|(1 часть) 01 / 02 / 03

Красные цветы Шаньданя, Цветы Красной Горы Цветут Красным, Красные цветы рододендрона в полном цвету, Ярко-красные цветы лилии, 2009

Всего 42 глав (Первая часть 20 глав, вторая часть 20 + эпилог и одна экстра). Полная версия новеллы. Перевод с китайского языка. Редактор VekaTei. Все права принадлежат автору новеллы Чай Цзи Дань (Яйца от кур свободного выгула, Chai Ji Dan, 柴鸡蛋)

От автора: Этот роман, основанный на реальных событиях. Возможно, ему не хватает того волнения и романтики, которых вы хотите, но я всё же надеюсь, что постепенное путешествие и сопровождающая его любовь действительно тронут вас.

山丹丹花开红艳艳

===========

Часть |

Глава: 01

Когда я учился в средней школе, я всегда считал себя очень скромным, сдержанным человеком. Я думаю, что я сдержан в эмоциональном аспекте, не выражая свои чувства. Я действительно не помню, чтобы у меня были близкие друзья. Люди вокруг меня менялись один за другим, а мне кажется, что они все были одинаковыми. Когда отношения хорошие, мы братья, и мы автоматически расстаёмся, когда нам что-то не нравится. Я не люблю ссорится с другими из-за чего-то. Считаю это саморазрушением, хотя я и не могу победить их.

Люди часто говорят, что у меня лицо зомби , без какого-либо выражения эмоциональных взлётов и падений. Удивление, грусть, депрессия, тревога, кажется, выражаются одним и тем же выражением. Ещё говорят, что я с таким же успехом мог бы носить маску. Иногда маску можно носить криво. Если я перестану носить маску, наверно моё лицо станет действительно бесполезным.

Конечно, все эти слова произносят парни. Девушкам нравится моё лицо. В то время был просто популярный термин. Они говорили, что это КРУТО!

Я не помню, когда выражение моего лица начало приобретать разнообразие. Если хорошенько подумать, это должно было начаться с того года, когда я учился во втором классе средней школы.

Был солнечный день, и ветерок очень чувственно ласкал волосы ивы. Дерево эротично покачивала своей тонкой талией и танцевала «Тысячу-рукого Гуаньинь».

Я взял самую плохую метлу в классе и спустился вниз, чтобы выполнить обязательности дежурного. Я старался быть незаметным и ни на кого не смотрел. Конечно, кроме руководства школы, я всё равно хотел им показать своё лицо.

Добравшись до того места, я серьёзно начал подметать. Рядом раздались взрывы смеха, словно куры, несущие яйца, но я, как обычно, проигнорировал их.

Позже звук становился всё громче и громче: от старых кур, несущих яйца, до автоматных очередей и, наконец, до гудения воздушных шаров. Я больше не мог этого выносить и поднял глаза. В результате один лишь взгляд обернулся трагедией на всю оставшуюся жизнь.

Передо мной стоял парень. Из-за его роста я видел только полуоткрытую учительскую доску позади него. Взгляды окружающих людей рядом с ним были устремлены на него. Я не хотел, чтобы мой жизненный след стал таким же вульгарным, как их. Помимо того, что я усваивал уроки, от которых цепенеют мозги, я просто наблюдал за этим возбуждением, с эмоцией, похожей на страх, что мир не погрузится в хаос. Поэтому я спрятался за ивой, чтобы понаблюдать за ним.

Появление этого человека действительно редкость в 21 веке. Я думаю, он совсем не эволюционировал. Если учитель попросил бы его встать на трибуну, когда он рассказывал о Юаньмоу и Шаньдин, о пещерных людях, ученикам средней школы, я думаю, учителю не пришлось бы много говорить, и ученики ясно запомнили бы их характеристики.

Он держал в руках огромный мусорный бак, и расстояние было таким интимным. Он все ещё ухмылялся, не зная, кому он улыбается, бормоча что-то. Вокруг никого не было, и никто не знал, с кем он разговаривает. Вдруг кто-то пнул огромный мусорный бак, и весь мусор внутри взмыл в воздух. Они приземлились вокруг него, как цветы с небес: пакеты с лапшой быстрого приготовления, недоеденный хлеб, обрывки бумаги и даже обёртки от гигиенических салфеток... Я услышал скучающий смех и увидел побледневшее лицо парня. Я с нетерпением ждал его гнева. Швырнёт ли он мусорное ведро или заплачет, держа его в руках? Думаю, основываясь на моих наблюдениях в течение почти 10 минут, последнее более вероятно. Однако я ошибался. Он тихо собирал мусор, рядом с ним лежала метла, а совок ждал, когда он с ним разберётся в одиночку. Но он использовал только пальцы: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь... В конце концов, он собрал их всех, держа мусорное ведро и продолжая идти вперёд с широко открытым ртом, бормоча что-то.  Помню только, что я простоял там полчаса, и наконец обнаружил, что мне больше не нужно дежурить, потому что он убрал мою территорию. В тот момент у меня в сердце всегда было какое-то чувство, но я не мог его описать. Я сочувствовал ему, особенно когда видел, как вокруг меня ухмыляются люди; я также восхищался им, в конце концов, такая выносливость встречается не часто; я также ненавидел его, как человек может жить так бесстыдно. В конце концов, я был ему очень благодарен, он выполнял все мои обязанности, только я знал, как я ненавидел труд.

Приятель похлопал меня сзади по спине и с улыбкой сказал: — Ай Цзыхан, что ты тут делаешь один, развлекаешься?

Я демонстративно коснулся своего лица, а затем посмотрел на проходившего мимо наставника. С этого момента я решил сделать свою жизнь яркой.

Глава: 02

В тот день я вернулся в общежитие и впервые захотел пообщаться с приятелями. Как только я открыл рот, Ван Дацзуй, сидевший на верхней койке, заговорил за меня. Я знал, что, возможно, придётся подождать до завтра, чтобы поговорить.

Настоящее имя Ван Дацзуя – Ван Чжихао. С тех пор, как я перебрался в это общежитие, у него появилось ещё одно прозвище – Ван Дацзуй. У него было много прозвищ: Ван Бутин, Ван Дашуо и Бедный Король Воров.

Помню, когда я впервые пришёл в общежитие, чтобы отчитаться, я был так счастлив. Глядя на трясущиеся кровати, которые гудели, словно пели, моё сердце замирало.

Перед тем, как я вышел, отец всё повторял:

— Как же уютно жить дома! Я могу каждый день возить тебя туда на машине!

Мама всё вытирала слёзы. Но всё это не имело значения. Я давно хотел вырваться из их клетки. Небеса сунули тебе в рот готовый пирог, как можно было отказаться?

Но в ту первую ночь Ван Дацзуй совершенно меня поразил. Это была всего лишь моя первая ночь в общежитии. Ван Дацзуй разговаривал со всеми, с кем мог. Он рассказывал о своём детстве, детстве отца, детстве деда и так далее. Он переходил от кровати № 1 к кровати № 8, одну за другой, и содержание было в основном одинаковым. И не было никакого заикания во время этого процесса.

В час дня я услышал, как голос Ван Дацзуя стал хриплым, он всё время сглатывал слюну. Его изначально страстный, молодой голос сменился глубоким, зрелым, а затем суровым, старческим. Я решил, что это просто нормальная реакция на его переменчивое настроение!

Но то, что я услышал, было душераздирающим. Его голос зазвенел, как сломанный гонг, мне казалось, что кто-то постоянно чешет мне ухо. Но, будучи взрослым человеком, я не мог ничего сказать, да и человек я замкнутый, поэтому мог только ёрзать на нижней койке, чтобы выразить своё недовольство. Однажды он сел у изголовья моей кровати и схватил мой телефон, который я там оставил.

— Дружище, ты что, берёшь мобильный телефон в школу, будучи в первом классе средней школы? Чёрт, эта марка, наверное, больше трёх тысяч юаней стоит! Ты из богатой семьи, как же ты живёшь в кампусе, ну как? привык спать? Вижу, ты страдаешь! Сразу видно, что ты довольно богат, по одежде и характеру ты красивее всех нас. Тебе просто нужно как можно скорее подать заявление на перевод в другую школу. Ты вообще привык к такой еде? Мы все старые, крепкие ребята, которые не против небольшой суеты, а ты, такой деликатный, просто нарываешься на неприятности. Ты напоминаешь мне моего прадеда...

В тот день я был очень тактичен и промолчал. Ван Дацзуй наконец понял, что я сплю, разочарованно залез обратно в свою кровать. На следующее утро я встал первым. Я выглядел спокойным на первый взгляд, но на самом деле ждал, когда Ван Дацзуй заговорит. Когда он приветствовал каждого из нас гулким голосом, мне казалось, что вот-вот польются слёзы.

После школы в полдень я стоял на игровой площадке, когда услышал смех из общежития. Я не мог разобрать, о чём они говорят. Когда я вошёл в общежитие, они смеялись так сильно, что полностью игнорировали меня. Даже обычно сдержанный Ван У смеялся так сильно, что его лицо исказилось. Я невольно прислушался, они снова говорили о Ли Саньсине. Прошло два года. Неужели они не могут сменить тему... К тому же, я до сих пор не знаю, кто такой Ли Саньси. Если они говорят о ком-то, кого я знаю, я могу послушать их.  К тому же, я ненавижу совать нос в чужие дела. Поэтому каждый раз, когда они болтают, я могу только хватать свой плеер, чтобы заткнуть уши.

— Ай Цзыхань, тебе действительно стоит сходить к Ли Саньси, ха-ха... – сказал Ван Дацзуй, потянув меня за собой, а затем разразился смехом, словно наелся соевых бобов.

Я закрыл глаза и воскликнул: — О!

На самом деле я ничего не слышал.

В тот же день, после второго урока, у двери девочка из моего класса пронзительно крикнула: — Ай Цзыхань, тебя кто-то ищет!

Я вышел, не торопясь, интуитивно почувствовал, что это голос девочки из другого класса, которая передала мне сообщение. Но моя интуиция часто ошибается. Но человек передо мной всё равно на какое-то время ошеломил меня. Это оказался он, тот самый первобытный человек, которому вечно не хватает уборки мусора.

—Ну, я Ли Саньси, я... ну, твой одноклассник сказал, что ты хочешь взять у меня учебник по биологии, поэтому он попросил меня принести его тебе, ну... я уйду первым.

Сказав это, он возбуждённо вышел, продолжая бить себя в грудь, топать ногами и бормотать что-то себе под нос. Я был ошеломлён три секунды. Оказалось, что это был тот самый знаменитый Ли Саньси, о котором рассказывали наши соседи по комнате, который питался даже макулатурой и мог съесть четыре больших блина за утро!

Хотя я понимал, что кто-то в общежитии, должно быть, меня поддразнивает, я совсем не злился, потому что у меня сложилось хорошее впечатление об этом человеке.

Я вернулся в класс и открыл его учебник биологии. На первой странице было чётко написано 7 крупных иероглифов: «Девиз Ли Саньси», а именно: «Здорово жить, славно умереть!» . Учебник был исписан плотным почерком. Некоторые из них, даже были словами самого учителя, например: «Учащиеся должны запомнить эту формулу» и «Обратите на неё внимание на следующем экзамене». Я не мог оторваться и пролистал его. Этот человек действительно интересен!

Когда я вернулся в общежитие тем вечером, ко мне прибежал возбуждённый Ван Дацзуй. — Ну-ну, ты произвёл на Ли Саньси очень хорошее впечатление! Знаешь, что он сказал на занятиях? Он сказал: «Этот парень не такой уж красивый, но все мои девчонки уходили к нему. Не знаю, о чём он думал. Ничего страшного, я всё равно от них устал...» Ха-ха... На этот раз ты встретил достойного соперника.

Все в общежитии посмотрели на меня с одинаковым чувством. Я не знал, как реагировать. Честно говоря, я понятия не имел, что у Ли Саньси сложилось такое впечатление обо мне. Поэтому впервые в жизни я обнял Ван Дацзуя за плечи и сказал: — Братец, завтра я буду стоять с тобой за сексом. Разве ты не говорил, что секс Ли Саньси очень раздражающий? Я тоже хочу на него посмотреть.

Ван Дацзуй удивленно посмотрел на меня и ещё два часа говорил со мной очень поддерживающим тоном, все о глупостях Ли Саньси. На следующий день я намеренно переместился в конец зала. Наш класс выстроился прямо рядом с классом Ли Саньси, что позволило мне хорошо его видеть. Я наблюдал за ним с лёгким волнением. Очередь только что выстроилась, Ли Саньси, словно старый тополь на стероидах, стоял прямо, но всё равно занимал место для двоих. Как только зазвучала музыка, Ли Саньси начал танцевать, как будто никого не было рядом. Это был его собственный, полностью созданный стиль. Он не имел никакого отношения к тому, что делали мы. Я слышал, как Ван Дацзуй говорил, что разучил движения с нами вчера, но не понимаю, почему движения  того были совсем не похожи на наши. Ли Саньси иногда стоял неподвижно, как осиновый кол, а потом дрожал, словно в эпилептическом припадке. Это было поистине захватывающее зрелище.

С того дня я зациклился на нём, наблюдая каждый день, заново переживая этот момент как заворожённый. Тем вечером, я вернулся и лег на кровать, прокручивая его танец в голове,  наслаждаясь этим. Впервые я испытывал к кому-то такое сильное любопытство.

Глава: 03

После этого, кроме как смотреть на его выступления и наблюдать за ним издалека, у нас больше не было настоящего общения. Каждый раз, когда я проходил мимо, он что-то бормотал, даже спустя полгода я не мог разобрать, что именно. Я полагал, что мой восторг от него был вызван исключительно любопытством, я не думал брать швабру в руки и гоняться за ним по двору, как другие, чтобы привлечь его внимание.

Я чувствовал себя порядочным человеком по сравнению с этими глупыми парнями, которым нравилось издеваться над ним или хвастаться перед девчонками демонстрировать свою мужественность избивая его. Но также благодаря ему мои отношения с людьми в общежитии становились всё лучше и лучше. Я присоединялся к общему веселью, когда все смеялись, и всякий раз, когда я слышал, как кто-то говорил о нём, я вскакивал и вступал в разговор, как будто на стероидах. Соседи по общежитию в последнее время гадали, не сошёл ли я с ума от разочарования; теперь я менял выражение лица больше десяти раз в одном предложении.

В то время наш Ван Дацзуй часто говорил: — Поведение определяет привычки, привычки определяют характер, характер определяет судьбу. Ай Цзыхань, твоя судьба вот-вот изменится.

Судьба действительно изменилась, когда мне было 15 лет.

В нашей школе действует годичное деление классов. Когда я появился у школьных ворот в третьем классе средней школы под палящим солнцем, держа в руках рваное одеяло, Ван Дацзуй подбежал ко мне издалека и закричал:

— Цзы Хань! Мы в одном классе с Ли Саньси!

Я до сих пор помню, как мы с Ван Дацзуем плакали и обнимались. Полгода я скрывал свою личность, чтобы дождаться этого дня! Мне больше не нужно было мелькать у дверей иго класса, как шпион. Мне больше не нужно было протискиваться мимо него, чтобы услышать от него несколько слов. Что такое судьба? Когда небеса создают для тебя возможность —  это судьба; когда ты дорожишь ею — это предназначение.

Если судьба пришла, как далеко она может зайти?

Прочитав список людей, распределенных по классам, я вихрем помчался в свой новый класс. Нашел «хорошее место» и сел. Так называемое «хорошее» место – это как раз середина класса. Подняв взгляд, я отчётливо вижу ластик, стираемый в классе, а обернувшись, вижу за ним газету, оставленную школьной доской. Я также вижу, кто из братьев играет со своим мобильным телефоном. В общем, я вижу все стороны света и слышу все стороны света.

Люди прибывали один за другим, и Ли Саньси не опоздал. Когда он вошёл, группа парней и девушек шумела у двери, крича «Дедушка!» и отпуская саркастические замечания. Но Ли Саньси было всё равно. Судя по его поведению, все приветственные возгласы были исполнены благих намерений. Он действительно вошёл с высоко поднятой головой, словно учитель.

— Где Ай Цзыхань? Почему ты застрял в углу? Выходи немедленно!

Я поднял глаза и увидел учителя Ню, который смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я вспомнил, что в этом году он снова меня учил.

— Я спросил директора, на счёт тебя, ты должен быть, старостой моего класса. – обратился ко мне учитель Ню, стоя спиной ко мне, изображая из себя красавца, его тон звучал так, будто я не мог устоять перед ним.

— Хорошо! Но разве у вас не проводятся демократические выборы каждый год? Кто будет вам подчиняться, если вы просто так меня назначайте?

— Не волнуйся, у меня есть план! Ученики за первой партой, нарисуйте иероглиф «正» для учителя, а я его прочту!

Затем я заметил кучу иероглифов «正» на доске в колонке Ай Цзыханя. Некоторые вокруг меня перешептывались о том, кто такой Ай Цзыхань, а другие просто вставали, чтобы меня найти.

Я сглотнул и сказал: — Учитель Ню, ваши мошеннические схемы очень не надёжны, не так ли? Половина класса спрашивает, кто такой Ай Цзыхан. Место которое всего на пять голосов меньше необходимого. Но раз вы дали мне такую хорошую должность, мне будет удобно общаться с одноклассниками в будущем.

Учитель попросил старосту выступить на сцене, я радостно подбежал.

— Я очень благодарен одноклассникам за доверие и поддержку. Я буду усердно работать, чтобы хорошо справиться с этой должностью...

Я несколько раз взглянул на Ли Саньси. Казалось, он совершенно не замечал, что знал меня раньше. Он сидел прямо, крепко прикусив толстую нижнюю губу. От его восхищенного выражения лица и глупых движений у меня чуть кровь из носа не пошла на трибуне. Этот парень совсем забыл, того кто «утащил всех его девушек».

Урок официально начался, и выступление Ли Саньси превзошло все мои ожидания. Оказалось, что он не только мастер убирать мусор, но и ценитель древне китайской литературы, пропитанный атмосферой искусства. Когда он анализировал всех персонажей «Речных заводей», я был ошеломлён. Самым тревожным было то, что он даже добавил: «Я читал это в начальной школе; Я не очень хорошо это помню».

С тех пор уроки классического китайского языка стали его вотчиной. Он без труда переводил насыщенный классический китайский жаргон, даже не заглядывая в аннотации . Я всё время задавался вопросом, не путешествовал ли он во времени, его мышление было ещё незрелым, а внешность – совершенно неразвитой. Со временем моё любопытство к нему росло. Я не мог понять, почему у такого учёного человека такой странный характер, я также не мог понять, почему все вокруг него так любят издеваться и насмехаться над ним, хотя они явно уступали ему, а он, на мой взгляд, был таким честным и простым. Поэтому, не желая больше быть сторонним наблюдателем, я хотел взять инициативу в свои руки и изучить нового человека.

В тот день я весь день просидел за учебником китайского, перебирая все примечания и специфичные коннотации классических китайских текстов. С огромным трудом мне наконец удалось собрать воедино фрагмент оригинального классического китайского текста. Я написал письмо Ли Саньсину. Суть текста заключалась в том, что я хочу подружиться с ним и надеюсь, что он даст мне шанс. Первые строки выражали главную мысль: «В последнее время я так сильно по тебе скучаю, что не могу спать по ночам, ворочаясь с боку на бок...»

Я тайком засунул письмо в ящик Ли Саньси. Когда Ли Саньси вошёл, я почувствовал, что моё дыхание почти остановилось. Не потому, что я переживал из-за его мнения обо мне, а потому, что не мог угадать, что он сделает дальше. Я боялся, что если он разволнуется, то возьмёт письмо на трибуну и прочтёт его вслух. Куда же я в тот момент дену своё скромное лицо?

Ли Саньси начал искать бумагу в ящике. Странно. Откуда он знал, что там есть бумага? Я видел, как он взволнованно вынул моё письмо и растер его, пока бумага не стала совсем мягкой. Затем он без колебаний начал сморкаться. Моё сердце похолодело. Но через некоторое время я принял это. Это было лучше, чем худший результат, который я ожидал.

Позже я сделал 3 или 4 копии и засунул их в его школьную сумку, пенал и папку на столе. Я не мог поверить, что он не мог этого увидеть.

Утром третьего дня я был уверен, что он их видел, потому что его выступление было настолько вопиющим. Я сел за второй партой, а он сел позади меня. Я обернулся и увидел, что он пристально смотрит на меня. Я улыбнулся в ответ, он тоже искренне улыбнулся, его лицо было полным плоти. Я также увидел намек на двусмысленность в этой улыбке. Я обернулся и почувствовал себя немного неловко.

04 / 05 / 06

Глава: 04

После школы в тот день Ли Саньси прошел мимо меня, застенчиво улыбнулся, а затем вытащил из своей потрёпанной школьной сумки пачку газет.

— Вот, это мой ответ на твоё письмо. Хм, я никогда не думал, что такой выдающийся человек, как ты, будет дружить с таким хулиганом, как я. Хм, я высоко ценю тебя. С сегодняшнего дня я твой старший брат. С этого момента я буду рядом. Я горжусь тобой.

Я на мгновение опешил, не зная, что сказать. Видя моё замешательство, он холодно, казалось бы, неуклюже покачал головой. Затем он продолжил:

— Не бойся. Я просто соединил марксистскую философию со своими личными взглядами, чтобы добиться сначала количественных, а потом и качественных изменений.

В то время мы ещё не были знакомы с философией, поэтому я не понял, что он имел в виду. Позже я узнал, что он любил произвольно комбинировать некоторые только что увиденные термины, чтобы показать свою осведомлённость.

— О. — Я сжимал в руке пачку газет и смотрел, как уходит Ли Саньси.

— Ай Цзыхань? Твоя очередь мыть окна сегодня? – издалека помахала мне девушка с ясными глазами. Я взглянул на клочок газеты в своей руке и понял, что она имела в виду. Про себя я подумал: этот Ли Саньси поистине удивительный. Даже его любовные письма так изобретательно скомканы.

Вернувшись в общежитие, я украдкой открыл письмо и тут же был ошеломлён. Лист бумаги шириной 10 см был исписан словами, все на классическом китайском! Я был так шокирован, что мне пришлось держаться за поручень кровати, чтобы стоять на ногах. Я быстро взглянул и общий смысл был в том, что он согласился дружить со мной. Остальное, должно быть, его сокровенные мысли! Это моё собственное предположение. Я не люблю изучать китайский, особенно классический китайский. Если бы я действительно хотел всё это понять, я бы, наверное, закончил среднюю школу. Поэтому я скомкал письмо в шарик и положил его в коробку под кроватью.

Я лежал так некоторое время, и наконец, не выдержав, разразился смехом. Ван Дацзуй, спавший на верхней койке, чуть не упал с кровати и высунул голову.

— Малыш чему ты так радуешься? Ты что, снова любовное письмо получил?

— Ван Дацзуй, ты думаешь, я немного сумасшедший? Ха-ха...

— Я тоже так думаю. Помимо Ли Саньси, ты единственный в нашем классе, кто постоянно несёт чушь. Ли Саньси таким родился, ты эволюционировал. Почему Ли Саньси до сих пор не раскрыл свою истинную сущность? Мне уже несколько дней скучно. Я не видел, чтобы он ел макулатуру или дрался с другими. Говорят, у болезни Ли Саньси есть инкубационный период, но это слишком долго! Сколько мне ещё ждать? Я думал, что у меня будет хороший год в третьем классе средней школы, но кто же знал, что он получит постоянную работу! Ай Цзыхань, у тебя были хорошие новости в последнее время? Ты весь день выглядишь таким счастливым, а быть старостой – это так здорово! Учитель Ню к тебе предвзято относится. Я никогда не видел, чтобы он тебя ругал, а ведь он назначил тебя старостой, как только ты присоединился к классу. Я долго усердно учился, прежде чем он дал мне звание... «Правый Авангард разбрызгивает воду на перемене в классе». Не стоит недооценивать такую мелочь...

Затем я уснул. Вспоминая события последних дней, я и правда чувствую, что немного сошел с ума. Но я зашёл так далеко, что пути назад нет. Раз уж я решил с ним дружить, мне нужно быть серьёзным. На следующее утро урок шёл своим чередом, как вдруг кто-то упал. Я присмотрелся и увидел Ли Саньси! Чтобы показать свою искренность и создать себе имидж старосты, который заботится об одноклассниках, я без колебаний бросился ему на помощь. Но его вес в 90 килограммов был не шуткой, и я упал четыре или пять раз, пытаясь помочь ему. Наконец  я помог ему подняться и благополучно донёс его до класса. Когда мы пришли, Ли Саньси посмотрел на меня с такой нежностью. Его мускулистое телосложение было настолько подавляющим, я не выдержал и побежал в медпункт, достал 20 центов, чтобы купить пластырь, а затем вернулся в класс, чтобы отдать его ему.

Я чувствовал, что Ли Саньси вот-вот расплачется. Может быть, никто не заботился о нём так. Внезапно я почувствовал себя добрым послом. Хотя мои первоначальные намерения не были чистыми, результат был прекрасным и трогательным.

На третий день Ли Саньси снова упал, и я купил ему новый пластырь. На четвёртый день, на пятый день и целую неделю он не переставал падать. Я знал, что он жаден до моей заботы, но это было уже слишком! Пластырь за 20 центов – это не шутка. Я по глупости отрывал их для него, так много раз, а он всё ещё был недоволен. Но, видя его глупое поведение, мне было слишком стыдно винить его, поэтому я просто сделал вид, что не заметил этого. Но в тот день, после падения, он дёрнул меня за рукав и мужественно сказал:

— Эй, я упал. Где мой пластырь?

Я вдруг забеспокоился. Ты думаешь, я инструмент для покупки пластырей? Я, Ай Цзыхан...

— Отвали! У меня ничего нет! – крикнул я, уже собираясь уходить, когда Ли Саньси схватил меня за руку, отчего я мгновенно застыл. Он потёрся своим грязным лицом о мою руку и ласково сказал: — Братец, я наконец-то отточил твою хулиганскую сторону. Люди, должны придерживаться «Трёх Представительств». Ты не можешь предать партию, а поддержка независимости Тайваня – ещё больший бунт. Я делаю это ради твоего же блага.

С тех пор он больше ни разу не падал. Вспоминая прежние дни, понимаю, что ему было тяжело падать на землю, поэтому я простил его. А ещё мне нравится в Ли Саньси то, что он любит работать. С тех пор, как мы подружились, когда наступала моя очередь дежурить, он всегда выполнял мой долг. Однажды, когда была моя очередь мыть доску, он сделал это за меня. Я похвалил его, и он тут же с невероятным энтузиазмом убирался целую неделю. Класс был в восторге. А я был недоволен, не потому, что мне было его жалко, а потому, что мне казалось, будто они им пользуются и считают его глупцом. Даже после того, как Ли Саньси убирался целую неделю, никто его даже не поблагодарил. Всякий раз, когда я думаю об этом, моё сочувствие переполняет меня, я становлюсь к нему более внимательным и я буду относиться к нему лучше.

Глава: 05

Когда Ли Саньси впервые что-то мне подарил, он вошёл через заднюю дверь, держа в руках коробку из-под обуви, и возбуждённо крикнул: — Ай Цзыхань, это наш знак помолвки!

Окружающие разразились смехом, а некоторые даже зааплодировали. Ли Саньси же, решив, что все его подбадривают, расплылся в улыбке. В конце концов, я принял подарок. Во-первых, я не хотел, чтобы окружающие меня люди безнаказанно насмехались над ним; во-вторых, я чувствовал, что покупка обуви – действительно сложное дело, и если я не приму их, деньги будут потрачены впустую.

Войдя в общежитие, я осторожно открыл коробку. Внутри не было обуви, но были два предмета: крошечная медная монета и огромные плоскогубцы.

Я всё ещё лелеял надежду, думая, что монета – какое-то редкое сокровище, семейная реликвия или что-то в этом роде. Однако, когда я показал её кому-то, кто разбирался в этом, мне сказали, что она стоит меньше двух юаней. Так зачем же он мне это дал? Я огляделся, но не смог понять, поэтому просто положил его в коробку.

Две недели спустя я почувствовала лёгкое сожаление. Впервые я по-настоящему осознал, насколько безумно для человека, у которого никогда не было друзей, заводить друзей. Он понятия не имел о правилах дружбы и не понимал, где граница между друзьями и влюблёнными. Каждую встречу он называл «свиданием», каждый подарок – «знаком любви», а любое прикосновение – «лаской».

Не знаю, говорил ли он это просто так, шутки ради, я посоветовал себе не думать так криво. Но его страсть действительно обожгла меня, и первоначальное счастье казалось уязвимым перед лицом такой пытки. Он всегда был рядом, ел вместе со мной, ел от начала до конца. Наблюдал за мной, когда я ходил в туалет, с того момента, как я снял штаны, до того момента, как я их натянул. Он караулил за дверью, когда я шёл к учителю, с того момента, как я вошёл и до того момента, как я вышел. Он наблюдал за мной у кассы с того момента, как я расплатился, и до сдачи. Но ещё невыносимее то, что он никогда не произносил ни слова, словно мы просто друзья, встретившиеся случайно.

Он может разговаривать со мной целый день, но если внимательно прислушаться, он разговаривает сам с собой, и он очень возбуждён. Он весь день изливает свои чувства, ни разу не завязав нормальный разговор.  Я всегда думал, что это потому, что у него никогда не было друзей, что он не умел доверять другим. Однако он всегда был рядом, при этом появляясь в самый неожиданный момент.  «Эй, братишка, какое совпадение!» Как будто едешь по дороге, перед тобой открытое пространство, ты расслаблен, и вдруг падает огромный камень весом в сотни тонн. Даже если он тебя не заденет, ты же испугаешься, правда?

В тот день я вертел в руках десятицентовик на столе, а Ли Саньси смотрел на меня со своим обычным оживленным выражением. Я понятия не имел, о чём он думает, но чувствовал, как волосы встают дыбом, и смутное предчувствие пронзает спину. Когда на следующий день я пришёл в школу, вокруг моей парты собралось много одноклассников, чтобы понаблюдать. Я повернулся и посмотрел на Ли Саньси, который стоял с высоко поднятой головой, словно совершил нечто великое. Я испуганно протиснулся сквозь толпу и замер.

Стол был завален монетками, сложенными в нелепые треугольники и громоздившимися на моей парте горой. Внезапно я понял, что происходит. Я снова повернулся к Ли Саньси; его шея покраснела.

— На что вы смотрите? Вы когда-нибудь видели богатого человека? — крикнул я собравшимся вокруг меня девушкам, аккуратно запихивая монеты в рюкзак. Урок закончился, иЛи Саньси стоял передо мной, словно молодая женщина, ожидающая объятий, мгновенно заслонив собой всех остальных.

— Я видел, что ты две минуты назад не мог выпустить из рук монету, поэтому я разменял свои пять юаней на пятьдесят монет. Большой Брат знает, что тебе это нравится, так что теперь я буду давать тебе всё, что ты захочешь.

Я лишился дара речи. Я знал, что он скупой. Однажды одноклассник занял у него юань и не вернул, а он доложил директору. На этот раз это были пять юаней! Я вдруг почувствовал себя виноватым за свою недавнюю неприязнь к нему. В этот момент слова Ли Саньси снова прервали мои мысли.

— Ну, ты можешь вернуть пять юаней в любое время. Мы все семья, и нам не нужно говорить о разном. Братья должны честно сводить счёты!

В мгновение ока вся моя вина испарилась. Чёрт, мне нужен кто-то, кто обменяет мне кучу монет. Я развернулся и ушёл, ничего не сказав.

В тот день Ли Саньси несколько раз преграждал мне путь на дороге, но я обходил его, не обращая внимания. Позже он преградил мне путь в узком коридоре у школьных ворот, и я не смог его обойти.

— Пять юаней, да? Вот, вот! Перестань ко мне приставать. — Моё терпение лопнуло.

— Я не хочу, чтобы ты возвращал мне деньги, я хочу, чтобы ты пришёл ко мне на ужин. — Ли Саньси рассмеялся, широко раскрыв рот.

— Зачем идти к тебе на ужин?— с досадой спросил я.

— Мама просила тебя прийти! Ну, я взял письмо, которое ты мне написал в тот день, домой и прочитал его всей семье. Папа, мама, сестра, бабушка и дедушка – все пятеро – сидели за столом и разбирали его больше двух часов. Бабушка даже не взглянула на бренд Haier Brothers, просто чтобы разобрать твой почерк. В конце концов, вся наша семья единогласно согласилась, что ты хороший человек. Поэтому мама пригласила тебя ко мне на ужин, хе-хе...

Что? Я чуть язык не прикусил. Он показал родителям письмо, которое я написал, и они два часа его разбирали, а потом пригласил меня к себе на ужин. Наконец-то я понял, почему Ли Саньси такой. Если я действительно пойду, боюсь, на этот раз меня будут «разбирать». В тот день я наотрез отказался, Ли Саньси был очень разочарован. Я думал, он будет злиться два дня, чтобы я мог себе позволить два дня отдохнуть. Но на следующий день он снова появился передо мной, полный энергии. Он кружил вокруг меня, отчего у меня слегка кружилась голова.

Вскоре все одноклассники знали, что я младший брат Ли Саньси. Когда я вернулся в тот день в общежитие, Ван Дацзуй и остальные смеялись надо мной, и мне стало неловко. Ван Дацзуй всё время вздыхал: — Ли Саньси наконец показал своё истинное лицо и неожиданно связал красивого парня в нашем общежитии!

Я знал, что они просто шутят, и не принимал это на свой счёт. Все воспринимали слова Ли Саньси как шутку. Сколько бы он ни говорил, остальные просто смеялись, не вникая в истинный смысл. Но я смеялся, потому что был вовлечён в это. Я должен был понять, что имел в виду Ли Саньси, иначе умру, так и не узнав, как я умер.

Глава: 06

«Издевательства» продолжались день за днём, становясь всё более интенсивными. Однажды он спрятался под моей кроватью и выскочил посреди ночи. Я кричал, как призрак, полумертвый. Поэтому в ту ночь я решил, что эту проблему нужно решить. Иначе я точно умру преждевременно.

Ещё один день страха, словно за мной следила шпионская организация. Я беспомощно вернулся в общежитие и лёг на кровать, не переставая вздыхать. Ван Дацзуй высунул голову из кровати и радостно посмотрел на меня.

— Братец, что случилось? О, кто посмел издеваться над тобой? Разве твой старший брат не рискует жизнью? Ха-ха...

Пока он говорил, все парни в общежитии разразились хохотом. Я не понял, что смешного, в гневе перевернулся на другой бок и лёг лицом вниз. Ван Дацзуй, увидев, что я очень расстроен, закричал на меня, лежа на кровати.

— Ай Цзыхань, не будь таким мелочным. Если хочешь что-то сказать, говори, и я тебе помогу!

Я прижался лицом к подушке и разрыдался.

— Нет, что ты сказал? Я ни слова не понял.

— Я говорю, что Ли Саньси постоянно ко мне пристаёт, я так раздражён, не могу от него избавиться, что бы я ни делал. — сказал я прямо.

— Чёрт возьми, почему бы тебе просто не накричать на него и не послать его куда подальше? — сказал Ван Дацзуй с довольно лукавой усмешкой.

— Ты так легко это говоришь. Он даже не признался, что следил за мной, а я не могу заставить себя на него накричать.

— Тогда почему ты такой сентиментальный? ...

— Но он...

В общем, я не мог объяснить внятно, поэтому просто замолчал. Мне казалось, что я сейчас взорвусь. Если бы ко мне так приставала девушка, я бы хорошо знал, как с ней справиться. Несколько обидных слов было бы достаточно. Но с парнем, особенно с лёгким психическим расстройством, я понятия не имел, с чего начать. В это время Ван Дацзуй спустился с верхней койки и сел у изголовья моей кровати.

— Хочешь сигарету, красавчик?

— Перестань. — сказала я, отталкивая его руку с сигаретой. Зная, что меня высмеют, я промолчал.

— Вообще-то, у меня есть идея. Ты готов?

— Скажи

— Найди себе девушку и оттолкни его.

— Отвали! О чём ты думаешь? Он не одержим мной.

— Ты этого не знаешь. Ты же знаешь, как думают такие, как он. Может, он наконец-то обзавёлся другом и без памяти влюбился. Если у тебя будет девушка и ты всё время будешь проводить с ней, он ничего не может с этим поделать. Неужели он будет конкурировать с девушкой? К тому времени твоё внимание будет приковано к твоей девушке.Через какое-то время, ему это быстро наскучит. Что касается девушки, разве за тобой не бегала на днях девушка с кривыми зубами? Хотя она не очень красивая, но фигура у неё хорошая. Тебе пока стоит с ней смириться. Если ты потом с ней расстанешься, она будет в ярости. В противном случае используй Сюй Жаньжань! Поговори с ней и предложи ей поучаствовать. Ей нравится азарт, она обязательно согласится, если ты ей расскажешь. В противном случае, я могу поговорить с ней, за тебя. Мы близки...

В конце концов, я не соглашался и не возражал. Я был совершенно растерян. Я решил подождать до завтра.Честно говоря, я всё ещё немного колебался. В конце концов, Ли Саньси не пытался меня домогаться. Я видел, что всё, что он делал, было от чистого сердца. Но если так и дальше будет продолжаться... Когда я изначально спровоцировал его, я и представить себе не мог, что всё зайдёт так далеко. В конечном счёте, это была моя вина. И я боялся, что эта тактика приведёт к ещё более серьёзным последствиям, поэтому всё ещё был в смятении.

Ван Дацзуй был совершенно спокоен, он был невероятно эффективен. Как только начались занятия сегодня днём, я получил письмо от Сюй Жаньжань. Она изложила свою позицию, сказав, что готова мне помочь. Я не ответил, но взглянул на Ли Саньси. Он смотрел прямо на меня со своего места, увидев, что я смотрю на него, отвернулся с серьёзным выражением лица, повернул голову и сделал вид, что слушает лекцию.

Когда занятие закончилось, Сюй Жаньжань нашла меня и мы много говорили о Ли Саньси. Она всего лишь указала на его крайности, что если не отреагировать должным образом, это может привести к серьёзным последствиям. Вспоминая всё возрастающую рассеянность Ли Саньси в этот период, я почувствовал, что слова Сюй Жаньжань были разумны. К тому же, люди много раз предлагали помощь, было бы неудобно, если бы я не откликнулся, поэтому я, поддавшись импульсу, согласился. В ту ночь я лежал в постели, снова и снова обдумывая слова Ван Дацзуя ...

Не понимаю, почему я стал таким ворчливым. Раньше я был очень сдержанным человеком и никогда ни к кому не испытывал столько эмоций. Я представлял, что сделает Ли Саньси, когда завтра узнает, что Сюй Жаньжань моя девушка. Если бы я знал, о чём он думает, почему мне так стыдно!

Завтра, что же будет завтра?

— А! — я резко вскочил. Завтра первый ежемесячный экзамен. Я совсем забыл о нём за столько дней. Я открыл рюкзак, проверил входной билет и карандаш 2B. К счастью, всё было на месте. Я с облегчением вздохнул и откинулся на кровать.

Похоже, этот вопрос действительно нужно решить, иначе он доставит нам слишком много хлопот.

07 / 08 / 09

Глава: 07

Экзамен приближается. Я встал рано утром, чтобы подготовиться к нему. Это отличная возможность для меня доказать свою репутацию старосты класса.

Я собрал все свои вещи и с приподнятым настроением побежал в первый корпус. Я сдавал экзамен в первом корпусе и очень гордился этим. Поскольку номера наших экзаменаторов были распределены по оценкам, те, у кого хорошие оценки, были в первом корпусе, а те, у кого оценки хуже, — во втором. В первом корпусе экзамен сдавали 300 человек. Конечно, в нашей школе было всего 600 человек, так что, возможно, мне было нечем гордиться.

Когда я вошёл в учебный корпус, я понял, что он уже переполнен. Я искал глазами, на чём бы остановиться. Внезапно из толпы ко мне устремился крошечный лучик света.

Это был не Ли Саньси. Если бы это был он, то он был бы намного больше. Это была Сюй Жаньжань. Она стояла передо мной с игривой улыбкой, держа меня за руку и оценивающе смотрела на меня. Я странно посмотрел на неё.

— О, всё в порядке, ничего, я только вникаю.  – сказала Сюй Жаньжань с радостным выражением лица.

Моё лицо выражало лёгкую растерянность. Честно говоря, возможно, я немного замкнутый человек. Видя, как кто-то, кто на самом деле не является моей девушкой, держит меня за руку, я чувствовал себя так, будто меня облепили муравьи, мне стало совершенно не по себе.

— Идёт, идёт  — прошептала мне на ухо Сюй Жаньжань. Я поднял взгляд и увидел Ли Саньси, идущего ко мне с порванным портфелем на спине. Он огляделся, то улыбаясь, то свирепо глядя на меня. Я жадно всматривался в его лицо. Сегодня он, казалось, был в хорошем настроении и должен был выдержать такое давление.

Однако Сюй Жаньжань очень хотела вести себя как сумасшедшая. Среди бела дня она положила голову мне на плечо и указала пальцем в сторону Ли Саньси. Поскольку мы стояли в углу, никто не обращал внимания на нас, но Ли Саньси продолжал искать меня взглядом. Я нервничал, не понимая, откуда взялось чувство вины. Сюй Жаньжань притворялась очень дружелюбной, похлопывая меня по плечу, кокетничала и флиртовала. Издалека мы действительно выглядели хорошей парой, но только я знал, что мы просто играем, что было очень забавно. Внезапно я услышал оглушительный крик: — А!

О нет! Ли Саньси вот-вот выплеснет свою ярость. Я втайне утешал себя, что всё в порядке, он просто устраивает шумиху. Сюй Жаньжань крепко сжала мою руку. Значит, она тоже боялась!

Ли Саньси промчался сквозь толпу, как бешеный буйвол, но не направился ко мне. Он побежал на площадку и встал у стартовой линии. Я последовал за толпой, и Сю Жаньжань последовала за мной. Я смотрел на него, затаив дыхание, не зная, что он собирается сделать. Затем он бешено побежал сто метров, изо всех сил, крича на бегу, настоящий герой. Вокруг уже собралось довольно много людей, многие там аплодировали ему. К сожалению энергия Ли Саньси через некоторое время иссякла, он задыхался. Я наблюдал за ним издалека, мои губы дрожали. Ли Саньси немного отдохнул, а затем поднял камни с земли и бросил их в толпу один за другим. Внезапно раздались крики и жалобы, но он продолжал, как будто не слышал их. После броска его руки выбились из сил. Он продолжал бросать все ближе и ближе, пока камни не рассыпались у его ног. Я действительно не знаю, откуда у него взялись силы преследовать меня. В этот момент Ли Саньси резко обернулся, напугав меня. Я тупо смотрел на него, а он смотрел прямо на меня. Затем он открыл рот и крикнул толпе на моей стороне.

— Моё сердце, оно так раскрылось из-за твоего первого письма, что теперь никак не может закрыться. Ты нанёс мне удар в самый разгар моего смятения, а потом ещё один, когда я был в полном замешательстве. Ах...

Вокруг было тихо, почему они, чёрт возьми, не поднимают шума? Не слушайте его, я почти схожу с ума.

— Всё хорошо, всё хорошо, он не поднял ту тему... не волнуйся — утешала меня Сюй Жаньжань, моё сердце сжалось.

— Ай Цзыхань, если ты хочешь, чтобы я соревновался с ней, я добровольно отступлю. Признаю, что в этом я уступаю ей!

В отчаянии он наконец сказала это. Лицо Сюй Жаньжань рядом со мной посинело. Казалось, её сильно ударили. Наверное, она не думала, что может сравниться с Ли Саньси.

В конце концов, я не мог вспомнить, как вошёл в экзаменационную аудиторию. Помню только, что руки у меня дрожали, а ручка вывела на экзаменационном листе множество плывущих слов.

На следующий день я стал знаменитым за одну ночь. Когда я шёл по улице, на меня указывали пальцем. Когда я был на занятиях, на меня постоянно тайком поглядывали девчонки из других классов у задней двери. Ли Саньси перестал скандалить и замер на стуле, словно мёртвое тело, не обращая на меня внимания. Время от времени он издавал приглушённые крики, но это уже были неполные предложения.

Учитель Ню, вероятно, услышал об этом. Он позвал меня в кабинет, ущипнул за лицо и сказал: — На этот раз я посмотрю на твои оценки. Если они будут плохими, тогда мы сравняем счёт.

Я уже был расстроен, а он использовал моё лицо как конфету. Я с вызовом посмотрел на него, и его хватка усилилась. Прежде чем моё лицо успело измениться, мои глаза уже не были полны протеста, а наполнились слезами. Учитель Ню опустил руку и вытер моё лицо. Его взгляд стал очень ласковым, словно уговаривал ребёнка.

— Маленький Цзы Хань, почему ты плачешь? Взрослому человеку нехорошо плакать. Не волнуйся, я всё улажу. Я верю, ты хороший ребёнок.

— Тогда всё будет решено, если я не сдам экзамен? — я посмотрел на него.

— Нет! – улыбнулся мне учитель Ню.

— Хорошо, тогда я уйду первым.

Я выбежал из кабинета учителя Ню, как дезертир. На самом деле, в глубине души я прекрасно понимаю, что слёзы сейчас – не оружие, но я давно их подготовил и просто использовал по назначению. Мне уже давно грустно, я не могу ни с кем поговорить. Всякий раз, когда я делился своими проблемами с другими, их первой реакцией был смех, но через мгновение они находили в себе силы и смотрели на меня с сочувствием.

Чёрт возьми! Что смешного? Смешно, что я подружился с изгоем? Смешно, что меня запутывают в чужих объятиях? Смешно, что мне публично сознаётся дурак? Почему так много людей любят смотреть шутки, но никто не пожалеет того, кто их придумал?

Небо и земля! Вы боитесь сильных и запугиваете слабых, а получается, что вы ещё и толкаете лодку по течению! Земля, как ты можешь называться Землёй, если не можешь отличить добро от зла? Небо, ты недостойна называться Небом, если недооцениваешь мудрого и глупого! Увы, мне остаётся только лить слёзы.

Глава: 08

Результаты теста объявлены, мои оценки — первые в классе. Когда я увидел свои результаты после раздачи экзаменационных работ, у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Я из тех людей, которые могут получать высокие баллы только тогда, когда находятся в очень плохом состоянии?

Я видел, что оценки Ли Саньси были не самыми лучшими. Его оценка по китайскому действительно была неплохой, но по математике – просто жалкой. Учительница математики как-то сказала, что голова Ли Саньси – как ось, настолько тупая, что ей хотелось плакать.

Но Ли Саньси даже не взглянул на результаты теста. После того, как раздали их, он скомкал листок и засунул его в ящик стола. Во втором классе он использовал его, чтобы сморкаться. Равнодушие Ли Саньси ко мне длилось два дня. На третий день после уроков Ли Саньси позвал меня и загородил дверь своим огромным телом.

— Братец, можно задать тебе неписаный вопрос? –спросил Ли Саньси, лукаво глядя на меня. Не знаю, почему его глаза стали такими, отчего у меня волосы встали дыбом.

— Давай! – кивнул я.

Внезапно я услышал звук, похожий на топот ног, падающих на землю, словно землетрясение, и парты рядом со мной затряслись. Многие одноклассники возбуждённо оглянулись. В их глазах Ли Саньси теперь был настоящим сокровищем класса.

— Какие у тебя отношения с этой старой стервой Сюй? Ты хоть представляешь, как мне больно? Я был с тобой таким искренним, никогда не уставал от этого...мне это никогда не надоест, а ты, ты... — Ли Саньси вздохнул.

— Кого ты, чёрт возьми, называешь старой стервой?— Сюй Жаньжань влетела, как ветер, и я был благодарен ей за то, что она помогла мне прервать его бессвязную речь.

— Он мой парень, для нас быть вместе вполне естественно, это нормально. Кто ты такой?Кем ты себя возомнил? Даже будь ты его отцом, тебе бы стоило об этом подумать!

Лицо Ли Саньси вздулось синими венами, он открыл рот и крепко стиснул зубы. Через некоторое время он, казалось, снова о чём-то задумался, и выражение его лица снова смягчилось.

— Если бы я был его отцом, я бы не стал этого делать, потому что не позволил бы своему сыну рано влюбляться. Поэтому я в большем привилегированном положении, чем ты. Я мужчина и могу быть с ним бесконечно близок. И я не верю, что ты его девушка, потому что его первая любовь – это я, а первую любовь так просто не забыть. Первая любовь незабываема, впечатление, которое я на него произвёл, останется с ним на всю жизнь. Вы с ним не в отношениях.

Сюй Жаньжань собиралась что-то сказать, но Ли Саньси снова отступил: — Не говори! То что ты скажешь будет ложью, хе-хе... — Ли Саньси самодовольно ухмыльнулся.

— Пойдем, Цзы Хань, зачем ты споришь с дураком?— закончив говорить, Сюй Жаньжань схватила меня и в гневе вышла. Я оглянулся и увидел, что Ли Саньси всё ещё злорадствует по поводу своих домыслов.

В последующие дни Сюй Жаньжань каждый день передавала мне на уроке записки, чтобы отомстить, она громко просила передать их вперёд, намеренно передавая их через Ли Саньси. Она была совершенно раздражена. Ли Саньси также очень хорошо с ней сотрудничал и каждый раз подпрыгивал от радости, получая записку. К тому времени, как записка доходила до меня, это уже была не записка, а несколько фрагментов с несколькими арифметическими задачами.

Наконец, однажды терпение Ли Саньси лопнуло. В ту ночь, прежде чем понести рюкзак домой, сжав кулаки он пробормотал: — Если ты будешь не добрым, я буду несправедливым.

На следующий день он отправил моё письмо учителю Ню. Он также долго говорил с учителем о том, как я его преследовал, как он согласился, а также выдумал несколько приятных моментов нашего прошлого. Короче говоря, Ли Саньси рассказал учителю Ню всё, и настоящее, и выдуманное, из мести.

Учитель Ню молча прочитал письмо и спросил Ли Саньси: — Это от Ай Цзыханя? Он даже умеет писать на классическом китайском? — его лицо выражало восхищение.

Ли Саньси кивнул, и учитель Ню спросил: — Что это значит? Переведи мне. Я читаю его уже много лет и всё никак не могу понять.

Ли Саньси с энтузиазмом перевёл «любовное письмо», которое я ему написал. Тогда учитель Ню понял, похлопал его по плечу, попросил вернуться и сказал, что обязательно отомстит.

После урока он подошёл ко мне, похвалил мои хорошие навыки письма и посоветовал усерднее заниматься китайским. Если бы китайский не задержал меня в прошлый раз, мои оценки в школе определённо выросли бы, и он бы этим гордился. В тот день мы очень мило поговорили и чуть не выпили бутылку «Эрвотоу».

Видя, что его жалобы бесполезны, Ли Саньси продолжал следовать за мной. Он следовал за Сюй Жаньжань, куда бы мы ни пошли. Когда мы вместе ходили в туалет, он ждал между М и Ж туалетами. Когда мы гуляли на детской площадке, он следовал за нами. Он следовал за нами столько же кругов, сколько мы проходили. Он не умел срезать путь, а просто ходил по нашим следам. Когда я спотыкался о камень, он тоже научился спотыкаться. Я вдруг понял, что ситуация ничуть не улучшилась. Ли Саньси продолжал донимать меня, но теперь появился ещё один человек, которого постигла та же участь.

Но моя уверенность окрепла. Теперь я понял, что Ли Саньси не такой уж хрупкий и наивный, как я изначально думал. Он тоже отомстит, разозлится и подставит кого-нибудь. Поэтому мне не нужно было чувствовать себя виноватым, как раньше. Этот вопрос стал таким запутанным, что его нужно было решить. Что касается того, как его решить, я мог только изучать его шаг за шагом. Если я пойду по неправильному пути, это будет моя вина. Обсудив с Сюй Жанжанем, мы решили разделить наш план на небольшие этапы. Первым шагом было дать ему понять, что у меня есть девушка. Он должен был это принять. Только тогда всё остальное будет проще. Поэтому однажды ночью я сжал кулаки в постели, постоянно подбадривая себя глупыми оправданиями.

Глава: 09

В тот день мы с Сюй Жанжанем решили, что даже если мы понесём небольшую потерю, мы должны сообщить ему, что подтвердили наши отношения. Поэтому тем вечером мы позвали его. Ли Саньси возбуждённо потёр руки и попытался обнять меня, но я быстро уклонился. На его лице мелькнуло смущение, но через мгновение он снова усмехнулся. Я не дрогнул в тот момент благодаря своей огромной силе воли.

Мы с Сюй Жанжанем снова занялись подготовкой, словно два человека, планирующие ограбление банка, дотошно изучающие каждую деталь. Внезапно мне стало так ужасно. Поначалу я хотел быть с ним по-доброму, не таким, как все, не смотреть на него как на дурака. Но теперь я стал бессердечнее всех.

Мы пришли на пустую игровую площадку. Все ученики разошлись по домам после школы. Ли Саньси, ученик, который прогуливал уроки, тоже должен был вернуться, но он всё ещё стоял там, возбуждённый, наблюдая за нами.

— Ты не идёшь домой? Твоя мама будет волноваться, если ты вернёшься поздно?— я немного поболтал с ним, чтобы разрядить напряжённую атмосферу.

— Всё в порядке. Дома никого не волнует, что я не вернусь домой. Мама говорит, что меня никто не ограбит, если меня выкинут на улицу. Она верит в меня!

Глупый мальчишка, твоя мама верит в тебя? Что за родители такие?

— Зачем ты ему всё это говоришь? Почему бы тебе не начать побыстрее?— Сюй Жаньжань дернула меня, и я понял, что отклонился от темы.

— Слушай, ты знаешь, какие у нас с ним отношения?— Сюй Жаньжань говорила очень прямо, моя рука держала её за руку, честно говоря, мне было очень неловко.

Ли Саньси поднял взгляд, но, напротив, он не подпрыгнул, как я ожидал, а спокойно сказал что-то, заслуживающее пощёчины.

— Не знаю!

Я не колебался, услышав эту фразу. Я обнял Сюй Жаньжань за плечи и с улыбкой посмотрел на Ли Саньси. Кажется, моё лицо тогда было свирепым: — Ты видел это на этот раз, да? Ты должен поверить, да?

Братец, я зашёл так далеко, так что ты должен поверить! Иначе нам обоим придётся не сладко.

Ли Саньси посмотрел на нас и снова покачал головой: — Нет, всё ещё не верю.

Чёрт, это разве не попытка принудить меня к смерти? Нравлюсь я ему или нет? Если да, разве он не понимает, что это заставит нас с ней сделать что-то ещё более обидное? Я посмотрел на него с ненавистью, но он смотрел спокойно. В этот момент мне захотелось заколоть его.

Голова Сюй Жаньжань приблизилась ко мне, и я понял, что она собирается сделать. Я немного запаниковал. Я знал, что она хочет как лучше, и я не понесу никаких потерь. Но я всё же увернулся, но Ли Саньси заметил это маленькое движение.

— Ха-ха, я ждал этого! Если бы я знал, что ты не такой, я бы был осторожнее.

Ли Саньси был так счастлив, что даже заплясал от радости.

Увидев выражение лица Ли Саньси, я пришёл в ярость. Он совсем не глупый, и как он смеет со мной играть?

Я закричал на Ли Саньси: — Кто ты, чёрт возьми, такой? Кому, чёрт возьми, нужна твоя дружба? Посмотри на себя!

Мне хотелось назвать его «идиотом», но я сдержался. Я не был настолько злым и не хотел просто следовать за толпой. Ли Саньси был ошеломлен и молчал. Наконец я увидел на его лице отчаянное выражение, которое хотел увидеть, но в душе я не был по-настоящему счастлив. Не знаю почему, мне было так грустно. Он отвернулся и ушёл, спина у него была тяжёлой и одинокой. Наконец, отпустив его, я удручённо опустился на стул, моё сердце неожиданно защемило.

Сюй Жаньжань сидела рядом со мной. Я заметил, что выражение её лица немного странное, и обнаружил, что всё ещё держу её за руку, поэтому быстро отпустила её.

— Ай Цзыхань, знаешь, почему я тебе помогла?

Сюй Жаньжань взглянула на меня, и я немного занервничал.

— Не знаю, почему?

— Потому что... ты мне нравишься, разве ты не видишь? Или ты притворяешься дураком? Каждый раз, когда он уходит, ты отпускал мою руку и мне становилось очень неловко. Очень надеялась, что однажды он уйдёт, а ты забудешь отпустить мою руку.

Я не знал, что сказать, услышав её слова. Честно говоря, я уже с самого начала видел какие-то намёки, но не решалась признаться.

— Прости... – только и смог сказать.

— Всё в порядке, я так и ожидала.

Сюй Жаньжань всё ещё была полна сил, без тени обиды, и я чувствовала себя очень виноватым.

— Тогда можно задать тебе последний вопрос? – дрожащим голосом произнесла Сюй Жаньжань.

— Конечно, сколько хочешь вопросов, всё будет хорошо.

— У тебя есть девушка, которая тебе нравится? Может, я тебе не нравлюсь из-за того, что у тебя есть кто-то в сердце?

Я без колебаний ответил: — Нет, мне никто не нравится.

— Значит, у меня ещё есть шанс? —  спросила Сюй Жаньжань.

— Возможно, точно сказать не могу. Пока что у меня нет такого плана...

Прежде чем я успел договорить, Сюй Жаньжань исчезла. Я посмотрел ей в спину и молча извинился. Сюй Жаньжань, прости, сейчас у меня нет такого любопытства к любви. Я не хочу быть похожим на своих друзей, которые просто принимают любую девушку. Отсутствие чувств – это не чувство, благодарность – это благодарность, а это не благодарность. Я всегда буду помнить твою доброту ко мне, даже если мы больше не сможем быть друзьями. Сегодня ночью я стоял на этом поле и ранил двух человек.

На следующий день Ли Саньси пришёл в школу в приподнятом настроении. Войдя в класс, он сначала изобразил из себя героя и поприветствовал окружающих. Он глупо улыбался, крича: «Хозяин, хозяин». Не знаю, что с ним, то ли он с ума сошёл, то ли догадался, в любом случае, это не имеет ко мне никакого отношения.

После урока Ван Дацзуй остановил меня: — Эй, что с тобой? Я слышал, что тебя ищет директор. Кажется, это из-за Ли Саньси. Я видел его вчера вечером у двери директора. Чем ты его обидел?

Я был ошеломлен, услышав это. Директор? Этот ребёнок что, с ума сошёл? Директор учила нас китайскому и была женой солдата. Мы её очень уважали, поэтому мне было важно, какое впечатление я на неё произведу.

Всё кончено, всё кончено! Ли Саньси, ты действительно хочешь, чтобы я умер у тебя на глазах?

10 / 11 / 12

Глава: 10

Директор позвала меня в кабинет, мои ладони вспотели. Не знаю, что Ли Саньси сказал директору, донес ли он на меня за отношения в средней школе или сказал, что я его бросил.

— Сядь, не стой. Это утомительно! — любезно сказала мне директор. Я нашёл свободное место и сел.

— Ли Саньси приходил ко мне вчера. Возможно, ты что-то не понимаешь в ситуации. Я также считаю, что ты не из тех детей, которые воспринимают издевательства как развлечение.

Я очень благодарен учителю за терпение, но не исключаю, что это предвестник надвигающейся бури.

— У Ли Саньси совершенно нормальный мозг, мы бы его не назвали умственно отсталым. Просто его мышление несколько экстремальное. В детстве он пережил то, чего вам не доводилось испытать. У его отца была внебрачная связь. Он рос, подвергаясь ежедневным избиениям, что сделало его эмоционально хрупким. Сейчас его психическое состояние соответствует психическому состоянию восьми-девятилетнего ребёнка, поэтому он легко становится зависимым от окружающих. Возможно, он не знает своих границ. Он не умеет ладить с другими. Думаю, если ты решил дружить с ним, тебе нужно научиться терпимости. Если бы ты просто выполнял обязанности старосты, я бы не стала так много говорить.

Директор много говорила в тот день, я не был уверен, как к этому относиться. Мне всё ещё было немного обидно. В тот день Ли Саньси пересадили за партой передо мной. У учителя могут быть свои соображения, поэтому промолчал. С того дня я подумал, что, возможно, смогу общаться с ним по-другому. Наблюдая за ним внимательно, я обнаружил, что некоторые слухи были правдой. Он много ест. Каждое утро он приносил огромный мешок еды, а затем выставлял всё на стол по одному, словно Кун Ицзи, каждый раз издавая тяжёлый звук. Он готовил по две порции всего. Однажды утром он принёс два пакета свежего молока ((каждый весом в один цзинь), два больших грейпфрута, две бутылки свежевыжатого апельсинового сока, две буханки хлеба, два блина, две жареные сосиски и два пакета хрустящей лапши. Он долго всё это раскладывал. Я видел, что он хочет поделиться со мной, но этот дурак хотел, чтобы я попросил у него.

Учительница была права. Его эмоциональный интеллект всё ещё был на уровне детского сада. Видя, что я не реагирую, он ел всё это сам, каждый день. Видя, как он объедается, люди думали, что он не ел несколько дней, но он ел так каждый день. А иногда, когда он был голоден посреди урока и у него не было денег, он комкал бумажки и запихивал их в рот, чтобы набить желудок. Иногда он делал то же самое, если ему было лень выбрасывать.

Однажды он обернулся и сказал мне: — Братишка, я видел, как ты на мгновение остолбенел на уроке физики сегодня в 2:38:29. О чём ты думал? Я тебе доставил неприятности?

И он расплакался. Это привлекло бесчисленное количество взглядов, в том числе и Сюй Жаньжань. Сюй Жаньжань поймала мой взгляд и быстро отвернулась, оставив меня в некотором замешательстве.

Оказывается, Ли Саньси тоже знал, какие неприятности он мне доставил. Похоже, у него ещё оставалась совесть. Тогда Ли Саньси заплакал и добавил: — Я не хотел отдалиться от тебя... Не сердись на меня.

— ...

В то время Ли Саньси увлёкся поэзией. Он часто ходил по классу, держа в руках сломанный складной веер с несколькими сломанными ножками. Он закидывал веер за спину, притворяясь, что смотрит вперёд. Время от времени он украдкой поглядывал на меня, а затем в экстазе закрывал глаза и расхаживал по комнате. Он продекламировал всего две строчки: «Всё изменилось, люди изменились, всему пришёл конец, но слёзы текут прежде, чем текут слова» и «Когда цветут горные цветы, она смеётся среди кустов». Каждое утро во время самоподготовки, когда мы все были слишком сонными, чтобы открыть глаза, Ли Саньси декламировал вслух, пока его голос не становился единственным в классе, как будто он отвечал на вопросы. Поначалу одноклассники подхватывали шум, но в конце концов привыкли и всё ещё могли засыпать, слушая его голос.

Внезапно однажды Ли Саньси опоздал на утреннюю самоподготовку, в классе стало так тихо, что все невольно дрожали. Некоторые привыкли слушать, как Ли Саньси читает стихотворения, и не могли заснуть, не услышав их.

За пятнадцать минут до конца урока Ли Саньси наконец появился, словно только что вернувшийся с поля боя, весь в грязи. Как только он вошёл в класс, раздался взрыв аплодисментов. Почему они аплодировали, многие не знали. Услышав аплодисменты, Ли Саньси героически помахал всем рукой. В это время одноклассники хором выкрикнули два стихотворения, которые Ли Саньси должен читать каждое утро.

— Ах! Всё изменилось, люди изменились, всему пришёл конец, но слёзы текут прежде, чем текут слова.

— Ах! Когда цветут горные цветы, она смеётся среди кустов.

— Ха-ха...

Не знаю, кто крикнул: — Ли Саньси, спой всем песню!

Лицо Ли Саньси вдруг оживилось, когда он услышала это. Он пристально посмотрел на меня, улыбнулся и обратился ко всем: — Сегодня Мастер Си споёт вам песню о любви, посвящённую той, которую я люблю.

Толпа разразилась аплодисментами, почти все поняли, кто его так называемая возлюбленная. Я, как и все остальные, не слишком отреагировал, наслаждаясь его голосом, словно наблюдая со стороны.

— Цветут горные мальвы – ярко-красные, председатель Мао повёл нас на завоевание страны...

Ли Саньси пел с огромным энтузиазмом, его мелодия была далеко за пределами досягаемости остальных. На секунду-другую в классе воцарилась тишина, а затем раздался громовой хохот, лица некоторых исказились от смеха. Я сидел и с нежностью смотрел на Ли Саньси, как он страстно пел «народную песню», пропитанную ароматом любви. Я не знал, что чувствовал в своём сердце.

Ли Саньси изо всех сил спел последнюю строчку «Да-цзян-шань» , высоко подняв руки и дрожа всем телом. Когда он закончил петь и сел, он наверно был слишком взволнован, и упал под стол, прямо мне на ноги.

— Ах! — вскрикнул я от боли, словно кто-то ударил меня по ногам, толкая ядро, я чуть не сломал себе кости.

— Простите, прости, больно?

Ли Саньси, забыв подняться с пола, принялся растирать мои ноги руками, выглядя очень испуганным.

— Ли Саньси, ты что, Ай Цзыханю обувь вытираешь?

— Какой внимательный...

Раздались взрывы насмешек. Ли Саньси коснулся моей ноги и разрыдался, как обиженный ребёнок. Я был просто не в силах вынести этого, поэтому помог ему подняться. Даже если он и дальше будет меня неправильно понимать, сегодня я сделаю исключение!

Ли Саньси не переставал плакать, откинувшись на спинку стула. Он взял сбоку листок бумаги и разорвал его пополам. Половиной он вытер свои слёзы, а другой написал мне записку: «Братец, эта песня была искренней. Я не нарочно сел на ноги.». Я долго держал записку в руке, безмолвно.

Глава: 11

Дни шли под ветром и дождём. Ли Саньси действительно перестал меня донимать, но продолжал ругать за моей спиной. И он переключился на преследование. Навыки преследователя у Ли Саньси были на удивление слабыми. Он даже прятался за телефонным столбом, будучи сам в четыре раза толще столба. Каждый раз, когда кто-то приближался, он громко приветствовал, а затем зашикал, чтобы они говорили тише, и громко заявил, что идёт по пятам. Ли Саньси так и не разорвал эти отношения. Я это хорошо знал, у него просто была своя жалкая гордость, он хотел быть таким же стойким, как другие. Жаль, что он не умел справляться со своими эмоциями. Он не сидел на месте, собирая всё воедино для анализа, а просто прямо отвечал на каждый отдельный инцидент. Возможно, вчера он был благодарен за ваше внимание, но сегодня он мог яростно мстить из-за одной-единственной жалобы.

Как и сегодня, я критиковал его на уроке за невыполнение домашнего задания, остальные тоже подвергались моей критике. В итоге он схватил ржавый нож и стал водить им по языку, размахивая им вверх-вниз. В этот момент весь класс смотрел на меня с сочувствием.

Меня переполняли эмоции. Я вернулся домой, включил компьютер и начал общаться в интернете. Я взял себе никнейм «escape». Меня привлекло имя пользователя в интернете. Его звали «collapse». Я почувствовал, что это имя тронуло меня до глубины души, поэтому я добавил его в друзья, не говоря ни слова. Мужчина

говорил заученно и оставил впечатление влюбленного. Он без конца рассказывал о своих любовных историях. А ещё я был очень раздражён в тот день и хотел найти себе какое-нибудь другое развлечение. Мы довольно оживлённо болтали.

Escape: Я так сыт по горло! Кое-кто ко мне пристаёт. И это парень.

Collapse: Я раздражен больше, чем ты. Парень, который мне нравится, ненавидит меня за то, что я вечно к нему пристаю, ха-ха.

Escape: Дружище, тебе и правда хуже, чем мне. Откуда ты?

Collapse: Я из города X, а ты?

Escape: Чёрт, я тоже. Давай как-нибудь выпьем.

Collapse: Ладно, могу сказать, что я прямолинейный человек. Если в будущем у тебя возникнут проблемы, говори, я тебя защищу.

Его слова кажутся мне знакомыми. Кажется, я где-то их уже слышал. Я долго думал, но не мог вспомнить. У меня сейчас полный бардак в голове.

Collapse: Почему ты молчишь? Ты всё ещё там?

Escape: Да, да, парень, за которым ты гоняешься, симпатичный?

Collapse: Очень красивый! Хотя и не такой хороший, как я.

Escape: Красивый? Зачем использовать это прилагательное?

Collapse: Не упоминай его. Сегодня мы, братья, не скажем ничего, что испортит веселье.

Escape: Ты такой добродушный человек. Мне нравятся такие люди. Можешь не волноваться. Этот человек думает, что ты действительно слепой.

Collapse: Ха-ха, я уверен в себе. Я смогу это сделать.

Escape: Старший брат, я болею за тебя.

Мы долго разговаривали в тот день. Хотя мы не сказали ничего значимого, мне стало легче. По крайней мере, я знаю, что в этом мире есть кто-то, кто разделяет мои страдания.

Когда я пришел в школу, я впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Я увидел соседа Ли Саньси в повседневной куртке под школьной формой, поэтому я похвалил его.

Кто знал, что это предложение вызовет большую катастрофу. Ли Саньси, возмущенный, снял свою форму. Под ней на нём был ярко-синий, винтажный осенний свитер из 1960-х или 1970-х годов. К тому же он был толстым, оно плотно облегало его пухлое тело, линии его жирной плоти сразу же обрисовывались. Многие девушки оборачивались и с отвращением смотрели на него. Я не хотел напоминать ему об этом, потому что знал, что говорить бесполезно. В итоге он не снимал его целый месяц, независимо от погоды. Многие одноклассники, доведённые до предела, приходили ко мне с мольбами помочь им дать отдохнуть зрительным нервам. Меня это сразу же забавляло и смущало, но поломав голову, я наконец нашёл решение.

В тот день я попросил его соседа по парте надеть пальто, которое я хвалил раньше. Тогда он снял школьную форму. Я презрительно сказал: — Какое оно уродливое. Братец, оно устарело!

В тот же день Ли Саньси наконец снял осеннюю одежду, которую носил и снимал целый месяц. Хотя инцидент был исчерпан, я всё больше ощущал, что наши отношения были поистине жалкими. Наша история стала темой для разговоров, источником облегчения.Я слышал, что родители одного из моих одноклассников десятилетиями редко смеялись, но мой одноклассник катался по дивану, когда рассказал им историю про меня и Ли Саньси.

Иногда мне кажется, что я довольно идиотским образом наказал гениального человека. Он одновременно жалок и полон ненависти. Всякий раз, когда мне хочется выругаться, я снова сдаюсь, когда вижу его осеннюю одежду, которая была изношена и её никто не чинил. Я знал, что это совсем не выход. Я всё ещё тратил его время впустую. Он совершенно потерял себя. Всё, что он делал каждый день, было лишь для того, чтобы привлечь моё внимание. Он учился за меня, ел за меня, ссорился из-за меня... и казалось, что этим дням не будет конца.

Глава: 12

Я думал, что мы с Сюй Жаньжань больше никогда не будем общаться. Если бы она не пришла ко мне в тот день вся в слезах, я честно думал, что мы так и застрянем в этой неловкой школьной рутине. Я помню тот день, когда она плакала так сильно, что у неё опухли глаза. Я был тогда потрясен, потому что в наших глазах Сюй Жаньжань была свирепой девушкой, она всегда выглядела сильной. Даже после того, как я отвергла её, я никогда не видела её настолько неуправляемой, со слезами, струящимися по лицу. Любой парень испытывал бы жалость, не говоря уже обо мне, получившем от неё большую услугу.

Позже я узнал, что на самом деле она плакала из-за Ли Саньси. Сюй Жаньжань сказала, что Ли Саньси использовал свой вороний рот, чтобы распространить слухи о том, что Сюй Жаньжань не девственница. Для ученицы средней школы это было уже слишком. Я тоже тогда очень разозлился. Я подумал, что раз она мне это рассказала, я должен помочь ей выплеснуть свой гнев! Но я всё ещё колебался, потому что не знал, не вызову ли я большего эффекта.

В тот день после школы я позвал Ли Саньси. Я не разговаривал с ним уже много дней. Ли Саньси выглядел очень счастливым. Я сказал, что мне нужно с ним кое о чём поговорить. Ли Саньси радостно потёр руки, кивнул и поклонился, а затем поспешно собрал вещи, боясь, что я передумаю, если опоздает хоть на секунду. В этот момент моё сердце внезапно смягчилось. Заранее подготовленные угрозы и запугивания показались мне такими отвратительными. Я сказал ему, что он должен прийти в школу пораньше, и тогда я с ним поговорю, а потом убежал. Я знал, что обязательно увижу его плачущим после обеда, и это обязательно снова станет горячей темой, но я был в долгу перед Сюй Жаньжанем. В таком невинном возрасте ко всему нужно относиться просто.

— Пожалуйста, больше не издевайся над Сюй Жаньжань. Она моя девушка.

Я Я видел, как Ли Саньси сильно дрожил, но это была лишь дрожащая улыбка.

— Ты такой глупый. Зачем ты лжёшь мне тем же способом, что и в прошлый раз? Я тебе правда нравлюсь.

Я возненавидел его неразумное поведение и холодно сказал: — Говорю тебе, я теперь в неё влюблён. Слышишь? Перестань валять дурака. Умоляю тебя! Просто не считай это нашей шуткой!

Видя, что он всё ещё мне не верит, я преувеличил свою преданность ей и то, какая она красивая. Ли Саньси всё больше смущался.

— Нет, нет, это невозможно. Ты будешь наказан. Нефритовый император разрубит тебя на куски. Вас ужалят скорпионы, мерзавцы.

Я промолчал. Я смотрел, как он снова начал бессвязно говорить, словно вот-вот упадёт в обморок. Он развернулся дрожа и ушёл. В тот момент мне было слишком стыдно признаться в своём несчастье, потому что мне было его жаль. Я не двигался, пока он не дошёл до конца класса. Подняв глаза, я увидел, что все старосты нашего класса выбежали. Они бросились ко мне. Староста учебного комитета всё ещё тяжело дышал, когда подошёл ко мне.

— Ай Цзыхань, сходи к Ли Саньси! Он перевернул все парты в нашем классе, а следующий урок классного руководителя!

Услышав это, я поспешил вместе с ней в класс. Когда мы вошли, все ученики держались за парты, а Ли Саньси бился головой об угол и громко плакал.

Я подошёл к нему и хотел помочь ему подняться, но он повернулся ко мне и злобно сказал: — Отвали! Я это заслужил?

Вся моя жалость тут же испарилась, я не стал с ним спорить. Я убрался вместе с одноклассниками. Некоторые похлопали меня по плечу, но я лишь безразлично улыбнулся.

Учитель Ню вошёл в класс: — Встаньте!

По команде все ученики дружно встали. Затем учитель Ню кивнул, и все ученики дружно сели, кроме Ли Саньси, который стоял прямо. Я видел, как его сосед по парте изо всех сил тянул его, но тот не двигался.

Учитель Ню улыбнулся и спросил Ли Саньси: — Ли Саньси, почему бы тебе не сесть?

Весь класс хором ответил, что ему хочется спать. В этот момент я был по-настоящему тронут. Я не ожидал, что столько одноклассников встанут на мою защиту.

— Я не вас спрашивал, я спрашивал Ли Саньси, Ли Саньси, почему ты стоишь?

Ли Саньси пошевелил уголками губ. Затем он воскликнул, словно приливная волна: —Учитель Ню, я хотел сказать вам, что есть вещи, о которых я бы хотел поговорить с вами наедине.

Учитель Ню посмотрел на Ли Саньси, затем на меня, он вероятно что-то понял. Затем он радостно сказал: — Здорово! Давно я не разговаривал по душам с учениками, а вы вдруг проявили инициативу, чтобы поговорить со мной наедине.

Урок нашего учителя был очень ярким.

13 / 14 / 15

Глава: 13

Я чувствовал себя очень странно. В тот день учитель не искал меня после уроков, следующие несколько дней было спокойно. Просто Ли Саньси изменился. Он стал ещё более резким. Я всерьёз подумал, не хочет ли наш классный руководитель посеять хаос.

После того личного разговора между Ли Саньси и учителем он стал чрезвычайно высокомерным. Иногда, когда я передавал записку девушке, он ругался или что-то говорил. Или вставал, чтобы выразить свое недовольство. Из-за своего роста, когда он вставал, он загораживал всем обзор. Некоторые мальчики позади него были в восторге, ведь они могли делать всё, что хотели, и Ли Саньси не мешал им. Когда я говорил о делах с девушкой, он протискивался между нами, 5 или 6 раз, каждый раз ругаясь. После последнего инцидента я чувствовал, что должен избегать Ли Саньси как можно больше и стараться не спровоцировать его.

В тот день на уроке я случайно наткнулся на парту Ли Саньси. Я извинился, не поднимая глаз, Ли Саньси внезапно встал, изливая свой гнев, как корова. Я и так был раздражён, увидев его таким, мне захотелось пнуть его. Но я успокоился. В конце концов, если я буду сопротивляться, это будет продолжаться. Я больше не поднимал глаз, всё равно больше не увижу доску. Я достал из ящика булочку с кунжутом, которую не доел утром, и снова принялся за неё. Приятель позади меня похлопал меня по плечу, выражая благодарность. Обернувшись, я обнаружил, что приятели позади меня уже начали играть в карты. Я наслаждался едой, а Ли Саньси, похоже, устал стоять. Увидев, что на него никто не обращает внимания, он сел. Я посмотрел на оставшиеся кусочки булочки с кунжутом и на улыбку учителя, который стоял у доски, и мне стало очень плохо. Оказывается, я тоже люблю играть во внука. Парень позади меня похлопал меня по плечу.

Я собрался с духом и снова отодвинул парту, даже не извинившись. Это взбесило Ли Саньси. Он внезапно встал, выпрямившись. Чтобы загородить нам обзор и не дать нам слушать урок, он даже свалил на стол свой портфель и мусорный мешок. Он простоял так три урока, и некоторые из тех, кто стоял позади него, начали бороться на открытом пространстве. Конечно же, я доел свою булочку с кунжутом.

С тех пор, как я сказал Ли Саньси, что мне нравится Сюй Жаньжань, я был с ней. В то время понятие «быть вместе» было очень размытым. Я не помню, чтобы когда-либо держал её за руку. Не потому, что я был застенчив, просто у меня не было желания.

В подростковом возрасте многие мальчики любили пялиться на девчачью грудь, и девять из десяти шуток, которые они рассказывали дома вечером, были пошлыми. Слушать их непристойный смех всегда казалось вульгарным. Я тоже лазил по интернету, когда приходил домой, и начал развиваться. Но однажды я с трудом скачал порнографическое видео. Это был первый раз, когда я увидел тело зрелой женщины, и по какой-то причине я почувствовал легкое отвращение. Я приписал эту реакцию чрезмерно развратному поведению женщины, в то время как я был приличным человеком.

Помню, я ни разу не держал её за руку. Это было не потому, что я был застенчив, а потому, что у меня вообще не было такого намерения. В период полового созревания многие мальчики любили пялиться на девичью грудь, девять из десяти их разговоров в общежитии по ночам были наполнены пикантными шутками. Слушать их непристойный смех всегда казалось таким вульгарным. Я также сидел в интернете, когда приходил домой, и начал развиваться. Но однажды я с трудом скачал порнографическое видео из интернета. Это был первый раз, когда я увидел зрелое женское тело. Не знаю, почему я почувствовал немного отвращение. В то время я приписал свою реакцию тому, что выступление женщины было слишком преувеличенным, а я был серьезным человеком.

Я снова поехал домой на очередные выходные, мне не терпелось встретиться со своим онлайн-другом.

Escape: Ты здесь?

Collapse: Я ждал тебя. Как ты, в последнее время?

Escape: Не очень хорошо, у меня появилась девушка.

Collapse: Ты такой неблагодарный, даже с девушкой... У меня даже друзей ещё нет!

Escape: Это невозможно. Ты такой внимательный, хороший человек 21-го века, ты всегда висишь на одном и том же дереве?

Collapse: Нет, он мне действительно нравится. Я не знаю, чего мне не хватает. Он всегда меня раздражает. Что бы я ни делал, он меня ненавидит. Он мой единственный друг. Он единственный, кто относится ко мне как к человеку. Я научился ходить только в три года, и мой мозжечок недоразвит, поэтому я не могу держать равновесие. Моя мама никогда не покупала мне лекарства, когда я падал. Он покупал мне лекарства дважды. Он также болтал со мной. Он был со своими друзьями и не ругал меня, когда я следовал за ним. Даже после всего этого он так и не признался в своих чувствах ко мне.

Escape: Это очень мило с его стороны...

Мы долго общались в тот день, и я рухнул. К концу его тон был полон горя и отчаяния. Я завидую ему. В конце концов, он познал любовь, а я похоже совсем бессердечен.  Столкнувшись с красотой луны и красотой красавиц, я всегда игнорирую и равнодушен. Единственное, что меня трогает – это борьба с Ли Саньси.

Глава: 14

Популярность Ли Саньси падала. Его постоянные вспышки гнева в сочетании с предрассудками сделали его врагом общества. Однажды он спровоцировал трёх мальчиков из нашего класса, включая Ван Дацзуя. Они избили его, ударив табуреткой по голове, а затем свалив на землю. Он катался, весь в грязи, продолжая ругаться. Я больше не мог этого выносить и пошёл вмешаться. Я оттащил Ван Дацзуя в сторону и попросил его успокоиться: — Зачем ты с ним споришь?

Ли Саньси так громко кричал, что вызвали директора. Троих мальчиков немедленно исключили и отправили домой на три дня, чтобы они поразмыслили о своих поступках.

После этого Ли Саньси поднялся с земли. Его лицо было покрыто грязью, было непонятно, где именно он был ранен. Наоборот, он выглядел очень счастливым. Он шёл передо мной с льстивым видом. Казалось, его ненависть ко мне в мгновение ока испарилась благодаря моему вмешательству.

— Младший брат, я не ожидал, что ты всё ещё заботишься обо мне, своём старшем брате. Только что я просто сдался им. Что ты чувствовал, когда видел, как меня избивают?

Услышав его самодовольные слова, я фыркнул и рассмеялся: — Я просто выполняю свои обязанности старосты класса. Единственное, что меня расстраивает это то, что Ван Дацзуя исключили, и он отправился домой поразмыслить над своими поступками. Больше я ничего не чувствую.

Если бы я не видел этого своими глазами, я бы и представить себе не мог, что человек может быть настолько зол. Не успел я договорить, как у Ли Саньси пошла кровь из носа. Глаза стали огромными, как у жабы. Рёвнув, он размазал кровь по лицу. Его лицо было в крови и грязи. Затем он выскочил в коридор и бегал туда-сюда как сумасшедший. Я услышал крики девушек в коридоре.

Честно говоря, этот момент меня по-настоящему напугал. Ночью мне приснилось, что Ли Саньси, весь в крови, сел на меня и сильно ударил головой об пол. Когда я попытался вырваться, то обнаружил, что он превратился в большой помидор, непрерывно истекающий красным соком. Проснувшись, я обнаружил, что подушка вся мокрая от пота. После этого я не мог заснуть, ворочался с боку на бок, перебирая в голове события прошедшего дня. Я не мог понять, почему он так разъярен. Было ли это потому, что он слишком заботился обо мне, или просто его натура диктовала ему выражать свои чувства так резко? В кромешной тьме ночи каждый чувствовал себя беспомощным. Я пытался убедить себя, что он просто психически болен и что мне не следует так сильно переживать, но это психологическое убеждение было не совсем убедительным. В конце концов, я почувствовал себя виноватым и растроганным. Возможно, дело было просто в нашей дружбе. Я не чувствовал, что заслуживаю такого обращения. Я всегда был эгоистом, у меня с детства не было по-настоящему близких друзей, не говоря уже о таком. Я ненавидел себя за то, что растоптал первого человека, проявившего ко мне такую искренность.

Когда наступил день, моё равнодушие вернулось ко мне. Казалось, всё, что произошло вчера вечером, было лишь моим воображением. Позже трое парней вернулись, даже после этого Ван Дацзуй пытался продолжать ругать Ли Саньси, но я остановил его. Ли Саньси часто подвергался издевательствам со стороны других парней. Иногда он плакал после побоев и твердил, что пойдёт на поиски своего начальника, чтобы преподать урок тем, кто его избивал. Каждый раз, когда Ли Саньси плакал после побоев, он подходил к трибуне и спрашивал, у кого есть юаней. В то время телефон-автомат в нашей школе стоил один юань в час. Каждый раз, когда он занимал деньги, он просто хотел сказать нам, что собирается позвонить своему начальнику. Поначалу некоторые девушки не одалживали ему денег из-за жалости, чтобы он не попал в беду. Со временем все поняли, что у него совсем нет денег, но он хотел, чтобы мы остановили его. У него не было начальника. Однажды, когда он возбуждённо стоял на трибуне, прежде чем он успел что-либо сказать, все в первом ряду вытащили свои деньги.

— Эй! Скорее зови своего начальника! Мы все хотим познакомиться с твоим начальником!

В этот момент глупость Ли Саньси проявилась в полной мере. Вместо того чтобы взять деньги, он полез в штаны и вытащил пять юаней.

— Знаешь, у меня всегда были деньги. Не думай, что я бедный. Мой отец автомеханик, у него своя мастерская. Он даёт мне деньги каждый день.

Затем он гордо вышел из класса. Наконец я рассмеялся вместе со всеми. В тот момент я действительно не мог сдержаться. Я не смеялся уже много дней.

Глава: 15

Скоро вступительные экзамены в старшую школу, атмосфера в классе становится всё более напряжённой. В тот день ко мне таинственным образом пришёл наш классный руководитель, господин Ню. Я так нервничал, думая, что с Ли Саньси что-то случилось. Но он выпалил кучу банальностей, например: — Ты должен попасть в пятёрку лучших учеников в школе, и класс рассчитывает на тебя.

Вернувшись в общежитие, я всё обдумал и почувствовал себя несчастным. Я не знал, было ли это из-за давления или из-за чего-то другого. Моё настроение всё это время было нестабильным, и я плохо учился. Попасть в пятёрку лучших было практически невозможно. Во время дневных занятий я подошёл к кабинету господина Ню. После долгой паузы я наконец вошёл и положил ему на стол написанное мной письмо. Он часто говорил, что любит читать наши письма, поэтому, когда мы запинались, мы писали ему пару слов.

Господин Ню был мне очень благодарен. Тогда он проводил политику «вытаскивания хороших ребят под палку». Каждый день, если мальчик в классе не выполнял домашнее задание или нарушал дисциплину, он вынимал палку из швабры и во время занятий уводил группу бедолаг в свою тайную комнату. Много раз, проходя мимо двери, я слышал вой изнутри. Учитель Ню никогда не бил девочек, возможно, потому, что стеснялся этого. В конце концов, ему было всего лишь двадцать с небольшим. Он отшлепал почти каждого мальчика в нашем классе. У всех были отметины на ягодицах, у кого глубокие, у кого мелкие следы. Кроме меня, не то чтобы я совсем не нарушал дисциплину. Я много раз не выполнял домашнее задание, но он ни разу не вызвал меня на перекличку. Сначала я думал, что он меня пропустил, но однажды он нашёл меня и сказал, что хранит все эти счета и когда-нибудь со мной рассчитается. Я чуть не упал перед ним на колени и сказал: — Учитель, пожалуйста, побейте меня сейчас. Иначе меня забьют до смерти к выпускному.

— Раз уж ты так жаждешь побоев, я исполню твоё желание. Ложись стул!

Я послушно лежал, закрыв глаза. Мне было так жаль этих мальчишек. Особенно в те мгновения, когда палка упала. Я представлял, сколько ещё синяков мне придётся вытерпеть, прежде чем я смогу их получить.

— Учитель, скорее! Быстрее избивайте! Не мучайте меня, я же ваш староста.

Закончив говорить, я открыл глаза и обнаружил, что учитель Ню вовсе не собирался меня бить. Он скрестил руки на груди и неторопливо, с ухмылкой, смотрел на мою задницу, но я много раз видел у него такое выражение лица, поэтому мне было всё равно.

Увидев, что я смотрю на него, он снова сделал серьёзный вид. Он отругал меня: —Отвернись!

Я послушно развернулся и продолжал ждать, закрыв глаза. В конце концов, он просто сказал: — Я просто пошутил.

Он холодно ушёл, отчего мне стало скучно. Учитель Ню начал учить меня во втором классе средней школы. Он всегда хвастался, что «в сердце учителя все дети одинаковы», но за моей спиной постоянно говорил, что притворяется. Мы с ним всегда были друзьями, все знали , что я его фаворит. Учитель Ню очень популярен. В те времена учителя, которые были чуть более открытыми, считались сокровищем для учеников. Более того, он был до крайности открыт. Для развлечения, когда он преподавал в третьем классе, он набрал в свой класс всех трудных мальчиков школы. Казалось, он был очень заинтересован в том, чтобы контролировать мальчиков, часто вызывая некоторых в свою заднюю комнату для «казни». Тем не менее, все, кого он избивал, любили его — возможно, потому что они сами были просто безжалостными! Он постоянно называл людей прозвищами во время уроков. «Четыре фрикадельки счастья, ответь на этот вопрос!» «Большие Штаны, почему ты опять отвлекаешься?»

И он любил вставать на стол, когда был взволнован во время урока. Однажды директор пришла послушать урок, он несколько раз хотел встать на парту, но сдерживался и от злости несколько раз забывал слова. В то время, чтобы выразить свою особую любовь к Учителю Ню, ученики часто спускали воздух из колёс его мотоцикла или размазывали число 502 по его парте. Но Учитель Ню никогда не злился, потому что твёрдо верил, что сможет заставить этого ученика заплатить в десять раз больше.

Я знаю, что Ли Саньси ходил к Учителю Ню жаловаться, я также слышал, что учитель звонил его родителям, но я не знал об этом. Я знал, что учитель Ню помогает мне решить проблему в одиночку. Даже без его слов я понимал, что это делается для того, чтобы минимизировать влияние на мою учёбу. Поэтому, когда я написал ему: «Учитель, я, вероятно, не попаду в пятёрку лучших», я почувствовал себя настоящим трусом.

В тот же день Учитель Ню принёс моё письмо в класс, сел позади меня и взволнованно распечатал его. Прочитав письмо, он долго не обращал на меня внимания. Внезапно я почувствовал себя немного обиженным. Что? Всего лишь из-за такой мелочи.

В результате я сдал экзамен с этим чувством и занял 4-е место во всей школе. Когда выдали табель, учитель Ню сильно наступил мне на ногу и сказал: — В следующий раз можешь быть точнее в своих словах?

Я улыбнулся и почесал затылок. Учитель Ню сказал мне: — Посмотри на своё глупое поведение!

16 / 17 / 18

Глава: 16

Когда пришли результаты теста, я совсем не обрадовался. Хотя мои оценки были очень хорошими, оценки Ли Саньси тоже были очень хорошими. Не то чтобы я ненавидел его настолько, чтобы не дать ему сдать экзамен, просто всё дело было в том, что я в тот день импульсивно заключил с ним пари. А произошло вот что: после пробного экзамена Ли Саньси всё ходил за нами с Сюй Жаньжанем, обсуждая свой экзаменационный лист. Я знал, что он разговаривает сам с собой, но звук был таким громким, что его невозможно было принять за пук. Мне говорить с Сюй Жаньжань было не о чем, поэтому в тот день я просто слушал бормотание Ли Саньси.

— В этот раз я занял 565-е место, но допустил ошибку. Если бы я не отклонился от темы в сочинении по китайскому, я мог бы набрать ещё 30 баллов. Если бы я правильно ответил на эти четыре важных математических вопроса, я мог бы набрать ещё 50 баллов, что позволило бы мне сдать экзамен. Хотя физика и химия — мои слабые места, в следующий раз я всё равно смогу получить больше 60 баллов, если буду усердно работать.В этот раз я отвлёкся во время теста по аудированию на английском, иначе 20 баллов не пропали бы даром. Давай-ка посчитаю: 30 + 50 + 60 + 20. Не буду считать десятичные, но если я справлюсь нормально, я наверное, наберу ещё 160 баллов, что позволило бы мне попасть в сотню лучших. Оказывается, улучшить результаты так легко. Похоже, Ли Нин был прав, когда говорил: «Всё возможно».

Я не мог вынести того, что услышал, это было слишком бесстыдно! Я не удержалась и воскликнула: — Ты мечтаешь! Просыпайся! Если попадёшь в топ-300, то покажешься выше своего уровня. — я тут же пожалела об этом. Почему я был таким импульсивным?

— Хорошо, вот что я скажу. Что ты собираешься делать, если я захочу попасть в топ-300? — спросил меня Ли Саньси, прищурившись.

— Что скажешь, то и сделаю!

— Хорошо, вот что ты сказал!»

Поначалу я был очень уверен, ведь с тех пор, как мы познакомились, он с трудом пробился в топ-500, неудивительно, что с его IQ он туда не попадёт. Но судьба благоволит людям с этим врождённым дефектом. Он действительно смог и занял 280 место. Как только я узнал об этом, я сначала рассмеялся, а потом заплакал. Я подумал, что если он предложит мне стать его любовником или поцеловать его, то лучше бы мне умереть! Но прятаться было слишком трусливо, когда ставки были сделаны, поэтому я спросил его, чего он хочет, и изо всех сил старался удовлетворить его просьбу.

Ли Саньси немного подумал, разминая пальцы, и наконец праведно ответил: — Мне ничего не нужно, я просто хочу, чтобы ты знал, если я чего-то хочу, я обязательно добьюсь этого.

Я был шокирован. Слова были настолько сокрушительными, что мне пришлось действовать осторожно, потому что я чувствовал, что он может в любой момент воспользоваться какой-то особой способностью. Возможно, я склонен к фантазиям, но иногда мне кажется, что он был послан с небес, чтобы понять чувства людей. Разве нет истории о нищем, который шёл по улице, маленькая девочка дала ему миску каши, после чего девочка стала бессмертной. Оказывается, этим нищим был Нефритовый император. Если это так, то если Ли Саньси был послан в этот мир, чтобы испытать порочность человеческой природы, то я определённо попаду в ад. Хотя я не издевался над ним и не смеялся над ним, как другие, я причинил ему больше всего боли. Обретя совесть, я не вернулся в общежитие на обед. Я пообещал ему, что помогу с домашним заданием. В итоге он ел полчаса. Я смотрел, как он запихивает в рот целую корову еды, и мой мозг онемел. Потом он много рассказывал мне о ссорах родителей и внебрачных связях отца. Самое безнравственное, что он снова заставил меня пожалеть его. Я должен быть с ним добрее.

Иногда Ли Саньси ненавидел меня так сильно, что готов был убить, но его эмоции быстро нарастали и исчезали. Стоило мне улыбнуться ему, как все его эмоции тут же исчезали, и он глупо улыбался мне. Может, он был всего лишь ребёнком, но это был злобный ребёнок.

Он проталкивался вперёд, просил то о том, то о сём, а потом давал мне много того, чего я не хотел. Я не знаю, что я о нём думаю. Из сочувствия ли, или просто изначальной цели, ради забавы, разве я не хотел всегда от него избавиться? Но как только он отдалялся, мне хотелось вернуть его. Относился ли я к этой ненормальной жизни как к привычке? Или я относился к этой ноше как к собственности?

Глава: 17

Учитель Ню последние несколько дней был в подавленном состоянии. Я слышал, он женился на стерве. В тот день его жена и её свекровь поссорились, его жена опрокинула стол. Её свекровь, мать учителя Ню, была так зла, что у неё случился сердечный приступ. Лицо Учителя Ню последние два дня было омрачено мрачной тенью, и никто не осмеливался взорвать эту атомную бомбу. На днях я зашёл к нему в кабинет, чтобы забрать домашнее задание. Я опустил голову, взял стопку домашнего задания и собирался уходить. Внезапно я услышал, как господин Ню зовёт меня: — Ай Цзыхан, ты вот так уходишь? Ты даже не успокоишь моё раненое сердце. Я люблю тебя напрасно, злобный зверь!

Я почувствовал прилив облегчения. Я подошёл и встал перед ним. Он поднял подбородок, жестом приглашая меня потереть ему ноги. Его довольный вид заставил меня закатить глаза. Он был всего на несколько лет старше меня, и был респектабельным, лихим парнем. Как он мог найти такую расточительную жену?

— Ай Цзыхан, я знаю, о чём ты думаешь.

Затем я инстинктивно коснулась своего лица. Выражение моего лица всегда выдавало меня перед учителем Ню. Учитель Ню освободил ноги и положил руку мне на плечо.

— На самом деле, я вообще не хотел жениться. Я не люблю свою жену.

Хотя я хорошо знала его характер, меня всё равно поразило такое смелое заявление.

— Мне нравится один из моих учеников. — он загадочно посмотрел на меня.

— Боже мой, учитель Ню, вы такой авангардист! Я вами восхищаюсь, это совсем не смешно, прекратите шутить!

Не думаю, что у учителя Ню есть потенциал для отношений «учитель-ученик», а ведь он целыми днями общается с парнями, и я никогда не видел, чтобы он делал что-то двусмысленное с девушками.

— Правда, Ай Цзыхань, ты мне нравишься.

Лицо учителя Ню внезапно изменилось. С ошеломлённым выражением на лице я вскочил, словно меня ужалил скорпион.

— Учитель, у вас ведь нет лихорадки? Я же мужчина! Вы же не любите меня настолько, чтобы забыть мой пол, правда?

— Знаю. Этот глупый мальчишка Ли Саньси тоже ведь мужчина? Разве он не умер за тебя. Ай Цзыхань, ты просто красавчик! — учитель Ню неторопливо посмотрел на меня.

— Я до сих пор не могу поверить. Несколько дней назад я видел, как ты трогал талию Цзян Синя. У тебя нормальная сексуальная ориентация, да? – спросила я, держась на расстоянии от Учителя Ню.

Учитель Ню улыбнулся. Впервые за столько дней я видел его улыбку. Не знаю, почему у меня немного покраснели уши. Я знал, что Учитель Ню просто шутит, но мне всё равно было немного не по себе. Позже Учитель Ню отпустил меня. Когда я уходил, он пристально посмотрел мне в спину, и мне стало немного страшно.

В ту ночь я не мог заснуть. Я ворочался с боку на бок, думая только о ласковом взгляде Учителя Ню. Я проклинал себя за то, что я извращенец. К тому времени я уже знал, что это называется гомосексуализмом, очень табуированным термином. Но я продолжал приближаться к нему. Чтобы подавить свои зарождающиеся мысли, я изо всех сил старался быть с Сюй Жаньжань. Чтобы очаровать её, я подарил ей свой первый поцелуй. Я неистово целовал её больше десяти минут, отчего её губы слегка покраснели и припухли, но я ничего не чувствовал, кроме мягкости её губ. В тот момент я знал, что Ли Саньси где-то рядом. Я слышал, как он пинает перила, а затем плачет от боли. Мне даже показалось, как ни странно, что этот звук был более приятным, чем тот, что исходил от Сюй Жаньжань. По мере того, как мой роман с Сюй Жаньжанем становился всё интенсивнее, Ли Саньси совершенно обезумел. Его ненависть ко мне стала настолько сильной, что он даже подсыпал мне слабительное в колу. Учитель Ню узнал об этом, и вызвали родителей Ли Саньси. На следующий день Ли Саньси пришёл в школу, хромая. Я знал, что его снова пытали, поэтому этот порочный круг заставил его ненавидеть меня ещё больше.

Иногда, когда мы с Сюй Жаньжанем обменивались взглядами, он срывал с себя одежду и рвал её зубами. Как обычно, кровь из носа размазывалась по всему его лицу. Класс всё больше испытывал к нему отвращение, и я изо дня в день боролся с этими кровавыми сценами. Я не хотел, чтобы он поднимал такой шум, но я не мог избежать своих отношений с Сюй Жаньжанем, потому что я боялся. С той ночи я пытался вернуться к нормальной жизни.

Глава: 18

Это был первый раз, когда учитель Ню меня отшлепал. Он, на самом деле, давно знал о наших отношениях с Сюй Жаньжань и намеренно пытался втянуть меня в неприятности. Его не волновали чужие отношения, с его непредвзятым отношением я подумал, что он даже похвалит нас за то, что мы повзрослели, когда услышит о наших отношениях. Так вот, в тот день он застал нас с Сю Жаньжань целующимися в классе. Кажется, он всё это время ждал там. Когда он толкнул дверь, лицо Сюй Жаньжань побагровело от страха, да и учитель Ню выглядел не намного лучше.

— Ай Цзыхан, это проявление твоей распущенности и небрежности в моральных принципах. Ты, будучи учеником, не уделяешь должного внимания учёбе и целыми днями флиртуешь с другими. Тебе не стыдно?

Когда эти слова вылетели из уст учителя Ню, я словно услышал, как свиньи в свинарнике говорят по-английский. Это было совершенно неуместно! Я изо всех сил старалась не смеяться.

— Сюй Жаньжань, вернись первой. Раз ты девушка, я тебя не накажу. Но, Ай Цзыхан, сегодня я заставлю тебя признать свою ошибку.

Сюй Жаньжань посмотрела на меня с беспокойством. Я уговорил её вернуться первой. После того, как он ушёл, я посмотрел на учителя Ню. Я думал, он сейчас же придёт в себя и скажет с игривой улыбкой, что он просто разыгрывает спектакль перед Сюй Жаньжань. Кто бы мог подумать, что он серьёзно настроен? Он потащил меня, как дохлую собаку, в свою тайную комнату, затем схватил палку и безжалостно избил меня. Наконец-то я узнали попробовал то, что всегда интересовало меня. Это было очень неприятно. Учитель Ню был безжалостен, бил и ругал меня. Он сказал, что каждый день усердно трудился, чтобы умилостивить Ли Саньси, и просил его не быть импульсивным, пока я всё ещё здесь и наслаждаюсь жизнью. Он также сказал, что я не оправдываю его ожиданий. После более чем десяти ударов розгой моя задница горела от боли, но я не хотел молить о пощаде. Я ненавидел его. Какое право он имел меня бить? Он мстил мне. Я чувствовал себя таким обиженным. Слёзы, которые я так долго сдерживал, наконец хлынули. Учитель Ню застыл при виде моих слёз. Я воспользовался моментом, когда он отвлекся, чтобы выбежать из его тайной комнаты. Я не успел далеко уйти, как столкнулся с Ли Саньси. Ли Саньси, возможно, собирался отругать меня, но вид слёз на моём лице заставил его запаниковать. Он тоже начал плакать, сначала тихо, а потом разразился слезами, слюной и соплями. Рыдая, он сказал, что не может видеть, как я страдаю. Я задавался вопросом, почему он не был таким добрым, когда дал мне слабительное. В тот день я не мог сдержаться. Все мои печали нахлынули на меня: побои учителя Ню, тяжесть учёбы, яростная месть Ли Саньси и боль от того, что я не могу полюбить девушку, как бы я ни старался. Конечно же, этот дурак Ли Саньси понятия не имел, почему я плачу, он просто стоял и беспокоился . Внезапно я почувствовал, что приятно иметь кого-то рядом, вот так. Видеть, как кто-то плачет по мне, было настоящим удовлетворением. Помню, как я рыдал в тот день. А Ли Саньси оставался со мной, пока я не перестал плакать. Но на следующий день я всё ещё холодно смотрел на него, и он снова впал в своё безумие. В тот день на уроке учителя Ню я нарочно гримасничал, хмурясь при каждом движении. Я не знал, зачем это делаю. Хотел ли я вызвать у учителя Ню чувство вины или огорчить его?

После урока он на самом деле позвал меня к себе в кабинет. Он успокоился и снова начал расспрашивать о моём самочувствии. Мне хотелось холодно взглянуть на него, но, столкнувшись с таким сильным и мягким нападением, я всё же сдался и наслаждался им в полной мере. Как бы то ни было, моя учёба в старшей школе всё равно закончится, учитель Ню останется там навсегда, а я буду двигаться дальше. Когда я освобожусь от него, возможно, у меня больше не будет этих необъяснимых мыслей. Может быть, тогда я смогу по-настоящему полюбить девушку.

19 / 20/ (2 часть) 21

Глава: 19

Ли Саньси попытался покончил с собой, и я снова оказался виновником. В тот день Ли Саньси и Ван Дацзуй снова поссорились, а я спал на парте. Ли Саньси внезапно толкнул парту, разбудив меня. Я был в ярости и не мог дать выход своему гневу. Я слышал, как Ли Саньси кричал: — Я покончу с собой, ты веришь?

— Давай, умри, все будут рады, если ты умрёшь. Ван Дацзуй продолжал его провоцировать.

— Не издевайся надо мной, я действительно покончу с собой.

Я слушал бесчисленное количество раз повторяющиеся слова Ли Саньси, ничего не чувствуя. Я взглянул на Ли Саньси с лёгким презрением. Однако, бросив на него лишь один взгляд, Ли Саньси схватил точилку для карандашей и яростно ударил его по руке, но она не пронзила. Не знаю, было ли это из-за слишком толстой кожи или слишком тупого ножа. Он снова выжидающе посмотрел на меня. Я ничего не сказал и снова уснул. Потом услышал девичий крик. Когда я снова поднял глаза, Ли Саньси исчез, оставив на столе лишь лужу крови. Когда Ли Саньси вернулся, его рука была уже перевязана. Я не ожидал, что он действительно сделает это с собой. Один этот взгляд? Невозможно, абсолютно невозможно. Я продолжал утешать себя, говоря, что он знал, что не умрёт. Почему он просто не спрятался и не покончил с собой? Зачем ему нужно было афишировать это? Да, он не такой уж глупый человек. Он очень хитрый.

Ли Саньси оставался дома и не приходил в школу несколько дней. Последние несколько дней я был как в трансе. Каждый раз, закрывая глаза, я видел налитые кровью глаза Ли Саньси. Мои одноклассники разнесли эту историю со скоростью лесного пожара, преувеличивая бесчисленное количество раз. Некоторые говорили, что от удара ножом у Ли Саньси хлынул фонтан крови. Ли Саньси бился в конвульсиях. Другие говорили, что он всё ещё кричал моё имя, пытаясь спасти свою жизнь. Их лица были полны сплетен, когда они говорили, ни тени сочувствия, только любопытство и волнение. Я не мог их презирать. Чем я был лучше них?

Сначала я изо всех сил старался сблизиться с Ли Саньси из-за любопытства, а потом, когда он уже был серьёзно настроен, я изо всех сил старался избавиться от него. В конечном счёте, я просто играл. Ли Саньси бросил школу. Услышав от учителя Ню, что ему нужна медицинская помощь, его родители наконец смягчились и согласились на лечение. В конце концов, это был хороший результат! Он наконец-то ушёл, и мне не придётся весь день думать о том, как от него избавиться. Но до самого конца я так и не сказал ему, что поначалу он мне никогда не нравился, мне просто было любопытно. Сердце разрывается при мысли о том, что он всё ещё хранит ту некогда прекрасную мечту. Когда я успел отдать ему своё истинное сердце? Даже будучи другом, боюсь, что максимум, что я мог чувствовать это сочувствие и жалость!

В тот день я долго разговаривал с Учителем Ню. Учитель Ню продолжал утешать меня. Он и его жена помирились. Независимо от того, было ли то, что он сказал в тот день, правдой или просто шуткой, он должен столкнуться с реальностью того, что он создал семью, а с чувствами, которые я испытывал в начале, я должен покончить сам.

Как только Ли Саньси ушёл, всё изменилось. Сюй Жаньжань радостно прижалась к моей груди, говоря, что мы наконец-то можем вырваться из лап этого безумца. Я совсем не чувствовал себя счастливым. Я вдруг вспомнил, что мы с Сюй Жаньжань были вместе прежде всего из-за Ли Саньси. Теперь, когда его нет, эти отношения кажутся мне неполными?

Она никогда мне не нравилась, как бы я ни старался. Не потому, что я был слишком мал, чтобы понимать чувства, а потому, что я ясно понимал, что мои чувства – только к Учителю Ню, эти детские мысли о том, чтобы он принадлежал бы мне день и ночь. Я не хотел ещё раз проверять, правда ли то, что сказал Учитель Ню в тот день, любил ли он меня или просто ценил меня. Это было обречено на провал. Зачем унижаться?

Глава: 20

Вступительный экзамен в старшую школу закончился, меня несомненно, приняли в старшую школу № 1 города, одну из ключевых. Когда я пришёл в общежитие, чтобы собрать вещи, Ван Дацзуй всё обнимал меня и прощался. Я ударил его. Половина наших соседей по общежитию училась в ведущих школах, включая Ван Дацзуя, так что его слова были более чем достойны взбучки. Наблюдая за суетой, я понял, что действительно заканчиваю школу.

— Ван Дацзуй, когда ты пойдёшь продавать блины у школы №1, я попрошу ребят заняться твоим бизнесом. Ха-ха. – шутили мы, возможно, чтобы смягчить грусть расставания.

Я достал чемодан и начал собирать вещи. Я перевернул плоскогубцы и медную монету, зарытую в кучу мусора. Это был подарок Ли Саньси в знак любви. Там же лежала и пожелтевшая газета.  Внезапно я понял, что не понял ни единого предложения из письма. Я сидел на кровати и тихо читал. Только тогда я понял, что Ли Саньси упомянул о своей любви ко мне. Он сказал, что если он мне не нравится, то я должен просто игнорировать его на следующий день. Однако, не прочитав письмо, я совершил непоправимую ошибку.

Его письмо было написано так аккуратно, каждая ошибка была тщательно обведена красной ручкой и исправлена рядом, а также содержало многочисленные примечания и переводы классического китайского. Я понял, что даже с его исключительным знанием классического китайского ему потребовалось бы очень много времени, чтобы написать такое длинное письмо. Мне показалось, что я видел эту неуклюжую фигуру, сидящего за партой, как он писал и ухмылялся.

— Эй, Ай Цзыхань, почему ты не уходишь? Школа скоро закроется. Ты всё ещё не хочешь покидать эту жалкую школу?

Услышав его слова, я медленно вышел. Проходя по игровой площадке с чемоданом, я всё ещё ясно видел высеченные на камне слова: «Личный рекорд Ли Саньси: 1,4 метра». Это был самый длинный прыжок Ли Саньси в длину перед нашим экзаменом по физкультуре. Парни должны были прыгнуть на 2,45 метра, чтобы получить высший балл, но Ли Саньси прыгал только на такую дальность. В то время он слушал, как другие ликовали по поводу его нового рекорда, его самодовольный и глуповатый вид, словно искренне воспринимая это как проявление доброй воли. Он никогда не считал себя больным и всегда считал, что все остальные относятся к нему так же, как и он сам. Интересно, что он чувствовал, когда его отвезли в больницу. Сможет ли он это вынести?

На пустом поле я вспоминал его отчаяние, когда он в одиночку бежал стометровку. Эхо его криков: «Брат Си, продолжай!», когда он бился головой о землю. Он ходил за мной по пятам, бормоча бессвязные слова. Он взял помятый апельсин, который я ему дал, не решаясь съесть его, пока он не сгнил на столе, а потом похвастался всем, что это подарок от младшего брата. В то время я всё отрицал, чтобы сохранить лицо. Всё это казалось вчерашним. Вчера я переживал, как избавиться от него, а сегодня его не стало. Когда-то я думал, что эту преданность невозможно потерять, но он исчез в одно мгновение.

Чего мне всё ещё не хватает? Мне не хватает того, каким сильным я был, когда он был готов умереть за меня. О чём я сожалею? Я пожалел, что не уговорил его тогда положить нож. Нож был покрыт ржавчиной. Даже если уколоть руку, это будет максимум столбняк. Как бы унизительно это ни было, в тот момент я вынужден был признать, что единственное воспоминание, оставшееся от моих школьных дней, – это Ли Саньси. Я не ожидал, что, собирая эти случайные фрагменты жизни, обнаружу, что большинство из них – о Ли Саньси. Я помнил и хорошие, и плохие его стороны. Возможно, однажды, когда он наконец опомнится и вспомнит обо мне, он возненавидит меня всей душой. Только тогда я пойму, что это того не стоило.

Я шёл большими шагами, желая поскорее уйти оттуда. Приближаясь к школьным воротам, я столкнулся с учителем Ню. Учитель Ню погладил меня по голове и сказал, чтобы я, сорванец, не забывал его. В тот момент мне захотелось броситься к нему в объятия и расплакаться. Как я могу забыть вас, учитель, если вы не забываете меня. У меня с вами какая-то особая связь? Учитель Ню открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Я знал, что даже если бы он что-то сказал, что он мог сказать?

Прощай, учитель Ню, прощай, моя школьная жизнь. Ли Саньси, прости меня. Пожалуйста, прости меня!

Часть ||       Глава: 21

— Меня зовут Ай Цзыхань, выпускник колледжа, мужчина, 22 года.

Я протянул резюме руководителю. Сегодня у меня была официальная стажировка, я начал работать в рекламном агентстве.

— Какая у тебя специальность?

— Неважно. Ведь? Думаю, раз я здесь, значит, у меня есть навыки.

— Хм, какая смелость. Вот коробка чая для похудения. У тебя есть пять минут, чтобы придумать слоган. Он должен быть уникальным и нестандартным, ломающим все стереотипы, но в то же время ярким и актуальным, чтобы потребители запомнили его с первого взгляда.

Он сунул мне товар, даже не поднимая глаз. Держа в руке чай для похудения, я вспомнил, как у моей мамы был понос после его употребления. В голову пришло бесчисленное множество слоганов.

—  «Какай, когда захочешь?» Нет, слишком вульгарно. «Мой кишечник — мои правила?» Нет, всё ещё не оригинально». — продолжал я бормотать себе под нос. Я ломал голову. Мой начальник поднял на меня глаза и презрительно на меня посмотрел. Чёрт, ты смотришь на меня свысока! В гневе я вдруг вспомнил анекдот.

— Ха-ха, понял.

— Говори!

— Попрощайся с рвотой, пусть твой анус блеет сколько хочешь! Это дерьмо становится рвотой, гораздо чище и цивилизованнее, да и представление живое, с лёгкой персонификацией.

После этих слов меня выставили. Разве не говорят, что менеджер по подбору персонала в этой рекламной компании больше всего ценит людей с характером? Я громко выругался в дверь. Вспомнив, что моё резюме всё ещё внутри, я нажал на кнопку звонка и постучал, но никто даже не взглянул на меня.

Мне 22 года, я старый и никому не нужный. Я вспомнил свою юность, когда был полон энергии, но растратил её впустую. Шесть лет пролетели в мгновение ока. Я успешно перешёл из средней школы в старшую, а затем, без особых волнений, поступил в университет своей мечты. Моя жизнь была настолько однообразной, что иногда я даже сомневался, жив ли я вообще.

Летом после окончания средней школы я расстался с Сюй Жаньжань. Она не плакала и не устраивала сцен, как другие девушки. Мне было от этого даже неловко. Она сказала: — Ай Цзыхан, я давно знаю, что ты меня не любишь. Я не глупая. Я знала, что этот день рано или поздно наступит, но я хотела, чтобы он наступил как можно позже. В твоих глазах никогда не было такого внимания, которое парень уделяет девушке. Есть только задача, которую нужно выполнить.

Первые два года мы дружили, но со временем потеряли связь. Три года в старшей школе я провел как зомби, каждый день зарываясь в море домашних заданий. Возможно, это было для того, чтобы скрыть необъяснимое чувство, подавить отношения, которые были необратимы. Я больше ни с кем не встречался, я больше не хотел быть обузой для девушек. Родители, видя, как я усердно учусь, не выказывая ни капли протеста, с тревогой посмотрели на меня. Однажды ночью, за полночь, я вышел за водой и подслушал их разговор в спальне.

— Ты думаешь, наш Зихан с ума сойдёт от учёбы? — спросила мама. Если бы я рассказал об этом в колледже, однокурсники бы покатились со смеху.

Для учёбы я выбрал город подальше от дома. Не знаю почему, но мне просто хотелось куда-нибудь сбежать. Там я был как дикая лошадь, весь день скакал по развлекательным заведениям. Только тогда я узнал, что есть гей-бары. Оказавшись там, я понял, что я не такой, как они. Когда я вошёл, на меня обрушился шквал взглядов, таких странных и чувствительных в тусклом свете. Какой-то дородный мужчина постарше резко повернулся ко мне и спросил, впервые ли я здесь, назвав меня милым ребёнком. Мне стало противно. Хотя я годами знал, что люблю мужчин, я не ищу только сексуального удовольствия, которое женщины мне дать не могут. Возможно, стремление к духовным платоническим отношениям немного старомодно. Но я должен хранить единственное чистое место в своём сердце. Поэтому в 22 года я всё ещё один.

Я вернулся в Пекин на стажировку. Если бы я не уехал в другое место, я бы не понял, насколько прекрасен Пекин. Иногда я думаю, был ли тот парень, с которым мы виделись шесть лет назад, тоже в Пекине, и что он поправился и больше не узнает меня. Я не слышал о нём шесть лет. Я так же больше не общался со своим онлайн-другом, и был опустошен. Только после окончания школы я узнал от других, что это был Ли Саньси. Иногда, когда я встречаюсь со старыми одноклассниками, они иногда шутят вспоминая его прошлое. Я также задавался вопросом, исчез ли он из мира смертных, вернулся ли на небеса и позволил ли Нефритовому Императору наказать меня, бессердечного смертного. Но последние несколько лет моя жизнь была такой гладкой.

Я пытался найти его, но что бы я сказал, если бы нашёл? Сказал бы я, что я тот лицемерный Ай Цзыхан, который обманул тебя шесть лет назад? Или твоя первая любовь, которая свела тебя с ума? Ха-ха, какая ирония. Кто станет постоянно цепляться за прошлое и усложнять себе жизнь?

22 / 23 / 24

Часть ||

Глава: 22

Моя первая стажировка закончилась тем, что меня выгнали. В тот вечер я вернулся домой, с нетерпением ожидая ужина с родителями, хотя и не хотел их расстраивать.

Мама, увидев моё лицо и просияла: — Подожди, я добавлю тебе ещё одно блюдо.

Папа сиял от гордости. Он всё рассказывал, как сильно он меня подбадривал и как я поступил в хороший университет.

— Вспомнил ту любовницу из семьи Эр Квецзы, когда я был маленьким – она училась в колледже, но найти работу оказалось сложнее, чем найти партнёра какому-то слепому, вроде Ван Дасяцзы найти партнёра.

Я был совершенно растерян.

— Пап, вообще-то...

Я только хотел набраться смелости признаться, что меня выгнали, как вдруг мне позвонили с незнакомого номера. Я не раздумывая, не стал отвечать на звонок.

— Вообще-то... — чёрт, снова звонок.

— Алло, алло, вы кто?

— Приходи завтра на работу! Ровно в семь. Рекламная компания «Цзинъи».

— Боже мой, что происходит? Вы меня не выгнали? Вы же не шутите ... — я возбуждённо продолжал, но звонивший уже повесил трубку.

Я не ожидал. Говорят, студенты осознают сложность общества, только когда начинают работать. Похоже, они абсолютно правы. Этот директор рекламной компании невероятно сложный человек. Он не только скрыл свои истинные мысли, но и выразил их с точностью до наоборот. Сердца людей непредсказуемы, сердца людей непредсказуемы! Завтра нужно быть осторожнее.

— Цзы Хань, у тебя звонит телефон, тебя кто-то спрашивает! – крикнула мне мама в гостиной, живо демонстрируя превратности жизни домохозяйки.

Странно. Никто не связывался со мной, обычно никто не звонит мне ...Что случилось сегодня?

— Цзы Хань, я Дацзуй.

— Я тебя узнал. Можешь не представляться.

— Ты ещё помнишь Ли Саньси?

У меня ёкнуло сердце: — Я... помню... а!

— Знаешь что? Я видел его сегодня. Он давно как вернулся. Он работает кассиром в супермаркете рядом с Западным вокзалом! Если бы он не позвал меня сегодня, я бы его не узнал. Время поистине беспощадно! Как он мог так измениться...

Потом он ещё много чего говорил, но я не расслышал ни слова. Ли Саньси, Ли Саньси. Имя, которое я так давно забыла, внезапно всплыло передо мной сегодня. Он давно как вернулся? Где он был? Что с ним стало? Как только Ван Дацзуй повесил трубку, мои мысли лихорадочно метались, а уровень интеллекта упал до нуля. Нет, завтра после работы я должен обойти все супермаркеты на Западном вокзале. Приняв решение, я уснул в постели с торжественным обещанием. Было всего пять утра, а я никак не мог заснуть. Перевернувшись несколько раз, я встал. Я порылся в куче одежды в шкафу и выбрал что-то, что выглядело относительно взрослым. Я тщательно умылся и чисто побрился, внезапно осознав, что у меня всё ещё довольно светлая кожа. Затем я отправился на работу, полный энергии и уверенности.

В свой первый день я с энтузиазмом поприветствовал директора, но он кивнул тупо, как зомби, с бесстрастным лицом. Я возбуждённо стоял у своего компьютерного стола, наблюдая, как сотрудники разрабатывают непонятные мне вещи. Наконец, директор департамента попросил меня подойти к его столу, чтобы собрать макулатуру и выбросить её в мусорное ведро. Весь мой рабочий день прошёл бессмысленно.

Глава: 23

После работы я как сумасшедший бросился на улицу с сумкой на спине, остановил машину и попросил водителя отвезти меня на Западный вокзал. Я так нервничал в машине, что чуть не упал в обморок. Я всё время твердил себе: Чего тут нервничать? Разве это не просто мой старый одноклассник! Но что сказать при встрече? «О, какое совпадение!» Нет, это слишком банально. «Ли Саньси, да? Ты Ли Саньси, а я Ай Цзыхань! Ты даже дал мне тогда медную монету». Боже мой, как же это пафосно! Пока я размышлял об этом, время пролетело так безжалостно.

Я вышел из машины и не мог оторвать глаз от самого заметного супермаркета рядом с KFC. Я прокрался в супермаркет, словно вор, и наугад схватил две вещи. Опустив глаза, я обнаружил, что одна из них – ёршик для унитаза, а другой — средство для чистки туалета. Я поспешил к кассе. Увидев ряд кассиров, я остолбенел. Какой именно? Ван Дацзуй сказал, что он изменился до неузнаваемости. Первый касса – это была женщина, не должно быть такого изменения. Вторая тоже женщина. Во всем супермаркете был только один мужчина. Это был он. Следуя за очередью, я подходил к нему всё ближе и ближе и видел его всё яснее. Он был всё таким же располневшим, но немного измождённым. Он выглядел как шестидесятилетний мужчина. Спина была немного сгорблена. Меня пронзила боль в сердце. Какие страдания ты пережил? Кто тебя таким сделал?

— Молодой человек? Вы хотите заплатить картой или наличными?

Молодой человек? Я опустил взгляд и увидел эти обвисшие груди. Эта же женщина...

— Молодой человек, я задаю вам вопрос! Люди за вами ждут!

Только тогда я пришёл в себя. Я неловко расплатился. Я даже не взял пакет и собрался уходить.

— Ай... Цзы Хань? – кто-то позвал меня сзади. Я обернулся с этими двумя вещами и увидел молодого человека лет двадцати с небольшим, ростом около 185 см, очень крепкого телосложения и энергичного.

— Это действительно ты. Мне так показалось издалека. Я Ли Саньси. Ты меня помнишь, да?

Он невинно улыбнулся. В тот момент я потерял дар речи. Не то чтобы я не хотел ничего говорить, просто я действительно не мог.

— Может, ты не помнишь, я был твоим одноклассником в средней школе. — неловко улыбнулся Ли Саньси.

— Это действительно ты. Я чувствовал тебя издалека. Я Ли Саньси. Ты меня ещё помнишь?

— Я не забыл!

Я просто боюсь, что ты забыл, кто ты. Ты действительно Ли Саньси? Почему я не вижу на тебе никаких знакомых следов? Как ты жил все эти годы?

— Просто не могу поверить! – продолжил я.

Услышав мои слова, Ли Саньси быстро закатал рукава: — Смотри, это шрам, который я получил, когда был наивен. Он всё ещё здесь!

Шрам был отчётливо виден у меня перед глазами. Наивный? Ты действительно полностью исцелился. Даже к тем мелочам, которые ты делал тогда, можешь относиться рационально. Увидев простое счастье на его лице, я наконец ощутил присутствие Ли Саньси. На мгновение мы оба застыли, не находя слов. Я держал в руках ёршик для унитаза и бутылку средства для чистки туалета.

— По магазинам!

— О, да. Я не ожидал тебя здесь увидеть. Слышал, ты здесь работаешь.

Я сразу понял, насколько непоследовательны мои слова. Но по выражению его лица я понял, что он никак не отреагировал. Это было замечательно.

— Ну, пожалуй, мне придётся продолжить работу. У меня были дела, и меня подменили на какое-то время. Мне нужно спешить обратно. Цзыхан, вот мой номер мобильного телефона. Давай как-нибудь выпьем.

Наблюдая, как он ловко вводит свой номер в мой телефон, я всё ещё был немного скептичен. Забыв о его внешности, мы тогда ещё росли. Но перемена в характере слишком велика! В какую больницу он попал? Я должен пойти туда и повесить плакат с надписью «Чудесные руки возвращаются к весне». Только я подумал об этом, как Ли Саньси уже повернулся и направился к кассе. Глядя на его высокую спину, я чувствовал, будто сплю. Лёжа ночью в постели, я всё думал об этом. Теперь я был уверен, что Ли Саньси вернулся и всё ещё помнит меня. И что он не ненавидит меня. Но что он на самом деле обо мне думает сейчас? Он просто не мог не ненавидеть меня, учитывая, как я к нему тогда относился, но выражение его лица было таким реальным. Единственное, что не изменилось – это его глаза. Ли Саньси, кто я для тебя теперь?

Глава: 24

— Я слышал от директора по планированию, что ты постоянно сидишь в телефоне в рабочее время и даже не сортируешь как следует его документы

Руководитель восседал на своём троне, словно император, с серьёзным выражением лица, глядя на меня, похожего на евнуха.

— Почему бы тебе не разобраться с его бумагами? Если тебе нужен просто разнорабочий, на пешеходной улице Ванфуцзин больше 200 нищих. Можешь их позвать. Им просто нужно поесть.

— Ты недоволен, что мы тебе мало дали?

Его тон был безжалостным и саркастическим, отчего на него было неприятно смотреть.

— Нет, я знаю, что мне придётся начать с самого низа. Для меня большая честь, что руководитель принял меня на работу. Я обязательно буду реалистом и постепенно продвигаться вверх.

Признаком того, что моё терпение на исходе, было то, что я мог говорить только неискренне. Руководитель замолчал, но и отпускать меня не собирался.

После долгой паузы он небрежно сказал: — Ай Цзыхань, мне очень нравится твой характер. Но это касается только личных отношений. Хорошо, иди и работай усердно. Черты его лица внезапно стали гораздо мягче. Похоже, перепады настроения бывают не только у женщин. Ничего страшного, мне лучше поскорее уйти из его кабинета. Вернувшись в тот день из супермаркета, я думал, что Ли Саньси скоро со мной свяжется, но прошло несколько дней, а он даже не позвонил, чтобы приставать ко мне. Казалось, теперь всё изменилось. Он даже не воспринимал меня всерьёз. Я был глубоко расстроен. Но я не мог заставить себя позвонить ему. Я просто хочу предаться воспоминаниям о прошлом, иначе оно покажется мне слишком далёким.

— Ван Дацзуй, приходи ко мне сегодня вечером выпить. Я угощаю. И можешь пригласить Ли Саньси.

— Ну, не приглашай Ли Саньси. Мы уже не так близки. Было бы здорово встретиться наедине.

— Тогда тебе не обязательно приходить!

— Не волнуйся! Каждый день так много людей хотят угостить меня ужином, так что я должен тебе показать своё лицо.

— Отвали!

На самом деле, я пригласил Ван Дацзуя, чтобы оживить обстановку. Я боялся, что нам с Ли Саньси будет неловко остаться наедине. В полдень я позвонил Ли Саньси.

— Эй, я тебя сегодня угощу. Пойдём на шашлык. Я слышал, в твоём районе есть отличное место, и мы с Ван Дацзуем как раз едем туда на машине. Ты тоже можешь прийти!

Ли Саньси согласился. Вечером после работы я вернулся домой, из одежды я выбрал себе что-то классное. Затем попрощался с родителями и вышел. Мы с Ван Дацзуем пришли в шашлычный ресторан и увидели Ли Саньси, который уже ждал меня там. Я помахал ему, и он мягко улыбнулся: — Цзы Хань, ты сегодня мило выглядишь.

Что? Милый? Затем он поприветствовал Дацзуя: — Ван Чжихао, ты тоже здесь! Давно не виделись.

Я увидел, как Дацзуй слегка смущённо улыбнулся.

— Ну же, хватит тратить время, пойдёмте поедим.

Оказавшись внутри, я понял, что совершил ошибку, пригласив Ван Дацзуя. Его способность есть и пить была второстепенной, главное – он начал заикаться. Особенно под воздействием алкоголя. Он иногда говорил не задумываясь. Когда он спросил, чем Ли Саньси занимался последние несколько лет, я заметил на его лице отблеск паники и быстро перебил Ван Дацзуя. Не знаю почему, но у меня уже возникло дурное предчувствие. Ли Саньси изредка поглядывал на меня. Его взгляд был добрым и искренним. Я заметил, что он почти не ел из того, что стояло перед ним.

— Давай, ешь! Ты так вежлив со мной. Вижу, ты ни к чему не притронулся.

— Нет, я даже этим не могу насытиться.

Его слова напомнили мне о его аппетите. Я снова позвал официанта. Я добавил 30 шашлычков из говяжьих сухожилий и 40 шашлычков из баранины. Я поставил всё это перед Ли Саньси.

— Ешь, я тебя сегодня накормлю. Пей!

Я снова наполнил его чашку и увидел, что он слегка покраснел. Ван Дацзуй рядом с ним всё ещё болтал. Он время от времени извинялся перед Ли Саньси за то, что произошло в прошлом. В течение двух минут он сметал всё, что было перед столом Ли Саньси. Я чувствовал себя в опасности и не знал, хватит ли денег в моём кошельке.

— Почему ты мне не позвонил?

— Я... ну, думаю, лучше тебя не беспокоить, боюсь, ты расстроишься.

Немного выпив, я словно увидел Ли Саньси из прошлого: он сидел передо мной с глупой улыбкой и заискивающе улыбался, и сердце защемило.

— Ты... меня ненавидишь?

Едва я закончил говорить, как услышал громкий стук, и Ван Дацзуй упал со стула.

— За что мне тебя ненавидеть? Ты был единственным, кто хорошо ко мне относился тогда. Я был наивен и доставил тебе много хлопот, не так ли?

Он сказал, что он наивен, и добавил, что я был единственным, кто хорошо к нему относился, какая нелепость. Ай Цзыхань, тебе так повезло.

— Вообще-то, Саньси, я... —  Ван Дацзуй в этот момент запел героическую песню. Казалось, ему сегодня было мало.

— Саньси, я знаю. Вообще-то, тебе тогда нравился Цзыхань, верно? Я знал это, я умный.

Сказав это, он рассмеялся про себя. Я увидел, что лицо Ли Саньси покраснело и мне стало немного радостно от того, что он такой. Мы продолжали пить, и к концу я не мог вспомнить ни слова из того, что говорил Ли Саньси. Я был в полубессознательном состоянии и почувствовал, как сажусь в машину. В оцепенении, моя голова склонилась набок и прижалась к широкому плечу. Я также услышал, как кто-то сказал: — Водитель, езжайте в ××.

Когда я проснулся, был уже полдень следующего дня. Я крепко спал дома в постели. Я долго не мог прийти в себя, не мог понять, что происходит. Тут вошла мама.

— Ты вчера был пьян, и твой коллега тебя занёс, а потом ушёл.

Занёс? Я примерно понял. Но откуда Ли Саньси знал мой адрес? Я говорил ему вчера вечером? Я увидел, что из моего кошелька ничего не пропало. Он за меня заплатил? Ой, не хочу больше об этом думать. Голова болит.

25 / 26 / 27

Часть ||

Глава: 25

Я встал с кровати, оделся и вдруг вспомнил кое-что. И выскочил за дверь, словно ветер. Мама крикнула мне вслед: — Цзы Хань, пообедай перед уходом!

Что ещё я мог съесть? Я опаздывал на работу. Добравшись, я понял, что не опоздал, а пропустил всё утро. Все сотрудники компании уже разошлись по домам. Я стоял один перед пустым офисным зданием, сетуя, что слишком небрежное отношение к учёбе вредит; это влияет на будущий стиль работы! Честно говоря, когда я только что встал с кровати, я и не думал идти на работу. Неужели директор сейчас сдерёт с меня кожу?

В голове промелькнула картина: как  директор держит огромный кнут, а я прикован к стене железной цепью, не в силах пошевелиться. Затем как директор смазал кнут маслом чили и солёной водой, и хлеща меня, сказал: — Ай Цзыхан, ты никчёмный маленький негодяй...

— Ай Цзыхан!

Чья-то рука легла мне на плечо, и по спине пробежал холодок. Почему я сокрушаюсь? Почему не убежал, увидев, что офис закрыт?

— Директор, вы живёте в компании? Или обедали здесь в полдень? Не спите? Ха-ха...

Я заискивающе повернул голову и посмотрел на воображаемого врага, с которым столкнулся несколько минут назад.

— Ты всё-таки пришёл? Удивительно! Ты обедал? Я тебя угощу.

Что? Нет! Что за драма? Несмотря на мои усилия, директор потащил меня в большой отель с очень пышным интерьером. Я подозревал, что директор накачал меня наркотиками. Похоже, еда в таком хорошем месте была очень дорогой. Он даже использовал её, чтобы угостить опоздавшего сотрудника, нет, скорее разнорабочего. Я чувствовал себя обезьяной с гвоздём под задницей, которой вечно не терпится побегать.

— Иди работать ассистентом Мэн Мэн. Хватит собирать макулатуру для руководителя. Не говори мне, что я потом трачу твой талант впустую!

— Мэн Мэн?

— Она копирайтер в креативном отделе. Если ты станешь её ассистентом, то будешь отвечать за планирование небольших рекламных мероприятий. Ты также сможешь посещать встречи с клиентами для небольших компаний.

— Я нахожусь под большим давлением. Она красивая?

— Не думаю, что ты гонишься за женской внешностью. Ай Цзыхань, у тебя действительно большой потенциал. Твоё мышление, гибкость и открытость новому отлично подходят для креативного планирования. Просто твое отношение к работе и жизненные привычки нуждаются в улучшении.

После долгого разговора нам всё же пришлось вернуться к этой теме. Я ожидал очередного шквала обвинений.

— Ты только что назвал меня директором. Ты знаешь моё имя?

Я не ожидал, что директор вдруг поднимет голову и задаст такой вопрос.

— Не знаю. Я никогда не думал, что буду называть его по имени, поэтому мне и не нужно было знать.

— Меня зовут Чэн Ханьлун. Отныне ты можешь обращаться ко мне по имени наедине. Не нужно так расстраиваться.

Этот парень такой самоуверенный. Зачем мне запоминать его имя!

— Помню, я говорил, что мне очень нравится твоя личность. Разве ты не знаешь, что этим новым сотрудникам, не говоря уже о моём имени, интересно знать, какого цвета брюки я ношу. Это просто для того, чтобы упростить задачу и угодить людям. С самого первого твоего прихода я понял, что ты другой. Ты не научился лести, которой нужно учиться в обществе. С самого начала ты даже не проявил инициативы, чтобы наладить со мной контакт.

Я не мог понять, хвалит меня этот человек или ругает. Я почти не ел после того, как принесли еду. Мне было немного неловко видеть напротив такого серьёзного человека. Я подумал, что директор предложит помочь мне с едой.

— Ай Цзыхан, ты действительно на кое-кого похож. С первой же встречи я почувствовал, что ты на него похож.

— На кого? — осторожно спросил я, потому что увидел мрачное выражение на лице директора.

— На моего брата! — улыбнулся директор. Я впервые за много дней видел его улыбающимся, и выглядел он довольно хорошо, когда улыбался. Он был красивым парнем, но обычно выглядел как зомби.

В тот день после ужина я пошёл на работу к режиссёру. Он проводил меня к столу Мэн Мэн.

— Это Ай Цзыхань, новенький, позаботься о нём.

Мэн Мэн посмотрела на меня. Я оценивающе посмотрел на неё, она выглядела неплохо. У неё была хорошая фигура, но макияж был слишком ярким.

— Конечно, может ли тот, кого ты рекомендовал, быть плохим? — Мэн Мэн улыбнулась режиссёру, даже не глядя на меня. Наконец-то я смог переварить слова режиссёра о том, что «некоторые люди льстят.

— Ты ошибаешься, он ужасен. — без всякого выражения сказал режиссёр Мэн Мэн. — Хан Таки, у тебя такое чувство юмора, хе-хе... — она так смеялась, что её тело затряслось.

Что тут смешного? Теперь я знаю, что такое китч. Что за чёрт! Разве он только что не сказал, что я плохой? Режисёр ободряюще посмотрел на меня перед уходом, а затем я услышал за спиной удивленный вздох Мэн Мэн.

Глава: 26

После работы я решил найти Ли Саньси, главным образом, чтобы поблагодарить его за то, что он отвёз меня домой вчера вечером. Я только вышел из ворот компании и прошёл немного, как к моим ногам бросилась маленькая девочка. Увидев меня, она упала на колени.

— Эй, дитя. Что ты делаешь?

— Дядя, дядя! Дай мне денег! Я целый день ничего не ела.

Девочка держала в руке горсть купюр, продолжала дергать меня за штанины.

— Смотри, у тебя столько денег, что хватит на еду в Макдоналдсе! Эй, не тяни меня.

Мне хотелось отпустить руку девочки, а потом дать ей денег на прощание. Глупая девочка никак не хотела меня отпускать. Не похоже, чтобы она голодала весь день, кажется она  сыта и скучает.

— Эй, а нельзя ли просто дать тебе денег? Отпусти.

Не хочу тратить время на улице. Я вытащил из кармана два юаня и дал один ребёнку. Она долго смотрела на оставшийся юань в моей руке. Видя её жалостливый взгляд, мне стало неловко.

— Вот, держи!

Я почувствовал себя виноватым смотря, как ребёнок уходит. Хотя я знал, что она лжёт, но что она знает? Она знала только одно: подчиняться приказам взрослых.

Пока я корил себя за то, что дал  девочке всего один юань, откуда-то неподалёку раздался голос другого добросердечного человека: — Сестрёнка, дай мне сдачу. Я дам тебе 10 юаней. Ты можешь разменять мне 9,5 юаня. Так я дам тебе 50 центов. Я буду к тебе добра...

Когда я приехал в супермаркет Ли Саньси, он ещё не закончил работу. Я видел только его спину через окно. Его широкие плечи напомнили мне, как он нёс меня на спине. Почему я не проснулся прошлой ночью? С пяти лет я не помню, чтобы кто-то когда-либо держал меня на руках или нёс на спине. Он продолжал брать товары на кассе, сканировать их и упаковывать. Его неспешная походка вселяла уверенность. Он уже не тот неуклюжий, что меня радовало и одновременно огорчало. Я рад, что ему больше не приходится терпеть насмешки окружающих, но разочарован тем, что он больше не мог проявлять глупое упорство.

Супермаркет закрылся, я направился к двери, представляя себе радость Ли Саньси, когда он меня увидит.

— Братец Саньси, что у нас сегодня на ужин?

— Я принёс продукты из супермаркета, можешь есть всё, что я приготовлю!

Первым, кого я увидел, был Ли Саньси, идущий с парнем. Парню на вид было лет 17-18. У него была студенческая стрижка, он был худым, но с большими глазами и светлой кожей. Я никогда не слышал, что у Ли Саньси есть младший брат. Я собирался поздороваться, когда Ли Саньси, обращаясь со мной как с невидимкой, свернул за угол недалеко от меня.

— Ли Саньси, у тебя очень хорошее зрение!

Услышав мой голос, Ли Саньси резко обернулся: — Цзы... Хань, что ты здесь делаешь?

Я видел, что на лице Ли Саньси было не удивление, а скорее изумление. Мне стало очень не по себе.

— Братец Саньси, кто это? — спросил парень, указывая на меня, и я увидел, как Ли Саньси обернулся с дружелюбной улыбкой и сказал: — Он бывший одноклассник.

В этой улыбке явно чувствовалась забота.

— Куда ты идёшь? – я указал на еду в руке Ли Саньси. — Ты живёшь прекрасной жизнью.

Парень выглядел растерянным, а лицо Ли Саньси исказилось от смущения. Я пожалел о своих словах. Я был слишком самоуверен. Что делают другие – не моё дело. Как я мог обращаться со всеми на свете как со своими товарищами.

— Пойдём домой ужинать, Цзыхань. Хочешь присоединиться к нам? А... неважно. Мой дом старый и в ужасном состоянии, тебе не подходит.

— Эй, я всё равно хочу пойти сегодня.

Сказав это, я подтолкнул Ли Саньси и вместе пошли в его квартиру. Ли Саньси всю дорогу смотрел на меня, желая что-то сказать, но сдерживался.

— Не говори снова, что твоя семья бедная, сейчас это бесполезно.

— Нет, я хочу спросить, лучше ли тебе. Тебя вырвало тогда по дороге, мама помогла тебе добраться домой. Ты даже идти не мог. В следующий раз не пей так много.

— Ты меня не нёс? – спросил я, глядя ему в глаза. Я не понимал, почему он лжёт.

— Ах да... я боялся, что если скажу это, ты...

— Забудь, ничего не говори, я понимаю.

Видя моё хмурое выражение лица, на лбу Ли Саньси выступили капли пота. Видя его встревоженный взгляд, мне стало гораздо легче. Когда мы зашли в квартиру Ли Саньси, Ли Саньси принялся за работу. Парень помогал ему. Мне хотелось тоже помочь, но постоянно стоял рядом, мешая. Я просто удалился в другую маленькую комнату.

Жилье Ли Саньси, пожалуй, было одним из худших в Пекине. В комнате всегда было темно, а стены едва просматривались белым. Но в целом всё было довольно аккуратно. Мебель простая, кровать казалась односпальной или двуспальной, и обшарпанный стул. На стене висела едва заметная фотография размером в один дюйм.

— Еда готова, иди ешь! Цзы Хань.

Видя, что я не двигаюсь, Ли Саньси вошёл

— Это... не смотри на это.  — сказал Ли Саньси, отчаянно пытаясь закрыть её рукой.

— Не закрывай. Я всё видел.

Ли Саньси наконец сдался и опустил руку.

— Давно. Оно тогда прилипло, прилипло намертво, и я никак не мог её оторвать.

Увидев на стене пожелтевшую фотографию толщиной в один дюйм со времён средней школы, я почувствовал укол боли. Тогда я ему ничего не оставил. Должно быть, он тайком забрал его. Для других это было бы легко, но интересно, сколько усилий потребовалось ему тогда. Я был тронут и схватил его за руку, когда она поднялась, а затем опустилась. Я отчётливо чувствовал, как дрожит его рука, но он тут же сжал её в ответ. Чёрт, как же она была крепка!

— Братец Саньси, прекрати армрестлинг и иди ешь.

Вот же облом! Ли Саньси приготовил тарелку курицы Кунг Пао, тарелку жареной свинины с сельдереем, тарелку кукурузы с кедровыми орешками и тарелку сушеных креветок с рапсом. Была ещё кастрюля супа с пельменями. Всё это было домашней едой, но мне она показалась очень вкусной. Ли Саньси, избавившись от первоначальной неловкости, начал помогать мне с едой. Если не обращать внимания на того парня, который испортил мне настроение, я всё равно был бы вполне доволен едой.

Глава: 27

— Дай мне убраться!

Ли Саньси выхватил тарелку у меня из рук. Парень закончил есть и смотрел телевизор в комнате. Ли Саньси сказал, что парня зовут Сяо И, он был несчастным ребёнком, который в детстве жил в детском доме. Он рано начал работать и был довольно выносливым. Когда Ли Саньси с энтузиазмом рассказывал мне о всех глупостях, которые Сяо И вытворял при первой встрече, я всё время отвечал ему: — Ц-ц!

Глаза Ли Саньси потускнели. Вскоре он медленно проговорил: — Если тебе не нравится Сяо И, в следующий раз, когда ты придёшь сюда, я не пущу его к себе домой.

— Нет, нет! Я не это имел в виду. Этому парню пришлось нелегко. Я просто пошутил!

Я никак не ожидал, что после всех этих лет Ли Саньси окажется таким упрямым. Я говорю то, что имею в виду. Будь он немного умнее, он бы не так обиделся в начале.

— Кстати, я забыл спросить, ты пришёл в супермаркет ко мне?

— Как такое возможно? Я... просто бродил. За покупками или что-то в этом роде!

Не знаю, почему я запаниковал и попытался скрыть это.

— Да, как ты мог проделать весь этот путь ради меня?

Я увидел, как Ли Саньси отвернулся, и улыбка, только что появившаяся на его лице, исчезла.

— Да нет, я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты отвёз меня домой в тот день. — продолжал я лепетать: — Ты один спишь в этой квартире? Где твои родители?

Ли Саньси сначала ничего не ответил. Затем, расставив по местам все миски и тарелки, повернулся и ответил на мой вопрос.

— Их всех нет. Мои родители в том году развелись. После того, как отец ушёл с той женщиной, мама тоже ушла с моей сестрой. Может быть, мама считала, что я ей в тягость. Потом я жил с бабушкой, которая умерла два года назад.

Он достал из кармана сигарету, закурил, дал мне и прикурил.Он глубоко затянулся.

— На самом деле, я не ходил ни в какую больницу. Знаю, все так говорили тогда. В день ухода мамы я плакал и дергал её за ноги, чтобы она не ушла. Сестра сказала: — Если я заберу тебя с собой, дурака, надо мной каждый день будут смеяться одноклассники. Позже мама боялась, что я продолжу её донимать, поэтому забрала сестру в четыре утра. В тот день мой голос охрип от слёз. Несколько дней у меня держалась температура, а когда я поправился, я всё понял. Оглядываясь назад, я понимаю, что моя жизнь была насколько своевольной, что все хотели от меня избавиться.

Меня глубоко ранили все эти высказывания Ли Саньси. Я и представить себе не мог, через что он прошёл за последние несколько лет.

— Цзы Хань, ты так плохо выглядишь. Тебе плохо? — Рука Ли Саньси коснулась моего лба, тёплая и нежная.

— Прости. — пробормотал я. Мне так много хотелось сказать, но слова застревали в горле, и я не мог вымолвить ни слова.

— За что ты извиняешься?

Ли Саньси пристально посмотрел на меня, положив руку мне на плечо. Мне было всё равно, как я выгляжу. Впервые за долгое время я расплакался перед мужчиной, как Ли Саньси всегда делал тогда. Я больше не мог сдерживаться. Всё это сожаление, всё это подавление вырвалось наружу. Я чувствовал себя куском дерьма. Даже хуже, чем отец, мать и сестра Ли Саньси.

Ли Саньси был в панике, хватался за бумагу. Руки у него дрожали. Я вспомнил, что раньше он плакал, когда видел, как я плачу. А что сейчас? Я приоткрыл маленькую щель, закрыв лицо рукой. Я увидел обеспокоенное лицо Ли Саньси, держащего полотенце. Он был уже взрослым мужчиной.

— Что вы делаете?

Тут я вспомнил, что в комнате есть ещё кто-то. Я поспешно попытался спрятаться. Мне не хотелось ни с кем делиться этой неловкой историей. Я нырнул за Ли Саньси. Ли Саньси обернулся и улыбнулся Сяо И: «Всё в порядке, Цзыхань плачет, я его утешу!

Ладно, на этот раз прятаться не нужно. Мне следовало ожидать его прямолинейного мышления.

— Ты такой взрослый мужчина, и всё ещё плачешь, разве ты не мужчина?

— О ком ты говоришь?

Моя грусть по Ли Саньси мгновенно переросла в ненависть к Сяо И.

— Сяо И, почему ты такой невежественный? Возвращайся в свою комнату и смотри телевизор.

После того, как Ли Саньси отругал его, Сяо И надулся и ушёл. В этот момент зазвонил мой телефон.

— Цзыхань, который час! Почему ты не идёшь домой? Работаешь сверхурочно?

Это была мама.

— О, я скоро вернусь!

Я повесил трубку, и слёзы мгновенно испарились. Ли Саньси долго вытирал мне лицо полотенцем.

— Цзыхань, твои глаза такие красивые! Я всегда думал, что они сверкают.

— Как, они могут быть такими же большими, как у твоего Сяо И?  – презрительно спросил я, но на самом деле был очень рад.

— Нет, у него большие и безжизненные глаза.

Ли Саньси был искренен, но, к счастью, Сяои его слов не слышал.

— Мне нужно домой. Мама ждёт!

— Ну, будь осторожен по дороге!

Ли Саньси передал мне вещи. Он коснулся моего лица: — Оно всё ещё немного красное, не волнуйся, мама.

Моё лицо словно онемело, словно электрический ток пробежал по нему. Я почувствовал что-то странное внутри. Конечно, я гей, так что реакция – это нормально. Да, я гей, так что реакция – это нормально. Но когда Ван Дацзуй обнял меня некоторое время назад, я не чувствовала ничего подобного!

Возвращаясь домой вечером, я сразу же пошёл в спальню. Когда я закрывал глаза, в моей голове отражалось обеспокоенное лицо Ли Саньси, он касался моего лба и лица. Мне вдруг стало очень жарко под одеялом. Это невозможно. Я не могу так легко попасть в его плен. Я должен был сам его пленить. Я сказал это, трусливо трогая себя. В панике я пытался решить эту проблему.

28 / 29 / 30

Часть ||

Глава: 28

На следующее утро я проснулся и почувствовал, что не могу открыть глаза. Что происходит? Я ощупью пробрался в ванную. С трудом открыл глаза. Мои глаза казались такими ничтожными на фоне толстых и опухших век.

Это просто ужасно! Вспомнил, как Ли Саньси сказал мне вчера: «У тебя такие красивые глаза». Я не ожидал, что меня так скоро накажут. Они явно были результатом слёз. Так стыдно. Будь это в колледже, я бы мог прогулять занятия и пролежать в постели весь день. Но мне всё равно нужно идти на работу! А как насчёт того, чтобы нарисовать себе искусственный глаз на веке и просто закрыть его? Ха-ха... Я хохотал как сумасшедший.

Добравшись до компании, я убрал вещи и пошёл на своё место, опустив голову.

— Ай Цзыхань, где твоя бесстыжая вежливость?

Я узнал голос директора, но не поднял глаз. И тут этот негодяй силой поднял моё лицо.

— Что случилось? Что с твоими глазами?

— Глупец, ты даже не можешь сказать. Должно быть, комар укусил!

Я попытался опустить голову. В это время подошла Мэн Мэн.

— Директор, вы зачем? Эй! Цзы Хань, что с вашими глазами? Дай-ка взглянуть.

Она протянула мне свою изящную руку.

— Нет, не думаю, что это что-то серьёзное. Хватит тратить время. Возвращайся к работе! – сказал директор и ушёл с пустым выражением лица.

— Ты родственник Хань Луна? — тихо спросила Мэн Мэн.

— Нет, я такой же, как вы. Я не имею к нему никакого отношения!

— Что? У нас с ним действительно есть отношения, серьёзные. Многое о нём знаю только я. Думаю, если хочешь сблизиться, тебе стоит сначала узнать его получше!

— Он тебе не очень нравится? – небрежно ответил я.

— Кто это сказал? Кто тебе это сказал? Это опять та стерва?

Терпеть не могу женщин, которые так много болтают. Это меня ужасно раздражает.

— Цзы Хань, это материалы для вашего отдела. Помогите мне, пожалуйста, разобраться.

В дверях стояла У Юй, секретарь генерального директора. У неё было детское личико, которое делало её маленькой и милой. У меня сложилось о ней хорошее впечатление. Такие девушки тоже пользовались большой популярностью. В конце концов, красивых и не слишком известных девушек было слишком мало. Она тоже пользовалась популярностью в компании. Только Мэн Мэн её недолюбливала. Возможно, из-за директора. У Юй были неопределённые отношения с директором, о чём я узнал вскоре после того, как пришёл в компанию. Я слышал, что она была его бывшей девушкой.

— Хорошо, я помогу тебе разобраться.

Я делал это много раз, потому что каждый раз, когда они с Мэн Мэн встречались, её ядовитая натура выходила наружу. Придя в эту компанию, независимо от того, улучшились ли мои профессиональные навыки, я практически освоил межличностные отношения. Мой телефон зазвонил во время работы. Я посмотрела на номер. Это был Ли Саньси.

— Привет! Как дела? — я изобразил серьёзность.

— Как глаза, лучше?

— Нет, просто опухли!

— Тогда заходи ко мне! Я тебе лекарство дам!

— Нет, я не такой уж и пафосный!

— Вообще-то, я просто хотел тебя увидеть, братишка! Хе-хе...

Честные люди — они такие честные, говоря такие слащавые вещи, значит правду говорят. Я подумал: если бы я занялся с ним любовью, разве он не сказал бы: «Цзы Хань, я хочу снять с тебя штаны; Цзы Хань, я хочу потрогать тебя там». О чём я думаю? Я ещё даже не начал!

— Цзы Хань, почему ты молчишь? Я тебя на работе побеспокоил?

— Нет, нет! Я приду сразу после работы. Я сейчас занят и свяжусь с тобой после работы.

Как только я повесил трубку, ко мне подошла Мэн Мэн.

— Твоя девушка? Посмотри, какой ты красивый!

— Нет. — ответил я, поспешно прикрываясь.

— Ты её ещё не заполучил! Она красивая, да?

— Даже близко не красивая! Рост 185 см.

Глаза Мэн Мэн чуть не вылезли из орбит: — Тебе нравятся сильные? Не могу сказать, ты такой светлый и свежий.

Я рассмеялся. Эта женщина, возможно, немного высокомерна, но мыслит она очень прямолинейно, а не интеллектуально. Директор действительно мастерски подбирает людей. Она такая уникальная! Если такую назначат в креативный отдел, я очень переживаю за будущее компании!

Вспоминая только что прошедший разговор, я понял, что на самом деле определил Ли Саньси как человека, который мне нравится. Любил ли я его по-настоящему, или это было для того, чтобы загладить свою вину. Или это просто годы одиночества заставили меня захотеть партнёра? Признаюсь, я игривый человек. Мне нужна стабильность, и всё же, спустя стольких лет, доверие, которое когда-то оказал мне Ли Саньси, лишь укоренилось в моём сердце. Поэтому я точно знаю, что он всегда обо мне позаботится. Это чувство безопасности лишь крепло на протяжении стольких лет. Мне очень повезло. Я потерял его, а теперь я его снова обрёл. Чего ещё желать? Хватай! Ай Цзыхань!

Глава: 29

Как раз когда я поклялся сегодня вечером продвинуть наши отношения на шаг вперёд, директор внезапно нашёл меня и сказал, что хочет, чтобы я остался сегодня вечером, чтобы помочь ему разобраться с некоторыми внутренними делами компании. Я был очень озадачен. Такие люди, как я, не могли вмешиваться в такие дела. Я неохотно пошёл в кабинет директора. Он полулежал в кресле, словно спал. Впрочем, сонный он выглядел довольно красивым. Его прямой нос особенно поражал, отчего всё его лицо казалось совершенно идеальным. Я вошёл на цыпочках.

— Чэн Чэн, Чэн Чэн...

Режиссёр ещё не проснулся. Подойдя, я почувствовал сильный запах алкоголя! Он был пьян.

— Чэн Чэн...

Режиссёр схватил меня за рукав и не отпускал. Что он делает! Чэнчэн, должно быть, возлюбленная режиссёра. Этой девушке явно не повезло. А? Разве он не встречался с У Ю? Может, это прозвище У Ю? Пока я размышлял об этом, режиссёр схватил меня за руку и посадил к себе на колени. Я рухнул в его объятия.

Под действием моей огромной силы тяжести режиссёр проснулся. Он долго смотрел на меня, словно рассматривая товар. Если бы не его следующая фраза, я бы с нарциссизмом подумал, что он смотрит на меня в оцепенении.

— Почему ты здесь? Что ты делаешь у меня на коленях?

Я хотел сказать, что это он посадил меня к себе на колени, но я не хотел его смущать, поэтому промолчал.

— Ай Цзыхань, тебя кто-то ищет снаружи.

Я поспешно слез с колен режиссёра и посмотрел на У Ю, которая улыбалась мне с порога. Мне было так стыдно, что я покраснел. У Ю была со мной всё так же добра, как всегда. На её лице не было ни тени ненормальности.

— О, директор, я выйду и сначала посмотрю.

Я видел, что У Юй и не собиралась уходить. Похоже, она пришла не просто так, чтобы позвать меня. Видя такую ситуацию, я быстро ушёл. Давай оставлю их, чтобы они могли пообщаться вдвоем.

Выйдя из кабинета, я увидел Ли Саньси, стоящего в дверях. Он выглядел таким растрепанным, словно только что вылез из грязи. Волосы у него были вьющиеся, и всё тело было мокрым. Я вдруг вспомнил, что звонок был сделан три часа назад. Я достал телефон и увидел 26 пропущенных вызовов и 15 непрочитанных сообщений. И все от человека передо мной. Немного смутившись, я подошёл к нему и одарил его самой лучезарной улыбкой. Эта улыбка должна была развеять все его обиды! Ха-ха...

— Ах!...

Ли Саньси оттащил меня в безлюдный угол, словно цыплёнка. Я видел, как он долго стоял безмолвно, тяжело дыша.

Не может быть! Как он может так злиться, после стольких лет? Он никого не узнавал, когда злился. Похоже, моё предположение несколько дней назад, что он оправился, было слишком однобоким. Я совершенно не заметил его гнева.Он тоже был вполне нормальным, пока я его не провоцировал. Он же меня не вышвырнет, правда? С его-то ростом он вполне способен на это. Я крепко зажмурился и ждал катастрофы.

— У тебя глаза такие опухшие, не можешь открыть?

Я почувствовал, как чья-то рука нежно коснулась моих глаз. Оказалось, что всё в порядке, и я с радостью открыл глаза.

— Ты не злишься! Я думал, ты злишься, потому что я не отвечал на звонки, не отправлял сообщения, не заходил к тебе домой и не уведомлял тебя...

Прежде чем я успел закончить фразу, я услышала хруст костей. А потом грохот, подобный грому: — Ты не отвечал. Я думал, у тебя глаза так опухли, что ты дорогу не видишь, а потом и машину не видишь. К тому же сегодня шёл дождь. Ты не представляешь, я видел, как две машины врезались друг в друга на дороге, и чуть не умер от страха. Я даже залез под машину, чтобы посмотреть, не ты ли там. Из разбитой машины капало кипящее масло. Мои волосы вились. А потом когда увидел тебя, ты улыбнулся.

Я в ужасе смотрел на него и видел, как его руки сжимались и разжимались. Отлично, он стал лучше контролировать себя, чем раньше, он не потерял рассудок и не ударил меня.

— Я не могу этого сделать, что бы ты не делал. Так было раньше, так и сейчас. Как бы я ни был безумен, я не могу прикасаться к тебе.

Он смягчился и понял, о чём я думаю.

— Не сердись, пойдём поедим. Я тебя угощу. Неподалёку есть неплохой ресторанчик с рамэном. Вкус неплохой. Кажется, у тебя нет времени готовить.

Ли Саньси увидел кроткое выражение моего лица и снова растерялся. Гнев тут же улетучился. Я рассмеялся. Ли Саньси вёл себя довольно мужественно. По сравнению с его прежним, похожим на коровье бешенство, безумием, его нынешнее поведение показалось мне более мужественным.

— Погоди-ка! Я пойду в кабинет директора, проверю, всё ли с ним в порядке. Ты подожди меня здесь, а я воспользуюсь случаем, чтобы привести в порядок твои струящиеся кудряшки!

Я не забыл поддразнить его перед уходом, считая это компенсацией за душевные страдания.

Глава: 30

Я повернулся и пошёл, чувствуя себя совершенно счастливым. Когда я уже почти дошёл до кабинета директора, услышал голос У Ю. Оказалось, она ещё не ушла. Войти? Уничтожить чужое добро.

— Чэн Ханьлун, он тебе не брат. Перестань утешать себя своими фантазиями

— Я не понимаю, о чём ты говоришь. У Ю, между нами всё кончено, не так ли?

— Из-за твоего брата-извращенца?

— Если ты здесь только для того, чтобы подчеркнуть, что он извращенец, то, пожалуйста, уходи!

Что происходит? Я был в замешательстве. Мне нужно было идти есть. Неужели она всё ещё тратит здесь время? Я встревожился и медленно подошёл. Дверь была чуть приоткрыта. Я поднял руку, собираясь постучать. Дверь внезапно распахнулась, У Ю выбежала. Её лицо было полно ярости. Я никогда не видел её такой свирепой. Глаза покраснели, в них явно были слёзы. Какой негодяй! Он обидел такого разумного ребёнка.

Я вошёл. Директор держался за лоб. Когда он поднял взгляд, я отчётливо увидел, что выражение его лица довольно мрачное.

— Директор, мне ещё что-нибудь нужно сделать сегодня вечером? — осторожно спросил я. Ответа не было. Я стоял как окаменевший, затем попытался его снова позвать: — Директор?

— Ты можешь идти, всё в порядке. — тихо сказал директор, даже не поднимая глаз.

Услышав это, я почувствовал волну облегчения. Я вышел. Ли Саньси всё ещё расчёсывала волосы.

— Прости меня за сегодня. Я угощаю. Ты заплатил за наш прошлый ужин, а сегодня мне нужно кое-что тебе рассказать.

Не знаю, было ли это недоразумением или всё же правдой, но я заметил лёгкий румянец на лице Ли Саньси. Неужели он догадался?

— Считаешь, что я вас угостил недостаточно хорошо, да?

Лицо Ли Саньси покраснело ещё сильнее. Эта фраза полностью перевернула моё прежнее предположение. Так вот в чём дело.

— О чём ты думаешь? Кто же не хочет воспользоваться выгодной сделкой? В таком случае, пойдём есть лапшу! Я угощаю, хорошо?

Ли Саньси кивнул, мы взяли такси и поехали в ресторан-рамэн. По дороге мы оба молчали. Я повернул голову и увидел, что Ли Саньси всё ещё расчёсывает волосы. Я протянул руку и увидел ожог на его щеке. Меня охватило чувство вины. Я нежно погладил его рукой.

— Больно?

— Что болит?

Неважно. Этот парень был слишком толстокожим, чтобы даже почувствовать мою нежность.  Глядя на его профиль, я не знал, как с ним разговаривать. Что сказать – я не знал. Мне просто хотелось рассказать ему о своих чувствах за эти годы или завести с ним серьёзные отношения. Но что нужно сделать двум мужчинам, чтобы это можно было считать отношениями? Я понимаю, что в наши дни гомосексуальные отношения – это только секс, и само слово «отношения» кажется немного нелепым.

— Выходи из машины, мы приехали.— быстро вырвался я из своих мыслей и последовал за Ли Саньси в рамэн-ресторан.

— Вообще-то, Ли Саньси, ты, возможно, этого не знаешь.— я набрался смелости начать привлекательное представление: — Все эти годы я...

Зазвонил телефон, это была моя мама.

— Привет, мам. Что случилось?

— Приходи домой на ужин, твоя тётя Чжан пришла. Она привела с собой эту маленькую тень. Приходи, посмотри! Эта маленькая тень совсем выросла и такая милая! Вам было так весело играть вместе, когда вы были маленькими!

— Ох, мама, мне так грустно. Я сегодня работаю сверхурочно, и я всё ещё занят! Тебе нужны документы! Я сейчас их пришлю. Мама, послушай! У меня нет времени говорить ни слова. Всё! Я кладу трубку!

— Твоя мама? Зачем ты врёшь маме?

— Кто знает, что опять задумала эта старушка!

— Кто что задумал? Цзы Хань, вернись! — отчётливо раздался голос мамы.

Я так волновался, что нажал кнопку включения громкой связи. Я не повесил трубку. У мамы привычка никогда сама не вешать трубку. Она просто кладёт телефон в карман и ждёт, пока собеседник положит трубку. К счастью, мама вовремя крикнула, иначе убила бы меня, если бы услышала продолжение разговора.

— Мам, я всё понял. Я буду дома позже. Я очень занят!

Сказав это, я быстро повесил трубку. Иначе она бы не успела сказать всё, пока мы доедали лапшу.

— Твоя мама очень добра к тебе. Не будь таким своевольным. Если бы моя мама так со мной обращалась... Давай не будем об этом. Просто продолжи, что ты собирался сказать!

— Вообще-то, все эти годы...

Не смотри на меня так серьёзно. Я нервничаю!

— Господин, ваша лапша!

Чёрт! Меня снова перебили.

— Спасибо!

Я взял лапшу. Ли Саньси опустил голову и начал её уплетать. Было так вкусно. Именно этого я и хотел. Это всё упрощало. Лучше бы он ничего не слышал. Но это не сработает. Тогда зачем мне говорить?

— Вообще-то, за все эти годы...

Ли Саньси поднял голову и серьёзно посмотрел на меня. Я снова опустил глаза, а его миска с лапшой исчезла.

— Тебе ещё одну миску? Или мою?

— Нет, сколько бы я ни ел, я всё равно не насыщусь. Лучше не тратить деньги зря! Я должен тебя внимательно выслушать. Вот как я тебя уважаю.

Боже мой! Почему он не мог прочитать мои мысли? Ладно, я взрослый мужчина, чего тут бояться? Поэтому я высоко подняла голову и с достоинством посмотрела ему в лицо.

— На самом деле, я многое пережил за эти годы, завёл много друзей, но ты единственный, кто остался в моём сердце. Я помню всё, что ты делал, каждую мелочь, даже самую незначительную. Кажется, ничего не изменилось за последние шесть лет. Ты понимаешь? Можешь дать мне шанс загладить свою вину? Ты готов?

Я закончил рассказ на невероятной скорости. К счастью, он выглядел счастливым.

— Не будь таким вежливым. Это пустяки. Это прошлое. Зачем нам говорить об искуплении? В любом случае, ты счастливее меня.

Я сполз на стул, как сдувшийся шарик. Какой разрыв поколений! Разве он раньше не всегда приписывал себе всё? Почему бы ему сейчас не проявить немного больше бесстыдства,  почему он теперь стал тверже и не думает, что я в него влюблен? Неужели я должен сказать об этом прямо? Что такого особенного двум взрослым мужчинам признаваться в любви?

Телефон снова зазвонил. Я опустил глаза, это снова была мама. Почему эта старушка вечно доставляет неприятности?

— Привет, мам, я скоро вернусь!

— Хочу спросить, кто эта старушка? Сколько мне лет? Это ведь не ты на прошлой неделе сказал, что я помолодела, да? А?

— Хорошо, мам, я старушка, понятно? Умоляю тебя, я очень занят.

Я быстро повесил трубку. Потом сразу же выключил телефон. Видя, как моё лицо скривилось, Ли Саньси обеспокоенно посмотрела на меня.

— Ешь быстрее, лапша остыла.

Услышав это, я опустил голову и медленно ел. Аппетита совсем не было. Он не понимал, что я ему говорю от всего сердца, а мама продолжала придираться.

— Цзы Хань, я тебя недостоин. Тебе следует найти хорошую женщину. Даже если это будет мужчина, это не я. У меня ничего нет: ни денег, ни хорошего дома, ничего, что я мог бы тебе дать. Ты такой замечательный, можешь найти кого угодно другого! Я тебя действительно не заслуживаю. Может, ты просто погорячился.

Оказалось, он всё понял. Он меня не принял, не хотел.

— Я тебе никогда не нравился, да? Шесть лет назад у тебя не было друзей, поэтому ты неправильно понял свои чувства. Теперь ты понимаешь, да?

— Нет, я... ты мой младший брат, как и Сяо И. Я буду хорошо к тебе относиться, но не перекладывай на меня свою любовь. Я этого не вынесу.

— Хорошо, я понимаю. Меня дома ждёт мама. И там же меня ждёт хорошая женщина, готовая к браку. Пока!

Я встал и ушёл, не сказав ни слова. Я не попрощался с ним, и он не погнался за мной.

31 / 32 / 33

Часть ||

Глава: 31

Если человеку не везёт, даже холодная вода застрянет у него в зубах.

Я шёл по дороге, чувствуя себя смирившимся, нежеланным. Почему? Разве шесть лет назад он не покончил бы с собой ради одного моего взгляда? Теперь ему так трудно даже принять меня. Неужели я, Ай Цзыхан, дошёл до того, что мне даже продажа машины обойдётся в убыток?

— Ты что, не умеешь смотреть на машины?

Я обернулся и увидел позади себя «Джетту». Лицо водителя было мрачным. Я понял, что неосознанно вышел на середину дороги. Я почувствовал вину, оцепенев, вернулся на тротуар. Увидев, что люди вокруг меня держат зонтики, я понял, что идёт дождь. Я даже не заметил, что моя рубашка промокла насквозь. Я видел переполненные газетные киоски и парковки, но не обращал на них внимания. Лучше бы просто отмокнуть под дождём! Он бы меня отмыл и протрезвил. Вскоре я понял, что ситуация серьёзная. Капли дождя сначала крупные, потом слились в сплошную гладь, наконец, стали весомыми. Меня настиг град, которого в Пекине не было много лет. Рисковать жизнью ради признания не стоило. Где такси? Я огляделся и помахал рукой, но пустых машин не было. Да и не так уж их много. Я вспомнил, что впереди склон, похоже, впадина была затоплена, мешая машинам проехать. Я начал искать место, где можно укрыться от дождя. Я огляделся, улицы Пекина, когда-то такие многолюдные, казались такими просторными. Вокруг ничего не было. Я побежал вперёд и наконец нашёл супермаркет. Решил зайти внутрь, чтобы укрыться! Я подбежал и наконец открыл глаза, чтобы увидеть, что супермаркет закрыт.

Да, который час? Я услышал пульсирующий звук в голове. Всё передо мной расплылось. Но это не романтическая драма, я не могу упасть в обморок, если бы я потерял сознание, никто бы меня не спас. Поэтому я снова побежал. Земля была невероятно гладкой и скользкой ото льда. Ноги соскользнули, и я упал головой вперёд. Едва услышав пульсацию, я начал надеяться, что просто упаду в обморок, проснусь одетым и буду в постели, пусть даже в больнице. Но всё, что я чувствовал – это боль. Я встал и снова побежал вперёд. Я был единственным, кто бежал под дождём на всей улице, даже у нищих было место, где остановиться.

Зазвонил мой мобильный. Это была мама. Отлично!

— Мама! – крикнул я, но ответа не было.

Телефон автоматически отключился, и я не мог его включить. Мне ничего не оставалось, кроме как положить телефон обратно в карман и бежать дальше. Наконец я нашёл телефонную будку. Я побежала к ней. В этот момент мне захотелось плакать. Я быстро спрятался в этом тесном пространстве. От глухого звука с крыши у меня пробежал холодок. Я не простоял там и минуты, как увидел приближающегося пожилого мужчину, шатающегося. Я догадался, что его постигла та же участь. Но он был стар, любая проблема была бы серьёзной. Я подошёл, чтобы помочь ему. Старик был явно не в себе. Он долго смотрел на меня, словно я наслал этот град. Здесь не было места для двоих. Мне ничего не оставалось, кроме как бежать дальше.

Голова стала легче. Град прекратился? Или я онемел? Ай Цзыхан, тебя действительно наказывают. Я не приехал шесть лет назад, а теперь меня ждала расплата. Я действительно это заслужил!

—Где я?

Я побежал не в ту сторону? Я остановился, дождь лил как из ведра, ослепляя меня. Я схватился за дорожный знак и напряг зрение. Я действительно пошёл не туда. Три четверти этого пути под градом были потрачены впустую. Я был мгновенно опустошен.

Дождь становился всё сильнее, земля превратилась в реку. Я был на грани отчаяния и земля превратилась в реку. Почему у меня не кружится голова? В этот момент «Макдоналдс» через дорогу предстал перед моими глазами, словно ангел. Я был совсем близко от пешеходного перехода, который должен был меня спасти.

Я плыл вперёд, как бездушный труп. На пустой дороге внезапно появились машины. Пришлось идти медленно. Как раз на середине дороги я увидел едущую мне на встречу машину. Отступить я не мог, потому что позади меня были машины. Я мог лишь смотреть, как машина проносится мимо, поднимая слой грязи и воды. Это было великолепно. Я просто безоговорочно принял нектар природы.

Я распахнул дверь «Макдоналдса» и встретил бесчисленное количество странных взглядов, особенно от работников санитарной службы. Наконец мне удалось перевести дух и повернуться лицом к окну. Я увидел, что солнце всегда выходит после дождя. Взгляд старика того стоил; дождь действительно предназначался мне.

Я был без сознания, когда вышел из «Макдоналдса». Я поймал такси и вернулся домой. Я позвонил в дверь и услышал, как мама и кто-то ещё шепчутся: — Почему ты так поздно вернулся? Почему ты такой бледный?

Больше я ничего не слышал. Оказалось, что смертельный удар был в финале. Я упал в обморок в самый подходящий момент.

Глава: 32

Когда я проснулся, всё, что я видел, было белое пятно и незнакомое лицо, маячившее над головой.

— Ах! Тётя, скорее! Ай Цзыхань проснулся. Скорее!

С протяжным и пронзительным криком я почувствовал, что вот-вот снова засну.

Вбежали родители: — Боже мой! Ты не проснулся. Почему ты стоял на улице под таким проливным дождём? А вдруг что-нибудь случится? Мы с твоим папой будем живы?

Мама плакала, заливаясь соплями и слезами, а отец отчаянно кивал рядом с ней.

— Тётя, послушай, что ты говоришь, разве Цзы Хань не в порядке? – заговорила красивая девушка рядом с ней, и мама улыбнулась так, будто её ударило током.

— Цзы Хань, позволь мне представить тебя! Это Сяо Инцзы, та самая Маленькая Тень, о которой я тебе рассказывала, которая играла с тобой, когда ты был маленьким. Ты тянул её за юбку и не пускал домой. – сказала мама со смущённой улыбкой.

Я поднял голову и присмотрелся, но всё ещё не понимал, кто она.

— Ха-ха... – лицемерно улыбнулся я.

– Она всё ещё такая красивая.

Как только эти слова вырвались, лицо Маленькой Тени стало цвета помидора.

— Тётя, как насчёт этого? Вы с дядей сначала вернётесь и отдохнёте, я за ним присмотрю. В любом случае, он проснулся, а вы, взрослые, глаз не сомкнули.

Маленькая Тень с улыбкой сказала и нежно посмотрела на меня. Они не могут уйти, как я могу остаться рядом с женщиной, я же нервничаю! К тому же, какой родитель может спокойно уйти после того, как их сын упал в обморок! Поэтому я сделал маме жалостливое лицо.

— О! Смотри, мой сынок ведёт себя как избалованный ребёнок. Ну же, мама понимает. Мама сейчас уйдёт. Просто ты такой мелочный, ха-ха... Маленькая Тень, спасибо за помощь, мы уйдём первыми. — Сказав это, она быстро побежала к двери.

Нет! Я сел на больничную койку, мне хотелось плакать, но я не мог. Перед тем, как уйти, мама обернулась и ободряюще помахала  рукой. Внезапно я остался в палате наедине с женщиной. Мне захотелось нервно потереть руки. Мне годами не удавалось побыть наедине с женщиной, а теперь рядом со мной оказалась незнакомка. Мне ужасно хотелось снова упасть в обморок.

— Брат Цзы Хань! – Маленькая Тень повернула ко мне лицо.

— А? – я был шокирован.

— У тебя есть девушка?

В наши дни женщины спрашивают напрямую, сразу переходят к делу при встрече.

— Нет... нет! – пробормотал я.

— У меня тоже нет парня.

Выражение лица Маленькой Тени было немного жалостливым, и моё сердце сразу смягчилось: — Ничего, как-нибудь я тебя с кем-нибудь познакомлю.

Глаза Маленькой Тени были широко раскрыты, я не знал, о чём она думает. В этот момент в дверь постучали, я начал необъяснимо нервничать. Когда я увидел, что дверь открывает учтивый директор, моё сердце снова сжалось. Действительно, откуда кто-то может знать, что я в больнице?

— Директор, почему вы здесь? — я сел и лицемерно улыбнулся.

— Ты сегодня утром не пришёл на работу. Я связался с твоей семьёй и узнал, что ты в больнице, поэтому и пришёл тебя навестить.

Я опустил голову и посмотрел на директора, который нёс большую стопку пищевых добавок (витаминов), с английскими надписями и большой букет цветов. Меня охватили смешанные чувства. Быть директором так здорово. Он дарит такие дорогие вещи любому пациенту. Я тоже хочу когда-нибудь стать директором.

— Директор, пожалуйста, садитесь. Вы уже ели? — спросил я с улыбкой.

— Ещё нет. Я принёс. Давай поедим вместе. А эта девушка, ты тоже ничего не ела, верно?

Я видел, как глаза Маленькой Тени расширились, чуть не забрызгав пол слюной. Сейчас все девушки без ума от цветов, и это видно невооружённым глазом.

Режиссёр вытащил из кучи вещей красиво упакованную подарочную коробку, к нашему удивлению, вытащил две маленькие коробочки. Открыв их, перед нами предстало ослепительное изобилие еды. Какая расточительность! Даже приём пищи должен быть таким изысканным. Мы с Маленькой Тенью не могли заставить себя прикоснуться к невероятно изысканной еде.

— Ешь!

Директор подвинул её ко мне. Я протянул дрожащую руку и передал её Маленькой Тени.

— Директор, почему вы не едите? — я посмотрел на него.

— Не называйте меня директором, просто Чэн Ханьлун. Мне не нравится такая еда. Мне нравится домашняя еда, но, жаль, что мне её никто не готовит.

Я заметил на лице директора лёгкую печаль. Я посмотрел на еду и вспомнил ужин, который Ли Саньси приготовил мне, несколько дней назад. Честно говоря, я тоже люблю домашнюю еду. И почему я снова о нём вспомнил? Чёрт возьми!

Режиссёр посмотрел на моё свирепое выражение лица и подумал, что я к такому не привык. Я улыбнулся и сказал, что всё в порядке, просто немного безумен.

Подняв глаза, я увидел, что у двери стоит кто-то, тот, кого я меньше всего хотел видеть, но в то же время тот, кого я хотел видеть больше всего.

Он стоял у двери, открыв рот, но молчал. В руках у него было два пакета с фруктами, а рядом с ним рисоварка. Я понятия не имел, что внутри. Я сердито посмотрел на него и отвернулся.Когда я снова поднял глаза, человека у двери уже не было, он ушёл, а два пакета фруктов и рисоварка лежали на полу.

Режиссёр посмотрел на меня в некотором замешательстве: — Почему ты не впустил этого парня? Он же пришёл к тебе.

— Ты не видел? Он не хотел входить. — с горечью сказал я. Директор снова взглянул на меня, его взгляд был немного задумчивым.

Директор встал и собирался уходить. Из вежливости я проводил его взглядом и помахал ему рукой. Он подошёл к двери и принёс эти вещи, прежде чем уйти.

Маленькая Тень посмотрела на кучу фруктов и посетовала: — Какая разница между людьми. Одно зернышко риса от него может стоить целый мешок фруктов».

— Что ты знаешь? Это дело сердца, понятно? — не знаю, почему я так расстроился, услышав это.

Я протянул руку и очень бесхребетно взял рисоварку. Содержимое было ещё горячим. Я открыл крышку, и Маленькая Тень тут же воскликнула: — Как вкусно пахнет!

Я посмотрел, и увидел суп из чёрной курицы. Дурак! Зачем ты что-то даёшь моей женщине? Я мысленно выругался, но достал ложку и попробовал. Было очень вкусно. Еда не представляет его. Чёрная курица невинна. Я должен был дать ему осознать свою жизненную ценность, поэтому я съел всё с большим усилием.

Глава: 33

Позже, когда мои коллеги пришли навестить меня, я узнал, что Ли Саньси в тот день пришёл в компанию, чтобы найти меня. Он выскочил, как дикий бык, услышав, что я заболел. Видя, как мои коллеги упоминают его, словно пытаются рассказать шутку, я возненавидел их всем сердцем. Хотя я всё ещё ненавидел Ли Саньси в глубине души. Сяо Инцзы заботилась обо мне три дня, прежде чем меня выписали из больницы. Мои родители время от времени приходили навестить меня, но они прятались. Иногда они даже подглядывали за мной снаружи и не заходили. Я был в полном недоумении. Сколько мне лет? А мои родители были так одержимы тем, чтобы продать меня, как будто я не мог найти себе жену. Я действительно не знаю, какое волшебное зелье Сяо Инцзы дала моей матери, что ей хотелось сломать себе крылья и улететь, как только видела нас.

— Цзы Хань, разве твоя компания не дала тебе неделю отпуска? Почему бы тебе не сводить Сяо Инцзы куда-нибудь развлечься? Она всего несколько дней в Пекине и ещё никуда не выходила, так что она здесь, чтобы составить тебе компанию. — сказала мама, ласково держа меня за руку.

— Правда? Я тоже подумывала сходить куда-нибудь!

Сяо Инцзы стала очень послушной и взволнованной. Я молча сел на больничную койку. Отказаться было бы слишком грубо. Она просто хотела немного побыть со мной, какие у неё ещё были намерения? Поэтому я кивнул и согласился.

— Как думаешь, куда нам пойти?

Маленькая Тень уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Я слышал, что на Западном вокзале есть очень интересный супермаркет. Пойдём туда!

Её веки тут же опустились: — Что интересного в супермаркете?

— Я пойду в супермаркет, чтобы вернуть коробку для еды.

Я взял рисоварку Ли Саньси и встряхнул её.

— О, тогда иди и верни её сначала! – сказала Маленькая Тень.

— Если я пойду первым, какой смысл ждать? Тебе придётся ждать весь день, пока я верну его!

***

Когда мы подошли к двери супермаркета, я обернулся, посмотрел на Маленькую Тень и очень вежливо спросил: — Можешь взять меня за руку?

Маленькая Тень робко опустила голову, а затем внезапно взяла меня за руку и мы зашли.

— Эй, иди сюда...

Я обнял Маленькую Тень и неторопливо прошёл мимо кассы, где работал Ли Саньси, громко кашляя. Затем я наклонился к её уху и сказал ей: — Помоги мне, пожалуйста, следить за выражением лица самого высокого кассира.

— О!

Маленькая Тень странно взглянула на меня, но обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Он... кажется, задыхается! — Маленький Тень сказала такую грубую фразу.

— Он может жить без дыхания? — крикнул я. Видя, как на меня смотрят окружающие, я понял, насколько я был неуправляем. А ведь я очень сдержанный человек.

— Нет, он выплескивает свой гнев, как будто очень зол.— Маленькая Тень обернулась и сказала: — Хм... ты зол! Я тебя разозлю. Я сегодня пришла сюда, чтобы тебя разозлить.

— Он с кем-то подрался. — Маленькая Тень толкнула меня локтем.

Что? Драка? Я обернулся. Точно! Кажется, они из-за чего-то ссорятся. Так вот что это было. Мои кулаки снова сжались, и я украдкой наблюдал издалека.

Рядом с ним стояла женщина, показывая на него пальцем и что-то говоря. Ли Саньси дрожал от гнева, держа в руках чек, и выглядел он немного жалко. Я инстинктивно подумал, что эта женщина, должно быть, спровоцировала его. Он был таким честным человеком, как он мог издеваться над другими?

Маленькая Тень возбуждённо посмотрела на меня и с любопытством спросила: — Кто он? Почему ты так странно себя ведёшь, когда видишь его? Я что-то не видела, чтобы ты в последнее время смотрел на такие забавы!

Я не обратил внимания на слова Маленькой Тени. Я вытянул шею, чтобы посмотреть вдаль. Женщина ушла. Ли Саньси тихо собрал вещи и посмотрел в нашу сторону. Я поспешно опустил голову и продолжил идти вместе с Маленькой Тенью.

— Не хочешь вернуть коробку для еды, Давай! — напомнила мне Сяо Инцзы.

— Ой-ой... не торопись, подожди, я пойду, когда всё соберу. — закончив говорить, я лихорадочно складывал вещи в тележку.

— Цзы Хань, это... это, это гигиеническая прокладка, Зачем она тебе? — голос Маленькой Тени дрожал.

— О! — смущённо кивнул я. Мои мысли блуждали, я совершенно не помнил, что взял. Только я собирался положить её обратно, как меня осенила новая идея.

— Оставь себе. Никогда не знаешь, когда она тебе понадобится!

Я бодро продолжил идти вперёд. Я не стал толкать тележку к кассе, пока она не наполнилась и больше не мог туда ничего положить. Я взял кое-какие мелочи, проверка заняла некоторое время. Ха-ха, интересно, на этот раз ты на меня смотришь?

Я встал в очередь к кассе Ли Саньси. Люди позади меня автоматически переместились в другую очередь, увидев товары в моей тележке. Когда Ли Саньси поднял взгляд и увидел меня, я обнял Маленькую Тень. Я увидел паузу в глазах Ли Саньси, а затем, когда он принимал оплату очередного покупателя, его глаза были полны отчаяния. Я был так счастлив!

Наконец, настала моя очередь. Я бросал вещи одну за другой на кассу. Я знал, что он наблюдает за мной, но намеренно не смотрела на него. Я согнулся и выпрямился больше двухсот раз, прежде чем закончил выгружать всё из тележки. Я действительно не знал, что взял так много вещей: бритвы, настенные крючки, средство от храпа и даже соску. В общем, я взял все мелочи, наконец, я положил прокладку на кассу. Я увидела, что Ли Саньси на мгновение замер, посмотрел на меня, а затем на Маленькую Тень рядом со мной. Он молча взял вещи и сложил их в пакет.

— Итог 2186,2 юаня. Вам нужен пластиковый пакет? – тихо спросил Ли Саньси.

— Что скажешь? – ответила я.

— Думаю, да.

— Тогда используй!

Мы продолжали смотреть друг на друга, разговаривая, и наконец Ли Саньси первым опустил голову. Маленькая Тень рядом со мной вскрикнула от моего щипка, и этот звук очень соответствовал атмосфере флирта. Я заметил, что рука Ли Саньси заметно дрожала, когда он брал деньги.

Взяв вещи, я сделал вид, что не знаю этого человека, и небрежно вышел из магазина. Маленькая тень сказала мне на ходу: —Этот человек всё ещё смотрит на тебя!

Я наконец отпустил её руку и встал у входа в супермаркет с тремя большими пакетами вещей. Я глубоко вздохнул и вдруг почувствовал себя немного неловко.

34 / 35 /36

Часть ||

Глава 34

Я молча шагнул вперёд. Маленькая Тень всё поглядывала на меня сзади. Я знал, что она хочет как-то заговорить, и знал, что она скажет – что-то вроде: «Что с тобой?» или «Зачем ты только что так со мной поступил?» – поэтому я не дал ей ни малейшего шанса. Наконец Маленькая Тень не выдержала. Она встала передо мной , задыхаясь, и с тревогой сказала: — Цзы Хань, у меня есть к тебе вопрос. Не знаю, стоит ли.

— Если не хочешь спрашивать, не спрашивай! — сказал я твёрдо, потому что мне было очень плохо.

— Но я хочу.

— Хочешь, спрашивай!

— Ты не вернул ему рисоварку? Почему? – с недоумением спросила Маленькая Тень.

Я застыл на месте. Да, где рисоварка? Сначала я держал её в руках! Неужели я её бросил на полку в супермаркете? Не помню, чтобы я когда-нибудь что-то там хранил!

— Ты видела, куда я его положил? — с тревогой спросил я.

— Видела. Положил на подоконник у входа супермаркета. — серьёзно ответила Маленькая Тень.

— Тогда почему ты мне не напомнила? Мы уже так далеко зашли, а ты только, что заговорила. Мне придётся вернуться и забрать её. Посмотри на всё это. — я быстро положил пакеты на землю и сел, куря. Маленькая Тень ничего не сказала, она выглядела обиженной. Я посмотрел на неё, потушил сигарету и подошёл к ней.

— Извини, я немного расстроился. Может быть, мой тон был слишком резким, не обращай внимания. — я выдавил улыбку.

— Всё в порядке, я должна была сказать тебе раньше, но я не осмелилась, потому что ты выглядел таким расстроенным.

— Подожди здесь, я сбегаю за ним. Скоро вернусь.

Маленькая Тень кивнула, и я побежал в супермаркет. Не закрывайте дверь, дайте посмотреть, пришёл ли в себя этот деревяшка.

Когда я подошёл к входу в супермаркет, рисоварки не было. Я чувствовал себя совершенно подавленным и стоял там один, удручённый. Что мне делать? Кое-кто был так добр, что дал мне немного еды, а я потерял его рисоварку. Теперь я снова ему должен! Что, если у него в квартире была только одна рисоварка. Люди начали выходить из супермаркета. Наблюдая за толпой, которая приходила и уходила, я чувствовал себя таким одиноким и беспомощным. Кто видел мою рисоварку?

— Вы Ай Цзыхань? — внезапно передо мной появился старик.

— Да, дядя, о чём вы хотите со мной поговорить? Вы забрали мою рисоварку? — нетерпеливо спросил я.

Только я собирался выразить благодарность, как старик ударил меня кулаком. Затем он сплюнул на землю рядом с собой.

— Кто, чёрт возьми твой дядя? Мне всего 26. Я бы избил тебя за твою болтовню до потери сознания. — с последних слов в мою сторону полетел ещё один кулак.

Первые несколько ударов я не понимал, что происходит. К тому времени, как я осознал, что происходит, рядом уже никого не было. Группа мужчин, каждый весом не меньше 80 килограммов, оттащили меня в безлюдный угол и решили пинать. Я даже глаза открыть не мог, не говорю уже о том, чтобы сопротивляться. За что меня бьют? Я никого не провоцировал. От сильной боли на глазах навернулись слёзы. Кто сказал, что мужчины не умеют плакать? Попробуйте…

— Что вы делаете?

Отдалённый рёв заставил меня упасть духом. Ты что, дурак? Зачем ты бежишь сюда в такое время, да ещё и совсем один? Я с трудом открыл глаза и увидел, как Ли Саньси отталкивает толстяка. Он выглядел совсем отчаянным. Но другая группа была в меньшинстве, заметив, что я измотан до предела, они быстро обратили внимание на Ли Саньси. Вскоре Ли Саньси был избит теми людьми.

Я схватил телефон, быстро набрал 110 и закричал во все лёгкие: — Быстрее! Кто-то умер!

К тому времени, как группа подошла, чтобы выхватить у меня телефон из рук, было уже слишком поздно. Лысый мужчина выругался и велел всем убираться. Я лежал на земле, не в силах пошевелиться. Ли Саньси был ранен: со лба у него отвалилась кожа, а на лице была большая ссадина. Но он встал раньше меня, прихрамывая, подошёл ко мне, протянул руку и посмотрел на меня. Я отвернулся, не обращая на него внимания, медленно поднялся. В этот момент Ли Саньси схватил меня за талию и поднял, как будто я опирался на палку. Моё лицо внезапно вспыхнуло.

— Ты плачешь? — Ли Саньси посмотрел на меня и сказал. Я кивнул: — Я плачу, потому что меня это растрогало до слёз! — говорить, что я плачу от боли, было бы глупо.

— Пойдём, я помогу тебе добраться домой.

Ли Саньси положил руку мне на плечо.

— Домой? Если я пойду домой, моя мама будет рыдать! Я не хочу... Если хочешь иди. Возвращайся домой вместо меня и скажи, что я сделал пластическую операцию. — я отчаянно боролся с собой, чтобы не идти домой.

— Если я действительно скажу, что я — это ты, твоя мама меня спросит, делал ли я пластическую операцию или же был изуродован.

После этих слов Ли Саньси, я невольно рассмеялся. Вот это да, ты ещё не потерял самосознание!

— Давай сначала зайдём ко мне домой, за лекарством! – тихо сказал Ли Саньси.

— Ага!

Я понял, и мы оба больше не произнесли ни слова. Он поддерживал меня, держась в такт нашим шагам, мы шли хромая вместе! После долгой паузы я обернулся и посмотрел на него.

— Ли Саньси, можно задать тебе вопрос? Ты тогда задал мне тот же вопрос.

— Давай!

Выражение лица Ли Саньси было серьёзным, но я ненавидел его серьёзность. Когда он был серьёзным, я нервничал.

— Что ты... чувствовал, видя как меня избивают?

Я смущенно улыбнулся. Я вспомнил свой ответ тогда, и как он окрасил коридор кровью из носа.

— Я чувствовал... но, кажется, ничего не чувствовал! — сказал Ли Саньси и кивнув. Я тут же оттолкнул его.

Зачем он притворялся заботливым послом любви, если ничего не чувствовал? Ли Саньси снова поспешно схватил меня за руку.

— В тот момент у меня была полная пустота. Я просто прибежал к тебе, не раздумывая.

— О! — Наконец-то я позволил ему продолжать поддерживать меня. Такой ответ, я мог принять. Он взглянул на меня и вытер грязь с моего лица. В этот трогательный момент зазвонил телефон.

— Алло, алло, вы только что звонили по номеру 110, верно? Мы скоро будем на месте, пожалуйста, не паникуйте.

— Хе-хе... Вам не обязательно приезжать. Я в порядке. Пока!

— Вы не можете сказать «до свидания»! Вам необходимо зарегистрироваться в полиции, чтобы мы могли разобраться в ситуации.

Офицер молниеносно повесил трубку, совсем не с той скоростью, с которой я раньше обращался за помощью.

— Что случилось?

Ли Саньси повернул голову и посмотрел на меня.

— Ничего, давай сначала в полицию.

Я определил направление на восток, а Ли Саньси кивнул. Затем мы взяли такси и поехали в полицию. Поехали вместе «к самому милому человеку».

Глава: 35

Когда мы вышли из полицейского участка, уже стемнело. Мы с Ли Саньси поддерживали друг друга, пока не приблизились к его скромному жилищу.

— Подожди минутку, я дам тебе тапочки.

Я стоял в дверях и смотрел, как Ли Саньси достаёт новенькие тапочки Дораэмона. Они явно были ему не по размеру.

Я посмотрел на него, а он, на меня.

— Почему ты их не надел?

— Это для меня или для Сяо И?

— Неважно, кто их носит. Мне они всё равно малы. Можешь носить мои...

— Хватит!

Я отшвырнул их ногой. Ли Саньси взглянул на меня, затем, не говоря ни слова, снова поднял их, положил у моих ног и надел на меня.

Я немного расстроился. Ли Саньси встал и сказал: — В прошлый раз, когда ты приходил, я увидел, что ты искал тапочки. Мои тапочки такие потрёпанные, менять их смысл нет, раз я уже привык, я купил тебе новые. Я подумал, что если ты больше не придёшь, я отдам их Сяо И.

— Ты не можешь отдать их ему, даже если я не приду! — упрямо сказал я.

— Это такая расточительность. Я ими не воспользуюсь.

Ли Саньси, не замечая моего недовольства, продолжал говорить.

Я всё повторял себе — Ты тупица! Я этого не вынесу... Я хромая, вошёл в квартиру. Ли Саньси достал лекарство, купленное по дороге, намазал им ватный диск и осторожно приготовился помочь мне. Он аккуратно приложил его к моему лицу. Я посмотрел на его лицо. Нос у него был всё тот же, глаза – всё те же. Почему он выглядит сейчас гораздо лучше, чем шесть лет назад? Неужели шесть лет могли его так изменить? Я подумал и всё вдруг стало понятно. Раньше он весил больше 90 килограммов, черты лица были нечёткими, и сложно было понять, как он выглядит. Теперь же он выглядит гораздо лучше! Кажется, люди выглядят лучше, когда худеют.

— На что ты смотришь? Я уже вытер.

Слова Ли Саньси напугали меня, и я быстро пришёл в себя.

— Какое тебе дело, на что я смотрю? Мне это нравится!

Я поставил ноги на журнальный столик в доме Ли Саньси и с вызовом посмотрел на него. Ли Саньси совсем не рассердился. Он даже смеялся рядом со мной, когда наблюдал за мной. Я думал, что сегодня он заслужил взбучку.

— Ты спишь сегодня в комнате, а я посплю на диване. Сначала я уберусь там.

Ли Саньси встал и собрался войти в комнату.

— Ещё не поздно потом можно убраться. Я хочу тебе кое-что сказать.

Я взял его за руку. У него были слишком большие руки. Мама говорит, что у высоких людей большие руки. Неудивительно, что мои намного меньше его. Я почувствовал, как его руки слегка дрожат, а лицо слегка покраснело. О чём ты думаешь, маленький негодяй?

— Я потерял твою рисоварку!

Я увидел, как блеск в глазах Ли Саньси быстро погас, и я немного позлорадствовал.

— Нет, ты выбросил её за пределы супермаркета, да? Я нашёл!

Я услышал печаль в его голосе, и мне вдруг стало тоже неловко.

— Я не выбрасывал, я уронил её там. Мне стало немного неловко.

— Неважно. Я всё равно её нашёл. Это единственная рисоварка в моём доме.

Видишь? Я был прав.

— Эта женщина сегодня, она твоя девушка? — спросил меня Ли Саньси. Похоже, его это всё ещё волновало.

— Да! Только начали встречаться. Она красивая? — спросил я, улыбаясь. Лицо Ли Саньси слегка скривилось, но он кивнул.

— С ней всё в порядке. Думаю, тебе стоит найти хорошую девушку. Ты такой...

— Прекрати! Я не хочу это слышать.

Я вскочил, мой рот кровоточил от приложенной силы. Ли Саньси запаниковал и быстро схватил салфетку, чтобы вытереть мне рот. Я стряхнул его руку, продолжая громко ругаться: — Ли Саньси, ты ещё мужчина? Ты умрёшь, если признаешься?

Я сердито посмотрел на него, порез в уголке моего рта стал шире. Ли Саньси стоял неподвижно, несколько раз поднимая руку, потом опуская её, и смотрел на меня с болью.

— Я сегодня с тобой не останусь! Чтобы не создавать тебе проблем. До свидания.

Я потянул вперёд свои ноги, рост 170 см, в этот момент Ли Саньси схватил меня сзади и обнял, заморозив на месте. Я не сопротивлялся, потому что не собирался уходить.

— Цзы Хань, ты думаешь, что всё просто? Если бы это было так, я бы давно был с тобой. Но ты когда-нибудь думал о своих родителях? Ты  подумал о нашем будущем? Возможно, ты ищешь лишь временного счастья, но я не могу тебя удержать! Если однажды ты пожалеешь об этом, всё будет необратимо, и страдать будешь ты. У меня нет семьи, так что какая разница, какой я? Но ты другой. У тебя всё ещё есть родители. У тебя всё ещё есть родители. Сможешь ли ты вынести, когда они не смогут поднять голову перед соседями и друзьями?

Я молчал, и слёзы потекли по моим щекам. В этот момент я чувствовал себя таким обиженным. Разве наличие родителей означает, что у меня нет права любить? Я не люблю женщин. Я знаю это со средней школы, и всё же у меня никогда не было отношений. Как человек с такими хорошими условиями мог даже не попробовать вкус любви? Как я мог не чувствовать себя обиженным?

Ли Саньси повернул меня, увидел мои слёзы и медленно опустил руку. Внезапно я почувствовала такую пустоту во всём теле.

— Если хочешь уйти, просто уходи. Я не буду тебя здесь задерживать. Тебе грустно, – медленно проговорил Ли Саньси. Он выглядел таким изможденным, сидя на стуле. Рана на его лице ещё не была обработана, и кровь уже прилипала к лицу.

— Давай я тебе лекарство наложу. Просто сделай вид, что ничего не произошло... Я взял мазь со стола. В этот момент внезапно зазвонил телефон. Это снова была мама.

— Цзы Хань, ты просто нечто. Я просила тебя вывести Сяо Инцзы развлечься, а ты оставил её одну на улице. Она никого не знает. Как ты мог просить её вернуться? Где ты сейчас?

Я посмотрел на часы. Боже мой, девять вечера. Я совсем забыл Сяо Инцзы. Как я мог о ней забыть! На этот раз всё кончено. Грех слишком тяжкий.

— Я тебя спрашиваю! Где ты сейчас? Почему ты так волнуешься?

— Я... мама, со мной кое-что случилось, и я пока не могу вернуться. Завтра я пойду найду Маленькую Тень и извинюсь. Не волнуйся, я тебе скажу, если что-нибудь случится.

— Тебе нужно вернуться завтра. Будь осторожен там, маленький засранец...

Я положил телефон и показал язык Ли Саньсину. Ли Саньси обеспокоенно спросил: — Твоя девушка волнуется?

— Вообще-то, Маленькая Тень мне не девушка. Забудь, давай не будем сегодня об этом говорить. Я так расстроен. Дай-ка я сначала нанесу тебе мазь!

Я взял мазь, испытывая смешанные чувства. На этот раз я действительно зашёл слишком далеко. Завтра мне нужно будет искренне извиниться. Как только я нанёс лекарство на лицо Ли Саньси, он шмыгнул носом.

— Я слишком резко нанёс? — спросил я. Ли Саньси покачал голову. Я немного подождал и снова нанёс. Он перестал шмыгать носом.

В ту ночь я спал в его постели, а он, на самом деле, спал на диване. Я ворочался в постели всю ночь, чувствуя раздражение. Было так много вещей, которых я не мог понять. Почему меня сегодня избили без причины? Как я вообще могу найти любовь? Что подумают мои родители, если узнают, что я гей? Маленькая Тень сегодня была просто жалкой... Эти мысли путались в моей голове, становясь всё более запутанными. Я услышал шум снаружи и понял, что Ли Саньси тоже не спит. Должно быть, он тоже немного подавлен! Глядя на полную круглую луну за окном, я глубоко вздохнул.

Глава 36

На следующее утро я встал и посмотрел на часы. Было уже девять. Как я мог так долго спать? Я с трудом встал.

Всё тело болело так сильно, что я всё время хотел позвать маму. Ли Саньси вошёл в комнату, увидел, что я не

сплю, протянул мне одежду.

— Я постирал и высушил твою одежду вчера вечером. Надень-ка, а потом пойдём завтракать.

Я взял постиранную им одежду и с усмешкой надел её. Он посмотрел на меня, а потом затаил дыхание. Я знал, что он хочет что-то сказать, но после вчерашнего вечера я больше не хотел его слышать. Я знал, что он будет повторять одни и те же слова снова и снова, я не услышал ничего, что хотел бы услышать.

— Xе-хе... Мне нужно извиниться перед Сяо Инцзы, - сказал я ему, одевшись.

- Позавтракай перед уходом, иначе у тебя будет болеть живот, - произнёс Ли Саньси позади меня, его голос звучал так, будто он умолял меня.

— Я есть не буду. Как только я поем, я наберусь сил, и всё станет сложнее. Мне нужно расслабиться. Кстати, у тебя дома есть марлевая повязка?

Ли Саньси посмотрел на меня, явно не понимая, что я пытаюсь сделать, но послушно пошёл за ней.

- Обмотай меня этим, обмотай поплотнее! — сказал я, указывая на небольшой порез на руке.

— Но у тебя порез не такой уж большой. Если дать ему проветриться, он заживет за день. Если его забинтовать,

станет только хуже...

Ли Саньси посмотрел на меня непобедимым, мужественным взглядом, он последовал и обмотал меня двумя мотками Марли, от запястья до локтя. Только представьте, какой толщиной она была! Я замахал руками и нахмурился.

— Ну как? Похоже на перелом? — спросил я Ли Саньси.

— Да! — Ли Саньси беспомощно улыбнулся, глядя на мои действия.

Я снова посмотрел в зеркало. О нет, легкий отёк почти исчез с лица. Я поднял кулак, но не смог заставить себя

это сделать. Когда я вышел из комнаты, я схватил Ли Саньси за руку и сказал: — Ударь меня по лицу!

Он быстро отдернул руку, спрятавшись вдали и наблюдая за мной.

— Говорю тебе, не проси меня ударить тебя! Если хочешь, сделай это сам.

— Ладно, ты так сказал.

Как только я взмахнул кулаком, Ли Саньси подбежал и закричал: — Ты больной? Почему ты бьёшь себя без причины? Если посмеешь ударить себя, я тебя не отпущу.

— Это ты больной. Ты не ударил меня, поэтому сам сказал ударить самому. Говорю тебе, ударь меня, иначе я сам себя сегодня ударю. Попытаешься меня остановить, я ударюсь головой об стену. - я тоже был зол. Зачем он на

меня накричал?

— Ладно, я тебя ударю! - повторил Ли Саньси: — Я бью довольно метко, не буду бить сильно.

Я сердито посмотрел на него, но всё же закрыл глаза и приготовился. Я ждал долго, но Ли Саньси не двигался.

Я так нервничал, что всё это напрасно. Я открыл глаза от гнева, и в этот момент кулак Ли Саньси угодил мне прямо в лицо.

— Ax...

Резкая боль пронзила меня, я закричал, и меня слегка пошатнуло. Боже мой! Неужели он имел в виду, говоря, «метко, не сильно»? Я чувствовал, что всё моё лицо почти изуродовано, как после инсульта. Я прикоснулся к лицу, тяжело дыша, и на глазах навернулись слёзы.

— Извини... Это и есть моя самая слабая сила... Твоя сила слабее? - отчаянно объяснил Ли Саньси.

—  Спасибо! Я ухожу.

Я взял сумку и пошёл. Ли Саньси окликнул меня сзади.

— Ай Цзыхань, ты вернёшься сегодня вечером?

Я остановился и ничего не сказал.

— Если ты не вернёшься, скажу тебе прямо: я сделаю всё, что ты захочешь, лишь бы ты был счастлив. Но я не могу иметь партнёра. Я правда ничего не могу тебе дать...

— Всё что захочу? Это хорошо. — я повернул голову и сказал: — Тогда я приду сегодня ночью и предложу тебе переспать со мной. Ты переспишь?

Я посмотрел на него. Ли Саньси долго молчал. Я обернулся и ушёл, наконец, из глаз полились слёзы. Он такой лжец. Он всегда говорит приятные вещи, но как только его попросишь ... он совершенно не способен это

сделать.

— Ох, Маленькая Тень... Прости меня. Вчера днём я не позаботился о тебе, как следует. Пожалуйста, прости меня. — я практиковался на обочине дороги, вытирая слёзы. Я прошёл мимо «ясновидящего».

Старик улыбнулся и сказал мне: — Молодой человек, у вас дела идут неважно, предлагаю вам погадать.

Гарантирую, скоро всё наладится.

Я присел на корточки и улыбнулся старику: - Дядя, я никак не могу найти себе пару. Не могли бы вы сказать,

когда я смогу её найти?

Старик зашипел, закрыл глаза, взял меня за руку и что-то пробормотал. Потом открыл глаза, и на его лице появилось самодовольное выражение.

— Молодой человек, вы ведь ищете не простого любовника? Такая любовь - редкость. Неудивительно, что вы её ещё не нашли.

Я был ошеломлён. Я не верил этим шарлатанам. Мне просто хотелось подразнить его, но я не ожидал сегодня

встретить эксперта.

— Как вы это вычислили? Можете сказать? Чтобы мне легче было найти кого-то, чтобы так не мучиться, - с тревогой спросил я.

— Это тайна небес....

Старик сидел неподвижно на земле. Я достал 200 юаней и положил их ему в руку.

— Дядя, пожалуйста, разве ты только что не выдал небесную тайну? Раз ты знаешь столько секретов, дай мне, пожалуйста, узнать!

— Я не могу это сделать. Это оскорбление Небес, поэтому я никогда не беру плату за гадание.

Старик погрозил пальцем.

— Тогда откуда у тебя столько денег?

Я указал на небольшой тазик у ног старика.

— Это подарок от кого-то другого. Это не имеет ко мне никакого отношения. Меня никогда не интересуют такие мирские вещи.

— О! — я взял небольшой тазик и высыпал все деньги в сумку и сказал: — Раз это доставляет тебе столько хлопот, я помогу тебе разобраться. Раз ты не раскрываешь секрет, я не буду тебя заставлять. Я ухожу.

Я увидел, как старик внезапно встал, указал на меня дрожащим пальцем и сказал: - Ты будешь наказан! Пусть Бог тебя накажет!

— Дядя! — я подбежал, притворяясь испуганным: — Пожалуйста, не позволяйте Богу меня наказывать. Просто скажи, и я дам тебе денег.

Старик наконец приблизился и тихо сказал: — Тот, кого ты ищешь, рядом с тобой. Если твоё сердце искренне,

ты найдёшь настоящую любовь.

Я был так тронут: — Дядя, ты такой добрый! Ты даёшь мне стимул жить. Эти деньги - ты заслужил. Я всё

вернул.

Я опустил голову. Старик крепко держал деньги в руке. Он закрыл глаза, как бы исповедуясь в грехах

Народному банку Китая.

— Дядя, я ухожу. Больше тебя не задержу.

Он кивнул, не открывая глаз. Я радостно посмотрел на 200 юаней, которых оставил в тазу. Обернувшись, я увидел дядю, сидящего на земле и пересчитывающего деньги. Я начистил ботинки и побежал. Этот дядя был очень милым. Моё настроение значительно улучшилось.

37 / 38 / 39

Часть ||

Глава 37

По дороге я позвонил маме и спросил, где живёт Сяо Инцзы. Мне не хотелось возвращаться домой, я боялся, что она будет обо мне беспокоиться.

— Не спрашивай, Сяо Инцзы, она здесь, просто возвращайся домой.

Мама была очень рада.

— Нет, мам, сначала отпусти Сяо Инцзы домой, а потом скажешь мне, где она живёт.

— Ты немного не в себе, малыш! Чем больше я тебе повторяю, что она у нас дома, тем больше ты питаешься сделать крюк. Ты не хочешь возвращаться в этот дом? Позволь спросить: ты встречаешься с девушкой, не сказал мне? Ты не вернулся домой вчера вечером и вёл себя так скрытно, что я подумала, что что-то не так...

— Ладно, хорошо, мам, можно я просто пойду к ней домой?

Я быстро нажал на кнопку телефона и набрал другой номер.

— Тётя Чжан, как у тебя дела в последнее время? Это Цзы Хань. Мама сказала, что скучает по тебе! Только не говори ей, что я тебе рассказал. Она сказала, что хочет съесть твои жареные пельмени, но она стесняется сказать об этом тебе, ей стыдно.

— Что в этом особенного? Ха-ха... Попроси маму приехать к нам. Теперь и мне тоже не терпится.

Смех тёти Чжан в телефонной трубке был оглушительным.

— Она не разрешила мне сказать тебе. Моя мама такая застенчивая. Она бы рассердилась, если бы узнала, что я тебя рассказал.

— Да ладно, я поняла. Просто я попрошу твою маму прийти...

Тётя Чжан была такой умной. Я лукаво улыбнулся: — Спасибо! Не говори ей, то, что я тебе рассказал.

— Ладно, ладно. Ты хитрый маленький засранец.

Как только тётя Чжан повесила трубку. Через мгновение позвонила мама.

— Цзы Хань! У мамы срочное дело, я ухожу. Я оставлю Маленькую Тень у нас дома! Извинись перед ней позже.

Что-то важное? Я невольно рассмеялся. Мама, ты такая бесстыжая. Дела? Я не могла сдержать.

— Ладно, иди и делай свои дела.

Повесив трубку, я помчался домой. Маленькая Тень, виновник здесь! Когда я вернулся домой, Маленький Тень смотрела телевизор и выглядела довольно счастливой. Я прокрался и встал позади неё.

— Эй! — крикнул я. Маленькая Тень посмотрела на меня и вдруг вскочила.

— Кто ты?

От испуга она втиснулась в щель между диванами.

— Ай Цзы Хань! — Я указал на свою одежду.

— Почему у тебя такое лицо?

Маленькая Тень поспешила вперёд, выглядя обеспокоенной, и я почувствовал себя виноватым.

— Маленькая Тень, мне очень жаль, о том случае того дня. Меня кто-то избил, и я попал в полицию. Я остался ночью в больнице и не посмел рассказать матери. Я торопился и не успел тебе рассказать. Я всё время думал о тебе.

Я спокойно изложил свою выдуманную историю.

— Давай пока не будем об этом. Ты уже положил лекарство? Как ты можешь накладывать такую толстую повязку на руку? Пойдём, я снова наложу лекарство.

— Не нужно!

Я ловко оттолкнул Маленькую Тень раненой рукой. Маленькая Тень не заметила моей оплошности и даже попросила меня быть осторожнее.

— Маленькая Тень, я правда считаю себя виноватым. Не будь такой любезной со мной. Скажи мне что-нибудь плохое или потребуй что-нибудь. Иначе мне будет не по себе.

Я посмотрел на Маленькую Тень искренним взглядом. Маленькая Тень немного смутилась, опустила голову и прошептала: — Зачем нам быть такими вежливыми? Я совсем забыла об этом.

Услышав это, я расстроился ещё больше. Я наклонился к ней и взмолился: — Назови хоть что-нибудь! Я очень хочу что-то для тебя сделать!

Маленькая Тень посмотрела на меня и покраснела ещё сильнее. Мне стало немного не по себе.

— Разве ты мне не сказал на днях, что, если у меня не будет парня, ты найдёшь мне его? – спросила Маленькая Тень, энергично потирая руками чехол дивана и несколько раз поглядывая на меня.

—Ага!

Я кивнул и сглотнул, чувствуя дурное предчувствие. Маленькая Тень не хотела, чтобы я с ней встречался, верно? Так не пойдёт! Разве такой, как я, не будет пустой тратой времени? Как я потом откажусь?

—Мне кажется, тот мужчина, который приходил к тебе в тот день, когда ты был в больнице, был очень хорошим, – прошептала Маленькая Тень.

— Что? Его? — я вскочил: — Не может быть, чтобы он был тем самым. Он такой глупый! И такой бедный. Он стоял у двери и даже не осмеливался войти. Видишь, какой он робкий! Если последуешь за ним, будешь мучиться всю оставшуюся жизнь!

Я был так взволнован, что мне было всё равно на раны на моём теле. Появилась соперница в любви, её пришлось немедленно устранить.

— Что? Я не о нём.

Я посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, я был растерян.

— Разве к тебе не приходили двое? Только дура могла бы влюбиться в того парня, о котором ты говорил!

Я тут же впал в ярость: — Что не так с Ли Санси? Он честный, добрый и невероятно настойчивый. Нужно обладать большой рассудительностью, чтобы в него влюбиться!

Маленькая Тень не совсем понимала, почему я так взволнован. Через некоторое время, когда я успокоился, она продолжила: — Тогда кто же пришёл первым?

Неужели ко мне приходили двое? Я подумал о Ли Саньси. О, там был ещё один человек, Директор? Он и правда попался на такую непростую мишень. Я был ошеломлён и смущённо посмотрел на Маленькую Тень.

— Это... непросто. Чэн Ханьлун — парень не из лёгких, с ним слишком сложно. Почти все женщины в нашей компании влюблены в него, и даже те, кто уже в отношениях, но не замужем, изменили своё мнение. Что же именно тебе в нём нравится?

— Итак, его зовут Чэн Ханьлун. Он такой красивый, такой невообразимо красивый, и такой богатый. Думаю, он мечта любой девушки, — сказала Маленькая Тень, приложив руку к груди, закрыв глаза, как пьяная.

— У него лицо как у зомби. Он не меняет выражения целый год...— холодно ответил я.

—  Так и должно быть! Он такой обаятельный! Нет, не будем больше о нём. Я скоро не смогу есть.

Я ещё немного поболтал с Маленькой Тенью, а потом побрёл в кабинет директора. В конце концов, я почувствовал, что от бинтов у меня вот-вот кожа покроется сыпью, поэтому мне пришлось уйти. Мама ещё не вернулась, я воспользовался возможностью и выскользнул. Куда идти? Я бродил по улицам, скучающий и бездомный. Я вспомнил, что сказал мне Ли Саньси, когда я ушёл от него. «Если ты не вернёшься, я скажу тебе прямо: я сделаю всё, что ты захочешь, лишь бы ты был счастлив. Но я не могу иметь партнёра. Я правда ничего не могу тебе дать.»

О чём ещё спорить? Он уже сказал, что я могу делать всё, что захочу. Я продолжу его донимать сегодня вечером! Я не сдамся, пока не добьюсь своего. Никто не сможет меня остановить. В детстве я ничего не хотел. Мне, человеку, который никогда ничего не хотел, это далось нелегко. На этот раз я был полон решимости достичь собственного счастья.

Глава 38 // 18+

— Привет, я здесь.

Это были первые слова, которых я произнес, открывая дверь. Ли Саньси увидел явную радость на моём лице, но я её не показала.

— Всё готово, — сказал Ли Саньси, глядя на меня.

— Что? — я был озадачен.

— Разве я не говорил, что буду спать с тобой, на вечеринке сегодня вечером? Я застелил постель и всё собрал.

— Что?  — я был поражен. Он действительно согласился? Я обошёл Ли Саньси, недоверчиво глядя на него.

— Ты согласилась спать со мной?

— Я же говорил, я сделаю всё, о чём ты меня попросишь, — серьёзно сказал Ли Саньси.

Я плюхнулся на диван, всё ещё немного ошеломлённый.

— Давай сначала есть! Я приготовил фрикадельки, только разогрею, и поедим. Хочешь вина?

Я долго стоял в растерянности, прежде чем пришёл в себя.

— Да, мне нужно выпить. Конечно, нужно. Ты тоже должен выпить со мной.

— Но я не люблю пить... – Ли Саньси оборвал предложение, но, заметив моё выражение лица, тут же сменил тон: — Ладно, ха-ха... Ты должен меня выслушать! Ты же не просил меня дать такое обещание.

Когда он принёс фрикадельки, я был удивлён. Каждая была размером с кастрюлю, с тонкой корочкой и толстым мясом. Он был таким простым человеком. Я беспокоился, как смогу съесть все эти фрикадельки!

— Ешь! Почему бы и нет?

Ли Саньси взял фрикадельку и положил её в мою миску.

Я посмотрел на фрикадельку, и меня охватили дурные мысли. Я откусил от неё и положил в миску Ли Саньси. Затем я откусил ещё несколько фрикаделек из миски Ли Саньси. Наконец, я обгрыз все до последней крошки, глядя на Ли Саньси с усмешкой. Мне просто хотелось увидеть его в гневе. Мне это нравилось; он выглядел таким мужественным и устрашающим, когда злился. Ли Саньси нежно улыбнулся мне и доел мои остатки фрикаделек. Я чувствовал себя сдувшимся шариком, совершенно лишенным вдохновения.

— Что случилось? — Ли Саньси обеспокоенно посмотрел на меня.

— Ничего, просто пей!

Я налил вино в бокал Ли Саньси, наблюдал, как он с трудом пьёт, а затем налил ему ещё.

— Не наливай больше, я правда больше не могу.

Щёки Ли Саньси уже начали краснеть, а речь замедлилась.

— Нет!

Я хлопнул по столу.: — Ты сказал, что согласишься на всё. Ты мужчина?

Ли Саньси взглянул на меня и выпил ещё вина со стола. Мы пили один бокал за другим. Я почувствовал, что моя походка становится шаткой, но я был в сознании. А вот Ли Саньси уже был пьян до беспамятства. Он упал на кровать, ни о чём не думая, и задремал. Я разозлился, увидев его. Ты хорошо спишь, но у меня всё ещё болит голова!

— Не спи, вставай. Я изо всех сил потянул Ли Саньси за руку, но он дважды взглянул на меня, закрыл глаза и снова уснул.

Я лежал рядом, полный негодования, чувствуя себя невероятно смирившимся. Изначально я планировал соблазнить его сегодня вечером алкоголем, надеясь, что он почувствует себя виноватым и подчинится мне следующим утром. Кто же знал, что он выпьет слишком много?

— Цзы Хань... не уходи...

Я едва расслышал, как он зовёт меня по имени. Я наклонился, напрягая слух, и только потом услышал, что ему нужно в туалет.

Я нетерпеливо помог ему подняться, но он был слишком тяжёлым. Я закинул его руку себе на плечо и направился в ванную. Наконец, он не смог встать, едва успев снять штаны. Я одним усилием сдернул с него штаны с трусами.

После долгого ожидания не издал ни звука. Я посмотрел на его болтающуюся штуковину. Боже, какая она огромная. Я подумал: нужно ли держать его? Наконец, я стиснул зубы и положил его руку на него, моя же рука отдернулась, словно я коснулся пламени.

Когда я помог ему вернуться на кровать, его глаза были закрыты, наверно, он ещё не проснулся. Я бросил его на кровать и лежал там, задыхаясь.

В этот момент Ли Саньси перевернулся и прижал меня к себе, закинув одну ногу мне на талию, крепко обнимая. Я почти задыхался. Я толкнул его, и он пошевелился. Я снова толкнул его, и он снова пошевелился, но он тут же вернулся в исходное положение. Чёрт, я что, пришёл сюда сегодня вечером только для того, чтобы быть твоей подушкой?

После таких трений результат был предсказуем: его член встал. В этот момент Ли Саньси открыл глаза и непонимающе уставился на меня. Я смотрел на него с ошеломленным видом. Он дважды усмехнулся и снова закрыл глаза.

Я выругался: — Ли Саньси, ты мерзавец! Ты меня просто бесишь. Убирайся отсюда!

И тут я увидел, как из носа Ли Саньси течёт кровь, стекая по губам. Он ничего не замечал, и моё сердце вдруг сжалось. Помню, в средней школе у Ли Саньси нос кровоточил всякий раз, когда я его ругал. Сейчас то же самое? Ты слышал, как я тебя только что ругал?

Его кровь текла на простыню, и я вдруг вспомнил, что должен попытаться её остановить, но не мог пошевелиться. Чем больше я двигался, тем крепче он меня держал. Я попытался стянуть простыню, но это было невозможно. Я был без рубашки, рядом со мной лежала только пижама. Наконец, не имея другого выбора, я схватил пижаму и помог ему вытереть нос.

— Извини, просто обойдись этим. У меня больше ничего нет. Что это, чёрт возьми, такое? — пробормотал я, вытирая.

Ли Саньси тёрся своим пенисом о моё тело, и я чувствовал, как будто горю. Но моё первоначальное желание покончить с этим улетучилось. С того момента, как он напился, а я его поддержал, я понял, что не смогу быть сверху. Только сейчас, когда я повёл его в ванную, я понял, что он слишком большой. Если бы в меня действительно проникли, то этот день в следующем году стал бы моей годовщиной.

Но с Ли Саньсином всё ещё нужно было разобраться. Кто выдержит это постоянное трение? Я подумал и решил положить его руку на нём. Он не двигался, и через некоторое время его рука переместилась куда-то ещё.

— Братец, не говори мне, что ты не умеешь пользоваться своей непобедимой правой рукой!

Я посмотрел на кровавые пятна на его лице, наконец моё сердце смягчилось, и я схватил его за член. Пока я гладил его вверх и вниз, дыхание Ли Саньси участилось. Я чувствовал, как моя рука наполняется. Я не мог представить, насколько он вырос. Не знаю, как долго я это делал, знаю только, что рука онемела. В тот момент, когда Ли Саньси высвободил своё либидо, я решил больше никогда не связываться с ним. Должно быть, он мастер среди мастеров.

Глава 39

В конце концов, я был настолько измотан и хотел спать, что даже под тяжестью Ли Саньси, который обнимал меня, я не смог противиться сонливости и уснул. На следующее утро я проснулся от резкого движения. Я с трудом открыл глаза, но встретился с виноватым взглядом Ли Саньси. Я слабо улыбнулся, сказав: — Всё в порядке, пожалуйста, дай мне поспать.

Как только я снова закрыл глаза, Ли Саньси начал бормотать что-то рядом. Я не стал его слушать – мне ужасно хотелось спать.

— Почему? Я же говорил тебе не пить, а теперь случилось что-то плохое! – голос Ли Саньси был подобен призраку, полный негодования.

Когда я наконец проснулся, Ли Саньси всё ещё сидел на кровати, держа в руках мою пижаму, глаза у него покраснели. Его нельзя было так трогать!

— Ах! – воспользовавшись моей невнимательностью, Ли Саньси внезапно обнял меня. Не говоря ни слова, он продолжал гладить меня по спине, как ребёнка.

— Нет, братец, что с тобой? — спросил я.

Ли Саньси замолчал, его голос охрип: — Сильно болит?

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «сильно болит»? – спросил я в недоумении.

Ли Саньси отпустил меня и посмотрел мне в глаза, его взгляд был мягким и нежным, но, возможно, с лёгким оттенком вины. Он взял мою пижаму и положил её передо мной.

— Тебе больше не нужно это скрывать. Я всё видел. Я вчера перебрал и потерял контроль. Я не ожидал, что буду таким... таким жестоким. Я действительно причинил тебе боль.

Ли Саньси вздохнул, его рука, сжимавшая пижаму, слегка дрожала.

Он, он? Он же не думает, что это моя кровь, правда? Боже мой! Это было так саморазрушительно. Мне даже не пришлось прилагать усилий, чтобы стать жертвой. Пижама, пижама, я люблю тебя! Конечно, я ещё больше благодарен носу Ли Саньси. Если бы не его нос, не было бы источника этого недоразумения. Ли Саньси, как я мог не любить тебя?

— Было очень больно. Я чуть не потерял сознание под конец. Ничего не понимаю, ха-ха... – сказал я ему, пытаясь изобразить эту натянутую улыбку. Кажется, моё выражение лица было очень трогательным.

Ли Саньси посмотрел на меня, и его выражение стало ещё мрачнее. Он молча встал с кровати и ушёл в другую комнату. Я сидел один на кровати, мои мысли блуждали, я гадал, что сделает Ли Саньси.

— Ложись, я... дам тебе лекарство! Тебе будет долго больно, если оставить так...

Ли Саньси попыталась меня развернуть.

— Нет, нет, он уже зажил. Даже если там что-то серьёзное, это всего лишь геморрой. Не о чём беспокоиться.

Я отчаянно сопротивлялся, решив не снимать одежду. Было бы катастрофой, если бы меня обнаружили.

— Нет, без лекарства не заживёт. Первый раз важен, антисанитария может привести к инфекции. Это лекарство обладает антисептическими свойствами, — ворчливо посоветовал Ли Саньси.

Откуда он так много знает? Казалось, это лекарство было приготовлено специально для меня. Я всё ещё был погружен в свои мысли, когда Ли Саньси развернул меня.

— Нет, ни в коем случае! Нельзя! — завыл я, но Ли Саньси держал меня неподвижно, не двигаясь.

— Почему? Тебе я противен?

— Нет, нет... Мне просто стыдно, — лихорадочно объяснил я.

— Всё в порядке. Я и так вчера это сделал, так что ничего страшного. Лежи спокойно и не двигайся!

Ли Саньси начал стаскивать с меня одеяло. Я боролся пока тело не похолодело, и одеяло не сорвалось, оставив только мои жалкие трусики. Я попытался спрятаться в кровати, но Ли Саньси схватил меня снова.

— Что с тобой? Всё так серьёзно, а ты даже лекарство не хочешь нанести! А вдруг воспалится?

Ли Саньси, казалось, рассердился, и я снова увидел его свирепую сторону, но на этот раз я был совсем не в восторге.

— Ты нанесёшь или нет?

Ли Саньси уставился на меня, его глаза горели гневом. Мне показалось, будто я видел его за годы до того, как он сошёл с ума, и по моей спине пробежал холодок.

— Нет, давай оставь это здесь, я сам нанесу, — взмолился я.

— Хорошо. Я буду за тобой следить, а ты нанесёшь!

Выражение лица Ли Саньси смягчилось. Я взял мазь и внимательно её осмотрел, гадая, не повредит ли она...

В этот момент Ли Саньси выхватил её и сдернул с меня нижнее бельё, застав меня врасплох.

— Я знал, что ты не будешь применять лекарство должным образом. Ты не знаешь, как позаботиться о себе. Ты всегда относишься к своим делам как к шутке. Тебе придётся применить его сегодня, хочешь ты этого или нет.

Рука Ли Саньси уже лежала у меня на ягодицах. Меня пробрал холод, я почувствовал себя беспомощным и разрыдался.

— Ты только и умеешь, что винишь меня. Это не моя вина. Ты такой властный. Если бы я знал, что мне так не повезёт, я бы не пришёл сюда и не позволил бы издеваться надо мной! — горько рыдал я, глядя на Ли Саньси сквозь слёзы.

— Прости меня, Цзыхань, прости меня. Я знаю, что это моя вина, но я действительно переживаю за тебя. Боюсь, если ты не будешь применять лекарство, тебе станет хуже, и страдать буду я.

Ли Саньси тут же смягчился и попытался меня утешить. Я тут же перестал плакать. Впервые за все эти дни я услышал от Ли Саньси такие сентиментальные слова. Я посмотрел на его лицо; теперь он выглядел как ответственный взрослый мужчина.

— Будь умницей! Просто один разок помажь, не больно...

Ли Саньси попытался слегка раздвинуть мои ноги, чтобы увидеть рану. Я крепко сжал их вместе. Он похлопал меня по ягодицам и велел расслабиться.

Как бы я ни был растроган, я не мог пожертвовать собой. Я внезапно перевернулся на спину, мысленно восклицая, что наконец-то добился успеха. Ему потребуется время, чтобы перевернуть меня снова, и к тому времени я, возможно, уже уговорю его.

Но тут я поймал взгляд Ли Саньси, который был явно не в его пользу. Что происходит? Я опустил взгляд, и ах! Он так сосредоточился, забыв о передней части. Я быстро натянул на себе нижнее белье, лицо горело.

Ли Саньси было ещё более неловко, чем мне. Он положил мне лекарство в руку и неловко сказал: — Если хочешь нанести его сам, давай! Я ухожу первым.

Я видел, как он почти сбежал, я наконец с облегчением вздохнул и рухнул на кровать. Вот это да!

40 / 41 (эпилог) / 42 ( Экстра) // Конец

Глава 40

В тот день Ли Саньси ни за что не отпускал меня из постели. Мы позавтракали и пообедали там. поэтому я завтракал и обедал в постели. Днём мне позвонила Мэн Мэн. Я был немного удивлён её звонком. Первое, что я услышал, была её лукавая ухмылка.

— Я же говорила, что она нехороший человек».

— Кто не нехороший человек? — я её не понял.

— У Юй!

— Что не так с У Юй? И зачем ты обращаешься ко мне, уведомляя меня, хорошая ли она?

Я немного потерял терпение. Ненавижу сплетниц.

— Значит, тебя не волнует, что тебя избили? Тебе всё равно? Она наняла кого-то, чтобы тебя избить, — сказала Мэн Мэн.

На мгновение мой разум замер. Она? У Юй? Нежная, милая, прекрасная, изящная и всеми обожаемая У Юй? Она избила меня? Она велела кому-то меня избить?

— Зачем она просила кого-то избить меня? — спросил я прямо.

— Потому что она ревнует, она тебе завидует!

— С чего бы ей ревновать меня? Её отец — генеральный директор компании, её бывший парень — невероятно красивый мужчина, а я...

— Прекрати, прекрати вызывать у меня отвращение. Проблема в бывшем парне. — Тон Мэн Мэн был таким твёрдым.

— Что с ней сделал директор? Какое это имеет отношение ко мне? — я всё ещё не понимал.

— Она невероятно ревнива. Она хочет устранить всех близких Чэн Ханьлуна. Раньше она была его младшим братом, а теперь вымещает злость на тебе.

В моей голове промелькнул вечер, когда я собирался признаться Ли Саньси в своих чувствах. Я пошёл в кабинет Чэн Ханьлуна, и У Юй была там.

«Чэн Ханьлун, он тебе не брат. Перестань утешать себя своими фантазиями», «Я не понимаю, о чём ты, У Юй. Между нами всё кончено, не так ли?», «Из-за твоего брата-извращенца?», «Если ты здесь только для того, чтобы подчеркнуть его извращенность, то, пожалуйста, уходи!». Я вспомнил их разговор в тот день, и он казался таким реальным.

— Эй, ты меня слушаешь, Ай Цзыхань? — Мэн Мэн начала громко заявлять о своём присутствии.

— Извини, я отвлёкся. Мне нужно подумать. Я всё ещё кое-что не могу понять.

— Тогда разбирайся сам! Я вешаю трубку. У меня есть другие дела!

Я повесил трубку и просто сидел в оцепенении. Я даже не заметил, как вошёл Ли Саньси. Он сел передо мной, с тревогой глядя на меня.

— О чём ты думаешь? Тебе всё ещё больно?

— О... уже нет. Я думаю о тех, кто нас избил.

—  О побоях? Полиция узнала, кто нас избил?

Я взглянул на Ли Саньси и снова опустился на кровать.

— Не знаю, кто узнал. Нас обогнала одна девчонка из нашей компании. Даже не могу понять. Как это могла быть она? Она такая милая девушка. Целыми днями улыбается и много помогает мне с работой. Мне она нравится больше всех в компании...

Я почувствовал, как изменилось выражение лица Ли Саньси, и он смущённо спросил: — В самом деле? Тогда почему бы тебе не спросить её?

Вот именно! Вместо того, чтобы гадать, я мог бы спросить её лично. Если это действительно она, я мог бы отомстить прямо сейчас. В мгновение ока я вскочил с кровати, схватил пальто и выбежал. Ли Саньси схватил меня и потянул обратно.

— Что ты собираешься делать? Что, если у неё уже есть кто-то, кто ждёт тебя там?

— Как она может быть такой высокомерной? Мне нужно спросить её самой. — я дёрнул Ли Саньси за руку.

— Нет! Я тебя не отпущу. Оставайся дома.

Он снова вёл себя жёстко. Я взглянул на него. Он не собирался идти на компромисс. Я кричал и рыдал, но он меня не замечал. Обычно это срабатывало, но, похоже, у меня не было другого выбора, кроме как прибегнуть к этой крайней мере.

Я больше ничего не сказал, просто сидел на кровати, безжизненно обмякнув, как гнилой хурма. Ли Саньси тряс меня, но я не шелохнулся. Он снова тряс меня, но я всё ещё не сдвинулся с места. Наконец я услышал, как он объявляет о своём поражении.

— Неважно. Если хочешь пойти, я пойду с тобой.

— Правда?

Я тут же ожил, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Он кивнул.

— Ты такой милый! Ммм!

Я крепко поцеловал его в щёку. Ли Саньси смотрел на меня, не шелохнувшись, с каким-то сложным выражением лица. Я вдруг понял, что он, должно быть, обеспокоен. Всё верно, он не согласился. Мысль об этом заставила меня пожалеть о своей импульсивности.

— Прости. Я был так счастлив сейчас, что не смог сдержаться...

Я взглянул на него с лёгкой грустью.

— Ну...

Прежде чем я успел среагировать, Ли Саньси уже прильнул к моему рту. На мгновение я потерял рассудок, застыл. Ли Саньси языком разжал мои зубы, и я позволил ему войти без сопротивления. Его язык был довольно гибким у меня во рту, у меня закружилась голова, а ноги немного подкосились. Чёрт! Оказывается, я такой невинный, а моя реакция такая неловкая!

Когда он отпустил меня, мы посмотрели друг на друга и глупо рассмеялись. Ли Саньси обнял моё лицо и сказал: — Я не позволю твоей вчерашней боли быть напрасной. Я думал об этом. Даже если у нас нет совместного будущего, я всё равно дам тебе всё, что смогу. Если однажды ты от меня устанешь, обязательно скажи, и я просто уйду. Если я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом.

— Как ты это понял?

Я старался избегать сентиментальных замечаний, иначе не смог бы уйти сегодня днём. Ли Саньси указал на пижаму.

— Когда я увидел её сегодня утром, мне больше не хотелось убегать. Это было бы так несправедливо по отношению к тебе!

Я подошёл, поднял окровавленную вещь, посмотрел на Ли Саньси и сказал: — Ли Саньси, давай выставим её для поклонения!

Ли Саньси улыбнулся, немного наивно, он выглядел очень спокойным. Он аккуратно сложил пижаму и убрал её в шкаф. Затем мы вдвоём радостно вышли из дома, и пошли мстить!

~~~~~~~~~~~~~~ Эпилог. // 41

Когда мы приехали в компанию, я узнал, что У Юй исчезла, а за ней и директор. Узнав о случившемся, мысль о том, что я больше никогда не увижу это лицо зомби в компании, немного огорчила меня.

— Ты нашёл её? — спросил меня Ли Саньси, ожидая меня у двери компании.

— Она сбежала, скрылась... — воскликнул я.

— Может, это не она. В любом случае, мы не можем её найти. Не волнуйся. У всех бывают лёгкие недомогания и несчастья. Нет худа без добра! — посоветовал мне Ли Саньси.

— Да, нет худа без добра! — с улыбкой посмотрел я на Ли Саньси.

— Куда нам теперь идти? Мы тоже её не можем найти.

— Мне завтра нужно возвращаться на работу в компанию. Сегодня ты можешь пойти со мной на прогулку!

Я огляделся, думая, куда пойти.

— Да, мне завтра тоже нужно выйти на работу. Я взял несколько выходных. Сегодня мы пойдём, куда скажешь. Ли Саньси положил мне руку на плечо. Я увидел на обочине дороги учеников, которые спешили в школу. Было полвторого дня. Вдруг мне пришла в голову идея.

— Ли Саньси, ты ещё помнишь нашу альма-матер? Пойдём туда! — взволнованно сказал я ему.

— Ладно, как ты скажешь, пойдём!

— Идём!

— Да, пойдём!

Наша альма-матер сильно изменилась. Детская площадка превратилась из гравийной в пластиковую, но расположение корпусов 1, 2 и 3 осталось прежним. Мы долго гуляли, наконец я остановился на ступеньках перед корпусом 1, глядя на Ли Саньси. Внезапно меня охватила радость.

— Помнишь, как ты впервые стоя здесь и признался мне в любви?

Я рассмеялся, глядя на Ли Саньси. Ли Саньси смущённо кивнул.

— Если я попрошу тебя накричать на меня, как тогда, ты осмелишься? — я смотрел на него.

— Нет, у меня не хватит смелости! — Ли Саньси покачал головой.

— Тсс!

Я плюхнулся на ступеньки. Взрослеть – это просто ужасно. Я потерял весь свой энтузиазм. Ли Саньси подошёл ко мне и дёрнул за руку. Я не стал его шлёпать.

— Не могу вспомнить слова!

Ли Саньси увидел, что я не в настроении, и немного смутился.

— Я помню. Я тебя научу. Ты не против? Я просто хочу ещё раз услышать это и снова почувствовать себя воодушевлённым. — я встал и посмотрел на него.

— Хорошо... стой здесь и не двигайся. Я вернусь туда, где был..

Ли Саньси подошёл. Внезапно меня охватила лёгкая боль в сердце. Неужели это слишком — будить чужую печаль? Скажи мне, я у тебя научусь!» Ли Саньси крикнул издалека.

— Скажи мне, я у тебя научусь! — крикнул Ли Саньси издалека.

— Хорошо, слушай внимательно!

Я широко раскрыл рот и крикнул Ли Саньсину на другую сторону площадки: — Ай Цзыхань... — я почувствовал, как моё имя эхом разнеслось в воздухе.

— Неправильно! Первое предложение не такое... — крикнул мне Ли Саньси издалека.

Неужели, он вспомнил, или же просто притворялся, что забыл.

— Что?

Я смотрел на него издалека. Ли Саньси открыл рот, но ему потребовалось много времени, чтобы закричать.

— Моё сердце, оно так раскрылось из-за твоего первого письма, что теперь никак не может закрыться. Ты нанёс мне удар в самый разгар моего смятения, а потом ещё один, когда я был в полном замешательстве. Ах...

— Всё в порядке! – крикнул я ему, вытирая слёзы, пока он не заметил. С возрастом я действительно становлюсь всё более хрупким. Тогда я был таким спокойным и собранным!

Ли Саньси медленно подошёл ко мне и встал передо мной. Я притворился спокойным. — Разве ты не говорил, что забыл слова? Просто скажи, если не хотел говорить! — я изобразил спокойствие.

— Нет, я действительно забыл. Сейчас, когда я стоял и смотрел на тебя, я сразу всё вспомнил!

Ли Саньси понятия не имел, насколько провокационными были его слова; они чуть не лишили меня мужского достоинства.

— Ты... ты не возненавидел меня тогда? — я смотрел на него, чувствуя, как дрожат мои руки.

— Я не ненавижу тебя. То время одно из самых моих счастливых воспоминаний. У меня были друзья и семья, и в моём сердце всегда было полно...

— Ух ты... – наконец разрыдался я, присел на корточки, уткнувшись лицом в землю и безудержно рыдая, совсем как Ли Саньси тогда, безудержно воя. Мне было всё равно, есть ли кто-нибудь рядом, и сегодня никто не собирался меня останавливать.

— Ты... почему ты плачешь... разве я не говорил, что больше не ненавижу тебя? Не сиди на земле, холодно...

Ли Саньси пришёл мне на помощь.

— Не обращай на меня внимания... я сегодня пришёл признаться... ты... ух ты... — я вытер слёзы об его одежду.

— Не плачь, если не будешь плакать, я спою для тебя! — Ли Саньси вытер моё лицо.

— Правда? Какую песню? Ты тоже умеешь петь?

Я тут же перестал плакать и встал, ожидая, когда он запоёт.

— Ты забыл первую песню о любви, которую я тебе спел?

— Ты всё ещё смеешь так говорить, пытаешься обмануть меня народной песней! — я изобразила презрение.

— В то время я не понимал разницы между народными песнями и песнями о любви. Я просто знал, что, услышав эту песню, первое, что пришло мне на ум, – это ты, твоя улыбка.

Ли Саньси вспоминал её с огромной радостью.

— Моё лицо было таким вульгарным? – посетовал я.

— Оно не вульгарное, оно блестящее... – с большой искренностью сказал Ли Саньси. Наконец я кивнул и пошёл с ним в центр площадки, сел на траву и стал ждать, когда он запоёт.

— Красные цветы падуба – ярко-красные, председатель Мао вёл нас завоёвывать страну...

Ли Саньси тихо напевал, глядя на меня во время пения. Сначала я даже слегка покраснел, но потом это стало очень пленительным. Мы сидели на пустынной лужайке, наслаждаясь закатным светом. Я смотрел на него, он – на меня, и наконец мы оба улыбнулись. В этот момент только наши глаза видели ярко-красные улыбки друг друга.

Конец основной истории

~~~~~~~~ Экстра: Моя героическая жертва // 42 | 18+ ~~~~~~~~

Мы с Ли Саньси официально стали жить вместе в его обшарпанном доме. Я сказал маме, что моя компания находится слишком далеко от дома, и мне неудобно добираться до работы, поэтому я снял комнату у кое-кого. Когда она услышала, что сосед по комнате – мужчина, она вздохнула с облегчением. Какая же она наивная!

Маленькая Инцзы не нашла себе красивого парня, но её уже взяли замуж. Когда мы разговаривали, она часто говорила: — Если бы я лучше старалась добиться твоего директора, то, возможно, уже была бы замужем за богатого.

Мой план мести в итоге провалился. Я ушёл из той компании и нашёл другую работу. Работа была не престижной, но меня всё равно ценили. По крайней мере, мне не приходилось убираться каждый день.

Два года спустя я столкнулся со своим директором с лицом зомби, Чэн Ханьлуном, но почти не узнал его. Его улыбка была яркой, как пион. От вида парня рядом с ним у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Он был таким милым, таким светлокожим, таким красивым. Он был плотно сжат, как мячик, но с милой улыбкой. Глядя на него, а потом на себя, я казалось, ничем не отличался от Шаньпао.*

[ Слово «Шаньпао» (山炮, shānpào) — это разговорное выражение из северо-восточного китайского диалекта. Используется как насмешливое слово, примерно как деревенщина, простак, колхозник, лопух, пушка.]

— Ай Цзыхан! – тепло поприветствовал меня режиссёр, что меня очень удивило.

— Режиссёр... давно не виделись...

У меня немного заплетался язык, и я старался держаться на некотором расстоянии от красивого парня, чтобы не быть в тени.

— Это тот Ай Цзыхан, о котором я тебе рассказывал. Он всего на несколько лет старше тебя и такой же глупый, как ты, – сказал режиссёр красивому парню с ухмылкой. Красивый парень слегка ударил его кулаком. Режиссёр рассмеялся и схватил его за руку. Затем он снова нахмурился, возможно, потому что почувствовал, что она слишком холодная, и быстро обхватил его руку своей, постоянно потирая её, чтобы согреть.

Я был ошеломлён. Лицо зомби, лицо зомби, ты же не пекинский оперный певец, верно? Ты можешь менять своё лицо, когда захочешь.

— Здравствуйте, меня зовут Чэн Чэн. Мой брат постоянно упоминает вас при мне!

Сердце у меня вдруг засветилось. Директору так повезло, что дома у него такой красавец с таким сладким голосом. Будь я на его месте, я бы давно его съел. О чём я только думал? Нельзя говорить об этом Ли Саньси, когда вернусь домой.

— Я же говорил, он такой же глупый, как и ты, вечно делает странные выражения, — эхом разнеслись в моих ушах слова директора.

— Ты больше не мой директор. Я имею полное право ударить вас.

Я поднял кулак и сделал ложный выпад. Неожиданно передо мной снова возник красавец, преграждая мне путь.

— Вы не можете ударить моего брата.

Эти бессердечные слова разбудили меня. Какая жалость! Даже несмотря на все оскорбления директора, он всё ещё оберегал его, как сокровище. Директор торжествующе улыбнулся.

— У меня есть ещё кое-что. Вы двое, идите и делайте свою работу. Я ухожу!

Я вдруг почувствовал себя яркой лампочкой, всего лишь зрителем среди их игривых улыбок.

— Ладно, мы уходим...

С этими словами они оба бросились прочь. Я отступил назад, наблюдая, как директор старательно поправляет брату шапку и шарф, затем сунул руки в карманы и пошёл вперёд. Я стоял, вытянув шею, наблюдая, и моё сердце долго ныло. Вернувшись домой, я бросил вещи на кровать и начал размышлять.

— Что случилось?

Ли Саньси, всё ещё в фартуке, поспешно вышел из кухни.

— Ты помнишь нашего директора компании? Он так счастлив, а мне так плохо.

— Ты чувствуешь... что я... не смог сделать тебя счастливым?

Ли Саньси вытер муку с рук, на его лице отразилось глубокое разочарование. Я почувствовал укол вины, глядя на него, не зная, что сказать. Казалось, я почти не обращал на него внимания последние два года, хотя он всегда заботился обо мне.

— Я не это имел в виду. Просто... просто... хе-хе... со мной что-то не так. — я неловко рассмеялся.

На этот раз Ли Саньси не стал мне помогать, развернулся и молча вышел. Внезапно меня охватило глубокое смятение. Наблюдая за его вознёй на кухне, он казался таким обычным, но всякий раз, когда я думал обо всём, что он для меня сделал, я чувствовал, что он поистине особенный.

Эта трапеза была просто невыносимой. Обычно Ли Саньси выглядел таким весёлым, наблюдая за тем, как я ем, но сегодня он смотрел на еду, даже не глядя на меня. Неужели мои слова снова его разозлили?

Приняв душ, Ли Саньси не стал дожидаться, пока я лягу к нему в постель, как обычно, а забрался в постель один. Была зима, я дрожал от холода, наблюдая за ним, а он имел наглость спать так спокойно. Я поежился и сразу же шагнул на кровать, плюхнувшись на неё. Я повернул голову, но он никак не отреагировал.

Два года спустя ты не стал хуже, но стал намного раздражительнее.

Отопление в его доме было ужасным. Я не мог согреться в постели один. Моё тело было прохладнее, в то время как тело Ли Саньси было теплее. Поэтому я ждал, пока он согреется, а затем тащил его в свою сторону. А потом, чёрт возьми, я ждал, пока моя постель снова остынет. А потом, чёрт, я тащил его обратно.

Внезапно я вспомнил тот момент сегодня, когда директор согревал руки своего брата. Разве я не испытывал то же самое счастье? Если кто-то готов согреть меня, чего я могу ещё желать?

Чем больше я думал об этом, тем холоднее мне становилось. Поэтому я протянул ногу, ища источник тепла. Я положил её под одеяло Ли Саньси. Вот это да! Он был действительно тёплым. Я наклонился и коснулся его ноги. Его нога была твёрдой и гладкой, и я жадно потрогал её. Всё больше испытывая неудовлетворённость, я наконец прижался всей ногой к его ноге. Десять минут спустя я полностью прижался к нему. На этот раз я не стал его отталкивать. Я обнял его сзади. Таким образом, мне не придётся переключаться туда-сюда, а ему не нужно будет постоянно меня согревать. Это такой простой принцип, как я мог не понять его с самого начала?

Только я начал засыпать, как Ли Саньси перевернулся. Я почувствовал дыхание на своём лице. Я заставил себя открыть сонные глаза, и глаза Ли Саньси заблестели на фоне ночного лунного света. Я посмотрел на него с лёгким удивлением. Почему он не спит в такое время ночи и смотрит на меня?

— Хм... — Язык Ли Саньси проник прямо мне в рот. Я уже был мастером поцелуев. Почти каждую ночь мы целовались, ласкали друг друга, а потом мастурбировали. Ли Саньси однажды сказал, что не хочет, чтобы я чувствовал боль. Это было бы болезненно и негигиенично, и если сделать это правильно, то больно будет одному, а если неправильно, то больно будет нам обоим. Ли Саньси не хотел, чтобы я страдал.

Сегодня мы повторяли те же движения, но его движения казались более резкими, чем обычно. Я не мог выдержать прикосновений его рук. Внезапно голова Ли Саньси опустилась и уткнулась мне между ног. Прежде чем я успел среагировать, что-то скользнуло ему в рот.

— Ах... — я не выдержал прикосновений. Моё тело было таким горячим, такого я никогда раньше не испытывал, поэтому я начал беспокойно биться. Я знал, что у Ли Саньси тоже стояк, поэтому потянул к нему руку, чтобы помочь. Но на этот раз он оттолкнул мою руку. Прежде чем я успел выплеснуть желание, его рука потянулась ко мне за спину. Я почувствовал, как он схватил что-то и потёр этим о мой зад. Мой зад похолодел, и я задрожал.

— Разве ты не говорил, что не делаешь этого, потому что заботишься обо мне? — прошептал я. Мне было страшно. Я всегда боялся этого последнего шага. И каждую ночь, сжимая в руках эту его вещь, его размер означал, что я рано или поздно умру от его рук. Поэтому я пытался оттянуть этот день. Сегодня годовщина моей смерти?

— Будь умницей! Всё хорошо. Всё пройдёт через десять минут. Больше не будет больно.

Десять минут? Я почти умолял, отступая. Я услышал, как Ли Саньси вздохнул и тихо сказал: — Я просто хочу быть с тобой.

Я замер. Быть со мной? Это необходимо для любых отношений, верно? Я на мгновение задумался, а затем решительно закрыл глаза: — Давай!

— Ай Цзыхань, я люблю тебя!

Я услышал его последние слова. Внезапно я почувствовал, что это того стоило. Возможно, какое-то время будет больно, а может, и не так сильно, как я представлял.

Палец скользнул внутрь, и я уже чувствовал, как моё тело его отвергает. Он медленно расширял, и я, всхлипывая, уткнулся головой в одеяло, но это не казалось таким уж неприятным.

Он протянул два пальца, и это потребовало большого усилия. Спереди он рукой играл с моим, одновременно расширяя сзади. Я чувствовал боль и онемение, и казалось, что я не выдержу. Наконец, возможно, решив, что этого достаточно, он сел и позволил мне лечь на подушку.

Затем: — Аааааааааааааааааааааа...

Мучительный вопль разнёсся в безмолвном ночном воздухе. Я затаил дыхание. Он остановился на полпути, посмотрел на меня и расстроенно спросил: — А что, если я вытащу?

Я почувствовал, как он отступает, и тут же воскликнул: — Нет, не двигайся, пожалуйста, больно!

Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, я весь вспотел. Я думал, что будет больно, независимо от того, прямой он или длинный. Вытаскивать больно, и вставлять тоже больно. Всё равно больно, так почему бы просто не выпустить парь?

— Давай! Я смогу. Не подведи меня.— я обернулся и натянуто улыбнулся. Ли Саньси, кажется, я никогда ничего для тебя не делал.

— Аааааааааааааааа...

Он начал толкаться, и я пожалел об этом. Я закричал, но он меня уже не слышал. Я редко видел его таким возбуждённым, таким увлечённым, таким ярким и энергичным, как когда-либо. В этот момент я чувствовал себя совершенно счастливым человеком. Я стиснул зубы и терпел. Говорят, что в зависимости от конституции, некоторые люди не чувствуют боли в первый раз, но моя боль была неописуемой. Я уже чувствовал, как по ногам стекает жидкость, и мне оставалось только кусать одеяло и терпеть. Я ничего не мог поделать; я не создан для этого. Он долго не кончал, и каждый раз, когда я видел, как он ускоряется, я думал, что всё кончено, но это был всего лишь короткий миг. Наконец, моё сознание улетучилось, тело онемело, и я почувствовал себя лужей грязи, неспособной собраться с силами.

Не знаю, сколько раз он сменил позу. Наконец я смутно услышал приглушённый рёв, что-то капнуло на меня, и он позвал: — Ай Зихан!

Капля тёплой жидкости упала мне на лицо. Я знал, что ни о чём не жалею; я был вполне доволен. Поистине, в этот момент я наконец-то полностью принадлежал ему. В этом бескрайнем море людей мы жили настоящей жизнью. Это не была случайная встреча, это не был слепой союз. Мы не считали себя чужими. Мы просто любили друг друга, относились друг к другу как к своим возлюбленным. Всё было так просто. Маленькая кровать, маленькая комната, еда, мгновение близости — всё это будет величайшим счастьем в моей жизни.

Конец

Страница книги Красные цветы рододендрона в полном цвету в интернете

Table of Contents

1 |(1 часть) 01 / 02 / 03

2 04 / 05 / 06

3 07 / 08 / 09

4 10 / 11 / 12

5 13 / 14 / 15

6 16 / 17 / 18

7 19 / 20/ (2 часть) 21

8 22 / 23 / 24

9 25 / 26 / 27

10 28 / 29 / 30

11 31 / 32 / 33

12 34 / 35 /36

13 37 / 38 / 39

14 40 / 41 (эпилог) / 42 ( Экстра) // Конец

О книге