территориальные споры между Элдолид и Роян относительно этих ресурсов. Вопрос в том, хорошо ли то, что на передовой стоит маркграф Игнаран.

«Неужели беспокоится только Лири?» — задумался Атиль, вспоминая свою сестру, единственную в этом мире великую волшебницу, которую до сих пор называли «волшебной девочкой».

— Вот почему я позвал тебя, чтобы развеять эти сомнения. Сегодняшний банкет станет важным поворотным моментом, — произнёс Альтерис.

До сих пор дипломатические посланники активно обменивались визитами, однако банкет, который состоится сегодня вечером, будет особенным. Из-за этого были разосланы официальные приглашения для представителей королевских семей соседних стран. Пройдёт полноценный банкет. Каждое государство пришлёт великолепные дары и многочисленные делегации, чтобы продемонстрировать свою национальную мощь, и империя Дракония также обеспечит не менее роскошное гостеприимство. Можно сказать, что будет соревнование по демонстрации силы через роскошь.

Днём запланированы охота и турниры, что также добавляет элемент военной борьбы. Это будет ужасная дипломатическая война, в которой ни одна из сторон не имеет права на поражение. Именно поэтому Рудия была так занята подготовкой к банкету. Даже несмотря на то, что Лирика взяла на себя часть обязанностей матери, ситуация оставалась напряжённой. Тем временем Атиль покинул дворец и не возвращался, недовольство Лирики стало вполне обоснованным.

Атиль прочистил горло и произнёс:

— В любом случае, все, похоже, придут вооружёнными до зубов.

Он тоже не просто так прошёлся по столице. Принц сам разузнал, в каком виде прибудут делегации. Джаз, вздыхая, говорил: «Оставьте это подданным», — но Атиль проигнорировал его. Почему бы не заняться этим интересным делом самостоятельно? Разве не лучше поручить им заниматься документами?

Альтерис рассмеялся после слов Атиля.

— Да, раз будут охота и турниры, то вполне естественно, что все будут вооружены.

Они должны прийти с оружием, высоко поднятыми копьями и мечами, стремясь продемонстрировать все свои сильные стороны. Перед пламенем дракона, любопытно, насколько это будет величественно.

Альтерис встал и небрежно растрепал волосы Атиля.

— Спасибо за твою работу.

Тот от смущения прикусил губу и неосознанно провёл рукой по своим взъерошенным волосам. В тот момент подул ветер, и фигура Альтериса исчезла.

— Я сам вам благодарен, — встав, произнёс Атиль.

Приняв упрямство принца, Альтерис решил временно сохранить свою позицию императора. Все шептались о том, что Атиль якобы обещал стать императором, но как только появилась угроза из другой страны, эти разговоры стихли.

Дракон. Дракон-хранитель империи Дракония. Тот факт, что дракон находится на троне, внезапно стал казаться невероятно надёжным и внушительным. Джон Вейл без устали манипулировал общественным мнением. Когда газета Вейла была основана, Джон Вейл использовал всю свою силу, чтобы привлечь «писателя Аметиста». Благодаря этому газета Вейла могла похвастаться огромным тиражом.

Атиль чувствовал себя свободным и счастливым, благодаря Альтерису, который позволял ему делать то, что он хочет, в частности, путешествовать без ограничений. Он и не предполагал, что сможет так наслаждаться своим положением наследного принца.

— Ого, если упасть отсюда, можно погибнуть на месте, — произнёс Джаз, в какой-то момент выглянув из окна крыши башни. — Пора спускаться, Бран устроил переполох из-за подготовки к банкету-у.

— Хорошо.

Атиль тоже ушёл.

❖ ❖ ❖

— Здравствуй, Руди.

Альтерис подошёл к Рудии, которая руководила подготовкой в зале для банкета, поднял ей волосы и поцеловал в шею.

— Здравствуй, Аль. Не кажется ли тебе, что хрустальная люстра должна быть немного выше?

Последние слова были адресованы не Альтерису, а стоящему рядом слуге. То, что император столь открыто выражал свою привязанность к императрице, стало привычным делом не с первого и не со второго дня. После их повторного брака небольшие проявления нежности участились. Слуга подошёл к рабочим, чтобы отрегулировать высоту люстры.

— По моему мнению, всё идеально?

Рудия оглядела банкетный зал и фыркнула.

— Всё и должно быть идеально. Как и высота люстры. Пока никто ещё не прибыл в банкетный зал с бесполезным флагом.

— Флагом?

— Да, в стране принято поднимать флаги в банкетном зале.

Примитивное соперничество: «Смотрите, у нас потолок вот такой высокий, а у вас?»

Альтерис плечами пожал.

— Хорошо, что потолок высокий.

— Согласна. Хорошо, что Такар не скупился, по крайней мере, на строительство собственного дворца, — произнесла Рудия и слегка поцеловала Альтериса в губы. — Мне пора переодеться.

Император расплылся в улыбке.

— Мне приятно думать о том, что все будут падать в обморок при виде моей жены.

— Но не больше, чем при виде моего мужа.

Рудия намекнула на его сущность дракона и рассмеялась. Альтерис последовал за ней.

— Атиль и Лирика сегодня будут заняты больше нас, — сказала она.

— Хм, подошвы ног от танцев у них точно будут гореть.

Из разных стран на мероприятие соберутся множество принцесс, принцев и дворян аналогичного ранга из каждой страны. Какой союз может быть более прочным, чем брак по расчёту? Тем более, если неподалёку находятся ещё незамужние и неженатые представители королевского рода, которые крепко держатся за свои права.

— Не отвлекайся на других.

Рудия улыбнулась из-за шёпота Альтериса и слегка толкнула его в грудь.

— А-Альтерис. В этом мире дракон только ты, так что не переживай.

Мужчина усмехнулся и спросил:

— Нет ничего, что бы ты хотела сказать?

— Нет, ничего.

Рудия изящно улыбнулась.

— Разве может быть кто-то красивее меня?

❖ ❖ ❖

У Тиаре были аккуратно заплетены пепельно-розовые волосы. Сегодня она была в рыцарской форме, что очень ей шло. Артефактный клык излучал прекрасный свет рядом с её ухом. Сегодня должен состояться бал, тем не менее, она всегда носила с собой чёрный меч.

— Здравствуйте, принцесса.

Тиаре сделала рыцарский поклон. Лирика, окружённая Брин и служанками, не смогла повернуть голову, лишь подняла руку в приветствии.

— Привет, Тиаре.

Тиаре лучезарно улыбнулась Лирике.

— Принцесса, вы сегодня снова прекрасны.

— И ты сегодня выглядишь замечательно, Тиаре.

Служанки собрались вокруг, чтобы поправить причёску Лирики. Они тщательно расчёсывали её волосы, затем переплетали их и закалывали. Завораживающий вид — наблюдать за струящимися каштановыми волосами. Сегодня планировалось надеть маленькую тиару. Сложно заплетённые волосы украшали замысловатые украшения. Лирике впервые наносили макияж. Она зажмурилась, а после поразилась ощущению мягкого меха, скользящего по лицу, и тонкой кисти, кружащей по глазам.

— Принцесса, вам вовсе не нужно пользоваться косметикой.

— Может, просто немного подправим цвет?

— Вы уже настолько прекрасны, что мы даже не знаем, над чем нам следует поработать.

Служанки непрерывно осыпали Лирику комплиментами и прихорашивали.

— Но сегодня вы впервые оделись, как взрослые.

— Может, стоит сделать немного более зрелый образ?

— Было бы хорошо. Приезжают также многие иностранные посланники.

Тиаре присоединилась к болтовне служанок:

— Да, они все полны любопытства, не так ли? Слышала, что их наряды отличаются от наших.

— Ах, говорят, они всё ещё носят платья с кринолином? — произнесла одна из служанок и прыснула от смеха.

Теперь платья с кринолином кажутся безвкусными.

— Каждый, кто увидит мать, непременно захочет избавиться от своей одежды, — подтянулась Лирика.

Служанки переглянулись и кивнули.

— Верно.

— Конечно, конечно.

Как только Рудия вышла в свет в великолепном наряде из струящейся многослойной ткани, разве все не бросились его заказывать? Небесно-голубая ткань стоила настолько дорого, что цена одного платья равнялась стоимости целого особняка. Лирика не могла позволить себе надеть нечто подобное из-за страха. Но сегодня всё иначе.

— Сегодня принцесса — главная героиня, не так ли? — говорила Тиаре. С досадой заскрипев зубами, она добавила: — Сегодня мне очень хотелось быть вашим сопровождающим.

Лирика рассмеялась.

— Ничего не поделаешь? Атиль здесь.

— Нет, наверняка у него уже есть дама, которая хотела бы, чтобы он сопровождал её, хн, хн. Я же только для принцессы.

— Но всё равно сегодня ты идёшь со мной в качестве рыцаря. М? Я рада, что ты снова мой рыцарь.

После успокаивающих слов Тиаре пожала плечами и гордо подняла подбородок. Уголки рта Лаува слегка приподнялись. Сегодня Лирика берёт с собой не только Лаува, но и Тиаре в качестве сопровождающих рыцарей. Это решение было принято из-за опасений Тана по поводу большого количества посторонних. Кроме того, рыцарь одного пола с принцессой мог следовать за ней даже в укромные места. Это было совершенно необходимо. До сих пор фрейлина Брин дополняла Лаува в его обязанностях, но и здесь есть свои ограничения.

— Да, как я и говорила, верно? Я обещала обязательно стать вашим рыцарем сопровождения.

С легким смехом Тиаре посмотрела на Лаува. Тот отвёл взгляд при виде надувшихся щёк.

Лирика спросила:

— Но тебе не будет сложно? Ты же идёшь на турнир, не нужно ли тебе подготовиться? Мой сопровождающий будет рядом в течение всего дня

— Конечно. — Тиаре приняла серьёзный вид. — Турнир важен, но принцесса тоже важна. Такие вещи делаются на уровне повседневной практики. Я — клык из рода Вульфа. Все узнают, насколько остры клыки волка. — Она с улыбкой добавила: — А также о том, насколько замечательный у принцессы компаньон.

Все знать, нет, большая часть империи, естественным образом хранили молчание о существовании артефактов. Когда-нибудь за рубежом узнают о существовании артефактов, но открыто демонстрировать их никто не собирался. Есть сила в том, чтобы скрывать что-то, и это придаёт ей ценность.

Лирика кивнула. В последний раз Брин поправила подол платья и распылила более женственный аромат, чем обычно. Служанки с восторженными выражениями лиц смотрели на своё творение.

— Принцесса, вы невероятно прекрасны.

— Тот, кто сегодня не преклонит колени перед принцессой, — глупец.

— О, как же нам хотелось бы увидеть бальный зал своими глазами.

— Как можно быть столь очаровательной!

Щёки Лирики вспыхнули от комплиментов. Служанки, наблюдая за ней, с восторгом сцепили руки.

— Очаровательна.

Верно. Нет более подходящей фразы для описания Лирики. Каждый, кто столкнётся с её очарованием, просто не сможет устоять и не влюбиться в неё. Длинные, густые ресницы отбрасывали тень на её щеки, а бирюзовые глаза имели загадочный цвет. Тонкая подводка глаз придавала ей более зрелый вид. Румяные щеки и увлажнённые губы сегодня не кажутся детскими, а наоборот, подчеркивают её зрелость. Собранные волосы открывали вид на её белоснежную и гладкую шею, а свисающие серьги лишь усиливали этот эффект. Надев идеально подходящие кружевные перчатки, Лирика взяла Тиаре за руку и встала. Тиаре улыбнулась.

— Принцесса — настоящая главная героиня.

— Правда?

— Конечно.

Тиаре кивнула и слегка потянула Лирику к зеркалу.

— Посмотрите.

Увидев себя в зеркале, Лирика округлила глаза. Она долго смотрела на своё отражение, прежде чем тихо заговорила с Тиаре:

— Было бы хорошо, если бы Фио пришёл сегодня.

— В данной ситуации маркграф не может оставить свой пост, это было бы неуместно, — тоже прошептала в ответ Тиаре.

— М-м… Но всё же…

Ей бы хотелось, чтобы Фиорд первым увидел её. С сожалением Лирика глядела своё отражение в зеркале.

«Всё равно, я встречусь с ним».

Лирика приняла это решение и крепко сжала кулаки. Она обратилась ко всем:

— Я ненадолго зайду в спальню и вернусь.

Брин, Лаув и Тиаре слегка нахмурились, но не стали её останавливать. Лирика быстро вошла в спальню, удостоверилась, что одна, и переместилась.

— Хух!

Почему-то ей казалось, что магию перемещения эффективнее использовать, если придать себе душевных сил. В мгновение ока она оказалась в комнате Фиорда и огляделась.

— Фио?

Его не оказалось в комнате. Поскольку иногда такое случалось, Лирика кивнула и потянула за верёвку. Вошёл слуга и с удивлением поприветствовал её:

— Добро пожаловать, принцесса.

— Можешь позвать Фиорда? — Не тратя времени, она сразу перешла к делу.

Слуга с сожалением произнёс:

— Извините, но он недавно начал патрулирование владений. На возвращение ему потребуется несколько дней.

— Патрулирование владений?

— Да, необходимо быть очень осторожными в отношении ущерба от моря деревьев…

Лирика растерялась и поникла плечи. Она знала. Поскольку внешние рыцарские отряды находятся в столице, армия может действовать как изнутри, так и снаружи. Поэтому действительно необходимо укрепить защиту границ. Она это понимала. Но всё равно была разочарована.

«Ничего не поделаешь.»

Лирика выдавила из себя улыбку.

— Поняла. Спасибо за то, что сообщили мне. Передай позже маркграфу, что я приходила.

— Да, принцесса. Мне очень жаль.

— Ничего.

По взмаху руки служитель снова вежливо поклонился и вышел.

«Обычно мы часто поддерживаем связь, поэтому у нас никогда не возникало подобных проблем».

Из-за занятости они время от времени поддерживали связь друг с другом. Лирика вернулась в свою спальню. С опущенными плечами она вышла, и Брин, заметив её состояние, с печальной улыбкой посмотрела на неё.

— Вы можете показаться ему в следующий раз. Сделаете то же самое, что и сейчас.

На шёпот Лирика кивнула.

Другая служанка быстро принесла лёгкую еду и сказала:

— Сегодня у вас практически не будет времени поесть. Пожалуйста, съешьте немного.

— Но это же банкет? Разве не будет времени поесть?

Тиаре, удивившись, подняла голову.

Лаув, расправив плечи, произнёс:

— Я уже поел.

Его выражение лица говорило о том, что он готов выполнять обязанности сопровождающего рыцаря. Тиаре нахмурилась.

Брин, усмехнувшись, пояснила:

— Сегодня вам не удастся поесть из-за разговоров. Если не возражаете, принести для вас немного еды, сэр Тиаре?

— Пожалуйста.

Брин обернулась к служанке, которая быстро удалилась. Спустя некоторое время, когда Тиаре в спешке поглощала обильный ужин и запивала водой, Атиль пришёл поприветствовать сестру. Лирика, гадая, как он отреагирует, вышла из своей комнаты. Глаза Атиля, который ожидал в приёмной, расширились.

Рядом с ним заговорил Джаз:

— Желающие выстроятся в очередь, чтобы жениться на принцессе.

— Здесь уже есть очередь. — Пай поднял руку и, улыбнувшись, добавил: — Но сегодня моё сердце трепещет ещё сильнее, кха!..

Атиль резко заткнул ему рот пощёчиной, отчего Пай издал странный звук. Принц скривил лицо от раздражения.

— С твоим языком обязательно нужно что-то сделать.

— Это элементарно, знаете ли? Не стоит пытаться остановить чужие слова только потому, что вы не можете их сказать! — продолжил Пай, сердито отдернув руку Атиля.

Атиль несколько раз громко откашлялся и, протянув ей руку, сказал:

— Сегодня не позволяй рыцарям отдаляться от тебя.

Лирика тихо засмеялась и положила руку ему на ладонь. Она глубоко вздохнула. Сегодняшний бал — это мировая война. Жестокая битва. Проиграть её нельзя. С гордостью, как и подобает Такар, Лирика подняла подбородок.

Внутри зала для торжеств царила атмосфера ожидания. Делегации, прибывшие из различных уголков, зачастую сопровождались переводчиками, однако большинство участников могли общаться на языке страны-соперника. Были замечены и те, кто быстро освоил язык Драконии. Лирика также могла немного говорить на языках соседних стран. Атиль, благодаря частым выездам, стал знаком с языком Элдолида, который был схож с роянским, и с полным правом мог утверждать, что это почти один и тот же язык.

Императорская чета должна была появиться последней, поэтому Лирика и Атиль вошли в зал первыми и без усталости общались с прибывшими. Желающие быть представленными выстраивались в длинную очередь, и Лирика с Атилем непрерывно обменивались репликами. Все присутствующие с настороженностью изучали одежду, украшения и сам зал. Высокие арочные окна и великолепно отделанный потолок создавали атмосферу роскоши. Золото, которым были покрыты потолки и хрустальные люстры, впечатляло своим мастерством.

Перила террасы, изготовленные из латуни и покрытые золотом, были изысканно вырезаны. Участники обменивались информацией, испытывая напряжение от высоких государственных возможностей Драконии, которые превзошли все ожидания. Принц королевства Элдолид прибыл лично, хотя и не был наследником престола, вместе с ним отправились второй и третий принцы, а также принцессы. «Империя», — подумал он.

На континенте ещё не было королевств, использующих этот термин. Тем не менее, Дракония с самого начала уверенно провозгласила себя «империей». Действительно, Дракония обширна, однако лишь размером стать империей нельзя. Элдолид по-прежнему придерживался названия «Дракония», как и королевство Роян. Королевство Иллайн, расположенное по ту сторону пустыни, также внимательно следило за новым противником. Возможность вести торговлю, не обходя «проклятую землю», была значительным событием.

Роян отправил своего старшего принца, что произвело впечатление на второго принца королевства Элдолид, Миона. «Может, и нам стоило отправить старшего брата?» — размышлял он, осознавая, что мощь Драконии оказалась значительно внушительной, чем ожидалось. Дворец, в котором проходило мероприятие, был колоссальных размеров, что шокировало аристократов. Хотя он слышал, что это место великолепно, увидеть его своими глазами — совершенно другое дело.

Миону приходилось сдерживать свои эмоции, чтобы не выдать удивление. Он украдкой взглянул на толпу людей, собравшихся вокруг. На первый план вышли принц Атиль и принцесса Лирика из империи Дракония. Оба выглядели поразительно: они были чрезвычайно красивы. Особенно Миону бросалась в глаза красота принцессы.

«Такая красавица редкость даже на всем континенте», — подумал он. Её каштановые волосы были уложены в великолепную причёску, а наряд и украшения лишь подчеркивали привлекательность, а не затмевали. Она общалась с окружающими с мягкой улыбкой, и Мион уловил, что она неплохо говорит на элдолидском языке.

«Но, по сути, она всего лишь приёмная дочь? Говорят, императрица привезла её с собой», — размышлял он. Императрица, взявшая с собой ребёнка и снова вышедшая замуж за императора, — это нечто неслыханное в Элдолиде. К тому же сам принц Атиль, как утверждали, был не сыном императора, а его племянником.

«С виду всё выглядит впечатляюще, но есть и слабые места», — продолжал Мион анализировать ситуацию. Пока молодой император остаётся на троне, принц будет чувствовать себя неуверенно. Более того, император пообещал передать трон, когда принц повзрослеет, но теперь нарушил это обещание. Дискомфорт принца ощущался во всём банкетном зале.

За принцем стоял рыжеволосый юноша, который, похоже, не выглядел как истинный дворянин. «Сопровождающий, назначенный императором? Его можно использовать в своих интересах», — решил Мион. Нужно завести знакомство с принцем и выяснить, действительно ли он не планирует защищать свой императорский трон.

«Что касается принцессы…» — продолжались размышления. Она не принадлежала к императорской семье Дракония, и, возможно, будет недостаточно хороша в качестве жены. Может, лучше рассмотреть её как наложницу? «Хотя нет, принцесса может подойти в жёны, особенно если учесть, что она приёмная, а не биологическая дочь. Это значит, что император проявляет к ней особое расположение». Всё зависит от приданого, которое она сможет принести.

«Я не единственный, кто так думает», — заметил он, наблюдая, как другие дворяне и члены королевских семей из разных стран тоже в задумчивости прикидывают свои возможности. Великое королевство Роян, инвестиции в дипломатические отношения которого активно развиваются, представляло собой сложный и многоуровневый политический ландшафт. В этом контексте, наследник престола, принц Дориан, уже вовсю беседовал с Атилем, показывая, что между ними установилась определённая степень близости. Не желая оставаться в стороне, Мион, с трудом пробираясь сквозь толпу, направился к принцу Драконии. Однако Дориан не проявил никакого признака признания его присутствия.

В итоге, Мион, откашлявшись, произнёс:

— Дориан, не мог бы ты меня представить?

— А, Мион. И ты здесь. Ваше Высочество, позвольте представить вам второго принца Элдолида, Миона.

Дориан говорил так, словно только что заметил его, и это вызвало у Миона лёгкую усмешку, которую он старался скрыть, ответив вежливой улыбкой.

— Меня зовут Мион Дерка Элдолид. Пожалуйста, зовите меня просто Мион.

— Атиль Сау Такар. Можешь называть меня Атиль.

Несмотря на пренебрежительный тон Атиля, Мион не позволил себе проявить недовольство. В этот момент к ним подошли две его сестры, которые, казалось, всегда были рядом в нужный момент.

— Братец, я тоже хочу, чтобы меня представили.

— Пожалуйста, представь нас.

Мион с лёгкой улыбкой произнёс:

— Мои сёстры.

Он специально привёл с собой только самых красивых сестёр. Четвёртая принцесса Сита, обладающая золотистыми волосами и яркими голубыми глазами, известна в стране своей красотой. Девушка была одета в пышную юбку, что не позволяло ей подойти слишком близко, но при этом она радушно улыбнулась и поздоровалась.

— Сита Дена Элдолид. Приятно познакомиться, Ваше Высочество.

Атиль слегка улыбнулся.

— Мне тоже приятно познакомиться.

Сита, раскрыв веер, произнесла:

— В Драконии действительно носят удобные юбки.

— А, я не очень разбираюсь в одежде. Лири!

Атиль громко позвал свою сестру. Лирика, улыбнувшись и поприветствовав окружающих, подошла к ним. Когда Дориан увидел её вблизи, он невольно сглотнул. Мион испытал те же чувства. Даже издали она показалась красивой, но вблизи оказалась ещё красивей.

— Зачем ты мне позвонил? — спросила Лирика.

— Мы обсуждали юбки, — ответил Атиль.

— Юбки?

Она с недоумением посмотрела на него. Мион, учитывая манеру общения Атиля, не мог определить, хорошие ли у них отношения. В то же время Сита внимательно осматривала Лирику, оценивая её внешность. Лирика была в новом и очень красивом платье. «Но это всего лишь новое платье, да?» — Сита, ощутив, что её светлые волосы привлекают больше внимания, приподняла голову.

— Нет, мне стало интересно, существует ли в Драконии скромная традиция экономии тканей. — В её словах ощущался укол.

Лирика на это ответила с улыбкой: «А-а».

— Примерно десять лет назад мы тоже носили очень объёмные наряды. Но когда моя мама надела новое платье, все сразу начали его носить.

— Мама?

— Ах, Её Величество Императрица.

— Полагаю, ваша императрица очень бережлива, возможно, из-за своего происхождения.

Лирика округлила глаза от удивления, а затем засмеялась.

— Вы поймёте, когда увидите сами.

— Жду с нетерпением.

— Да, пожалуйста, ждите с нетерпением, — с уверенностью в голосе говорила Лирика, что слегка действовало на нервы Сите и Лиан.

В тот момент, как раз вовремя, раздался голос, объявляющий о входе императорской четы. Все естественным обратили взоры в сторону входа. И затем замерли. Тишина давила. Разумеется, когда входит человек высокого ранга, наступает тишина, но такая тишина, как сейчас, была необычной. Некоторые даже намеренно повысили голос, чтобы продемонстрировать немного невежества. Это особенно касалось послов из других стран. Тем не менее, даже они, открыв рты, просто смотрели на вход.

Лирика тихо вздохнула и прошептала Атилю, стоящему рядом:

— Кажется, сегодня она ещё красивее?

— Подготовилась.

Брат и сестра зашептались и переглянулись.

Атиль приобнял Лирику за плечи и произнёс:

— Ты потрудилась на славу.

Лирика, не зная, сжимает ли он её плечо или шею, легко ударила его по фаланге пальцев.

— Ты тоже.

Хотя было много людей и это было неуместно, у них практически не оставалось времени поговорить наедине, и они ничего не могли с собой поделать. Кроме того, демонстрация их хороших отношений была важным вопросом с дипломатической точки зрения.

«Что ж, не знаю, подумают ли они, глядя на нас, что у нас хорошие отношения».

Позади него Пай щёлкнул языком, ведь с его места казалось, что Атиль душил Лирику. Затем он вновь перевёл взгляд на императора и его жену: «Должен признаться, я всегда поражаюсь её красоте, несмотря на то, что видимся часто».

Золотые волосы Рудии были украшены лишь диадемой, а её платье, тёмно-синее, почти чёрное, было более сдержанным в сравнении с нарядом Лирики, который был расшит золотыми нитями. Платье императрицы слегка открывало плечи, что подчёркивало изящные формы. Длинные складки ткани плавно ниспадали сзади, создавая эффект грации. Несмотря на простоту дизайна, это платье превосходило все остальные наряды на этом мероприятии.

Рудия с красными губами сияла улыбкой, обводя взглядом присутствующих. Она, казалось, наслаждалась вниманием, и её глаза остановились на Альтерисе. В этот момент все взгляды в зале также обратились к нему.

— Как-то слишком откровенно, не находишь? — прошептал Альтерис.

— Тебе повезло с такой красавицей.

Он усмехнулся. Его смех привлёк внимание дам, которые невольно выдохнули с восхищением. Даже рядом с такой великолепной императрицей, присутствие Альтериса не терялось. Наоборот, его уверенность лишь усиливала харизму. Он улыбнулся, поцеловал Рудию в щёку и затем обратился к гостям:

— Благодарю всех вас за то, что пришли сегодня. Надеюсь, вы проведёте время с удовольствием.

Эти слова, хоть и звучали просто и несколько высокомерно, не вызвали недовольства среди присутствующих. Собравшиеся в едином порыве воскликнули:

— Слава Империи!

Когда музыка вновь зазвучала, иностранные послы, словно пробудившись от сна, стали оглядываться друг на друга, осознавая атмосферу праздника. Имперские аристократы, казалось, уже одержали победу, с ухмылками продолжая разговор. Сита почувствовала, как её плечи задрожали: «Что, как?»

Оглянувшись, она заметила, что женщины из королевства также имели схожие выражения лиц. Объёмные юбки казались им крайне тяжёлыми и безвкусными. Разве не говорили, что такие наряды были в моде в империи всего десять лет назад? Ей казалось, что она одета в устаревшую одежду. Это было событие, кардинально изменившее модные тенденции на континенте.

Лирика мягко предложила Сите:

— Если вы не против, могу я порекомендовать вам портного? Раз уж вы в империи, было бы неплохо насладиться местной модой.

Сита, стараясь сохранить своё достоинство, ответила:

— Спасибо, это очень любезно.

— Не за что.

Лирика подумала про себя, что она была бы благодарна за увеличение продаж. Эта мысль была не совсем уместна для принцессы и осталась невысказанной.

Императорская чета начала танцевать на паркете. Благодаря стройной юбке они танцевали близко друг к другу, ловко исполняя новый танец. Лица представителей королевств становились всё мрачней. Некоторые шептали о моральном разложении, но очевидно, что эта пара крайне привлекательна.

Атиль протянул руку Лирике.

— Давай тоже потанцуем.

— С удовольствием, — ответила она, улыбаясь и принимая его руку.

Далее последовал настоящий марафон танцев, в ходе которого представители различных стран обращались к Лирике, прося её о танце. Все восхищались красотой принцессы и проявляли симпатию.

«Хотелось бы прогуляться вместе»; «Не хотите ли выпить по стаканчику лимонада?»; «Будет здорово, если вы проведете экскурсию по дворцу» — на все эти предложения Лирика мягко и изящно отказывала. Однако, терпению пришёл конец; после нескольких повторяющихся просьб она захотела сбежать на террасу в перерыве между танцами.

— Потанцуем.

Услышав голос позади, Лирика ответила:

— У меня уже всё заполнено–

Обернувшись, она рассмеялась. К ней подошёл Альтерис.

— Отец.

— И кто там следующий?

Рядом стоящий юноша робко представился.

Альтерис, потянув за руку Лирики, произнёс:

— Я ещё ни разу не танцевал с дочерью. Ты не против уступить?

Юноша, смущаясь, положил руку на грудь и произнёс: «Конечно. Простите». Лирика, нарушая все приличия, распалилась в мелком смехе и была увлечена на паркет.

— Этот юноша потом получит массу косых взглядов.

Альтерис приподнял брови после слов Лирики.

— Почему?

— Он почитал её отца, как императора.

— Я же и есть император.

— Да, это так, но…

Он не соблюдал этикет, который полагается для иностранного короля, ведя себя так, словно обращался к собственному монарху. Его можно было понять, ведь перед Альтерисом любой так бы поступил.

— Но теперь я хочу остановиться.

— Сколько тебе ещё танцевать?

— Осталось всего три.

— Достаточно.

Сказав это, Альтерис увёл Лирику на балкон, прервав танец.

— Отдохни немного.

Он задёрнул шторы и удалился. Оставшаяся одна на террасе Лирика была в замешательстве.

«Разве так можно?»

Но свежий воздух был слишком приятен.

«Да, отдохну немного».

Лирика прислонилась к перилам. У неё кружилась голова. Хотя она не выпила ни капли алкоголя. Через некоторое время шторка распахнулась, и вошёл Атиль.

— Ты сбежала одна?

— М-меня отец насильно вытянул, понимаешь?

Лирика быстро выставила Альтериса в качестве щита.

— Ха, я правда умру.

Проворчав, Атиль протянул Лирике прохладный напиток. Та с радостью приняла напиток. Танцы всё продолжались, и в воздухе звучала музыка оркестра. Когда песня закончится, ей придётся выйти.

— Как тебе? — спросил Атиль, встав рядом с Лирикой и прислонившись к перилам.

— Что именно?

— Кто-нибудь понравился тебе?

Недоумевающая Лирика прищурилась.

— А у тебя, Атиль, есть кто-то на примете?

— Думаешь, что я приведу иностранную императрицу?

— Хм, если тебе кто-то понравится, то ты так и сделаешь.

— Твои здравые замечания кажутся мне захватывающими.

— Потому что я из простого люда.

— Полагаю, что-то в этом есть.

Они ещё некоторое время препирались, а потом молча пили напитки. Когда оркестр завершал танцевальную композицию, оба, погружённые в свои мысли, замерли. Как только музыка затихла, Атиль вздохнул.

— Не хочу выходить.

— И я.

— Пошли.

— Хорошо.

Они немного медлили, прежде чем оторваться от перил. В это время за занавесом воцарилась тишина. Лирика и Атиль невольно посмотрели друг на друга и затем распахнули шторы. Глаза Лирики округлились, а Атиль нахмурился.

В зале с опозданием появился маркграф Игнаран. Его светлые волосы, казалось, были слегка взъерошены, как будто он спешил, но всё равно каждая прядь выглядела аккуратно уложенной, а в руках он держал вечерние перчатки. Перчатки для верховой езды, по всей видимости, были просто засунуты в карман пиджака в спешке, но это смотрелось так естественно и стильно, что создавалось впечатление, будто юноша специально так сделал. При этом его форменная одежда не имела ни одной складки. Но, прежде всего, внешность маркграфа отвлекала от одежды.

«Да, конечно, — подумала Лирика, наблюдая за Фиордом. — Кто ещё, кроме матери, может так затихомирить зал своим появлением?»

Пока Лирика радовалась, Атиль схватил её за плечо и вновь оттолкнул за занавес.

— Стой!.. Атиль, что ты делаешь?

Лирика собиралась закричать, но едва успела понизить свой голос.

— Почему он здесь? А как же граница?

— Он мог прийти, поэтому пришёл.

Когда Атиль нахмурился, вдруг из-за его спины раздался мрачный голос Тиаре:

— Если применить насилие к принцессе, даже наследному принцу это не сойдёт с рук.

Атиль, опешив, убрал руку и обернулся. Тиаре стояла, слегка наклонившись в сторону.

— Ты сейчас…

Обращалась неформально? И при этом говорила о насилии, что за ерунда? Атиль был в недоумении. Он хотел что-то сказать в ответ, но противником была Тиаре. Не хотелось бы, чтобы из-за необдуманных действий они международно опозорились.

В этот момент Фиорд, заметив Лирику, направился к ней. Люди сами разошлись, чтобы пропустить его. Все взгляды были устремлены именно на террасу, и Атиль постарался сохранить спокойное выражение лица, отступив в сторону. Фиорд быстро приблизился и остановился.

— Ваше Высочество наследный принц.

Фиорд положил руку на грудь и слегка поклонился в знак приветствия, а затем повернулся к Лирике. Когда их взгляды встретились, принцесса радостно улыбнулась ему. Её глаза сияли, как звёзды. На мгновение Фиорду показалось, что он готов погрузиться в эти глаза. С этой улыбкой весь мир сжался до одной точки. Только один человек мог так действовать на маркграфа Игнарана — Лирика Нара Такар. Его принцесса-малиновка. Фиорд тоже улыбнулся в ответ.

Лирика первой нарушила молчание.

— Как ты сюда попал? Я думала, что ты не придёшь.

Сказав это, она заволновалась ещё больше.

— Всё ли в порядке? Можно ли тебе оставить свои владения

Её голос невольно стал тише, и Фиорд улыбнулся.

— Всё в порядке. Его Величество знает об этом.

— Ах, правда?

В таком случае, ей стало легче. Лирика невольно отвела взгляд и встретилась с недовольным лицом отца. Мать, стоявшая рядом, улыбнулась и что-то прошептала отцу, на что он ответил тихим голосом. И только тогда Лирика поняла, что все взгляды вокруг устремлены в её сторону. Пока она осматривала окружающих, Фиорд вновь обрёл самообладание. На самом деле, он не собирался танцевать, а хотел потянуть её за собой за занавес, который находился прямо за ними. Но так поступать нельзя.

Фиорд учтиво попросил о танце:

— Можно попросить вас об одном танце?

Лирика чуть было не схватила его за руку, но вовремя остановилась.

— Извините, но сегодня все танцевальные карточки заполнены… — с трудом произнесла она.

Фиорд резко отвернулся.

— С кем вы танцуете дальше?

— Со мной.

Мион шагнул вперёд. Он с трудом сглотнул.

«Кто этот юноша?»

В Драконии, похоже, высшие аристократы выбираются только по внешности. Этот юноша выглядел, словно статуя, сделанная из прозрачного, до предела отточенного серебра. Его рост превышал рост Миона на пядь, а пропорции были идеальны.

«Но особенно… глаза… Они разного цвета? Один зрачок выглядит странно?»

Он не человек?

«Да, с такой внешностью странно, что он человек. Скорее всего, он не человек».

Думая об этом, Мион произнёс:

— Мион Дерка Элдолид из Элдолида.

— Приятно познакомиться, Ваша Высочество. Я Фиорд Игнаран.

Он понял, что перед ним маркграф, о чём узнал из предыдущего упоминания. Если перед ним маркграф моря деревьев, у него будет много возможностей сразиться с Элдолидом. К сожалению, здесь лучше действовать в меру. Однако он не хотел уступать первым.

— Следующий танец со мной.

— В таком случае, я хотел бы, чтобы вы уступили. Я примчался издалека, чтобы потанцевать с принцессой.

Эти слова были невероятно наглыми. Мион, сжав губы, уже собирался сделать ему замечание, но Фиорд лишь изящно улыбнулся. Вокруг послышались тихие вздохи. Увидев его улыбку, Мион заморгал и, словно зачарованный, ответил:

— Х-хорошо…

— Благодарю.

В этот момент Тиаре быстро схватила Лирику и Фиорда и затянула их на балкон. Не успев понять, что произошло, они оказались на балконе, а Тиаре показала голову из-за занавески и сказала:

— До следующего танца ещё есть время. — После этих слов она скрылась.

Атиль, увидев, что Тиаре стоит перед занавеской, с недоверием произнёс:

— Только их? Вдвоём?

— Я тут стою. Так что не совсем так. Я решила встать на их сторону, ведь мы хорошие друзья, — с улыбкой ответила Тиаре.

Лаув тихо встал рядом с ней. Атиль не мог поверить в происходящее, а Мион чувствовал себя ещё растерянней. Ему казалось, что у него украли добычу.

Атиль вздохнул и кинул напоследок слова:

— Делай, как хочешь.

А после резко ушёл.

Тиаре, глядя ему вслед, ответила:

— Я всегда делаю так, как хочу.

* * *

Когда занавеска закрылась, Лирика некоторое время смотрела на неё, а затем обернулась к Фиорду.

— Я не ожидала, что ты придёшь. Я как раз собиралась показать тебе своё платье!..

Фиорд, чуть прищурившись, молча измерил расстояние между её рукой и своей. Если подойти ближе, будет нормально схватиться?

— Я знаю. Поэтому и поспешил.

— Правда? Говорили, что ты на инспекции в округе?

— Да, но когда Лирика приходит, я обязан подать сигнал.

— Ха-ха.

Лирика рассмеялась, но, увидев его серьёзное выражение лица, поняла, что это не шутка.

— Правда?

— Да, разумеется.

— Так ты знал, что я была в поместье Игнаран?

— Да, когда я спешно вернулся, мне сообщили, что прекрасно одетая принцесса проходила мимо… Вот почему я поспешил в столицу.

Он улыбнулся. Лирика приоткрыла рот от удивления. Фиорд также мог преодолевать пространство, так что… Однако участие в банкете — совершенно другое дело. Подготовка одежды и экипажа и соблюдение всех процедур — это заняло бы значительное время, чтобы добраться до банкетного зала в императорском дворце.

Фиорд, внимательно наблюдая за выражением Лирики, осторожно спросил:

— Я слишком шумно себя вёл?

Лирика резко вскочила.

— О, нет! Я рада, что ты пришёл! Но мне кажется, что ты слишком перенапрягся… А-а-а?

Он крепко обнял её, и Лирика тихо вскрикнула.

Фиорд прошептал:

— Я так давно тебя не видел, что уже не мог вынести. Но когда узнал, что ты пришла, больше не смог терпеть…

Лирика заморгала, затем тихо засмеялась и обняла его.

— Да, я тоже очень рада встрече. Я так рада, что сначала была поражена.

Слушая шепчущий голос, Фиорд почувствовал облегчение. Увидев её и услышав её голос, все мрачные мысли, которые он вынашивал в себе, будто растаяли. Его сердце наполнилось исключительно сладкими оттенками, только цветом Лирики.

— Фио.

— Да.

— Если мы просто будем обниматься, я не смогу увидеть тебя.

Фиорд медленно выпрямился. Лирика протянула руку и взяла его за обе щеки, тщательно разглядывая. Он лишь беспомощно смотрел в её глаза, словно очарованный. После проверки Лирика улыбнулась.

— Всё же, я рада, что ты в последнее время, кажется, не перенапрягался.

— Мне повезло, что всё прошло успешно.

С лёгкой улыбкой Фиорд взял её руку, касающуюся щеки. Поскольку он не надел перчаток, тепло его рук передавалось через кружевные перчатки. Пылающие золотые глаза Фиорда смотрели прямо на Лирику. Он слегка наклонил голову и поцеловал её ладонь. Тёплый дыхательный поток и нежное прикосновение губ заставили Лирику вздрогнуть.

Однако его взгляд не отрывался от неё, и она не могла не дрожать, словно бабочка, прикованная к булавке. Лирика впервые осознала, насколько чувствительной может быть ладонь. Влажные губы несколько раз касались её, а затем постепенно спускались к запястью. Ей казалось, что по всему телу разгорается огонь, и в то же время холод пробирал до костей.

— Ф-Фио.

— Да.

Лирика продолжала говорить, заикаясь:

— Н-немного неловко.

— Потому что Лирика недостаточно смела.

Какое нахальство! При этом она покраснела и огляделась. Занавески плотно закрыты, а балконы по обеим сторонам пустовали, так что никто не мог их видеть.

— Фио!

Вздрогнув от зова, Фиорд отстранился от её руки. Когда он посмотрел на Лирику, она зажмурила глаза и слегка надула губы.

— …

Как же она мила. Как же очаровательна. Очаровательна настолько, что у него кружилась голова.

«Целовать ладонь — неловко, а поцелуй — нормально?» — промелькнула мысль, но его тело честно наклонилось вперёд. Он потянул её руку к своей шее, а затем легко поцеловал. Ах. Недостаточно. Ещё раз. Ещё разок. На этот раз немного дольше–

Хотя они всего лишь соприкасались губами, чувство наполняло его. Было приятно, но… Фиорд слегка прищурился и посмотрел на Лирику. Её плотно закрытые веки дрожали.

«Моя невинная и милая принцесса».

Сдерживая жажду, он сглотнул и вежливо отстранился. Лирика выдохнула и посмотрела на него. Стыдливо отворачивая взгляд, она схватилась за подол своей юбки.

— Как тебе? Смотрится хорошо?

— Да, очень. Ты прекрасна, как и всегда, но сегодня особенно прекрасна.

Лирика рассмеялась.

— Я так хотела показаться тебе. Разве я не выгляжу взрослее?

Фиорд кивнул. То ли из-за макияжа, то ли из-за одежды Лирика выглядела намного взрослее, чем обычно.

— Я волнуюсь, — произнёс Фиорд, и она недоумённо наклонила голову. — Боюсь, что кто-то другой может забрать тебя, — тихо добавил он.

Среди множества достойных людей, теперь кто угодно мог оценить, насколько прекрасна его малиновка. Эта мысль напрягала юношу. Он изо всех сил старался быть рядом, но боялся, что её уведёт кто-то другой. От таких размышлений в душе возникало тревожное чувство. Внутри него поднимались тени зависти.

Лирика, заметив его состояние, жестом призвала его к себе.

— Опусти голову.

Когда он наклонился к ней ближе, она прошептала ему на ухо:

— Я люблю тебя, Фио. Ты единственный для меня.

— !!!

Лицо Фиорда Игнарана мгновенно покраснело, и он прикрыл рот рукой. Лирика тоже удивилась, не ожидав такой бурной реакции.

«Поцелуи — нормально, а вот такие слова…»

Девочка раскраснелась сильнее. Она осторожно схватила его за рукав и прошептала:

— Какой смысл в остальных? Я люблю только тебя.

Фиорд растерянно запнулся, не зная, что ответить. Он не смог встретиться с ней взглядом и смущенно произнёс:

— Я тоже люблю тебя.

Лирика широко распахнула глаза и рассмеялась. В этот момент задняя занавеска слегка колыхнулась.

— Принцесса, скоро начнётся музыка.

— Ах, спасибо, Тиаре.

Лирика кивнула, а Фиорд, откашлявшись, протянул ей руку.

— Потанцуем?

— С удовольствием, — ответила она, беря его за руку.

* * *

Наблюдая за парой, плавно танцующей в центре зала, Альтерис не мог не восхищаться. Рудия обратилась к нему:

— Продолжим разговор.

Она протянула ему бокал шампанского.

— Какой именно?

— Ты говорил о Барат, что он очень настойчивый, — пояснила Рудия, приподняв свои губы к бокалу шампанского.

В данный момент два человека стояли, облокотившись на колонну, вдали от паркета. Дискуссии на дипломатические темы, как правило, бесконечны, однако постоянно создавать впечатление, что каждое их слово воспринимается всерьёз, было бы затруднительно. Сейчас они наслаждались отдыхом. Вопрос о том, встречаться Лирике и Фиорду или нет, оставался на их усмотрение. Эта мысль придавала разговору определённую настойчивость.

Альтерис, задумчиво глядя на пузырьки в своём бокале, произнёс:

— Я знаю, что Барат был без ума от Такар.

— …Это значит, что наша дочь в опасности?

— Нет, не совсем так.

Альтерис с улыбкой посмотрел на молодого человека с блестящими серебристыми волосами.

— Такар была сильной и доброй. Она была великим волшебником. А Барат уже долгое время был влюблён в неё.

— Хм…

— Такар никогда не обращала на него внимания. Именно поэтому Барат изо всех сил старался привлечь её внимание. Он заботился о своей внешности и о своём теле… А ещё практиковал свою магию… Даже когда сбежал с острова, именно Барат первым поддержал Такар.

Он выбрал в качестве цели прекрасный цветок, поглощающий людей. Ему хотелось стать хоть немного сильнее и красивее, чтобы Такар, наконец, обратила на него внимание.

— Возможно, из-за воли предка… Все потомки, рождённые от Барат, были одержимы Такар. Но Такар ни разу не обратил внимания на Барат.

Поэтому… Альтерис покрутил пальцем у виска.

— Он сошёл с ума.

— Ах, возможно, ненависть и любовь, стоящие на противоположных концах, могут быть похожи.

— Не правда ли? Думают об одном и том же человеке весь день и беспокоиться о том, как тот воспримет его действия… В любом случае, это неизменное ощущение власти над другим.

— Верно. Но в конечном итоге это же привело к их поражению, не так ли?

Альтерис кивнул и прошептал:

— Да, но может быть, стоит взглянуть под другим углом? Лирика — добрая и великая волшебница.

— ?!

Рудия глубоко вздохнула и посмотрела на Альтериса. Тот спокойно продолжил:

— Так что, если рассматривать с точки зрения магической родословной, то, на самом деле, Лирика ближе к «изначальному» Такар, чем Атиль.

Рудия моргнула. У неё не нашлось слов. Она поняла, что это вполне вероятно.

— Вот те на, — произнёс Альтерис с лёгким налётом сарказма. — Да, выходит, что последний шедевр Барат, над которым он работал более трёхсот лет, наконец-то покорил сердце Такар.

Рудия невольно уставилась на танцующего с дочерью Фиорда. Выражение его лица было спокойным, но при этом переполненным неприкрытым счастьем. Любой, кто сейчас мельком увидит Фиорда в этом банкетном зале, поймет, как страстно он е любит. У него не было ни намерения, ни желания это скрывать. У него не было ни намерения, ни желания скрываться. Он демонстрировал свою привязанность всем вокруг, как будто это было нечто несущественное. Когда выражение лица Рудии стало серьёзным, Альтерис покачал головой и пожал плечами.

— Конечно, это всего лишь мои догадки, и у меня нет никаких реальных доказательств.

Рудия вздохнула.

— Да, но всё равно. Звучит слишком правдоподобно.

— Я тоже так думаю, — пробормотал Альтерис.

Через некоторое время их танец подошёл к концу. После всего сказанного, счастливая молодая пара не выглядела такой обычной.

Рудия положила руку на щёку и сказала:

— В любом случае, наша Лирика ещё мала.

— Верно, она совсем мала.

Лирика очень осторожно призналась, что приняла предложение Фиорда, но Альтерис и Рудия не собирались делать официальное объявление. Объявление о помолвке, когда она даже не прошла церемонию совершеннолетия? Когда вся семья объединилась в одном мнении, Лирика, хоть и была удивлена, вскоре твёрдо заявила: «Хорошо. Я подожду, пока пройдет обряд совершеннолетия».

«Ах, но…»

Рудия оглядела зал.

«Проблема в том, что не видно никого более достойного, чем этот парень».

* * *

Когда они покинули танцевальный паркет, взгляды присутствующих, желающих познакомиться с Игнараном, горели. Особенно это касалось девушек. Не имело значения, что они знали о его чувствах к Лирике. В высшем обществе брак зачастую формировался не на основе любви, а по необходимости. Однако, если задуматься, разве есть причина, по которой им не следует сближаться с ним?

Фиорд наклонился и тихо прошептал Лирике:

— Я пойду.

— Уж так скоро? — удивилась она.

Фиорд со слабой улыбкой ответил:

— Мне не хватает смелости наблюдать за тем, как принцесса-малиновка танцует с другим мужчиной.

На мгновение Лирика лишилась дар речи.

Фиорд поспешно продолжил:

— Хотя это не единственная причина. У меня действительно нет времени для светских бесед на балу. Но завтра я собираюсь поучаствовать в охоте…

— Ты придёшь и завтра?

— Да, конечно.

Лирика отпустила его руку, не в силах скрыть своего сожаления. В то же время ей было приятно осознавать, что он пришёл сюда только для того, чтобы увидеться с ней. Она искренне сказала, что рада его видеть снова. Фиорд мягко улыбнулся.

— Принцесса, вы всегда говорите только те слова, которые радуют меня.

Он оставил долгий и нежный поцелуй на её ладони и покинул зал. Лирика пыталась сдержать желание удержать тепло его прикосновения. Она глубоко осознала, почему все носят перчатки.

«Осталось всего два танца».

Почему-то просто его присутствие придавало ей сил. Как принцесса, она чувствовала, что сможет с лёгкостью провести оставшееся время. Подражая матери, Лирика улыбнулась, но это была улыбка, присущая только ей. Обернувшись, она заметила Атиля, утопающего среди дам.

«Пора помочь».

Лирика внутренне усмехнулась и направилась к нему. Её ноги, которые до сих пор были тяжёлыми, теперь казались лёгкими.

«Завтра я снова смогу встретиться с Фио».

По окончании банкета, когда Лирика вернулась в комнату, ей хотелось просто умыться и уснуть, но Брин сказала, что так нельзя ложиться.

— Нельзя спать?

— Нет, вы можете спать, но прежде я сделаю массаж ног.

Брин щедро нанесла масло и безжалостно начала разминать икры Лирики. Та, уткнувшись в подушку, издавала всхлипы.

— Б-Брин, больно.

— Если делать медленно, завтра будет ещё хуже. Нужно сейчас расслабить мышцы.

— Н-но, ай.

Это действительно было больно. Когда она массировала стопы, было неловко, но приятно, а вот икры вызывали слёзы.

— Так больно?

— Мх.

Брин слегка уменьшила силу давления.

— Так лучше?

— Мх… Спасибо, Брин.

— Не за что.

Брин улыбнулась. Когда давление снизилось, к Лирике начала подкрадываться усталость, и она задремала. Когда она открыла глаза, уже наступило утро.

— Вы проснулись? — спросила Брин, словно дождавшись этого момента, и открыла занавески.

Лирика медленно кивнула. Ноги чувствовались лёгкими.

— Спасибо, Брин… Я только уснула вчера…

— Ху-ху, ничего страшного. Вы, должно быть, устали. Итак — сегодня у нас охота.

— Верно. Мх.

— Также придёт и Его Превосходительство маркграф.

Слова, произнесённые с улыбкой, заставили Лирику вскочить. Она не видела его долгое время, и уже просто осознание того, что они находятся в одном месте, приносило радость. После быстрого завтрака принцесса надела охотничье платье и маленькую элегантную шляпку. Охота не предполагалась на долгое время, как у охотников, а лишь включала поездку на лошади туда и обратно. Они быстро прибыли на охотничьи угодья, расположенные недалеко.

Рудия выбрала брюки для верховой езды, что снова привлекло внимание. В её охотничьем жакете с золотыми пуговицами она выглядела очень привлекательно. Правила охоты остались прежними. Это было первое официальное представление артефактов при дворе. Из теней выскочили животные. В отличие от прежних раз, ни одно хищное животное не было выпущено. Выпустили лишь несколько оленей, кроликов и голубей. Все иностранные послы, смущённые происходящим, наблюдали за ситуацией.

— Магия?

— Это действительно магия?

Шёпот и тревожные взгляды обменивались среди присутствующих. Игнорируя их, Атиль начал объяснять правила. Можно использовать лук или копьё. Любому желающему будет предоставлена волшебная винтовка. Это было не более чем мелкое проявление силы. Лирика впервые взяла в руки винтовку. «На охоте я всегда носила только лук», — подумала она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения.

Атиль подошёл к ней ближе и сказал:

— Не отдаляйся.

— Будет нелегко, — ответила Лирика, осознавая, что группы разделятся на женскую и мужскую, и поскольку та сторона состояла из гостей, Лирика и Атиль имели обязательство проводить их.

Атиль нахмурился и вздохнул.

— Береги себя.

Лирика слегка постучала по своему кулону.

Атиль продолжил:

— Держи оружие высоко и стреляй. Поняла? Ни в коем случае не пытайся прицелиться. Будь осторожна, даже когда опускаешь оружие–

— Не говори так пугающе, — прервала его Лирика, закрыв уши руками.

Атиль покачала головой.

— Но сегодня хищников не будет.

— Да.

В этом отношении Лирика чувствовала себя спокойнее. Через некоторое время, с сигналом рога, оповещающим о начале охоты, люди начали группами выходить на охотничьи угодья. Лирика, сопровождаемая Лаувом и Тиаре, направилась в лес, когда к ним приблизилась лошадь. Лирика ярко улыбнулась.

— Привет, Фиорд.

— Здравствуйте, принцесса.

С лёгкой улыбкой они одновременно стали мчаться с лошадьми бок о бок.

— Рад вас видеть.

— Я тоже. Будь осторожен на охоте, увидимся ли мы… сегодня вечером?

— Эм, боюсь, что вечером это будет затруднительно.

— Понимаю.

Фиоорд крепче сжал поводья, заметив, как Лирика помрачнела.

Он тихо сказал:

— Могу ли я зайти к вам позже?

— Буду рада, — ответила Лирика, резко подняв голову.

Фиорд улыбнулся, слегка приподняв шляпу в знак прощания, и уехал. Как будто по запланированному сценарию, к Лирике подошли дамы. Они с нетерпением смотрели в сторону удаляющегося маркграфа Игнарана и с сожалением заговорили:

— Ваше Высочество, если вам не трудно, не могли бы вы присоединиться к нам на охоте?

— В Драконии охотятся вместе. Мы обычно предпочитаем просто наблюдать.

— Я волнуюсь, ведь это моя первая охота.

— А что это были за животные, похожие на тени, которые мы видели раньше? Это правда магия?

На фоне множества вопросов Лирика улыбалась и отвечала на них разнообразными способами. Большинство из них одолжили волшебные ружья, поэтому объяснение их использования легло на плечи Лирики. Она говорила о том, что количество доступных патронов ограничено, и что нужно внимательно следить за счётом.

Иностранные послы, которые впервые отправились на охоту, быстро увлеклись процессом. Похоже, им понравился тот факт, что они не убивают существ напрямую. То, что зайцы или голуби превращаются в милые фигурки, также добавляло интереса. Сначала они казались неуклюжими, но вскоре начали уверенно управлять лошадьми и двигать оружием. И хотя они были вместе, казалось, что каждый уже погружён в свои мысли.

— Почему я снова осталась одна?

На вопрос Лирики, произнесённый с недоумением, Тиаре пожала плечами и ответила:

— Ах, вероятно, они просто хотели скрыться с глаз долой от принцессы.

— А.

Лирика горько усмехнулась.

— Понятно, возможно, они собрались разбирать магические ружья?

— Если разберут, то вряд ли смогут собрать обратно… Но, скорее всего, они тщательно изучают конструкцию?

Лирика кивнула в ответ на слова Тиаре.

Лаув с несколько обеспокоенным выражением лица спросил:

— Но это нормально?

— Да, даже если они смогут создать такое же ружьё, без магических снарядов или магических усилителей его будет трудно использовать. — Лирика подняла своё ружьё и продолжила: — Однако я ни одного животного не поймала.

Тиаре серьёзно заметила:

— Похоже, пули слишком маленькие.

Лирика, услышав поддерживающее замечание, рассмеялась.

— Да, это так, но… Ах, правда? Тогда…

Если немного увеличить магическую энергию и сделать пулю больше, то, даже если есть маленькая проблема, можно будет поймать добычу?

Пока Лирика обдумывала эту мысль и глядела на ружьё, Тиаре прошептала:

— В правом верхнем углу сидит голубь.

Лирика сглотнула и подняла взгляд на голубя. На ветке сидел чёрный голубь, нагло дразня её. Лирика медленно подняла оружие и прицелилась в него.

«Вложу немного своей магии–»

В этот момент ствол орудия засветился удивительно ярко. Размер магического круга, выгравированного на дуле, увеличился до огромных масштабов. Как только испуганный голубь взмыл в воздух, Лирика нажала на спусковой крючок. С небольшим выстрелом область радиусом в тридцать сантиметров вокруг места, где только что находился голубь, исчезла. В буквальном смысле слова — просто испарилась.

— …

— …

— О, нет, я всего лишь хотела немного…

Лирика замолчала и передала своё ружьё Тиаре. Тиаре почтительно приняла его обеими руками, как будто ей передали что-то страшное, и аккуратно положила в кобуру за седлом.

Лирика откашлялась и произнесла:

— Фигуры голубя… нет.

— Он разбился.

— Да, он разбился.

С хорошим зрением, Вульф, похоже, мгновенно заметил, что голубь сначала обернулся в фигурку, а затем разлетелся на кусочки. Лирика помрачнела.

«Меня же не будут допрашивать?»

Тиаре ободряюще сказала:

— Но в этот раз вы попали в цель! Вам просто нужно немного больше попрактиковаться.

— Мх.

«Моя мама тоже очень хороший стрелок. Если буду тренироваться, у меня всё получится!»

Пока Лирика подбадривала себя, Тиаре и Лаув одновременно посмотрели в одном направлении. Лирика немного запоздала тоже повернула голову. Но в том направлении ничего не было.

— Может, стоит сходить и проверить? — с усмешкой произнесла Тиаре.

— М? Э?

Лирика в недоумении наклонила голову, когда из леса выскочил Фиорд. Он резко остановился и спросил:

— Я видел, как что-то блеснуло здесь, всё в порядке?

— Фио! А, да. Всё в порядке. Я… использовала магию.

Фиорд вздохнул.

— Какое облегчение.

С тех пор как начинался сезон охоты, все вокруг чрезмерно заботились о Лирике.

— Фио, с тобой всё в порядке? Разве с тобой никого не было рядом?

— Да, я принимал гостей. — Он улыбнулся. — Моя принцесса всегда на первом месте.

«Принимал гостей…»

Лирика подумала, что выбор слов вполне характерен для Фиорда. Но маркграф Игнаран мог «принимать» гостей только в одном случае. Неужели он общался с представителями королевской семьи?

Лирика переспросила:

— В таком случае, разве не следует тебе скорее вернуться?

— Всё в порядке. Я сказал, что увидел кролика, и побежал как болван.

Лирика слегка нахмурилась. И «приём», и «болван» — выбор слов был несколько неожиданным. В это время издалека послышался звук конских копыт. Лаув и Тиаре подъехали к Лирике на лошадях и встали по обеим сторонам.

— М-маркграф Игнаран, если вы будете так резко бегать…

Преследовавший его человек в замешательстве проглотил слова, увидев Лирику. Лирика быстро узнала, кто перед ней. Вчера он уступил танец Фиорду.

— Принц Мион.

— Принцесса Лирика.

Мион слегка приподнял шляпу в знак приветствия. Он бросил взгляд на Фиорда и сказал:

— Я охотился с маркграфом, но он вдруг увидел кролика и побежал.

— Надеюсь, я не помешала вам поймать его, — с улыбкой произнесла Лирика.

— Наоборот, это большая удача, что мне удалось встретить такую прекрасную принцессу, — ответил Фиорд на её слова.

Мион осмотрел их обоих и затем подошёл к Фиорду.

— В таком случае, нам, пожалуй, стоит продолжить охоту. Маркграф Игнаран хорошо знаком с охотничьими угодьями.

— Не думаю, что я хорош в охоте, так что я буду стоять в стороне, чтобы не мешать вам.

После того, как Фиорд слегка кивнул Лирике, двое юношей развернули лошадей и уехали по другой тропе. Она прищурилась и посмотрела им в спину.

«Что-то тут не так».

Что-то определённо есть.

«Надо будет потом спросить».

Лирика приняла решение в сердцах и развернула лошадь.

❖ ❖ ❖

Фиорд остановился в гостевой комнате дворца. Он сидел на стуле и внимательно вглядывался в бумагу. Вдруг, через щель в двери, ловко проскользнула кошка и села на противоположный стул, превратившись в человека.

Лизерт слегка зевнула и заговорила:

— Все обсуждают волшебную винтовку. Делегации Элдолида и Рояна встречались для переговоров. Полагаю, они собираются сформировать альянс в борьбе с Драконией.

Лизерт, в образе кошки, свободно передвигалась и собирала информацию.

После того как она закончила, Фиорд обратился к ней:

— Спасибо. Благодаря тебе мне удаётся собирать информацию без лишних хлопот.

Лизерт уставилась на Фиорда. Тот оторвал глаза от бумаги и встретился с ней взглядом. Она предложила:

— Е-если потребуется, я могу сделать кукол… Кукол можно везде расставить. Они тоже хорошо запоминают сказанное. Так что… если нужно…

Голос, поначалу возбуждённый, постепенно затих. Фиорд, глядя на сестру, подумал о принцессе. Затем, стараясь держать как можно более мягкий тон, произнёс:

— Ты была очень помогла. Могу я попросить об одолжении?

Лизерт радостно вскочила с места:

— Конечно! Без вопросов! Но мне нужны материалы для создания кукол.

— Я подготовлю их к завтрашнему утру, — ответил Фиорд. И, смотря прямо ей в глаза, добавил: — Спасибо, Лизерт. Ты придаёшь мне сил.

Лизерт, неловко избегая зрительного контакта, снова превратилась в кошку. Фиорд усмехнулся. Она подумала, что ей повезло стать кошкой. Иначе её застали бы с ярко-красным лицом. Слова «бесполезная», «неудачница», «некомпетентная» были единственными, которые она слышала о себе, и потому фразы вроде «спасибо» и «ты нужна» звучали для неё невероятно сладко.

Лизерт взглянула на Фиорда. Фиорд Барат — она хотела стать им, но это было невозможно. А теперь он покинул Барат. В то время как она оставалась Лизерт Барат… Лизерт медленно поднялась с места и вышла через щель в двери. Ей хотелось собрать ещё немного информации.

❖ ❖ ❖

Лирика резко встала с постели среди ночи. Из-за вечернего банкета она была в смятении и забыла о том, что Фиорд должен прийти этой ночью.

«Рассвет».

Неужели Фиорд ещё не пришёл или он вовсе не собирался приходить?

«Кроме того, меня это всё время беспокоит».

Обдумывая произошедшее, она не могла прийти к более утешительному выводу. Ей хотелось сначала поговорить с Фиордом, а уже потом допрашивать Атиля или отца. Она надела тапочки и встала с кровати.

«…»

Лирика могла бы использовать магию для перемещения, но тогда отец обязательно бы узнал об этом.

«Лучше воспользоваться тайным проходом».

Однако, теперь, когда поведение принцессы — её первостепенная обязанность, Лирика решила разбудить Брин. Она прошептала: «Я собираюсь в комнату Фиорда». Брин на мгновение растерялась, затем коснулась лба и, как идеальная фрейлина, улыбнулась:

— Вы ведь не собираетесь идти в таком виде?

— А? А… мх, — неопределённо ответила Лирика.

Как только Брин принялась за дело, одежда мгновенно изменилась. Хотя она только что встала с постели, её наряд выглядел достаточно аккуратно — естественно, но с явными усилиями, чтобы так выглядеть. Волосы были собраны в мягкий полузачёс.

— Теперь можно отправляться.

— Спасибо, Брин.

Лирика уверенно прошла через тайный проход к комнате гостей и, попросив у Брин понимания, чуть приоткрыла дверь. В тот же момент к её шее приставили сверкающий кинжал. На мгновение Лирика моргнула, а Фиорд, сильно удивившись, замер, затем, быстро спрятав кинжал за спину, произнёс:

— П-принцесса?

— Н-напугал…

Фиорд торопливо впустил её. Он встретился взглядом с холодными фиолетовыми глазами, стоящими позади, и, только тогда вновь обретя самообладание и облегчение, осторожно закрыл дверь.

Фиорд, держа Лирику за запястье, оглядел спальню и, прочистив горло, сказал:

— Можем поговорить снаружи?

— Мх… — ответила Лирика, чувствуя, как вспыхнули щёки.

Она не знала о том, что проход ведёт в спальню. Двое людей переместились в комнату, находящуюся напротив спальни. Фиорд закрыл двери с обеих сторон, создав замкнутое пространство, и спросил:

— Что-то случилось?

— Ты же сказал, что придёшь ко мне сегодня.

— Ах, ты сегодня выглядела уставшей… — Фиорд затих.

Лирика, пристально глядя на него, спросила:

— Фио, ты что-то от меня скрываешь?

Фиорд переспросил:

— Скрываю?

Лирика подошла ближе. Фиорд отступил, взглядом скользнув по её растрёпанным волосам и лёгкой одежде. Лирика снова приблизилась. Фиорд вновь отступил. В конце концов, он упёрся спиной в стену. Не имея возможности отступить, юноша попытался сдвинуться в сторону, но Лирика вытянула руки и крепко уперлась в стену. Затем, стараясь приблизиться хоть немного, она изо всех сил встала на цыпочки. Расстояние между ними ничтожно сократилось. В конце концов, Фиорд встретился взглядом с Лирикой. Она, глядя на него, тихо и быстро прошептала:

— Ты случайно не берёшь на себя слишком сложные задачи? Ты ведь не занимаешься двойным шпионажем между Элдолидом и Рояном? Это указ от Его Величества? Или от Его Высочества? Если тебя принуждают, то я–

— Нет, это не так, — поспешно перебил её Фиорд. Лирика замолкла. Он тихо добавил: — Это не приказ.

Лирика ждала его продолжения. В конце концов, Фиорд, избегая взгляда, тихо произнёс:

— Просто я это делаю сам.

Внимательно глядя на него, она с ровным голосом спросила:

— Могу ли я спросить о причине?

Фиорд, в конце концов, прикрыв горящее лицо ладонью, тихо ответил:

— Я хочу жениться на принцессе.

На мгновение Лирика растерялась. В её голове закружились мысли: «Жениться? На мне? А?»

— Я-я тоже хочу выйти за тебя! — смущённо произнесла она.

Как только Лирика это сказала, её вдруг охватило волнение. Фиорд устремил взгляд на неё. Его взгляд был полон желания, словно он собирался её поглотить. Лирика, словно заворожённая этим взглядом, продолжила говорить:

— Т-тогда мы… Фио… — Лирика с трудом сглотнула и произнесла. — Разве мы не собираемся пожениться?..

Он определённо сделал предложение, и она согласилась? Несомненно, это займёт время, но разве они не дали обещание о браке? Её память ясно подсказывала. Чётко. Силы медленно покидали ноги Лирики. Когда она начала уменьшаться, Фиорд поспешно схватил её за плечи.

— Да, собираемся.

Лирика снова подняла голову.

— П-правда?

Набравшись смелости, Лирика смогла более чётко сформулировать свои мысли.

«Подождите, так в чём же, собственно, связь между этим?»

Она едва уловила конец своего вопроса и задала его:

— Какова связь между тем, чем ты занимаешься, и нашим браком?..

Тем временем Фиорду Игнарану удалось полностью успокоиться.

— Прошу прощения.

Он обнял её за талию поднял на руки. Смущенная Лирика обняла его в ответ, и Фиорд тихо рассмеялся. Он опустил её на диван и сел рядом. Она быстро выпрямилась и посмотрела на него. Фиорд прикрыл рот кулаком и слегка прочистил горло.

— На первый взгляд это может показаться не взаимосвязанным, но связь есть. Я освоил море деревьев и стал маркграфом Игнараном, чтобы быть рядом с тобой, Лири.

Лирика наклонила голову, а затем кивнула. Если бы Фиорд и не стал маркграфом, они всё равно были бы вместе, но сейчас не было необходимости углубляться в эту тему.

Фиорд продолжил:

— Наши отношения были признаны. Однако официально помолвку так и не объявили. Поэтому нужно добиться большего, чтобы обрести уверенность. — Он слабо улыбнулся. — Я собирался попросить отдать мне в жёны принцессу Лирику.

— !!!

Лирика подскочила, словно кролик. Она вся раскраснелась, на мгновение растерявшись, но затем её выражение лица изменилось на серьёзное, присущее волшебнику. Даже эта мгновенная перемена лишь радовала Фиорда. Пока её взгляд устремлён на него, он всегда будет чувствовать себя счастливым. Эти проницательные сине-зелёные глаза, как всегда, пристально смотрели на него.

И, как всегда, она прошептала слова, пронизывающие его тревогу:

— Фиорд, я обещала тебе. Как бы ни сложились обстоятельства, я всегда буду с тобой.

Время сейчас непростое. Герцогство Барат было уничтожено, и хотя Фиорд выжил как Игнаран, его не воспринимали с добрыми намерениями. К тому же, Лирика также принимала в этом участие. Невзирая на то, что Фиорд — это Фиорд, как он может чувствовать себя комфортно рядом с принцем, который на него рычит, и императором, который тайно выражает своё недовольство? Эти люди, безусловно, являются её драгоценной семьёй, но это не означает, что Фиорд должен страдать. Разве Фиорд не дорог ей тоже? Если он из-за этого начинает рисковать, добровольно выбирая опасности, правильно ли это?

Фиорд слегка покачал головой в ответ.

— Нет, я понимаю твои чувства, но…

Казалось, ему самому чего-то не хватает. Нужно больше, нужно лучше. Если он сможет доказать свою ценность и полезность, всё упростится. Сейчас единственное, на что он может полагаться — это ответ принцессы. Но она так дорожит своей семьёй. Именно поэтому. Если императрица или сам император выступят активно против, не будет ли это равносильно прощанию? Не лучше ли будет отпустить, пусть разлука и будет горька, сказав: «Ты встретишь лучшего человека». Но он не мог произнести такие слова.

Лирика смотрела на молчаливого Фиорда. Она схватила его за руку. И решение нашлось немедленно.

— Тогда мне следует отказаться от титула принцессы?

Глаза Фиорда расширились. Видя его в таком состоянии, Лирика невольно почувствовала радость и, улыбнувшись, произнесла:

— Если я не принцесса, то, собственно, мне не нужно разрешение ни Его Величества, ни Его Высочества. Я и без титула принцессы вполне обойдусь.

Вряд ли кто-то, кроме Лирики, мог бы так говорить о звании принцессы. Она нахмурила брови и скрестила руки на груди.

— Многие будут очень расстроены, но Брин и Лаув, думаю, поддержат меня. А Тиаре будет моим другом, даже если я не принцесса.

Пока она перечисляла, Фиорд в недоумении слушал её.

— Проблема в Атиле? Он, скорее всего, ужасно разозлится, но, может быть, в конце концов, отнесётся с пониманием? Да и я уже однажды отказывалась от титула принцессы.

Это не было чем-то таким уж сложным.

Фиорд, пришедший в себя от этих слов, отчаянно закричал:

— Нет!

На этот раз Лирика посмотрела на него с удивлением.

— Чтобы ты перестала быть принцессой, невозможно. Это просто абсурд!

Кто ещё, кроме Лирики, мог бы так подходить к этой роли? Кто бы мог сравниться с ней, как второй по благородству женщине в империи? Конечно, Лирика, где бы она ни находилась, всегда сияла, но он не хотел, чтобы её принижали.

Фиорд продолжил:

— И я не особо напрягаюсь.

— Правда?

— Да, если говорить честно.

Фиорд слегка улыбнулся. У него улыбка истинного аристократа.

— Это довольно приятно.

Схемы, интриги, ловушки — всё это приносит удовольствие. Каждый шаг, каждый риск — это острые ощущения, а когда в конце концов удаётся получить желаемое от противника, радость не сравнима ни с азартными играми, ни с шахматами.

— Мне очень приятно наблюдать, как мои слова приводят в замешательство болванов.

— …

Лирика слегка приоткрыла рот, затем закрыла его. В самом деле, это было странно. Хотя время, проведённое во дворце, явно превышало время, проведённое в трущобах, она всё ещё не могла понять эти аристократические мысли.

— Тогда могу ли я тебе чем-нибудь помочь?

Фиорд собирался дать отрицательный ответ, но быстро изменил свои намерения.

— Есть кое-что.

— Что именно?

— Позволь мне вести себя как избалованный ребёнок.

Лирика моргнула и улыбнулась. Она развела руками.

— Хорошо, иди сюда.

Фиорд подумал: «Разве не было бы здорово оказаться в её объятиях?» — и без колебаний крепко обнял Лирику. Времени, когда он мог бы наслаждаться её обществом, было не так много, поэтому следовало воспользоваться моментом и не упускать его.

Хотя казалось, что Фиорд обнимает её, Лирика осторожно похлопала его по спине и погладила по волосам. Его серебристые волосы были удивительно тонкими, объёмными и мягкими, словно шёлк, что доставляло ей удовольствие. Фиорд наслаждался её прикосновениями, тая в тех местах, которых она касалась.

Объятия с человеком, которого ты любишь больше всего на свете, — это поистине прекрасно. Он глубоко вдыхал её аромат и трогал её длинные волосы. Его ладонь медленно скользила по тонким плечам, рукам и пояснице под толстой накидкой, словно запечатывая моменты в своей памяти.

Фиорд был опьянён Лирикой. Мысли путались. Его взгляд упал на её белоснежную шею, которая ослепляла. В этот момент раздался тихий скрип. Инстинктивно, оберегая Лирику, Фиорд прижал её к себе и быстро поднял голову.

— Ф-Фио? — прозвучал встревоженный голос Лирики.

Фьельд встретился взглядом с парой мерцающих фиолетовых глаз, которые выглядывали из-за двери.

— …

Его тело напряглось, а затем расслабилось, и он посмотрел на Лирику, лежащую под ним. Лирика, чьи щёки пылали, а глаза блестели от жара, глядела на него. Пытаясь отвести взгляд, он произнёс:

— Это Брин. Тебе пора возвращаться.

— Фио.

— Да.

Лирика резко притянула его к себе и мягко поцеловала. Затем быстро выскользнула из-под него, растерянного, и рассмеялась.

— Это цена, которую приходится платить за избалованность.

Тем временем Лирика, открывшая дверь, вытолкнула вошедшую Брин и сказала:

— Спокойной ночи, Фиорд.

— Спокойной ночи, принцесса, — ответил Фиорд, словно зачарованный, и смотрел, как закрывается дверь.

Когда дверь бесшумно закрылась, он вздохнул и прижался лбом к дивану. Действительно, принцесса чрезвычайно очаровательна.

«Может ли кто-то быть настолько очаровательным, что от этого можно умереть?»

В рассеянных раздумьях он прикусил губу.

❖ ❖ ❖

Лизерт была в полном восторге. Её нос покраснел от волнения, и уши тоже были в том же состоянии. Хвост торчал строго вертикально.

«Шпион, как здорово!»

Она и не предполагала, что быть шпионом — это так весело. Лизерт наслаждалась тем, что собирала информацию вокруг. Злобные слова, глупые слова, неразумные слова, добрые слова, благородные слова, слова с сокрытым смыслом. Слова. Слова. Слова. Собирать эти потоки слов было приятно.

Лизерт также испытывала лёгкое чувство превосходства. Ей нравилось, что она не использует куклы для борьбы. Каждый раз, когда её любимые куклы ломались и рвались, Лизерт испытывала боль. Теперь ей больше не нужно было чувствовать такую боль.

Она изначально не привыкла к боям. Если нужно сражаться, чтобы выжить, убивать, чтобы остаться в живых, то, возможно, найдутся люди, которые откажутся от этого. Тогда она бы точно умерла как человек. Среди тех, кто вышел из лаборатории, определённо были такие дети, как Лизерт. Но всех убили. Выжила только она. Так что ей приходилось сражаться. Она должна была сражаться и побеждать, чтобы заслужить своё место.

«Но приятно иметь место, где не нужно бороться. Забавно».

Радостно осознавать, что существуют и другие способы, помимо простого нанесения ударов мечом. Когда она делилась собранными историями с Фиордом, он всегда говорил: «Спасибо». Услышать от Фиорда Барат «спасибо»…

В любом случае, Лизерт в последнее время испытывала огромную радость. Не в силах сдержать это удовольствие, она иногда в середине ночи возбуждённо бегала по округе. Фиорд прислушивался к болтовне Лизерт, поедающей печенье среди ночи. Ни он, ни она почти никогда не забывали услышанное хотя бы раз.

— Элдолид и Роян постоянно посылают посланников. Похоже, у них есть много дел для обсуждения, — заметила Лизерт, оскалилась и рассмеялась. — Чем больше они узнают о мощи Империи Дракония, тем больше тревожатся, — добавила она.

Фиорд удивился тому, с какой гордостью были сказаны эти слова. Совсем недавно как он, так и она были частью рода Барат, желающего падения Такар. Но теперь они испытывали гордость за силу Империи.

«Изначально, будучи отрезанными от внешнего мира, мы стали подобны застойной воде, отчего воспринимали всё искажённо», — подумал он. Долгий мрак Барат, возможно, нуждался всего лишь в выходе. Если бы появился внешний враг, Барат мог бы стиснуть зубы и с готовностью встать рядом с Такар. В любом случае, он не смог бы позволить Такар пасть от чужих рук, а не от своих.

— Так вот почему эти два принца без ума стремятся к принцессе? — продолжила Лизерт.

— …Знаю, — ответил Фиорд с холодным тоном, на что Лизерт, скрестив ноги, весело улыбнулась.

На балу к Лирике подбивались многие юноши, но среди них именно эти двое выделялись. Соперничество двух стран было наглядным, что вполне естественно. Какой союз может быть более крепким, чем династический? Хотя Элдолид и Роян, вероятно, тайно планируют объединить усилия против Драконии, на самом деле обе страны стремились к мирным отношениям. Первым шагом к установлению дружеских отношений является брак.

Место императрицы было крайне желанно, и Атиль также активно добивался её, но оно не сравнится с Лирикой. Конечно, даже с чисто прагматичной точки зрения, империя не могла бы позволить себе потерять Лирику. Она — величайший последний волшебник и единственная в своём роде в этом мире. Никто не отправил бы её за границу.

Однако понимание этого разумом и принятие сердцем — две разные вещи. Фиорд пребывал в дурном расположении духа. Независимо от того, примет Лирика его или нет, ему становилось не по себе от того, что есть мужчина, который осмелился приблизиться к ней. Это вызывало у него неприятные ощущения.

Лизерт безучастно смотрела на Фиорда. «Принцесса…» — его мысли о принцессе были крайне эмоциональными, что вызывало у неё сильное отвращение. Ей это не нравилось. Но, снимая с себя эту оболочку неприязни, она осознала нечто иное. «Нравится», — хотя Лизерт не могла этого сказать открыто, она испытывала симпатию к принцессе Лирике. Если кому-то и разрешать себя гладить, то только ей.

В дверь вежливо постучали. Никакого обращения от слуги не последовало. Лизерт быстро вернулась к кошачьему облику и исчезла, в то время как Фиорд встал и открыл дверь. К его удивлению, перед ним стоял Пай Сандар. Он ярко улыбнулся.

— Могу я войти?

Приближённый наследного принца добавил:

— А, и Его Высочество тоже скоро прибудет.

❖ ❖ ❖

Альтерис прищурился. Он наблюдал за людьми, деловито снующих вокруг. Теперь все знали о его сдержанности и необщительности, поэтому делегация не торопилась приближаться к Альтерису. Рудия, казалось, летала, как будто нашла своё место на сцене.

«Разве она не говорила, что не любит банкеты? — вспомнив слова жены, Альтерис усмехнулся. — Хотя она может и не любить их, но она определённо хороша в этом».

Победитель охоты был определён, и теперь оставался только турнир. Место проведения турнира было организовано довольно грандиозно. Жеребьёвка для определения состава участников завершилась, и все перешёптывались в предвкушении предстоящего боя. Вера в то, что их рыцарь одержит победу, казалась забавной.

«И…» — Альтерис пристально посмотрел на Атиля. Тот общался с людьми из королевства Роян. Казалось, что он никогда не был таким общительным, как в последнее время. Завершив разговор, Рудия передала бокал слуге и направилась к Альтерису. Она легонько надавила на его лоб и спросила:

— О чём думаешь?

— Интересно, что делает Атиль.

— А. — Рудия бросила взгляд на банкетный зал. — Как и маркграф Игнаран.

— Ещё и Лири, которая старается делать вид, что ничего не происходит.

— Хм, разве не является обязанностью родителей наблюдение за ростом детей?

В ответ Альтерис лишь пожал плечами. Ему уже надоел этот банкет настолько, что хотелось бы потихоньку уйти.

«Однако дети, кажется, чем-то усердно занимаются».

Нельзя портить атмосферу праздника. Как справедливо заметила Рудия, наблюдение за их развитием — это дело хороших манер. Дракон посмотрел на свою прекрасную жену, и его дыхание полыхнуло пламенем, а острые зубы сжались.

— Что ж, может, нам станцевать?

— Я не откажусь.

Рудия улыбнулась и взяла его за руку.

Арена для турнира была весьма впечатляющей. Зрительские трибуны, изготовленные из дорогого дерева, привезённого из моря деревьев, выделялись своим необычным видом. Поскольку планировалось использовать арену ещё несколько раз, она была построена на окраине столицы, а входы были аккуратно отделаны. При прикосновении можно было ощутить, что это изделие требует времени и усилий. Сам факт того, что такую конструкцию удалось возвести за короткий срок, свидетельствовал о мощи империи.

Вокруг арены располагались временные торговые ряды и палатки. Волнение людей ощущалось на каждом шагу. Пространство, отделённое для знати, также не уступало общей атмосфере. Лирика бросила быстрый взгляд в сторону Атилья и увидела его рядом с Фиордом — редкое зрелище. Двое юношей, словно чёрное и белое, резко контрастируя друг с другом, уже сами по себе привлекали внимание, просто стоя рядом.

Лирика хотела подойти и поздороваться, но сомневалась, уместно ли это. Когда она снова украдкой посмотрела в их сторону, Фиорд, похоже, почувствовал её взгляд и поднял голову. Их глаза встретились, и он, улыбнувшись, стал пристально смотреть на неё. Атильь, разговаривавший с ним, тоже заметил, что Фиорд отвлёкся на что-то, и перевёл взгляд, увидев сестру.

Лирика почувствовала себя немного неловко и, не задумываясь, слегка наклонила голову в приветствии. Атильь, с недоумением посмотрев на Фиорда, поднял ладонь, словно говоря «минуту», и жестом пригласил Лирику подойти к ним. Она быстро подошла к ним.

— Принцесса, сегодня вы прекрасны, как жемчужина, — произнёс Фиорд.

— Если заметила нас, почему не подошла? — спросил Атильь.

Резкий контраст в их приветствиях заставил Лирику улыбнуться. Концепция нарядов в этот день называлась «200 лет назад». Поэтому все носили современные интерпретации одежды двухсотлетней давности, например, остроносые шляпы с вуалью или заплетённые в пучок волосы с обеих сторон. Лирика также надела широкую повязку на голову и сетчатое украшение с жемчугом и цветными драгоценными камнями.

Одеяние, которое на ней было, соответствовало общему стилю: верхняя часть платья идеально сидела, а рукава были широкими. На ней был пояс, украшенный золотом и драгоценными камнями. Мужчины вокруг носили длинные верхние одежды, плотно облегающие кожаные брюки и высокие сапоги.

— Увидеть вас двоих в такой гармонии — большая редкость, поэтому я задавалась вопросом, могу ли я вас отвлечь? — произнесла Лирика.

Фиорд и Атильь невольно переглянулись и одновременно заговорили:

— Мы не в хороших отношениях.

— Он всегда может поговорить со мной.

Лирика, переключая взгляд с одного на другого, тихо прошептала:

— Если я заговорю с вами, это не разрушит ваши планы?

Атильь слегка нахмурился и посмотрел на Фиорда, который ответил:

— Я не говорил ни слова.

— Атиль, как ты думаешь, сколько лет я живу в дворце?

Атиль задумался и произнёс:

— Верно, я недооценил величайшего чародея.

Он легонько стукнул по украшению для волос на голове Лирики и добавил:

— Ты не помешаешь.

— Это радует.

— Но сегодня оставайся рядом с охраной.

— Лаув всегда держится рядом.

Атиль кивнул в ответ на слова Лирики. Троица, стоящая вместе и беседующая, привлекала взгляды окружающих, словно магнитом. Завистливые взгляды устремились в их сторону. Это было вполне естественно, учитывая, что перед ними находились самые популярные претенденты на брак в империи. К ним не спеша подошёл Джаз.

— Чувствую, что от этих взглядов умру, — произнёс он, недовольно поднимая и опуская края своего одеяния. — Я пока не могу понять игры дворян.

— Ты ведь и есть «дворянин», — заметил Атиль.

На это Джаз тяжело вздохнул.

— Так меня и вытащили насильно.

Лирика рассмеялась над ним.

— Слышала, тебя выбрали представителем?

— Если платят, нужно работать, — ответил Джаз, указывая на Атиля. — Лучше бы вместо меня выбрали того крупного командира рыцарей.

— Сэр Тан должен охранять моего отца, — резко сказал принц.

На это Джаз махнул рукой и обратился к Лирике:

— Ох, так я заме-ена, а победительницей будет подруга принцессы, верно?

Лирика с усмешкой произнесла:

— Если скажешь это Диаре, она не оставит тебя в покое, пока не разберётся с тобой. Будет ждать момента, чтобы напасть.

Джаз, со встревоженным выражением на лице, ответил:

— Да, эта девушка действительно может так поступить.

— Разве ты не мой спутник? Не забывай о моей репутации, — с недоумением произнёс Атиль, обращаясь к Джазу, на что тот лишь покачал головой.

Затем, бросив быстрый взгляд на Лирику, Джаз спросил:

— Эй, у тебя случайно нет платка?

Лирика немного смутилась и воскликнула:

— Извини, у меня только один.

Джаз усмехнулся.

— Что ж, ничего не поделаешь.

Не испытывая никаких признаков расстройства, Джаз помахал рукой и ушёл со словами: «Увидимся позже».

Лирика кивнула. Атиль обратился к ней:

— Тебе не стоит уже поторопиться?

— Да, но сначала встречусь с Тиаре.

— Хорошо.

— Увидимся позже, Фио.

— Да, принцесса. — Фиорд, сводя взгляд от уходящего Джаза, улыбнулся.

Лирика, следуя за Брин, осматривала окрестности арены и вскоре заметила Чачу. Её наряд, характерный для народов пустыни, сразу бросался в глаза. Когда Лирика собралась поздороваться, Чача первой подошла к ней.

В последнее время Чача была очень счастлива. Хотя с момента избрания императрицы её дела шли неуклонно вверх, расширение рынка — это совсем другая история. Глаза Рудии были остры: товары, популярные в империи, также пользовались спросом в других странах. Одежда и аксессуары, которые носила императрица, раскупались на ура.

Чача даже не знала, сколько контрактов было заключено за этот короткий период. Хотя она и не была уверена, будут ли дворяне других стран должным образом выполнять свои контракты, но ей не о чем беспокоиться, поскольку за ней стояла империя.

— Принцесса, для меня большая честь встретиться с вами. Прошу прощения за то, что не смогла должным образом поприветствовать вас.

— Нет, не стоит. Золотые Пески открылись и здесь, верно?

— Да, мы открыли временный магазин. Всё это благодаря милости империи, — с мягкостью в голосе ответила Чача, лукаво добавив: — Временный филиал в феоде Игнарана также довольно многолюден.

Лицо Лирики осветилось от этих слов.

— Правда?

— Да, сейчас на территории Игнаран очень много людей.

Маркграф также нашёл новый рынок сбыта своего фритюрного масла, и, следовательно, в ближайшее время ему предстояло заработать огромные суммы. Хотя официальные дипломатические отношения ещё не были установлены, в подобных делах торговцы всегда действуют быстрее всего.

Первая территория империи Дракония, с которой сталкиваются Элдолид и Роян, — это территория Игнарана. Роскошь этой области, которая также развита как туристическое направление, не требует сокрытия и, в общем-то, не может быть скрыта. Маркграф испытывал гордость, когда видел торговцев из других стран. Усилия по ликвидации моря деревьев с каждым днём всё увеличивались... Маркграфа также видели активно взаимодействующим с Элдолидом и Рояном на банкете.

На юге земли простирались за пределами пустыни в сторону королевства Иллайн… Сандар, безусловно, тоже занят по многим направлениям. Он также отправлял достаточно людей в ту сторону.

Когда Чача продолжила нахваливать, Лирика кивнула и с улыбкой произнесла:

— Чача держит уровень.

Она не была настолько глупа, чтобы игнорировать это замечание.

— Конечно. Моё сердце всегда переполняется благодарностью к императрице, которая выбрала меня.

Лирика тихонько рассмеялась. Чача невольно подумала, что этот смех напоминал ей Рудию.

— Что ж, мне пора идти.

— Да, было честью встретиться с вами.

Как только Лирика ушла, Чача подняла голову.

«Как и ожидалось».

Женщина прищурилась. Как представитель племени из пустыни, она обладала хорошей интуицией. Чача и не думала, что империя будет вести себя с другими странами беззаботно. Нет, вероятно, империя желала бы вести себя именно так, находясь на более превосходящей позиции. Она старалась не смотреть в сторону маркграфа Игнарана. Вокруг него толпились торговцы, которые следовали за иностранной делегацией. Маркграф Игнаран, обладая выдающейся внешностью, мягкой манерой общения и быстрой реакцией, казался торговцам удобным собеседником, подобным самим торговцам.

«Бедняги».

Если рассматривать маркграфа лишь как «торговца», у них возникнут серьёзные проблемы. Аристократ, в любом случае, был совершенно иным существом по сравнению с торговцем.

«Умеренное удовлетворение, а затем отставка — наилучший путь».

Столкновение с маркграфом не принесёт ничего хорошего. Императорские аристократы прекрасно понимают вес имени «Барат», однако иностранцы этого не осознают. Они не ведают, насколько он страшен.

«Скоро может начаться сражение».

Прежде всего необходимо устранить тех, кто активно движется со стороны моря деревьев. Чача почти никогда не ошибалась в своих предчувствиях. С границы также поступали сообщения о чрезмерной активности и возбуждённой атмосфере. Такая атмосфера может быть следствием напряжения.

«Впрочем, бояться нечего. У нас есть дракон».

Чача слабо улыбнулась, думая о том же, о чём подумал бы каждый гражданин империи.

❖ ❖ ❖

Тиаре на редкость была в доспехах и накинула плащ. Её розовые волосы красиво заплели на сегодня. Она выглядела величественно и грациозно, как рыцарь-волк. Лирика, глядя на свою компаньонку, тихонько вздохнула.

— Тиаре, ты и сегодня великолепна.

— И вы, принцесса, безусловно, прекрасны.

Лирика протянула улыбающейся Тиаре носовой платок.

— Я вышила его собственноручно. — Она шепнула: — Я никому больше не давала, только тебе.

Тиаре широко распахнула глаза и улыбнулась в ответ, обнажив острые клыки, что выглядело мило.

— Пожалуйста, пожелайте мне победы.

Она опустилась на одно колено перед ней. Лирика замялась, не зная, какой этикет использовать, но в итоге вытянула ладонь.

— Молюсь о безопасности и победе моего рыцаря.

— Я принесу вам победу.

Тиаре сильнее склонила голову, а затем резко встала.

— Я убью всех.

— Убивать нельзя.

Тиаре только рассмеялась. В этот момент сбоку подошёл Джаз. Он был в лёгких доспехах.

— Как же я завидую. Принцесса подбадривала тебя.

— Хочешь, и я тебя поддержу?

— Нет, спасибо, это слишком неловко.

Он почесал щёку и огляделся вокруг. Взгляды окружающих в основном были враждебными. Иностранные рыцари от Элдолида и Рояна выразили недовольство по поводу появления Тиаре в роли женщины-рыцаря. Неужели она была назначена в качестве приближённого рыцаря для принцессы? Более того, Джаз явно не был в должной одежде. Несмотря на то, что он посвящённый рыцарь, понятие «рыцарства» было ему чуждо. Похоже, в империи нет достойных рыцарей? Эти язвительные замечания полились рекой.

— А, вот попробуем и узнаем, — произнёс Джаз с насмешливой улыбкой. Что-то в нём было зловещее. Тиаре же лишь продолжала весело смеяться.

Раздался звук трубы, извещающий о начале турнира. Тиаре крепко сжала руки Лирики, а затем отпустила их.

— Я буду болеть за тебя.

— Да! — ответила Тиаре с широкой улыбкой.

Лирика вышла из комнаты ожидания и направилась к местам для гостей. На месте уже сидел Атиль. Места для родителей пустовали. Затем прозвучал звук трубы, сообщающий о появлении императорской четы, и вошли Альтерис и Рудия.

Лирика с удивлением разглядывала великолепное головное украшение матери. Императрица без сомнения обладала способностью интерпретировать любые украшения в соответствии с модой и своим стилем. Все встали и вежливо склонили головы, приветствуя императорскую чету. Альтерис усадил Рудию на её место и поднял руку:

— Давайте начнём соревнование.

В кратком приветствии отсутствовали лишние слова, и едва он закончил, как зрители, собравшиеся на трибунах, начали громко аплодировать.

— Да здравствует Империя Дракония!

— Да здравствует Дракон-Хранитель!

— Да живёт Империя вечно!

Иностранные делегации с улыбками наблюдали за кричащими зрителями. Они все стремились как-то одержать верх над рыцарями империи. Это было их желанием. Естественно, плечи рыцарей, представляющих разные страны, напряглись, а лица стали напряжёнными. Были собраны лучшие рыцари из каждой страны. Это было соревнование, позволяющее косвенно оценить боевую мощь друг друга. Некоторые дворяне, ради развлечения, также делали ставки. Хотя это была игра для единения, всё равно каждый собирался поддерживать своего рыцаря. Все сидели с маленькими флажками, символизирующими их рыцарские дома.

Лирика держала в руках маленький флаг с изображением волка. Рядом стоящая Брин держала такой же флаг. Поскольку это был бой на мечах, напряжение витало в воздухе. Сражения между рыцарями из разных стран тоже были интересны, и Лирика крепко сжала кулаки, следя за происходящим. Однако это не сравнится с тем волнением, которое она испытывала, когда выходила Тиаре. На сей раз она сражалась с рыцарем из Рояна, сэром Эльдо. Лирика изо всех сил махала флагом и подбадривала Тиаре. Тиаре, широко улыбаясь, помахала рукой в ответ. На её запястье был заметен завязанный платок.

Когда шум утих, судья разнял бойцов и подал сигнал к началу поединка. В отличие от обычного, Тиаре держала в одной руке щит. На круглом щите был изображён профиль волка. Два рыцаря начали осторожно двигаться вокруг друг друга. Внезапно Эльдо резко обрушил свой меч на Тиаре. Она ловко увернулась, и коротким, но сильным ударом щита поразила противника в голову. Эльдо рухнул на землю. В толпе на мгновение воцарилась тишина, все были в шоке от произошедшего. Тиаре с улыбкой подняла щит в сторону Лирики. Это стало сигналом, и вскоре раздались аплодисменты и крики.

— Вульф! Вульф! Вульф!

— Тиаре Вульф!

— Рыцарь-волк!

— Владелец клыков!

Роянцев будто сковал лёд. Судья подошёл проверить состояние Эльдо. Он вскоре пришёл в себя и поднялся, в его глазах читалось смятение и гнев. Поскольку от каждой страны было всего по два участника и у них не было информации друг о друге, было решено провести соревнование в три раунда. Эльдо снял шлем, тяжело дыша, а затем, немного отдохнув, снова надел его. Начался второй поединок. На этот раз Эльдо не собирался уступать и не атаковал первым. Время шло, и они снова начали кружиться вокруг друг друга. Когда Тиаре выставила щит, словно собираясь блокировать удар, Эльдо пригнулся и атаковал снизу, в том месте, где защититься щитом было довольно сложно.

Тиаре отступила назад, чтобы избежать атаки, и, словно дождавшись этого момента, её противник с силой ударил щитом снизу вверх. Однако щит подняли гораздо легче, чем он ожидал. При этом её рука поднялась, обнажая тело. Это произошло потому, что Тиаре, как будто предвидя ситуацию, бросила щит. Она размахнула своим мечом и нанёсла по нему удар. Хотя прочная броня не была пробита, силы удара хватило, чтобы её противник отлетел в сторону. Когда тот упал во второй раз, раздался радостные возгласы. Атиль щёлкнул языком.

— Слишком сосредоточился на щите и остался в дураках.

Поскольку Тиаре одержала победу в двух из трёх раундов, судья поднял её руку в знак победы. Лирика помахала флагом. Не было ничего более радостного, чем победа Тиаре. Она восторженно поприветствовала публику, прежде чем покинуть арену. Следующий матч Лирика смогла посмотреть с большим спокойствием.

Люди, прибывшие из далёкого государства Когу, продемонстрировали уникальные навыки фехтования. Они утверждали, что лучше стреляют из лука, и предложили провести состязание по стрельбе в следующий раз. Зрелищным было и то, как они размахивали сильно изогнутыми скимитарами¹, характерными для народов пустыни. Противником Джаза был боец из Когу, обладавший навыками, близкими к боевым искусствам, а не к традиционному рыцарскому фехтованию. Битва была настолько напряжённой, что на руках у него выступил пот. Длительность схватки оказалась больше, чем у других.

¹ Обобщённый европейский термин для различных восточных сабель.

К третьему раунду все затаили дыхание, наблюдая за поединком в полной тишине. Художники, стремящиеся запечатлеть момент для газет, не отрывали глаз от происходящего, рисуя эскизы. Когда, наконец, Джаз одержал победу в решающем поединке, громкие крики восторга раздались с обеих сторон. Лирика также встала и зааплодировала.

— Джаз! Джаз!

— Рыцарь бедняков!

— Рыжеголовый!

Раздавались различные крики. Вероятно, на следующий день в газете появятся статьи о Джазе, и ему будет дано новое прозвище. Джаз, с немного смущённым выражением лица, вежливо попрощался с противником и вернулся на своё место.

В этот момент к местам для аристократов подбежал запыхавшийся гонец. Подняв красный флаг, символизирующий экстренное сообщение, он смог стремительно подойти к Альтерису. Все взгляды устремились в их сторону.

— В м-море деревьев появился гигантский монстр.

В одно мгновение вокруг стало тихо.

— И что? — скрестив ноги, спросил Альтерис.

— Что? — переспросил гонец, растерявшись.

Не обращая внимания на грубость, Альтерис лишь слегка поднял руку, чтобы прервать его.

— Появление монстра в море деревьев — это не новость. — Голос не был громким, но звучал ясно.

Фиорд встал и направился к Альтерису. Он шёл не медленно и не быстро, а размеренно.

— Ваше Величество.

Слегка наклонив голову, Альтерис спросил:

— Появился огромный монстр?

— Территория Игнаран не вызывает беспокойства.

— В противном случае маркграф не находился бы здесь. Так что? Объяснись. — В конце слова были обращены к гонцу.

Гонец, вытирая холодный пот, произнёс:

— Говорят, там не один монстр, а несколько. Иностранные солдаты, находившиеся в море деревьев, подверглись нападению и едва не погибли.

Альтерис приподнял бровь при упоминании иностранных солдат. Он на мгновение задумался, опершись на подбородок.

— Похоже, этот разговор не может остаться между нами.

Когда он пристально посмотрел на Фиорда, тот слегка склонил голову, избегая взгляда.

Альтерис тихо пробормотал:

— Надо будет также послушать, что говорит мой сын.

Когда он обернулся, Рудия улыбнулась и скрестила ноги.

— Может, я возьму это на себя?

— Пожалуйста.

Альтерис встал и поцеловал её в щеку. Зрители, ранее озадаченные их публичной демонстрацией чувств, вновь начали восторженно аплодировать.

Рудия встала и произнесла:

— Похоже, игра немного задержалась. Как насчёт того, чтобы все выпили и отдохнули? Императорский двор угостит всех вином.

Слова вызвали бурные аплодисменты. В мгновение ока арена наполнилась шумом. Пользуясь суматохой, известие также достигло верхушки Рояна и Элдолида. Лирика краем глаза наблюдала за бесшумно движущимися людьми.

«Ко мне не обращались».

Её обязанностью было выполнить самую основную задачу для членов правящей семьи: не показывать смятение. Задача принцессы — успокоить людей и обеспечить благополучное завершение турнира по боевым искусствам.

Лирика обратилась к Атилю, который не мог усидеться на месте:

— Подожди всего час.

Лучше, чтобы участники исчезали не одновременно, а с небольшими интервалами. Атиль застонал от досады и кивнул. Бран Сол с лёгкой улыбкой ненавязчиво покинул своё место. Он будет глазами и ушами Атиля.

Безоружные соревнования были запланированы на три дня, учитывая физическую подготовку участников. Сегодня первый день, когда проходило наибольшее количество боёв. После выпитого вина игра возобновилась. В движениях рыцарей Элдолида и Рояна, похоже, отразилась тревога.

Спустя некоторое время Атиль ушёл, а в конце Лирика завершила соревнования, поддерживая участников с яркой улыбкой. Люди, предвкушая завтрашние соревнования, начали разбирать свои сожаления за стаканом в импровизированном рынке. Некоторые проницательные личности и журналисты шептались о том, что высокопоставленные лица покинули свои места.

Лирика и Рудия покинули зал, не дожидаясь слишком позднего времени. Лирика вздохнула. В карете Рудия сняла своё головное украшение и произнесла:

— Оно красивое и яркое, но очень тяжёлое. Тебе не неудобно, Лири? Я помогу снять его.

Рудия ловко сняла и головное украшение Лирики. Когда оно было на месте, этого не ощущалось, но после снятия стало удивительно легко.

«Только жемчуг и драгоценности весят немало».

Лирика осторожно положила головное украшение себе на колени и спросила:

— Что случилось?

— Кто знает. — Рудия задумалась на мгновение, а затем с улыбкой добавила: — Скоро узнаем.

Лирика кивнула.

❖ ❖❖

Вернувшись в Солнечный дворец и направившись в зал Белого Дракона, Лирика заметила знакомую маленькую тень. Её шаги немного замедлились, а затем снова ускорились, и маленькая тень сделала несколько шагов следом, прежде чем остановиться. Только тогда Лирика обернулась к своему спутнику.

— Лизи, иди сюда.

Маленькая сиамская кошка, которая до этого сидела, опустив голову, встала рядом с Лирикой и зашагала с ней.

Служанки с улыбкой произнесли:

— Похоже, она понимает слова принцессы.

— Милашка.

— Откуда она пришла?

— Знаете эту кошку?

— Да, это кошка маркграфа Игнарана.

Служанки в один голос протянули «а-а» и закивали. Брин улыбнулась, а Лаув не ослабил настороженности. Вернувшись в комнату Белого Дракона, переодевшись и смыв макияж, Лирика с облегчением уселась в гостиной.

«Как же я устала».

Брин, отстранив остальных служанок, спросила:

— Мне приготовить чай? Или предпочитаете горячий шоколад?

— Шоколад.

Брин вышла, и, как будто дожидаясь этого момента, сидящая у ног принцессы Лизерт вернулась в человеческий облик. Она скромно присела на колени.

Лаув сразу подошёл и сказал:

— Уходи.

Лизерт надулась на Лаува и немного отодвинулась.

Лирика, улыбнувшись, спросила:

— Давно не виделись. Что ты здесь делаешь? Тебя привёл Фио?

Лизерт ответила с тревожным выражением лица:

— Я-я, похоже, совершила ошибку.

— Ошибку?

Лирика, удивившись, выпрямилась.

— Моя задача заключалась в том, чтобы заманить зверя…

Она слегка нахмурилась. В этот момент Брин вошла с шоколадом. Казалось, она предвидела ситуацию — на подносе было две чашки. Фрейлина положила одну чашку перед Лирикой, а другую передала Лизерт. Лизерт осторожно приняла чашку. Сладкий аромат наполнил воздух, и тепло от чашки снизило её напряжение.

— Ты сказала, что твоя задача заключалась в том, чтобы заманить зверя? Из моря деревьев?

Лизерт внезапно подняла голову из-за вопроса принцессы. Их взгляды встретились. Бирюзовые глаза принцессы, как всегда, были спокойны. Это спокойствие совершенно отличалось от спокойствия Фиорда. Оно не было холодным и тяжёлым, а наоборот, было тёплым и уютным. Лизерт, глядя в эти глаза, слегка кивнула.

— Но?

На вопрос, заданный с любопытством, Лизерт продолжила свой рассказ. Хотя её речь была несколько бессвязной, Лирика сумела уловить суть. Лизерт использовала куклу, чтобы привлечь внимание чудовища. Она намеревалась заманить лишь одно большое чудовище. С помощью этой задумки планировалось рассеять войска Элдолида и Рояна. Однако это гигантское чудовище, похоже, принадлежало к стае, так как вскоре чудовищ стало несколько. Наблюдая через куклу, она заметила, что чудовища, вкусив крови, направились в сторону территории Иганарана. После этого куклу разорвали, и больше она ничего не смогла увидеть. Таков был её рассказ. После того как Лизерт изложила всё, она внезапно громко заплакала. Лирика распахнула глаза от удивления.

— Лизерт?

Когда Лирика положила чашку на стол и попыталась подойти к Лизерт, Лаув сделал шаг вперёд. Лирика слегка улыбнулась своему телохранителю и опустилась на одно колено перед Лизерт. Когда она протянула ей платок, Лизерт схватила её и, рыдая, произнесла:

— Я-я, снова, провалилась, хык, бесполезная-я-я, хык, хык…

Лизерт снова громко заплакала. Лирика нежно похлопала её по плечу и сказала:

— Всё хорошо, Лизерт. Всё хорошо.

Услышав мягкий голос, Лизерт поняла, зачем пришла к принцессе Лирике. Она хотела утешения. Другие могли бы сказать: «Конечно, это твоя вина», — но не принцесса. Она никогда не раскритикует её из-за глупых ошибок. Поэтому Лизерт специально пришла к принцессе. Ей нужна была всего лишь одна фраза: «Всё хорошо».

Спрятав лицо в платок и поплакав некоторое время, она почувствовала, как эмоции утихают. Опустив платок, Лизерт бросила взгляд на принцессу, и увидела её нежное выражение лица. Смутившись, она опустила взгляд и крепко сжала платок.

— Простите.

— М? За что? Теперь тебе лучше?

Лизерт слегка кивнула.

— Мне кажется, ты не совершила ошибку? Разве сама идея попытаться справиться с чудовищем человеческими силами не является проблемой?

В этом плане абсолютный контроль невозможен?

— К тому же стратегия рассеивания вражеских солдат с помощью чудовища оказалась весьма успешной, не так ли?

После слов принцессы взгляд Лизерт вновь обратился к ней. Лирика улыбнулась.

— В этом и заключается суть операции, так что, Лизерт, ты добилась успеха. Остальные переменные — это проблемы, о которых должен знать человек, предложивший операцию.

— Д-да?

— Именно.

Уверенность Лирики осветила выражение лица Лизерт.

— Тогда, но… Разве… — Лизерт очень тихо спросила: — А маркграф не передумает и не прогонит меня?

На это Лирика широко открыла глаза, а затем рассмеялась.

— Если это произойдёт, Лизи останется со мной.

Лизерт поразили эти слова, но она ничего не ответила. Она чуток поколебалась и быстро вернулась к своему кошачьему облику. Лирика погладила кошечку, и та довольно замурлыкала. Принцесса подняла Лизерт на руки и встала.

— Тогда, может, стоит проверить Фио?

Удивлённая Лизерт подняла голову.

Лирика наклонилась и шепнула:

— Я поддержу тебя.

От этого шёпота по телу побежали мурашки. Лизерт уставилась на Лирику. Для неё было в новинку, что кто-то встал на её сторону. Если задуматься, до того, как она стала кошкой, она никогда не была в чьих-либо объятиях. Холодные железные кровати и стулья занимали большую часть детских воспоминаний.

Лирика обернулась к Брин и сказала:

— Поскольку я принцесса, я воспользуюсь своей привилегией.

Брин поняла намёк и рассмеялась.

— Я позову маркграфа Игнарана.

Лирика села и неспешно пила шоколад, когда вскоре дверь в гостиную открылась.

«Вот так просто входить без приглашения…»

Лирика даже не встала с места и произнесла:

— Почему, когда я позвала Фиорда, пришёл Атиль?

— Мы пришли вместе. Кто вообще в такое время зовёт мужчину одного в комнату?

— Только восьмилетний ребёнок может подумать, что сейчас глубокая ночь. Более того, одного?.. Хочешь сказать, что Лаув и Брин теперь не считаются за людей?

Пока говорила, Лирика подняла Лизерт обеими руками. Она удивилась тому, насколько кошечка могла вытянуться, но, в любом случае, ей удалось её поднять. Лизерт в замешательстве широко раскрыла глаза.

Лирика продолжила:

— И ещё есть кошка, знаешь ли?

— А, чего. У тебя была кошка?

Атиль узнал Лизерт. Не её саму, а ошейник. Когда Лирика положила кошку, та нырнула в объятия, желая скрыться. А потом появился Фиорд. Его выражение лица выдавало усталость, но, встретившись взглядом с Лирикой, он мгновенно осветился улыбкой.

— Принцесса. И…

Увидев младшую сестру в неожиданном месте, Фиорд испытал замешательство. Ему было неясно, стоит ли ему завидовать её положению, уютно устроившейся на коленях Лирики и издающей мурлычущие звуки от прикосновений, или же…

— Эм, Фиорд.

— Да.

— Слышала, что Лизерт допустила ошибку.

Из-под рук вдруг выскочила кошка. Атиль приподнял бровь, а Фиорд также выглядел озадаченным.

Лирика продолжила мягким голосом:

— Так ты разозлён на Лизерт? Думаешь, она тебе не нужна? Тогда–

— Если собираешься избавляться от неё, отдай мне, — произнёс Атиль, подойдя и плюхнувшись рядом с Лирикой.

Он схватил Лизерт за загривок и поднял её. Застигнутая врасплох Лирика схватила Атиля за запястье.

— Атиль!

— У неё довольно удобная способность, не находишь? Не хочешь отдать мне? Я найму её и дам должность крысолова. Если она тебе не нужна, просто отдай мне.

Лирика поморщилась от резких слов. Он игнорировал мнение Лизерт, словно речь шла о какой-то вещи… Но, казалось, такие слова больше резонировали с Лизерт, и она пристально смотрела на Атиля.

Лирика смущённо произнесла:

– Сначала отпусти и поговорим! Держать за шиворот больно! И прежде, я была первой в очереди.

– Ты? Зачем тебе шпион?

– Шпион?

– Подождите, оба, остановитесь. Для начала, Лизерт не допустила ошибки. И она не вещь. Я не могу передать её.

Атиль отпустил Лизерт. Лизерт была чрезвычайно счастлива. Она радовалась тому, что оказалась в центре этого обсуждения. Кошка весело спрыгнула с колен Лирики, гордо подняла хвост и прошлась. Затем она уверенно запрыгнула на одноместный стул и устроилась на нём. Трое друзей посмотрели на Лизерт, а затем друг на друга. Лирика, чувствуя, что сейчас рассмеётся, тщательно прочистила горло и спросила:

— Так как же идут дела? Я слышала о чудовище от Лизерт.

Атиль пожал плечами и усмехнулся.

— Разве здесь не собрались сильнейшие люди на турнир по боевым искусствам? Завтра мы все выдвинемся.

Лирика моргнула.

— Все? В море деревьев?

— Да, солдаты Рояна и Элдолида были зверски убиты, и это произошло недалеко от Драконии. Почему они подошли так близко к владениям Игнарана — остаётся загадкой.

Фиорд улыбнулся.

— Действительно, потери значительные.

— Поскольку чудовище огромное, мы решили провести совместную операцию, — продолжил Атиль, на что Лирика усмехнулась.

— Ты пытаешься меня отговорить?

— Да, именно так.

Атиль взглянул на Лирику.

— Тебя не возьмут.

— Это, конечно, очевидно.

Не было никакой необходимости показывать, как Лирика использует магические способности. Для этого достаточно и рыцарей от Вульфов. Вскоре все поймут, что такое битва с империей Драконией.

— А ты, Атиль?

На вопрос, будет ли он использовать свои способности, Атиль слегка кивнул головой.

— В любом случае собираемся отпугнуть их, лучше полностью подавить. Нам также нужно выяснить, почему так много солдат были вблизи территорий Игнарана.

Фиорд элегантно продолжил:

— Тем не менее, для поимки чудовища будет разумнее всем сотрудничать. Лучше воздержаться от ненужных столкновений.

Лирика кивнула, слушая разговор между ними. Одним словом, Фиорд играет дружелюбную роль в отношении к Элдолиду и Рояну, тогда как Атиль берёт на себя более настойчивую позицию. Метод кнута и пряника. Таким образом, две страны, скорее всего, останутся в подчинённом положении, установив «дружественные отношения» с Империей.

— Поняла.

Атиль улыбнулся в ответ Лирике. Он собирался сказать что-то ещё, но к нему подошла Брин.

— Его Величество вызывает Ваше Высочество.

— Прямо сейчас? Мы только недавно закончили разговор?

— Да, и ещё.

Взгляд Брин обратился к Лизерт. Шерсть кошки встала дыбом.

— Ему также хотелось бы услышать прямое свидетельство очевидца.

Атиль тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Хорошо. — Он встал с места.

Брин быстро принесла корзину и поставила её перед Лизерт. Та, помедлив, вошла в корзину. Брин подняла корзину.

— Я с вами… — начал было говорить Фиорд.

— Маркграфа не приглашали.

Фиорд замер из-за слов Брин, а затем кивнул. Если бы дело касалось допроса, брату и сестре не позволили бы встретиться.

— Всё уже решено, беспокоиться не о чем. Я пойду. Ты тоже поторопись, — произнёс Атиль и, сделав жест, призывающий Фиорда быстрее покинуть гостиную, ушёл.

Лирика посмотрела на место, откуда удалились человек и кошка, а затем постучала по месту рядом. Фиорд, не имевший возможности сесть из-за Атиля, всё это время стоял. Осторожно он опустился на место рядом с Лирикой. Постепенно вес Фиорда становился ощутимее. Когда она обернулась, то увидела, что Фиорд наклонился в её сторону. Его голова слегка касалась её волос.

— Ты устал? — прошептала Лирика.

— Нет, — ответил он шёпотом. — Мне не хватает Лирики.

Фиорд пристально смотрел на Лирику. Его взгляд был полон ожидания, а в правом глазу, казалось, мерцали звёзды. Лирика встретила его взгляд, и её щеки раскраснелись.

«Эм, что я должна сказать, как быть…»

Фиорд смотрел на неё так, будто подталкивал к действиям, отчего ей стало очень неловко. Она изо всех сил старалась не избегать зрительного контакта.

— …

— …

После довольно затянувшейся игры в гляделки Фиорд наконец рассмеялся. Когда взгляд скрылся со слабой улыбкой, в голове Лирики пронеслось: «Нет», — и она крепко обняла его. Удивлённый Фиорд посмотрел на неё сверху вниз, когда Лирика пробормотала:

— Н-не сдавайся так легко.

— !!!

Фиорд на мгновение растерялся, а затем тоже крепко обнял Лирику. Сдаться? Конечно, он от многого в жизни отказался. Это было неизбежно для него, как для Барат, и, возможно, каждый другой на его месте поступил бы так же. Он научился не плакать, не смеяться, не выражать эмоций, когда осознал, что ни одно из его желаний не исполнилось, когда понял, что даже мольбы не принесут пользы на холодной металлической кровати.

Тем не менее. Фиорд сжал Лирику в своих объятиях. Разве он когда-либо отказывался от человека, которого держал в объятиях? Нет, никогда. Фиорд даже не задумывался о том, что выбор сдаться может зависеть от него. Он никогда не смог бы сдаться; он просто продолжал цепляться. Но Лирика, казалось, беспокоилась о нём, говоря не сдаваться. Она раскрыла объятия и сказала ему желанные слова. «Я даже не знаю, чего хочу», — думал он. Однако тепло её тела было реальным, а прикосновение — совершенным. Юноша вновь осознал, что она — именно то, чего он жаждал.

— Сдаться? — прошептал он, наклонившись к её уху. — Я ни за что не отпущу тебя.

В его объятиях Лирика немного шевельнулась и тихо произнесла:

— Мх, обними меня крепче, чтобы я не убежала.

Хотя голос был очень тихим, его невозможно было не услышать. Фиорд почувствовал, как у него перехватило дыхание. Казалось, будто кто-то схватил его за шею и сжимал. Сердце забилось громко и быстро. Лирика в его руках, вероятно, слышала всё, но не проявляла признаков волнения, лишь ещё глубже вжалась в эти объятия, уткнувшись головой ему в грудь. Кончики её ушей порозовели.

«Где она…»

Где она научилась так говорить? Неужели она решила убить его? А-а, правда.

«Я хочу проглотить её».

В такие моменты Фиорд по-настоящему осознавал, что его предком был гигантский плотоядный цветок. Широко открыв рот, цветок источал сладкий аромат и нектар, желая, чтобы жертва сама вошла в ловушку. Его рука скользнула между её волос, захватывая гладкую шею. Лирика слышала стук своего сердца, который перекрывался биением сердца Фиорда. Дыхание перехватило. Большая рука Фиорда провела по её шее, и от этого у неё встали на дыбы все волоски. Его губы коснулись ушной раковины.

— Лирика, — прошептал он низким, пылким голосом, как будто вдыхал слова прямо во внутрь уха.

Она вздрогнула и сжалась, но его рука, скользившая по затылку, удержала её за подбородок. Сила захвата не была чрезмерной, однако девочка не могла пошевелиться. Поймав Лирику на том, что она пыталась развернуться и убежать, не встретившись с ним взглядом, Фиорд легонько куснул зубами мочку уха. Руки Лирики непроизвольно сжались. Она не знала, отталкивать его или нет. Он замер на мгновение, словно ожидая её реакции, а затем, когда горячие губы и дыхание соприкоснулись, прошептал:

— Моя любовь.

— Хи-ы-а-ак!

В конце концов, Лирика не выдержала и дала волю голосу. В ту же секунду повисла тишина. Лирика быстро закрыла рот двумя руками. Даже ей самой показался странным издавшийся звук. В итоге, когда Фиорд слабо усмехнулся, Лирика залилась краской. Она оттолкнула его обеими руками и произнесла:

— Т-ты всё творил странности!

Фиорд расхохотался и, приподняв её подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Я засмеялся, потому что это было мило.

— …

Когда она лишь сверлила его взглядом, Фиорд поцеловал её в щёку и губы.

— Правда. Самая милая на свете, моя малиновка, моя Лирика.

От шёпота, звучащего как песня, сердце принцессы моментально растаяло. Она фыркнула и коснулась ушей, как будто поправляя волосы. Уши всё ещё щекотало. Лирика и сама не понимала, почему. Но так или иначе, щекотало по-настоящему.

Фиорд отпустил её. Просто глядя на Лирику, зарумянившуюся и поправляющую волосы, он испытывал радость. Медленно, медленно. Постепенно, чуть-чуть, и в конечном итоге, когда полностью привыкнет… Лирика похлопала себя по щеке и взглянула на Фиорда. Выражение его лица, должно быть, было странным, поэтому она наклонила голову и спросила:

— О чём думаешь?

— Я думаю о том, что хотел бы окрасить Лирику в свой цвет.

Ответ вышел сам по себе. Фиорд понаблюдал за реакцией принцессы-малиновки на его слова, а она только улыбнулась.

— А, вот что. Интересно, какой цвет получится.

Фиорд моргнул. Это был неожиданный ответ. Да, у неё тоже есть свой цвет, и если он смешается с его, получится совершенно иной оттенок. Если наложить пальцы, соединить губы, смешать дыхания и переплести души, то цвет станет совершенно другим, а окрашивание лишь экстатическое явление. Как небо, окрашенное в розоватые тона, или как сверкающая серебром полная луна в ночи. В одно мгновение возникают и исчезают оттенки, способные изменить мир. Фиорд тихо выдохнул. Он откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

— Я с нетерпением этого жду.

Лирика на мгновение потерялась в его взгляде и быстро ударила себя по щекам.

— Лири?

— Нет, мне нужно собраться с мыслями. Как сказал ранее Атиль. То, что солдаты Элдолида и Рояна вошли в море деревьев, вовсе не проблема, верно?

Ведь море деревьев пока не имеет четко очерченных границ.

— Но почему это стало проблемой?

— М-м, потому что я сам это спровоцировал?

— …Что? — Лирика широко раскрыла рот.

Фиорд спокойно продолжил:

— Сначала я проявил дружественное отношение к Элдолиду и Рояну. Затем они, по возможности, разместили военные силы на территории Игнарана. Конечно, сохранив это в тайне от Его Величества.

Лирика вновь удивлённо раскрыла рот. Теперь его жизнь при дворе… В общем, ясно. Она не настолько глупа, чтобы не понимать, что означает размещение иностранных войск на границе. Однако Фиорд не глупец. Как и Атиль.

— Зачем ты это сделал?

— Мне просто интересно, как далеко готовы зайти Элдолид и Роян. Если бы они послали войска, я попытался бы заманить их в море деревьев, чтобы всё запутать, как сейчас. А после того, как это стало бы достоянием общественности, Империя Дракония получила бы преимущество в переговорах.

Лирика нахмурилась.

— Фио, но тогда в опасности окажешься ты? Маркграф объединился с другой страной и попытался ввести войска. — Одно только это вызывает холодок по спине.

Фиорд слегка покачал головой.

— Нет, они не станут нападать на меня. Потому что, по возможности, им хотелось бы сохранить со мной дружеские отношения. И подумай вот о чём. — Он улыбнулся и поднял палец. — Последовав за чудовищем, мы случайно оказались рядом с Драконией. — Затем он поднял ещё один палец. — Мы собирались объединиться с маркграфом вашей страны и отправить войска через границу. — Грозя пальцем, он спросил: — Какой вариант предпочтительней?

— Второй вариант подразумевает полное столкновение.

— Верно.

Поэтому выбор неизбежно остаётся за первым вариантом.

— Если только они не хотят сражаться с Империей Дракония. А они, определённо, не захотят.

— Думаешь?

— Да, именно поэтому мы создали совместную команды для охоты на монстров в море деревьев. Чтобы они ощутили колоссальную разницу в силе.

— Но всё же.

Разве всё разрешится так просто?

— Если они действительно решат напасть, что тогда? В таком случае ты станешь предателем?

Он прямой потомок герцогства Барат, его род не так давно подвергли расправе за измену, и если что-то подобное произойдёт снова, во второй раз ему не удастся избежать последствий.

— У меня нет выбора, кроме как пойти на риск.

Лирика сдержала вздох после ответа Фиорда. Возможно, чтобы что-то получить, необходимо рисковать.

— Будь осторожен.

Лирика говорила с тревогой в голосе, на что Фиорд улыбнулся.

— Да, не волнуйся.

❖ ❖ ❖

На следующий день впервые собранная «объединённая группа по борьбе с чудовищами» была полна разнообразных позиций, что выглядело несколько запутанно, тем не менее, она была сформирована и начала свою работу.

Тиаре надела на шею золотую монету, которую получила от Лирики, и заявила:

— Я принесу голову чудовища.

— Нет, не стоит. Он довольно большой…

Место для обсуждения было явно неоднозначным.

Зелёные глаза Тиаре блеснули, и редкое, невнятное замечание вырвалось из её уст:

— Конечно, я не уверена, как на это отреагируют начальник и его заместители.

Глава объединённой группы — Атиль, а ему в равной мере подчинялись заместители, по одному от каждой страны. Мион, принц Элдолида, и Дориан, наследный принц Рояна, заняли должности заместителей. Каждый из них рассуждал о том, как охотиться на чудовищ, и старался выставить своих рыцарей вперёд.

Тиаре холодно произнесла:

— Не знаю, видели ли они когда-нибудь чудовищ в реальности.

— Ха-ха, — Лирика слабо рассмеялась.

Тиаре, глядя на неё, улыбнулась.

— Но мы тоже монстры, и мы постоянно сражаемся.

Не только Барат, Вульф, Сандар и Баргалли, но и высокопоставленные дворяне Империи Дракония — все они монстры. Монстры скалятся и ведут войны между собой.

— Я никогда не думала о тебе или ком-либо другом как о монстре, — сказала Лирика, толкнув Тиаре в плечо. — И разве монстры не всегда проигрывают людям? Я считаю, что сильнее всегда оказывается именно человек.

Тиаре, Тан и Лаув — все они из внушительного рода, обладающего значительной силой. Они могут легко подавлять других, оставаясь при этом человечными.

Слова Лирики заставили щёки Тиаре слегка покраснеть. Лаув, стоявший сзади, тоже опустил взгляд, почувствовав смущение.

— Это данность, — произнесла Тиаре.

— Ничто не должно восприниматься как данность. Я думаю, что вы замечательные, и я благодарна вам, — ответила Лирика.

В этом мире нет ничего, что можно было бы принимать как должное. Каждая жертва, каждый компромисс и каждое усилие основываются на любви или долге, и Лирика хотела выразить свою благодарность.

— В таком случае благодарность принцессы тоже не должно восприниматься как данность. — Слова Тиаре вызвали улыбку у Лирики.

— Мх, но, Тиаре, ты мне нравишься.

После этих слов Тиаре крепко обняла Лирику и проговорила:

— Вы мне тоже очень нравитесь.

После она отстранила Лирику и достала из кармана носовой платок.

— Этот платок я поставлю на самое высокое место!

— М?

— В знак моей любви к принцессе!

— Я-я буду ждать.

— Ждите с нетерпением!

Тиаре крепко завязала носовой платок на рукояти своего меча и, не попрощавшись, побежала прочь. Возможно, это свойственно роду Вульфов — настолько увлекаться, что не замечать окружающих. Атиль тоже проводил её взглядом. На его лице после того, как он стал руководителем, читалось огромное напряжение. Если бы Мион и Дориан, которые болтали без умолку, были дворянами империи, то уже получили бы по лицу.

«Нет, если бы они были дворянами империи, то уже вовремя замолчали бы».

Но они не дворяне, а королевские особы. Для них нет необходимости держать рот на замке. Лирика была счастлива, что не оказалась в их числе, и проводила Атиля.

— Возвращайся целым и невредимым.

— Надеюсь, я смогу избавиться от этих мерзавцев и закопать их глубоко в землю, — тихо произнёс Атиль.

Лирика с королевским спокойствием моргнула и тоже тихо ответила:

— Не оставляй улик и свидетелей.

Как тебе такое? Звучит убедительно, не правда ли? Лирика приняла важный вид. Атиль с лёгкой усмешкой поцеловал её в щеку и вскоре вскочил на лошадь. Вслед за ним, главный советник объединённой группы, Фиорд, подошёл к Лирике и поприветствовал. Лирика ответила ему взглядом. Вскоре после этого группа быстро покинула дворец, и граждане собрались, чтобы наблюдать за процессией. В газетах уже опубликовали профили рыцарей из разных стран, и каждый выбирал, за кого он собирается болеть. В то же время они выражали сожаление о том, что «волшебная девочка» не сопровождала их.

— Но, в любом случае, принцесса должна оставаться в столице.

— Верно, так будет надёжнее.

Такие разговоры также имели место быть. В конце концов, враг — магический зверь, поэтому у всех сердца быстро объединились. Все махали руками, провожая рыцарей.

❖ ❖ ❖

Тем временем, рыцари Рояна, Элдолида и Иллайна, начавшие борьбу с чудовищами в море деревьев, испытывали схожие чувства.

«…Человек ли передо мной…»

Тиаре, стоя над телом чудовища, смотрела на них с ухмылкой. В их глазах читалась смесь ужаса и страха. Вульфы уже давно привыкли к чему-то подобному, что нельзя сказать о других.

«Лаув всегда получал такие взгляды?»

Такие взгляды получают те, кто не вписывается в общество? Эта мысль вызывала горечь.

— Эй, не перебарщивай, — проворчал Джаз.

С его меча стекала кровь. Если бы не магический круг, созданный Лирикой для защиты лезвия, меч уже давно бы сломался или износился. Настолько прочной была чешуя чудовища. Тиаре, спрыгнув с чудовища, произнесла:

— Если действовать осторожно, может, и не убьёшься.

— Да, но порвать горло голыми руками…

— Я сделала это с лёгкостью, благодаря твоему глубокому надрезу.

— Верно.

На неясный комплимент Джаз ответил уклончиво. Он огляделся вокруг.

«Серьёзно».

Положение иностранных рыцарей было ужасным. Мало того, что они были ранены, так ещё и смотрели на них с явно недоброжелательным взглядом. На тех, кто только что спас им жизнь. Будто глядели на чудовищ. Джаз почесал подбородок.

«Эти ребята не знают, что такое умеренность».

Он перевёл взгляд на небо. Поскольку сигнальная ракета была запущена, в ближайшее время прибудет подкрепление.

«Когда вернусь, нужно будет поговорить с Атилем».

Группа, организованная для поимки в море деревьев, была подготовлена маркграфом Игнараном. Несмотря на нехватку времени, всё необходимое уже было готово. Это свидетельствовало о мощи владений Игнарана.

Прибыв на место, иностранцы проигнорировали предложение главного советника отправить разведку и, стремясь заручиться успехом, все, включая рыцарские ордена, поспешили развернуть силы каждой страны. Это оказалось серьёзной ошибкой. Зверь был не прост.

Они столкнулись с гигантским монстром, напоминающим медведя, ростом около трёх метров. От шеи до живота он был покрыт прочным панцирем, похожим на броню, так что копья обычных солдат даже не могли его пробить. Даже рыцарям было трудно нанести удар по его шкуре, не говоря уже о том, чтобы попасть в шею, которая была слишком высоко расположена. И таких существ было не одно, а целых пять или шесть, и они бродили вместе.

Неудивительно, что рыцарские отряды, оказавшиеся с ними лицом к лицу, обеспечили себе минимальные шансы. Элдолид и Роян также отправили подкрепление, однако на пути столкнулись с медведем и понесли потери. После этого начались споры.

— Нужно заманить их по одному.

— Как мы это сделаем?

— Сначала выкопаем яму и заманим их туда.

— А если они подойдут, пока мы будем копать? Похоже, они уже начали привыкать к людям.

— Почему бы просто не приказать солдатам вырыть яму? Вы предлагаете столкнуть рыцарей с монстрами лицом к лицу?

— Зачем тогда нам рыцари?

— Элдолид не может отправить рыцарей на такую бесполезную смерть!

— Значит, солдатами жертвовать можно, а рыцарями — нельзя?

— За их жертвы потребуют компенсации.

Слушая эти споры, Атиль безразлично поднял руку, чтобы остановить конфликт.

— Тогда давайте отправим наших рыцарей.

Эти слова заставили всех замолчать. Если кто-то готов был первым принести себя в жертву… Более того, именно команда Драконии единственная, чей полный состав благополучно вернулся после первого столкновения с монстрами.

Решили, что рыцарский орден Драконии возглавит атаку, а другие страны поддержат их с тыла. Таким образом, обсуждение подошло к завершению. И хотя хорошо, что сражение началось…

«Даже мне надоело на это смотреть».

Тиаре Вульф бежала сломя голову, словно встретила свой идеальный мир. У Каона Баргали, прибывшего с несколькими патрульными в качестве подкрепления, было спокойное выражение лица.

— Она ещё молода, — проговорил он.

Его стрелы всегда находили цель. Было удивительно, как он умудрялся попадать в глаза быстро движущемуся медведю.

Джаз, сочтя его собеседником, решил осторожно задать вопрос:

— Не знаю, можно ли так провоцировать противника.

Каон обернулся к Джазу.

— Если поддадитесь чувству поражения, это будет конец. Мы тоже не стали сильнее благодаря посредственным тренировкам. И, сэр Джаз. — Баргали с таинственной понимающей улыбкой спросил: — Вы не можете придумать, как победить сэра Тиаре?

— А–

Вовсе нет.

Джаз покачал головой.

— Мы на одной стороне, у нас честное соперничество. А, проехали. Атиль об этом позаботится.

Джаз снова покачал головой. Ему не нравились такие сложные проблемы. Разборки в трущобах подходили ему в самый раз. Достаточно было сжать кулаки или взять в руки нож и навести порядок. Сложная политика и игры разума его не интересовали.

«Разве вместо меня не должен был прийти Джон Вейл?»

Джаз подумал об этом и поднял руку, чтобы организовать положение солдат.

❖ ❖ ❖

Лирика закрыла письмо, полученное от посланника.

— Они хорошо сражаются. Говорят, чудовища почти все уничтожены.

Брин, слушавшая её рядом, улыбнулась.

— Хорошие известия.

— Мх, похоже, теперь они собираются серьёзно распределять награды. И планируют выяснить, почему солдаты Элдолида и Рояна оказались в тех местах.

— Его Высочество Атиль будет разбираться с этим?

— Нет, Его Величество сказал, что поедет лично?

— Вот как.

Брин легонько приложила палец к щеке, вспомнив своего отца, который служил у императора. Длинная процессия точно сократится, чтобы придать движению мобильность, так что будет та ещё морока.

— Командиру рыцарей и камергеру придётся нелегко.

Когда Брин заговорила так, словно это было чьё-то чужое дело, Лирика рассмеялась. В этот момент в комнату тихо вошла одна из служанок. Брин подошла к ней, коротко переговорила и, нахмурившись, повернулась к Лирике.

— Принцесса.

— Да?

— Из Инро поступил запрос на аудиенцию.

На мгновение Лирика невольно взглянула на Брин. Как идеальная горничная, Брин не проявила ни малейшего волнения и оставалась спокойной.

— Отказать?

Брин выразилась лаконично вместо слов: «Нет необходимости иметь с этим дело, так что не лучше ли просто отправить его обратно?» Лирика на мгновение задумалась, а затем покачала головой.

— Пусть войдут.

— Как прикажете.

Брин подала знак служанке, после чего поправила одежду и причёску Лирики. Когда они вышли в приёмную, Лаув встал рядом: ближе, чем обычно.

Белоснежные волосы. Уникальные глаза, отражающие всё. Странное чувство дежавю охватило Лирику. Этому юноше около двенадцати лет?

— Я имею честь встретиться с дочерью самого благородного из тех, кто делит небо. Я скромный слуга, Дорияран Инро. — Мальчик принял позу раба, встав на колени и коснувшись лбом пола.

Лирика подняла руку и сказала:

— Садись поудобнее, Дорияран.

Мальчик очень осторожно переместился и сел напротив Лирики.

— Благодарю за разрешение на аудиенцию.

— У меня с Инро много связей.

— Все члены рода Инро выражают благодарность за щедрость принцессы.

Его ответ звучал как заученный. Поскольку Лирика не собиралась оказывать на него давление, она обернулась к Брин и сказала:

— У нас гость, не принесёшь ли нам чаю?

— Да, госпожа.

Брин намеренно обратилась к ней «госпожа». Мальчишка также назвал Лирику по титулу, поэтому она хотела выразить, что относится к ней с особым уважением. Такое поведение Брин вызвало у Лирики непроизвольную улыбку, и она посмотрела на Дориярана.

— Итак, с чем ты пришёл?

Дорияран выпрямил спину.

— В нашем роду есть артефакт под названием «поток звёзд». Это книга пророчеств, предсказывающая будущее.

Лирика моргнула. Пророчество?

— Конечно, многие части предсказания были искажены, но весь клан объединил свои силы, чтобы исправить то, что было нарушено. Однако вскоре артефакт остановился.

Лирика наклонила голову. Неужели речь идёт о просьбе починить артефакт?

Дорияран продолжил:

— Артефакт остановился, потому что исчерпал свою полезность. Проклятие рода Инро снято, так что остановка артефакта — это нормально. Но перед этим, в последнем пророчестве… — Он замялся и взглянул на Лирику. — Что-то плохое происходит вокруг принцессы, м-м!..

— Лаув! — позвала по имени своего сопровождающего испугавшаяся Лирика.

Лаув схватил Дориярана за горло одной рукой. Казалось, что он вот-вот сломает шею мальчика, и Лирика в страхе вскочила с места.

— Лаув, что ты делаешь?!

— Он может наслать на вас проклятие.

Глаза Лаува налились красным. Дорияран побледнел как полотно и всеми силами пытался избавиться от захвата, но его рука лишь безрезультатно царапала собственную шею.

— Лаув, отпусти его.

— Но, госпожа.

— Отпусти.

По приказу Лирики он подавил стон и отпустил руку. Дорияран, обхватив шею, несколько раз откашлялся. Его маленькое тело дрожало от страха. Лирика нахмурилась.

— Проклятие? Что ты имеешь в виду?

— Я слышал, что пророчество предопределяет будущее, если его послушать, поэтому…

Встревоженный Дорияран закричал:

— Нет! Кха, нет, этот артефакт не такой, он не для этого.

В этот момент Брин вернулась с чаем. Действия по наливу чая в чашку происходили естественно. Когда она налила чай в третью чашку, которую принесла про запас, Лирика пододвинула эту чашку в сторону Лаува.

— Выпей сначала.

— …

Лаув молча и медленно поднял свою чашку. Дорияран тоже выпил чай. Успокоив горло чаем, он сказал:

— Мои прогнозы не являются фиксированными. Пророчество сбывается лишь в той мере, в какой его можно избежать.

Лирика наклонила голову и произнесла:

— То есть ты говоришь, что есть пророчество о том, что вокруг меня произойдёт что-то плохое?

— Да, если быть точным, там говорится, что речь идёт не о принцессе, а о волшебной девочке.

— Разве это не одно и то же?

— Да, но если субъект отличается, то и результат может быть другим…

— Хорошо, поняла.

Дорияран удивился простодушному ответу Лирики. Лирика слегка улыбнулась и сказала:

— Я не настолько глупа, чтобы игнорировать слова Инро. Твой род мудр.

«Просто эмоционально он всё еще недостаточно зрел», — эти слова она оставила при себе. Не стоит без причины упрекать ребёнка.

— Благодарю, принцесса.

После этого Лирика расспросила его о жизни клана и даже отправила Дориярана обратно с подарком. Когда осталась только её свита, она сложила руки на груди и улыбнулась.

— Не слишком ли двусмысленно говорить волшебная девочка?

С другой стороны, игнорировать слова Инро тоже нельзя.

— Может, магия исчезнет или что-то в этом роде? Это было бы неудобно.

Лаув прорычал:

— Я повышу уровень готовности.

— Мх, охрану я доверю тебе.

Всё равно на данный момент у Лирики не было сил беспокоиться об этом. Поскольку сейчас шла кровавая дипломатическая битва. Сражение в море деревьев шло полным ходом, и оставшиеся участники сражались в основном языком. Императрица как-то с усмешкой произнесла: «Если мечом за одну ночь можно убить сто человек, то языком можно убить и десять тысяч». Ситуация в море деревьев становилась всё более напряженной, гонцов без продыху гоняли, а оставшиеся в императорском дворце сражались за информацию. Конечно, социальные круги, изначально использующие язык как оружие, стали более устрашающими.

Лирика думала, что, если так продолжится, она быстро привыкнет к стилям общения Элдолида и Рояна. Человек способен на многое, когда оказывается в безвыходной ситуации. Конечно, жители Элдолида и Рояна тоже с каждым днём всё лучше говорили на языке Драконии. Сегодня у неё снова была чайная встреча с принцессой из Рояна. С собой следовало привести благородных дам, поэтому правильнее пойти с компаньонкой, но единственная компаньонка Лирики, Тиаре, в данный момент находилась в море деревьев.

«Теперь я понимаю, почему мне говорили, что нужно больше приближённых лиц».

Тем не менее, здесь имелось и своё преимущество — это была её собственная территория. Все, от кухонной прислуги до старшей горничной, на стороне принцессы. Лирика встала и произнесла:

— Давайте подготовимся ко встрече с принцессой.

❖ ❖ ❖

Принцесса Рояна, Шарлотта, сжала кулаки, получив письмо. Империя Дракония продолжала удивлять, и эта череда удивлений была не самым приятным ощущением для представителей королевской крови. Как можно радоваться тому, чего не знаешь? Она протянула письмо своей служанке и посмотрела на себя в зеркало. Это была новая одежда, сшитая по последним модным тенденциям Империи Дракония. Времени не хватило, чтобы сделать её такой же роскошной, как у императрицы Рудии, но, тем не менее, получилось освежающе.

«Даже это…»

Хотя она понимала, что в итоге всё окажется под влиянием империи, крайне сложно не поддаться влиянию. Молодая дама баронесса Палати, её компаньонка и горничная, тихонько заговорила сбоку:

— Принцесса, пора отправляться.

— Хорошо. Ты захватила чайные листья?

— Да, конечно.

Одним из экспортных товаров королевства Роян были чайные листья. Из множества сортов в этот раз она выбрала особенно редкие. Сегодня они были приглашены в приёмную к принцессе. Упускать такую возможность нельзя. Необходимо установить связи. К тому же, как же они её называли?

«Волшебная девочка».

Королевство Роян с интересом наблюдало за тем, как Империя Дракония активно публикует газеты. Шпионы скупали старые выпуски, невзирая на сроки их давности. Правда ли всё, что было написано в этих газетах, оставалось под вопросом. Шарлотта невольно усмехнулась. Появление другой сущности, превосходящей их, было совсем не приятным сюрпризом, хоть это и не имело отношения к вопросу принятия этого факта.

— Пойдём.

Шарлотта поднялась с места.

❖ ❖ ❖

Лирика размякла от усталости. Хотя она и не была непослушной, обувь была сброшена с ног. Лаув быстро отвёл взгляд от болтающихся ног госпожи. Носки из окрашенного шелка были привилегией аристократов. Чёрные шёлковые носки сами по себе указывали на то, что Лирика принадлежит к царственному роду. Брин без лишних вопросов подняла обувь. Лирика почувствовала вину.

— Прости, Брин.

— Ничего страшного. Вы много трудились.

— От утренней до вечерней аудиенции нет конца. Это как у матери?

— Её Величество Императрица занята еще больше.

— Ы-а-а.

Лирика закрыла лицо обеими руками. Ей хотелось сжечь все книги, в которых изображалась жизнь аристократов как беззаботная и праздная.

— Вам, наверное, тоже нелегко?

— Да.

Брин улыбнулась и успокоила Лирику.

— Но как только работа в море деревьев будет завершена, дальше станет легче.

— Надеюсь, так и будет?

— Да. — И затем фрейлина быстро спросила: — Может, принести чай, который подарила принцесса Шарлотта?

— Ах, точно. Мне интересно попробовать его.

Лирика кивнула. Днём она получила в подарок от принцессы Шарлотты чай, который был заполнен округлыми предметами ярко-жёлтого цвета в стеклянной банке. Ей рассказали, что это чай под названием «Слёзы Луны», специально изготовленный в Рояне. Он состоял из особых листьев и мёда, и его нужно настаивать в холодной воде не менее восьми часов. Это был очень популярный и редкий чай. Удивительно было то, что сам процесс его приготовления отличался от обычного.

Спустя некоторое время Брин вернулась с банкой. Лирика изумленно ахнула. Округлые предметы превратились в распустившиеся цветы, а чайная вода приобрела глубокий золотистый цвет.

— Как красиво!

— Действительно. Мне интересна техника приготовления таких чайных листьев.

Брин произнесла это и, чтобы проверить, не отравлен ли чай, сначала налила немного в чашку и попробовала. Убедившись, что с ним всё в порядке, она перелила чай в стеклянный чайник. Чайная вода не была просто водянистой; она имела слегка вязкую консистенцию. Лирика смотрела на чашку с золотистым содержимым. В ней будто взошла полная луна. Сладкий и мягкий аромат распространился вокруг. Брин ещё раз внимательно прислушалась к своему состоянию. Никаких отклонений. Лирика осторожно сделала глоток.

— !!!

Её глаза широко распахнулись.

— Брин, Лаув, садитесь!

Вам обоим непременно нужно попробовать.

— И не забудьте отправить маме.

Брин улыбнулась словам Лирики и села. Лаув немного колебался, но в итоге сел. Лирика сама наполнила им стаканы. Это была честь, доступная только ближайшим соратникам, и оба с благодарностью подняли свои стаканы.

— Вкусно, не правда ли? Превосходно. Аромат насыщенный, сладкий, с лёгкой горечью, а ещё хорошо сбалансированный. И при этом он мягко скользит по горлу.

«Удивительное мастерство», — Лирика подумала так, опустошая чашку. Брин и Лаув также согласились с этой оценкой.

— Это то, что мы обязательно хотели бы импортировать из Королевства Роян.

— Да, но судя по поведению принцессы Шарлотты, этот чай может быть не настолько распространён, чтобы покупать и продавать за деньги.

— Верно, — кивнула Брин.

После того как они допили чай, Лирика слегка зевнула. Брин встала с места.

— Я подготовлю постель.

— Уже?

— У вас в глазах полно сонливости. Если вы хотите встать рано завтра утром, вам лучше лечь сейчас.

— Мх, Брин, и…

— Я не забуду отправить чайные листья к императрице.

— Спасибо.

Лирика ответила и начала клевать носом. Брин бережно разбудила её, умыла и уложила в тёплую постель.

— Спокойной ночи, Брин.

Брин улыбнулась, услышав сонливое бормотание.

— Спокойной ночи, госпожа.

А на следующее утро Лирика не проснулась.

— Это не яд.

Диагноз Альтериса был прост.

— Так что же это? — спросила Рудия.

Она стиснула зубы. Её взгляд направился к ближайшим соратникам Лирики. Сдерживать свою ярость по отношению к ним она могла только потому, что её дочь высоко ценила их.

Альтерис снова попробовал чай, оставшийся в чашке, и произнёс:

— Всё же оно.

— Но вы же сказали, что это не яд? Я тоже это выпил.

— Я и Лаув тоже пили. Мы выпили почти столько же, сколько и принцесса, — быстро подхватила Брин.

Альтерис горько усмехнулся.

— Да, для обычного человека это не яд. Но для Лирики — это совсем другое. Как можно пить подобное в качестве чая.

Альтерис опустошил чашку и провёл языком по губам.

— А, всё ясно. Это зелье, преобразующее магическую энергию в сон. — Он обратился к Рудии: — Были ли похожие артефакты?

Рудия вспомнила о «Коллекции Убийства Дракона». Там определённо была чашка. Пить из неё означало превращать силу в сон…

В панике она выхватила чашку и закричала:

— Что будет, если ты это выпьешь?!

Альтерис поднял обе руки.

— Со мной всё в порядке. Магическая сила дракона и волшебника различна. Это зелье действует только на волшебников.

Рудия побледнела.

— Но тогда Лирика, возможно, навсегда…

Если она не сможет проснуться, чем это будет отличаться от смерти?

Альтерис, взяв жену за руку, сказал:

— Всё будет хорошо, я найду способ.

Рудия посмотрела на него и кивнула. Если Альтерис говорит, что это возможно, значит, так оно и есть. Она сжала губы и произнесла:

— Может ли быть такое, что в Рояне знали об этом факте и поэтому Лирике подарили эти чайные листья?

— Это возможно. Слухи о том, что Лирика — волшебная девочка, широко распространены в империи. Проверить эту информацию легко.

— Тогда мы не можем позволить, чтобы слухи о том, что Лирика не приходит в сознание, распространились.

— Верно.

Альтерис взглянул на Брин и спросил:

— Кто знает об этом?

— Только те, кто находится в этой комнате.

Альтерис оглядел комнату. Брин и Лаув — рядом с Лирикой были только два её ближайших соратника. Он сам и Рудия. Альтерис кивнул в ответ на мудрое суждение Брин. Не лучше ли избежать бессмысленного насилия?

— Значит, нам нужно создать поддельную Лирики, — пробормотал Альтерис, глядя на Брин. — Кошка ещё здесь?

Брин слегка опустила глаза.

— Да, она здесь.

— Хорошо.

Рудия нахмурилась. Она также знала, о ком идёт речь.

— Неужели ты собираешься заменить Лирику этой кошкой?

— Нет, это было бы неуместно. Кошка заменит служанку.

Брин невольно подняла голову.

— Внезапное исчезновение ближайшей служанки — вот что подозрительно. Брин Сол, ты будешь заменой принцессы.

А заменой Брин станет Лизерт. На эти слова Брин снова опустила голову.

— Да, Ваше Величество.

❖ ❖ ❖

Фиорд устал. Пусть и устал, но…

«Всё кончено».

Охота на чудовищ наконец подошла к концу. Теперь он мог вернуться в столицу. Хотя бы ненадолго, даже этого было бы достаточно.

«Лири».

Он скучал. Если бы они хотя бы встретились взглядом, этого было бы достаточно. Нет, вероятно, этого было бы недостаточно. Странно, но всякий раз при мысли о Лирике он испытывал голод.

Покинув временный лагерь, Фиорд вернулся в земли Игнарана и, прежде всего, принял душ. Он помылся, аккуратно подстриг кончики волос и выбрал одежду без складок.

«Ночь отдыха не повредит».

Юноша привычно положил руку на правое веко. Глаз казался горячим. Возможно, его бурлящая сила сегодня проявилась более интенсивно, чем обычно.

«Потому что я расслабился?»

Задумавшись, он принял нехарактерно расслабленную позу на диване, когда раздался стук в дверь. Фиорд провёл рукой по лицу, чтобы скрыть усталость, и сам открыл дверь. На пороге стоял Пай Сандар.

— …

— В такое время… — начал он, отодвинувшись в сторону, чтобы Пай мог войти.

— Извините, но нам нужно быстро поговорить.

Тон его речи был тревожным. Сандар всегда отличался холодным и мягким выражением лица, однако сегодня он выглядел иначе. На его лице читалось явное раздражение. Это не было связано с самим Фиордом, а скорее с появлением какого-то беспокойства.

— Я слышал, что от королевства Элдолид в лице маркграфа Игнарана просят о военной поддержке, — произнёс Пай.

Фиорд на мгновение вздрогнул. Пай, медленно разглядывая его, продолжил:

— Что вы собираетесь делать?

— Неужели заявление исходило от худшего идиота среди всех идиотов в Элдолиде?

— Если быть точным, это было сказано принцем Мионом. Он пришёл к Его Высочеству Атилю сразу после завершения охоты.

Фиорд с трудом подавил вырывающийся вздох. Он задал вопрос:

— И что же принц намерен предпринять?

— Кто знает, — ответил Пай, на его лице появилась загадочная улыбка, холодная и безжалостная, словно у змеи. — Как вы думаете, что произойдёт? Я пришёл сообщить вам об этом. Завтра, с восходом солнца, начнётся совет.

Фиорд, как и Пай, хотел бы цинично усмехнуться, но сдержался. Вместо этого он мягко и тепло улыбнулся:

— Я понял. Спасибо, что сообщили мне.

Пай ушёл, и Фиорд закрыл дверь. «Вот оно как», — подумал он, начиная хмуриться. Ему было неясно, как и почему Элдолид решился на такой шаг, но это худшее возможное решение. «Просить о военной поддержке — если просьба исходила от меня, значит, я главный виновник», — конечно, Фиорд будет отрицать это. Однако одного лишь отрицания недостаточно, чтобы полностью избежать обвинений, особенно учитывая его слабую позицию.

Разве Атиль или Альтерис станут вставать на его защиту? Они бы, вероятно, воспользовались моментом, чтобы раз и навсегда расправиться с останками Барат. А затем, жадно стремясь к власти, поглотили бы процветающую территорию Игнаран. Кроме того, они бы оказали военное давление на Элдолид за попытку пересечь границу в союзе с ним.

«Прекрасно, — уголки его губ приподнялись, как на картинке. — Но как же это разрушить?»

Тук-тук.

В этот момент кто-то снова постучал. Открыв дверь, Фиорд увидел Тиаре. Прежде чем он успел отойти в сторону, она уже втиснулась внутрь.

— В чём дело? — спросил Фиорд, закрывая дверь.

Если рассматривать вопрос о социальном статусе, Тиаре не имела права так с ним обращаться, но она же Тиаре Вульф? Единственная компаньонка Лирики. Фиорд воспринял её грубость как должное.

Тиаре обернулась и произнесла:

— Говорят, у тебя возникли серьёзные проблемы?

Он нахмурился.

— От кого вы узнали?

Неужели слухи уже разлетелись?

Тиаре указала на уши.

— Я подслушала.

Она произнесла это с уверенностью.

В то время как он искал, что ответить, Тиаре вновь заговорила первой:

— Могу я чем-нибудь помочь?

Эти слова удивили его. Он широко раскрыл глаза от неожиданности. Тиаре, похоже, позабавило его шокированное выражение лица. В улыбке её клыки сверкнули.

— Лирика поручила мне: «Если возникнут проблемы, помоги Фио». Я на стороне Лирики. Конечно, я должна помочь.

Фиорд почувствовал, как у него перехватило дыхание, и на мгновение опустил взгляд. Никто прежде не предлагал помощь в такой ситуации. Нет, принцесса всегда протягивала руку помощи. Но как бы сказать, он не ожидал, что так сложится даже в этой ситуации. Почему-то ему стало радостно. Когда он вновь поднял взгляд, Тиаре уже сидела на диване и поглощала закуски.

«Если можно управлять Тиаре Вульф с помощью сладостей, это неплохо».

Вряд ли кто-то ставил под сомнение тот факт, что она станет следующим величайшим рыцарем Империи Дракония после Тана Вульфа.

— В таком случае, я приму вашу помощь.

Зелёные глаза обратились к нему. Фиорд улыбнулся.

— До какой степени вы можете мне помочь?

❖ ❖ ❖

На следующий день герцог Игнаран прибыл на встречу. Он ожидал своей очереди, когда ему приказали войти в зал, в центре которого стоял Альтерис. На мгновение Фиорд вздрогнул, затем наклонился в знак приветствия.

— Рад видеть высокопреосвященного императора.

— Хватит приветствий, — отмахнулся Альтерис.

Фиорд не ожидал, что сам император появится на встрече, но теперь оставалось лишь следовать играм разума. Он выпрямился и огляделся. Принц Мион стоял с напряжённым выражением лица, а Дориан выглядел не менее взволнованным. Атиль и его окружение сохраняли свои привычные лица.

— Маркграф Игнаран, согласно словам принца Мион, вы запросили военные силы для отправки в ваши земли. Это правда?

Фиорд не спеша наклонил голову и спросил:

— Что вы имеете в виду под «запросом военных сил»?

— Принц Мион, — произнёс Альтерис.

Мион, прочистив горло, ответил:

— Поскольку маркграф Игнаран сказал, что испытывает трудности в военном отношении из-за ущерба, вызванным море деревьев, в дружеском порыве я предложил послать ему войска. Я не мог предположить, что маркграф действовал без вашего разрешения, Ваше Величество… В результате наш орден также понёс значительные потери.

«Ага».

Выходит, они решили преподнести это так?

— Маркграф Игнаран, вам есть что сказать?

Фиорд мягко улыбнулся, не выказывая ни капли смущения отчаявшегося человека, в ответ на вопрос Альтериса.

— Мне кажется, принц Мион оговорился. Безусловно, принц предложил отправить войска для помощи в море деревьев, но это касалось лишь обеспечения охраны торгового каравана.

— Охраны торгового каравана?

— Да, Ваше Величество, вам известно, что путь, соединяющий границы двух стран, по-прежнему опасен из-за моря деревьев. Принц выразил беспокойство о безопасности каравана, поэтому я сказал, что в таком случае было бы неплохо увеличить количество охраны. — Фиорд бесстыдно смотрел на Альтериса. — Ваше Величество, я полагал, что имею право на такую степень автономии как маркграф. Но как можно искажать мои слова подобным образом? — Его улыбке стала ещё шире. — Или вы намеревались разместить солдат на территории Игнаран под предлогом охраны каравана? А теперь, когда ваша истинная сущность раскрыта, вы утверждаете, что я запросил войска? Где же ваши доказательства?

— У меня нет доказательств, поскольку это было устное обещание. Однако мои слуги подтвердят, что Игнаран клеветал на Империю Драконию.

— Понимаю. В таком случае, Ваше Величество, я представлю доказательства.

Услышав слова Фиорда, выражение лица Альтериса внезапно стало совершенно радостным.

— Доказательства?

— Да, разрешите ли позвать сэра Тиаре Вульфа?

Тан Вульф, стоявший за Альтерисом, невольно перевёл взгляд на дверь.

— Разрешаю.

Как только слова Альтериса прозвучали, дверь открылась, и вошла Тиаре. Она слегка положила руку на грудь и, склонившись, выполнила формальный поклон.

— У вас есть доказательства?

— Да, Ваше Величество. — Выпрямившись, Тиаре Вульф продолжила: — В результате внимательного осмотра тех, кто подвергся атаке чудовищ, было обнаружено, что среди них находились вооружённые люди в одежде каравана. Также были найдены повозки и грузы каравана в рассыпанном виде, а при осмотре тел убитых солдат было установлено, что они определённо носили камуфляжную одежду под видом караванщиков.

Вполне очевидно. Конечно, никому и в голову не пришло бы переправляться через море деревьев с нагло вооружённой армией, поэтому они должны были быть в какой-то степени замаскированы.

— Баргали, — Альтерис обратился к стоящему посередине Каону Баргали. — Это правда?

— Это правда, Ваше Величество.

Альтерис кивнул. Принц Мион попытался протестовать, но Фиорд вдруг сунул руку в карман.

— И есть документ с печатью принца Миона.

— Ч-что?! Подделка! Это сфабриковано, что за чушь!

— Сфабриковано? Не знаю, о чём вы подумали. Это документ, который позволяет увеличить количество охранников в зависимости от каравана во время его путешествия.

Фиорд передал документ одному из слуг. Альтерис принял документ, прочитал его и передал Атилю. Он посмотрел на принца Миона.

— Установить, подделка ли это, можно, сравнив с кольцом на этом пальце.

Полупринудительное сравнение показало, что печать подлинная. Она была идентична вплоть до мельчайших царапин.

Альтерис усмехнулся.

— Что ж.

Мион стиснул зубы.

— Полагаю, нам придётся поговорить ещё раз.

❖ ❖ ❖

Тан Вульф не знал, хвалить ли Тиаре Вульф или нет.

— Что-о…

Он погладил подбородок.

— Хорошо, что тебя не поймали.

Тиаре, стоящая рядом, наклонила голову в недоумении.

— О чём вы говорите?

Она говорила отстранённо. Мягкая форма речи использовалась исключительно в общении с принцессой.

— Да не важно.

Если говорить о Тиаре Вульф и Фиорде Игнаране, то они могли бы просто снять перстень с печатью с пальца спящего принца. Вытащили бы и всё.

«Если бы готовилась измена, я бы не узнал».

В таком случае, Фиорд Игнаран оказался бы в более невыгодном положении.

«Тогда и Элдолиду пришлось бы подготовиться».

Проблема заключалась в том, что они намеревались полностью свалить вину на маркграфа Игнарана.

Тиаре наклонила голову.

— Интересно, о чём они говорят внутри.

Вопрос о том, чтобы уладить детали разговора с представителями другой страны, решили отложить. Альтерис сначала вызвал только Атиля и Фиорда.

Два Вульфа, стоящие у двери, обменялись взглядами.

— Кто знает.

— Верно.

Если даже глава клана не в курсе, то, вероятно, эта информация не для неё. На самом деле, Тиаре не слишком беспокоилась о том, о чём идёт речь. Единственное, что её волновало — не касается ли это принцессы.

Как и предполагала Тиаре, внутри шла речь о Лирике. Альтерис закончил объяснение о состоянии Лирики. Атиль стиснул зубы.

— Разве нам не следует допросить Роян? Например, о противоядии…

— Если они скажут, что не знают, так всё и закончится.

Фиорд побелел и застыл. У него и без того лицо как у статуи, а теперь, когда всякая эмоция полностью исчезла, он выглядел вовсе не как человек. Ирония заключалась в том, что это заставило прекрасную скульптуру выделиться нереалистичным образом.

Атиль медленно произнёс:

— То есть ты говоришь, что она будет спать до тех пор, пока вся магическая сила не исчезнет?

— Верно.

— Тогда… — Атиль, собираясь что-то сказать, стиснул зубы. Он сделал глубокий вдох, чтобы запереть все свои эмоции глубоко в сердце. — Когда, по твоему мнению, магия Лирики исчезнет? Кажется, её сила необычна.

— Скорее всего, она продолжит спать даже после смерти.

В конце концов, все подавленные эмоции вырвались наружу.

— Но, отец, у тебя наверняка есть причина, по которой ты так спокоен, ведь так?

Альтерис отвёл взгляд к Фиорду.

— Я подумываю о том, чтобы временно извлечь всю магию.

— Это возможно? — спросил Фиорд, будто придя в себя.

Альтерис указал на его правый глаз.

— У тебя есть инструмент, который делает нечто подобное, не так ли?

Инструмент, который извлекает пламя из его силы. Фиорд мгновенно озарился. Он, не задумываясь, попытался пальцем проткнуть правый глаз, но Атиль успел схватить его за запястье и остановить.

— Что ты делаешь?

Фиорд нахмурился, глядя на Атиля, а затем смутился и с пониманием произнёс:

— Верно. Если извлечь пальцем, глаз может повредиться или поцарапаться. Если заточить край серебряной ложки, это будет гораздо эффективнее.

Фиорд продемонстрировал, как собирается вычерпать глаз ложкой.

Атиль сыт по горло. Неужели у этого человека не всё в порядке с головой?

— Нет, ты не станешь делать что-то подобное. Если ты сделаешь это, кто потом ответит перед Лирикой и выслушает её упреки?

Фиорд наклонил голову и усмехнулся.

— Но если она не проснётся, никаких упреков не будет.

Альтерис вздохнул.

— Конечно, я бы не стал использовать такой метод. В конце концов, сила исходит от тебя, поэтому я не знаю, как активировать инструмент, если отделить от тебя

Фиорд выпрямился после этих слов. Атиль убрал руку. Наблюдая за спокойствием Фиорда, он задался вопросом, о чём тот на самом деле думает в глубине души. Несомненно, Атиль тоже любит Лирику и дорожит ею. Хотя он и не говорит это открыто. Лирика не могла этого не заметить. И, конечно, ради Лирики он, без сомнения, готов был бы вырвать глаз у него. И отдал бы ещё и свой.

«Но…»

Тем не менее, мысль о том, чтобы «выколоть свой глаз», вряд ли могла возникнуть у него. Саморазрушительный и уничижительный подход не приходит в голову в первую очередь. Но этот парень…

«Он точно нормальный?»

Когда Фиорд находился рядом с Лирикой, он казался совершенно нормальным, поэтому Атиль часто забывал, что Фиорд — «шедевр Барат». Если бы Лирика исчезла, казалось, что и Фиорд тоже исчез бы.

Атиль нахмурился и уставился на него, их взгляды встретились. Золотистые глаза с чуть более красными зрачками. Игнаран. Пламя, которое сожгло целый город. Если всё сжечь, то пламя угаснет, верно?

У человека есть способность к восстановлению. Но даже у этой способности есть свои пределы. Существует точка, за пределами которой человек не может вернуться к своему первоначальному состоянию. В таком случае Фиорд Игнаран определённо преодолел эту точку.

— …

Атиль на мгновение подумал: «Наверное, стоило убрать его». Он вспомнил свою младшую сестру. Яркий и жизнерадостный смех, обнимающие руки. И всегда прямой, мягкий, но непоколебимый взгляд. В мгновение ока пришедший в себя Атиль решил, что необходимо высказать свои мысли.

— Это, конечно, совершенно не относится к текущей ситуации.

— Да, Ваше Высочество.

— Я никогда не собирался соглашаться со словами Элдолида, чтобы поглотить Игнаран.

Фиорд совершенно не ожидал подобного от Атиля, поэтому он удивился.

— А как иначе. Эй, сам подумай. Что тогда Лирика скажет обо мне?

Слова Атиля вызвали у Фиорда горькую улыбку.

— Верно.

— Так ведь?

Атиль вздохнул и взъерошил свои волосы, затем взглянул на Альтериса. Как только разговор двух юношей — которые, хотя и были уже не детьми, для Альтериса всё ещё оставались таковыми — подошёл к концу, Альтерис произнёс:

— Для начала вернёмся.

❖ ❖ ❖

Во дворце кипела работа, но известие о море деревьев пока не поступило. Альтерис и его спутники, не желая рисковать, незаметно вернулись во дворец.

Атиль, увидев неподвижную Лирику, посмотрел на стоящую рядом Брин.

— Ха.

Он истерически рассмеялся. Лирика слегка улыбалась. Как только Атиль увидел эту улыбку, он понял.

— Сол?

— Да, Ваше Величество.

Она слегка согнула колени и выпрямила их. Наблюдая за этим, Атиль заново осознал, что суть заключается не в внешнем облике, а в душе. Хоть они и похожи, на самом деле совершенно разные.

Лирика спала в спальне. Атиль почувствовал облегчение. Она выглядела умиротворённой во сне. Ни боли, ни страданий. Фиорд не мог отвести взгляд от спящей Лирики.

Стоявшая рядом Рудия обратилась к Альтерису:

— Все приготовления завершены.

— Хорошо.

Альтерис, заметив усталость на лице жены, нежно поцеловал её в щёку. Словно успокаивая, он прошептал: «Всё будет хорошо». Бледная Рудия кивнула. Альтерис поднял Лирику с кровати и сделал знак Фиорду.

— Иди за мной.

— Отец.

— Тому, кто обладает силой, лучше держаться подальше. Но с Фиордом никак иначе. Я тоже в какой-то момент отступлю.

Атиль сжал губы, но согласился. Фиорд и Альтерис направились в личный сад императорской семьи. Тишина окутывала безлюдный лес, а в мраморной беседке висели различные растения и магические кристаллы. На полу был изображён сложный магический круг. Альтерис уложил Лирику на магический круг и предупредил Фиорда:

— Если что-то пойдёт не так, ты можешь никогда не проснуться.

— Всё в порядке.

Если Лирика не проснётся, он тоже не против остаться в бессознательном состоянии. В мире без неё ему не нужно никаких сожалений… Фиорд на мгновение замер в молчании, затем поднял голову.

— Если я не вернусь, вы сможете позаботиться об одной кошке?

Альтерис усмехнулся.

— Назначу её королевским крысоловом.

Вокруг не было никого, кто мог бы помешать магической силе.

Альтерис передал ему «Семь колоколов» и спросил:

— Ты знаешь, как это сделать?

— Да.

— Хорошо, тогда.

Альтерис отступил назад. Он сам был существом с чуждой магической силой. Ни в коем случае нельзя допустить ошибки. Когда он ушёл, в лесу остались только двое. Фиорд лёг рядом с Лирикой и взял её за руку, тёплую и мягкую. Эти руки ни разу не применяли насилие.

Послышался шелест ветвей леса на ветру. Травы, свисающие с беседки, колыхались и источали горьковато-сладкий аромат. Магические кристаллы тускло светились и вибрировали. Фиорд медленно оглядел Лирику, словно запечатлевая её в своих глазах, поднял скрещённые руки, поцеловал тыльную сторону её ладони и прошептал:

— Семь колоколов, звоните.

Как только артефакт активировался, магический круг засветился. В то же время магические кристаллы начали излучать свет. Висячие растения мгновенно распустились, выпуская новые побеги и цветы. Обычно семь колоколов возникали вокруг призывателя, но на этот раз они со звоном расположились в воздухе, вращаясь вокруг магического круга.

— Цель — магия Лирики.

Золотая стрелка появилась в воздухе. Вращающаяся стрелка устремилась к его правому глазу и в одно мгновение пронзила его. Не от боли, а от света зрение затуманилось. Он закрыл глаза и снова открыл их.

— Ах.

Короткий вздох сорвался с его губ, когда ощущение, что он держал чьи-то руки, исчезло. Юноша растерянно огляделся вокруг. Он стоял посреди пустыни. Фиорд огляделся, чтобы увидеть где-нибудь золотую стрелу, но стрела не обнаружилась.

«Провалился?»

Фиорд заколебался, а затем пошёл в одном направлении. Казалось, лучше двигаться, чем оставаться на месте. Сколько он уже шёл? Из-за проваливающегося песка ему с трудом давался каждый шаг. Однако для пустыни день был совсем не жарким.

«Пустыня не настоящая?»

Пока Фиорд размышлял, он заметил что-то вдалеке. Мерцание зелёного цвета. На этом маленьком зелёном пятнышке виднелась небольшая фигура. Хотя она была далеко и очень маленькой, Фиорд мгновенно узнал её.

— Лирика!

Он в панике бросился бегом по пустыне. Немного погодя юноша добрался до места, где только вокруг Лирики росла трава. Маленькая фигура, повёрнутая к нему спиной, была несомненно Лирикой. И место, где она сидела…

«Гроб?»

Фиорд обратился к ней:

— Лирика.

Девочка выпрямилась и обернулась. Ей около семи или восьми лет? Она выглядела примерно так же, как в их первую встречу. У неё длинные каштановые волосы и красивые бирюзовые глаза. Но выражение лица отсутствовало. Те яркие и разнообразные эмоции Лирики теперь полностью исчезли. Фиорд медленно опустился на одно колено перед ней и взглянул на неё.

— Что ты здесь делаешь?

— Охраняю.

Лирика указала на каменный гроб под собой.

— Что внутри?

— Мёртвая я.

Эти слова звучали жутко, но Фиорд не был потрясён.

— Понятно. — Он кивнул. — Тебе нужно продолжать охранять?

— Хочешь увидеть? — произнесла девочка, спускаясь с гроба.

Фиорд заметил, что она босиком, и, глядя на неё, медленно произнёс:

— Если Лирика хочет показать мне это, то я готов. Но, поскольку ты босиком, могу я тебя поднять?

Лирика пристально посмотрела на него. Фиорд, тем не менее, улыбался. Колеблясь, она осторожно протянула к нему свои тонкие руки. Он тоже двигался медленно. Словно протягивал руку к кролику, который может убежать от одного шороха. Но не слишком медленно. Фиорд поднял Лирику на руки и встал. Улыбка появилась сама собой. Она была лёгкой и тёплой.

— Почему ты улыбаешься?

— Потому что Лирика очень милая.

— Я милая?

— Да, ты самая милая на свете.

Лирика посмотрела на него с таким выражением лица, словно услышала что-то странное. Затем она снова перевела взгляд на гроб.

— Мне открыть его?

Лирика покачала головой в ответ на вопрос Фиорда.

— Нет, не хочу. Ты сказал, что я милая, но если откроешь, то может оказаться, что я не милая.

— Лирика всегда милая.

— Даже если я труп с прогнившим высунутым языком и повешенная на верёвке?

— Да.

Сказанное с улыбкой изменило выражение лица ребёнка, сидящего у него на руках. Фиорд моргнул. Он понимал, что его чувства странные, но то, о чём они говорили, было действительно необычным.

— Ты странный человек.

На это Фиорд тихо вздохнул и прошептал: «Только для Лирики». Лирика положила голову ему на плечо. Как ребёнок, она имела высокую температуру, и его руки быстро согрелись. Глаза у неё были закрыты, возможно, потому, что она хотела спать. Фиорд мог стоять здесь и утешать Лирику сколько угодно. Однако она заговорила с закрытыми глазами:

— Я знала, что мне придётся умереть.

— …

Фиорд прислушался.

— У меня нет выбора, кроме как умереть. Иначе все будут несчастливы. Нельзя ничего вернуть назад.

Лирика тихо вздохнула. Этот вздох не был похож на детский.

— Желать всем счастья — это природа волшебника, но добрые люди склонны выбирать неверный путь, потерпела ли я крах?

— Люди по своей природе склонны к неудачам.

Лирика открыла глаза. Их взгляды встретились.

— Думаешь?

Фиорд кивнул.

— Да.

Лирика улыбнулась.

— Ты действительно странный человек.

— Как я и говорил, только для Лирики.

Она улыбнулась по-взрослому, но из-за этой улыбка сердце Фиорда болезненно сжалось. Лбом он прижался к круглому лбу ребёнка.

— Лири, Лирика, — с волнением в голосе произносил её имя юноша.

Лирика слабо улыбнулась. Её маленькие руки обхватили его щёки. Бирюзовые глаза вглядывались в его золотисто-красные. Прозвучал вопрос.

— Я тебе нравлюсь?

— Я люблю тебя.

На этот быстрый ответ щёки Лирики зарделись. Она засмеялась.

— Я продолжала пытаться, но ничего не получалось, так что в какой-то момент я, возможно, сдалась… — шёпотом говорила девочка. А при следующих словах наклонила голову. — Муж говорил, что жалеет меня, но, в конце концов, он тоже использовал меня.

Фиорд широко раскрыл глаза.

— …У тебя есть муж? — Его голос дрожал.

Лирика кивнула.

— Да, раньше был.

Фиорд быстро собрал свои смятенные чувства.

— Понятно. Был, нет, это не главное. — Он спросил: — Ты не хочешь вернуться со мной?

— С тобой?

— Да, как мисс Лирика, которая моя Лирика, но ещё не моя.

Глаза Лирики расширились. Бирюзовые глаза, словно сверкающие стеклянные бусины, пристально смотрели на него.

— Понятно. — прошептала она, словно вздыхая. — Понятно. — Девочка улыбнулась, как будто осознав что-то важное. — Скажи, твоя Лирика счастлива? Мне немного страшно. Я попробую, но если ничего не получится, что мне тогда делать? Не думаю, что смогу выдержать второй раз. Могу разбиться на куски.

— Счастлива.

Она сделала вид, что сурово отреагировала на ответ Фиорда.

— Ты можешь так уверенно говорить?

— Я смотрю только на Лирику, поэтому, даже если есть кто-то ещё, я могу это определить, просто взглянув на неё. Думаю, что Лирика по обыденному счастлива.

Девочка облегчённо улыбнулась.

— Поняла. Это прекрасно.

Она толкнула его обеими руками, посылая взгляд, который просил спуститься. Фиорд осторожно опустил Лирику на землю.

— Я волновалась. Хотя здесь уже пройдена временная линия, для меня сохранились следы магии Лирики. Это к счастью.

— Магия.

— Мх. Я являюсь ею и одновременно её магией.

Ответив, она протянула руку. Тяжелая крышка гроба медленно сдвинулась в сторону. Изнутри не показалось тело, а вырвался свет. Нет, возможно, это была вода цвета индиго. Она засверкала, кристаллизуясь, и приняла знакомую форму маятника. Милая тиара в виде полумесяца и сердца. Фиорд узнал её. Она положила этот кристалл себе на ладонь и посмотрела на него. Длинные коричневые ресницы выделялись.

— Магия — это наследие, у неё постепенно приобретается индивидуальность. Так она передаётся потомкам. Эрхи исполнил своё желание и исчез. — Лирика говорила, улыбаясь. — Я — её магия, сама она, забытое прошлое и спящее настоящее.

Она направила по воздуху магический кристалл, который Фиорд поймал.

Лирика невозмутимо сказала:

— Если ты и я заведём детей, магия больше не будет передаваться по моей крови.

— !

— Почему ты покраснел?

— Нет, я просто смущён…

Когда такие слова вышли из уст Лирики, Фиорд почувствовал как пристыдился. Он посмотрел на неё.

— Что теперь будет с Лирикой?

Лирика широко улыбнулась. Её улыбка была освежающей.

— Теперь, когда я успокоилась, я исчезну. Время будет течь в настоящем, а следы прошлого исчезнут в пустыне.

Пробормотав это, Лирика посмотрела на него и прошептала:

— Теперь ты знаешь эту мою сторону. Будешь ли ты меня любить?

— Конечно. Лири, я люблю тебя.

Лирика от души рассмеялась над словами Фиорда. И тут подул ветер. Это было странное зрелище — пустыня исчезала с того края. Казалось, кто-то сдувал всё песчаной бурей. Всё занесло песком, а глазу стало жарче. Зрачок невыносимо горел. Физиологические слёзы лились из правого глаза, но он заставил себя открыть глаза. Зрение то и дело искажалось, а затем возвращалось обратно. Фиорд вернулся в то же место — в беседку в личном саду.

— Ых.

С покалыванием из глаза вылетели искры, подобные светящимся звёздным осколкам, и превратились в магический кристалл в форме маятника. И тогда жар в глазах утих. Вздохнув, он повернул взгляд вбок и увидел Лирику, которая всё ещё спала. Приподняв верхнюю часть тела, юноша схватил парящий в воздухе кристалл. Оглядевшись, он заметил, что магические кристаллы вокруг разбиты и валяются на земле. Растения каким-то образом исчезли, не оставив и следа. Упавшие на землю «семь колоколов», к счастью, выглядели целыми. Небо слегка порозовело. Сейчас утро? Или сумерки?

— Лири? Лирика, моя принцесса-малиновка. Просыпайся, — осторожно позвал он Лирику.

Когда она не отреагировала на тихий зов, Фиорд схватил её за плечо.

— Лирика?

— М-м…

Фиорд вздохнул с облегчением, когда из её уст вырвался тихий стон. Лирика медленно открыла глаза. Сонливый взгляд медленно фокусировался.

— Фио?..

— Да.

Лирика обняла его за шею. Она беззащитно улыбнулась.

— Это сон?

— …Нет.

Фиорд едва успел ответить. Лирика несколько раз моргнула и вновь улыбнулась.

— Но почему ты здесь с утра?.. Ух…

— Кажется, сейчас не утро. Интересно, сколько времени прошло, — пробормотал он, но упустить такую возможность не собирался.

Фиорд обнял её и наклонился ближе. Губы легонько соприкоснулись.

— И всё же, доброе утро.

Вскоре после того, как они покинули частный сад, их встретил Альтерис. Он подошёл, крепко схватил дочь за лицо и внимательно осмотрел её.

— Я-я в порядке.

— Мне придётся поверить, если ты так говоришь.

Лирика сделала вид, что обиделась, а Альтерис, сказав «хорошо», отпустил её.

— Я переживал.

— Теперь всё в порядке.

Альтерис перевёл взгляд на Фиорда.

— Хорошая работа.

Фиорд слегка опустил глаза и ответил:

— Нет, я просто сделал то, что должен был.

— Думаю, тебе стоит вернуться.

После явного намёка на его обязанности Фиорд коротко попрощался и ушёл. Ему предстояло решить многие вопросы. Лирика проводила Фиорда взглядом и обратилась к Альтерису:

— Фио рассказал, что я уснула из-за чая?

— Да.

— Разве это возможно?

— Да, такие растения есть. Но я не знал, что они произрастают на этом континенте.

Альтерис спросил Лирику:

— Есть ли какие-либо проблемы со здоровьем?

— Нет.

— А как магия?

Она достала из своего кармана кулон.

— Магическая сила сейчас разделена вот так.

— Пока эффект чая не пройдёт, лучше не использовать магию.

— Да, — согласилась она, кивнув.

Ей также не хотелось засыпать при использовании магии.

— Тогда, — проговорил Альтерис, взяв дочь за руку, и переместился.

Когда они вернулись во дворец, первой их встретила Рудия.

— Лирика!

Мать подбежала к ней, крепко обняла, несколько раз погладила по щеке и внимательно осмотрела лицо.

— Ты в порядке? М? У тебя ничего не болит?

— Да, я в порядке.

— Мне придётся поверить, если ты так говоришь.

«Отец сказал то же самое», — подумала Лирика, чувствуя себя снова ребёнком. Она наслаждалась материнским прикосновением.

— Ты уверена, что всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Но всё же давай вызовем врача.

Немного погодя короткий и утомительный осмотр закончился. За исключением того, что Лирика была очень голодна из-за длительного сна, её состояние оценивалось как хорошее. В кухне раздались указания быстро приготовить жидкий суп. Атиль потянул Лирику за щёку, пока та ждала еды.

— Ты знаешь, как я волновался?

— Я тоже ничего не могла поделать.

— Ха, правда.

Атиль тихо вздохнул. Лирика посмотрела на него и спросила:

— Раз ты здесь, значит ли это, дела в море деревьев улажены?

— Да. Ты спала целую неделю.

— Неделю?

— Ага.

— Вот почему я так сильно проголодалась.

— Рад слышать, что ты голодна.

Потому что наличие аппетита говорит о здоровье. Через некоторое время Брин принесла очень жидкий суп. Лирика медленно начала есть. Как только суп попал ей в рот, её охватило сильное чувство голода. Почему этот жидкий суп такой вкусный?

— Ешь медленно. Поосторожнее с желудком.

Лирика проявила терпение и снова замедлилась.

— Так что же произошло? — спросила она.

— Ты о чём?

— Море деревьев. Когда Фиорд в последний раз объяснял, он говорил, что его втянут в это дело.

— А.

Атиль прищурился и начал объяснять ситуацию. Лирика слегка приоткрыла рот.

— Значит, это было опасно?! Если бы что-то пошло не так, его могли бы обвинить в измене?

— Именно так.

— Боже мой… Но всё же разрешилось?

— Да. Подозрения сняты, но поскольку слухи распространились, поддерживать близкие отношения с той стороной и добывать информацию теперь невозможно.

— Понятно.

Это значит, что опасная работа двойного агента канула в лету. Лирика почувствовала облегчение и опустошила тарелку с супом.

«Мало…»

Но если она сейчас полноценно наестся, это может вызвать недомогание. Брин, похоже, заметила это и спросила:

— Хотите ещё одну тарелку?

— Мх.

Ещё одна порция жидкого супа не повредит. Брин принесла новую тарелку. Во время поедания второй порции супа Атиль проговорил:

— Не думал, что Тиаре Вульф поможет Фиорду.

Он пристально глядел на свою сестру, а та слегка улыбнулась.

— Они мои друзья.

Отвечая не прямо, а намекая, она показала своё мастерство.

Атиль с лёгкой усмешкой произнёс:

— Да-да, друг моего друга мой друг. Как здорово получается.

— Конечно, конечно, — ответила Лирика, быстрее опустошая вторую тарелку.

Ей стало значительно легче. По мере того, как желудок успокаивался, настроение также улучшалось. Лирика задумалась: «Действительно, быть сытым — это важно», и спросила Атиля:

— А гости из других стран всё ещё здесь?

— Они, наверное, уже собираются возвращаться. Им невыгодно продолжать турнир, их рыцари понесли слишком большие потери.

— Ах, жаль. Тиаре сказала, что она обязательно победит.

— Безусловно, победитель известен, хотя нет, Джаз в игре.

— Моя Тиаре победит.

— Будет ли так?

Смотрящие друг на друга брат и сестра засмеялись. Каждый из них неизбежно считал своего компаньона лучшим.

Лирика прочистила горло и сказала:

— В любом случае, дел осталось немного. После проводов я непременно отдохну.

— Согласен. Полностью.

Хотя для членов императорской семьи выходных не существует, им всё равно необходим отдых. Крайне необходим. Вдвоём они пришли к глубокому согласию.

❖ ❖ ❖

Все мероприятия завершились. Было заключено дружественное соглашение с Рояном и Элдолидом на выгодных условиях для Империи Дракония.

— Не стоит слишком давить.

Альтерис согласился со словами Рудии. Небольшое преимущество — этого вполне достаточно с дипломатической точки зрения. Не следует зря усугублять ситуацию и провоцировать войну. Завоевательные войны повлекут за собой потерю бесчисленного количества жизней и ресурсов, а принудительное завоевание может привести к постоянным конфликтам в будущем, из-за которых могут возникнуть дополнительные затраты.

— Важно дружелюбно одержать верх и культурно усмирить, — с улыбкой добавила Рудия.

Теперь, когда что-то станет популярным в Империи Дракония, Элдолид и Роян, несомненно, попытаются повторить это. Конечно, то же самое относится и к Илайну за пустыней. Страны, такие как далёкий Когу, уже были дружескими. Легко и удобно поддерживать дружеские отношения с дальними странами. Экзотические предметы из Когу также пленили сердца знати из Драконии. Две страны обменялись обещаниями об активном сотрудничестве и разошлись.

Лирика впервые за долгое время вошла в свой личный сад. Настало время занятий с Альтерисом. Как давно не проходили уроки? Она чувствовала и напряжение, и радость, опираясь локтями на каменный стол и покачивая ногами, как маленький ребёнок. Небо затянуло облаками, а влажность была высокой — предвещался дождь. От каменного стола исходил запах мха. Пропитанные влагой лес и почва источали аромат. Даже прохладный и сырой воздух вместе с серым небом приносили приятные ощущения.

Кто-то поцеловал её в голову со спины.

— Привет, Лири.

Лирика обернулась и посмотрела на отца, который стал гораздо открыт к физическому контакту.

— Здравствуйте.

Поскольку отец без колебаний проявлял нежность к матери, это вошло у него в привычку, когда он появлялся перед ней и целовал её. Альтерис положил на каменный стол книгу, написанную на древнем языке, и Лирика без труда прочитала название на обложке: «Дневник».

— Дневник?

— Он найден в Королевстве Роян.

— !!!

Лирика удивилась, узнав, что дневник, написанный на древнем языке, был обнаружен в Рояне. Она посмотрела на книгу, затем на отца, попеременно переводя взгляд. Лирика сняла кожаную обложку, обрамлявшую книгу. Поскольку книга старая, с ней нужно обращаться очень осторожно. Из-за плавного почерка потребовалось немного времени для разбора, но, будучи обученной магии, она могла медленно, но верно продвигаться по тексту.

#

[Вскоре после прибытия на континент мы столкнулись с местными жителями. Они говорят, что пришли найти место, где упала звезда.]

#

— !!! — Удивлённая Лирика подняла голову.

Альтерис произнёс:

— Я говорил, что помимо нас, должны быть и другие, кто сбежал?

Лирика с волнением продолжила читать дальше. Немногим удалось спастись с Острова Волшебников. Если Такар вывел большую группу людей на корабле, то они использовали маленькую лодку. Количество людей, включая владельца дневника, составляло около трёх-четырёх человек. Упоминание о том, что в место падения звезды нельзя войти, привело к осознанию, что помимо них есть другие волшебники.

Лирика пробежалась глазами по тексту. Если резюмировать содержание до середины, то оно звучит следующим образом: на побег ушло слишком много магической силы, после чего они не смогли использовать магию. В любом случае, чтобы покинуть тот остров, им неизбежно пришлось отказаться от магии. Однако владельца дневника беспокоило, не нападёт ли другой волшебник на невинных местных жителей, не знающих о ситуации. В связи с этим они решили передать растения, которые принесли с собой на случай наихудшего сценария.

— Значит, это то, что я выпила.

— Да, они знали, что им придётся отказаться от магии, но на всякий случай оставили это растение. Одно из лучших средств для победы над волшебниками.

— Но называть падение волшебника на континент падением звезды — это довольно романтично.

— А, чтобы выбраться с Острова Волшебников, нужно подняться выше атмосферы и затем спуститься…

— Атмосферы?

Лирика выразила своё замешательство, и Альтерис улыбнулся.

— Этот мир довольно ограничен. По мере подъёма слои воздуха… Нет, не так. В общем, так могло показаться.

Лирика наклонила голову и закрыла книгу.

— У меня есть ещё один вопрос.

— Говори.

— На днях мне приснился сон.

Альтерис кивнул. Лирика посмотрела на отца. Прозрачные голубые глаза, как стеклянные бусины, со всей серьёзностью смотрели на неё. Взгляд, который воспринимал Лирику как равного соперника, заставил её невольно выпрямиться.

— В этом сне была я. То есть как бы я. Но не совсем я. Хотя всё равно я.

Несмотря на запутанность слов, которые даже ей казались странными, Альтерис кивнул. Получив поддержку в его реакции, Лирика продолжила:

— Я спросила, счастлива ли она. И когда она ответила, что счастлива, я подумала: «Хорошо, «мы» сделали правильный выбор». И, как ни странно, я всё время плакала во сне. От радости и печали… — Она наклонила голову в размышлении. — Если говорить об ощущениях, то они очень схожи с Эрхи? Но это не Эрхи, а я…

— Ты права.

Лирику подняла голову на чистосердечное признание Альтериса.

— Это была я?

— Да, это твоя магия. То есть, сама магия, в сущности, перешла к тебе от Эрхи, но ты не одна, не так ли? Кровь твоих предков также течёт в тебе.

— Верно.

— Просто Эрхи был самым могущественным, и поскольку ты — последний маг, он проявился в тебе.

Рука Альтериса бережно откинула волосы Лирики назад.

— Так что, когда Эрхи исчез, ты, скрывавшаяся внутри себя, вышла на поверхность.

Он не стал упоминать о том, что она повернула время вспять.

— Вот как.

Лирику слегка улыбнулась и пробормотала:

— Как-то даже приятно.

— Что именно?

— Просто… всё. Как будто я вернулась на своё место.

— Рад слышать.

Альтерис кивнул и встал.

Лирику взяла дневник и спросила:

— Вы не собираетесь его брать с собой?

— Читай спокойно и расскажи мне о своих впечатлениях.

— Кстати, как вы нашли эту книгу в Рояне?

Альтерис усмехнулся.

— Ты же не думаешь, что шпионов отправляли лишь с их стороны?

«А», — на лице Лирики отразилось понимание. Альтерис слегка взъерошил ей волосы, прежде чем уйти. Лирика поправила свои растрёпанные волосы и, взяв дневник, направилась в сторону сада. Она давно не посещала этот уголок. Лирика зашагала немного быстрее, время от времени поглядывая на небо. Когда она добралась до хижины, начали падать первые капли дождя. Вбежав внутрь, Лирика поспешила сказать:

— Пошёл дождь.

Фиорд, ожидавший внутри, закрыл книгу и улыбнулся.

— Может, переместимся на веранду?

Лирика, моргнув, ответила ему с улыбкой:

— Хорошо.

❖ ❖ ❖

Кап-кап-кап.

На сад обрушился сильный дождь, но это не был ливень. Тяжёлые капли воды падали с характерным стуком. Листья малины колыхались, смахивая дождик. Вскоре земля намокла и воздух наполнился терпким запахом влажной почвы. Качели, висящие на дереве перед крыльцом, раскачивались взад-вперёд. Несмотря на влажность, дул прохладный ветер. Два человека некоторое время молча смотрели на сад. Фиорд нарушил тишину.

— Почему не видно тех двоих?

Брин и Лаув, всегда неразлучные с Лирикой, отсутствовали.

Лирика тихо ответила:

— М-м, иногда мне хочется побыть наедине с тобой. Сегодня я воспользовалась моментом, потому что должна была встретиться с отцом.

Они, вероятно, до сих пор думают, что она с отцом. Фиорд с удивлением посмотрел на неё. Лирика взглянула на него краем глаза и продолжила:

— С того момента мы не встречались наедине, верно? Ты всё время занят. Прошло много времени с нашей последней встречи…

Невнятно произнесённые слова заставили Фиорда тихонько вздохнуть.

Лирика спросила себе под нос:

— У тебя проблемы?

Фиорд покачал головой.

— Нет, нет, дело не в этом… — Он натянул улыбку. — Если бы я действительно старался, мы бы уже давно могли встречаться наедине.

Лирика наклонила голову.

— Действительно стараться?

Когда она переспросила, Фиорд подавил вздох и медленно произнёс:

— Помнишь, о чём я говорил в прошлый раз?

— М?

Она снова наклонила голову, и на его лице появилась ещё более натянутая улыбка.

— Я говорил, что хочу жениться.

— А?! А! А-а!

Лирика подскочила на месте. Она резко покраснела. В отличие от секунды ранее, её мысли стремительно закружились. Он собирался повысить свою репутацию и с гордостью объявить о помолвке с Лирикой. Но всё пошло не так, как планировалось. Поэтому он не мог говорить об этом открыто.

— Значит, из-за того, что всё не складывается, ты не можешь жениться?

— Нет, дело не в том, что не складывается…

Фиорд не успел закончить фразу, как Лирика встала.

— Фио, ты мне нравишься больше всего на свете люблю!

Фиорд смутился от радости из-за громкого крика. Он впервые почувствовал, что счастье может смущать.

— Нет, я люблю тебя. Я не выйду ни за кого, кроме тебя.

По-детски прямолинейное заявление, но именно поэтому оно произвело на него сильное впечатление.

— А ты, Фио?

— Без тебя я распадусь на части.

Лирика быстро подошла к нему, взяла его за руку и помогла подняться.

— Фио, в таком случае просто скажи, что хочешь жить со мной, и пойдём.

— Пойти с тобой?

— Мх. Прямо сейчас. — Лирика потянула его за собой.

Фиорд, немного смутившись, шагнул под дождь.

— Подожди, Лири. Тебе не следует идти под дождём. Возьмём хотя бы зонт. Это вредно для здоровья, согласна?

— Ничего. Я гораздо сильнее и выносливее, чем ты думаешь.

— Знаю, но это знание не отменяет моих переживаний.

— Всё и так в порядке.

Когда они пересекли сад и добрались до арки, их плечи уже намокли.

— Лири, куда ты идёшь? Сначала переоденься в сухую одежду…

Слуги смотрели на принцессу и следовавшего за ней маркграфа с удивлением в глазах. Когда Лирика остановилась перед комнатой Серебряного Дракона, Фиорд замер.

«Сейчас? В таком виде?»

Они собираются явиться к императрице в мокрой одежде? Прямо вот так? В следующий момент, когда он пересёк исходную точку, его разум словно охладился. Ему пришлось сдаться. Его больше беспокоило, что же намеревается делать принцесса.

— Принцесса.

Когда Фиорд заговорил, Лирика протянула руку. Словно по волшебству, тяжёлая дверь в миг распахнулась. Перейдя через холл и открыв дверь в гостиную, они предстали не только перед Рудией, но и перед Альтерисом. Два человека, которые наслаждались редким моментом уединения, округлили глаза. Рудия вскочила с места.

— Лири? Боже мой, ты попала под дождь? Нет, и маркграф Игнаран?

Не «тоже», а именно «и». Дочь может гулять под дождем, однако маркграф Игнаран — человек, который не выносит ни единой капли дождя. В таком состоянии он не осмелился бы даже показаться. Не понимая этого, Лирика притянула Фиорда к себе. Несмотря на разницу в силах, юноша не мог сопротивляться её призыву и беспомощно поддался.

— Я люблю Фиорда.

— …

У Рудии слегка приоткрылся рот. Она пыталась понять, что происходит.

Лирика продолжила:

— Я счастлива с Фио, и вы не представляете насколько. Поэтому я хочу быть с ним и в будущем.

Взгляды Рудии и Альтериса обратились к Фиорду. Юноша оказался в беспрецедентной ситуации, когда не мог найти слов перед императором и императрицей. Едва он собрался что-то сказать, как Лирика произнесла:

— Я собираюсь выйти замуж за этого человека.

Глаза Рудии стали ещё круглее, тогда как Альтериса — наоборот, сузились. Рудия всё глядела на свою дочь, которая с гордостью сделала это заявление. Встретившись с ней взглядом, Лирика слегка смущённо улыбнулась и сказала:

— Спасибо, что продолжаете заботиться обо мне и воспитываете меня.

Рудия потеряла дар речи. Лирика говорила со всей серьёзностью. Мать горько улыбнулась. Альтерис встал и обнял её плечи, на что Рудия схватила его за руку.

— Хорошо, понятно, — ответ прозвучал от Альтериса. — Пока ещё рано для брака. Как насчёт того, чтобы обручиться до конца этого года?

Вопрос был адресован Фиорду, и тот быстро ответил:

— Я очень признателен, Ваше Величество.

— Отлично, тогда идите.

Император махнул. Его рука, обнимавшая жену за плечо, крепче сжалась. Ясный знак на то, что им следует уйти. Лирика на мгновение заколебалась, но затем бросилась к родителям и крепко обняла их, а потом вышла из комнаты с Фиордом. Сразу после этого Лирика разразилась смехом, в котором слышалась дрожь.

— Лири?

Удивлённый Фиорд остановил её. Лирика крепко обняла его, и он, почувствовав от неё легкую дрожь, ответил тем же, крепко прижав к себе. Теперь не имело значения, увидят их или нет.

— Давай проживём вместе всю жизнь, — прошептал Фиорд.

— …Мх, — тихо ответила Лирика в его объятиях.

❖ ❖ ❖

Церемония помолвки прошла скромно, но с изяществом. Вы, возможно, зададитесь вопросом, что это значит, но по-другому мне не описать. Для церемонии помолвки принцессы и маркграфа всё прошло весьма скромно, пусть и немного роскошно, чего Лирика не ожидала. Рудия и Фиорд обо всём позаботились, так что ни одна деталь не была упущена. Известие о помолвке вызвало ажиотаж по всему континенту. Хотя церемония проходила в узком кругу семьи без посторонних гостей, потоки поздравительных подарков не прекращались. Обручальное кольцо в руках Лирики сверкало, словно утренняя звезда.

Атиль, хотя и ворчал, всё же присутствовал на церемонии. «Благодарю за то, что пришли» — приветствовал его Фиорд с нахально счастливым выражением лица. Тут Атиль понял: «Этот самоуничижительный характер проявляется только в присутствии Лирикой». Если убрать Лирику, на месте этого юнца оставался наглый и высокомерный Барат. «Зря переживал», — подумал Атиль. Несмотря на свои негативные мысли, Атиль всё же подарил Лирике поцелуй.

Газета Вейла эксклюзивно осветила событие, опубликовав статью о помолвке. Когда церемония подходила к концу, Фиорд, столкнувшись с Брин, тихо спросил: «Так чем же заканчивается «Песнь Жемчужины»?» Это был вежливый вопрос. Брин широко раскрыла глаза, а затем с улыбкой ответила: «Обычно конец таких историй предсказуем, не так ли?» — «Правда?» — «Да, именно так». Они некоторое время смотрели друг на друга и естественно отвели взгляды, когда Лирика вернулась. Вскоре в газете Вейла была опубликована последняя часть «Песнь Жемчужины», и последняя строка звучала так:

«И жили они долго и счастливо».

«Happily ever after».

Страница книги Моя мама вышла замуж по контракту в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

О книге