Глава 1

Снег, похожий на гусиные перья, неторопливо падал с неба между кроваво-красными ветвями сливы. В самой глубокой части снежного поля на коленях стоял человек.

Обессиленный, он слабо наклонился, но руки его были слегка приподняты каким-то странным образом. Приблизившись, можно было увидеть, как две серебряные нити, сияющие холодным светом, падают с десятитысячефутовой горной стены и пронзают самую уязвимую часть запястья мужчины. Стоит ему лишь немного пошевелиться, как он чувствует глубокую, пронзительную боль.

Ли Фуюэ был известен всем в мире самосовершенствования. Однажды он коснулся небесного дао своими руками, и лунный свет, проясняющий небо, вызывал всеобщее восхищение. Пять лет назад было непонятно, почему он вдруг обратился в демона и нарушил мир во всём мире.

Всего несколько дней назад объединенные силы Трех Королевств наконец-то победили его.

Ветер и снег усиливались, и первоначально ясное сознание мужчины постепенно затуманилось.

В трансе Ли Фуюэ действительно увидел, как неподалёку появилась знакомая белая тень: «Фуюэ, иди к Мастеру». Мужчина стоял под сливовой веткой, улыбаясь и протягивая к себе руку.

«Хозяин… Хозяин, я здесь!» Ли Фуюэ хотел встать, но в следующее мгновение его тело оттянула назад серебряная цепь.

Рана снова открылась, и кровь хлынула по запястью. Ли Фуюэ никогда в жизни не находился в таком плачевном состоянии, но ему было всё равно. Разум Ли Фуюэ был полон мыслей о том, как его Учитель сказал, что никогда его не покинет. И действительно, теперь его Учитель пришёл спасти его.

Голос Ли Фуюэ дрожал, его верхние и нижние зубы постоянно стучали, а все его тело могло издавать лишь прерывистые звуки.  Он не знал, сколько раз звал своего Учителя, пока наконец его голос не охрип и он не смог произнести ни слова. Но снежное поле по-прежнему было безмолвно, и человек, о котором думал Ли Фуюэ, не появлялся.

В этот момент белая тень внезапно рассеялась, и Ли Фуюэ наконец увидел, что там ничего нет, кроме цветущих туманных цветов сливы.

Оказалось, что это были всего лишь иллюзии, рожденные Ли Фуюэ.  В конце концов Мастер нарушил свое обещание.

Он пробыл в верхнем мире много лет, поэтому, возможно, давно забыл о себе.

Снежное поле затихло, и через неизвестное время внезапно из далеких гор донесся слабый звук колокольчика, и серебряная цепочка на запястье Ли Фуюэ тоже засветилась.

«Массив Фушэнь наконец-то создан», — рассмеялся Ли Фуюэ, услышав звон колокола, возвещающего о его неминуемой смерти.

Все в мире совершенствования нашли действительно хорошее ядро для массива Фушэнь. Яочжэн Белл, его владелец, был учителем Ли Фуюэ, который достиг Вознесения много лет назад.

В колоколе заключено духовное сознание, оставленное Мастером перед его вознесением. Только с его согласия группа практикующих может использовать колокол Яочжэн в качестве ядра.

Оказывается, Мастер не просто не помнил его, он просто хотел, чтобы его душа рассеялась, как и у всех остальных в мире заклинателей.

«После того, как Старший Брат впал в отклонение ци, главный герой постепенно взрослел. Только лично убив брата, на которого он больше всего полагался, Линь Чаочэнь смог официально вступить на этот одинокий королевский путь… В этой главе я наконец увидел взросление главного героя».

«Так почему же Ли Фуюэ впал в отклонение ци? Автор, похоже, вы ещё не сказали об этом».

«Если он умер, то умер, какая разница, почему он впал в отклонение ци. Если уж на то пошло, то потому, что этого требовал сюжет!»

«Пожалуйста, сюжет тоже должен быть логичным. Мне всё ещё кажется, что история недостаточно чётко объяснена…»

«Разбрасывайте цветы ~ Линь Чаочен наконец-то стал человеком номер один в мире совершенствования!»]Раздался громкий звук «донг», и опилки на балках внезапно посыпались, словно дождь, и лежавший на кровати человек проснулся.

Почти каждую ночь Ли Фуюэ... о, нет, теперь его следует называть Ли Фэнлань, мечтал о том, что он видел после своей смерти в прошлой жизни.

——Роман под названием «Тяньмянь Даошэн», главным героем которого является его младший брат Линь Чаочэнь, и он же является злодеем в романе.Ли Фэнлань не знал, почему увидел всё это. Когда он пришёл в сознание, он уже вернулся в этот мир.

Прошло уже пять лет.

Обычно, просыпаясь, он испытывает лёгкие эмоции. К счастью, в этой жизни он уже не был «злодеем», а был мелким пушечным мясом, говорящим всего несколько тысяч слов, самым неприметным учеником низшего уровня в секте.

Но сегодня он просто хотел сказать: «Бл*дь, что происходит?»Неужели этот дом вот-вот рухнет?

Помедлив несколько секунд, смертный Ли Фэнлань быстро встал с постели. Он надел шляпу с вуалью, накинул плащ и, держа лампу в руках, быстро вышел из комнаты.

Гора Мигуан, где жил Ли Фэнлань, находилась в очень отдаленном месте, и после наступления темноты он не слышал ничего, кроме редкого щебетания птиц.

Для обитателей дворца Тяньмянь жизнь здесь была ничем не лучше изгнания. Ли Фэнлань подумал, что, возможно, только ему, солёной рыбе, здесь будет приятно жить.

«Ш-ш-ш, как холодно», — Ли Фэнлань вытащил лампу и вышел из комнаты, убедившись, что снаружи нет ничего необычного.

Дом был немного высоким, он посмотрел наверх и начал думать, как ему попасть на крышу.

Но прежде чем Ли Фэнлань успел придумать, как увернуться, услышав тихий треск черепицы, предмет, упавший на крышу, покатился, а затем с силой ударился о землю, прежде чем он успел отреагировать.

Что это? ? ?

Ли Фэнлань на мгновение остолбенел. Если бы он не отступил на полшага, существо могло бы ударить его и отправить обратно во второе измерение.

Помолчав немного, Ли Фэнлань наконец медленно присел, чтобы рассмотреть, что же упало с неба.

Лунный свет проникал сквозь просвет между далекими горами и мягко распространялся по земле.

В лунном свете Ли Фэнлань наконец ясно разглядел, что лежащий здесь оказался мужчиной. На нём был белый халат с золотой отделкой, наполовину запятнанный кровью. Мужчина закрыл глаза, его тонкие брови были нахмурены, а выражение его лица выражало лёгкую боль.

Ли Фэнлань обнаружил, что с неба упало не что-то, а его младший брат Линь Чаочэнь, который не следовал правилам боевых искусств.

Судя по нынешнему внешнему виду Линь Чаочэня, в его сердце явно вселился демон, и он был готов последовать своим собственным стопам и впасть в отклонение ци.

…Оказывается, у Линь Чаочэня, главного героя «Тяньмянь Даошэн», тоже есть демоны сердца?

Увидев Линь Чаочэня, Ли Фэнлань невольно сжал рукоятку лампы, и костяшки его пальцев побелели от чрезмерной силы. Он подумал: «Если я ударю серебряную рукоятку лампы, сможет ли он отомстить за свою прошлую жизнь?»

Но эти мысли длились лишь мгновение. Духовные корни Ли Фэнланя были полностью разрушены, и он мало чем отличался от обычного человека. Он знал, что таким ударом его сможет лишь сбить защитный барьер Линь Чаочэня.

Ли Фэнлань холодно посмотрел на лежащего на земле человека, а затем собрался встать, вернуться в дом и закрыть за собой дверь.

Не повезло, очень не повезло.

Неожиданно в этот момент упавший на землю Линь Чаочэнь схватился за рукав и начал что-то бормотать.

«Отпусти!» Ли Фэнлань дернул его за рукав.

Видя, что Линь Чаочэнь не собирается отпускать его, Ли Фэнлань хотел разорвать рукава и уйти, но, задумавшись о смысле этого поступка, отдернул руку.Именно в этот момент Ли Фэнлань ясно услышал, что бормотал Линь Чаочен.

Линь Чаочэнь, который уже был бессмертным воином секты, владеющим мечом, упал на землю в одиночестве в эту лунную ночь, тихо бормоча, словно ребенок, который боится, что его оставят: «Старший брат… Старший брат…»

Ли Фэнлань не мог не остановиться: «Старший брат? Кто ещё, кроме него самого, есть у Линь Чаочэня?»

В следующее мгновение Ли Фэнлань, который уже собирался засучить рукава и уйти, внезапно наклонился и прошептал на ухо Линь Чаочэню: «Твой старший брат давно умер».

Но в одно мгновение упавший на землю Линь Чаочэнь открыл глаза. В его глазах вспыхнул красный свет. В следующее мгновение мужчина резко встал, схватил Ли Фэнланя за плечи и сказал: «Отведи меня к дому».

На юго-западе неба медленно прояснилось несколько огней мечей. Ли Фэнлань тут же понял, что произошло: его младший брат, должно быть, устроил какую-то каверзу, породив демона сердца, и теперь уходил от преследования.Сам Ли Фэнлань был очень хорошо знаком с этим сценарием.

Прежде чем Ли Фэнлань успел пошевелиться, Линь Чаочэнь, который все еще лежал на земле, умирая, затащил его прямо в комнату.

Линь Чаочэнь стоял позади Ли Фэнлана, держа его в своих объятиях одной рукой, не давая ему пошевелиться.

Не успел Ли Фэнлань остановиться, как в его ушах внезапно раздался звук флейты. Звук был настолько тихим, что его легко было не заметить.

Обычные ученики дворца Тяньмянь не поняли бы смысла этой музыки, но глаза Ли Фэнланя расширились, когда он ее услышал: что-то было украдено из запретной зоны дворца Тяньмянь!

Свет меча, звук флейты, символизирующий воровство, и Линь Чаочен позади него, который явно был не на своем месте, ответ уже был на столе - после того, как Линь Чаочен породил сердечного демона, он украл что-то из запретной зоны.

Боже, как волнительно!

Хотя Ли Фэнлань был всего лишь соленой рыбой, он также знал, что его «хороший ученик» стал бессмертным воином-мечником дворца Тяньмянь.

Поэтому Ли Фэнлань действительно не мог понять, ради чего Линь Чаочэнь, будучи столь высокопоставленным, пошел на такой риск?

Самое главное, что в романе нет ни единого упоминания об этом сюжете.

Чтобы избежать встречи с этими людьми, Линь Чаочэнь, войдя в комнату, тут же использовал духовную силу, чтобы создать дымовую завесу. Мужчина, временно одержимый демоном сердца, очевидно, не заметил, что духовный корень человека в белом, который он держал в руках, был искалечен и не мог выдержать никаких рывков.Духовная сила Линь Чаочэня была слишком властной. Пока он ставил дымовую завесу, Ли Фэнлань в его объятиях внезапно закашлялся из-за колебаний духовной силы.

В следующее мгновение, прежде чем Ли Фэнлань успел понять смысл вопроса, он полностью потерял сознание и упал в обморок на руках у мужчины.

Не повезло, очень не повезло.

Ли Фэнлань увидел, что в тот момент, когда он упал, в глазах мужчины внезапно вспыхнул проблеск ясности.

…

Ли Фэнлань проснулся от лёгкого аромата бамбука. Открыв глаза и увидев резные сапфиры на кровати, он понял, где находится это место.

Дворец Тяньмянь, гора Яньи.

Рядом с ним находилась ширма, расписанная бамбуком сянфэй, за окном клубился дым, а наверху стояло высокое здание из черного дерева.

Ли Фэнлань думал, что прошлой ночью он умрет от руки Линь Чаочэня, но он никак не ожидал, что Линь Чаочэнь не только не покончит с собой, но даже вернется домой.

Похоже, читатели «Тяньмянь Даошэна» справедливо жаловались: персонаж Линь Чаочэня слишком великодушен и добр, даже с врагами он обращается нежно, как весенний ветерок.

«За исключением старшего брата», — про себя добавил Ли Фэнлань.

Обычные заклинатели не могли сказать, что у Линь Чаочэня был сердечный демон, не говоря уже о том, что означал звук флейты прошлой ночью.

Понятно, что он не убивал человека, но…зачем он его сюда привез?

Линь Чаочэнь переехал сюда после того, как сформировал свою зарождающуюся душу, а Ли Фэнлань часто приезжал на гору Яньи, чтобы навестить своего младшего брата, и даже останавливался здесь несколько раз.

После перерождения он и не думал, что когда-нибудь вернётся в это знакомое место. Но, к счастью, это был всего лишь боковой коридор, в котором Ли Фэнлань никогда раньше не бывал, и он не вызвал у него слишком много неприятных воспоминаний.Это можно было бы расценивать как возвращение в старое место, но в глазах Ли Фэнланя не было никакой ностальгии.

Он быстро оглядел комнату, затем надел шляпу с вуалью, упавшую рядом с подушкой, и медленно поднялся. Ли Фэнлань устыдился, вспомнив, что прошлой ночью его оглушила аура Линь Чаочэня.

Во рту у Ли Фэнланя появился лёгкий привкус горечи. Он оглянулся и увидел, что одеяло на кровати не было откинуто всю ночь. Ли Фэнлань подумал, что прошлой ночью Линь Чаочэнь, вероятно, накормил его таблеткой, бросил на кровать и поспешил прочь.

Ночь была темной, ветер сильный, он не должен был ясно видеть свое лицо.

Подумав об этом, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением.

Судя по его опыту, в это время Линь Чаочэню следовало бы медитировать, чтобы подавить своего сердечного демона, или заняться тем, что он украл прошлой ночью. Если он больше не хочет иметь дело с Линь Чаочэнем, лучше воспользоваться этим временем и покинуть гору Яньи.

Пока он думал об этом, Ли Фэнлань уже распахнул дверь комнаты.

В этой жизни его духовный корень был искалечен, и он не мог скрыть духовную энергию в своём теле, с трудом владея мечом. Если бы Ли Фэнлань захотел покинуть гору Яньи, ему оставалось только отправиться на террасу Дусянь неподалёку и призвать духовного журавля.

Тысячи лет назад Ли Фэнлань беспокоился о своём младшем брате из его собственной секты. Он не знал, сколько раз тот был на горе Яньи. Теперь же он может найти дорогу к террасе Дусянь даже с закрытыми глазами.Но… когда он уже почти достиг террасы Дусянь, Ли Фэнлань остановился у него на пути.

В отличие от заснеженного региона Мэйчжоу, гора Яньи была подобна весне круглый год, с павильонами, башнями, горами и реками, полностью достойными слова «сказочная страна».

Ли Фэнлань увидел, что на небольшом павильоне, спрятанном неподалёку в бамбуковом лесу, был приклеен кусочек пожелтевшего талисмана.

Он подарил это Линь Чаоченю много-много лет назад.

В то время Линь Чаочэнь уже был уникальным бессмертным волшебником в глазах всего мира заклинателей. Но, перебравшись на гору Яньи, он продолжал вести себя со старшим братом как ребёнок, говоря, что не привык жить здесь один.

Услышав слова младшего брата, Ли Фэнлань дал ему множество талисманов для передачи звука и разместил их на склонах горы Яньи.

Если бы Линь Чаочэнь захотел, он мог бы в любое время, где бы он ни находился на горе Яньи, поговорить с Ли Фэнланем через талисман передачи звука, как будто рядом с ним находился его старший брат.

Тысячи лет назад, даже если к этому листку бумаги была прикреплена духовная сила, защищающая его, он всё равно пожелтел и свернулся. Кажется, стоит протянуть руку и слегка прикоснуться к нему, как листок-талисман разлетится на мелкие кусочки и упадёт с колонны павильона.

Ли Фэнлань невольно подошел.

Талисман передачи звука уже истёк, Ли Фэнлань не понимал, почему Линь Чаочэнь не сорвал его.

Неужели вы так давно забыли о его первоначальном предназначении? Или же павильон находился слишком далеко, и владелец забыл о нём.

Но прежде чем Ли Фэнлань приблизился, его внезапно преградил барьер.

В тот момент, когда Ли Фэнлань ощутил колебание духовной силы на барьере, в его сердце вспыхнули четыре слова, выделенные красным жирным шрифтом: это нехорошо!

Линь Чаочэнь не любил, когда его беспокоили, поэтому тогда он установил заграждение на горе Яньи. Ли Фуюэ, который тогда был его старшим братом, смог беспрепятственно пройти сюда, но это не означало, что Ли Фэнлань тоже мог.

И действительно, колокольчики на павильоне дважды слегка качнулись. Через несколько секунд перед глазами Ли Фэнланя предстали несколько юных учеников в чёрных одеждах, расшитых узорами сечжи.

Во дворце Тяньмянь не было никого, кто бы их не знал: и учеников Зала Закона, и блюстителей закона секты.

«Кто ты такой! Как ты смеешь вторгаться на гору Яньи?» Ли Фэнлань не успел сделать и полшага назад, как длинный меч уже оказался у него на шее.

Ли Фэнлань слегка кашлянул, передал свою тарелку ученику, притворился расслабленным и сказал: «Меня зовут Ли Фэнлань, я... друг Бессмертного Линя, он пригласил меня вчера прийти сюда и найти его».

Услышав это, несколько учеников вокруг переглянулись: «Друг?» Их тон был полон подозрения.

«Верно», — на этот раз Ли Фэнлань ответил утвердительно, он подумал, что, пока Линь Чаочен все еще хочет скрыть то, что произошло прошлой ночью, он определенно поможет ему с этой ложью.

Эти ученики чувствовали, что у Ли Фэнлана не так уж много духовной силы, и они не могли поверить в глубине души, что человек перед ними мог быть другом Линь Чаочэня.

Но обычные ученики не могут предугадать действия Бессмертного Лорда, а ответ Ли Фэнланя был настолько однозначным...

После минуты молчания меч, наконец, был отнят от шеи Ли Фэнлана.

«Хорошо, но Бессмертный Лорд сегодня временно находится в уединении, так что сначала ты отправишься с нами к утёсу Мэньсинь. Когда Бессмертный Лорд покинет своё уединение, мы как можно скорее сообщим ему об этом, и мы отпустим тебя, когда придёт время», — сказал ученик в чёрном.

Надо сказать, что эти последователи Законодательного собрания действительно беспристрастно соблюдают закон.

…Но для Ли Фэнланя дело было не в этом.

Зал суда и скала Мэньсинь принадлежали одному и тому же человеку.

—— Мэн Линьчжоу, Законопослушный Бессмертный, — это как раз тот мятежный ученик Ли Фэнланя в его прошлой жизни!

глава 2

«Ли Фуюэ просто так умерла?! Автор слишком добр».

«После того, как Старший Брат впал в отклонение ци, главный герой постепенно взрослел. Только лично убив брата, на которого он больше всего полагался, Линь Чаочэнь смог официально вступить на этот одинокий королевский путь… В этой главе я наконец увидел взросление главного героя».

«Так почему же Ли Фуюэ впал в отклонение ци? Автор, похоже, вы ещё не сказали об этом».

«Если он умер, то умер, и какая разница, почему он впал в отклонение ци? Если уж на то пошло, то потому, что этого требовал сюжет!»

«Пожалуйста, сюжет тоже должен быть логичным. Мне всё ещё кажется, что история недостаточно чётко объяснена…»

«Разбрасывайте цветы ~ Линь Чаочен наконец-то стал человеком номер один в мире совершенствования!»]

Раздался громкий звук «донг», и опилки посыпались на балки, словно дождь, и лежавший на кровати человек проснулся.

Почти каждую ночь Ли Фуюэ... о, нет, теперь его следует называть Ли Фэнлань, мечтал о том, что он видел после своей смерти в прошлой жизни.

——Роман под названием «Тяньмянь Даошэн», главным героем которого является его младший брат Линь Чаочэнь, и он же является злодеем в романе.

Ли Фэнлань не знал, почему увидел всё это. Когда он пришёл в сознание, он уже вернулся в этот мир.

Прошло уже пять лет.

Обычно, просыпаясь, он испытывает лёгкие эмоции. К счастью, в этой жизни он уже не был «злодеем», а был мелким пушечным мясом, говорящим всего несколько тысяч слов, самым неприметным учеником низшего уровня в секте.

Но сегодня он просто хотел сказать: «Бл*дь, что происходит?»

Неужели этот дом вот-вот рухнет?

Помедлив несколько секунд, смертный Ли Фэнлань быстро встал с постели. Он надел шляпу с вуалью, накинул плащ и, держа лампу в руках, быстро вышел из комнаты.

Гора Мигуан, где жил Ли Фэнлань, находилась в очень отдаленном месте, и после наступления темноты он не слышал ничего, кроме редкого щебетания птиц.

Для обитателей дворца Тяньмянь жизнь здесь была ничем не лучше изгнания. Ли Фэнлань подумал, что, возможно, только ему, солёной рыбе, здесь будет приятно жить.

«Ш-ш-ш, как холодно», — Ли Фэнлань вытащил лампу и вышел из комнаты, убедившись, что снаружи нет ничего необычного.

Дом был немного высоким, он посмотрел наверх и начал думать, как ему попасть на крышу.

Но прежде чем Ли Фэнлань успел придумать, как увернуться, услышав тихий треск черепицы, предмет, упавший на крышу, покатился, а затем с силой ударился о землю, прежде чем он успел отреагировать.

Что это? ? ?

Ли Фэнлань на мгновение остолбенел. Если бы он не отступил на полшага, существо могло бы ударить его и отправить обратно во второе измерение.

Помолчав немного, Ли Фэнлань наконец медленно присел, чтобы рассмотреть, что же упало с неба.

Лунный свет проникал сквозь просвет между далекими горами и мягко распространялся по земле.

В лунном свете Ли Фэнлань наконец ясно разглядел, что лежащий здесь оказался мужчиной. На нём был белый халат с золотой отделкой, наполовину запятнанный кровью. Мужчина закрыл глаза, его тонкие брови были нахмурены, а выражение его лица выражало лёгкую боль.

Ли Фэнлань обнаружил, что с неба упало не что-то, а его младший брат Линь Чаочэнь, который не следовал правилам боевых искусств.

Судя по нынешнему внешнему виду Линь Чаочэня, в его сердце явно вселился демон, и он был готов последовать своим собственным стопам и впасть в отклонение ци.

…Оказывается, у Линь Чаочэня, главного героя «Тяньмянь Даошэн», тоже есть демоны сердца?

Увидев Линь Чаочэня, Ли Фэнлань невольно сжал рукоятку лампы, и костяшки его пальцев побелели от чрезмерной силы. Он подумал: «Если я ударю серебряную рукоятку лампы, сможет ли он отомстить за свою прошлую жизнь?»

Но эти мысли длились лишь мгновение. Духовные корни Ли Фэнланя были полностью разрушены, и он мало чем отличался от обычного человека. Он знал, что таким ударом его сможет лишь сбить защитный барьер Линь Чаочэня.

Ли Фэнлань холодно посмотрел на лежащего на земле человека, а затем собрался встать, вернуться в дом и закрыть за собой дверь.

Не повезло, очень не повезло.

Неожиданно в этот момент упавший на землю Линь Чаочэнь схватился за рукав и начал что-то бормотать.

«Отпусти!» Ли Фэнлань дернул его за рукав.

Видя, что Линь Чаочэнь не собирается отпускать его, Ли Фэнлань хотел сорвать с себя рукава и уйти, но, задумавшись о смысле этого поступка, отдернул руку.Именно в этот момент Ли Фэнлань ясно услышал, что бормотал Линь Чаочен.

Линь Чаочэнь, который уже был бессмертным воином секты, владеющим мечом, упал на землю в одиночестве в эту лунную ночь, тихо бормоча, словно ребенок, который боится, что его оставят: «Старший брат… Старший брат…»

Ли Фэнлань не мог не остановиться: «Старший брат? Кто ещё, кроме него самого, есть у Линь Чаочэня?»

В следующее мгновение Ли Фэнлань, который уже собирался засучить рукава и уйти, внезапно наклонился и прошептал на ухо Линь Чаочэню: «Твой старший брат давно умер».

Но в одно мгновение упавший на землю Линь Чаочэнь открыл глаза. В его глазах вспыхнул красный свет. В следующее мгновение мужчина резко встал, схватил Ли Фэнланя за плечи и сказал: «Отведи меня к дому».

На юго-западе неба медленно прояснилось несколько огней мечей. Ли Фэнлань тут же понял, что произошло: его младший брат, должно быть, устроил какую-то каверзу, породив демона сердца, и теперь уходил от преследования.Сам Ли Фэнлань был очень хорошо знаком с этим сценарием.

Прежде чем Ли Фэнлань успел пошевелиться, Линь Чаочэнь, который все еще лежал на земле, умирая, затащил его прямо в комнату.

Линь Чаочэнь стоял позади Ли Фэнлана, держа его в своих объятиях одной рукой, не давая ему пошевелиться.

Не успел Ли Фэнлань остановиться, как в его ушах внезапно раздался звук флейты. Звук был настолько тихим, что его легко было не заметить.

Обычные ученики дворца Тяньмянь не поняли бы смысла этой музыки, но глаза Ли Фэнланя расширились, когда он ее услышал: что-то было украдено из запретной зоны дворца Тяньмянь!

Свет меча, звук флейты, символизирующий воровство, и Линь Чаочен позади него, который явно был не на своем месте, ответ уже был на столе - после того, как Линь Чаочен породил сердечного демона, он украл что-то из запретной зоны.

Боже, как волнительно!

Хотя Ли Фэнлань был всего лишь соленой рыбой, он также знал, что его «хороший ученик» стал бессмертным воином-мечником дворца Тяньмянь.

Поэтому Ли Фэнлань действительно не мог понять, ради чего Линь Чаочэнь, будучи столь высокопоставленным, пошел на такой риск?

Самое главное, что в романе об этом сюжете нет ни единого упоминания.

Чтобы избежать встречи с этими людьми, Линь Чаочэнь, войдя в комнату, тут же использовал духовную силу, чтобы создать дымовую завесу. Мужчина, временно одержимый демоном сердца, очевидно, не заметил, что духовный корень человека в белом, который он держал в руках, был искалечен и не мог выдержать никаких рывков.

Духовная сила Линь Чаочэня была слишком властной. Пока он ставил дымовую завесу, Ли Фэнлань в его объятиях внезапно закашлялся из-за колебаний духовной силы.

В следующее мгновение, прежде чем Ли Фэнлань успел понять смысл вопроса, он полностью потерял сознание и упал в обморок на руках у мужчины.

Не повезло, очень не повезло.

Ли Фэнлань увидел, что в тот момент, когда он упал, в глазах мужчины внезапно вспыхнул проблеск ясности.

…

Ли Фэнлань проснулся от лёгкого аромата бамбука. Открыв глаза и увидев резные сапфиры на кровати, он понял, где находится это место.

Дворец Тяньмянь, гора Яньи.

Рядом с ним находилась ширма, расписанная бамбуком сянфэй, за окном клубился дым, а на небе возвышалось высокое здание из черного дерева.

Ли Фэнлань думал, что прошлой ночью он умрет от руки Линь Чаочэня, но он никак не ожидал, что Линь Чаочэнь не только не покончит с собой, но даже вернется домой.

Похоже, читатели «Тяньмянь Даошэна» справедливо жаловались: персонаж Линь Чаочэня слишком великодушен и добр, даже с врагами он обращается нежно, как весенний ветерок.

«За исключением его старшего брата», — про себя добавил Ли Фэнлань.

Обычные заклинатели не могли сказать, что у Линь Чаочэня был сердечный демон, не говоря уже о том, что означал звук флейты прошлой ночью.

Понятно, что он не убивал человека, но...зачем он его сюда привез?

Линь Чаочэнь переехал сюда после того, как сформировал свою зарождающуюся душу, а Ли Фэнлань часто приезжал на гору Яньи, чтобы навестить своего младшего брата, и даже останавливался здесь несколько раз.

После перерождения он и не думал, что когда-нибудь вернётся в это знакомое место. Но, к счастью, это был всего лишь боковой коридор, в котором Ли Фэнлань никогда раньше не бывал, и он не вызвал у него слишком много неприятных воспоминаний.

Это можно было бы расценивать как возвращение в старое место, но в глазах Ли Фэнланя не было никакой ностальгии.

Он быстро оглядел комнату, затем надел шляпу с вуалью, упавшую рядом с подушкой, и медленно поднялся. Ли Фэнлань устыдился, вспомнив, что прошлой ночью его оглушила аура Линь Чаочэня.

Во рту у Ли Фэнланя появился лёгкий привкус горечи. Он оглянулся и увидел, что одеяло на кровати не было откинуто всю ночь. Ли Фэнлань подумал, что прошлой ночью Линь Чаочэнь, вероятно, накормил его таблеткой, бросил на кровать и поспешил прочь.

Ночь была темной, ветер сильный, он не должен был ясно видеть свое лицо.

Подумав об этом, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением.

Судя по его опыту, в это время Линь Чаочэню следовало бы медитировать, чтобы подавить своего сердечного демона, или заняться тем, что он украл прошлой ночью. Если он больше не хочет иметь дело с Линь Чаочэнем, лучше воспользоваться этим временем и покинуть гору Яньи.

Пока он думал об этом, Ли Фэнлань уже распахнул дверь комнаты.

В этой жизни его духовный корень был искалечен, и он не мог скрыть духовную энергию в своём теле, с трудом владея мечом. Если бы Ли Фэнлань захотел покинуть гору Яньи, ему оставалось только отправиться на террасу Дусянь неподалёку и призвать духовного журавля.

Тысячи лет назад Ли Фэнлань беспокоился о своём младшем брате из его собственной секты. Он не знал, сколько раз тот был на горе Яньи. Теперь же он может найти дорогу к террасе Дусянь даже с закрытыми глазами.

Но… когда он уже почти достиг террасы Дусянь, Ли Фэнлань остановился у него на пути.

В отличие от заснеженного региона Мэйчжоу, гора Яньи была подобна весне круглый год, с павильонами, башнями, горами и реками, полностью достойными слова «сказочная страна».

Ли Фэнлань увидел, что на небольшом павильоне, спрятанном неподалёку в бамбуковом лесу, был приклеен кусочек пожелтевшего талисмана.

Он подарил это Линь Чаоченю много-много лет назад.

В то время Линь Чаочэнь уже был уникальным бессмертным волшебником в глазах всего мира заклинателей. Но, перебравшись на гору Яньи, он продолжал вести себя со старшим братом как ребёнок, говоря, что не привык жить здесь один.

Услышав слова младшего брата, Ли Фэнлань дал ему множество талисманов для передачи звука и разместил их на склонах горы Яньи.

Если бы Линь Чаочэнь захотел, он мог бы в любое время, где бы он ни находился на горе Яньи, поговорить с Ли Фэнланем через талисман передачи звука, как будто рядом с ним находился его старший брат.

Тысячи лет назад, даже если к этому листку бумаги была прикреплена духовная сила, защищающая его, он всё равно пожелтел и свернулся. Кажется, стоит протянуть руку и слегка прикоснуться к нему, как листок-талисман разлетится на мелкие кусочки и упадёт с колонны павильона.

Ли Фэнлань невольно подошел.

Талисман передачи звука уже истёк, и Ли Фэнлань не понимал, почему Линь Чаочэнь не сорвал его.

Неужели вы так давно забыли о его первоначальном предназначении? Или же павильон находился слишком далеко, и владелец забыл о нём.

Но прежде чем Ли Фэнлань приблизился, его внезапно преградил барьер.

В тот момент, когда Ли Фэнлань ощутил колебание духовной силы на барьере, в его сердце вспыхнули четыре слова, выделенные красным жирным шрифтом: это нехорошо!

Линь Чаочэнь не любил, когда его беспокоили, поэтому тогда он установил заграждение на горе Яньи. Ли Фуюэ, который тогда был его старшим братом, смог беспрепятственно пройти сюда, но это не означало, что Ли Фэнлань тоже мог.

И действительно, колокольчики на павильоне дважды слегка качнулись. Через несколько секунд перед глазами Ли Фэнланя предстали несколько юных учеников в чёрных одеждах, расшитых узорами сечжи.

Во дворце Тяньмянь не было никого, кто бы их не знал: и учеников Зала Закона, и блюстителей закона секты.

«Кто ты такой! Как ты смеешь вторгаться на гору Яньи?» Ли Фэнлань не успел сделать и полшага назад, как длинный меч уже оказался у него на шее.

Ли Фэнлань слегка кашлянул, передал свою тарелку ученику, притворился расслабленным и сказал: «Меня зовут Ли Фэнлань, я... друг Бессмертного Линя, он пригласил меня вчера прийти сюда и найти его».

Услышав это, несколько учеников вокруг переглянулись: «Друг?» Их тон был полон подозрения.

«Верно», — на этот раз Ли Фэнлань ответил утвердительно, он подумал, что, пока Линь Чаочен все еще хочет скрыть то, что произошло прошлой ночью, он определенно поможет ему с этой ложью.

Эти ученики чувствовали, что у Ли Фэнлана не так уж много духовной силы, и они не могли поверить в глубине души, что человек перед ними мог быть другом Линь Чаочэня.

Но обычные ученики не могут предугадать действия Бессмертного Лорда, а ответ Ли Фэнланя был настолько однозначным...

После минуты молчания меч, наконец, был отнят от шеи Ли Фэнлана.

«Хорошо, но Бессмертный Лорд сегодня временно находится в уединении, так что сначала ты отправишься с нами к утёсу Мэньсинь. Когда Бессмертный Лорд покинет своё уединение, мы как можно скорее сообщим ему об этом, и мы отпустим тебя, когда придёт время», — сказал ученик в чёрном.

Надо сказать, что эти последователи Законодательного собрания действительно беспристрастно соблюдают закон.

…Но для Ли Фэнланя дело было не в этом.

Зал суда и скала Мэньсинь принадлежали одному и тому же человеку.

—— Мэн Линьчжоу, Законопослушный Бессмертный, — это как раз тот мятежный ученик Ли Фэнланя в его прошлой жизни!

Глава 3

Увидев перед собой голую скалу Мэньсинь, Ли Фэнлань почувствовал настоящее отвращение.

Ранее мир заклинателей использовал древний артефакт, чтобы заточить его. Он не ожидал, что после перерождения его заменит обветшалый утёс.

Эту ситуацию можно описать новой фразой, которую он узнал из комментариев к «Тяньмянь Даошэн»: снижение потребления.

Но если хорошенько подумать, то Ли Фэнлань и Мэнсинь Клифф не были совсем уж чужими друг другу.

По меньшей мере тысячу лет назад Мэн Линьчжоу, ученик-бунтарь, который еще не стал «Законопослушным Бессмертным», часто отправлялся сюда своим учителем, чтобы тот встал лицом к стене и поразмыслил о своих ошибках.

Когда-то его можно было считать вторым домом Мэн Линьчжоу.

На скале Мэньсинь шел легкий снег, и Ли Фэнлань, сидевший в одиночестве у подножия скалы, обдуваемый холодным ветром, достал из сумки цянькунь, оставленной первым мастером, плащ-журавль и надел его.

Здоровье его было крайне слабым. Он не только не был похож на земледельцев, не боящихся ни холода, ни жары, но даже если его случайно обдувал горный ветер, он мог простудиться и пролежать в постели несколько дней.

Размышляя об этом, Ли Фэнлань не мог не сделать заметку Линь Чаочэню в своем сердце.

Но в этот момент Ли Фэнлань внезапно увидел чёрную тень, появившуюся неподалёку на скале. Если бы не мощный барьер дворца Тяньмянь, он бы подумал, что здесь обитают призраки.«Есть еще кто-то?» — невольно пробормотал себе под нос Ли Фэнлань.

Выходит, что и сегодня есть такие же несчастные люди, как он, которых люди из Законного зала отправили в это призрачное место?

Ли Фэнлань увидел человека перед скалой, и, конечно же, этот человек тоже его заметил.В отличие от Ли Фэнлана, который оставался на месте, не намереваясь вступать в общение, человек перед скалой через несколько секунд встал и направился к нему.

Именно в этот момент Ли Фэнлань воспользовался лунным светом, чтобы ясно рассмотреть лицо посетителя, и тогда его глаза невольно расширились.

…Как это мог быть он?

Когда Ли Фэнлань, который после своего перерождения в течение пяти лет был соленой рыбой, думал, что он далек от суматохи своей прежней жизни, всего через два дня он неожиданно встретил своего второго старого друга.

Оказалось, что человек, сидевший рядом с ним у подножия скалы Мэнсинь и обдуваемый холодным ветром, был Мэн Линьчжоу, ученик-мятежник из его прошлой жизни.

Это действительно так: думай что хочешь и будь что будет.

Не видевшись с ним более тысячи лет, ученик-мятежник действительно сильно повзрослел, черты его лица словно стали более глубокими.

Глядя сквозь вуаль, Ли Фэнлань заметил, что глаза Мэн Линьчжоу, словно фениксы, казались ледяными, тонкие губы плотно сжаты, а от всего его тела исходила аура, отпугивающая незнакомцев. Он был одет в чёрное, длинные волосы были собраны в высокий хвост, и…

Подождите, что это было?

Ли Фэнлань увидел в волосах Мэн Линьчжоу заколку из сухой ветки.

Другие, возможно, не поймут, что это за шпилька, но Ли Фэнлань узнал ее с первого взгляда — это была ветвь Умэй.

Глядя на Три Царства, только в заснеженном Мэйчжоу, где Ли Фэнлань жил в своей предыдущей жизни, был Умэй, и каждое растение было кровью его сердца.

Но это было 1200 лет назад.

Так было написано в романе: в тот год, после того как «хороший ученик» перед ним умер, он поджёг Умэй. Заснеженное поле, некогда покрытое цветами Умэй, превратилось в выжженную массу… Казалось, Мэн Линьчжоу не мог больше ждать ни минуты.

Ученик-мятежник Мэн Линьчжоу в книге также сказал: «Умэй нужно напоить духовной силой. Ли Фуюэ выращивал его тысячи лет, кто знает, не заражён ли он злой ци? Только когда его сожгут, люди обретут покой».

Размышляя об этом и еще раз взглянув на Мэн Линьчжоу с деревянной шпилькой в волосах, Ли Фэнлань не мог не улыбнуться.

Этот ученик-бунтарь не смог справиться с ним в прошлой жизни, и, казалось, его высшей целью было победить его. Неожиданно, спустя более тысячи лет, Мэн Линьчжоу всё ещё не забыл этих мелочей. Сжечь собственный Умэй оказалось недостаточно, он даже собрал сухие ветки и воткнул их себе в волосы в качестве военной добычи.

Ребячество, настоящее ребячество.

Жаль, что его не волнуют эти посторонние вещи.

Но что здесь делает Мэн Линьчжоу?

Теперь, когда он стал Законопослушным Бессмертным секты, никто уже давно не может его наказать. Раз он появился здесь посреди ночи, он же не может быть зависим от утёса Мэнсинь, верно?

«За что тебя наказали прийти сюда?» — спросил Мэн Линьчжоу Ли Фэнланя прежде, чем тот успел понять вопрос.

В это время ночной ветер подул у подножия скалы и погладил его закрытую шляпу, открыв нижнюю часть лица Ли Фэнланя и темно-фиолетовые шрамы, скрытые под шляпой.

Контуры его подбородка и губ были чрезвычайно красивы, но из-за этого шрам становился еще более отвратительным и зловещим.Увидев это, даже Мэн Линьчжоу не мог не ошеломиться. Он был удивлён, и ему показалось, что человек перед ним был ему чем-то знаком.

С точки зрения Ли Фэнланя, тон Мэн Линьчжоу был таким, будто он сам себя допрашивал.

Возможно, это потому, что он прочитал слишком много комментариев к «Тяньмянь Даошэн». Услышав слова учеников-бунтарей, Ли Фэнлань подсознательно вспомнил фразу: «профессиональные привычки».

Хотя Ли Фэнлань ленился разговаривать с Мэн Линьчжоу, закон природы о реинкарнации действителен. Прошла тысяча лет, и Ли Фэнлань больше не тот мастер, который мог бы отправить его к скале Мэньсинь, чтобы тот поразмыслил над своими ошибками.

Людям, находящимся под карнизом, приходилось склонять головы.

«Случайно коснулся барьера горы Яньи», — Ли Фэнлань лениво взглянул на Мэн Линьчжоу и ответил очень обманчиво.

Неожиданно, услышав его ответ, ученик-бунтарь, ставший бессмертным Законопослушным, не стал задавать вопросов и не ушёл сразу. Он вдруг презрительно усмехнулся и сказал: «Линь Чаочэнь? Только у него и так полно дел».

Он единственный, у кого много дел?

Ли Фэнлань помнил, что Мэн Линьчжоу и Линь Чаочэнь тогда враждовали, но он не ожидал, что спустя тысячу лет и после того, как он стал бессмертным, всё станет ещё хуже.

На это Ли Фэнлань просто хотел сказать, что он... хорошенько его проклял!

Мэн Линьчжоу носил обычную чёрную одежду и скрывал своё совершенствование, очевидно, не желая, чтобы люди узнали, что он — Законопослушный Бессмертный. Конечно же, было очень страшно, когда «обычный ученик» говорил такое о Линь Чаочэне.

Хотя Ли Фэнлань в глубине души согласился с этим предложением, он слегка кашлянул, чтобы напомнить Мэн Линьчжоу.

Мэн Линьчжоу, словно не заметив намека Ли Фэнланя, сел рядом с ним и добавил: «Он просто лицемер».

Если бы Мэн Линьчжоу был действительно обычным учеником, он уже был бы в состоянии нести бремя обвинения в «позоре и непочтительности» за произнесенные слова, в то время как Ли Фэнлань должен был сообщить в Палату Суда о своих действиях.

Жаль, что Мэн Линьчжоу не был обычным учеником.

Но что еще более прискорбно, так это то, что Ли Фэнлань тоже не был в числе таких людей.По сравнению с этим учеником-мятежником, который всегда был против него, Ли Фэнлань теперь ненавидел Линь Чаочэня еще больше.

Он полностью согласен с оценкой «ханжеский».

В этом мире, кроме него самого, есть еще люди, которые могут ясно видеть Линь Чаочэня!

Услышав слова ученика-мятежника, Ли Фэнлань наконец не мог не согласиться: «Да, я тоже так думаю».

На этот раз Мэн Линьчжоу наконец взглянул на Ли Фэнланя.

«Мэн Тинли».

«А?» Ли Фэнлань не понял, что имел в виду ученик-мятежник.

Услышав это, Мэн Линьчжоу снова повторил эти три слова: «Мэн Тинли, мое имя».

Вот как ты собираешься обмануть своего хозяина? Поддельным именем.

Ли Фэнлань кивнул, притворившись, что не знает: «Меня зовут Ли Фэнлань, я ученик горы Мигуан».

«О», — Мэн Линьчжоу небрежно кивнул.

Ли Фэнлань мог гарантировать, что Бессмертный Мэн, стоящий перед ним, с вероятностью 10 000% не знал, где находится гора Мигуан. Мэн Линьчжоу был таким же, он всегда притворялся слишком ленивым, чтобы устраивать представления, не говоря уже о вежливости и любезностях.

В то время он полагался на эту способность, чтобы часто приезжать на скалу Мэньсинь, чтобы делать репортажи.

И действительно, следующее предложение Мэн Линьчжоу было: «Я о таком не слышал».

Ли Фэнлань: «Ох».

Прошли тысячи лет, а EQ его ученика-мятежника так и не увеличился.Вероятно, потому что он никогда не видел никого более грубого, чем он сам, услышав «Ох» Ли Фэнлана, Мэн Линьчжоу не мог не взглянуть на Ли Фэнлана, сидевшего в стороне.

Видя, что Ли Фэнлань никак не отреагировал, Мэн Линьчжоу вдруг покачал головой и тихо сказал: «Все говорят, что Линь Чаочэнь хороший и праведный человек, но никто не знал, что тот, кого он убил тогда, был старшим братом, который вырастил его собственными руками. Ли Фуюэ совершил ошибку, и все в мире заклинателей должны были наказать его…»

Сидевший рядом с Ли Фэнланем мужчина помолчал и наконец произнёс вторую часть предложения: «Только он и… Мэн Линьчжоу не смогли бы этого сделать». Его голос был негромким, достаточно чётким, чтобы его было слышно.

На этот раз даже Ли Фэнлань не мог не бросить потрясенный взгляд на Мэн Линьчжоу.

Возродившись, Ли Фэнлань больше не хотел вспоминать о своей дурной славе.

Поэтому он никогда не думал, что кто-то в этом мире скажет за него справедливое слово.

Ли Фэнлань никогда не думал, что этим человеком окажется Мэн Линьчжоу — в конце концов, он всегда ненавидел себя как своего хозяина.

После долгого молчания Ли Фэнлань наконец слегка кивнул.

Увидев его реакцию, Мэн Линьчжоу, у которого всегда было дурное лицо, улыбнулся.

«Вы первый встреченный мной человек, который осмелился кивнуть в ответ на это предложение».

Потрясающий!

Услышав слова Мэн Линьчжоу, Ли Фэнлань тоже был вынужден восхищаться им как учеником-бунтарём. Значит, это не первый раз, когда Мэн Линьчжоу произносит подобные слова?

Как и ожидалось от него.

Забавно об этом подумать. Мэн Линьчжоу в то время был известен в секте своим бунтарством и неповиновением. Кто бы мог подумать, что в итоге он станет законопослушным бессмертным достопочтенным дворца Тяньмянь, и даже став бессмертным достопочтенным, он всё ещё будет сметь говорить подобное.

Постепенно поднималась яркая луна, освещая скалы Мэньсинь.

Мэн Линьчжоу просто закрыл глаза и сидел в медитации лицом к каменной стене, как будто он действительно о чем-то размышлял.

Спустя неизвестное время Ли Фэнлань вдруг услышал, как Мэн Линьчжоу снова сказал: «У меня есть друг, которого я не видел много лет. Если он здесь, то он кивнет, услышав, что я говорю».

Тогда у меня был друг.

Друг.

На этот раз Ли Фэнлань осмелился заверить, что если бы этот «друг» Мэн Линьчжоу был здесь, он бы непременно кивнул головой, услышав то, что он сказал.

Потому что он был «другом» Мэн Линьчжоу.

…

Ли Фэнлань всегда считал, что Мэн Линьчжоу заслуживает прозвища «мятежный ученик».

Очевидно, как и Линь Чаочен, он воспитывался один, но они пошли по двум совершенно противоположным путям.

В отличие от Линь Чаочэня, который с детства любил держаться за себя, Мэн Линьчжоу с подросткового возраста во всем был против себя.

Когда Мэн Линьчжоу был принят в ученики, Ли Фуюэ уже был самым влиятельным человеком в мире совершенствования. Будучи единственным учеником Ли Фуюэ, Мэн Линьчжоу обладал природным талантом и предъявлял высокие требования.

Ли Фуюэ впервые стал мастером, и он не хотел, чтобы хороший саженец погиб в его руках, поэтому он предъявлял к Мэн Линьчжоу очень строгие требования. И Мэн Линьчжоу не обманул ожиданий своего учителя: его мастерство стремительно росло, и он был полностью достоин звания «гений».

Но в то время как совершенствование Мэн Линьчжоу стремительно росло, Ли Фуюэ наконец осознал, что с его учеником, похоже, что-то не так.

В то время он не знал, как описать болезнь Мэн Линьчжоу. Только прочитав роман и комментарии после его смерти, он понял научное название болезни Мэн Линьчжоу: «болезнь средней школы»*.

* самодовольные мысли, действия и ценности, свойственные только подросткам; в основном это относится к тем, кто обладает чрезмерным самосознанием, высокомерием, чувствует себя непонятым и несчастным

Период мятежа Мэн Линьчжоу имел огромное значение.

Он хотел выйти из тени своего хозяина, победить его и заставить встретиться с самим собой.

В то время Ли Фуюэ не знал, о чем думал Мэн Линьчжоу — по сравнению с Линь Чаочэнем, его «Ши Шу*», Мэн Линьчжоу всегда чувствовал, что Ли Фуюэ был с ним слишком строг, а отношения с ним не были достаточно близкими, настолько, что… его Учитель часто не улыбался ему.

* Дядя Секта

Но молодой Мэн Линьчжоу, заботясь о Линь Чаочэне, не подозревал, что Ли Фуюэ был всего лишь обычным учеником.

Но когда его приняли в ученики, Ли Фуюэ уже был человеком номер один в мире совершенствования, будущим главой дворца Тяньмянь, поэтому бремя, лежащее на нем, стало тяжелее, чем прежде.

Мэн Линьчжоу становился все более и более мятежным, именно в это время он начал часто приезжать на скалу Мэнсинь, чтобы докладывать.

Небольшая скала Мэнсинь не смогла удержать Мэн Линьчжоу, и он оставил своему учителю записку: «Какие навыки ты можешь мне дать?». Молодой Мэн Линьчжоу сразу же отправился странствовать по миру.

Но это было всего лишь то, что думал Мэн Линьчжоу.

Вскоре после того, как Мэн Линьчжоу покинул дворец Тяньмянь, он столкнулся с ордой свирепых зверей и чуть не погиб.

Если бы его не спас проходивший мимо культиватор, то сегодня не было бы Законопослушного Бессмертного.

Кхм... Что касается свободного земледельца, то это, конечно же, был замаскированный хозяин Мэн Линьчжоу, Ли Фуюэ.

Мэн Линьчжоу решил, что его уровень мастерства достаточно высок, чтобы обойти барьер дворца Тяньмянь, поэтому он незаметно выскользнул из него. Он и не подозревал, что Ли Фуюэ замечает все его маленькие уловки.

Увидев, как Мэн Линьчжоу спускается с горы, Ли Фуюэ последовал за ним, прикоснувшись к своему духовному сознанию.

Ли Фуюэ изначально хотел, чтобы у Мэн Линьчжоу была долгая память, но когда нагрянула волна зверей, он, наконец, сделал ход — рот этого мятежника немного ядовит, но преступление не смертельно.

Предыстория была очень простой.

Мэн Линьчжоу впервые спустился с горы, и всё, что он увидел, было для него новым. Он говорил, что странствует по миру, но на самом деле он просто путешествовал.

Что касается Ли Фуюэ, который был замаскирован под свободного практикующего, то, освободившись от бремени секты, он больше не важничал как мастер и был совершенно спокоен.

За эти несколько месяцев Ли Фуюэ и Мэн Линьчжоу объездили все знаменитые горы и великие реки мира, съели всевозможные деликатесы и при этом выглядели так, будто и не думали уезжать.

Любой, кто видел этого праздного культиватора, который каждый день думал только о еде, питье и развлечениях, не связал бы его с Ли Фуюэ, Бессмертным Достопочтенным, живущим высоко во дворце Тяньмянь.

О, конечно.

В то время, помимо развлечений, самым важным было то, что Мэн Линьчжоу не говорил плохо о Ли Фуюэ его «лучшему другу-заклинателю».

Ли Фуюэ не только не разоблачил его и не проявил недовольства, но, наоборот, выслушал его с большим интересом и время от времени повторял.

Следует отметить, что в то время Ли Фуюэ был всеобщим идолом заклинателей Трёх Царств. Впервые он видел человека, который, подобно ему самому, не считал Ли Фуюэ богом. Пожаловавшись, Мэн Линьчжоу сразу же принял этого небрежного заклинателя за своего доверенного.

Но, честно говоря, для Ли Фуюэ дни, когда он притворялся вольным заклинателем, странствующим по миру смертных вместе со своим учеником-мятежником, были по-настоящему интересными.

Это можно считать одним из немногих легких периодов в его прошлой жизни.

Несколько месяцев спустя Мэн Линьчжоу почувствовал вину, когда увидел, что его хозяин не пришел за ним.

В конце концов он решил попрощаться со своим другом-культиватором и вернуться в секту, чтобы осмотреться.

Поздней осенью кленовый лес возле дворца Тяньмянь издалека казался красным, словно огненный шар.

Мальчик в чёрном спросил в последний раз: «Ты действительно не хочешь вернуться со мной во дворец Тяньмянь? С твоим совершенствованием ты сможешь многого добиться».Человек в белом, сидевший на земле, медленно поднялся и улыбнулся. Он похлопал Мэн Линьчжоу по плечу и сказал: «Я не пойду. Я привык к свободе. Я не выношу правил и порядков вашего дворца Тяньмянь».

Когда он уже собирался уходить, то увидел, как юноша поднял меч.

«Ты мой единственный друг». В следующее мгновение Мэн Линьчжоу снял кисточку с меча и с большой торжественностью протянул её Ли Фуюэ: «Значит, это для тебя».

Ли Фуюэ никак не ожидал, что Мэн Линьчжоу в конце концов скажет ему такое.

Его единственный друг?

Впервые Ли Фуюэ почувствовал, что его деятельность как мастера была несколько неудачной.

К тому времени, как он это осознал, Ли Фуюэ уже снял кисточку с меча и отдал ее Мэн Линьчжоу.

«Вернись и внимательно выслушай своего господина. Если хочешь что-то сказать, просто говори. Не убегай без оглядки. Если бы ты не встретил меня, ты бы погиб в толпе свирепых зверей».

Это были последние слова, которые небрежный практикующий сказал Мэн Линьчжоу. Но ученик-бунтарь лишь гордо завязал кисточку меча и сказал: «Я подумаю об этом».

Свет меча пронесся по кленовому лесу, и Мэн Линьчжоу и земледелец разделились.

После этого инцидента Ли Фуюэ изначально хотел разрядить отношения с Мэн Линьчжоу.

Но судьба не дала Ли Фуюэ времени. Вскоре после возвращения во дворец Тяньмянь он впал в отклонение ци.

Это, возможно, одно из самых прискорбных событий в прошлой жизни Ли Фуюэ: у него не было достаточно времени, чтобы стать квалифицированным мастером.

…

Всего несколько месяцев — это слишком мало для земледельца.

Ли Фэнлань не ожидал, что Мэн Линьчжоу все еще помнит себя.

Произнеся эти слова, Мэн Линьчжоу, еще мгновение назад медитировавший, внезапно встал.Ли Фэнлань не только встал, но и ощутил, как его подняла духовная сила.

«Какой смысл здесь оставаться? Я тебя выведу. В это время в секте кипит жизнь».

Конечно же, Мэн Линьчжоу смог сбежать из скалы Мэнсинь и отправиться бродить по миру, значит, он может сделать это и сейчас.

«Нет необходимости». Ли Фэнлань отступил на два шага назад, притворившись колеблющимся, и сказал: «Я беспокоюсь, что ученики Зала Закона придут, чтобы провести расследование».

Услышав это, Мэн Линьчжоу презрительно улыбнулся и сказал: «Нет, их никогда не волнует скала Мэнсинь».

Законопослушный Бессмертный лично вывел его отсюда. Если это поведение не является хищением, то чем же ещё это может быть?

Ли Фэнлань это знал! Для Мэн Линьчжоу быть Законопослушным бессмертным – это, безусловно, самая ненадёжная вещь на свете.

Он отвергал дисциплину и больше всего ненавидел заключение. В сочетании с тем, что Ли Фэнлань был заключён сюда из-за Линь Чаочэня, мятежное сердце Мэн Линьчжоу тут же воспряло.

Если он не восстал сейчас, когда же он будет ждать?

«Чего ты боишься? Если небо рухнет, я его поддержу». Стоило Мэн Линьчжоу услышать слова, как пейзаж перед глазами Ли Фэнланя сменился с каменной стены утёса Мэньсинь на плывущие облака, которые всё время отступали назад.

Мэн Линьчжоу увидел, что человек перед ним — низкого уровня развития, поэтому он заставил его уйти отсюда с помощью своего летающего меча.

Это было просто преступление против знания закона и его нарушения!

Не видевшись тысячи лет, Мэн Линьчжоу уже достиг пика своего восхождения. Они почти мгновенно покинули утёс Мэньсинь и достигли главной вершины дворца Тяньмянь.

Прежде чем он успел опомниться, взошло солнце.

В отличие от пустынной скалы Мэньсинь, суета здесь, на главной вершине, была похожа на совершенно иной мир.

Ли Фэнлань увидел огромную платформу из белого нефрита, парящую в открытом пространстве перед главной вершиной.

Белая нефритовая платформа медленно вращалась, и золотой свет продолжал излучаться. Соревнование на сцене было в самом разгаре, а зал был полон заклинателей из разных сект.

С момента своего перерождения Ли Фэнлань жил на горе Мигуан. Он привык к одиночеству, но вид открывшейся перед ним картины вызывал у него лёгкое беспокойство.

Увидев эту несравненно оживленную сцену, Ли Фэнлань произвел некоторые расчеты и выяснил, что именно в этот день недавно проходила Конференция Секты.

Согласно роману «Тяньмянь Даошэн», эта конференция секты продолжалась много дней, и на ней присутствовали все лидеры мира самосовершенствования.

Прошло всего 1205 лет с тех пор, как душа Ли Фуюэ исчезла, и все эти важные шишки в мире совершенствования, естественно, были его старыми знакомыми.

…Мэн Линьчжоу, этот ученик-бунтарь, его дата рождения совершенно не совпадает с моей!К счастью, он чувствовал, что этот ученик-бунтарь только что повзрослел, но он не ожидал, что эта плохая привычка участвовать в веселье не была исправлена даже сегодня.

Пока он говорил, Бессмертный Мэн использовал свою духовную силу, чтобы скрыть свою внешность, и встал рядом с ним, с большим интересом глядя на сцену.

Ли Фэнлань чувствовал, что вчерашний побег с горы Яньи был худшим решением, которое он принял с момента своего перерождения.Но в конечном итоге виноватым оказался неудачливый юниор Линь Чаочен!

В тот момент, когда он втайне разозлился, в ушах Ли Фэнлана внезапно зазвучала небесная музыка, и он увидел, как в небе появилась бессмертная служанка, сопровождаемая издалека черной деревянной лодкой.

Все эти бессмертные служанки были марионетками, сделанными из бумажных талисманов.Прежде чем Ли Фэнлань успел ясно разглядеть, кто находится на лодке, его охватило чувство давления, заставившее всех стоявших на земле людей склонить головы.

«Кхе-кхе-кхе…» Духовные корни Ли Фэнланя были повреждены, и он не смог выдержать такого мощного давления. Внезапно в груди возникла жгучая боль, но она не продлилась долго. В следующее мгновение чья-то рука легонько легла на спину Ли Фэнланя, послав ему немного духовной силы.

«Кхм...спасибо».

Мэн Линьчжоу очень успокаивающе сказал: «Мм».

Черная лодка медленно опускалась, и на этот раз Ли Фэнлань наконец ясно увидел людей на борту.

Он был одет в красное, черты его лица были изысканными и живописными, но между его бровями и глазами всегда чувствовалось беспокойство.

Конечно же, когда вы приедете на конференцию секты, вы встретите знакомых.

Просто Ли Фэнлань никогда не думал, что он станет первым человеком, которого он встретит на конференции.

——Чэн Дуань, младший сын главы секты Минсинь, третьей по величине секты в мире совершенствования.

Ли Фэнлань также спас жизнь Чэн Дуаню в то время, прежде чем тот впал в отклонение ци, и секта Минсинь использовала этот инцидент, чтобы подружиться.

Конечно, только до этого несчастного случая. После того, как Ли Фэнлань впал в отклонение ци, секта Минсинь побежала быстрее всех.

Более 1200 лет назад великие силы мира заклинателей объединили усилия, чтобы уничтожить Фушэнь и убить Ли Фуюэ. Если бы он действительно затаил обиду, большинство пришедших на Конференцию Ордена сочли бы его врагами.

Но когда Ли Фэнлань увидел человека в красном, он не смог удержаться от того, чтобы проклинать его в своем сердце.

Чэн Дуань, ты счастлив, будучи вором?

Ли Фэнлань изо всех сил старался подавить свой гнев, мягко закрыл глаза и припомнил сюжет.

Тело Ли Фуюэ упало в ледник после его смерти в прошлой жизни. Река была слишком быстрой и могла поглотить духовную энергию, поэтому его какое-то время было трудно найти. В секте Минсинь, к которой принадлежал Чэн Дуань, случайно оказался бессмертный артефакт, способный предотвратить поглощение духовной энергии ледником.

Поэтому, хотя он и не был из дворца Тяньмянь и не обладал большой силой в мире заклинателей, он все равно взял этот артефакт феи и присоединился к команде, чтобы искать тело Ли Фуюэ.

В конце концов именно Чэн Дуань нашел Ли Фуюэ.

Однако он не только не хотел отдать последнюю дань уважения Ли Фуюэ за его спасение, но и имел в виду что-то недоброе.

Воспользовавшись всеобщей неподготовленностью, Чэн Дуань выкопал Сердце Дао из тела Ли Фуюэ. Сразу после этого уровень его совершенствования резко возрос, и щеголеватый молодой мастер, которого никто не воспринимал всерьёз, стал великой силой секты Минсинь.

Но кто бы мог подумать, что после кражи Сердца Дао на Чэн Дуане оказалась аура Ли Фуюэ, поэтому он не посмел покинуть свою секту по собственному желанию.

Чтобы облегчить себе задачу, Чэн Дуань создал клона-марионетку, который должен был путешествовать по миру, и в этой кукле была частичка сердца Ли Фуюэ.

Так вот, человек в красном перед ним на самом деле был клоном Чэн Дуаня.

Ли Фэнлань не позволит, чтобы его сердце Дао осталось в чужих руках.

Старые раны этого тела трудно залечить, и духовный корень был полностью уничтожен. Если бы ему удалось вернуть своё Дао-сердце, он смог бы полностью исцелить свои духовные корни.

Если бы он его не забрал, это было бы пустой тратой времени, не говоря уже о том, что это сердце Дао изначально принадлежало ему.

Хотя Ли Фэнлань уже давно решил покончить с тревогами своей прошлой жизни и стать соленой рыбой, это не означало, что он, бывший когда-то человеком номер один в мире совершенствования, был готов всю оставшуюся жизнь быть бесполезным человеком.

Глава 4

Чэн Дуань уже достиг стадии вознесения, и Ли Фэнлань теперь ему не ровня.

Поэтому прежде чем вернуть свое Сердце Дао, ему лучше сначала убить этого клона и вернуть кровь своего сердца.После того, как его духовные вены и база культивации немного восстановятся, он отправится на поиски настоящего тела Чэн Дуаня.

Кстати, с точки зрения совершенствования Ли Фэнлань тоже не мог сравниться с клоном Чэн Дуаня.

Но это не означало, что у него не было других вариантов — например, формировать формации.

Мало кто знал, что Ли Фуюэ, в прошлой жизни бывший фехтовальщиком, также проводил обширные исследования боевых построений.

Он планировал основать отряд на горе Мигуан, которая была ему лучше всего знакома и к тому же находилась в одном из самых отдалённых районов дворца Тяньмянь. Тогда, если удастся привлечь клона Чэн Дуаня, вернуть его сердце будет легко.

Беспокоясь о поисках души, Чэн Дуань обнаруживает, что его воспоминания о настоящем теле и клоне не связаны.

И это было во время Конференции Секты, во дворце Тяньмянь находилось так много влиятельных людей, каждый из которых обладал сильным духовным сознанием, что их аватары не осмеливались просто так отправлять ответные сообщения.

Это был идеальный момент для Ли Фэнлана, чтобы сделать ход.

—— Пока он может убить человека перед собой и не дать ему вернуться в секту Минсинь, его личность не будет раскрыта.

Вот только... как он может привлечь Чэн Дуань?

Глядя на человека на сцене, Ли Фэнлань глубоко задумался над этим вопросом, и в то же время его пальцы неосознанно запутались в длинных волосах, выбившихся из-за спины.

Мужчина не осознавал, что делает, но Мэн Линьчжоу, стоявший рядом с ним, не мог не заметить вспышку удивления в глазах.

… Он был слишком хорошо знаком с движениями Ли Фэнланя. Тысячи лет назад жил человек, который любил нежно теребить свои длинные волосы, размышляя о проблемах.

Возможно, думая об этом человеке, Мэн Линьчжоу вдруг сказал: «Знаешь, что ты получишь, если победишь в этом соревновании?»

Конференция секты продолжалась много дней, и состязание на помосте из белого нефрита-лотоса было лишь одним из ее мероприятий.

В этом мероприятии могут принять участие все культиваторы ниже уровня «Зарождающаяся душа». После нескольких дней соревнований будет определён победитель среди культиваторов каждого уровня.

В конце концов, секта с наибольшим количеством победителей получит награду.

В этом году конференция секты прошла во дворце Тяньмянь, и награды, конечно же, были предоставлены дворцом Тяньмянь.

«Что?» — с любопытством спросил он.

Ли Фэнлань действительно не знал. Сюжет «Тяньмянь даошэна» не был столь подробным, и он уже останавливался на горе Мигуан, поэтому не знал, что происходит снаружи.

«Браслет из зеленых листьев».

Произнеся эти три слова, Мэн Линьчжоу замолчал. Он не знал, было ли это иллюзией, но Ли Фэнлань действительно почувствовал, что этот ученик-бунтарь немного одинок.

Но у него не было времени обращать внимание на странные эмоции Мэн Линьчжоу.

Это на самом деле был браслет из зеленых листьев?

Внутри этого браслета находился небольшой мир, но территория была небольшой. Он был полон стандартных зданий, что показалось Ли Фэнланю несколько непривлекательным.

Но, несмотря на это, это был бессмертный артефакт.

После его смерти и исчезновения дао дворец Тяньмянь вернул реликвии Ли Фуюэ в Павильон сокровищ, и браслет из зеленых листьев был одной из них.

Неожиданно дворец Тяньмянь снова достал его сегодня, и он стал призом Конференции секты.

… Это намеренно или непреднамеренно?

Ли Фэнлань на данный момент не был заинтересован в углублении в этот вопрос.

Услышав эти три слова, он понял цель путешествия аватара Чэн Дуаня.

Кража чужих сердец дао не прошла даром. Хотя в эти годы их подавляли различные высшие духовные сокровища, истинная энергия Чэн Дуаня всё ещё часто давала сбой, и он был почти на пределе своих возможностей.

Зеленый браслет из листьев когда-то носил Ли Фуюэ, и его аура все еще оставалась на нем, поэтому он идеально подходил для подавления сердца дао.

Подумав об этом, Ли Фэнлань усмехнулся с легким презрением.

Зеленый браслет из листьев не представлял для него никакой ценности, и он не был полезен никому, кроме Чэн Дуаня.

Изначально это было всего лишь соревнование для культиваторов ниже уровня Зарождающейся Души, и основные секты не обращали на это внимания. Не говоря уже о том, что они не стали бы, подобно секте Минсинь, посылать могущественного человека контролировать сцену.

Поэтому Ли Фэнлань предположил, что присутствие Чэн Дуаня здесь, помимо повышения морального духа, вероятно, также было связано с тайными уловками, позволяющими увеличить количество побед учеников его секты.

…

В этот момент Ли Фэнлань внезапно услышал крик.

Он увидел вспышку света меча, и человек в зеленой одежде внезапно отступил назад и, наконец, тяжело упал с платформы из белого нефрита-лотоса.

Наиболее экстремальная часть Конференции Секты была примерно такой, и даже такая ситуация была большой редкостью.

Заклинатель клана Минсинь, всё ещё стоявший на помосте лотоса, улыбнулся и высокомерно сказал: «Так вот в чём сила вашего дворца Тяньмянь? Ничего более».

Человек в зелёной одежде был серьёзно ранен, и под платформой лотоса царил хаос. Но ученики секты Минсинь дружно ликовали.

«Оказывается, люди во дворце Тяньмянь не умеют воевать».

«Я думаю, что название «Первая секта» следует заменить на нашу секту Минсинь».

Наконец, человек на черной деревянной лодке заговорил, держа бокал вина и улыбаясь: «Браслет из зеленых листьев много лет пылился, я думаю, должен быть хозяин, достойный его…»

Ученики секты Минсинь в зале закричали еще громче, но все остальные замолчали.

Представители всех присутствовавших сект знали, что последним владельцем браслета из зеленых листьев был Ли Фуюэ.

Просто что бы ни говорили о Ли Фуюэ за его спиной, они не смеют говорить подобное на территории дворца Тяньмянь. Ли Фуюэ чуть не стал главой дворца Тяньмянь, эти слова были уж слишком резкими и действительно не красили дворец Тяньмянь.

Несмотря на то, что Ли Фэнлань всё время находился на горе Мигуан, он также слышал о том, что произошло после него. Дворец Тяньмянь намеренно держался в тени. Секта Минсинь воспользовалась этим временем для быстрого расширения. Все эти ученики, только что вступившие в секту, были до ужаса самоуверенны.

Многие из молодых учеников уже не считали другие секты своими.

В мире совершенствования сила — это самое главное, и уверенность учеников секты Минсинь исходила от Чэн Дуаня.

Уверенность Чэн Дуаня… исходит от Сердца Дао, которое он украл у Ли Фуюэ.

«Победит ли секта Минсинь?» — услышал Ли Фэнлань, как несколько учениц осторожно спросили старшую сестру.

«Возможно», — сказала высокая женщина-культиватор, поджав губы. «Этот матч на этапе закладки фундамента — последний раунд».

Дошёл ли он до последнего раунда?

Ли Фэнлань внезапно бросил взгляд на платформу из белого нефрита-лотоса.

Его не волновало, отберут ли браслет из зеленых листьев члены секты Минсинь.

Сегодня Ли Фэнланю нужно было заманить этого клона на гору Мигуан.

Если Чэн Дуань хотел отправиться на гору Мигуан, он должен был сначала заставить ее заметить себя.

В соревнованиях на платформе из белого нефрита-лотоса разрешалось использовать удары ногами по залу*.

* идти в зал боевых искусств, чтобы провоцировать и требовать честного боя

Когда судья, отвечающий за судейство соревнований, собирался объявить победу ученика секты Минсинь, в телепортационную формацию внезапно вошел человек и в мгновение ока появился на платформе лотоса, вызвав взрыв восклицаний у зрителей.

Движения Ли Фэнланя были настолько быстрыми, что даже стоявший рядом с ним Мэн Линьчжоу не смог сдержать ошеломления.

——Почему он вдруг появился на сцене? ? ?

Отправившись на арену для участия в соревновании после разногласий, он действительно заслужил того, чтобы его отправили на утес Мэньсинь для самоанализа!

…Мэн Линьчжоу любил такое восстание!

Ли Фэнлань на сцене не заметил, что ученик-бунтарь, только что не проявлявший никакого интереса, вдруг оживился.

Говоря осторожно, хотя духовные корни Ли Фэнланя были полностью уничтожены и его совершенствование не могло быть улучшено, по крайней мере первоначальный владелец успешно заложил его фундамент.

Ли Фэнлань обладал несравненным мастерством фехтования и опытом. На фоне других учеников, занимавших начально-основную ступень, это было просто поразительно!

Поскольку это было соревнование на этапе создания фундамента, конечно, Ли Фэнлань не мог его пропустить.

Люди из секты Минсинь на мгновение замерли и с презрением заговорили: «С такими духовными корнями он еще осмеливается бросать вызов?»

«Ха-ха-ха, во дворце Тяньмянь никого нет!»

Ученик, напротив, стиснул зубы и стоял с выражением терпения на лице.

Конечно, большинство людей в глубине души думали так же, но сказать это в лицо секте трудно.

Что касается противника Ли Фэнланя, то он презрительно улыбнулся.

Человек перед ним выглядел больным и с трудом поднимал меч, но все равно хотел сразиться с ним вот так?

«Ты об этом подумал? Если ты умрёшь на сцене, это не моё дело!» — бросил мужчина.

Ли Фэнлань равнодушно взглянул на него, замер на месте и глубоко вздохнул, понимая, что порыв ветра может сдуть его с ног.

Собравшиеся под сценой посетители дворца Тяньмянь уже закрыли глаза, не желая какое-то время смотреть на происходящее.

Однако как раз когда все думали, что Ли Фэнлань определенно проиграет, он внезапно достал духовный меч из сумки Цянькунь, которую носил с собой, и в следующее мгновение, не дожидаясь реакции ученика секты Минсинь, нанес прямой удар в грудь противника.

Скорость Ли Фэнлана была настолько быстрой, а его владение мечом было столь искусным, что у противника не было времени среагировать.

В этот момент, казалось, не имело значения, сильна ли его духовная сила или нет.

Прежде чем другие практикующие успели отреагировать, Мэн Линьчжоу, притворявшийся обычным учеником, громко крикнул: «Хорошее искусство владения мечом!»

…Почему Ли Фэнлань не понял, что этот ученик-бунтарь все еще любит шуметь?

Казалось, что, скрыв свою личность, он полностью проигнорировал все остальное.

С этой точки зрения Мэн Линьчжоу и Ли Фуюэ действительно заслуживали называться парой учитель и ученик.

Раздался голос Мэн Линьчжоу, и заклинатели дворца Тяньмянь, увидев на поясе Ли Фэнланя пластину ученика, также воодушевились.

Они видели, что здоровье Ли Фэнлана было крайне слабым, и в его духовных жилах почти не хранилось духовной энергии, но его фехтование было на редкость блестящим, и ни один из его приемов не был лишним.

Человек в белом грациозно танцевал в воздухе, словно бабочка, и всего тремя мечами он разрушил все уловки ученика секты Минсинь.

Противник упал на землю, глядя на меч, направленный на кончик его носа, его глаза расширились и задрожали, он не мог произнести ни слова.

От начала и до конца Ли Фэнлань вообще не использовал много духовной силы.

Аватар Чэн Дуаня на черной деревянной лодке резко встал: «Это... это невозможно».

Как и в предыдущих состязаниях, он хотел тайно помочь ученикам секты Минсинь. Но прежде чем он успел что-либо сделать, остриё меча Ли Фэнланя вонзилось противнику в горло.

«Ты проиграл», — легкомысленно произнес Ли Фэнлань, сдерживая приторно-рыбный привкус в горле.

Под капюшоном лицо Ли Фэнланя было бледным как бумага, но никто из людей возле платформы из белого нефрита-лотоса не мог заметить, что он был в плохом состоянии.

Присутствовавшие в зале ученики секты Минсинь замерли, не произнеся ни слова.

Чэн Дуань стиснул зубы. Судя по проценту выигрыша, браслет с зелёным листом уже был обречён оказаться у него в кармане.

Но сокрушительное поражение последователей его секты все равно заставило человека в красном почувствовать себя крайне пристыженным.

Когда он собирался тайно преподать Ли Фэнланю урок, грудь аватара Чэн Дуаня внезапно пронзила пульсирующая боль, истинная энергия в его теле снова продемонстрировала признаки ретроградности.

«Это… он, он?» Мужчина в красном невольно погладил себя по груди и отступил на два шага назад.

Видя, что секта Минсинь замолчала, заклинатель, отвечавший за судейство, наконец вышел вперед и объявил о победе Ли Фэнланя.

Краем глаза Ли Фэнлань увидел, что люди на черной деревянной лодке застыли в оцепенении.

Он знал, что привлек внимание мужчины.

——Хотя в этом аватаре была лишь капля сердечной крови Ли Фуюэ, когда он использовал свою духовную силу, она определенно чувствовалась.

Чэн Дуань и представить себе не мог, что Ли Фуюэ, душа которого была разбита, сможет возродиться. Девяносто процентов его сознания, вероятно, считали, что человек в белом перед ним – потомок смертной семьи Ли Фуюэ, в чьих жилах течёт та же кровь.

И если бы он мог обменяться кровью с «семьей Ли Фуюэ», то сердце Дао в теле Чэн Дуаня снова успокоилось бы.

У человека в красном уже был план в сердце.

…

Движения только что казались легкими, но на самом деле духовная сила в теле Ли Фэнланя была исчерпана.

Когда он пытался удержать свое тело с помощью меча и хотел восстановиться перед тем, как спуститься с платформы лотоса, рядом с Ли Фэнланем внезапно появилась черная тень.

Широкий чёрный плащ заслонил Ли Фэнланя, и на него нахлынул знакомый лёгкий аромат. Мужчина обнял его за плечи и осторожно повёл прочь от лотосовой платформы.

«Ты в порядке?» — услышал Ли Фэнлань, как голос ученика-мятежника внезапно стал необычайно мягким.

«Кхм... Я в порядке, просто немного устал».

Мэн Линьчжоу наконец отпустил Ли Фэнланя.

Но Ли Фэнлань поднял взгляд и увидел, что другая группа уже увела его на другую гору, подальше от платформы с белым нефритовым лотосом.

Увидев это, он невольно вздохнул с облегчением. После некоторого молчания Мэн Линьчжоу помог ему сесть на каменную скамью рядом с собой, а затем вдруг взглянул на Ли Фэнланя и спросил: «Зачем ты вышел на сцену?»

На этот вопрос было трудно ответить... Ли Фэнлань не мог сказать, что пытался привлечь внимание Чэн Дуаня.

Другого выхода не было. Столкнувшись с учеником-бунтарём, которого, возможно, уже не обманешь, Ли Фэнлань наконец выдавил из себя: «Ты можешь не поверить…»

"Хм?"

«Вы, возможно, не понимаете…»

"Что?"

Ли Фэнлань глубоко вздохнул и сказал: «Я всегда восхищался... гм, старшим Ли Фуюэ».

Даже несмотря на то, что никто не видел его под одеялом, Ли Фэнлань все равно немного смутился, говоря это.

Мэн Линьчжоу, ученик-бунтарь, с детства не принимал себя. Когда Ли Фуюэ был первым человеком в мире самосовершенствования и пользовался огромным уважением, он всегда относился к этому с презрением.

Поэтому Ли Фэнлань почувствовал, что, услышав его слова, Мэн Линьчжоу больше не будет с ним близкой дружбы.

Но он никак не ожидал, что как только Ли Фэнлань произнесет эти слова, глаза Мэн Линьчжоу внезапно загорятся.

Он сказал: «По совпадению, я тоже!»

Ли Фэнлань: ? ? ?

Ты тоже?

Ли Фэнлань подумал, что недооценил этого ученика-мятежника: прошло уже более 1200 лет, а период мятежа Мэн Линьчжоу все еще не закончился.

Теперь, когда Ли Фуюэ был побеждён всеми в мире совершенствования, Мэн Линьчжоу снова начал идти против всех.

Как бесполезно.

…

Духовная энергия Ли Фэнланя истощилась, и именно Мэн Линьчжоу в конце концов отправил его обратно на гору Мигуан.

«Почему ты живешь в таком ужасном месте?»

Мэн Линьчжоу с отвращением воскликнул, как только добрался до горы Мигуан. Несколько небольших построек, спрятанных посреди горы, невозможно было найти, не присмотревшись.

«Все хорошо, относительно тихо».

«За исключением того, что Линь Чаочен может упасть с неба», — добавил про себя Ли Фэнлань.

Мэн Линьчжоу снова огляделся, а затем спросил, словно внезапно о чем-то задумавшись: «Ты один?»

«Эн», — кивнул Ли Фэнлань. — «Мой учитель в уединении, и есть другой Ши Шу, который нечасто появляется в Секте».

Мэн Линьчжоу совершенно не интересовался школой своего учителя, он, вероятно, уже однажды видел гору Мигуан. Он собирался обсудить с Ли Фэнланем выступление противника на помосте из белого нефрита.

Но, к радости Ли Фэнлана, на этот раз, прежде чем Мэн Линьчжоу успел что-либо сказать, тарелка ученика, висящая у него на поясе, внезапно издала тихий звук.

—— Наконец-то в зале суда что-то произошло!

Ли Фэнлань был тайно счастлив.

«Как назойливо», — увидев это, Мэн Линьчжоу пожаловался прямо и без всякого напряжения.

С точки зрения Ли Фэнланя, на лице ученика-мятежника было написано «раздражение до смерти».

Он взглянул на Ли Фэнланя и сказал: «У меня есть дела, я приду за тобой через несколько дней».

«Ладно, идите быстрее, дела секты важнее», — произнес Ли Фэнлань, одновременно провожая Мэн Линьчжоу обратно на дорогу, по которой они пришли. На его лице не было только слов «проводим гостя».

Хотя Мэн Линьчжоу и видел нетерпение Ли Фэнлана, у него было дело, он все же неохотно ушел.

Увидев, как он уходит с мечом, Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением и медленно пошёл обратно в свою резиденцию.

Только что состоявшиеся соревнования на помосте из белого нефрита-лотоса стали для Ли Фэнлана первым случаем, когда он поднял меч после своего перерождения.

Хотя этот меч был всего лишь обычным духовным мечом, который можно увидеть повсюду в мире заклинателей, вернувшись в резиденцию, Ли Фэнлань не мог не тщательно протереть его.

Честно говоря, он скучал по тем годам, когда он держал мечи в руках.

Но он действительно устал от суматохи в мире совершенствования... Если бы ему сегодня не пришлось привлечь внимание Чэн Дуаня, Ли Фэнлань подумал, что больше никогда в жизни не прикоснулся бы к мечу.

Ли Фэнлань невольно вздохнул и положил длинный меч обратно в сумку Цянькунь.

——Можно сказать, что первоначальный владелец был беден, у него была только сумка Цянькунь, подаренная ему хозяином перед отступлением.

Но, несмотря на это, хотя сам Ли Фэнлань был крайне беден, взглянув на мешок Цянькунь, он обнаружил, что его хозяин, безусловно, был богатым человеком.

В сумке Цянькуня было много вещей, которых он никогда не видел даже в своей прошлой жизни.

На этот раз Ли Фэнлань планировал использовать сокровища духов из сумки для создания формации.

Конференция секты проходит уже несколько дней, и день отъезда Чэн Дуаня приближается.

Ли Фэнлань предположил, что другая сторона сегодня тщательно проведет разведку и прибудет к горе Мигуан не раньше ночи.

Все, что ему оставалось сделать, — это выстроить строй и ждать здесь, когда Чэн Дуань сам бросится в ловушку.

Просто… прежде чем Ли Фэнлань начал возводить формацию, гора Мигуан, которую за последние пять лет почти никто не посещал, неожиданно встретила гостя.

«Фэнлань, я слышал, что ты сегодня ходил на платформу белого нефритового лотоса?»

Идя на голос, он увидел человека в темно-фиолетовом парчовом одеянии, прислонившегося к двери и улыбавшегося ему сбоку.

Пурпурные одежды этого человека были необыкновенно великолепны, и даже длинные кисточки пурпурно-золотой короны на его голове были украшены камнями духов.

Само собой разумеется, что такое платье наверняка затмит свет софитов самого мастера.Однако гость не только не был ошеломлен этим изысканным нарядом, но и держался еще более вычурно.

Вместо того чтобы говорить, что он был земледельцем, лучше было бы сказать, что он был чем-то вроде денди в свете, своего рода дворянином.

Факт был почти таким же: в глазах Ли Фэнлана и даже всех, кто его знает, человек перед ним на самом деле не хотел быть совершенствующимся.

Если Ли Фэнлань правильно помнит, то когда роман подходил к концу, человек перед ним воплотил в жизнь то, что проповедовал, и был изгнан из дворца Тяньмянь...

«Ши Шу, почему ты здесь?» Ли Фэнлань встал и поприветствовал его.

У первоначального владельца был только один Ши Шу, его звали Мо Шэньюй. За пять лет после перерождения Ли Фэнланя он провёл не менее четырёх с половиной лет, развлекаясь в мире смертных.

Независимо от того, был ли он помещен во дворец Тяньмянь или во весь мир совершенствования, Мо Шэньюй считался изгоем.

В последние два дня, когда проходила конференция секты, Мо Шэньюй временно возвращался во дворец Тяньмянь.

Ему всегда не нравилась скучная гора Мигуан, и он обычно отправлялся в другие места, лишь изредка заглядывая сюда, чтобы взглянуть на нее разок-другой.

«Ничего серьёзного. Я слышал, что ты встал на платформу из белого нефрита, поэтому пришёл посмотреть», — пожал плечами Мо Шэньюй.

Ли Фэнлань улыбнулся: «Тогда ты сам это видел. Ши Шу наконец-то вернулся в секту, разве тебе не нужно искать друзей в других местах, чтобы наверстать упущенное?»

Логично было бы, если бы Ли Фэнлань сказал что-нибудь своему Ши Шу, но, увидев перед собой этого человека, он думал только о том, как бы поскорее проводить гостя.

Помимо поспешного формирования Ли Фэнланя, была еще одна более важная причина.

…

На самом деле оригинальный Ли Фэнлань не имел ничего общего со словом «бесполезный».

В этом мире было очень мало практикующих Корень Небесного Духа, одним из них был Ли Фуюэ, а другим — Ли Фэнлань.

Или бывший Ли Фэнлань.

Разумеется, тот, кто обладает Небесным Духовным Корнем, не должен быть таким неизвестным. Но вскоре после того, как его первоначальный обладатель вступил в секту, произошёл несчастный случай.

В то время он только что основал свой фонд и вместе с другими учениками секты покидал дворец Тяньмянь, чтобы уничтожать демонов и защищать Дао. Неожиданно на обратном пути произошёл несчастный случай.

Первоначальный владелец, не имевший большого боевого опыта, был серьёзно ранен свирепым зверем. Он не только потерял полжизни на месте, но и его внешний вид был практически изуродован.

Хотя хозяин и спас жизнь первоначальному владельцу, восстановить разрушенные духовные корни было трудно.

Ученика с Небесными Духовными Корнями можно было увидеть нечасто, но во дворце Тяньмянь, крупнейшей секте в мире самосовершенствования, это было не редкостью.

Когда первоначальный владелец был принят в секту, многие знали, что рядом с ними есть ещё один гениальный ученик. Но после долгого отсутствия вестей о нём люди постепенно забыли об этом, а то и вовсе забыли о его существовании.

В мире земледелия такие явления, как постоянные травмы, были очень распространены.

Кроме того, в «Тяньмянь Даошэне» не так много сюжетных линий, связанных с первоначальным владельцем. Автор лишь вкратце упомянул о «несчастном случае смерти Ли Фэнланя» устами других второстепенных персонажей в конце.

Что именно это было за «несчастный случай», автор не раскрывает, в конце концов, Ли Фэнлань не был важной персоной.

Единственной полезной информацией было то, что когда он «неожиданно умер», он был со своим Ши Шу.

Этим Ши Шу был человек в пурпурной одежде, Мо Шэньюй, стоявший перед глазами Ли Фэнланя.

Поэтому, чтобы спасти свою жизнь, единственное, что сделал Ли Фэнлань после своего перерождения, — это держался подальше от Ши Шу первоначального владельца, Мо Шэньюя, и сделал все возможное, чтобы избежать этого неожиданного несчастного случая.

Хотя это было благословением, а не катастрофой, это катастрофа, которой не избежать. Но в романе были хотя бы намёки, и Ли Фэнланю всё равно стоило обратить на это внимание.

Даже если бы существовала высокая вероятность того, что он окажется бесполезным.

Думая о перерождении, Ли Фэнлань, стоявший здесь, не мог не нахмуриться снова.

Рука мужчины медленно погладила его левое плечо. Хотя он этого не чувствовал, он всё же знал, что здесь находится странная бессмертная кость.

Эта бессмертная кость всегда напоминала Ли Фэнлану, что его перерождение не было случайностью, а кто-то сделал это намеренно.

Но по сей день Ли Фэнлань так и не узнал, кто тот человек, который подобрал бессмертную кость и помог ему возродиться.

Он даже не знал, почему тот человек привел его в чувство...

Именно это больше всего заботило Ли Фэнланя после его перерождения. Он никогда не любил быть кому-то должен.

Причина и следствие перерождения после извлечения бессмертной кости были слишком велики, и он не сможет успокоиться, если не вернет ее.

Ведь Ли Фэнлань свято верил, что в небе никогда не будет журавлей, а если они и будут, то не упадут ему на голову.

Рано или поздно он найдет этого человека, который воскрес.

…

Пока он размышлял об этом, человек, только что стоявший у двери со спокойным лицом, приблизился к Ли Фэнлану, словно призрак.

В следующее мгновение перед сердцем Ли Фэнланя появилась рука, держащая серебряный складной веер.

Ли Фэнлань невольно откинулся назад, едва избежав веера.

«Кхе-кхе-кхе... Ши Шу, что ты имеешь в виду?»

«Ничего особенного», — Мо Шэньюй спрятал веер, как будто внезапно изменился в лице, и в то же время подошел к Ли Фэнланю, как будто ничего не произошло.

Мужчина внезапно приблизился и прошептал на ухо Ли Фэнлану: «Я просто удивлен, у моего Ши Чжи* такое мастерство, почему я не знал раньше?»

*племянник секты

Глава 5

Закончив предложение, мужчина с большим интересом погладил длинные волосы Ли Фэнлана.

Но Ли Фэнлань неосознанно отступил на два шага и сказал: «Ши Шу не был в секте, поэтому ты, конечно, не знаешь».

Мо Шэньюй странствовал по миру, поэтому он совсем не знал своего Ши Чжи.

«Всё верно», — мужчина улыбнулся, убрал руку и одобрительно кивнул. Он сел за стол и очень незаметно налил себе чашку чая.

Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением.

Он не знал, что только что увидел Мо Шэньюй и были ли у него какие-то другие цели.

Другими словами, Ли Фэнлань не понял Мо Шэньюя.

Человек перед ним играл в игры по всему миру и никогда не разыгрывал карты по правилам. Столкнувшись с ним, Ли Фэнлань всегда чувствовал себя добычей, которой играет большая кошка.

Очевидно, в прошлой жизни, когда его преследовали и убили мастера мира заклинателей, он не чувствовал себя так...

Мо Шэньюй презирал гору Мигуан за скуку. Выпив чашку чая, он встал, словно собираясь найти развлечение где-нибудь ещё.

И как раз в тот момент, когда Ли Фэнлань отправил человека в фиолетовом к двери, Мо Шэньюй внезапно обернулся, подмигнул ему и с улыбкой сказал: «Я помню, что Фэнлань однажды был серьезно ранен, и с тех пор остановился на создании фундамента и ничего не может сделать с совершенствованием».Ли Фэнлань кивнул, он не понимал, почему Мо Шэньюй вдруг поднял этот вопрос.

«Поэтому, Ши Чжи, лучше отпустить свою одержимость и отправиться посмотреть мир, чтобы обрести спокойствие».

——Оказалось, что Мо Шэньюй думал, что Ли Фэнлань не желает мириться после ранения, поэтому он усердно тренировался и упорно тренировался, и его мастерство фехтования стало выдающимся?

Но при этом только Мо Шэньюй мог убедить людей не заниматься во дворце Тяньмянь.

Даже Ли Фэнлань, считавший себя «соленой рыбой», был готов уступить в плане менталитета.

Сказав это, Мо Шэньюй повернулся и ушел.

Глядя на то, как его спина постепенно удаляется, Ли Фэнлань не мог не подумать, что, будучи Ши Шу, восемь из десяти его предложений были шутками, но предложение, убеждающее его не совершенствоваться усердно, было определенно искренним.

В конце концов, именно таким был и сам Мо Шэньюй.

Просто в «Тяньмянь Даошэн» упоминалось, что, хотя Мо Шэньюй не хотел усердно совершенствоваться, у него был выдающийся талант, и уровень его совершенствования был непредсказуем.

Призывы таких людей, как он, избавиться от своих навязчивых идей, звучали немного грубо.

Ли Фэнлань был осторожен в своих действиях, пока не увидел, как Мо Шэньюй покидает гору Мигуан и его фигура полностью исчезает в море облаков, затем он повернул обратно к дому.

Плотно закрыв дверь, Ли Фэнлань достал мешочек с цянькунем, оставленный хозяином оригинала.

В этом мешке было много духовных камней. Духовные корни Ли Фэнланя были совершенно бесполезны, и он не мог поддерживать работу формации своими силами. Благодаря мешку Цянькунь он мог бы плавно развернуть формацию.

Кстати, учитель первого владельца начал свой ретрит ещё до перерождения Ли Фэнланя. Пять лет — очень короткий срок для заклинателя, и Ли Фэнлань не знал, когда его учитель вернётся.

По воспоминаниям первоначального владельца, хотя его учитель и принял для своих учеников модель полусвободного проката, он всегда был щедр.

Особенно после того, как первоначальный владелец был ранен, мастер дал ему много духовных сокровищ для самообороны.

Поэтому, доставая содержимое сумки Цянькунь, Ли Фэнлань редко искренне благодарил в глубине души своего учителя.

В следующий момент Ли Фэнлань нахмурился и порезал палец духовным мечом, который только что вытащил.

Мужчина медленно закрыл глаза и произнес заклинание, а кровь капала на землю капля за каплей.

Темно-красные руны магическим образом образовались из духовной силы и в одно мгновение покрыли землю.

Глядя в окно, гора Мигуан внезапно вспыхнула красным светом, который затем постепенно исчез через долгое время.

Небольшое здание вернулось к своему обычному виду.

Стоявший посреди комнаты мужчина медленно открыл глаза и глубоко вздохнул.

Формирование было наконец готово.

Совершенствование Чэн Дуаня было украдено у Ли Фуюэ, он не будет его беречь, не говоря уже об изучении какой-либо техники массива.Эта формация была несложной, но Ли Фэнлань считал, что ее более чем достаточно, чтобы справиться с клоном-марионеткой Чэн Дуаня.

Наступила ночь, и небольшое здание на склоне горы Мигуан, казалось, уснуло вместе с густым лесом.

Никто не видел, как темно-красный свет меча внезапно пересек ночное небо и исчез в лесу.

Лежа на кровати, Ли Фэнлань осторожно закрыл глаза, словно погрузившись в глубокий сон.

В этот момент в небольшом здании внезапно появилась темно-красная фигура.

Марионетка-аватар Чэн Дуаня действительно появилась именно так, как и предполагал Ли Фэнлань.В отличие от дневного времени, у человека, стоявшего в небольшом здании, были острые брови, полные убийственного намерения.

Он на мгновение остановился и, не колеблясь ни секунды, выхватил из руки кинжал и направился к кровати.

Ли Фэнлань спал необычайно спокойно, его руки легко лежали на одеяле. Луч лунного света случайно проник из окна. Издалека казалось, что эти белые и изящные руки созданы сгущённым лунным светом.

Увидев это, человек в красном не мог не остановиться.

Он планировал напрямую перерезать запястье Ли Фэнлана кинжалом и втянуть в свое тело кровь противника.

Но, увидев эти руки, человек в красном не мог не поднять взгляд вверх.У Ли Фэнланя на лице был ужасный тёмно-фиолетовый шрам, поэтому днём он носил шляпу с вуалью. Теперь, когда вуаль исчезла, человек в красном наконец смог ясно разглядеть его лицо.

Бледный и хрупкий.

Эти два слова в одно мгновение пришли на ум человеку в красном.

Черты лица мужчины были чрезвычайно тонкими, и в лунном свете они казались настолько красивыми, что казались несколько иллюзорными. А тёмно-фиолетовый шрам на его лице, напротив, казался особенно устрашающим.Человек в красном застыл на месте. Помимо экстремального столкновения красоты и уродства, он даже увидел частичку его тени на теле Ли Фэнланя.

«Ли Фуюэ…» Будучи его аватаром, он, естественно, обладал воспоминаниями о прошлом.

На самом деле, в прошлой жизни у первоначального владельца не было кровного родства с Ли Фуюэ. Лицо Ли Фэнланя было похоже на его лицо в прошлой жизни лишь потому, что его дух был слишком силён, что постепенно повлияло на его внешность.

Увидев это лицо, чем-то похожее на лицо Ли Фуюэ, человек в красном, стоявший у кровати, наконец вспомнил о сегодняшнем деле.

——Он хотел обменяться кровью с Ли Фэнланем.

Как бы ни был похож на Ли Фуюэ человек перед ним, это был не он.

Он не мог допустить, чтобы в этом мире существовали люди, подобные Ли Фуюэ.

Чэн Дуань бесстрастно подошел к кровати, затем наклонился и без колебаний перерезал запястье Ли Фэнлана.

Шип... больно.

Ли Фэнлань не мог не проклинать Чэн Дуаня втайне и взял этого вора на заметку.

Капли крови скатились с запястья Ли Фэнланя.

Запястье Ли Фэнланя было тонким и бледным, поэтому ярко-красные капли крови были особенно заметны.

Чэн Дуань на мгновение остолбенел.

В тот момент, когда он сделал глубокий вдох и собирался порезать себе запястье, «тик-так» — и на землю упала еще одна капля крови.

В следующий момент на черной земле внезапно появились плотные темно-красные линии, выглядевшие крайне странно.

«Что это такое?» — Чэн Дуань невольно округлил глаза, желая отступить назад.

Однако прежде чем он успел пошевелиться, темно-красные линии на земле уже «проросли», оплетая тело Чэн Дуаня, словно виноградные лозы.

В это время Ли Фэнлань, лежавший на кровати, наконец медленно открыл глаза, встал и сел на край кровати.

Чэн Дуань, запертый в клетке красной духовной силой, яростно стиснул зубы и спросил Ли Фэнланя слегка дрожащим голосом: «Кто ты, чёрт возьми, такой?»

Сидевший у кровати мужчина был одет в белое. Одежда и всё его лицо были подсвечены красным светом.

Тонкие черты лица Ли Фэнланя становились всё более и более яркими. Даже изначально уродливые шрамы теперь превратились в украшения.

Он не ответил на вопрос Чэн Дуаня, дважды кашлянул, прислонился к цветочной решетке возле кровати и сказал: «Ты не настоящее тело Чэн Дуаня».

Прежде чем Ли Фэнлань закончил говорить, человек напротив нанес удар кинжалом.

Однако странные лозы, растущие из земли, уже охватили грудь мужчины, и прежде чем кинжал коснулся Ли Фэнлана, верхняя часть его тела уже не могла двигаться.

Мало того, истинная энергия в теле Чэн Дуаня снова пошла вспять, и его грудь болела, как огонь.Ли Фэнлань медленно встал и без усилий выхватил кинжал у человека в красном.

«Бессмертный господин Чэн, почему вы, высокий гость, явились на гору Мигуан посреди ночи?» — с улыбкой спросил Ли Фэнлань, поигрывая кинжалом.

Конечно, человек в красном не ответил на вопрос Ли Фэнланя. Существование формации, которая его заманила в ловушку, уже ясно говорило ему: Ли Фэнлань знает его план.

Или... все, что было перед ним, было просто ловушкой, устроенной Ли Фэнланем.

«Кто ты, черт возьми?!» — снова спросил Чэн Дуань с чрезвычайно испуганным выражением лица.

Мужчина чувствовал, что духовная сила в его теле постепенно терялась… ее словно высасывало… это странное образование.

Ретроград истинной энергии становился все более и более интенсивным, и капля крови на груди человека в красном, казалось, закипала.

В этот момент кинжал в руке Ли Фэнланя наконец медленно опустился на грудь мужчины.

Он поднял голову, улыбнулся и сказал: «Я? Я всего лишь хозяин крови твоего сердца…»

Руки и ноги человека в красном мгновенно стали невероятно холодными, и даже дышать стало трудно.

Он недоверчиво посмотрел на собеседника и, с прерывистым вздохом, наконец, спустя долгое время, произнёс имя: «Ли, Ли Фуюэ…»

В то же время в теневом зале секты Минсинь.

Человек в красно-нефритовом парчовом одеянии сплюнул кровь. Он, медитируя, внезапно открыл глаза.

Брови и глаза мужчины были слегка приподняты, а губы все еще были испачканы кровью, что придавало ему яркий и соблазнительный вид.

Каменный колокол в зале быстро зазвонил, и Чэн Дуань с первого взгляда понял, что с его аватаром что-то случилось.

Но у мужчины не было времени думать о том, что случилось с клоном.

Из-за его влияния истинная энергия тела Чэн Дуаня также начала беспорядочно сталкиваться в его теле.

Ощущение было такое, будто ударили ножом, и было очень больно, но в дополнение к боли Чэн Дуань медленно прижал руку к груди, а затем рассмеялся.

На его лице переплелись боль и радость, что выглядело очень странно.

Чэн Дуань боялся ретроградной ци, и еще больше он боялся, что его сердце разобьется, если он не сможет выдержать ретроградную ци.

И причина, по которой он смеялся, была в том, что только в этот момент Чэн Дуань смог ясно заметить, что Сердце Дао Ли Фуюэ все еще «жило» в его теле.

…

Чэн Дуань был младшим ребёнком Мастера клана Минсинь. Он никогда не скрывал, что был амбициозным человеком, готовым на всё ради достижения своих целей.

Но жаль, что Чэн Дуанькун был пуст амбициями.

Его духовные корни были посредственными, даже если он принимал таблетки вместо еды, совершенствование Чэн Дуаня все равно полностью останавливалось после развития его зарождающейся души.

Чэн Дуань всегда считал, что было бы прекрасно родиться в обычной семье, не иметь никакого отношения к совершенствованию и не быть сыном мастера секты Минсинь.

Таким образом, у него никогда в жизни не будет возможности увидеть Дао, не говоря уже о том, чтобы познать необъятность мира.

Но Чэн Дуань это знал.

Он думал, что его чувство бессилия и отчаяния недоступно обычным людям.

Пока в тот день не открылось тайное царство.

Легенда гласит, что в тайном царстве росло древнее священное дерево. Если вы съедите духовный плод с этого дерева, то сможете очистить свои сухожилия и очистить свой костный мозг, а также развить небесный корень.

Конечно, Чэн Дуань не упустил бы такую возможность.

Это секретное место было очень опасным, Чэн Дуань отправился туда с учениками секты Минсинь.

У этих учеников была более высокая основа совершенствования, чем у него, поэтому правильнее было бы сказать, что они вместе вошли в тайное царство, чтобы защитить его, чем исследовать тайное царство вместе.

Жаль, что даже несмотря на это, так и не дойдя до места расположения легендарного древнего священного дерева, остальная часть команды все равно погибла в пути.

Прошли тысячи лет, а Чэн Дуань до сих пор не может забыть сцену того дня.

Он стоял перед огромной черной горой с длинным мечом в руке и через несколько секунд начал быстро отступать.

В этот момент гора неожиданно пришла в движение. Только в этот момент люди перед «горой» ясно увидели, что это не гора, а свирепый зверь, лежащий на земле!

Когда зверь увидел Чэн Дуаня, его золотистые вертикальные зрачки дважды мигнули, затем он открыл свою кровавую пасть и быстро двинулся к Чэн Дуаню.

Это был свирепый зверь бессмертного уровня, чья сила была почти равна силе человека-культиватора, находящегося на стадии вознесения.Не было никаких сомнений, что Чэн Дуань умрёт.

Хоть он и знал, что избежать этого не удастся, мужчина все равно стиснул зубы и хотел воспользоваться своим летающим мечом, чтобы сбежать отсюда.

Увидев его движения, свирепый зверь лишь легонько ударил его хвостом, и Чэн Дуань упал с неба.

Лежа на земле, он чувствовал, как весь континент дрожит из-за движений зверя.Чэн Дуань не был человеком, который легко принимал свою судьбу, но в этот момент он не мог не закрыть глаза.

Однако, закрыв глаза, он услышал оглушительный рёв.

В следующее мгновение земля содрогнулась.

Когда мужчина открыл глаза, он увидел, как огромный черный зверь отшатнулся назад и в конце концов упал на землю.

«Это…» Чэн Дуань никогда раньше не видел подобной сцены.

Прошло несколько секунд, прежде чем дым и пыль рассеялись, и он ясно увидел, что кто-то пронзил горло зверя мечом.

Даже Чэн Дуань никогда не видел такой могущественной силы.Ли Фуюэ, одетый в белые одежды, белее снега, вытер кровь с длинного меча и медленно направился к Чэн Дуаню.

И именно в этот момент Чэн Дуань влюбился в человека, стоявшего перед ним.

— Да, дорогая.

Чэн Дуань всегда знал, что любит Ли Фуюэ.

Он также осознавал, что, хотя и был влюблен, он также сильно ревновал Ли Фуюэ.

В тот раз Ли Фуюэ не только исцелил его, но и, узнав цель Чэн Дуаня, повел его на поиски древнего священного дерева, не думая об этом как о чем-то неприятном.

Жаль, что, прибыв на место, они обнаружили, что дерево уже тысячи лет мертво.

В конце концов, хотя они и не нашли духовный плод, Ли Фуюэ все равно благополучно отправил Чэн Дуаня из тайного царства.

Во время этого путешествия Чэн Дуань также понял, что у Ли Фуюэ, хорошо известного в мире совершенствования, было холодное лицо, но доброе сердце, а не отчужденность, как гласят слухи.

Чем больше Ли Фуюэ вела себя так, тем сильнее разгорался странный огонь в сердце Чэн Дуаня.

Ученики секты Минсинь боялись его и избегали, и никто не хотел с ним дружить.

Только Ли Фуюэ отличался.

——Когда человек далеко от тебя, ты никогда не будешь к нему ревновать. Но когда он внезапно ворвётся в твою жизнь, у тебя возникнет иллюзия, что он где-то рядом.

Чэн Дуань был таким.

Ему показалось, что он способен разглядеть на небе яркую луну.Чем ближе подходил к нему Ли Фуюэ, тем сильнее он ревновал.

Семена любви и ревности проросли вместе, переплелись, пустили корни и росли неразрывно.

…

«Ли Фуюэ, Ли Фуюэ…» Сердце Чэн Дуаня никогда не испытывало такой боли.Он медленно упал на землю с болезненной улыбкой на лице.

Он положил руку на сердце, чувствуя дрожь.

Мужчина знал, что с его аватаром, направлявшимся во дворец Тяньмянь, что-то случилось, но у него не было времени заняться этим сейчас.Волосы Чэн Дуаня были распущены, он лежал на земле, смеясь и тихо выкрикивая это имя.

Ну и что? Но он получил то, что хотел.

Он набрался сил, и они стали единым целым… Ли Фуюэ.

В небольшом здании на горе Мигуан во дворце Тяньмянь Ли Фэнлань лишь холодно взглянул на человека в красном, а в следующее мгновение с пустым выражением лица вонзил кинжал в плоть Чэн Дуаня.

В этот момент капля крови вырвалась из груди мужчины и медленно упала в ладонь Ли Фэнлана.

Вот что он имел в виду.

Человек в красном на мгновение застыл, словно его дух исчез.

Увидев, что нужная ему вещь уже у него в руках, Ли Фэнлань медленно сжал сердце, и в следующее мгновение вещь исчезла из его ладони и вернулась в тело владельца.Первоначально сломанные духовные корни дали признаки роста, и на лбу Ли Фэнланя внезапно появилась красная отметина.

Но лишь на мгновение, а затем красная метка снова исчезла.

Формирование в комнате продолжало действовать, и красный свет торжествовал.

Вспыхнул ослепительный свет, красные «лианы» постепенно исчезли, и Чэн Дуань, потеряв опору, медленно упал на землю.

Увидев это, Ли Фэнлань невольно вздохнул с облегчением, а затем невольно закашлялся. Он не питал симпатии к Чэн Дуаню, человеку, который укусил кормящую его руку и украл его сердце Дао.

Только что эта формация нарушила истинную энергию человека в красном.Если бы к нему пришел посторонний, то он бы подумал, что он получил серьезную травму и умер из-за внезапного ретроградного движения ци в его теле и неконтролируемого кровотечения из сердца, вырвавшегося за пределы тела.

Способ казни был заранее спланирован. Теперь Ли Фэнланю оставалось лишь обработать ножевую рану на груди, а затем выбросить тело перед собой в другое место на ночь, полностью игнорируя своё отношение к этому делу.

В конце концов, пока люди видят этот труп, они должны понимать, что человек в красном перед ними был всего лишь марионеткой, а человек, укравший его культивацию...

Мир культивации определённо будет разрушен из-за этого инцидента. Какое-то время Ли Фэнлань не хотел вмешиваться.

Жаль, что Ли Фэнлань случайно забыл одну вещь, делая это:

Его нынешнее тело не было обычным злом.

Только что это формирование поглотило много его духовной энергии, а Ли Фэнлань не полностью поглотил эту каплю крови.Когда Ли Фэнлань уже собирался избавиться от тела, его лоб внезапно пронзила острая боль.

Он невольно сделал два шага назад, затем тяжело упал на кровать и потерял сознание.

Все кончено…

Последняя мысль Ли Фэнлана перед тем, как он впал в кому, была: «Посреди моей комнаты лежит труп, а ножевую рану на трупе вовремя не обработали».

Глава 6

После падения клона Чэн Дуань, находившийся далеко в секте Минсинь, наконец медленно встал.

Лицо его было бледным, а рука на груди сильно дрожала, словно он только что потерял половину своей жизни.

Реальность была почти такой же. После смерти аватара во дворце Тяньмянь уровень совершенствования Чэн Дуаня в одно мгновение упал на два уровня, и восстановить его за короткое время будет сложно.Чэн Дуань встал, подошел к каменному колоколу и с силой разбил его.

«Бесполезная дрянь!» Он дважды выкашлял кровь, а затем поспешно проглотил эликсир, чтобы восстановить истинную энергию в своем теле, которое постепенно успокоилось.

Через четверть часа Чэн Дуань снова открыл глаза.

Этот человек не знал, что произошло во дворце Тяньмянь, он знал только, что если тело будет найдено, то факт того, что он тогда тайно выкопал сердце Дао Ли Фуюэ, будет раскрыт...

Чэн Дуань сжал руки в кулаки.

Не особо беспокоясь, он тут же рискнул разбудить нескольких марионеток и служанок, которых его аватар доставил во дворец Тяньмянь, и приказал им как можно скорее найти труп и немедленно его уничтожить.

Сделав все это, Чэн Дуань, пошатываясь, направился к апсиде Дворца Теней.

В этой совершенно пустой пустоте висела только лисья шкура цвета снега.

Мужчина сорвал с вешалки лисью шкуру и, дрожа, сжал её в объятиях. Спустя долгое время он постепенно успокоился.

Этот лисьий мех был подарен ему Ли Фуюэ в тайном королевстве. Более тысячи лет этот человек хранил его в тайном дворце.

В этот момент Чэн Дуань снова погладил рукой сердце.

Боль полностью исчезла, и все, что было только что, и воспоминания о том периоде времени, тысячи лет назад, вдруг показались такими же далекими, как сон.

…

Посреди ночи несколько бумажных талисманов в лодке из черного дерева внезапно превратились в человеческие фигуры, а колокольчики, висящие у них на поясах, слегка дернулись.

Эти бессмертные служанки замерли на несколько секунд, затем пошли на звук и направились к углу дворца Тяньмянь.

Вскоре эти фигуры появились на полпути к вершине горы Мигуан.

Однако прежде чем они продолжили движение вперед, сверкнула вспышка света меча, и эти бессмертные служанки упали на землю и в одно мгновение превратились в бумажные талисманы.

В следующее мгновение эти бумажки-талисманы сгорели дотла, унесенные ночным ветром, и исчезли.

Черная тень появилась в небольшом здании на горе Мигуан и вскоре исчезла здесь же, вместе с трупом на земле.

В ту ночь во дворце Тяньмянь ничего не произошло.

Ранним утром следующего дня Ли Фэнлань проснулся по своим биологическим часам.

Хотя Ли Фэнлань всю ночь проспал в очень неудобном положении и у него все еще болела голова, проснувшись, он тут же встал и посмотрел на открытое пространство в центре комнаты.

От одного лишь взгляда в голове Ли Фэнлана мгновенно промелькнул ряд красных и жирных восклицательных знаков.

Он обнаружил — труп, лежавший на земле, исчез!

«Что происходит…» — пробормотал себе под нос Ли Фэнлань.

С момента перерождения и до сих пор Ли Фэнлань никогда не нервничал так сильно.

Он был уверен, что человек в красном прошлой ночью был полностью мертв, и ему было совершенно невозможно уйти одному.

А если бы подчиненные Чэн Дуаня или люди из Секты уже нашли это место... Он бы совершенно не смог спокойно спать всю ночь.

Так как же исчез этот труп?

Или, другими словами, кто забрал тело так, чтобы никто не заметил?

Ли Фэнлань медленно присел и погладил пол кончиками пальцев.

Формация, произошедшая прошлой ночью, полностью исчезла, и в пространстве не осталось никакой другой странной духовной силы. Если бы не незаживший шрам на запястье, Ли Фэнлань и вправду заподозрил бы, что всё произошедшее прошлой ночью было всего лишь сном.

В этот момент Ли Фэнлань увидел за окном ослепительно яркий свет.Он нахмурился и наконец медленно встал.

Если Ли Фэнлань только что не ошибся, яркий свет, казалось, появился в направлении горы Наньлин... Все практикующие, которые в этот раз приехали во дворец Тяньмянь, чтобы принять участие в конференции секты, жили на разных вершинах горы Наньлин.

Интуиция подсказала ему, что этот свет определенно связан с тем, что произошло прошлой ночью.

Мужчина повернулся к кровати, снова надел шляпу с вуалью и быстро вышел.

Когда он вышел, то увидел энергию меча, поднимающуюся к небу в направлении горы Наньлин дворца Тяньмянь. Должно быть, там кто-то сражался.

Увидев белый свет, многие ученики дворца Тяньмянь подумали, что случилось что-то серьезное, поэтому в воздух тут же устремились летящие мечи.

Обычно Ли Фэнлань, если бы мог, не присоединился бы к веселью.

Но сегодня он нисколько не колебался и прямо из дворца Тяньмянь вызвал духа журавля, чтобы тот направился к горе Наньлин.

Скорость духовного журавля была намного ниже скорости летающего меча.

Когда Ли Фэнлань прибыл на гору Наньлин, там уже царил беспорядок.

Всего в горах Наньлин тридцать вершин, и их можно увидеть издалека. Местом, где сегодня произошёл хаос, оказалась вершина Чжисяо, где жил Чэн Дуань.

Это было довольно далеко от других вершин горы Наньлин, но Ли Фэнлань знал, что утренний фарс определенно распространился по всей горе Наньлин.

Великие мастера других школ на тот момент не вмешивались в дела пика Чжисяо, чтобы сохранить репутацию дворца Тяньмянь.

В это время на главной площади пика Чжисяо не было никаких сражений. Только что прибывшие заклинатели собрались небольшими группами, чтобы обсудить произошедшее.

Даже он, проживший всю свою жизнь во дворце Тяньмянь, никогда не видел подобной сцены.

«Могу ли я спросить этого собрата-даоса, была ли только что драка на вершине Чжисяо?» Как раз когда он спрыгивал со спины журавля, Ли Фэнлань схватил случайного человека и спросил.Сам ученик не хотел отвечать на вопрос, но когда обернулся и увидел, кто его спрашивает, то изменил свое решение.

——В тот день он также находился на платформе белого нефритового лотоса и своими глазами видел, как Ли Фэнлань выплеснул свой гнев на дворец Тяньмянь.

«Ученики секты Минсинь только что узнали, что их Бессмертный Лорд Чэн мертв!»

Услышав тон ученика, он был весьма рад, и на самом деле не было ничего особенного в том, чтобы наблюдать за его волнением.

Хотя он был готов, услышав эту фразу, Ли Фэнлань повторил ее: «Чэн Дуань мертв?

«Верно», — этот ученик, очевидно, уже давно слышал местные сплетни и жаждал поделиться ими. — «Его только что обнаружили. Он умер в доме, который мы для него подготовили, поэтому люди из секты Минсинь пришли, чтобы устроить скандал и потребовать объяснений».

Он умер в резиденции, которую ему предоставила секта…

«Как он умер?» — поспешно спросил Ли Фэнлань, вспомнив ножевую рану на теле Чэн Дуаня.

«Это… кажется, я о таком не слышал», — почесал затылок мужчина.

Ножевая рана на груди Чэн Дуаня была настолько очевидной, что её можно было заметить с первого взгляда, даже если не обращать на неё внимания. И люди из секты Минсинь непременно воспользуются этим, чтобы устроить серьёзный скандал.

Услышав эти слова, Ли Фэнлань смог убедиться, что человек, который вчера вечером забрал Чэн Дуаня из его комнаты, даже обработал ножевую рану на теле, он действительно хотел ему помочь.

Но даже при этом Ли Фэнланю все еще не нравилось чувство, что он находится на свету, а другой — в темноте.

Кто этот человек, который ему помог?

И… какое отношение он имеет к собственному воскрешению?

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-то подумать, на главной вершине снова появился темно-красный свет меча.

«Это заместитель Мастера клана Минсинь». Увидев, кто идёт, ученик поспешно представил его Ли Фэнлану.

Эту конференцию секты возглавляли Чэн Дуань и заместитель мастера секты Минсинь, и они оба жили на разных вершинах.

А те, кто только что устроил беспорядки, были всего лишь несколькими преданными последователями секты Минсинь. Они всё это время следили за Чэн Дуанем, и эти люди тоже нашли тело.

«Значит, свет меча только что принадлежал не ему», — не мог не сказать Ли Фэнлань.

Услышав его слова, практикующий дворца Тяньмянь, стоявший в стороне, холодно фыркнул и сказал: «Да, это всего лишь несколько учеников, но они действительно не обращают внимания на наш дворец Тяньмянь».

Когда раздался звук, из воздуха выпал тяжелый темно-красный меч и вонзился прямо в землю.

Наступила мгновенная тишина.

Заместитель главы клана Минсинь стоял рядом с тяжёлым мечом, его красное одеяние плясало от энергии меча. Он окинул взглядом окружающих, стиснул зубы и произнёс: «Наш бессмертный господин Чэн погиб во дворце Тяньмянь по непонятной причине. Теперь не только трудно получить объяснение, но и невозможно забрать его тело?»

Как только голос заместителя мастера секты затих, все ученики секты Минсинь на площади громко закричали.

Ли Фэнлань услышал от ученика из дворца Тяньмянь, который любезно объяснил ему, но Бессмертный Лорд Чэн умер при странных обстоятельствах, поэтому после расследования его обязательно отправят обратно в секту Минсинь.

Однако заместитель магистра секты явно не согласился с его словами.

Красный тяжелый меч взлетел вверх, яростно рубя учеников дворца Тяньмянь впереди, и на площади раздался взрыв криков.

Судя по всему, заместитель мастера клана Минсинь планировал ворваться и схватить труп.

В этот момент из ниоткуда внезапно вылетел длинный серебристо-белый меч, с легкостью блокировавший в воздухе красный тяжелый меч.

Лицо заместителя мастера секты Минсинь исказилось.

В этот момент в пустоте расцвел цветок анемона, трансформированный духовной энергией, и человек в черном наступил на анемон и предстал перед всеми.

Длинные волосы мужчины развевались в воздухе, а вышитый на халате сечжи сердито смотрел на всех присутствующих на площади, словно живой.

Его взгляд был чрезвычайно холоден, и как только этот человек появился, все на площади затихли.

Позади него находились десятки учеников Зала Закона, также одетых в черное.

Ли Фэнлань увидел, что стоящий рядом с ним заклинатель мгновенно переключился в режим поклонения, как будто это не он стоял здесь и проклинал людей.

Что касается Ли Фэнлана... Увидев внешность этого ученика-бунтаря, он не мог не вспомнить одно слово: претенциозный придурок.

Мэн Линьчжоу слегка поднял руку, и серебристо-белый длинный меч тут же вернулся ему в руку.

Мужчина даже не взглянул на заместителя мастера клана Минсинь и направился прямо в главный зал, где жил Чэн Дуань.

Видя, что Мэн Линьчжоу игнорирует его, заместитель мастера клана Минсинь тут же стиснул зубы и поднял меч, чтобы остановить Мэн Линьчжоу.

«Бессмертный Мэн, разве твоя фракция не собирается объяснить, что произошло сегодня?»

Мэн Линьчжоу наконец остановился.

Находясь под всеобщим вниманием, он оправдал ожидания Ли Фэнлана, взглянул на секту Минсинь, затем внезапно нахмурился и спросил:

«Что случилось сегодня?»

Хахахахаха, Мэн Линьчжоу, только ты мог так сказать!

Ли Фэнлань наконец узнал, что после того, как Мэн Линьчжоу стал Законопослушным Бессмертным, круг подвергаемых пыткам распространился от его хозяина до всего мира заклинателей.

Было действительно приятно видеть, как Мэн Линьчжоу душит людей из секты Минсинь.

Он считал, что его ученик совершенно не высмеивал намеренно умы людей.

Мэн Линьчжоу сказал это в девяти случаях из десяти, потому что он отправился куда-то, чтобы отдохнуть от работы, и он до сих пор не знает, что произошло на вершине Чжисяо.

Как и ожидалось от него.

«Бессмертный Мэн, ты нарочно издеваешься надо мной?» И конечно же, заместитель Мастера клана Минсинь всё больше и больше злился.

«Нет». Видя, что заместитель главы клана Минсинь не ответил на его вопрос, Мэн Линьчжоу не стал много говорить, а сразу же отправил кого-то на вскрытие.

Что касается его самого... Видя, что люди из секты Минсинь намереваются ворваться, Мэн Линьчжоу преградил дверь, словно злой бог.

На какое-то время все оказались в тупике.

Площадь дворца Тяньмянь была равна площади трёх уездов мира. Там было более тысячи волшебных гор, имеющих только названия и фамилии, а в секте было бесчисленное множество заклинателей.

С момента основания культиваторы будут выполнять миссии секты, и большинство из них отправятся в мир смертных для практики. Небольшая часть культиваторов также решит остаться во дворце Тяньмянь и помогать в ведении дел секты в зале суда или нескольких других залах для учеников.

Хотя ученики, решившие пойти в Зал Закона, составляли лишь малую часть практикующих во Дворце Тяньмянь, в это время Ли Фэнлань все равно увидел, что вся площадь пика Чжисяо была окружена людьми в черном.

Эти ученики из зала суда были одеты единообразно, лица их были бесстрастны, и выглядели они весьма внушительно.

В конце концов, тот, кто умер прошлой ночью, не был настоящим телом Чэн Дуаня, Ли Фэнлань был уверен, что ученики Зала Закона обязательно обнаружат что-то странное, войдя туда.

Заместитель мастера клана Минсинь был доверенным лицом Чэн Дуаня, поэтому он определенно знал личность находящегося внутри человека.

И действительно, вскоре после того, как ученики Зала Закона вошли, члены секты Минсинь у двери переглянулись, внезапно выхватили мечи и одновременно нанесли удары Мэн Линьчжоу.

«Ах!» — заклинатель, стоявший рядом с Ли Фэнланем, не мог не воскликнуть тихим голосом: «Почему так много людей нападают на Бессмертного Мэна!»

Увидев этих людей, Ли Фэнлань улыбнулся и сказал: «Им не победить Мэн Линьчжоу».

Несмотря ни на что, Мэн Линьчжоу в то время обучался сам.

«Что? Товарищ даос, как ты можешь называть Бессмертного Мэна по имени, он…» Прежде чем заклинатель рядом с Ли Фэнланем закончил говорить, он увидел, как Мэн Линьчжоу, стоявший неподалёку, напрямую использовал энергию меча, чтобы заставить всех вокруг отступить.

Мужчина взглянул на учеников секты Минсинь и с деловым видом сказал: «Сейчас время конференции секты, ради справедливости я приглашу все секты, пришедшие во дворец Тяньмянь, чтобы позже вместе разобраться с этим вопросом».

Именно этого Минсинь Сек боялась больше всего.

«Хватит нести чушь! Это дело нашей секты Минсинь, мы сами справимся!» Услышав слова Мэн Линьчжоу, главные заклинатели секты Минсинь стиснули зубы и приготовились снова прорваться в главный зал.

Но в этот момент ученики Зала Закона, только что вошедшие в комнату, быстро вышли. Все заклинатели в чёрных одеждах, охранявшие площадь, подняли длинные мечи и нервно посмотрели на секту Минсинь.

На площади пика Чжисяо находились сотни практикующих, и все они молча стояли на своих местах, наблюдая, как ученики в черных одеждах приветствуют Мэн Линьчжоу.

«Бессмертный Лорд, этот… тот, кто в комнате… не труп Мастера Секты Чэна». Главный ученик Зала Закона немного помедлил, а затем, стиснув зубы, произнёс эту фразу.

Услышав это, многие люди на площади ахнули.

«Что за чушь ты несешь!» — Заместитель Мастера клана Минсинь широко раскрыл глаза, но прежде чем он закончил говорить, Мэн Линьчжоу холодно сказал ученику из Зала Закона: «Проходи, не обращай на него внимания».

«Да, мой господин», — он глубоко вздохнул и продолжил, — «это был всего лишь клон-марионетка, причиной смерти стало ретроградное движение его истинной энергии, и он умер от сердечного кровотечения. Мы обнаружили… две разные ауры на его теле».

Когда ученик говорил, голос его дрожал, и он знал, что означают его слова.

Все присутствующие были совершенствующимися, и в этот момент все должны были всё понять. А те, кто не понимал, не могли не спросить окружающих.

«Что значит иметь две нити духовной энергии в одном теле?»

Ли Фэнлань молча посмотрел вперёд и ответил ровным голосом: «Это значит, что в человеческом теле может быть только одна нить духовной энергии. Если нитей две, то одна из них должна принадлежать кому-то другому. Если вы хотите, чтобы духовная энергия другого человека долго циркулировала в вашем теле, есть только один способ…»

«Какой метод?» — нервно спросил земледелец рядом с Ли Фэнланем.

«Украсть чужое Сердце Дао».

«Что?» — Культиватор рядом с Ли Фэнланем сначала был шокирован, а затем подсознательно спросил: «Чэн Дуань — бессмертный на стадии Вознесения, у кого может быть такое великое Сердце Дао!?

В это же время Мэн Линьчжоу, одетый в черное, наконец обернулся и задал тот же вопрос.

«Чье Сердце Дао украл Чэн Дуань?»

Ученик Зала Закона не осмелился заговорить, он опустил голову и взглянул на человека, стоявшего позади него.

Другая женщина в черном вышла вперед и подняла обеими руками застекленную лампу.Ли Фэнлань узнал ее, эта стеклянная лампа была одним из бессмертных артефактов дворца Тяньмянь, ее было не так-то просто обнаружить.

Даже издалека Ли Фэнлань видела, что ее руки неудержимо дрожат.

Эта лампа собрала духовную силу, собранную из тела клона Чэн Дуаня, а также кровь из его сердца.Используя эти две вещи, пока вы держите стеклянную лампу, используя свою духовную душу для исследования, вы можете узнать владельца духовной силы.

Мэн Линьчжоу с подозрением взглянул на учеников, словно спрашивая себя, почему они не назвали имя прямо.

Когда он уже собирался протянуть руку за стеклянной лампой, члены секты Минсинь не удержались и снова обнажили мечи. Ученики Зала Закона рядом с Мэн Линьчжоу тоже были готовы к этому.

Видя эту ситуацию, ученица зала закона, державшая в руке стеклянную лампу, наконец громко заговорила о мастере сердца Дао в этот момент.

«Да... это была Ли из тех времен, Ли... Ли Фуюэ». После этих слов её дыхание участилось.

И вот человеком, который окончательно ошеломил всех, стал Мэн Линьчжоу.

В то же время люди на всей площади словно оцепенели, замерли и забыли двигаться или говорить.

Ли Фуюэ.

Ли Фэнлань невольно вздохнул: он уже много лет не слышал этого имени.

«Мой хозяин?» После молчания в течение неизвестного периода времени Мэн Линьчжоу наконец произнёс слово «Хозяин» перед сотнями людей.

Он слегка покачал головой и невольно отступил на несколько шагов назад.

Мэн Линьчжоу пробормотал себе под нос: «Учитель… Чэн Дуань действительно нашел тело Учителя тогда… Он на самом деле сделал это».

Никогда еще сердце этого человека не было так смятено, как сейчас.

Он всегда знал, что Ли Фуюэ совершил тогда что-то нехорошее, за что был осажден и убит миром заклинателей; он заслужил это.

Но… но как Чэн Дуань посмел издеваться над телом своего Хозяина?

Он был еще более недостоин использовать духовную силу Ли Фуюэ, чтобы господствовать над другими.

Мэн Линьчжоу медленно сжал рукоять меча.

Услышав три слова «Ли Фуюэ», заместитель Мастера клана Минсинь явно запаниковал.Он глубоко вздохнул и громко сказал: «Не говори глупостей! Как вы, жители дворца Тяньмянь, смеете ещё упоминать Ли Фуюэ? Разве не он перевернул три мира? Прошла тысяча лет, неужели все забыли об этом?»

Обычные ученики секты Минсинь, очевидно, не знали правды, и когда они услышали слова заместителя мастера секты, они, естественно, также обругали дворец Тяньмянь.

Было даже много людей, которые уже вступали в стычки с учениками Зала Закона.

В этот момент Мэн Линьчжоу словно снова стал тем импульсивным юношей, который не знал страха и имел поддержку своего хозяина во всем.

Независимо от личности стоявшего перед ним человека, он также забыл о своей собственной личности, поднял свой меч и нанес удар в сердце заместителя мастера секты Минсинь.

«Мэн Линьчжоу, если ты недобр, не вини меня в несправедливости...» Мужчина напротив произнес это сквозь стиснутые зубы, в следующее мгновение его глаза покраснели, а тело засияло светом.Всего за несколько секунд вершина этой горы действительно собрала гром бедствий.

Земледельцы на площади не поняли, что произошло, и даже Мэн Линьчжоу не смог не нахмуриться.

Ли Фэнлань был единственным, кто внезапно занервничал, увидев небо.… Это не обычный гром скорби.

Мужчина медленно закрыл глаза, и после небольшой внутренней борьбы с этим, с чрезвычайно тихой площади внезапно раздался его голос.

Он громко крикнул: «Мэн Линьчжоу, беги! Он сейчас взорвёт свой юаньдань!»

Ли Фэнлань видел, что заместитель мастера клана Минсинь перед ним — всего лишь марионетка, как и Чэн Дуань перед ним.

Его тело все еще находилось в секте Минсинь и контролировалось Чэн Дуанем, вот почему этот человек так усердно трудился.

Поскольку он был всего лишь клоном-марионеткой, он, естественно, не боялся смерти.

В любом случае секта Минсинь была праведной сектой, но они никогда не признавали этого.Чего этот человек хотел прямо сейчас, так это взорвать свой Юаньдань, использовать эту силу, чтобы уничтожить тело Чэн Дуаня и сделать все это недоказуемым.

«Что?» Мэн Линьчжоу невольно нахмурился и посмотрел в сторону Ли Фэнлана.

Он просто мельком увидел человека в белой короткой шляпе с вуалью, а затем вспомнил, как тот придумал случайное имя перед Ли Фэнланем и подружился с ним.

...Почему Ли Фэнлань присоединился к веселью? Он узнал меня?

Стыдно, очень стыдно.

Мэн Линьчжоу все эти годы очень хорошо притворялся перед учениками секты.

В глазах окружающих он был серьезным и честным Бессмертным из Зала Закона.

Он никогда не думал, что после встречи с Ли Фэнланем Мэн Линьчжоу так быстро перевернет машину.

«Смотрите назад!» — громко крикнул Ли Фэнлань. Он увидел, что после того, как он напомнил об этом человеку, Мэн Линьчжоу резко остановился.

А заместитель мастера клана Минсинь воспользовался этой возможностью и едва не убил Мэн Линьчжоу мечом.

Только что напоминание Ли Фэнланя было одновременно гневным и серьезным, и Мэн Линьчжоу действительно услышал в нем частичку ауры своего хозяина... Он стиснул зубы и выбросил это чувство из головы.

Слова Ли Фэнлана услышал не только Мэн Линьчжоу, но и другие люди на площади тоже ясно их услышали.

Хотя большинство людей не знают Ли Фэнлана, услышав его слова и увидев движущиеся облака в небе, люди все равно решили поверить в него.

Самоподрыв Юань Даня был не шуткой.

Всего через несколько секунд заклинатели, стоявшие на площади, ушли со своими мечами.

А заместитель мастера клана Минсинь, похоже, хотел не только использовать силу самовзрывающегося Юань даня, чтобы уничтожить труп в комнате, но и заставить Мэн Линьчжоу умереть вместе с ним.

——В любом случае, как только произошёл инцидент с Чэн Дуанем, отношения между дворцом Тяньмянь и сектой Минсинь были обречены на разрыв.

Для секты Минсинь было бы полезно, если бы во дворце Тяньмянь умер еще один бессмертный.

Услышав слова Ли Фэнланя, он еще более безрассудно замахнулся мечом на Мэн Линьчжоу.

В это время раздался громовой раскат, и почти все люди на пике Чжисяо разошлись.

Ли Фэнлань уже позвал духа журавля, но когда он обернулся и увидел, что ученик-мятежник все еще стоит снаружи зала, он все равно не смог удержаться и снова позвал Мэн Линьчжоу.

На самом деле Мэн Линьчжоу не был любителем сражаться, он просто хотел вынести труп из дворца прежде, чем человек перед ним взорвет себя.

Голос Ли Фэнлана наконец разбудил Мэн Линьчжоу. Он использовал энергию меча, чтобы оттолкнуть стоявшего перед ним человека, а затем быстро полетел к краю пика горы Чжисяо, посадил Ли Фэнлана на свой длинный меч и ушел.

Вскоре после того, как они вдвоем покинули пик Чжисяо, словно капли дождя, прогремел гром бедствий. Когда заместитель мастера клана Минсинь взорвал свой Юаньдань, всё здание главного зала также рухнуло.

В это же время Ли Фэнлань и Мэн Линьчжоу приземлились на горе напротив пика Чжисяо.

Увидев неподалёку груду развалин, Ли Фэнлань и Мэн Линьчжоу замолчали.

Сам Ли Фэнлань не придал этому большого значения, скорее он почувствовал облегчение.

Видя, что Мэн Линьчжоу некоторое время хранит молчание, Ли Фэнлань наконец не смог отвести взгляд от человека рядом с ним.

Он подумал, что Мэн Линьчжоу не разговаривает, потому что его покров полностью спал, и ему стало немного неловко.

Неожиданно, как только Ли Фэнлань обернулся, он увидел Мэн Линьчжоу, Бессмертного Зала Закона, одетого в черное, осторожно вытирающего слезу тыльной стороной ладони.

Этот ученик-бунтарь на самом деле плакал?

…

Мэн Линьчжоу, Линьчжоу.

Это имя ему дал Ли Фэнлань, и оно отсылало к его месту жительства в заснеженном регионе Мэйчжоу в его предыдущей жизни.

Ли Фэнлань и человек перед ним жили в заснеженной местности Мэйчжоу сотни лет.

И за эти сто лет Мэн Линьчжоу не стал доставлять ему меньше хлопот, а Ли Фэнлань не стал меньше наказывать этого мятежного ученика.

Как бы Ли Фэнлань ни наказывал Мэн Линьчжоу, он всегда оставался упрямым.

Сегодня этот мастер, Ли Фэнлань, впервые увидел, как Мэн Линьчжоу заплакал.

Заметив взгляд Ли Фэнлана, Мэн Линьчжоу тихо вздохнул, повернулся и сказал своему единственному другу в секте, стоявшему перед ним: «Я просто... внезапно почувствовал, что это немного недостойно моего учителя».

«Спасибо», — Мэн Линьчжоу шагнул вперед, чтобы нежно обнять Ли Фэнлана, затем улыбнулся и тихо сказал: «Когда вы только что позвонили мне, я вспомнил о нем».

Напомнило ли ему Ли Фуюэ?

Услышав слова ученика-мятежника, Ли Фэнлань внезапно ощутил чувство кризиса.

Мэн Линьчжоу никогда не видел своего лица…

И когда его сердце и душа полностью объединятся, его нынешнее лицо может не иметь ничего общего с его предыдущей жизнью всего лишь с четырьмя или пятью пунктами.

Мэн Линьчжоу был рядом с ним с тех пор, как он себя помнил. Неужели он не узнает это лицо?

Ли Фэнлань: Опасно!

Глава 7

Хотя в глубине души Ли Фэнлань немного нервничал, тон его голоса не сильно изменился.

Он немного волновался, когда только что позвонил Мэн Линьчжоу, но не ожидал ли он, что это напомнит ему о Ли Фуюэ?

Образ самого себя в сердце ученика-мятежника был, действительно, не очень хорошим.

«Кажется, у твоего хозяина скверный характер».

Разве это не все из-за тебя?

«Нет…» Мэн Линьчжоу вдруг опустил голову и тихо сказал: «Тогда я был слишком…»

Когда Мэн Линьчжоу был принят в ученики, Ли Фуюэ уже был человеком номер один в мире совершенствования, и вскоре его назначили следующим главой бессмертных дворца Тяньмянь.

В то время Мэн Линьчжоу не понимал, что это значит, но когда он сам стал законопослушным бессмертным, он немного понял... но Ли Фуюэ уже исчез.

Остался только покрытый снегом Мэйчжоу, но Мэн Линьчжоу сжег его дотла собственными руками.

При мысли об этом сердце Мэн Линьчжоу внезапно забилось.

Он не понимал, что это за чувство, но почувствовал, как хаос в его сердце внезапно вырвался наружу.

Эмоции, подавлявшиеся тысячелетиями, постепенно выходили наружу…Ли Фэнлань на мгновение остолбенел, он не ожидал этого сегодня, он не только впервые увидел, как ученик-мятежник плачет, но и впервые услышал, как он признал свою ошибку.

Это все еще Мэн Линьчжоу?

Мэн Линьчжоу медленно опустил голову, стиснул зубы и сказал: «Я убью Чэн Дуаня собственными руками и верну Сердце Дао Мастера...» Его длинные черные волосы свисали до висков, а в этот момент его взгляд был несравненно глубок.

Сказав это, Мэн Линьчжоу замолчал.

Он не заметил, как стоявший рядом с ним человек холодно отвел взгляд в сторону.

Ложное сострадание.

Его не обманешь риторикой этого мятежного ученика. Мэн Линьчжоу притворялся послушным учеником, словно это не он сжёг сливовые деревья!

Хотя он мысленно 10 000 раз отругал своего ученика-бунтаря, Ли Фэнлань отвернулся и притворился спокойным, кивнув и улыбнувшись: «Ты действительно почтителен». Твой учитель был так расстроен, что ты воскресил его.

Ли Фэнлань сделал своему ученику-мятежнику ложный комплимент, но Мэн Линьчжоу имел наглость принять его.

Как раз в тот момент, когда гнев в сердце Ли Фэнлана вспыхнул, ученик-мятежник наконец отправился на пик Чжисяо, чтобы разобраться с этим вопросом, и скрылся из виду.

Ли Фэнлань сделал два глубоких вдоха, успокоился и решил позвать духа журавля, чтобы вернуться на гору Мигуан и отдохнуть.

Но в этот момент внезапно возникла опасность.

Оказалось, что во время хаоса многие ученики секты Минсинь также сбежали с пика Чжисяо.

Заклинатель секты Минсинь, скрывавшийся на другой необитаемом холме, был обнаружен учениками Зала Закона. В панике он бросился к Ли Фэнланю.

Увидев Ли Фэнланя издалека, этот человек подумал, что Ли Фэнлань тоже пришел арестовать его.

Не дожидаясь реакции Ли Фэнлана, он начал действовать первым.

Этот человек, даже не задумываясь, направил свой меч на Ли Фэнлана.

Но этот земледелец, очевидно, был немного глуповат, он забыл, что эта территория находится во дворце Тяньмянь, и он также забыл, какой сегодня день.

Когда Ли Фэнлань уже собирался заблокировать его с помощью духовного сокровища, подаренного хозяином оригинала, неподалеку внезапно раздался взрыв музыки.

В следующую секунду культиватор закричал и упал на землю, а взгляд Ли Фэнланя невольно упал в ту сторону, откуда доносился голос.

«…как он?»

Мужчина держал в руках пипу, его длинные волосы были распущены.

Мягкий солнечный свет в голубом небе небрежно освещал лицо мужчины, делая его и без того исключительно чёткие и изящные черты ещё более нежными. В памяти Ли Фэнланя он помнил, что изначально у него были прекрасные персиковые глаза, и он смотрел на всех с нежностью.

Просто... теперь в этих глазах был только холод.

Нин Цинмо.

Ли Фэнлань подумал, что конференция секты действительно является хорошим местом для новой встречи со старыми друзьями.

В конце концов, он снова встретил здесь знакомого.

Просто Ли Фэнлань вспомнил, что в своей прошлой жизни Нин Цинмо не имел никакого отношения к словам «готов помогать другим».

Что произошло за последнюю тысячу лет, что заставило такого эгоистичного человека, как Нин Цинмо, изменить свою личность?

Увидев, что Нин Цинмо находится неподалеку, Ли Фэнлань поспешно встал на место и поприветствовал его вместе с учениками Зала Закона, которые только что примчались сюда.

Мужчина, направлявшийся к ним, не произнес ни слова. Нин Цинмо лишь бросил на них мимолетный взгляд, без малейшего проявления эмоций в глазах.

Ли Фэнлань не мог не нахмуриться: как Нин Цинмо мог стать таким, не видев его тысячу лет?

Тогда он был совершенно другим, чем сейчас.

…

Ли Фуюэ встретил Нин Цинмо, когда выслеживал заклинателей демонов.

В тот день в мире смертных отмечался Праздник поклонения Луне, и озеро Цзинъюэ в городе было полно речных фонарей. Издалека казалось, что звёзды упали в мир смертных и плавают по озеру.

Но Ли Фуюэ не стал тратить время на то, чтобы насладиться прекрасным пейзажем, открывшимся перед ним.

Он преследовал демона-заклинателя через четыре города, но не ожидал, что потеряет его здесь. Взгляд Ли Фуюэ скользнул по людям у озера и наконец остановился на центре озера неподалёку.

Среди речных фонарей он увидел таинственную деревянную расписную лодку, слегка покачивавшуюся на воде озера, и послышался слабый звук циня.

Несколько человек на лодке сидели, пили вино и любовались луной. Они выглядели очень довольными.

Но самое главное, что культиваторов было несколько.

Поколебавшись несколько секунд, Ли Фуюэ все же решил подойти и спросить.

Он обнаружил людей на лодке, и люди на лодке, естественно, увидели его.

В тот день Нин Цинмо увидела такую картину:

Фонарики-лотосы покачивались на поверхности озера, синие волны под фонарями покрывались кругами, а яркие облака вдалеке были такими красочными, что это звучало немного безвкусно.

Пока не появился мальчик.

Ли Фуюэ, одетый в красно-белое, просто наступил на лотосовые фонарики, расставленные по всему озеру, и направился к лодке. Пальцы его ног слегка коснулись речного фонаря, отчего тот лишь слегка закачался, словно под ночным ветром.

Проводя круглый год в заснеженном Мэйчжоу с мечом, Ли Фуюэ стал необычайно холодным.

Но в тот день ночь была слишком мягкой, настолько мягкой, что она едва не растопила самый холодный снег в Мэйчжоу.

Нин Цинмо никогда прежде не видел такой красоты, и его руки невольно соскользнули со струн.

Звук циня прекратился, и все пьющие опустили свои стаканы.

«Собратья-даосы», — Ли Фуюэ подошел к нарисованной книге, очень вежливо отдал честь и спросил: «Не видели ли вы подозрительных людей?»

Прежде чем остальные успели что-то сказать, он увидел, как практикующий музыку отложил пипу, затем встал и улыбнулся Ли Фуюэ: «Конечно, я это сделал».

«Куда он делся?» Ли Фуюэ вдруг занервничала.

«Сначала садись на лодку, а потом я тебе расскажу», — улыбнулся Нин Цинмо.

Увидев это, Ли Фуюэ не стал долго раздумывать, кивнул и в следующий момент встал на лодку.

«Товарищ даос…» Он собирался повторить это предложение, когда увидел, как Нин Цинмо отложил пипу и налил ему бокал вина.

«Сегодня Праздник поклонения Луне, товарищ даос, можешь ли ты показать мне какое-нибудь лицо?»

Ли Фуюэ с некоторым замешательством посмотрел на окружающих, но он не ожидал, что вместо того, чтобы помочь ему выбраться из окружения, они еще и поднимут в воздух тосты в его честь.

Что же делать, что же делать, пить вино или нет? Сердце Ли Фуюэ запуталось.

Нин Цинмо также видел смущение Ли Фуюэ, но для него этот молодой человек был еще более интересен.

Подойдя поближе, Нин Цинмо внимательно осмотрел молодого человека. Его удивило то, что он не только не видел никаких изъянов, но даже чувствовал тонкость черт лица.Кожа мальчика была белой, как слоновая кость, нос – тонким и прямым, а губы – светло-красными. На лбу красовалась красная отметина, а чёрные волосы падали водопадом. Его можно было назвать только «Ми Янь Ни Ли*», но он обладал чрезвычайно холодным характером.

* красивый внешний вид с нежной и гладкой кожей

Нин Цинмо никогда не встречала такого человека.

Ли Фуюэ очень хотел отказаться напрямую, но Нин Цинмо уже протянула ему бокал с вином.

Другого выхода не было, мальчик слегка стиснул зубы и взял бокал с вином из рук собеседника.

Отсчитав про себя «три, два, один», Ли Фуюэ наконец закрыл глаза и вылил всё вино из бокала себе в желудок — он видел, как пьёт Мастер, так что вкус вина должен быть неплохим, верно?

Однако реальность оказалась совершенно иной, чем представлял себе Ли Фуюэ.

Как только он выпил бокал вина, жжение распространилось от горла до желудка.

Лицо мальчика мгновенно покраснело, и он не смог сдержать кашля.

Оказывается, именно таково на вкус вино!

Увидев его, Нин Цинмо, только что желавший подразнить его, наконец почувствовал, что заходит слишком далеко. Мужчина шагнул вперёд, похлопал его по спине и затем с редкой для него серьёзностью сказал: «Извини, я не знал, что тебе нельзя пить».

«Кхм... да ладно», — подумал Ли Фуюэ, ведь ему и так сотни лет, другим было бы неловко узнать, что он не употреблял алкоголь.

«Меня зовут Нин Цинмо», — наконец отставил мужчина бокал с вином, а затем спросил: «Я не знаю, как вас называть?»

Хоть Ли Фуюэ и подавился вином, он, будучи практикующим на стадии зарождения души, быстро пришел в себя.

«Из дворца Тяньмянь, Ли Фуюэ».

«Ли Фуюэ…» — Нин Цинмо повторила его имя и в следующий момент улыбнулась: «Я слышала о вас».

Он был единственным гением во всем мире совершенствования.

Услышав, что пришел Ли Фуюэ, остальные люди на лодке тоже были поражены и невольно посмотрели на него по-другому.

После того, как заклинатели дворца Тяньмянь достигли уровня фундамента, они спускались с горы, чтобы на некоторое время заняться практикой. Но учитель Ли Фуюэ держал его рядом с собой, пока он не развил свою зарождающуюся душу.

До этого Ли Фуюэ никогда не сталкивался с подобной сценой, запахом вина и румян... Все это было для него непривычно.

Сцена на расписной лодке заставила Ли Фуюэ почувствовать себя очень неловко.

Рука, спрятанная в широком манжете, беспокойно сжимала подол одежды, он немного скучал по заснеженной Мэйчжоу и своему хозяину.

Помолчав некоторое время, Ли Фуюэ наконец вспомнил о своих делах на лодке.

«Товарищ даос Нин Цинмо, куда делся тот подозрительный человек, о котором вы только что упомянули?» — спросил Ли Фуюэ.

«Что? Подозрительный человек?» — Нин Цинмо наконец вспомнил об этом, он улыбнулся, подмигнул Ли Фуюэ и сказал: «Этот человек только что... он был на лодке».

«Что?» Ли Фуюэ на мгновение напрягся, он даже положил руки на свой духовный меч, и длинный меч очень послушно загудел.

Нин Цинмо улыбнулся и сказал: «Этот подозрительный человек только что, не ты ли, маленький даос?»

С первого дня их знакомства Ли Фуюэ понял, что Нин Цинмо несерьёзный человек.

…

Так что же сегодня произошло с Нин Цинмо?

Увидев странный взгляд человека перед собой, даже Ли Фэнлань, который был полон решимости порвать со своей прежней жизнью, не мог не проявить любопытства.

Человек подошел, и благодаря оставшейся духовной силе на струнах Ли Фэнлань быстро обнаружил одну вещь: навыки Нин Цинмо были совершенно иными, чем в прошлом!

Секта Сюаньцин, где находился Нин Цинмо, была второй по величине сектой в мире самосовершенствования. В отличие от дворца Тяньмянь, где было полно мастеров меча, ученики Сюаньцина имели в своём распоряжении самых разных мастеров.

Основой боевых искусств школы Сюаньцин является метод сердца.

Они не проповедуют покаяние и не считают своей миссией поддержание мира в Трёх Царствах, как обитатели дворца Тяньмянь. Секта Сюаньцин любила развлекаться и веселиться в своё удовольствие.

Ли Фэнлань вспомнил, что в прошлой жизни, до своей смерти, Нин Цинмо уже был самым перспективным учеником среди молодого поколения секты Сюаньцин.

Изменение метода лечения сердца означает, что этот человек покинул секту Сюаньцин.

Так почему же, скажите на милость, он… заново изучил метод сердца, который полностью противоположен технике секты Сюаньцин, а затем отказался от своего положения будущего мастера секты?

Нин Цинмо сделал много «хороших дел» ради должности главы секты в то время, например, использовал себя, своего друга...

Думая об этом, Ли Фэнлань почувствовал легкое раздражение.

Потому что, предавшись воспоминаниям, он обнаружил, что сюжет о Нин Цинмо в «Тяньмянь даошэне», по-видимому, оборвался 1200 лет назад.

Он думал, что после этого Нин Цинмо шаг за шагом станет главой секты и получит все, что хотел.

Однако Ли Фэнлань не ожидал, что все это будет развиваться в направлении, о котором он никогда не думал.

То, что произошло с Нин Цинмо, было настолько странным, что Ли Фэнлань не смог удержаться от попытки использовать своё сознание, чтобы исследовать собеседника. Через несколько секунд он внезапно широко раскрыл глаза.

——Нин Цинмо не только отказался от метода совершенствования секты Сюаньцин, но… он также перешел к безжалостному Дао.

Зачем, черт возьми, он это делал?

Музыкальный скульптор Нин Цинмо славился своим романтическим и изысканным образом жизни во всем мире скульпторов. Обращение такого человека к Безжалостному Дао было более шокирующим, чем его собственное воскрешение, не правда ли?!

Духовные корни Ли Фэнланя были полностью уничтожены, и его духовное сознание также значительно ослабло. Поскольку это был первый случай подобного рода после перерождения, Ли Фэнлань, привыкший к роли «бессмертного почтенного», случайно проигнорировал этот момент…

Он не заметил, что в тот момент, когда он потерял сознание, взгляд Нин Цинмо внезапно изменился.

Маленький совершенствующийся, долгое время не достигший стадии заложения фундамента и утративший все духовные корни, осмелился использовать своё божественное чутьё, чтобы открыто исследовать этого бессмертного почтенного человека? Грубое поведение Ли Фэнланя сразу же привлекло внимание Нин Цинмо.

Мужчина не удержался и поднял голову, а затем медленно направился в сторону Ли Фэнлана.

Глава 8

Когда Ли Фэнлань пришел в себя, Нин Цинмо уже стоял напротив него.

Это очевидно... только что он воспользовался своим божественным чутьем, чтобы изучить поведение другой стороны, и его раскрыли.

Станет немного неловко.

Уровень совершенствования Ли Фэнлана был слишком низок, его поведение нисколько не угрожало Нин Цинмо, но на его лице едва не появились слова «неуважительно» и «провокационно».

Нин Цинмо холодно посмотрел на Ли Фэнланя.

Под его пристальным взглядом Ли Фэнлань невольно заколебался.

Почему бы ему не призвать мятежного ученика обратно, чтобы тот спас его?

Нет, нет, нет, что станет с его лицом, если он станет учителем!

Видя, что Нин Цинмо молчит, не только Ли Фэнлань, но и другие ученики Зала Закона, стоявшие рядом с ним, задрожали.

Они не знали, что Ли Фэнлань только что воспользовался своим духовным чувством, чтобы проверить Нин Цинмо, поэтому они не поняли, зачем бессмертный пришёл сюда, и почувствовали, что Нин Цинмо становится всё более и более устрашающим.

«Сними шляпу с вуалью», — наконец заговорила Нин Цинмо после паузы.

Шляпа с вуалью!

Ли Фэнлань не удержался и отступил на шаг назад. Он сказал: «Бессмертный Лорд, в молодости я был ранен, и теперь на моем лице шрам…»

Ли Фэнлань остановился, не закончив говорить.

Разумеется, он не мог сказать бессмертному: «Боюсь, я тебя напугаю».

Ли Фэнлань был фехтовальщиком, и для удобства занятий он носил закрытую шляпу, которая могла прикрывать только подбородок.

Прежде чем Ли Фэнлань успел поднять вуаль, внезапно налетел порыв горного ветра и мягко приподнял её край. В следующее мгновение Нин Цинмо, стоявшая напротив, увидела ужасный шрам на подбородке Ли Фэнланя.

Мужчина невольно нахмурился.

Почувствовав, как белая марля мягко касается его кожи, Ли Фэнлань поспешно опустил голову.

Но затем он вдруг обнаружил, что, похоже, это был не просто порыв ветра…

В этот момент земля под его ногами слегка дрожала, а пыль и песок стремительно сметались.

Даже в каменном утесе неподалеку образовалась трещина.

Что здесь происходит? Во дворце Тяньмянь произошло землетрясение?

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-то понять, он услышал крик ученика Зала Закона, стоявшего рядом с ним.

«Что там не так!»

Посмотрев в указанном направлении, он увидел вдали возвышающуюся в облаках черную гору, которая неожиданно начала постепенно распадаться на части.

Кажется, что что-то пытается вырваться из горы.

В этот момент в ушах всех присутствующих внезапно раздался протяжный напев. Звук был таким громким, что мог сотрясать горы и реки, и сопровождался пронзительным звуком трущихся друг о друга железных цепей.

После громкого шума мир затих.

Ли Фэнлань увидел, что ученики Зала Закона, стоящие здесь, не могли не подойти к Нин Цинмо.

И когда все застыли на месте с испуганными лицами, никто не увидел, как Ли Фэнлань внезапно улыбнулся из-под капюшона.

Оказалось, это ты, Чэн Хуан.

Черная гора вдалеке называлась горой Шаоюань, а у подножия горы Шаоюань был заточен единственный свирепый зверь в Трех Царствах, рожденный по воле небес.

Нин Цинмо быстро подошел и сказал: «Стой здесь и не двигайся». Он шагнул в пустоту и направился к горе Шаоюань.

После его ухода остальные наконец не смогли удержаться от шепота.

«…знаешь, Чэн Хуан, которого заточили у подножия горы Шаоюань, изначально был забран Ли… Фуюэ, чтобы принести в мир беду». Говоря это, он осторожно указал в сторону далекой заснеженной горы Мэйчжоу.

Чтобы навлечь катастрофу на мир?

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно поднял брови.

Другой молодой ученик, который только что стал основателем организации, не мог не воскликнуть: «Тогда почему они ее не убили?»

«Древние звери, как их можно убить, если только захочешь?»

«Они пытались это сделать тысячи лет назад», — добавил первый оратор. «Жаль, что объединенные усилия всего мира заклинателей не смогли его уничтожить, они лишь заперли его в запретной зоне и запечатали…»

После того как голос утих, все замолчали, и никто не осмеливался говорить о более глубоких вещах.

Почувствовав вибрацию на ступнях, все почти догадались, что произошло на горе Шаоюань.

Барьер, запечатавший Чэнхуан, придется ремонтировать каждые 100 лет, и совсем недавно этот период был самым слабым, и он уже не за горами.

Гром скорби, призванный заместителем мастера секты Минсинь, обрушился на него, и барьер был полностью разрушен, а зверь попытался вырваться из цепи.

«Что, а если оно… убежит?» — дрожащим голосом спросил юный ученик.

На этот раз на его вопрос ответил Ли Фэнлань: «Если бы Чэн Хуан действительно сбежал, никто из нас не смог бы даже поставить пломбу на зубы зверя».

После речи он улыбнулся, его тон был чрезвычайно расслабленным.

Услышав слова Ли Фэнлана, задавший вопрос человек с грохотом упал на колени, а лица нескольких практикующих вокруг него также побледнели.

Когда все замерли и не смели пошевелиться, старший ученик Зала Закона быстро вышел вперёд, поднял стоявшего на коленях человека и сказал: «Бесполезные твари, Чэн Хуан питается аурой неба и земли! Как он может есть людей?!»

Сказав это, он бросил на Ли Фэнланя сердитый взгляд, словно предупреждая его, чтобы тот прекратил распространять слухи.

Накрывшись капюшоном, Ли Фэнлань сделал вид, что ничего не произошло, и отвел взгляд в сторону, наблюдая за пейзажем.

Шучу, не обращай внимания.

Вы не можете просто распространять обо мне слухи, но и не позволяйте мне распространять слухи в ответ.

Ученик Зала Закона хотел предупредить Ли Фэнлана, но он не ожидал, что в следующий момент увидит на небе большое благоприятное облако.

Затем тень меча пронзила небо и принесла луч золотого света, осветивший всю гору Шаоюань.

В одно мгновение раздались взрывы волшебной музыки и поднялись красные облака.

Даже если Ли Фэнлань и остальные стояли далеко, они могли чувствовать нарастающую духовную силу в воздухе.

——Великие силы всех партий, приехавшие для участия в конференции секты, собрались на горе Шаоюань, чтобы совместными усилиями подавить свирепого зверя, который двигался.

Под продолжительные крики свирепого зверя молодые земледельцы, стоявшие на одной скале с Ли Фэнланем, замерли на месте.

«Это бессмертный Мэн Линьчжоу! А ещё есть бессмертный Нин Цинмо, который только что ушёл!»

После минуты молчания кто-то с хорошим зрением наконец распознал среди них несколько фигур.

Даже если они и были совершенствующимися, они никогда не были свидетелями большой силы, способной потрясти мир.

В этот момент Ли Фэнлань внезапно услышал среди окружающих его людей знакомое имя.

«Кстати, где Бессмертный с мечом? Если он придёт, сможет ли он запечатать Чэн Хуана?»

Линь Чаочэнь?

Услышав эту фразу, Ли Фэнлань не мог не посетовать в глубине души:

Ваш бессмертный обладатель меча Линь Чаочен, вероятно, сейчас занят избавлением от своего сердечного демона.

Затем кто-то покачал головой и ответил: «Говорят, что Бессмертный Лорд Линь был ранен, когда преследовал клан демонов несколько дней назад. Неожиданно клан демонов предпринял какие-то действия, прежде чем его рана зажила. Он уже покинул секту, поспешив разобраться с этим делом за ночь».

Как Линь Чаочен мог винить клан демонов? ? ?

В тот день он, очевидно, натворил бед, родив сердечного демона, и был ранен, когда его преследовали.

Он боялся, что его отношения с кланом демонов были притворством, и он действительно воспользовался возможностью избежать всеобщего внимания.

——Конференция Ордена ещё не закончилась. Если бы Линь Чаочэнь не вышел и не показался, это определённо вызвало бы подозрения.

Выход на улицу и необходимость разобраться с изменениями в клане демонов были действительно веской причиной избегать сил в мире заклинателей.

Он не ожидал, что Линь Чаочэнь окажется настолько хорош в сочинении историй после тысячелетнего отсутствия.

Тск-тск… Ли Фэнлань подумал, что если бы он тогда был таким же умным, как Линь Чаочэнь, он, вероятно, прожил бы еще несколько лет.

Конечно же, выслушав объяснение, окружающие почувствовали, что Бессмертный Лорд всегда ставит общую ситуацию на первое место, и никто не усомнился в истинности этого вопроса.

В то же время, когда на горе Шаоюань расцветал золотой свет, семь великих сил стадии вознесения проявили свою духовную силу, чтобы запечатать Чэн Хуана.

Древний свирепый зверь продолжал биться о каменную стену, издавая пронзительные длинные крики.Увидев открывшуюся перед ним сцену, Ли Фэнлань медленно закрыл глаза.

Более тысячи лет назад Чэн Хуан был запечатан перед своим лицом всеми заклинателями в мире таким же образом.

«Это бесполезно…» Глядя на картину перед собой, он вдруг улыбнулся и произнёс эти слова.

С этими семью людьми не было абсолютно никакой возможности запечатать древнего божественного зверя.

И действительно, в следующее мгновение с грохотом черная гора Шаоюань постепенно развалилась на части.

Валун высотой в один фут в одно мгновение превратился в пыль, и сквозь трещину в каменной стене выглянуло огромное ледяное голубое глазное яблоко.

Да, один глаз перекрывал всю трещину в каменной стене.

Ходили слухи, что у Чэн Хуана было чисто-белое тело, формой напоминающее лису, рога на спине и тело, подобное горе... Теперь кажется, что это было совсем не преувеличением.

Люди, стоявшие на горной стене, отступили назад и неизменно вспоминали записи о Чэн Хуане в древних книгах.

Через несколько секунд огромная гора Шаоюань медленно разрушилась и рухнула.

И совершенствующийся, который только что пытался запечатать Чэн Хуана, также был отброшен этой мощной силой.

Дым быстро поднимался, закрывая небо и солнце.

В этот момент они наконец ясно увидели облик Чэн Хуана, и он был именно таким, как описано в книге.

Его фигура действительно была размером с половину горы Шаоюань, которая только что обрушилась!

Стоя в пустоте, Чэн Хуан вдруг взглянул ледяными голубыми глазами на горную стену, где стояли Ли Фэнлань и его отряд, и тут же раздался протяжный стон. От этого протяжного крика каменная стена под ногами снова задрожала, некоторые даже не удержались и сели на землю.

Расстояние в несколько миль было ничтожно для такого огромного зверя, как Чэн Хуан.

Почти сразу же на краю обрыва, где находился Ли Фэнлань, появился Чэн Хуан.

Громкость голоса Чэн Хуана была настолько велика, что он заслонял всем обзор.

Эти земледельцы никогда не были в таком отчаянном положении.

«Этот, этот зверь собирается съесть людей!» — глядя безучастно на гороподобное тело, кто-то не мог удержаться от крика этой фразы.

Но огромный зверь не обратил на него внимания.

Этот ледяной голубой глаз пристально смотрел на Ли Фэнлана, а затем постепенно приближался к нему.

В тот же момент Ли Фэнлань вспомнил кое-что:

Чэн Хуан был древним зверем, способным напрямую чувствовать ци человеческой души.

Неважно, реинкарнировался ли человек или воскрес из мертвого тела, ничто не ускользнет от носа Чэн Хуана.

… Этот атрибут был действительно ужасен!

И действительно, в следующий момент Чэн Хуан внезапно опустил свою несравненно огромную голову и медленно приблизился к месту, где находился Ли Фэнлань.

С громким хлопком стоящий рядом с Ли Фэнланем культиватор, находившийся на этапе закладки фундамента, тут же потерял сознание.

Но Чэн Хуан по-прежнему даже не смотрел на этого человека, он внезапно наклонил голову и моргнул, глядя на Ли Фэнланя, а затем... нежно потерся носом о человека перед собой.

«Уууу…»

Это все еще тот легендарный Чэн Хуан, который был таким жестоким!

В этот момент Чэн Хуан выглядел крайне огорченным, а его ледяные голубые глаза наполнились влагой.

Он не мог не «ухаживать» за Ли Фэнланем, словно щенок, жалующийся на то, что хозяин так долго не приходил с ним поиграть. Он не считал ничего плохого в том, чтобы хвастаться перед людьми своей миловидностью, даже когда вырос и стал таким большим.

Кашель-кашель.

Когда Ли Фуюэ забрал Чэн Хуана, он не хотел причинить вред миру.

Этот древний свирепый зверь на самом деле был его духовным питомцем.

Глава 9

Сейчас было не время узнавать друг друга, Ли Фэнлань молча отступил назад, пытаясь сделать вид, что не знает Чэн Хуана.

Он провёл в заточении у подножия тёмной горы Шаоюань больше тысячи лет и уже был полон обид. Теперь же, встретив хозяина и желая вести себя как ребёнок, он не ожидал, что его проигнорируют.

Увидев это, Чэн Хуан сделал еще один шаг вперед, наклонил голову и издал «ууу», выглядя крайне обиженным, как будто задаваясь вопросом, почему Ли Фэнлань не узнал его.

Он забыл себя?

Чтобы пробудить память Ли Фэнлана, Чэн Хуан внезапно уменьшился в размерах и убрал длинные рога на спине — конечно, это было сравнение с ним самим, даже если бы он уменьшился на один большой круг, Чэн Хуан все еще был бы таким же высоким, как одноэтажное здание.

Не хорошо!

Увидев, как Чэн Хуан внезапно уменьшился на глазах, Ли Фэнлань уже мог догадаться, что тот собирается сделать дальше.

Слово «стоп» застряло у него во рту, прежде чем он успел его произнести, он увидел огромного зверя, внезапно лежащего на скале, а затем вывернувшего наружу свой белый и пушистый живот.

«Аооооооооо~» Подойди и потрогай его!

Как выглядело это древнее чудовище?

У него нет глаз, чтобы смотреть, нет глаз, чтобы смотреть.

Чэн Хуан помнил, что тысячи лет назад его хозяину нравилось, как он выглядел, когда был меньше. Он нежно приглаживал его волосы и гладил его живот. Теперь, когда он неохотно обнажил свой живот, почему же хозяин не предпринимал никаких действий?

Ли Фэнлань очень хотел бы поблагодарить Чэн Хуана за то, что он не может говорить. Если бы он мог говорить, его имя наверняка уже гремело бы по всему дворцу Тяньмянь.

Видя, что действия Чэн Хуана полностью отличаются от описанных в древних книгах, единственный оставшийся на скале заклинатель, которого Чэн Хуан не испугал, наконец не смог удержаться от вопроса: «Этот зверь — он узнаёт тебя?»

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-либо возразить — нет, объяснить, — мощный удар внезапно обрушился на скалу, где он находился.

Ли Фэнлань в одно мгновение наклонился, и в тот же миг разорванные духовные вены в его теле загорелись болью.

«Кхм…» К его горлу подступил рыбный привкус.

Увидев это, Чэн Хуан поспешил к нему, но был встречен предупреждающим взглядом Ли Фэнлана и, словно древний зверь, трусливо отступил на свое прежнее место.

«Уууу~»

Это давление стадии увековечения.

Сегодня во дворце Тяньмянь присутствовали два практикующих стадии бессмертия, одним из них был жалкий младший брат Ли Фэнлана, Линь Чаочэнь.

Другим был Цзян Ичан, нынешний лидер.

И действительно, Ли Фэнлань обернулся и увидел знакомую фигуру.

Цзян Ичан стоял в воздухе, одетый в зелёную рубашку, сотканную из ледяного шёлка. Черты его лица были мягкими, а взгляд – ясным. В сочетании с длинными волосами, убранными в нефритовый венец, весь образ выглядел поистине невероятно элегантным.

По сравнению с тем, что было более тысячи лет назад, человек перед ним почти не изменился.

Ли Фэнлань вспоминал, что он был талантлив, трудолюбив, никогда не проявлял фаворитизма при решении дел секты и, безусловно, заслуживал слова «джентльмен».

Цзян Ичан изначально был самым перспективным кандидатом на пост будущего главы дворца Тяньмянь, пока на его пути внезапно не появился Ли Фуюэ…

Из-за этого отношения между Ли Фуюэ и Цзян Ичаном в то время были немного неловкими.

В целом Ли Фэнлань чувствовал, что они с Цзян Ичаном не знакомы, хотя их имена всегда упоминались вместе тысячи лет назад.

Кхе-кхе, если бы им пришлось поговорить о прошлом... В то время его исключил из секты Цзян Ичан, который только что стал ее главой.

Кстати, Линь Чаочен все еще «убивал и уничтожал демонов», и, конечно, ему даже не нужно было гадать, кто появился здесь сегодня.

Черный длинный меч прорезал воздух и вонзился прямо в живот Чэн Хуана, не оставив после себя ничего.

Это был безоговорочный удар от Бессмертного Почтенного на стадии Бессмертия, для него не составит труда сравнять горы и расколоть моря.

Но на этот раз его заблокировала густая шерсть Чэн Хуана, и рана не открылась.

Этот меч не смог ранить Чэн Хуана, но разозлил его.

Древний свирепый зверь яростно посмотрел на Цзян Ичана, а затем медленно раздавил острыми когтями упавший на землю черный длинный меч.

Чэн Хуан провоцировал другую сторону.

Хотя этот черный длинный меч не был родным духовным мечом Цзян Ичана, он также был тесно связан с ним.

Пока Чэн Хуан давил его, Цзян Ичан не смог удержаться и прикрыл грудь рукой, а затем сплюнул большой глоток крови.

Разрушение духовного меча также нанесло большой вред самому культиватору.

В это же время здесь собрались и те заклинатели, которые только что снова попытались запечатать Чэн Хуана.

Среди них был Мэн Линьчжоу.

«Не подходите сюда!» — Цзян Ичан вытер кровь с уголка рта и сказал людям позади него.

——Если быть точнее, он сказал это Мэн Линьчжоу.

Рука Мэн Линьчжоу, державшая меч, только что была ранена горным камнем, окрашенным желтой аурой, и кровь не останавливалась долгое время.

Видя расстояние между Ли Фэнланем и Чэн Хуаном, Мэн Линьчжоу подсознательно захотел подойти к скале и увести Ли Фэнланя.

Если бы Цзян Ичан не заговорил, Мэн Линьчжоу в это время, возможно, уже стоял бы на скале.

«Да, Мастер Бессмертный», — мужчина стиснул зубы и неохотно отступил назад.

В этот момент, за исключением Мэн Линьчжоу, все наверху и внизу скалы были потрясены силой Чэн Хуана.

Те, кто был близок к Чэн Хуану, могли почувствовать, что этот древний свирепый зверь только что даже не использовал свою настоящую силу — он не восстановил свою форму и даже не использовал духовную силу, когда сокрушал длинный меч.

Чэн Хуан использовал только грубую силу, чтобы сокрушить духовный меч Бессмертного Почтенного стадии увековечения.

В отличие от остальных, которые были напуганы, Ли Фэнлань был вынужден признать, что вид того, как Чэн Хуан сокрушает духовный меч Цзян Ичана, заставил его почувствовать себя обновлённым.

Но в то же время он не мог не нахмуриться.

Ли Фэнлань узнал, что Цзян Ичан был серьезно ранен задолго до того, как прибыл сюда... Если бы не это, Чэн Хуану было бы очень сложно сразу сокрушить духовный меч противника.

Но Цзян Ичан был главой дворца Тяньмянь, и у него была база совершенствования на стадии бессмертия, сколько людей в этом мире могут причинить ему вред?

Ли Фэнлань не успел и нескольких секунд понаблюдать за происходящим, как в следующий момент на него снова обрушилась беда.

Увидев, что он победил Цзян Ичана, Чэн Хуан быстро повернулся и потерся о Ли Фэнлань, словно прося похвалы, почти радостно виляя хвостом.

Он двигался невероятно быстро, и прежде чем Ли Фэнлань успел отреагировать, Чэн Хуан уже снова лежал на спине рядом с ним.

Чэн Хуан: «Уу ...

Мастер, как вы думаете, я хорош?

Ли Фэнлань: «…»

Это безнадежно, давайте просто погибнем вместе.

Многие здесь видели, как кокетливо и мило обращался Чэн Хуан с Ли Фуюэ.

Это также было одним из доказательств того, что Ли Фуюэ «контролировал» древнего свирепого зверя и пытался творить зло.

Ли Фэнлань молча отступил на два шага назад, прячась за несколькими заклинателями, пытаясь уйти от него.

Чэн Хуан, заметивший его движение и лежавший на земле в ожидании, когда его почешут, наклонил голову, а затем пошел за группой культиваторов...

Боже, убейте меня.

Ли Фэнлань протянул руку, чтобы погладить странную бессмертную кость на своей груди, и молча поблагодарил доброго человека, который оживил его.

Вы так упорно трудились, чтобы воскресить меня, но я боюсь, что у меня не будет возможности искупить эту карму.

Увидев это, взгляд Цзян Ичана наконец оторвался от Чэн Хуана и медленно упал на Ли Фэнланя.

Прежде чем Ли Фэнлань успел отреагировать, кончики пальцев Цзян Ичана внезапно сгустили в его сторону волну духовной силы.

Ли Фэнлань сразу понял: он хотел посмотреть, отреагирует ли Чэн Хуан, когда тот окажется в опасности!

Защита своего Хозяина — инстинкт, заложенный в душе духовного питомца.

Цзян Ичан, возможно, начал сомневаться в себе...

И действительно, в тот самый момент, когда духовная сила коснулась Ли Фэнланя, ледяные зрачки Чэн Хуана внезапно расширились.

Однако в этот момент возникла переменная, о которой Ли Фэнлань и мечтать не мог.

Из ниоткуда вылетели черные ножны, пересекли небо и наконец ударили Чэн Хуана прямо в лоб.

Со звуком «Уууу» древнее божественное чудовище, только что поднявшееся на ноги, дважды пошатнулось, а затем упало на место без сознания.

Это движение было слишком быстрым и легким, как будто Чэн Хуан был не древним зверем, а маленьким демоном-лисом, не способным менять форму.

Только что происходивший яростный бой был подобен сну.

Окружающие заклинатели переглянулись, и Ли Фэнлань неосознанно отступил на полшага.

Не говоря уже о том, что ножны были сделаны из неизвестного материала, и духовная сила, которая изначально направлялась к Ли Фэнланю, развернулась и растворилась в ножнах.

В одно мгновение все вернулось к спокойствию.

В прошлой жизни Ли Фэнланю потребовалось три дня и три ночи, чтобы одолеть Чэн Хуана. Он и представить себе не мог, что в этой жизни только ножны смогут оглушить этого свирепого зверя и молча поглотить духовную силу Цзян Ичана, достигшую стадии бессмертия.

…Я мертв всего тысячу лет, но мир меняется слишком быстро, не так ли?

«Глава секты Бессмертный Лорд, прошу простить меня за оскорбление».

Пока Ли Фэнлань лихорадочно размышлял, позади него внезапно раздался голос.

Этот голос показался вам знакомым?

Ли Фэнлань невольно обернулся.

На этот раз он встретился с парой холодных, как осенняя вода, глаз. Даже Ли Фэнлань не мог не вздрогнуть, увидев эти глаза. Ему показалось, что человек перед ним, казалось, видит его насквозь с первого взгляда…

У мужчины был прямой нос, слегка приподнятые губы и кроткое выражение лица, словно у статуи, высеченной на скале, словом, он был совсем не похож на человека из мира смертных.

«Фэнлань». Увидев, как он обернулся, стоявший позади человек улыбнулся и позвал его. Тон мужчины был мягким и ленивым, и в тот же миг ножны вернулись ему в ладонь.

Только тогда Ли Фэнлань заметил, что вошедший был одет в чёрный парчовый халат, покрытый золотыми даосскими символами, значение которых он даже не мог понять. Когда меч был вынут из ножен, золотой узор на рукаве тоже слегка засиял.

Конечно, он узнал человека перед собой.

«Ты не узнаешь Мастера, хотя не видел его несколько лет?» — в шутку спросил мужчина.

«Господин... господин», — Ли Фэнлань поспешно поклонился, приветствуя гостя, и произнес это слово немного скованно.

Он, Ли Фуюэ, однажды поклялся, что больше никогда в этой жизни не назовет его Мастером.

Но теперь все изменилось.

Потому что человек, стоящий перед его глазами… он действительно был хозяином первоначального владельца, который долгое время находился в отступлении.

Забудьте об этом, попросите Ли Фуюэ соблюдать клятву, которую дал Ли Фуюэ, это не дело Ли Фэнлана.

Лин Буянь улыбнулся и сказал: «Мм», а затем легонько похлопал Ли Фэнланя по плечу, словно желая утешить его.

В следующий момент мужчина обошел Ли Фэнлана и подошел к краю обрыва.

«Мастер секты Бессмертный Лорд», – Лин Буянь подошёл поздороваться с Цзян Ичаном. Когда Ли Фэнлань уже думал, что его Учитель заступится за него или объяснится, он вдруг услышал: «Нынешние перемены в Чэн Хуане не так уж и велики».

«О?» Цзян Ичан только что был серьезно ранен, он несколько раз кашлянул, выровнял дыхание и спросил: «Почему оно двигалось?»

Он увидел, как Лин Буянь слегка кивнул, а затем спокойно сказал: «Просто у моего ученика есть частичка ауры Ли Фуюэ».

Ли Фэнлань:? ? ?

Но нести в себе ауру Ли Фуюэ?

Мастер, вы действительно здесь, чтобы спасти меня?

Глава 10

no/empty data

Глава 11

Травмы Ли Фуюэ оказались серьезнее, чем предполагал Нин Цинмо, и на тот момент он уже достиг своего предела.

Он собирался что-то сказать, но в следующее мгновение упал прямо в объятия Нин Цинмо.

В одно мгновение до Нин Цинмо донесся запах сливы.

Когда мужчина пришёл в себя, Ли Фуюэ уже потерял сознание у него на руках, бессознательно бормоча: «Цинмо, не волнуйся… Со мной Чэн Хуан точно никому не причинит вреда…»

Услышав свое имя, Чэн Хуан с досадой потерся о шею Ли Фуюэ.

«Эн, я знаю», — прошептала ему на ухо Нин Цинмо.

Услышав эти слова, Ли Фуюэ наконец-то крепко заснул со спокойным сердцем.

Нин Цинмо не могла отвести взгляд от Ли Фуюэ.

Мастер меча, находящийся в состоянии отклонения ци, потеряет рассудок, станет жестоким и кровожадным, и даже ци на духовном мече станет мутным.

В этот раз Ли Фэнлань не сошел с ума, он выглядел так же, как и прежде.

Они знали друг друга тысячи лет, но Нин Цинмо никогда не видела Ли Фуюэ такой хрупкой.

Особенно за последние сто лет Ли Фуюэ стал символом высочайшей силы в мире совершенствования.

Он научился притворяться сильным.

Нин Цинмо славился в мире самосовершенствований своим талантом. Каждый раз, встречаясь с Ли Фуюэ, он не мог удержаться от того, чтобы подразнить его и видеть, как тот краснеет.

Но в этот момент на смену растерянному человеку пришла Нин Цинмо.

Он неосознанно обнял Ли Фуюэ, проигнорировал маленького лиса, который продолжал скалить на него зубы, и вошел в дом, навстречу ветру и снегу.

По дороге его сердце билось все быстрее и быстрее.

Конечно, Нин Цинмо понимал, что означает это чувство, но чем опытнее был этот человек, тем меньше его волновали подобные эмоции.

Настолько, что Нин Цинмо был лучшим в обмане и игре на эмоциях — этого Ли Фуюэ никогда не знал.

Мужчина осторожно положил Ли Фуюэ на кровать и очень осторожно подоткнул ему одеяло.

«Уу ...

Чэн Хуан был ранен серьезнее, чем Ли Фуюэ, и после того, как Нин Цинмо поднял его, он мог только скалить на него зубы, как обычная лиса.

«Древний свирепый зверь?» Нин Цинмо презрительно улыбнулся, затем отпустил его руку, и она тяжело упала на землю.

«Уууууу…»

Мужчина в синем парчовом халате просто открыл дверь и вышел. Чэн Хуан захныкал и прыгнул на кровать, прижавшись к шее Ли Фуюэ.

Один человек и одно животное спали, прижавшись друг к другу. Издалека это выглядело немного жалко.

Когда он вышел за дверь, улыбка на лице Нин Цинмо исчезла, и он достал из своей сумки цянькунь талисман передачи звука.

Маленький даос, ты не должен мне доверять.

На самом деле не было никакой разницы между мной и этими людьми...

Нин Цинмо считал, что Ли Фуюэ намеревался контролировать Чэн Хуана, чтобы тот не причинял вреда другим.

Но в то же время он подумал: даже если Ли Фуюэ скажет, что пока он здесь, Чэн Хуан никому не причинит вреда, свирепые звери по своей природе злы, как может заклинатель контролировать это?

Это был лишь вопрос времени, когда древний свирепый зверь причинит вред миру.

Если бы Ли Фуюэ снова сошёл с ума, он бы даже не смог себя контролировать.

Все, что он делал, было ради мира совершенствования.

Нин Цинмо убедился в этом. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, активировал талисман передачи звука и передал движения Ли Фуюэ людям из секты Сюаньцин.

…

Нин Цинмо положил конец своим воспоминаниям. Приняв это решение, он думал, что история его отношений с Ли Фуюэ на этом закончится.

До этого Нин Цинмо всегда считал, что отношения между ним и Ли Фуюэ были пресными и несущественными.

И Ли Фуюэ был лишь одним из тысяч его друзей.

Но он никак не ожидал, что с этого дня официально начнется их настоящая связь.

Спустя более тысячи лет Нин Цинмо наконец узнала, что Ли Фуюэ действительно наложила заклинание на Чэнхуана, лишив его возможности нападать на людей.

На скале дворца Тяньмянь сердце Нин Цинмо становилось все более хаотичным.

Его предательство в прошлом больше не может вызывать спокойствия.

Он даже не мог не задуматься — были ли другие преступления, в которых обвиняли Ли Фуюэ, такими, какими их рассказывали люди?

Нин Цинмо был в смятении. Оборвалась ещё одна тетива пипы, которую он держал в руках, раздался пронзительный крик, а из уголка рта потекла струйка крови.

Все присутствующие эксперты переглянулись в полном недоумении. Они не понимали, почему Нин Цинмо так бурно отреагировала на это предложение.

Только Мэн Линьчжоу холодно посмотрел на него и спросил: «Что? Бессмертный Нин боится?»

Испуганный?

Некоторое время Ли Фэнлань пребывал в некотором замешательстве относительно того, какой тип мозговой схемы был у этого ученика-мятежника.

Когда все взгляды обратились на него, Мэн Линьчжоу презрительно сказал: «Разве это не ваши люди осаждали моего господина и этого зверя? А ведь когда-то он считал тебя другом».

Друг?

Услышав это слово, Ли Фэнлань чуть не рассмеялся.

Он действительно считал Нин Цинмо другом.

Что касается Нин Цинмо... они знали друг друга тысячи лет, и, конечно, их чувства не были фальшивыми.

Однако Ли Фэнлань упустил из виду одну вещь: у него был только один друг, Нин Цинмо, а вот у другой стороны были друзья по всему миру, и он был лишь одним из них!

Сегодня он потерял этот объект ради прибыли, но вокруг были десятки сотен таких объектов, что было для Нин Цинмо исключительно прибыльным бизнесом.

Простой, он был тогда слишком простым.

Это произошло из-за того, что он слишком прислушивался к словам своего учителя и не покинул секту до формирования своей зарождающейся души.

Пока Ли Фэнлань размышлял, ученик-мятежник продолжал издеваться и высмеивать Нин Цинмо.

«Теперь, услышав о существовании «заклинания Динъянь», ты понял, что неправильно его понял, блевал кровью и порвал нить. Ты боишься, что Мастер превратится в призрака и придёт забрать твою жизнь посреди ночи?»

«Бессмертный Мэн!» На этот раз даже Цзян Ичан, глава секты, не смог удержаться от того, чтобы отругать его.

У Мэн Линьчжоу на самом деле не было рта.

Все ученики Зала Закона были ошеломлены.

Они уже не могли понять, говорит ли Мэн Линьчжоу за своего господина или ругает его.

Логично предположить, что, видя, как Мэн Линьчжоу сердится на Цзян Ичана, он должен был бы обрадоваться.

Но теперь разум Ли Фэнлана был полон мыслей — этот ученик-мятежник на самом деле проклял себя, превратившись в призрака?

Мэн Линьчжоу взглянул на главу секты, но не остановился из-за выговора Цзян Ичана.

Он вдруг улыбнулся и сказал: «Верно, боюсь, я неправильно тебя понял. В конце концов, мой учитель Ли Фуюэ… уже давно умер, и у него даже нет качеств, чтобы быть призраком».

Ли Фэнлань: …

Этот незадачливый ученик действительно умеет говорить.

Если бы учитель действительно превратился в призрака, вы были бы первым человеком, которого задушили!

Ли Фэнлань увидел, что лица всех, кто был на скале, были не очень-то добрыми.

Только его собственный учитель все еще с большим интересом наблюдал за выступлением мятежного ученика.

… Так это и есть «выход из праха», упомянутый в «Тяньмянь Даошэн»?

Нин Цинмо долго молчал, и одна его рука медленно опустилась с циня.

Потеряв чехол из рукава, Ли Фэнлань наконец увидел — оказалось, что не только струны циня были расщеплены, но даже корпус циня был треснут, образовав длинную щель.

Могущественный человек, перешедший на безжалостный дао, вздохнул. Он посмотрел на Мэн Линьчжоу и слегка покачал головой.

Мужчина снова посмотрел на пипу в своих руках и спокойно сказал: «Дело не в том, что я боюсь, что призрак заберет мою жизнь, но мне стыдно».

Мне стыдно.

Он произнес эти слова очень серьезно.

Хотя Нин Цинмо покинул секту Сюаньцин, он все же был легендой в этой секте, и у него там было много старых друзей.

Услышав слова Нин Цинмо, другой заклинатель клана Сюаньцин, только что пришедший запечатать Чэн Хуана, не мог не сказать: «Я знаю, что Бессмертный Нин и Ли Фуюэ были хорошими друзьями поначалу… возможно, кто-то неправильно понял вопрос о Чэн Хуане, ну и что? Если бы он не выпустил 300 свирепых зверей собственными руками, как могло возникнуть недопонимание в тот день! А разделение реки подземного мира…»

«Бессмертный Лорд», — перебил его Цзян Ичан.

«Так... извини». Заклинатель клана Сюаньцин наконец вспомнил, что он все еще находится на территории дворца Тяньмянь, поэтому он не мог слишком сильно его ругать.

Нин Цинмо молчала.

Что касается Ли Фэнланя, то он словно не слышал, как кто-то рассказывал о его преступлениях, все его внимание было приковано к пипе.

Трещины на пипе становились все больше и больше, и Нин Цинмо не удержался и протянул руку, чтобы провести по ним, пытаясь заделать их духовной силой.

Хотя Нин Цинмо изо всех сил старался скрыть это, Ли Фэнлань все равно нашел что-то странное в этой пипе...

Оказалось, что внутри тела пипы находится мощная аура, которая непрерывно циркулирует.

Ли Фуюэ и Нин Цинмо вместе посетили не менее двадцати секретных мест.

В одном из тайных миров был выгравирован метод питания души.

Поначалу и Ли Фуюэ, и Нин Цинмо посчитали это упражнение очень безвкусным.

——Только последователи Безжалостного Дао могут практиковать его, и оно может только возвышать души других людей, и это должны быть оставшиеся души.

Они взглянули на него и поспешили уйти.

Однако теперь Ли Фэнлань обнаружил, что аура в пипе Нин Цинмо на самом деле действовала в соответствии с этой техникой!

Другая сторона обратилась к Безжалостному Дао, которое как раз отвечало требованиям практики.

По мере того как трещины на пипе становились все больше и больше, Ли Фэнлань также ощутил частичку своей собственной души...

«Ой-ой…» — словно повторяя собственные мысли, Чэн Хуан, который стал безразличным после того, как попал в сеть, внезапно повернулся к Нин Цинмо и завыл.

Очевидно, он учуял знакомый запах.

Ответ был очевиден: Нин Цинмо перешла на Безжалостное Дао специально для этого упражнения.

И он практиковал это упражнение, чтобы сохранить остаток души Ли Фуюэ.

Ли Фэнлань не мог не усмехнуться в глубине души.

Нин Цинмо, что ты пытаешься понять?

Может быть, он действовал так долго, что даже обманывал себя?

…

К счастью, от Нин Цинмо там осталась лишь остаточная душа, и никто больше не заметил ее существования.

Услышав вой Чэн Хуана, все обратили на него внимание, чтобы не дать ему сойти с ума и вырваться из заточения.

В этот момент Лин Буянь вдруг улыбнулся, как будто обнаружил что-то интересное.

«Фэнлань», — он протянул руку и легонько указал на Нин Цинмо, а затем спросил: «Знаешь, что внутри этой пипы?»

Ни за что!

В сердце Ли Фэнланя мгновенно раздался тревожный сигнал.

Неужели Лин Буянь действительно обладал такими сверхъестественными способностями?

«Нет, я не знаю». Ли Фэнланю очень хотелось протянуть руку и мятежно закрыть рот своему хозяину.

Мастер, разве вы не должны быть человеком, который не доставляет слишком много хлопот, наблюдая за волнением?

Молитва в сердце Ли Фэнланя не была исполнена, и Лин Буянь спросил и ответил: «В нем есть остаток души».

Видя, что Ли Фэнлань не отвечает, Лин Буцзинь не отпустил его.

Видимо, здесь он намеревался чему-то научить своего ученика.

«Как вы думаете, кому принадлежит оставшаяся душа?»

Ли Фэнлань: …

Это я.

Глава 12

Все остальные смотрели на Чэн Хуана, и у них не было времени обращать внимание на что-то другое.

Ли Фэнлань слегка стиснул зубы, ожидая, когда Лин Буянь произнесет имя.

Однако в этот момент Нин Цинмо внезапно издал звук, прервав то, что он собирался сказать.

«Бессмертный Линг! После того, как я справился со зверем, мне нужно кое-что у тебя спросить».

Его тон был немного тревожным, а руки неосознанно сжали шейку циня.

Это хорошо, похоже, Нин Цинмо не хочет, чтобы люди узнали, что у него все еще есть остаток души Ли Фуюэ.

Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением.

После напоминания Нин Цинмо Лин Буянь наконец вспомнил о Чэн Хуане, который все еще висел в небе.

Человек в черном медленно шел вперед и наконец остановился на краю обрыва.

Никто не знал, что он собирался сделать, а Лин Буянь не собирался ничего объяснять.

В это время Чэн Хуан все еще пытался прорваться сквозь золотую сеть, сотканную заклинанием, и по мере того, как время его пребывания в ловушке становилось все более раздражительным.

Увидев, что Лин Буянь направляется к нему, Чэн Хуан тут же сменил цель и яростно зарычал на него.

Но мужчина сделал вид, будто не заметил Чэн Хуана, он остановился и медленно произнес ряд непонятных заклинаний.

…это было заклинание Динъянь.

Среди людей, стоявших на скале, только Ли Фэнлань узнал ее.

Он не ожидал, что в этом мире есть еще кто-то, кроме него самого, кто знает это заклинание.

Тогда же он также обнаружил заклинание из наследия Моря Сознания Чэн Хуана, заключив с ним контракт духовного зверя.

Откуда Лин Буянь узнал об этом? ?

Под изумлёнными взглядами всех присутствующих гигантская сеть из рун постепенно уменьшалась. Чэн Хуан тоже медленно менялся вместе с ней.

Длинные рога на его спине исчезли, а тело стало меньше и круглее... Прошло немного времени, и он превратился в лисенка.

«Ого?» Сам Чэн Хуан заметил, что группа людей перед ним, казалось, стала намного больше.

Нет, он стал меньше!

Осознав этот жестокий факт, Чэн Хуан тут же издал протяжный гневный стон и в то же время стал все сильнее и сильнее бороться в сетке.

Однако из-за уменьшения его размеров все, что он делал, утратило свою сдерживающую силу.

Даже ученик зала суда, который только что был ошеломлен, не смог не сказать: «Чэн Хуан теперь такой милый, когда он маленький».

«Уууу~»

Он потерял все свое лицо.

Когда Чэн Хуан пришел в ярость, виновник его действий, Лин Буянь, наконец остановился.

А Чэн Хуан, который только что висел высоко в воздухе, медленно упал в объятия мужчины.

«О, ух!» — Чэн Хуан тут же оскалил зубы на Лин Буяня, и тот с некоторым отвращением поднял их.

«Древних зверей нельзя запечатывать просто так. Теперь, когда гора Шаоюань рухнула, я пока займусь Чэн Хуаном. Есть ли у кого-нибудь из бессмертных возражения?» Лин Буянь проигнорировал достоинство древнего зверя и небрежно нёс его.

Лин Буянь действительно мог контролировать Чэн Хуана, но Чэн Хуан, в конце концов, был древним зверем, так что было ли нормально просто так, небрежно, передать ему власть?

Он что, сумасшедший?

Разумеется, все великие державы в мире земледелия переглянулись и предложили пересмотреть этот вопрос.

Но в этот момент Цзян Ичан, глава дворца Тяньмянь, вдруг сказал: «Естественно».

«Бессмертный Цзян…» – не удержался заклинатель. – «Душа Ли Фуюэ рассеивалась столько лет, кто знает, сколько продлится его заклинание? Если зверь внезапно взбесится, Бессмертный Лин может не справиться с ним!»

Его слова были несколько эвфемистичными, но смысл был уже совершенно очевиден.

Мир заклинателей все еще не мог доверять Лин Буяню.

Если свирепый зверь не будет сдержан заклинанием Динъянь и сойдет с ума, то, сколько бы они ни знали, это будет бесполезно.

«Тогда есть ли у тебя какие-нибудь хорошие идеи, — спросил Цзян Ичан, — или ты хочешь присмотреть за Чэн Хуаном?»

"Что…"

«Раз тебе нечего сказать, то мы сделаем так, как предложил Бессмертный Лин». Цзян Ичан уже решил: «Если что-то случится, дворец Тяньмянь, естественно, разберётся с этим».

Поскольку он так сказал, другие, естественно, не будут возражать.

Дело Чэн Хуана было закрыто, но большие проблемы между Чэн Дуанем и сектой Минсинь еще предстояли.

Несколько великих мастеров совершенствования отправились на главную вершину, чтобы обсудить вопрос секты Минсинь. Было предвидено, что эта сессия конференции секты, вероятно, будет прервана.

Но Лин Буянь, которого не интересовали подобные вещи, напрямую позвал духа журавля и отправился на гору Мигуан вместе с Ли Фэнланем.

Меньше чем за день произошло столько событий, что Ли Фэнлань, который пять лет был как соленая рыба, все еще некоторое время не мог адаптироваться.

На обратном пути он не мог не подумать: дворец Тяньмянь держится на силе, внутри нет строгой иерархии.

Под руководством нескольких великих бессмертных учителей секты на каждой вершине было большое количество мастеров.

Его учитель Лин Буянь был одним из них. Хотя его и почитали как «Бессмертного господина», во Дворце Крадущихся тигров и затаившихся драконов Тяньмянь это было не редкостью.

Почему Цзян Ичан был уверен, что Чэн Хуан будет передан Лин Буяню? Даже несмотря на сопротивление других сект…

Ли Фэнлань всегда знал, что Цзян Ичан был чрезвычайно рациональным человеком, который ставил свою секту на первое место во всем.

Раз он смог принять такое решение, это определенно не было импульсивным.

Но почему?

Пока Ли Фэнлань сидел на спине журавля и лихорадочно размышлял, внезапно приблизился Лин Буянь.

«Фэнлань, я сначала отдам тебе это».

Как только Лин Буянь произнес эти слова, прежде чем Ли Фэнлань успел отреагировать, Чэн Хуан упал ему в объятия прямо с воздуха.

А Чэн Хуан, чье лицо только что было свирепым, на мгновение остолбенел, а затем тут же яростно потерся о Ли Фэнланя.

«Уууу~»

Я вернулся!

Это действительно изменило его лицо, словно он полистал книгу, он мгновенно забыл о своей сущности древнего зверя.

Тело Чэн Хуана, покачивающееся на руках Ли Фэнланя, ужасно зудело. Ли Фэнлань улыбнулся и почесал ему подбородок, на время отложив эти неуловимые вопросы в сторону.

Когда он вернулся на гору Мигуан, золотая сеть на теле Чэн Хуана полностью исчезла, и, обретя свободу, он наконец нашел хорошую игрушку — шляпу Ли Фэнланя с вуалью.

Белые лапки беспокойно тянулись и теребили белую ткань на вуали Ли Фэнланя, словно пристрастившись играть с ней.

«Не создавай проблем!» Ли Фэнлань поспешно остановил маленького парня. Он не ожидал, что Чэн Хуан подумает, что его хозяин играет с ним, поэтому вместо этого он стал еще энергичнее.

В этот момент Лин Буянь внезапно обернулся и ущипнул Чэн Хуана за шею.

«Ура!»

Кто меня поймал?

К нему приблизился человек в черном, вытянул указательный палец, постучал им по голове и тихо спросил: «Почему ты издеваешься над моим учеником?» На мгновение Чэн Хуан затих и не смел пошевелиться.

Прошло некоторое время, прежде чем он осторожно съежился в объятиях Ли Фэнлана и по пути издал обиженное «ууу».

Человек в черном перед ним действительно оставил много психологических теней на Чэн Хуане, и древний свирепый зверь, рожденный, чтобы быть непокорным, также инстинктивно ощутил чувство страха.

Увидев это, Лин Буянь не смог удержаться от смеха: «Я не ожидал, что у зверя-духа Ли Фуюэ будет такой темперамент».

Видимо, Лин Буянь раскусил натуру Чэн Хуана — он умел признавать трусость.

Но если бы не эта черта характера, он, возможно, не сблизился бы с Чэн Хуаном, этим Духом-зверем того времени.

…

Тысячу лет назад.

Хотя Ли Фуюэ, выросший во дворце Тяньмянь, был изгнан из секты, он не забыл о своей миссии по поддержанию низших миров.

Услышав, что в мир спустился древний свирепый зверь, он тут же поспешил туда.

После трех дней ожесточенных боев Чэн Хуан умирал.

Ли Фуюэ стиснул зубы, нажал на рану на руке, поднял меч и направился к ней.

Гигантский свирепый зверь лежал на пустоши, издалека он казался снежной горой на континенте. Увидев, как Ли Фуюэ идёт к нему, Чэн Хуан медленно поднялся.

Рана на его теле снова открылась, и Чэн Хуан не смог сдержать воя.

Синий странный огонь плотно окутал тело зверя.

Раздался протяжный стон, и земля в тот же миг снова содрогнулась.

Ли Фуюэ глубоко вздохнул и влил духовную силу в длинный меч. Меч, находящийся на стадии бессмертия, переполнился, и на пустоши мгновенно возникло несколько огромных торнадо.

Это намерение меча было настолько властным, что древний свирепый зверь не мог не отступить на несколько шагов, и у него даже возникла иллюзия, что его вот-вот разорвут на части.

Стоявший напротив него человек сжимал в руке длинный меч.

Но как раз когда Ли Фуюэ собирался поднять меч, чтобы убить этого древнего свирепого зверя, Чэн Хуан, огромный, как гора, внезапно исчез перед ним.

"…Что происходит?"

Внезапное исчезновение зверя снова заставило Ли Фуюэ нервничать. Однако духи заклинателей, находящихся на стадии бессмертия, были невероятно могущественны, и каждое растение и дерево на всей пустоши были охвачены духовным сознанием Ли Фуюэ.

Поэтому он сразу же обнаружил, что Чэн Хуан не исчез, а стал меньше.

В углу дикой местности жил маленький пухлый лисенок цвета снега, и между его шкурами виднелись глубокие раны, из которых сочилась кровь.

Он лежал на земле в оцепенении, с закрытыми глазами и выпрямленными конечностями.

На первый взгляд он казался мертвым, но присмотревшись еще раз, он понял, что существо притворяется мертвым.

Оказывается, древние свирепые звери всё ещё могут притворяться мёртвыми? Ли Фуюэ был в шоке.

Он не удержался и протянул руку, чтобы ткнуть Чэн Хуана в живот, от чего тот внезапно задрожал.

Ли Фуюэ: «…» Актерское мастерство притворяться мертвым было не очень хорошим.

Когда Ли Фуюэ схватил Чэн Хуана, который уменьшился в размерах, и поднял его, когда тот умирал, этот древний зверь внезапно поднял голову и крикнул ему «у-у», а затем потерся головой о запястье Ли Фуюэ.

Ли Фуюэ: …

«Уууууу…» Чэн Хуан потер голову и мило подмигнул мужчине.

Ли Фуюэ вдруг понял, что не знает, что делать с рукой, держащей меч.

Будучи мастером меча, Ли Фуюэ имел неизвестный недостаток или слабость.

Он не покидал секту в первый раз, пока ему не исполнилось триста лет на стадии зарождения души, и он не был беспощаден к врагу, как другие культиваторы меча.

На самом деле Ли Фуюэ не хотел убивать.

Только когда он попадал в отклонение ци... у него возникали странные мысли.

Сегодня он не впал в такое состояние. Сердце Ли Фуюэ сразу же смягчилось, когда Чэн Хуан стал меньше.

Чэн Хуан, который был от природы умен, заметил эмоциональные изменения Ли Фуюэ и изо всех сил старался казаться милым.

«Забудь об этом». После долгих раздумий Ли Фуюэ наконец произнесла эти два слова.

Он поднял Чэн Хуана обеими руками, серьёзно посмотрел в его холодные голубые глаза и сказал: «Ты — зверь от рождения. Хотя ты только что родился и ничего не сделал, я всё равно не могу отпустить тебя, пока ты не привяжешься ко мне».

Он не знал, понял ли Чэн Хуан его слова, эти ледяные голубые глаза посмотрели на него невинно, а затем дважды моргнули.

Увидев его действие, Ли Фуюэ тут же принял его. Он отбросил Чэн Хуана, поднял меч и начертил в пустоте руны контракта с духом зверя.

В то время Ли Фуюэ не ожидал, что страх перед ним в мире заклинателей из-за этого инцидента усилится, ему даже не дали возможности объясниться.

Его жизнь, длиною более тысячи лет, протекала действительно гладко, и до сих пор у него оставались некоторые нереалистичные фантазии о мире самосовершенствования.

…

Лин Буянь только что сетовал на трусливый характер Чэн Хуана, но, услышав слово «Ли Фуюэ», Ли Фэнлань вдруг не смог удержаться от вопроса: «Тогда что за человек, по мнению Мастера, представляет собой Ли Фуюэ, господин Чэн Хуана?»

Сказав это, Ли Фэнлань внезапно почувствовал, что что-то не так. Он избегал людей и вещей, связанных с его прошлой жизнью, и не ожидал, что просто скажет «Ли Фуюэ» человеку, которого знал совсем недавно.

«Ли Фуюэ?» — спросил Лин Буянь, нежно поглаживая Чэн Хуана по голове. — «Я его не понимаю».

Прежде чем Ли Фэнлань успел перевести дух, Лин Буянь снова сказал: «Но я думаю, он должен быть похож на этого свирепого зверя, только внешне сильный».

Ли Фэнлань: …

"Почему?"

Лин Буянь отпустил Чэн Хуана и, направляясь к покрытому пылью главному залу горы Мигуан, небрежно сказал: «Если бы я был им, то, раз мир заклинателей сказал, что я хочу причинить вред миру, я бы просто снял заклинание Динъянь и показал им, что значит по-настоящему причинять вред миру».

Мужчина улыбался, когда говорил, но чем спокойнее он становился, тем страшнее становилось.

Ли Фэнлань не мог не молча отступить назад, он подумал, что группа людей на горе Мигуан действительно была необычной.

В ту ночь.

Как и ожидалось, конференция сект сегодня была приостановлена, и люди из разных сект завершили свои обсуждения на главной вершине дворца Тяньмянь и один за другим разошлись, но Нин Цинмо внезапно посетил гору Мигуан.

Мужчина намеренно держался незаметно, но Ли Фэнлань, медитировавший, все же заметил его появление и медленно открыл глаза.

Что в это время делает Нин Цинмо на горе Мигуан?

Ли Фэнлань интуитивно почувствовал, что этот инцидент должен быть связан с его оставшейся душой.

Подумав об этом некоторое время, он наконец отделил свое сознание и направился в главный зал...

Войдя в главный зал горы Мигуан, Нин Цинмо некоторое время молчал, а затем задал вопрос: «Осмелюсь спросить Бессмертного Лина, но возможно ли, чтобы хозяин этого остатка души вернулся к жизни?»

Лин Буянь улыбнулся, заварил чай для Нин Цинмо и медленно взял пипу в руку.

Спустя более чем полдня струны были заменены на новые, а трещины заделаны.

Тонкие пальцы мужчины медленно перебирали струны, и звук струн слегка дрожал.

«Бессмертный Нин, прости меня». Лин Буян вернул пипу Нин Цинмо.

«Пожалуйста, скажи мне». Музыкант невольно поджал губы, нервно ожидая ответа Лин Буяня.

«Нет необходимости сохранять этот остаток души».

Учитывая прошлый урок, Ли Фэнлань на этот раз был гораздо осторожнее.

Хотя Ли Фэнлань и не знал, как отреагирует Нин Цинмо, услышав это, он все равно занервничал.

Он даже ущипнул Чэн Хуана за лапу из-за его чрезмерной реакции.

«Ооо», — Чэн Хуан посмотрел на Ли Фэнлана с обиженным лицом, но его хозяин полностью проигнорировал его.

В это время Ли Фэнлань думал в неистовом, неудержимом темпе.

… Лин Буянь не мог знать, что он воскрес, верно?

В противном случае, почему он сказал, что в его сохранении нет необходимости?

«Как ты можешь так говорить?» — услышал Ли Фэнлань в главном зале дрожащий голос, в котором вдруг спросила Нин Цинмо.

Глава 13

Однако ответ Лин Буяня отличался от того, что думал Ли Фэнлань.

«Сила остатка души действительно слишком слаба», — легкомысленно сказал Лин Буянь, отпивая глоток чая. «Если бы он был еще жив, они бы не смогли почувствовать, как рассеивается этот маленький кусочек души, не говоря уже о том, чтобы говорить о его восстановлении».

Слова Лин Буяня оказались правдой, душа Ли Фэнланя осталась нетронутой.

У говорящего, возможно, и не было такого намерения, но у слушателя оно определенно было.

Подстриженные круглые ногти Нин Цинмо глубоко врезались в кожу.

Руки очень важны для тех, кто занимается музыкой, но в этот момент он забыл о них.

Ради этого остатка души Нин Цинмо отказался от многолетних кропотливых усилий, отказался от поста главы секты Сюаньцин и даже перешел к безжалостному дао, но в конечном итоге все это ни к чему не привело.

Поглаживая волосы Чэн Хуана, Ли Фэнлань без всякого выражения слушал слова Нин Цинмо.

«Правда?» — неохотно переспросил он.

Лин Буянь также очень терпеливо сказал: «Кто бы это ни был, если действительно остался только этот остаток души, человек, должно быть, окончательно умер»

Его тон был чрезвычайно искренним, поэтому и смертоносность была чрезвычайно мощной.

«Кашель, кашель, кашель…» Нин Цинмо непрерывно кашлял, и к его горлу подступал сладковатый привкус рыбы.

Руки его дрожали, а сердце колотилось.

В отличие от слов ученика-мятежника, слова «полностью мертв» не вызвали у Ли Фэнлана раздражения, и он даже не смог удержаться от смеха.

Ему действительно хотелось увидеть, какое выражение лица будет у Нин Цинмо, услышав эти слова.

Но мужчина, видевший выражение лица Нин Цинмо, лишь улыбнулся и налил себе чашку чая.

Кто бы мог подумать, что Бессмертный Нин, известный в мире заклинателей и почитаемый тысячами людей, тайно воскресит печально известного человека, который чуть не нарушил покой Трех Царств?

Какой восторг.

Нин Цинмо медленно встал, кивнул в сторону Лин Буяня и сказал: «Сегодня я хотел бы спросить Бессмертного Лин…»

«Конечно, пожалуйста, не волнуйтесь», — согласился Лин Буянь.

Видя, что эти двое прекратили болтать, Ли Фэнлань быстро пришел в себя.

Вскоре после этого Нин Цинмо также покинул гору Мигуан и направился к дворцу Тяньмянь.

В отличие от других заклинателей он не вернулся в свою секту, а отправился в небольшой город в мире смертных.

В том маленьком городке было озеро.

Тысячи лет назад, на празднике поклонения Луне, он встретил того маленького даоса...

Помимо Нин Цинмо, в этот момент в мире людей находился еще один великий человек, занимающийся совершенствованием.

Мир людей и мир демонов были разделены горной цепью, которая тянулась на 18 000 миль, и эта гора называлась «Дуочжи».

Хотя границы были четкими, из-за суровых условий на территории расы демонов некоторые демоны время от времени пересекали границу и вторгались в пределы человеческой расы.

Некоторое время назад огромный демон захватил город в мире людей, и по этой причине Линь Чаочэнь покинул дворец Тяньмянь.

Заместитель главы клана Минсинь возмутился, увидев, что Юань Дань доставляет слишком много хлопот, и не смог это скрыть. Поэтому в ту ночь Линь Чаочэнь, находившийся далеко в мире людей, узнал о том, что произошло во дворце Тяньмянь.

Стоя в долине горы Дуочжи, Линь Чаочэнь медленно сжал в руке нефритовый жетон, а длинный серебряный меч, висящий у него на поясе, внезапно начал бесконтрольно гудеть.

…Сердце Дао старшего брата было украдено?

Когда он снова открыл глаза, глаза Линь Чаочэня покраснели.

Когда они воссоединились, Ли Фэнлань увидел, что в сердце его младшего брата живет демон.

Но теперь Линь Чаочену все еще не удалось подавить внутреннего демона, и он даже повлиял на него, из-за чего он полностью потерял рассудок.

Линь Чаочен, который всегда недоброжелательно относился к клану демонов, вдруг улыбнулся генералу клана демонов, который только что бросился вперед.

Однако армия демонов, стоявшая на другой стороне долины, не успокоилась, а медленно отступила.

Глаза Линь Чаочэня были полны убийственного желания.

Звездная энергия на его мече постепенно становилась хаотичной, что было самым явным признаком того, что практикующий меч впал в отклонение ци.

«Нехорошо!» — внезапно повысил голос один из генералов демонов и сказал: «Поторопитесь и уходите! Линь Чаочен сейчас впадёт в отклонение ци!»

В этот момент человек уже не мог скрывать ненормальное чувство.

Другими словами, он больше не желал ничего скрывать.

Услышав слова генерала демонов, Линь Чаочэнь внезапно поднял меч и одним движением убил маленьких демонов, убегающих на другую сторону горы Дочжи.

Он увидел, как тот поглаживает лезвие меча, и сказал: «Поскольку ты уже видел, что я впал в отклонение ци, то, естественно, я не могу тебя отпустить».

Хотя два генерала демонов впереди очень нервничали, один из них провокационно произнёс: «Линь Чаочэнь, ты тоже хочешь пойти по пути своего старшего брата, быть убитым своими же через два года и раствориться в воздухе? Лучше присоединяйся к нам!»

После этих слов группа маленьких демонов рассмеялась.

«Верно, я слышал, что практикующие, которые попадают в отклонение ци, будут заключены в Долине Очищения Души. Неужели Бессмертный Линь действительно согласен?» — повторил другой человек.

По примеру его старшего брата Ли Фуюэ, если бы новость о рождении демона сердца у Линь Чаочэня распространилась, весь мир заклинателей погрузился бы в хаос.

И он сам действительно будет заключён в Долине Очищения Душ, как и сказала раса демонов, до тех пор, пока не вернётся в нормальное состояние.

—— Таковы были новые правила, установленные дворцом Тяньмянь после смерти Ли Фуюэ.

На сегодняшний день ни один из арестованных культиваторов не смог выйти на свободу.

Эти демонические расы не знали, что Линь Чаочен не слышит их слов.

После того, как у Линь Чаочэня произошло отклонение ци, у него начались галлюцинации.

Он увидел, как Ли Фуюэ внезапно появился перед ним, повторяя с улыбкой, как и прежде, слова клана демонов: «Неужели ты тоже хочешь последовать старому пути своего Старшего Брата и через два года быть убитым своим же народом и исчезнуть?»

«Старший брат…» — пробормотал Линь Чаочэнь.

Линь Чаочэнь протянул руку, чтобы коснуться белой тени перед собой, но в следующий момент отдернул руку.

Нет, это не Старший Брат, это всего лишь моя галлюцинация…

Белая тень не обратила внимания на движения Линь Чаочэня, она медленно подошла к мужчине и вдруг спросила: «…Чаочэнь, старший брат отпустил тебя, но почему ты солгал мне?»

«Брат, я не лгал тебе... Нет, я правда не лгал...» Дыхание Линь Чаочэня внезапно стало беспорядочным, он хотел объяснить это человеку перед ним, но слова застревали в горле, и он не знал, с чего начать.

Голос Ли Фуюэ, стоявшего перед ним, постепенно стих, и после некоторого молчания он вдруг наклонился к уху Линь Чаочэня и сказал: «Убей их всех, никто не должен остаться. Если ты заключён в Долине Очищения Душ, как ты сможешь воскресить своего Старшего Брата?»

«Оживи старшего брата…» Глаза Линь Чаочэня внезапно загорелись, и когда он снова их открыл, к нему полностью вернулась ясность.

Да, он не может умереть, не говоря уже о том, чтобы быть повешенным в Долине Очищения Душ.

Если его посадят в тюрьму, что будет делать его старший брат?

«Ли Фуюэ» слегка похлопал Линь Чаочэня по плечу, медленно отступил назад и исчез в ночи.

Первоначально группа демонов хотела воспользоваться задержкой Линь Чаочэня, чтобы сбежать, но в этот момент Линь Чаочэнь внезапно поднял длинный меч и безжалостно ударил людей перед собой.

Одним ударом можно было сравнять с землей даже вершину горы Дочжи.

Это была настоящая бойня. Линь Чаочэнь, впавший в состояние отклонения ци и страдавший галлюцинациями, окончательно потерял рассудок.

Не успел он выпить полчашки чая, как долина перед ним заполнилась трупами.

Убив группу демонов, Линь Чаочен наконец на время освободился от своей одержимости.

Никогда еще он не убивал так много.

Однако, глядя на трупы, лежащие на земле, Линь Чаочэнь не чувствовал никакого беспокойства в своем сердце.

Хотя дворец Тяньмянь считал поддержание мира в Трех Царствах своей обязанностью, он также строго запретил бессмысленную резню своих учеников.

Поведение Линь Чаочэня, несомненно, очень не соответствовало правилам секты.

Но мужчина лишь холодно взглянул на долину горы Дочжи, повернулся и направился к дворцу Тяньмянь, даже не тронув трупы на земле.

Спустя полчаса близлежащий клан демонов обнаружил эти трупы и немедленно вернулся, чтобы сообщить об этом главе клана демонов.

Этот Демонический Регион отличался от человеческого мира, в нем не было четкой смены дня и ночи, а центр Демонического Региона был полон музыки.

Хотя это было время Чжоу Ши (1-3 часа ночи), во дворце в центре царства демонов все еще кипела жизнь.

В самом центре зала сидел мужчина с белыми волосами, доходившими до щиколоток и аккуратно перевязанными золотой лентой.

Мужчина не обращал внимания на грациозный танец цветочного демона на танцполе. Он лежал на столе, выпивая бокал за бокалом вина и поедая пирожные, слегка постукивая пальцами по столу в такт барабанам.

«Ваше Величество! Ваше Величество!» В этот момент в зале внезапно появилась чёрная фигура, она с грохотом упала на колени, а танцовщица тоже вскрикнула и бросилась прочь.

Лежащий на столе мужчина сильно нахмурил брови и нетерпеливо спросил: «Что случилось?» В этот момент музыка в зале тоже стихла.

Этот седовласый человек — Дуань Цяньли, нынешний лидер клана Демонов.

Люди в центре зала сначала несколько раз поклонились Дуань Цяньли, а затем, наконец, подняли головы, стиснули зубы и сказали: «Этот Линь Чаочэнь из дворца Тяньмянь сегодня убил нескольких наших генералов в долине горы Дочжи! Теперь… теперь трупы можно будет сложить в горы!»

«Что ты сказал?!» Мужчина в легком шелковом халате из золотистого шелка встал, и бокал с вином упал на стол.

«Линь Чаочэнь... это снова Линь Чаочэнь!» Дуань Цяньли сердито рассмеялся в ответ: «Раньше он был очень достойным и говорил, что не будет беспокоить расу демонов, так почему же он не может устоять перед своей убийственной резней сегодня?»

Дуань Цяньли явно проявил нетерпение и даже пнул стоявший перед ним стол.

В этот момент все в зале опустились на колени.

Все в клане демонов знали, что их повелитель демонов Дуань Цяньли заклято враждовал с бессмертным обладателем меча Линь Чаоченом из дворца Тяньмянь.

Сегодня Линь Чаочэнь убил еще трех генералов демонов, так что Дуань Цяньли определенно отомстит.

«Где он сейчас?» — стиснув зубы, спросил Дуань Цяньли.

«Я, я не знаю», — запинаясь, ответил репортер.

Дуань Цяньли усмехнулся и сказал: «Это не имеет значения, я пойду во дворец Тяньмянь и буду ждать его лично».

Если этот гнев не будет дан выход, не покажет ли это всему миру, что другие могут издеваться над их расой демонов?

На этот раз все действительно пошло не так.

Несмотря на то, что клан Демонов в течение многих лет враждовал с миром заклинателей, из-за равной силы два мира поддерживали относительно мирное и стабильное состояние.

Но если бы предводитель клана демонов ворвался во дворец Тяньмянь, все было бы иначе...

Дуань Цяньли потряс рукой в пустоте, и в следующее мгновение в его руке появился золотой кнут из тринадцати секций.

Сегодня он определенно отправится в поездку во дворец Тяньмянь.

Глава 14

Гора Дуочжи находилась на краю Мира Людей, и чтобы добраться до Дворца Тяньмянь с самым быстрым владением мечом, потребовался бы почти день.

На следующее утро перед бурей во дворце Тяньмянь все еще царило спокойствие.

На рассвете в дверь дома Ли Фэнланя постучали. Перед дверью стоял его учитель, Лин Буянь, недавно покинувший своё убежище.

С постепенным слиянием сердца и души первоначально упраздненные духовные корни Ли Фэнланя начали медленно восстанавливаться.

Он понимал, что не сможет скрыть от Лин Буяня произошедшие в нем перемены, поэтому действовал превентивно, прежде чем об этом узнал его хозяин.

Ли Фэнлань сделал вид, что приятно удивлён, и сказал, что за последние несколько лет, когда Учитель уединился, он ни на день не прекращал самосовершенствование. Повреждённая ранее духовная жила теперь подала слабый признак заживления.

Лин Буянь на мгновение замолчал, а затем сказал, что он обязательно сделает все возможное, чтобы помочь Ли Фэнланю выздороветь.

В то время Ли Фэнлань подумал, что Лин Буянь говорит это просто для проформы, в конце концов, в памяти первоначального владельца Лин Буянь всегда позволял ему делать то, что он хотел.

Но реальность такова…

В самом начале этого дня Лин Буянь приготовил эликсир и встал у двери Ли Фэнланя.

Увидев чашу с темно-коричневой жидкостью в руке своего хозяина, сердце Ли Фэнланя мгновенно похолодело.

Хозяин, вы серьезно?

В своей прошлой жизни Ли Фуюэ не сделал ни глотка лекарства, поэтому, когда он открыл дверь и почувствовал горький привкус, ударивший ему прямо в лоб, он инстинктивно сделал большой шаг назад.

«Хозяин... это?»

«Хорошее лекарство горькое на вкус, но оно полезно для болезни». Сказав это, Лин Буянь поставил чашу с лекарством на стол и с улыбкой посмотрел на своего ученика.

Ли Фэнлань необъяснимым образом почувствовал, что улыбка его хозяина имела убийственный смысл.

Почувствовав запах лекарства, Чэн Хуан, спавший на земле, сморщил нос, а затем перекатился к окну.

«Почему? Тебя не смущает, что он горький?» Видя, что Ли Фэнлань долгое время не двигается, Лин Буянь вдруг спросил: «Принести тебе цукатов?»

Цукаты?

Нет-нет, эти штуки едят дети. В прошлой жизни он был как минимум великим бессмертным в мире заклинателей, так как же он мог испугаться миски с лекарством!

«Конечно, нет», — Ли Фэнлань глубоко вздохнул и взял чашу с лекарствами.

Прежде чем Лин Буянь успел отреагировать, он закрыл глаза и засунул чашу с эликсиром в желудок.

Движения Ли Фэнланя были настолько быстрыми и необузданными, что даже его хозяин был ошеломлен.

«Кхе-кхе-кхе…» Ли Фэнлань пил слишком жадно. Даже проглотив лекарство, он всё ещё не мог не почувствовать горечь в горле.

В этот момент Лин Буянь внезапно встал, похлопал его по спине и создал из ниоткуда промасленный бумажный пакет.

«Ладно, не буду тебя дразнить. Это лекарство очень горькое, съешь цукат». Сказав это, Лин Буянь ушёл с пустой миской, словно опасаясь, что, если он останется здесь, Ли Фэнлань постыдится есть цукаты.

Как только он вышел, пустая миска исчезла у него в руке.

Услышав, как его хозяин закрывает дверь, Ли Фэнлань на мгновение замешкался, а затем наконец бросил засахаренный фрукт в рот.

Он должен был сказать, что вкус был действительно хорош...

Наблюдая, как Лин Буянь закрывает дверь и уходит, Ли Фэнлань медленно сел обратно за стол.

Он поднял крышку фарфорового чайника на столе и увидел в холодном белом фарфоровом горшочке полчашки лекарства.

——Ли Фэнлань только что выпил лишь половину лекарства. Он тайком перелил оставшуюся половину в чайник, воспользовавшись хитростями, которым научился в прошлой жизни.

Хотя Лин Буянь любил позволять своим ученикам свободно бегать, его можно считать хорошим мастером, независимо от того, как он себя чувствовал после общения с ним или в памяти первоначального владельца.

Даже когда первоначальный владелец получил серьезные травмы и едва не умер, ему удалось его спасти.

Но чем лучше он к себе относился, тем больше Ли Фэнлань чувствовал себя неловко.

В конце концов, Ли Фуюэ в прошлой жизни только в момент своей смерти понял, что его Младший Брат, который весь день цеплялся за него, на самом деле ударит этим мечом...

Ли Фэнлань взглянул на «свирепого зверя», который лежал на земле, раскинув голову и прижавшись пастью к земле. Он подумал: «Боюсь, теперь я могу доверять только ему».

…

Ли Фэнлань выиграл раунд, но в соревновании на платформе из белого нефрита-лотоса

на этом этапе окончательным победителем стала секта Минсинь.

Но после этого произошёл инцидент с Чэн Дуанем и заместителем главы клана Минсинь, взорвавшими его Юаньдань. Теперь, даже если бы дворец Тяньмянь согласился отдать его, никто не сможет отобрать браслет из зелёных листьев от имени клана Минсинь.

Сразу после того, как сегодня утром Ли Фэнлань выпил лекарство, его привели люди с главной вершины секты.

Только по прибытии он узнал, что дворец Тяньмянь планирует вернуть зеленый браслет из листьев в Павильон сокровищ.

Будучи единственным человеком, который в то время выиграл соревнование на платформе из белого нефрита-лотоса, Ли Фэнлань не только получил в награду высококачественные духовные камни, но и воспользовался этой возможностью, чтобы зайти и посмотреть.

Это была чрезвычайно редкая возможность для обычных земледельцев.

Согласно легенде, в долине главной вершины находился Павильон Сокровищ, скрывавший бесчисленные редкие сокровища. На самом деле, «Павильон Сокровищ» — не его настоящее название, а всего лишь сокращение, использовавшееся учениками дворца Тяньмянь.

Её настоящее название — «Башня Сягуан». Она достигала высоты в тридцать три фута и выглядела впечатляюще издалека.

В это время ученики, отвечавшие за охрану башни Сегуан, стояли перед дверью в двух рядах в белых парчовых одеждах, а Ли Фэнлань стоял в последнем ряду команды.

Кстати, хотя Ли Фэнлань и получил возможность войти в здание, обычный ученик, вроде него, мог лишь следовать за человеком в белом и небрежно смотреть на первый этаж, но не подниматься наверх.

В отличие от остальных, которые выглядели нервно, Ли Фэнлань, казалось, не проявлял никакого интереса. К счастью, на нём был капюшон, чтобы скрыть лицо, иначе его внешний вид наверняка вызвал бы подозрения.

Неподалеку тихонько зазвонил бронзовый колокол, и со звуком колокола белые нефритовые ворота башни Сягуан медленно открылись, и старший ученик медленно вошел, держа в руке браслет из зеленых листьев.

В этот момент духовные мечи, висящие в воздухе в зале, внезапно излучили мягкий золотистый свет.

Все эти мечи были небесного уровня, и если кто-то освободит любой из них, то сможет обменять его на десять городов в мире смертных. Но во дворце Тяньмянь они могут находиться только на первом этаже башни Сягуань и охранять ворота.

Ли Фэнлань бросил на него быстрый взгляд, а затем снова отвел взгляд.

На данный момент все, кажется, хорошо.

Однако в это время произошел несчастный случай.

Как только Ли Фэнлань вошёл в башню Сегуан, высокое здание перед ним неожиданно задрожало. Нефритовые колокольчики, висевшие на карнизах каждого этажа, бешено затряслись, издавая пронзительный звук.

"Что происходит!"

«Там, наверху, возникла проблема…»

«Это восьмой этаж!»

Ли Фэнлань услышал перед собой бешеный гомон заклинателей, а позади него в этот момент «грохотали» ворота башни Сегуан.

«Восьмой этаж?» Услышав эти слова, Ли Фэнлань вдруг вспомнил кое-что: все реликвии Ли Фуюэ были помещены на восьмом этаже башни Сегуан!

Среди них был его родной духовный меч.

……Ни за что?

Он действительно боялся, что что-то случится. Когда Ли Фэнлань уже собирался отступить и покинуть башню Сегуан, здание затряслось ещё сильнее, и до ушей всех донесся гул длинных мечей.

В следующий момент он увидел луч белого света, падающий со стороны патио башни Сягуан на чрезвычайно высокой скорости, и оказался в ловушке в центре здания из-за его формы, примерно на четвертом или пятом этаже.

После того как ослепительно-белый свет исчез, все наконец ясно увидели меч и глубоко вздохнули.

Это был длинный меч, почти два фута длиной, с лезвием тонким, как бумага, и белым, как нефрит, как будто его можно было сломать легким прикосновением.

Рукоять длинного меча была обвита сливовыми ветвями, которые были вырезаны так реалистично, как будто их только что действительно отломили от дерева.

Жители башни Сегуан никогда не видели такого прекрасного меча.

Единственным несоответствием была полуистлевшая кисточка, висящая на тыльной стороне длинного меча, что издалека выглядело очень странно.

Но никто здесь не обратил внимания на кисточку меча, в тот момент, когда они увидели длинный меч, в их сердцах возникло только одно чувство – страх.

«Это… это Завершенная Карма!» — наконец кто-то произнёс эти слова.

Снежный плод и сливовые косточки, Законченная Карма.

Владельцем этого меча был Ли Фуюэ, умерший более 1200 лет назад!

Именно из-за его бывшего владельца об этом длинном мече, белом как нефрит, ходило множество преувеличенных и ужасающих легенд.

Теперь, видя, как Законченная Карма прорывается сквозь барьеры на каждом этаже башни Сягуан и по какой-то причине появляется здесь, у всех возникло чувство, что их смерть неминуема.

Что случилось с Finished Karma?

До сегодняшнего дня этот меч спокойно лежал более тысячи лет. Эта внезапная странность чрезвычайно напугала людей.

Только Ли Фэнлань молча отступил на два шага.

Внезапно прорвавшись сквозь барьер, он естественным образом ощутил ауру своего хозяина...

Его личность не будет раскрыта, верно? Ли Фэнлань немного нервничал.

«Быстрее! Поторопитесь и держите строй!» После нескольких секунд молчания ведущий ученик наконец выкрикнул эту фразу.

Готовая Карма уже проникла через барьер на верхних четырех этажах, но, к счастью, охрана башни Сягуан отреагировала вовремя и временно заперла ее здесь.

После этих слов все, кроме Ли Фэнлана, встали на места, повторяя заклинание, укрепляющее формацию.

В это же время ворота башни Сегуан внезапно захлопнулись, а затем открылись снаружи.

Рядом с Ли Фэнланем появилась знакомая черная тень.

Это был Мэн Линьчжоу.

Видимо, Мэн Линьчжоу не ожидал встретить здесь Ли Фэнланя. Увидев человека в белом у двери, он невольно нахмурился.

Он хотел спросить: почему ты здесь?

Однако ситуация была неотложной, поэтому Мэн Линьчжоу не произнес ни слова. Он стоял перед башней Сегуан и, подобно тем ученикам, вливал свою духовную силу в защитную формацию башни.

В одно мгновение здание озарилось золотистым светом.

Формирование двигалось медленно, и Finished Karma также медленно затихала.

Спустя полчаса ученик в белом, стоявший впереди, наконец остановился, обернулся и с обожанием поприветствовал Мэн Линьчжоу: «Спасибо, Мастер Бессмертный!»

Мэн Линьчжоу также восстановил свою духовную силу, но лишь покачал головой и сказал: «Я ничего не сделал. К счастью, здесь была большая сторожевая башня».

Ли Фэнлань знал, что Мэн Линьчжоу не скромничает: хотя ученик-мятежник достиг уровня совершенствования стадии вознесения, его небольшая духовная сила была ничем перед лицом Завершенной Кармы.

Причина, по которой Завершенную Карму можно контролировать, зависела от большого формирования охраны Башни Сегуан, и люди, которые установили ее в первую очередь, были действительно могущественными.

«Почему ты здесь?» Видя, что Законченная Карма временно стабилизировалась, Мэн Линьчжоу задал этот вопрос вместо того, чтобы поспешно отправить её обратно на восьмой этаж.

Ли Фэнлань поспешно произнес заготовленный ответ: «Я выиграл соревнование на платформе из белого нефрита-лотоса, и мне разрешили зайти и посмотреть...» Хотя то, что он сказал, было правдой, Ли Фэнлань не мог не чувствовать себя виноватым, увидев «Завершенную карму».

«Понятно», — кивнул Мэн Линьчжоу и снова повернулся к Finished Karma, словно собираясь отправить его обратно на восьмой этаж.

Но когда он обернулся, проблема возникла внезапно.

Наконец он заметил, что на мече Законченного Кармы висит длинная гнилая кисточка.

«Что это?» — спросил Мэн Линьчжоу, неосознанно шагая вперед.

И, проследив за взглядом Мэн Линьчжоу, чтобы снова взглянуть на кисточку меча, Ли Фэнлань внезапно почувствовал себя плохо.

Если он не ошибался, эту кисточку для меча ему в то время подарил «друг-практикант» Мэн Линьчжоу…

Глава 15

Закончив притворяться праздным культиватором и вернувшись во дворец Тяньмянь, Ли Фуюэ был полон решимости стать хорошим мастером.

Чтобы напомнить себе об этом, он вернул на место холодную нефритовую кисточку для меча из ледяного шелка, которая изначально висела на Законченной Карме, и очень торжественно повесил первый дар, врученный ему учеником.

Это провисело тысячи лет.

Ли Фуюэ и его ученик встречались почти каждый день. Опасаясь, что его разоблачат за то, что он притворяется вольным заклинателем, он незаметно поставил дымовую завесу для кисточки меча.

Прошло более тысячи лет, и духовная сила, поддерживавшая маскировку, уже рассеялась вместе с владельцем, и кисточка меча наконец-то показала свой первоначальный вид.

Сухой и гнилый.

В сравнении с нефритовым мечом Finished Karma он выглядел особенно потрепанным.

Увидев эту кисточку для меча, Мэн Линьчжоу невольно ахнул.

Заметив его появление, окружающие ученики в белых одеждах также обернулись за длинный меч, и тут в здании раздался шепот.

«Как такая кисточка для меча может быть связана с кармой?»

«…Не знаю, раньше я видел только картинку, а сегодня впервые увидел этот меч своими глазами».

«Я тоже, этот вид Природного Божьего Меча находится в середине восьмого этажа, где-то там, где его могут видеть обычные заклинатели, такие как мы...»

«Божественный Меч Природы» Ли Фэнлань не слышал этих слов уже много лет.

Раньше в мире совершенствования существовало два Меча Природного Бога: один назывался Завершенная Карма, а другой — Разделенная Карма.

Причина, по которой их называли «природными божественными мечами», заключалась в том, что сырьем для их ковки служил единственный кусок натурального нефрита, оставшийся после сотворения мира в древности.

Этот кусок нефрита был разделён на чёрное и белое, на Инь и Ян. Белый нефритовый меч был Завершённой Кармой Ли Фуюэ, а чёрный нефритовый меч – Разделённой Кармой.

Мастер Разделенной Кармы, Бессмертный Предок Сюаньчу, который выковал эти два меча, вознесся тысячи лет назад, и теперь в мире совершенствования осталась только Завершенная Карма.

Кстати, великое формирование в Башне Сегуан также было создано в свое время Бессмертным Предком Сюаньчу, в противном случае было бы определенно невозможно контролировать Завершенную Карму.

Каждый раз, когда Ли Фэнлань думал об этом, ему становилось неловко.

——В начале, когда Законченный Карма узнал своего учителя, весь мир самосовершенствования был шокирован этим.

Все говорили, что Ли Фуюэ — гений, появляющийся раз в тысячу лет, и если он будет усердно практиковаться, то сможет стать вторым Бессмертным Предком Сюаньчу.

Но теперь бессмертный предок, старик, должен был чувствовать себя в мире и спокойствии в верхнем мире. А что же он сам? После того, как его душа рассеялась, он не знал, как обрёл новую жизнь, и начал всё заново.

На самом деле это была разница между облаком и грязью.

Если бы Бессмертный Предок Сюаньчу узнал, что его хороший меч будет сражаться с таким мастером, он бы наверняка разозлился...

Говоря о Завершенной Карме, этот божественный меч имел совсем иное значение для практикующих.

В «Тяньмянь Даошэн» говорится, что даже Ши Шу Ли Фэнланя, Мо Сэнъюй, не интересовавшийся совершенствованием, всегда был одержим идеей Завершенной Кармы.

Даже после своего отступничества он первым делом ворвался в башню Сягуан и захватил Законченную Карму.

Просто эта часть сюжета занимала слишком мало места, а повествование автора было несколько расплывчатым, поэтому Ли Фэнлань знал только, что он проник в башню Сегуан, но не знал, удалось ли это Мо Сэнюю или нет.

Подождите... сейчас не время думать обо всем этом!

Ли Фэнлань выбросил все эти неприятные мысли из головы и посмотрел на Мэн Линьчжоу.

Слабый свет, исходивший от сияющей жемчужины башни Сёгуан, смягчил глубокие черты лица Мэн Линьчжоу. В этот момент он смотрел на Законченную Карму широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

Увидев Бессмертного Мэна в таком состоянии, люди в здании тоже замолчали.

Спустя неизвестное время Мэн Линьчжоу внезапно поднял правую руку. В следующее мгновение на его ладони появилась кисточка меча.

Хотя эта кисточка для меча начала желтеть по сравнению с той, что висела на Finished Karma, владелец явно хорошо за ней следил.

Ли Фэнлань узнал его с первого взгляда, это был тот самый, который он тогда подарил Мэн Линьчжоу...

Вспоминая то время, когда он притворялся небрежным совершенствующимся, он не только называл этого мятежного ученика братом, но и презирал все секты в мире совершенствований вместе взятые.

Если бы Мэн Линьчжоу знал, что он такой небрежный земледелец, где было бы его достоинство как мастера?!

Увидев, как Мэн Линьчжоу вынимает кисточку меча, Ли Фэнлань тут же заговорил, пытаясь прервать ход его мыслей.

«Есть ли какие-то проблемы с этим мечом, висящим во дворе?»

Мэн Линьчжоу не произнес ни слова, он все еще смотрел на Законченного Карму, и через несколько секунд сказал: «Посмотрите на кисточку меча в моей руке, она такая же, как и та, что была за Законченным Кармой?»

На башне Сегуан было очень тихо, и, услышав слова Мэн Линьчжоу, все не могли не сравнить кисточки двух мечей.

Только Ли Фэнлань виновато отвел взгляд.

Та же белая шелковая нить, тот же простой узел, и даже изумрудный нефрит, висящий на ней, имел выгравированный тот же узор.

Распространенный узор с лотосом и карпом, символизирующий изобилие и успех.

Подобный узор не использовался никем в мире заклинателей, но был широко популярен в мире смертных.

Ли Фэнлань все еще упрямился: «Я все еще чувствую, что это немного по-другому…»

Но в глубине души он подумал: «Зачем я тогда купил две одинаковые кисточки для меча! Неужели нельзя было изменить узор?»

Мэн Линьчжоу сбежал с утеса Мэнсинь, не взяв с собой никаких денег.

Причина, по которой он и его «лучший друг-практик» могли путешествовать по миру с комфортом, а не скитаться по улицам, заключалась в кошельке Ли Фуюэ.

Тогда, когда ученик-мятежник увидел на рынке кисточки для мечей, он настоял на том, чтобы купить две и носить их.

Рассматривая грубые резные узоры дракона и феникса на кисточках мечей и даже узор граната, символизировавший множество детей и благословение, Ли Фуюэ долго искал, прежде чем нашел два довольно простых.

Но теперь, увидев эти две одинаковые кисточки, Ли Фэнлань лишился дара речи.

На самом деле, когда Мэн Линьчжоу только что задал этот вопрос, ответ уже был у него в сердце.

Кисточка меча в его руке была точно такой же, как та, что висела на Законченной Карме.

Мэн Линьчжоу не заметил, что от волнения у него начали слегка стучать зубы.

Мужчина сжал в руке кисточку меча и шаг за шагом направился к Завершенной Карме.

Все кончено — Ли Фэнлань знал, что Мэн Линьчжоу, должно быть, догадался об этом.

«Эта кисточка для меча… я узнаю ее», — пробормотал он себе под нос.

Но почему он появился на Finished Karma?

За одно мгновение все, что произошло у дворца Тяньмянь тысячи лет назад, пронеслось в голове Мэн Линьчжоу, словно вращающийся фонарь.

Это были самые счастливые и свободные годы его жизни.

Но когда он хорошенько об этом подумал, то понял, что его счастье было не в том, что он «покинул дворец Тяньмянь», а в том, что рядом с ним был человек, который путешествовал с ним по всему миру.

За эту тысячу лет Мэн Линьчжоу не раз выходил из дворца Тяньмянь, чтобы узнать о местонахождении своего друга, вольного земледельца. Но всякий раз его попытки были безуспешны.

В то время Мэн Линьчжоу подумал, что он, возможно, находится в отступлении, а для практикующих отступление на протяжении тысяч лет было обычным делом.

Другая сторона знала, что это Мэн Линьчжоу из дворца Тяньмянь, и рано или поздно он придет к нему.

Но… кисточка меча перед ним подсказала Мэн Линьчжоу, что он ошибается.

В этом мире не было ни одного добросердечного земледельца, который пренебрег бы собственной безопасностью и спас бы его, когда нагрянула волна свирепых зверей.

Единственным человеком в этом мире, кто был готов спасти его от начала и до конца, был его хозяин Ли Фуюэ...

Он был единственным, кто смог спастись от натиска свирепых зверей.

Ответ уже был перед Мэн Линьчжоу, но он подсознательно не хотел думать об этом.

В этот момент Ли Фэнлань мог только молчать, он стоял на месте и смотрел, как Мэн Линьчжоу останавливается под Законченной Кармой.

«Я понимаю, я понимаю…»

Хотя голос ученика-мятежника был негромким, в башне Сегуан было слишком тихо, и Ли Фэнлань ясно слышал его слова.

Вынужденный вспомнить прошлое, когда человека кормили печенью и легкими осла ради его доброго сердца*, он в этот момент почувствовал себя крайне смущенным.

* добрые намерения рассматриваются как злые намерения

Ли Фэнлань очень пожалел, что не притащил мятежного ученика обратно, когда тот только что выскользнул из дворца Тяньмянь.

Мэн Линьчжоу повернулся спиной к толпе, и никто не заметил, как в этот момент по его щекам текли слезы.

Он наконец понял, что в этом мире нет ни одного друга-практика, который бы ему помогал. Человеком, путешествовавшим с ним в мире смертных, был его учитель Ли Фуюэ.

Но теперь у него больше не было хозяина...

Ли Фуюэ погиб во время сражения при Фушэне, а его душа уже давно развеялась.

Мэн Линьчжоу почувствовал, будто кто-то сжал его сердце в кулак. В этот момент мужчина сжимал кулаки снова и снова, и его сердце бешено колотилось.

Он вспоминал, что перед возвращением во дворец Тяньмянь он и его друг-заклинатель сидели на крыше ресторана в мире смертных, беседуя и любуясь луной.

Сидевший рядом с ним человек в белом не умел пить. Глядя на луну, он пил фруктовое вино, которое так любили смертные дети.

Выслушав снова обвинения Мэн Линьчжоу в адрес своего учителя, человек в белом отпил глоток фруктового сока, внезапно взглянул на него и сказал: «Твой учитель считает тебя своим учеником, и, конечно же, ты очень важен для него. Он строг с тобой, потому что желает тебе самого лучшего. Он не хочет намеренно создавать тебе трудности».

Мэн Линьчжоу холодно фыркнул, но промолчал.

Человек в белом обернулся и сел, обхватив колени, в сторону Мэн Линьчжоу. Свет трёх тысяч лун с неба освещал всё его тело.

Конечно, это было просто обычное красивое лицо, но Мэн Линьчжоу на самом деле увидел в этом лице частичку непревзойденной элегантности, присущей его хозяину.

Мэн Линьчжоу быстро покачал головой и отогнал эти мысли. Ли Фуюэ никогда не считал его симпатичным, поэтому он никогда не стал бы сидеть на крыше, обняв его колени, и болтать с ним весь день, не говоря уже о том, чтобы смотреть на него вот так.

«Кроме того, он будущий глава дворца Тяньмянь, он должен обладать величием лидера, иначе будет трудно убедить публику». Сказав это, мужчина помолчал и вдруг вздохнул: «О, забудьте. Вы поймёте, когда станете старше».

…

Прошли тысячи лет, и Мэн Линьчжоу стал законопослушным бессмертным правителем дворца Тяньмянь, и его возраст был примерно таким же, как и у его господина.

Он наконец понял Ли Фуюэ, но у него так и не было возможности сказать ему об этом лично.

Мэн Линьчжоу невольно сжал в руке кисточку меча, и его сердце пронзила тупая боль.

Он взглянул на кисточку меча в своей руке, затем на Законченную Карму, висящую над его головой, и внезапно почувствовал, что сцена перед ним была настолько нелепой.

В этот момент ему вдруг захотелось вернуться к Снежному Мэйчжоу, чтобы еще раз взглянуть на него.

Ученик, охраняющий башню Сегуан, должен был воспользоваться этим моментом, чтобы активировать формацию и отправить Завершенную Карму обратно в исходное положение, но, видя нынешнее состояние Мэн Линьчжоу, все замерли на месте, не смея пошевелиться, боясь потревожить его.

И Ли Фэнлань все еще сожалел о своем тогдашнем поведении.

Это была настоящая неудача: человек уже мертв, а ему еще нужно упасть с лошади.

Некоторое время в здании было необычайно тихо.

Однако в этот момент башня Сегуан внезапно затряслась снова.

Все инстинктивно посмотрели на Законченную Карму и увидели длинный меч, спокойно висящий высоко между дворами, очевидно скрытый за большим количеством сторожевых зданий.

Если это не от Finished Karma… почему трясется это здание?

В тот же момент другие духовные сокровища в здании также излучали ослепительный золотой свет.

Ученики, охранявшие башню Сегуан, никогда раньше не видели ничего подобного и не могли сдержать криков.

«Будь осторожен!» Мэн Линьчжоу тут же пришел в себя и использовал свою духовную силу, чтобы стабилизировать башню Сегуан с помощью ручной печати.

В это же время все находящиеся в здании люди ощутили мощнейшую демоническую энергию, которая стремительно ударяла о барьер дворца Тяньмянь.

На дворец Тяньмянь напали демонические кланы!

Глава 16

Строй мечей на первом этаже башни Сегуан загудел.

Мэн Линьчжоу и раньше сражался с кланом демонов, но никогда не видел такой подавляющей демонической силы.

Когда башня Сягуан немного стабилизировалась, он еще раз взглянул на висящую в воздухе Finished Karma и принял решительное решение: «Сначала убирайся!»

Он не знал, зачем пришел этот злой дух, но если он хотел попасть в башню Сегуан, то безопасность этой группы учеников не может быть гарантирована.

Увидев, что Мэн Линьчжоу наконец уходит, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением, поспешно повернулся и вышел из башни Сегуан.

Просто… Ли Фэнлань вдруг почувствовал, что эта демоническая сила показалась ему чем-то знакомым.

Выйдя из башни Сегуан, он не мог не поднять взгляд.

На ограждении главной вершины дворца Тяньмянь ярко пылало огромное пламя, излучающее ослепительный свет.

Несмотря на капюшон, пламя было слишком ослепительным. Ли Фэнлань, не ожидав, поднял голову, покинув башню Сегуан. Огонь не только обжег ему глаза, но и пронзил всё тело, а виски даже защипало.

Хотя Ли Фэнлань не мог ясно разглядеть, что именно находилось внутри этого странного огня, он уже знал, кто этот большой демон, пришедший сегодня во дворец Тяньмянь.

«Дуань Цяньли... почему он здесь?» — Ли Фэнлань протянул руку и сильно нажал на висок, подсознательно сказав это тихо.

Демон-лорд Дуань Цяньли — его старый враг в прошлой жизни.

Говорят, что Дуань Цяньли был потомком Би Фана, древнего бога-демона. Всё его тело было окружено истинным огнём самадхи, и всё, к чему он прикасался, превращалось в пепел, даже свет пламени мог причинить серьёзный вред.

Но… если Ли Фэнлань правильно помнит, в конце романа между миром заклинателей и кланом демонов постоянно происходили конфликты, но все эти конфликты вспыхивали недалеко от горы Дочжи и не затрагивали дворец Тяньмянь.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, сюжет определенно сильно изменился.

«Будь осторожен». Пока Ли Фэнлань лихорадочно размышлял, над его головой внезапно появился бумажный зонтик.

Он не знал, из какого материала был сделан этот зонт, но он полностью блокировал палящий свет.

В одно мгновение боль в теле Ли Фэнланя полностью исчезла.

«Учитель?» Ли Фэнлань поднял голову и увидел, что человек, внезапно появившийся рядом с ним с зонтиком, был Лин Буянь.

В этот момент заклинатели уже стояли у башни Сегуан. За исключением его господина, все стояли впереди с торжественным видом, посылая силу в горный барьер над своими головами.

Очевидно, Дуань Цяньли создал проблему для этого барьера.

Культиваторы дворца Тяньмянь собрались на главной вершине, чтобы укрепить барьер.

«Ну», — кивнул Лин Буянь с улыбкой и сказал: «Встаньте немного за зонтик и будьте осторожны, чтобы не оказаться на солнце».

Ли Фэнлань: ? ? ?

Стоя здесь с зонтиком, Лин Буянь совершенно не вписывался в окружающую обстановку.

Он неторопливо прищурился и посмотрел на Дуань Цяньли вдалеке, словно тот поднялся на главную вершину, чтобы полюбоваться достопримечательностью...

Следуя за Ли Фэнланем, ученики, охранявшие башню Сегуан, тоже отступили. Они без предупреждения выбежали из высотного здания, прямо подставив себя под огонь. Среди них было несколько учеников с низким уровнем развития, и, не успев сделать и двух шагов, они с силой сжали лбы от боли и медленно упали на землю.

К счастью, Мэн Линьчжоу тоже вышел из башни Сегуан. Он сосредоточился на том, чтобы силой своего меча оттеснить людей к карнизу башни, одновременно быстро приближаясь к стоящим перед ним людям.

«Учитель, почему бы вам тоже не пойти туда?» Ли Фэнлань наконец понял, в чём проблема. В этот момент все, кроме Лин Буяня, были заняты укреплением барьера.

×

Стоявший рядом с ним мужчина слегка покачал головой и сказал: «Все в порядке, ничего страшного, если один человек не поехал».

Ли Фэнлань всегда чувствовал, что через пять лет после его перерождения его жизнь ничем не отличалась от жизни соленой рыбы.

Но сегодня он наконец встретил человека, который был еще более солоноватым, чем он сам.

В этот момент в ухе Ли Фэнланя раздался ещё один удар. Он прищурился и посмотрел вперёд, но увидел, как странный огненный шар внезапно с силой ударил в барьер. В этот момент даже заклинатели, стоявшие перед главной вершиной, не выдержали удара и закашлялись кровью.

«Линь Чаочэнь сумасшедший», — произнес Лин Буянь, внезапно улыбнувшись и покачав головой.

Услышав вдруг имя своего младшего брата, Ли Фэнлань невольно замер на мгновение.

Прежде чем он успел спросить Лин Буяня, почему он так сказал, за барьером появился Линь Чаочен.

Оказалось, что он только что сражался на улице с Дуань Цяньли!

Увидев Линь Чаочэня, Ли Фэнлань понял, почему Лин Буянь назвал его сумасшедшим.

У Линь Чаочэня и Дуань Цяньли были базы культивации бессмертия, и они оба сражались на краю барьера; вполне вероятно, что они напрямую разрушат барьер дворца Тяньмянь.

«…Почему Линь Чаочэнь не переманил Дуань Цяньли?» Хотя Ли Фэнлань потерял интерес к делам мира заклинателей, он не мог не удивиться, увидев ненормальное поведение Линь Чаочэня.

Ни в сердце своем, ни в книге «Тяньмянь Даошэн» Линь Чаочэнь не был тем человеком, который не заботился о безопасности секты.

Прежде чем Ли Фэнлань успел понять этот вопрос, Дуань Цяньли, демон-лорд с длинными белоснежными волосами, внезапно возник в пустоте, улыбнулся и сказал: «Линь Чаочэнь? Оказывается, ты всего лишь существо. По сравнению с твоим тогдашним учителем ты действительно сильно отстаёшь».

Сказав это, он снова взял свой тринадцатисекционный хлыст и пошел вперед.

Дуань Цяньли выглядел одновременно и мужчиной, и женщиной, его улыбка была еще более очаровательной.

Но Ли Фэнлань знал, что Дуань Цяньли смеялся не потому, что был сейчас счастлив.

Скорее, это означало, что он собирался начать серию убийств...

И действительно, вместе с тринадцатым ударом хлыста в воздухе снова вспыхнула вспышка ослепительного света, устремившись прямо на солнце.

В тот же миг Лин Буянь поднял руки и заслонил ослепительный свет своими широкими рукавами.

В одно мгновение с главной вершины раздался взрыв болезненных криков, очевидно, все они были ранены Дуань Цяньли.

«Исправить строй!» В этот момент из ушей Ли Фэнланя раздался слегка знакомый женский голос.

Затем зажглись еще три огня меча, вливая в барьер еще больше духовной силы.

Он повернул голову и увидел, что мастера трёх мечей-светил были из Мэн Линьчжоу, а двое других бессмертных из дворца Тяньмянь, которые много лет находились в уединении!

…Вышли ли они вдвоем из горы?

Похоже, на этот раз Дуань Цяньли причинил немало неприятностей.

Двое бессмертных, мужчина и женщина, редко покидали свое убежище, и Ли Фэнлань видел их всего несколько раз в своей предыдущей жизни.

Если бы они не появились здесь сегодня, он бы забыл о существовании этих двух людей.

В это время на главной вершине, за исключением этих троих бессмертных, никто из остальных не мог устоять перед ответной реакцией.

Только тогда Ли Фэнлань с опозданием осознал, что он всего лишь закоренелый культиватор, чьи духовные корни были уничтожены. Если бы Лин Буянь не остановил его прямо сейчас, половина его жизни была бы потеряна здесь и сегодня.

Сдержавшись долго, Ли Фэнлань наконец не смог удержаться и сказал: «Спасибо… Мастер».

«Всё в порядке, просто в следующий раз будь осторожнее», — сказав это, Лин Буянь наконец опустил руку.

В этот момент двое людей в воздухе совершенно не заботились о преграде внизу.

«Линь Чаочэнь, ты и вправду псих. Оказывается, тебе безразлична не только жизнь старшего брата, но и жизнь всех обитателей дворца Тяньмянь», — седые волосы Дуань Цяньли небрежно заплясали в воздухе. Он снова улыбнулся и медленно слизнул кровь с уголка рта.

В этот момент глаза Цяньли полностью стали кроваво-красными.

А Линь Чаочен, стоявший напротив него в пустоте, оставался бесстрастным, и только когда он услышал слово «старший брат», в его глазах вспыхнула жажда убийства.

Такие глаза не должны были появиться на лице Линь Чаочэня, который всегда был нежен, как нефрит.

«Перестань говорить глупости!» — холодно сказал Линь Чаочэнь, поднял меч и снова нанес удар Дуань Цяньли, явно намереваясь не останавливаться, пока не умрёт.

Клан Би Фана был изначально боеспособен. Увидев позу Линь Чаочэня, Дуань Цяньли стиснул зубы и улыбнулся.

В следующее мгновение человек в золотом одеянии исчез, и в воздухе появилась огромная красная птица. Когда она расправила крылья, даже солнце с другой стороны скрылось.

Здесь он действительно показал свой первоначальный облик!

Красная птица издала протяжный крик и бросилась на заклинателя в зеленой рубашке, а меч в руке Линь Чаочэня не останавливался ни на мгновение.

Два потока духовной энергии столкнулись в воздухе, вызвав рябь в воздухе, круг за кругом.

В этот момент время словно остановилось.

Ли Фэнлань только услышал, как стоявший рядом с ним Лин Буянь внезапно цокнул языком, а затем сказал: «Я боюсь, что барьер сломается».

«Нет…» Возможно…

Прежде чем Ли Фэнлань закончил говорить, барьер, как сказал Лин Буянь, постепенно рухнул.

Необходимо знать, что хотя он и не был оставлен Бессмертным Предком Сюаньчу, как охранный строй в башне Сегуан, он также был создан благодаря кропотливым усилиям нескольких поколений глав дворца Тяньмянь.

Теперь барьер был разрушен.

Натиск двух культиваторов стадии бессмертия обрушился на главную вершину через пролом в барьере. В этот момент все ощутили страх конца света.

«Кхм…» — порванные духовные вены Ли Фэнлана переполнились, и когда давление достигло предела, его горло внезапно ощутило рыбный привкус.

Но в следующий момент Лин Буянь внезапно потянул Ли Фэнлана за запястье, впрыснул в его тело духовную силу и сопротивлялся давлению двух практиков бессмертия за барьером.

В тот момент, когда Лин Буянь коснулся его запястья, Ли Фэнлань невольно округлил глаза.

По его опыту, сопротивляясь давлению этих двух людей, он, вероятно, полностью разорвал бы и без того порванные духовные жилы. Но факт в том, что он не только не чувствовал себя неловко, но даже гнетущее ощущение в теле внезапно исчезло.

Это чувство было совершенно ошибочным.

Руки Ли Фэнланя медленно сжались в кулаки. За две жизни он понял, что никогда не видел человека столь непредсказуемого, как Лин Буянь.

«Хорошо, теперь всё в порядке», — Лин Буянь медленно убрал руку, и в тот же момент, как он произнес эти слова, небо над главной вершиной дворца Тяньмянь внезапно окутало фиолетовое благоприятное облако, и давление, принадлежавшее двум практикующим на стадии бессмертия, внезапно исчезло.

Ограждение дворца Тяньмянь было неожиданно отремонтировано.

Что это было?

Перед ними открылось нечто невиданное прежде. После того, как барьер был восстановлен, заклинатели, стоявшие перед главной вершиной, подняли мечи и отступили с настороженными лицами.

Ли Фэнлань невольно прищурился и, подняв взгляд, увидел фигуру, медленно появляющуюся в слоях благоприятных облаков.

На мужчине было небесно-голубое платье и лисья шубка, его длинные волосы были наполовину связаны, наполовину собраны в нефритовую корону, а на лбу у него висел маленький белый нефрит.

Глаза у него были как лак, в руках он держал длинный меч, а характер у него был пылкий.

Благоприятные тучи рассеялись в одно мгновение, и, наконец, Ли Фэнлань не смог удержаться от того, чтобы медленно покачать головой, подсознательно восклицая:

"…Владелец?"

«А?» Лин Буянь повернулся и посмотрел на него.

«Нет, ничего…» Ли Фэнлань быстро покачал головой.

Человек, которого звал Ли Фэнлань, был не Лин Буянь, а… его учитель из прошлой жизни, Цю Ванью, который возвысился почти две тысячи лет назад.

Глава 17

Ли Фэнлань однажды подумал, что больше никогда в жизни не увидит Цю Ванью.

В «Тяньмянь Даошэн» также ясно сказано: После того, как Цю Ванью вознесся, он больше не спускался в низший мир.

Но теперь этот человек неожиданно и без предупреждения появился перед его глазами.

…что, черт возьми, здесь происходит?

Сейчас было не время вспоминать о заговоре, он увидел Цю Ванью, молча стоящего там, вытаскивающего из рук длинный меч.

Затем сверкнула вспышка света меча, и с протяжным криком пламя на теле красной птицы взорвалось, и Ли Фэнлань невольно закрыл глаза.

Когда он снова открыл глаза, Дуань Цяньли исчез, а одежда Линь Чаочэня была полностью запятнана кровью.

Такой ослепительно-красный цвет напугал Ли Фэнлана, и он тут же открыл глаза.

«Что с ним не так?»

«Они оба были ранены энергией меча, а Дуань Цяньли уже убежал», — ответил Лин Буянь расслабленным тоном, по-видимому, он только что не сомкнул глаз и наблюдал за всем процессом.

Оказалось, что Цю Ваньюй не только серьезно ранил Дуань Цяньли, но и совершил беспорядочную атаку на его маленького ученика!

Все, что только что произошло, на самом деле произошло в один короткий миг.

Линь Чаочэнь, стоявший за барьером, протянул дрожащие руки, прижимая их к груди, и медленно опустился на колени.

«Ученик Линь Чаочэнь, выразите почтение Мастеру».

Владелец?

Под воздействием ослепительного света, исходившего от тела красной птицы, многие люди только что закрыли глаза или не могли ясно видеть.

Только услышав эти слова, культиваторы на главной вершине дворца Тяньмянь подняли головы и выглянули за ограждение.

И Лин Буянь тоже медленно положил зонтик обратно.

Цзян Ичан, глава дворца Тяньмянь, который только что был неизвестно где, внезапно появился. Он последовал за Линь Чаочэнем и почтительно приветствовал человека в белом за ограждением.

«Ученик Цзян Ичан приветствует бессмертного учителя».

… Бессмертный мастер?

В мире совершенствования люди считают, что совершенствующиеся, достигшие совершенства в своем дао, являются их учителями на пути к бессмертию, поэтому они носят почетный титул «бессмертный мастер».

Кто этот человек за барьером, ответ был очевиден.

Ли Фэнлань увидел, что вслед за Цзян Ичаном Мэн Линьчжоу и двое бессмертных «Чи Цзе» и «Чи Чжэнь» из дворца Тяньмянь также убрали свои длинные мечи и двинулись к Цю Ванью.

В следующую секунду все люди на главной вершине дворца Тяньмянь опустились на колени.

Глядя вперед с позиции Ли Фэнлана, открывшаяся ему картина была просто невероятно захватывающей.

Однако Ли Фэнлань не хотел приветствовать Цю Ваня…

Он молча сделал два шага назад, и прежде чем он успел опомниться, его аккуратно подстриженные кончики пальцев от чрезмерного усилия вонзились в плоть.

Цю Ванью, колокол Яочжэн.

Ли Фэнлань никогда не забудет, что ядром формации Фушэн, отбросившей его назад, был колокол Яочжэн Цю Ванью.

Мой хозяин, как и все в мире заклинателей, хотел, чтобы он умер.

Сквозь капюшон мужчина смотрел на Цю Ванью вдалеке.

Они никогда не были так далеки друг от друга как пара учитель и ученик.

Ли Фэнлань не знал, что его тело уже слегка дрожит из-за чрезмерных эмоциональных колебаний.

И теперь на главной вершине дворца Тяньмянь только он и Лин Буянь рядом с ним все еще стояли на месте.

Увидев Ли Фэнлана, стоящего в оцепенении, Лин Буянь внезапно вздохнул.

Почему его ученик не выглядит очень умным?

В следующее мгновение Лин Буянь вдруг легонько потянул Ли Фэнланя за рукав и тихо сказал ему: «Сядь».

Прежде чем Ли Фэнлань успел отреагировать, он уже сидел на земле, скрестив ноги, рядом со своим нынешним хозяином, Лин Буянем.

Свободное даосское одеяние практикующего полностью скрывало движения его ног, и на первый взгляд в этом действительно не было ничего неправильного.

Просто... Такое поведение действительно обновило представление Ли Фэнлана о его нынешнем хозяине.

Ли Фэнлань:? ? ?

Черт, неужели это возможно?

Поведение Лин Буяня было поистине поразительным, и Ли Фэнлань, захваченный плохими воспоминаниями тысячелетней давности, был тут же втянут в прошлое.

Он всегда считал своего ученика-бунтаря Мэн Линьчжоу самым мятежным человеком в мире, но он никогда не думал, что после своего перерождения встретит более сильного человека.

Самым важным было то, что, в отличие от мятежа его ученика-бунтаря, «внешнее сопротивление, но внутреннее сопротивление» Лин Буяня было на самом деле еще более экстремальным.

Он тупо повернул голову, чтобы посмотреть на Лин Буяня, и даже сквозь занавеску шляпы Лин Буянь мог почувствовать потрясение Ли Фэнлана в этот момент... или, скорее, потрясение, потрясение.

Мужчина не произнес ни слова, он улыбнулся и подмигнул Ли Фэнлану, как будто вообще не воспринял всерьез его мятежное поведение.

«Смотри вперед», — наконец напомнил ему Лин Буянь, увидев, что Ли Фэнлань смотрит на него в изумлении.

В это время Цю Ванью уже стоял на вершине дворца Тяньмянь, а позади него стоял Линь Чаочэнь, только что тяжело раненный своим господином. Мужчина всё время стоял, опустив голову, не понимая, о чём тот думает.

Видя, что несчастный младший брат весь в крови и не осмеливается сказать ни слова за спиной Цю Ванью, Ли Фэнлань втайне почувствовал облегчение.

Цю Ваньюй изначально был сыном бессмертного, и он совершенно не знал, как заботиться о людях.

В глазах посторонних это называлось «ставить себя выше простых людей», но на самом деле Ли Фэнлань считает, что точнее было бы назвать его идиотом по жизни.

К счастью, ему было уже семнадцать, когда он стал учеником, поэтому он не умер от голода. Другому маленькому ученику, которого принесли сюда сразу после рождения, повезло меньше: Цю Ваньюй мог только учить, но не воспитывать его, поэтому его пришлось отдать старшему ученику.

Поэтому Линь Чаочэнь с детства был очень близок со своим старшим братом Ли Фуюэ и питал к его хозяину огромное уважение.

Пока Ли Фэнлань размышлял, люди вокруг начали вставать один за другим. Увидев это, он наконец вздохнул с облегчением и встал вместе с другими заклинателями.

Лин Буянь, только что сидевший в стороне, тоже легонько похлопал по подолу своей одежды. Поднявшись, он вдруг тихо сказал Ли Фэнланю: «Будучи моим учеником, ты не должен преклонять колени перед небом, не должен преклонять колени перед землей и вообще ни перед кем не должен преклонять колени».

Мужчина обернулся с улыбкой, но Ли Фэнлань был потрясен его словами и долго не мог успокоиться.

Не говоря уже о «людях».

Будучи самосовершенствующимся, Ли Фэнлань с детства учился уважать небо и землю.

Лин Буянь первым сказал ему, что ему не обязательно вставать перед ними на колени.

…

Несколько человек у подножия главной вершины все еще вежливо беседовали, в то время как остальные культиваторы смотрели вперед с восхищением и недоверием.

Восхождение – это был действительно далекий от понимания словарь обычных совершенствующихся.

Они не могли поверить, что действительно увидели Цю Ванью, вознесшегося много лет назад. В этот момент сердца всех забились, и они даже почувствовали, что легендарное «Большое Дао» приближается к ним.

В отличие от тех совершенствующихся, которых заботило только волнение, Ли Фэнланя интересовал только один вопрос: почему Цю Ваньюй, который уже вознёсся, внезапно вернулся?

Не говоря уже о том, что если вознесшийся культиватор захочет вернуться в низший мир, ему придется потратить немало усилий, а даже если он вернется, его уровень культивации будет принудительно понижен.

Даже просто разговоры об изобилии и чистоте духовной энергии здесь были совершенно ниже, чем в высшем мире.

Земледельцы, привыкшие к жизни в верхнем мире, не будут чувствовать себя комфортно, возвращаясь сюда.

Ли Фэнлань не интересовался Цю Ванью, поэтому он не обращал внимания на то, что говорили люди впереди.

Пока стоявший рядом с ним Лин Буянь не заговорил.

«Послушай», — вдруг сказал он.

"Что?"

На главной вершине послышался тихий стук иглы, и Ли Фэнлань, едва придя в себя, услышал голос Цю Ванью.

Цзян Ичан, вероятно, только что спросил Цю Ванью, не нужно ли ему что-то делать, и тут же спустился в нижний мир. Он ответил: «Часть моего духовного сознания находится в запретной зоне дворца Тяньмянь. Несколько дней назад я почувствовал, что что-то происходит… …»

Запретная зона дворца Тяньмянь!

За последние несколько дней произошло так много событий, что Ли Фэнлань почти забыл о том, что случилось в ту ночь, когда Линь Чаочен упал с неба.

Запретная зона дворца Тяньмянь. Вероятным подозреваемым в ту ночь был… Линь Чаочэнь, стоящий позади Цю Ванью.

И действительно, услышав слова своего господина, Линь Чаочэнь внезапно поднял голову. Он прищурился, и выражение его лица стало несколько непредсказуемым.

«Это…» Услышав слова Цю Ванью, лицо Цзян Ичана явно скривилось. Он явно не ожидал, что Цю Ванью, бессмертный, вознесшийся много лет назад, действительно оставит частицу своего духовного сознания в запретной зоне.

«Верно», — Цзян Ичан сделал паузу и с нервным выражением лица сказал: «Несколько дней назад что-то произошло».

Ли Фэнлань знал Цзян Ичана тысячи лет, и он мог с первого взгляда сказать, что этот человек виновен, и он даже мог сказать, что он чрезвычайно виновен.

Вещи, брошенные в Запретной Зоне Секты, были действительно очень важными…

Но что именно это было?

Запретная зона дворца Тяньмянь была действительно слишком большой и разделена на несколько зон. Ли Фэнлань так и не смог обойти её полностью в своей прошлой жизни.

Он мысленно исключил все известные ему вещи из запретной зоны.

Цю Ваньюй уже вознесся. Что же было в низшем мире, что он мог пропустить, но не мог отнять?

Ли Фэнлань не имел ни малейшего понятия, и в сюжете не было ответа — главный герой Линь Чаочэнь не был очень близок со своим учителем, а Цю Ваньюй вознесся в высший мир в самом начале романа, поэтому в романе не так много сюжетов о нем.

Цю Ванью не любил многолюдных мест, поэтому, сказав несколько слов, он попросил Цзян Ичана отвести его в запретное место.

Линь Чаочэнь, молчавший все это время, наконец заговорил, используя в качестве оправдания то, что он не ходил в запретную зону для исцеления.

… Что-то не так.

По мнению Ли Фэнлана, хотя Линь Чаочэнь и Цю Ваньюй не были так близки, как он, он всегда относился к своему господину с уважением и сыновним почтением.

Теперь, когда его хозяин собирался отправиться в запретную зону, почему Линь Чаочен не пошел с ним?

Услышав слова Линь Чаочэня, Цю Ваньюй даже не взглянул на него, а лишь кивнул: «Эн», а затем повернулся и ушел.

Что-то не так, и выступление Цю Ванью тоже неудовлетворительное.

Ли Фэнлань и так уже немного интересовался этим вопросом, но, увидев реакцию этих двоих, его сомнения стали еще серьезнее.

Жаль, что запретная зона дворца Тяньмянь недоступна для обычных людей. Даже если бы Ли Фэнлань захотел, он не смог бы пойти туда вместе с Цю Ванью.

Пока он думал о том, как расследовать это дело, половина людей на главной вершине разошлась.

Линь Чаочэнь, который был тяжело ранен, смотрел, как уходит его хозяин, и через некоторое время ушел вместе с ним, забрав с собой меч.

«Нет…» Глядя на спину Линь Чаочэня, Ли Фэнлань вдруг нахмурился.

Он был слишком хорошо знаком с дворцом Тяньмянь, поэтому Ли Фэнлань узнал его с первого взгляда — направление, в котором скрылся Линь Чаочэнь, было не горой Яньи, а заснеженным регионом Мэйчжоу, где он жил в своей предыдущей жизни.

Зачем Линь Чаочэнь пошёл туда?

Ли Фэнлань подумал, что ему необходимо отправиться в путешествие в Снежный Мэйчжоу.

Интуиция подсказывала ему, что это как-то связано с ним.

Глава 18

Лин Буянь всегда позволял своим ученикам развиваться самостоятельно, и, вернувшись на гору Мигуан, он увидел, что Ли Фэнлань, похоже, собирается улизнуть, но не стал его останавливать. Однако, прежде чем вернуться в главный зал для медитации, он дал Ли Фэнланю бусину и велел ему не бегать безрассудно.

Эта вещь называлась «Цинчжу», и она могла поглотить всю ци живого человека. Ли Фэнлань слышал это название только в прошлой жизни, но не ожидал, что Лин Буянь носит её в кармане.

… Но Лин Буянь дал ему Цинчжу, как это могло означать «не беги безрассудно», это было ясно сказано ему: «не забудь взять бусину с собой, когда будешь бегать, чтобы тебя не обнаружили другие».

Ты действительно проявил себя!

Ли Фэнлань посетовал в глубине души и, поблагодарив своего хозяина, быстро позвал духа журавля и направился в сторону Снежного Мэйчжоу.

Сопровождаемый громким криком, журавль-дух пролетел над высокими горами дворца Тяньмянь и направился на север.

Чем ближе он подходил, тем холоднее становился воздух вокруг Ли Фэнлана.

В предыдущей жизни у него была истинная энергия, защищавшая его тело, и он не знал, горячо оно или холодно, но теперь Ли Фэнлань наконец ощутил пронизывающий холодный ветер, дующий со всех сторон.

Скорость журавля была не такой быстрой, как у летящего меча, но Ли Фэнлань, казалось, совсем не торопился. Он спокойно сидел на спине журавля и смотрел на север.

Спустя неизвестное количество времени перед ним наконец показались сплошные заснеженные горы, а под заснеженными горами находилась его бывшая резиденция – Снежный Мэйчжоу.

Это также место, где он умер в своей предыдущей жизни.

Более тысячи лет назад, глядя с неба, он увидел белый снег и темно-красные туманные сливы.

Но теперь... остался только беспорядок.

Журавль-дух издал протяжный щебет и медленно опустился к заснеженному краю Мэйчжоу. В этот момент Ли Фэнлань наконец ясно увидел, что происходит на земле.

Хотя Ли Фэнлань уже знал, что произошло здесь после его смерти, он все равно пришел в ярость, увидев мертвого Умэя.

«Мэн Линьчжоу, просто подожди и увидишь…» Ли Фэнлань стиснул зубы.

Этот рассказ о своем ученике-мятежнике он должен записать и ясно запомнить.

После того как журавль-дух развернулся и улетел прочь от заснеженного Мэйчжоу, Ли Фэнлань медленно направился к глубине туманных слив.

Все эти «туманные сливы» были посажены Ли Фэнланем в соответствии с определённой схемой. Хотя все «туманные сливы» были сожжены его учеником-мятежником, эта схема всё ещё существовала.

Обычные люди собьются с пути, если попадут в это место, и будут кружить по кругу.

Но как бывший владелец Снежного Мэйчжоу, Ли Фэнлань успешно проник в центр Снежного Мэйчжоу через скрытую здесь формацию всего за четверть часа.

В этот момент ветер и снег перед ним постепенно стихли, и перед ним внезапно возник великолепный дворец, вырезанный из белого нефрита. Слои инея и снега смыли, и на дверной табличке смутно проступили два иероглифа «Сяньюнь».

Самой глубокой частью заснеженного Мэйчжоу был зал дворца Сяньюнь, где когда-то жил Ли Фуюэ.

Более 1200 лет спустя он снова вернулся сюда.

Ли Фэнлань посмотрел вперед, в его глазах была легкая ностальгия.

Он тихо вздохнул и медленно направился к двери зала дворца Сяньюнь, и тут прямо под дверной табличкой увидел темно-красное пятно крови, которое не было скрыто ветром и снегом.

Линь Чаочен только что был ранен, поэтому кровь должна была остаться от него.

Вход в зал дворца Сяньюнь был ограничен. Несмотря на то, что он сменил облик, он всё ещё может войти в свой бывший дом.

Но Ли Фэнлань не решился открыть дверь — как бывший владелец дворца Сяньюнь, он, конечно, знал некоторые уловки.

…

На этот раз Ли Фэнлань пошел по прямой и направился в секретную комнату во дворце Сяньюнь.

Пока он шел, он думал: эта секретная комната изначально была складским помещением, которое сам Цю Ванью перестроил после своего вознесения, поэтому о ее существовании знали только он и Линь Чаочэнь.

Эти вещи, украденные из запретной зоны, действительно очень подходили для того, чтобы спрятать их здесь.

Человек в белом остановился в самом конце тайного хода, там была дверь, а рядом с ней стояла погасшая масляная лампа.

Если свет не горел, это означало, что в тайной комнате никого нет. Увидев это, Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением, медленно протянул руку и толкнул дверь.

Ли Фэнлань со скрипом вернулся в знакомое ему место.

——Хотя это и называлось «секретной комнатой», на самом деле это была просто спальня с двумя входами.

Ли Фэнлань прибыл во дворец Тяньмянь в возрасте семнадцати лет. В отличие от своего господина Цю Ванью, который всегда возносился над простыми людьми, он не привык проводить дни напролёт в холодном нефритовом дворце.

После того, как его хозяин вознесся, он спешно устроил «секретную комнату».

Перед людьми Ли Фуюэ по-прежнему был высоким цветком, одиноко сидящим в Нефритовом дворце, будущим главой дворца Тяньмянь, но за закрытыми дверями... он просто хотел остаться здесь и не шевелиться.

Существование этой тайной комнаты было связано с образом Бессмертного Ли. За исключением его верного ученика Линь Чаочэня, даже его ученик Мэн Линьчжоу не знал о существовании этого места.

Ли Фэнлань остановился в прихожей, быстро огляделся, затем навел прицел на цель и направился к павильону Добао в центре комнаты.

Как ни посмотри, это было лучшее место, чтобы спрятать вещи!

Очевидно, это его личная территория, но у Ли Фэнлана возникло нехорошее предчувствие.

Он замедлил шаг и направился к павильону Добао, но за секунду до этого начал осматриваться и проверять… Ли Фэнлань внезапно увидел через щель в павильоне Добао, что, помимо него, в комнате находился ещё один человек. Существование двух людей!

Мужчина даже лежал на своей кровати.

Какого черта?

«Чёрт возьми!» В этот момент Ли Фэнлань наконец не смог сдержать вульгарного замечания.

Он подсознательно сделал два шага назад, и когда наткнулся на стол, то наконец вспомнил, что он все-таки совершенствующийся.

Успокоиться.

Я тоже призрак, я тоже призрак, но мне удалось воскресить свою душу с помощью мертвого тела, — Ли Фэнлань молча укреплял свое мужество.

В комнате было так тихо, что Ли Фэнлань даже отчетливо слышал собственное дыхание и биение сердца.

Простояв там неизвестное количество времени, он наконец открыл рот и попытался спросить за павильоном Добао: «Кто вы?»

Никто не ответил.

«… Линь Чаочэнь?»

По-прежнему никто не ответил.

«Есть ли там кто-нибудь?»

В комнате по-прежнему было тихо.

Помолчав неизвестное количество времени и сотни раз перебирая между вариантами «уйти немедленно» и «пойти посмотреть», Ли Фэнлань наконец не смог удержаться и сделал глубокий вдох, а затем медленно обошел павильон Добао.

Он подошел к кровати.

Ли Фэнлань стоял у входа в спальню, его взгляд медленно оторвался от пола и переместился к кровати.

Хотя Ли Фэнлань думал, что сделал все приготовления в последний момент, в следующее мгновение, когда он ясно увидел фигуру на кровати, в его ушах внезапно раздался «жужжащий» звук.

Он застыл на месте, его руки и ноги онемели.

«Почему... как это может быть...» Ли Фэнлань сжал руки в кулаки, тупо глядя на кровать.

В это время он увидел, что на кровати лежит мужчина.

Глаза мужчины были плотно закрыты, выражение лица умиротворённое. Если не считать бледности, казалось, что он недавно уснул.

Но Ли Фэнлань знал, что он не спит.

Человек, лежащий сейчас на его кровати, на самом деле был трупом.

Ли Фэнлань тоже знал труп.

«Как это может быть…» — тихо произнес он с недоверием.

Человек, лежащий на кровати перед ним, был, несомненно, им самим — Ли Фуюэ, умершим 1205 лет назад.

Так, значит, Линь Чаочэнь украл из запретной зоны секты его труп?

Запретная территория дворца Тяньмянь была очень большой, и на ней находилось кладбище.

Ли Фэнлань просто не ожидал, что Ли Фуюэ, считавшегося грешником, похоронят на кладбище. Он и представить себе не мог, что Линь Чаочэнь выкрадет его тело среди ночи.

Ли Фэнлань глубоко вздохнул и наконец произнес: «Извращенец…»

Что бы ни хотел сделать Линь Чаочен, кража трупа была извращением!

Он медленно присел на корточки и начал думать, стоит ли рискнуть жизнью и украсть «себя» отсюда.

Но прежде чем Ли Фэнлань успел придумать ответ, снаружи внезапно тихо зазвонили ветряные колокольчики.

Кто-то идет!

Ли Фэнлань тут же встал, огляделся и поспешно спрятался за ширму неподалеку.

Эта ширма была очень большой и высечена из цельного куска толстого чёрного нефрита, украшенного множеством драгоценных камней, что выглядело великолепно и необычно. Если Ли Фэнлань правильно помнил, это был поздравительный подарок от других школ его учителю.

Цю Ваньюю не понравился цвет экрана, поэтому он небрежно бросил его, а Ли Фэнлань не стал его убирать, но теперь от него даже появилось небольшое преимущество.

В тот момент, когда Ли Фэнлань твёрдо стоял за ширмой, снаружи распахнулась дверь.

«Фуюэ…» Услышав эти два слова, Ли Фэнлань мгновенно напрягся. Он лишь на мгновение осознал, что стоящий за дверью человек зовёт не его, а лежащего на кровати.

Но он был мертв уже больше тысячи лет, и он не мог быть холоднее. Как он мог отреагировать?

Но человек у двери не поддался страху, вошел и медленно опустился на одно колено возле кровати.

О существовании этой секретной комнаты знали только Линь Чаочен и он сам.

Хотя Ли Фэнлань уже догадался, кто это был, увидев знакомое лицо через щель в экране, он не мог не почувствовать, как по его спине пробежали мурашки.

Линь Чаочэнь сошел с ума.

То, как он смотрел на тело Ли Фуюэ, было безумным, как никогда раньше.

На протяжении тысячелетий Линь Чаочэнь развивал в себе скромный и мягкий характер, и выражение его лица в это время было действительно очень кротким.

Но чем нежнее он был к мертвецу, тем больше Ли Фэнлань боялся.

Нынешний Линь Чаочен был подобен вулкану, готовому к извержению. Кратер был покрыт тонким слоем льда, а магма внутри вулкана уже выплеснулась наружу.

Он был почти на пределе своих возможностей.

Ли Фэнлань увидел, как Линь Чаочэнь с благочестивым выражением лица вытащил «свою» руку из-под одеяла, затем закрыл глаза и легонько поцеловал тыльную сторону этой чрезвычайно бледной руки.

…Помощь!

Об этом не написано в «Тяньмянь Даошэн», его главный герой — сумасшедший!

А как насчет нефритового джентльмена, о котором говорили, что он «сиял, как нефритовое дерево на ветру»?

«Фуюэ, я так скучаю по тебе…»

«Они все хотят отнять тебя у меня, я этого не приму».

«Ты знаешь, что Цю Ваньюй вернулся? Я не позволю ему найти тебя... ...ни в коем случае...»

Помогите, помогите.

Если бы мне пришлось выбирать одного из двух, я бы предпочёл, чтобы меня увёл Цю Ванью!

Картина, открывшаяся перед ним, была настолько мощной, что Ли Фэнлань не осмелился больше смотреть на нее.

В этот момент его губы слегка соприкоснулись.

Руки Ли Фэнланя крепко сжали тело Цинчжу, задержав дыхание.

Он не мог себе представить, что произойдет, если Линь Чаочэнь обнаружит его.

Но иногда случается то, чего вы боитесь.

В тот момент, когда Ли Фэнлань втайне нервничал, Линь Чаочэнь внезапно замолчал.

Через щель в экране Ли Фэнлань увидел… Линь Чаочен, который только что стоял на коленях на земле, внезапно встал и шаг за шагом направился к своему укрытию…

Глава 19

Все кончено.

Сердце Ли Фэнлана тяжело сжалось.

В тот момент, когда Линь Чаочэнь встал, Ли Фэнлань инстинктивно сжал бусинку в руке и неосознанно закрыл глаза.

Со стороны деревянного пола секретной комнаты раздался тихий «скрип».

Шаги Линь Чаочэня, казалось, отдавались не на полу, а в сердце Ли Фэнлана.

Он услышал шаги, постепенно приближающиеся к его дому, и наконец затихшие по ту сторону экрана.

В этот момент Ли Фэнлань наконец закрыл глаза.

Через несколько секунд он услышал звук медленно отодвигающегося экрана.

Хотя Цинчжу может скрывать ауру всех живых существ, это не значит, что Линь Чаочэнь не может видеть себя.

Ли Фэнлань подумал, что на этот раз он может потерпеть неудачу.

Его тело слегка дрожало, а рука, державшая Цинчжу, стала сильнее.

——Ли Фэнлань думал, что если Линь Чаочэнь найдет его, то без боя его не сдадут, а в худшем случае они погибнут вместе.

В этот момент экран наконец отодвинулся.

Однако когда Ли Фэнлань стиснул зубы и уже собирался сделать ход, он вдруг услышал, как Линь Чаочэнь остановился и тихо пробормотал себе под нос: «… Что происходит?»

Что происходит?

То, что задумал Ли Фэнлань, похоже, не произошло.

Он медленно открыл глаза и увидел, как за ширмой, где он стоял, появился Линь Чаочен.

Ли Фэнлань был лишь немного ниже Линь Чаочэня, и, рассуждая логически, он должен был увидеть лицо Линь Чаочэня сразу же, как только тот открыл глаза, но сейчас перед ним оказался край одежды противника.

Этот угол зрения в настоящее время, очевидно, был намного короче…

Стоявший за ширмой Линь Чаочэнь в зелёной рубашке нахмурился. Губы его были плотно сжаты, а лицо выглядело явно неважно.

Линь Чаочен только что ясно слышал голоса, доносившиеся из-за ширмы, но, когда он пришел сюда, он ничего не видел.

Может ли быть так, что из-за отклонения ци и получения серьезных травм у него снова начались галлюцинации?

Казалось, ответ был только один.

Цвет лица Линь Чаочэня был очень уродлив, но в этот момент Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением.

Теперь он знал, где находится.

Цинчжу!

Ли Фэнлань раньше думал, что Лин Буянь дал ему всего лишь обычную Цинчжу.

Он не ожидал, что этот Цинчжу действительно бессмертного уровня! Он не только может скрыть всю ауру на его теле, но и втянуть его в Цинчжу в критический момент.

Если догадка Ли Фэнлана была верной, то именно в этот момент он и попал в эту бусину.

Откуда у Лин Буяна столько хороших вещей? !

В этот момент Ли Фэнлань внезапно почувствовал, что обман его хозяина был больше, чем обман главного героя Линь Чаочэня...

Размышляя об этом, Ли Фэнлань даже не осмелился обратить внимание на то, что сейчас делает Линь Чаочэнь.

Только когда он пришел в себя, он увидел, что неподалеку, прислонившись к экрану, сидит Линь Чаочен.

Со своего места Ли Фэнлань мог видеть только руку противника.

Он лишь мельком взглянул на него, но в следующее мгновение Ли Фэнлань невольно расширил глаза.

Что это было…

Большие лазурные рукава были задраны кверху, и Ли Фэнлань увидел, что на руках Линь Чаочэня были шрамы.

Эти шрамы были разных оттенков, даже наслаивались друг на друга. От одного взгляда на них мурашки по коже.

Линь Чаочен уже достиг стадии бессмертия, поэтому обычные люди не могут причинить ему вреда.

Шрамы перед ним могли быть нанесены только им.

Линь Чаочэнь причинял себе вред.

Ли Фэнлань не мог избавиться от ощущения холода по всему телу.

В то же время, когда он ясно увидел шрам на руке Линь Чаочэня, мужчина, сидевший здесь, прислонившись к экрану, прошептал про себя: «Старший брат, я думал, это ты пришел ко мне…»

Сразу после этого Линь Чаочэнь рассмеялся, улыбнулся и сказал: «Но как это возможно? Если ты вернёшься, то больше всего ты не захочешь видеть меня, верно?»

«Ты прав», — молча ответил в своем сердце Ли Фэнлань.

«Фуюэ… Фуюэ…» Линь Чаочэнь все еще тихо шептал имя своего старшего, он не знал, что в этот момент тот просто хотел держаться от него подальше.

К счастью, Линь Чаочэнь не задержался здесь надолго. После воскурения благовония у входа в дворец Сяньюнь раздался внезапный свист длинного меча.

Услышав этот звук, Линь Чаочэнь быстро встал, аккуратно поправил одеяло перед мужчиной на кровати и тихо сказал: «Фуюэ, оставайся здесь, я выйду и посмотрю». Затем он поднял меч и ушел.

Лишь когда дверь тайной комнаты снова закрылась, Ли Фэнлань вздохнул с облегчением.

В этот момент его взгляд снова изменился — Ли Фэнлань наконец вышел из мрака.

Он обернулся и увидел, что бусина висит на резной ширме. В ней было довольно много драгоценных камней, так что, если не присматриваться, Цинчжу определённо можно было не заметить.

Ли Фэнлань медленно присел и снова возложил Цинчжу на тело.

Хотя Ли Фэнлань только что избежал катастрофы, оглядываясь на труп на кровати, он не чувствовал никакого облегчения в своем сердце.

Зачем Линь Чаочэнь украл собственное тело? Какова цель кражи трупа…

Ли Фэнлань не знал ответа, а открывшаяся ему сцена произвела на него слишком сильное впечатление, и некоторое время он не мог об этом думать.

…

Линь Чаочэнь был очень загадочным, Ли Фэнлань не знал, что он делает во дворце Сяньюнь, и он не знал, откуда раздался крик меча, выманивший его оттуда.

Однако личность этого человека было нетрудно угадать, ведь во всем дворце Тяньмянь была лишь горстка людей, которые могли прийти в Снежную Мэйчжоу.

Чтобы обезопасить себя, после ухода Линь Чаочэня Ли Фэнлань спрятался в секретном проходе и только спустя долгое время, убедившись, что противник не вернется, вышел.

Когда Ли Фэнлань вернулся на гору Мигуан, было уже очень поздно.

«Уу ...

Вы наконец вернулись!

Прежде чем Ли Фэнлань успокоился и обдумал то, что произошло за последние несколько дней, он увидел, как Чэн Хуан выскочил из ниоткуда и полетел к нему, виляя хвостом.

...Подождите, почему этот древний свирепый зверь немного похож на собаку?

К счастью, Ли Фэнлань был хорошо подготовлен, и в тот момент, когда Чэн Хуан бросился на него, он уклонился в сторону.

Чэн Хуан, который не успел прыгнуть в объятия своего хозяина, остановился и на мгновение остолбенел, затем в изумлении обернулся и потерся о ноги Ли Фэнлана.

«Сначала иди поиграй одна, у меня ещё есть дела», — Ли Фэнлань небрежно коснулся Чэн Хуана и вошёл в комнату.

На данный момент кровь в его сердце еще не полностью восстановилась, поэтому Ли Фэнланю приходится каждый день уделять немного времени медитации.

Но Чэн Хуан явно не понял слов Ли Фэнланя.

Когда Ли Фэнлань медитировал, он покорно лежал на боку в оцепенении, но через некоторое время Чэн Хуан вытащил оттуда гнилую бутылку, которую сам не знал, откуда взял, и начал играть с ней сам.

В конце медитации Ли Фэнлана бутылка наконец скатилась ему на колени.

«Что это?» Он медленно открыл глаза и поднял предмет с земли с озадаченным выражением лица.

Увидев, что Ли Фэнлань наконец пошевелился, Чэн Хуан, который немного замешкался после долгой игры, тут же воспрянул духом.

«Оо ...

Чэн Хуан, лежавший на земле, тут же поднял голову, чтобы посмотреть на Ли Фэнлана, но когда тот поднял взгляд, то замер — Чэн Хуан увидел, что на хозяине не было шляпы с вуалью, а темно-фиолетовый шрам на его лице, который изначально был отвратительным и ужасающим, слегка изменился, он немного побледнел.

Видя, что ледяные голубые глаза Чэн Хуана смотрят на него неподвижно, Ли Фэнлань улыбнулся и снова надел шляпу с вуалью.

Причина, по которой шрам на лице Ли Фэнланя был таким ужасным все это время, заключалась в том, что коготь зверя, поцарапавшего его первого владельца, был ядовитым.

Теперь, с постепенным восстановлением кровоснабжения сердца, оставшиеся токсины в организме Ли Фэнланя также постепенно выводились, и шрамы на его лице становились все светлее и светлее.

Но это было не совсем хорошо для Ли Фэнлана... С его нынешним лицом ему было суждено все больше и больше становиться похожим на Ли Фуюэ.

Если бы были шрамы, они бы хотя бы его прикрыли. Если шрамы исчезнут, риск быть узнанным увеличится в геометрической прогрессии.

Увидев, что лицо Ли Фэнланя снова закрыто, Чэн Хуан, казалось, немного расстроился, но через несколько секунд он восстановил силы. Чэн Хуан открыл рот, вцепился в одежду Ли Фэнланя и, возбуждённо, вытащил его из комнаты.

Увидев яркую луну за окном, Ли Фэнлань вспомнил, что Чэн Хуан, похоже, увлекался коллекционированием. Если память ему не изменяет… он собирался закопать всё собранное в землю.

Эстетика Чэн Хуана, от природы свирепого зверя, кажется, отличается от эстетики обычных людей. Большинство вещей, которые ему нравились, представляли собой незначительную ценность. Ли Фэнлань предпочитал называть поведение своего духа-зверя собиранием тряпья.

И действительно, как и думал Ли Фэнлань, Чэн Хуан отвел его в лес за главным залом и убрал с земли опавшие листья и сухие ветки, словно поднося им сокровища.

Маленький белый пушистый зверёк застонал и зарылся в землю, а его большой пушистый хвост затрясся. Зверёк выглядел очень довольным.

Ли Фэнлань сквозь лунный свет увидел, как перед ним появилась огромная земляная яма.

Очевидно, именно здесь Чэн Хуан спрятал свои сокровища.

«Что ты здесь прячешь? Как ты умудрился вырыть такую большую яму?» — невольно поинтересовался Ли Фэнлань.

«Уууууу!» Чэн Хуан выглядел очень возбуждённым. Он не убрал сухие ветки в яме, поэтому он засунул туда голову и вытащил оттуда лысую шерстяную щётку.

Моргая, он посмотрел на Ли Фэнланя: «Это сокровище Чэн Хуана~»

Ли Фэнлань: «…» Это действительно был сбор мусора.

Ты уверен, что ты действительно прирожденный зверь с репутацией во всем мире?

Чэн Хуан не знал, что его хозяин в глубине души жалуется на себя. Выкопав куст, он снова сунул голову в яму.

В этой жизни Ли Фэнлань мало чем отличался от обычных людей. Уже была глубокая ночь, поэтому он невольно зевнул, желая вернуться в комнату и отдохнуть.

По пути он также заберет Чэн Хуана обратно.

Но как раз когда он наклонился… сквозь лунный свет Ли Фэнлань наконец увидел, что под мертвыми ветвями, помимо этих беспорядочных вещей, была… бледная человеческая рука?

Нет, это был человек!

Глава 20

Бл*дь! Чэн Хуан поднял человека и вернулся.

«Боже мой…» Сонливость Ли Фэнлана мгновенно рассеялась.

Это ведь не будет еще одним трупом, верно?

То, что произошло днём, очевидно, оказало огромное психологическое давление на Ли Фэнланя, и его сонливость полностью исчезла. Не обращая внимания на сухие ветки и грязь, Ли Фэнлань поспешно присел, протянул руку и отодвинул сухие ветки, закрывавшие яму.

Чэн Хуан подумал, что его хозяин играет с ним, и тут же возбудился.

«Уууууу» – увидев его возбуждённый вид, Ли Фэнлань просто хотел узнать… Действительно ли тело внизу – труп? Стоит ли ему сообщить об этом секте или сделать вид, что ничего не произошло, а затем похоронить его обратно? ?

Движения Ли Фэнланя были быстрыми, и через два взмаха он увидел красивого юношу в белой одежде, лежащего посреди ямы. Лицо юноши было бледным, а в уголке рта виднелась кровь.

Он лежал неподвижно в грязной яме, и его грудь даже не поднималась и не опускалась.

Он действительно выглядел так, будто умер…

Белые одежды молодого человека были самой распространённой одеждой учеников во дворце Тяньмянь. Ли Фэнлань был уверен, что не знал его раньше.

Взглянув на него, Ли Фэнлань глубоко вздохнул и медленно поднес пальцы к носу мальчика.

Увидев серьезное выражение лица своего хозяина, Чэн Хуан наконец успокоился.

Спустя неизвестное количество времени Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением: «К счастью, к счастью…» Человек еще не умер.

Хотя у Ли Фэнланя восстановилось кровоснабжение сердца, его организму еще предстоит пройти долгий путь до выздоровления, и его считали наполовину больным.

С трудом вытащив мальчика из ямы, он не смог сдержать кашля, поддерживая при этом дерево с одной стороны.

«Кхм-кхм-кхм…» — грудь Ли Фэнланя болела, словно её укололи серебряной иглой. Неожиданно молодой человек показался худым, но вес его был совсем не лёгким.

И как раз когда он думал о том, как вытащить человека из леса и что с ним делать после того, как его вытащат, в ухо Ли Фэнлана внезапно донесся знакомый голос.

«Фэнлань? Что ты там делаешь?»

Ли Фэнлань: «…»

Все кончено.

Я выгляжу так, будто избавляюсь от трупа.

Ли Фэнлань очень медленно повернулся и посмотрел в сторону говорившего.

Он увидел своего господина Лин Буяня, стоящего у входа в лес и смотрящего в его сторону. Расстояние между ними было довольно большим, и сквозь густые ветви леса было трудно разглядеть выражения лиц и движения друг друга.

«Учитель», — с угрызениями совести воскликнул Ли Фэнлань.

«Эн», — Лин Буянь кивнул и направился к своему ученику, затем на некоторое время остановился; было очевидно, что он уже увидел мальчика, лежащего на земле.

Однако он не стал спрашивать его о происхождении этого человека на земле, как думал Ли Фэнлань.

Лин Буянь легко положил руки на спину Ли Фэнланя и, используя свою духовную силу, унял жгучую боль в груди. Опустив руку, он посмотрел на лежащего на земле человека и спросил: «Ты знаешь этого человека?»

Ли Фэнлань быстро покачал головой: «Нет, я тоже его не знаю».

«Ну», — Лин Буянь на мгновение замолчал, а затем вдруг спросил: «Хочешь, чтобы я тебе помог?»

«Что?» Ли Фэнлань смутно почувствовал, что реакция его хозяина показалась ему немного странной...

Он казался слишком спокойным.

И обычно, видя, как его ученик разбирается с предполагаемым трупом в лесу посреди ночи, разве его учитель не должен был тут же шокироваться или допросить его напрямую?

Ли Фэнлань не мог понять, что он имел в виду под «помощью».

«Я помогу тебе справиться с ним», — с улыбкой сказал Лин Буянь.

Помоги мне с ним справиться.

Я неправильно расслышал, или с миром что-то не так?

Лин Буянь имел в виду уничтожить его тело и стереть все его следы!

«Нет, нет, нет», — Ли Фэнлань быстро покачал головой и сказал: «Этого человека привел Чэн Хуан. Возможно, он потерял сознание от испуга... или получил какую-то травму. Через некоторое время я отведу его в комнату, а когда он очнется, я его отпущу».

Чэн Хуан, казалось, немного побаивался Лин Буяня. Увидев его, он съёжился в сторону, чтобы причесаться, и сделал вид, что ничего не произошло.

Ли Фэнлань не мог не почувствовать легкую грусть.

«Это сделал Чэн Хуан?» Лин Буань не торопясь оглядел его, очевидно, он также вспомнил привычку Чэн Хуана собирать хлам.

Услышав, как Лин Буянь внезапно зовёт его по имени, Чэн Хуан робко взглянул на него. Однако, когда тот уже собирался ускользнуть, Лин Буянь наклонился и схватил его за затылок.

“Уу ...

“Оо ...

Ли Фэнлань проигнорировал мольбу в глазах Чэн Хуана.

«Так вот в чем дело», — кивнул и сказал Лин Буянь.

Ли Фэнлань не знал, ослышался ли он, но тон его господина вызвал у него лёгкое сожаление.

Видя, что у Ли Фэнлана нет сил отодвинуть человека, Лин Буянь наконец вытащил лежавшего на земле потерявшего сознание мальчика.

В то же время, в мгновение ока, Чэн Хуан внезапно стал больше, а мальчик только что благополучно лежал на его спине.

Чэн Хуан, внезапно подросший, не успел обрадоваться, как Лин Буянь посмотрел на него с улыбкой, которая, по сути, не была улыбкой. Он тут же уговорил его спуститься, и Чэн Хуану пришлось послушно отправить человека на спине к дому Ли Фэнланя.

——Ли Фэнлань жил один в горах Мигуан, а в других комнатах даже постельных принадлежностей не было. Среди ночи им оставалось только послать к нему человека первым.

Когда все метания закончились, появился Чоу Ши.

Чэн Хуан, который снова стал меньше, безжизненно лежал на земле, а Ли Фэнлань вздохнул и посмотрел на мальчика, который занимал его кровать.

Он только что это видел: молодой человек перед ним был серьезно ранен.

Хотя он не знал, есть ли у него уже эта рана, она всё равно отравляла удачу Чэн Хуану. Теперь, когда юношу принёс сюда его зверь-дух, Ли Фэнлань, конечно же, должен был позаботиться о раненом.

Кровать изначально была небольшой, и Ли Фэнлань не любил общаться с незнакомцами. Размышляя о личности раненого, он смог лишь лечь рядом с кроватью в шляпе с вуалью и с трудом переночевать.

…

«Эй, просыпайся, просыпайся».

«Кхм… избавьтесь от него скорее!»

На следующее утро Ли Фэнлань проснулся из-за раненого мужчины.

Как только Ли Фэнлань открыл глаза, он увидел, что раненый, лежащий на кровати, в какой-то момент проснулся, а Чэн Хуан радостно наступил на него, выглядя очень счастливым.

Очевидно, в глазах Чэн Хуана не было большой разницы между раненым человеком, лежащим на кровати, и гнилой бутылкой и щеткой, которые он подобрал.

«Чэн Хуан, спускайся скорее!» Увидев движения Чэн Хуана, Ли Фэнлань тут же проснулся.

«Уу ...

«Мне очень жаль, я не позаботился о нем как следует», — быстро извинился Ли Фэнлань.

«Кхе-кхе-кхе», — кашлянул молодой человек ещё несколько раз и хриплым голосом, очень сердито, сказал: «Знаешь, что это такое? Что делать, если что-то случится, если ты позволишь этому зверю вот так бегать!»

История Чэн Хуана распространилась по всем Трем Царствам, очевидно, этот молодой человек тоже слышал о ней и узнал ее.

Будучи владельцем Cheng Huang, Ли Фэнлань также был очень смущен.

Но Чэн Хуан, стоявший на земле, не мог не оскалиться, увидев, как кто-то свирепо нападает на его хозяина.

«Чэн Хуан!» — крикнул Ли Фэнлань, обернувшись, а затем поспешно сказал молодому человеку, что у него есть эликсир, и он обязательно поможет ему полностью исцелить его раны, не оставив никаких последствий.

Услышав это обещание, глаза мальчика, который только что был зол, вдруг загорелись.

«Вот что ты сказал!»

Почему Ли Фэнлань считает, что лицо этого человека изменилось слишком быстро…

«Да, именно так», — смело сказал Ли Фэнлань.

Теперь у него не было возможности пожалеть об этом.

«Тогда я останусь с тобой, пока не оправлюсь от ран, а потом уйду. Не думаю, что ты хочешь, чтобы люди в секте узнали, что Чэн Хуан бегает и тащит людей в свою яму, верно?» — продолжил мальчик.

Подождите, судя по тому, что сказал этот молодой человек, он, похоже, остался на горе Мигуан и не уезжал?

Почему здесь что-то не так?

«Я могу снабдить эликсиром товарища-даоса, но гора Мигуан... слишком мала, боюсь, там нет места еще для одного человека», — тактично напомнил он.

Это предложение не придумал Ли Фэнлань. По сравнению с другими вершинами дворца Тяньмянь гора Мигуан действительно кажется немного маленькой.

Услышав это, молодой человек цокнул и сказал: «Мне все равно, меня ранил зверь, которого вы держите, вы можете в этом разобраться».

Ли Фэнлань замолчал.

Угроза молодого человека действительно возымела действие. Если бы люди узнали, что Чэн Хуан прячется в яме и прячет культиваторов, он бы точно навлек на себя большие неприятности. На этот раз Ли Фэнланю, похоже, пришлось бы признать поражение.

Но успокоившись и задумавшись, Ли Фэнлань почувствовал, что что-то не так.

На теле Чэн Хуана было заклинание Динъянь, поэтому он не мог причинить вреда людям просто так. Но рана на теле мальчика была чрезвычайно серьёзной, очевидно, она не была получена просто так, когда Чэн Хуан затащил его в яму.

Может ли быть, что его травма вообще не имеет никакого отношения к Чэн Хуану, и он просто перекладывает вину?

Сцена перед ним постепенно наложилась на то, что произошло много лет назад...

Ли Фэнлань слегка стиснул зубы и сделал вид, что спокойно спрашивает: «Хорошо, тогда сначала ты можешь восстановиться здесь… Кстати, я не знаю твоего имени?»

Мальчик зевнул, лег на кровать и медленно сказал: «Меня зовут Хэ Иньюань».

Ли Фэнлань: «…» Это было очень знакомое имя.

«В чем дело?»

Ли Фэнлань с трудом выдавил улыбку, сдерживая желание ударить кого-нибудь, и сказал: «Ничего страшного, я найду для тебя лекарство».

Через несколько секунд, как только он закрыл дверь, улыбка Ли Фэнлана тут же исчезла, и он не смог удержаться и пощипал воздух.

Он Иньюань?

Почему после стольких лет ты все еще блефуешь и обманываешь, да еще и меня хочешь обмануть?

…

Инцидент произошел, когда Ли Фуюэ отправился на тренировку во второй раз после того, как его зарождающаяся душа сформировалась.

Проходя через гору Дуочжи, отделяющую мир людей от мира демонов, он внезапно получил сообщение от секты.

——Клан демонов вторгся в мир людей и даже захватил город неподалёку.

Получив эту новость, все ученики дворца Тяньмянь, находившиеся возле горы Дочжи, поспешили туда, включая Ли Фуюэ.

В то время весь город контролировался кланом демонов, а снаружи стоял барьер, поэтому никто не знал, что происходит внутри, не говоря уже об уровне развития клана демонов в городе.

Пока все заклинатели колебались, Ли Фуюэ, прибежавший сюда, первым бросился в атаку с мечом.

Именно в этом сражении он прославился и заложил основу своей легендарной репутации.

Хотя Ли Фуюэ только недавно зачал свою зарождающуюся душу, полагаясь на чистую духовную силу своего небесного духовного корня и непревзойденное мастерство фехтования, он разрушил барьер всего лишь одним мечом.

Прежде чем другие заклинатели успели отреагировать, Ли Фуюэ уже появился в особняке городского правителя, который занимал клан демонов, и отразил силу клана демонов на стадии полубога своей собственной силой.

Логично предположить, что Ли Фуюэ должен был убить весь клан демонов в городе, особенно демона-практика на стадии полубога.

Но вот в чем проблема!

Хотя он и зачал зарождающуюся душу, он отличался от других практикующих во дворце Тяньмянь, которые вышли за его пределы после того, как был заложен фундамент; это был всего лишь второй раз, когда Ли Фуюэ покинул секту, чтобы отправиться на практику.

За предыдущие триста лет своей жизни Ли Фуюэ ни разу не убил ни одной курицы...

В этот момент острие меча Ли Фуюэ уже коснулось груди полубога-практика всемогущего клана демонов, но когда он должен был выбросить свой меч, его запястье на самом деле немного смягчилось.

В тот же миг тяжело раненный культиватор клана Демонов тут же нашел удобный момент и вырвался из его рук.

Вскоре после того, как демон-заклинатель сбежал из особняка городского правителя, Ли Фуюэ нашел нефритовую пластину с надписью «Цяньли».

В этот момент он осознал, что человек, которого он только что случайно отпустил, на самом деле был Дуань Цяньли, молодой мастер клана Демонов...

Кстати, хотя Ли Фуюэ и не удалось убить Дуань Цяньли, его поступок, нанесший серьезные увечья другой стороне на этапе зарождения души, уже был достаточно легендарным.

Дуань Цяньли был тяжело ранен Ли Фуюэ, и, логично предположить, что он не мог далеко уйти. Поэтому в последующие дни Ли Фуюэ и другие ученики дворца Тяньмянь оставались в этом городе и искали Дуань Цяньли, ориентируясь на это место.

В то же время заклинатели также искали в городе обычных людей, пострадавших от рук демонов, и доставляли их в особняк городского правителя для лечения.

Днем того же дня член той же секты, что и Ли Фуюэ, привел маленькую девочку, на вид лет четырнадцати или пятнадцати.

Человек, который привел его обратно, сказал, что имя пострадавшего — «Хэ Иньюань».

… Для Ли Фуюэ это было действительно неприятное и постыдное воспоминание.

Западное крыло особняка городского лорда было заполнено смертными, серьезно раненными кланом демонов.

В конце концов, они были ранены кланом демонов, и обычным практикующим врачам было трудно справиться с этими ранами, поэтому ученики дворца Тяньмянь по очереди ухаживали за ними.

Хотя Ли Фуюэ внес большой вклад и был учеником Цю Ванью, бессмертного воина-мечника, жившего в то время во дворце Тяньмянь, он все же хорошо завершил эту работу, как и другие его ученики.

Все раненые здесь знали, что Ли Фуюэ был тем, кто их спас, поэтому их отношение к нему не могло быть лучше.

Только один человек отличался от остальных.

Она была Хэ Иньюань.

«Эй, эй, тот земледелец, принеси мне виноград на стол». В западном крыле особняка городского лорда на кровати, скрестив ноги, лежала маленькая девочка.

В последние дни жизни в особняке городского лорда Хэ Иньюань приходилось питаться четыре-пять раз в день, и еда была разной. Кроме того, ей время от времени требовались выпечка, закуски и тому подобное.

Если бы не ее уродливое лицо, она бы совсем не походила на раненого человека.

В конце концов, Ли Фуюэ был земледельцем, поэтому на самом деле он не особо заботился о подаче чая и воды.

Но в последние несколько дней Ли Фуюэ стала бояться, что Хэ Иньюань будет плакать, устраивать беспорядки и тому подобное.

Услышав её слова, Ли Фуюэ беспомощно вздохнул, передал девушке виноград со стола и повернулся, чтобы уйти.

«Эй, подожди, подожди, не уходи», — Хэ Иньюань схватил Ли Фуюэ за рукав и сказал: «Когда я закончу есть, помоги мне выбросить виноградную кожуру».

Услышав это, Ли Фуюэ наконец не выдержал и холодно сказал: «Мне еще нужно кое-что сделать, ты справишься с этим сам».

"Ты!"

И действительно, прежде чем Ли Фуюэ вышел, Хэ Иньюань снова громко сказал: «Вы, заклинатели, не охраняли город смертных и позволили демонам-заклинателям захватить его. Затем они стали властвовать в городе, и вся моя семья была убита этими демонами... Я никогда не думал, что вы все еще будете так обращаться со мной...»

Ли Фуюэ был воспитан своим хозяином в заснеженном регионе Мэйчжоу и никогда не видел столь грубого человека, не говоря уже о том, чтобы иметь дело с таким человеком.

Услышав обвинение Хэ Иньюаня, он долго стоял там в гневе, но не знал, как его опровергнуть.

На самом деле, услышав его слова, Ли Фуюэ почувствовал себя немного виноватым. В конце концов, у него была возможность убить Дуань Цяньли, но он позволил ему уйти из-за ошибки, чтобы продолжать причинять вред миру…

Видя, что Хэ Иньюань вот-вот заплачет, Ли Фуюэ наконец вздохнул и сел на край его кровати, терпеливо ожидая, пока он закончит есть виноград.

«Эй, на самом деле, хоть ты и неуклюж, но у тебя хороший характер». Хэ Иньюань взглянул на Ли Фуюэ и, жуя виноград, сказал: «В будущем, если ты не сможешь ужиться с дворцом Тяньмянь, можешь прийти ко мне домой и поработать маленькой служанкой».

«Хе-хе».

Сказав это, Хэ Иньюань медленно села, не получая от этого полного удовольствия.

Она протянула руку, чтобы толкнула Ли Фуюэ, сидевшего у кровати, затем цокнула и сказала: «Ты и правда самая красивая женщина, какую я когда-либо видела. Почему бы тебе не выйти замуж… ах нет, выйти замуж в мой дом».

Услышав это, Ли Фуюэ наконец не выдержал и сказал: «Если бы я не смог с ними поладить, я бы, боюсь, уже умер, а может быть, даже переродился бы на несколько раундов».

Сказав это, Ли Фуюэ взял виноград и отнес его к кровати. Он выглядел очень расстроенным.

Услышав его слова, Хэ Иньюань, сидевшая на кровати, тут же рассмеялась.

«Ха-ха-ха, посмотрим, кто проживет дольше», — сказал он, приподняв брови.

В то время Ли Фуюэ не воспринял это предложение всерьёз, в конце концов, он был совершенствующимся, и даже если бы его совершенствование остановилось, для него не было бы проблемой прожить ещё две-три тысячи лет.

Маленькая девочка перед ним была просто обычным человеком, и сколько бы лет она ни прожила, она не сможет сравниться с ним.

Но он никогда не ожидал, что в конце концов он действительно проиграл соревнование.

После того, как Хэ Иньюань пытала ее целый месяц, другая женщина наконец оправилась от ран и ушла.

И сразу после ее ухода Ли Фуюэ нашел на пустой кровати в комнате западного крыла листок бумаги со словами: «Браки длиной в тысячи миль, ведомые нитью*».

* Цяньли Иньюань, ведомый нитью

Эти несколько слов были написаны криво, как будто он даже не мог ровно держать ручку, и в то же время в записке чувствовался сильный злой дух...

Тысячи миль, брак*.

* Цяньли Иньюань

Ответ уже был перед глазами Ли Фуюэ: «Хэ Иньюань» – вовсе не обычный раненый! Это была поддельная личность, замаскированная Дуань Цяньли!

Предок Дуань Цяньли, Би Фан, был демоническим богом. Он мог притворяться человеком, пока хотел, и никто из заклинателей не мог его обнаружить.

В то время Цяньли был серьезно ранен и его повсюду «разыскивали», поэтому он не мог вернуться в Царство Демонов.

Пока он мог притворяться человеком, он не боялся поисков со стороны заклинателей дворца Тяньмянь, но восстановиться после пребывания за его пределами было нелегко.

Поэтому он был твердо убежден, что «самое опасное место — самое безопасное место», поэтому он прямо замаскировался под маленькую девочку из человеческой расы и пришел в резиденцию заклинателей во дворце Тяньмянь, прося их исцелить его...

Об этой операции обычные люди даже не смеют думать.

Дуань Цяньли обладал скверным характером и любил командовать людьми. К тому же, он был оскорблён Ли Фуюэ, поэтому в последнее время он постоянно обращался к ней с необоснованными требованиями.

«Дуань Цяньли…» Ли Фуюэ стиснул зубы и снова произнес имя.

Взглянув на слова в записке, Ли Фуюэ очень пожалел, что отпустил его.

Помимо того, что Ли Фуюэ рассердился, он не забыл сжечь записку, которую держал в руке, дотла.

Этот инцидент был действительно неловким, он никому не сказал, кто такой Хэ Инъюань.

…

Этот инцидент, произошедший тысячи лет назад, глубоко запечатлелся в сердце Ли Фэнлана.

Однако он не ожидал, что «Хэ Иньюань» сегодня снова появится перед его глазами.

Какое совпадение.

Остановившись у двери, чтобы успокоиться, Ли Фэнлань направился к обрыву горы Мигуан.

Пока он шел, он думал: «На этот раз Дуань Цяньли повторяет старый трюк.

Получив ранение от Цю Ванью, Дуань Цяньли не смог далеко уйти.

Учитывая тот факт, что ученики дворца Тяньмянь уже начали сетевой поиск снаружи, Дуань Цяньли, несколько раз взвесив, снова выбрал «поиск богатства в опасности».

Он притворился обычным земледельцем и пробрался во дворец Тяньмянь. Он не ожидал, что его почует свирепый зверь Чэн Хуан, который, заметив разницу, утащил его на гору Мигуан в качестве игрушки…

В конце концов, Ли Фуюэ дал Чэн Хуану заклинание Динъянь и просто сказал ему не причинять вреда людям, а не то, что оно не может причинить вред демоническим расам.

В мгновение ока Ли Фэнлань оказался на краю обрыва и призвал духовного журавля, чтобы тот направился к медицинскому залу секты.

Прибыв туда, Ли Фэнлань первым делом направился в дальний коридор медицинского корпуса и оставался там некоторое время, прежде чем пойти в аптеку.

Приготовив по памяти несколько доз целебных лекарств, Ли Фэнлань внезапно повернулся и направился к нескольким аптечкам неподалеку, до которых мало кто заботился.

Его тонкие и бледные пальцы медленно скользнули по деревянной табличке на аптечке и наконец остановились в незаметном углу.

«Пу Ши Сань...вот именно».

Увидев эти три слова, Ли Фэнлань улыбнулся и положил духовный камень перед аптечкой. Через несколько секунд духовный камень исчез, а аптечка с Пу Ши Санем медленно открылась.

Он протянул руку, чтобы вынуть содержимое.

Пу Ши Сань не имел ни цвета, ни запаха и был бесполезен, за исключением того, что вызывал жжение в ранах.

Поскольку Дуань Цяньли, старый друг, пришел навестить его, конечно же, Ли Фэнлань должен был сделать ему ответный подарок.

Ли Фэнлань закончил принимать лекарство, но прежде чем вернуться на гору Мигуан, ему еще нужно было кое-что сделать.

…

Хотя дворец Тяньмянь был сектой практикующих фехтование, в медицинском зале секты все еще было несколько практикующих врачевателей.

Человек, которого искал Ли Фэнлань, был здесь.

Мужчина в короткой белой шляпе с вуалью прошёл в дальний коридор медицинского корпуса и несколько раз легонько постучал в дверь. Через несколько секунд резная дверь красного дерева перед ним открылась сама собой.

В комнате перед столом стояла женщина-практик в белом одеянии. Увидев Ли Фэнланя, она улыбнулась ему и сказала: «Собрат-даос, лекарство, которое ты прислал, не проблема, оно полно тёплых и питательных ингредиентов для духовного корня».

Оказалось, что когда Ли Фэнлань впервые прибыл в медицинский зал, он первым делом принес половину лекарства, которое он тайно оставил в прошлый раз, и попросил практикующего врача помочь ему осмотреть ингредиенты внутри.

Теперь, когда он вернулся после приема лекарств, другая сторона аккуратно перечислила названия лекарств на бумаге.

«Смотри, здесь есть несколько очень редких трав. Насколько мне известно, их можно собрать только в определённых тайных мирах», — терпеливо сказал целитель.

Следуя указаниям собеседника, Ли Фэнлань увидел, что здесь действительно произрастают очень редкие травы, и он видел их всего один или два раза в своей прошлой жизни.

С этой точки зрения, Лин Буянь действительно хотел ему помочь...

«Хорошо, спасибо за ваш усердный труд, товарищ даос», — Ли Фэнлань забрал бумагу обратно и, прежде чем покинуть медицинский зал, оставил несколько духовных камней для практикующего целителя.

На обратном пути, сидя на спине журавля-духа, Ли Фэнлань снова и снова смотрел на слова на бумаге.

Зная, что кто-то хочет ему помочь, он должен чувствовать себя счастливым.

Однако события его прошлой жизни слишком глубоко укоренились, и теперь Ли Фэнлань больше не желал верить в так называемую помощь и доброту.

Журавль-призрак приземлился на горе Мигуан. Ли Фэнлань тихо вздохнул, отложил газету и спустился вниз.

Он взглянул на небольшое здание неподалеку, улыбнулся и взвесил эликсир в руке.

Дело Лин Буяня не решится в ближайшее время. Теперь ему нужно было «позаботиться» о раненых на горе Мигуан.

На этот раз Дуань Цяньли повторил свой старый трюк и продолжил доминировать на горе Мигуан.

Жаль, что Ли Фэнлань уже не тот маленький заклинатель, который тогда пришел к Цзян Ху.

Вернувшись на гору Мигуан, он терпеливо помог Дуань Цяньли приготовить лекарство и принёс его в комнату. Он с благожелательным видом наблюдал, как Дуань Цяньли пьёт лекарство.

Он даже приготовил кувшин вина по просьбе Дуань Цяньли.

Всего несколько часов спустя эффект «Пу Ши Сан» наконец дал о себе знать.

Ли Фэнлань, медитировавший на улице, услышал болезненный стон, доносившийся из спальни.

В тот момент, когда раздался звук, он уже открыл глаза, но Ли Фэнлань сделал вид, что не слышит его, и продолжил сидеть на месте.

Он только дождался звука падающей на пол мебели в комнате, затем медленно поднялся, притворившись, что спешит, и быстро вошел.

Глава 21

«Даосский друг, что с тобой? Ли Фэнлань был хорош в актёрском мастерстве, но его тон был очень тревожным.

Молодой человек, сидевший на кровати, стиснул зубы и покачал головой, говоря: «Ничего страшного... Может быть, рана открыта».

Пу Ши Сань — уникальный эликсир в мире заклинателей. Демонические расы, такие как Дуань Цяньли, не знают о существовании подобного, и он никогда не думал, что всё это было вызвано Ли Фэнланем.

«Рана открыта?» Ли Фэнлань притворился обеспокоенным и сказал: «Почему бы мне не отвести товарища-даоса в медицинский зал?»

«Не надо! Кхе-кхе… Я просто отдохну», — тут же отказался Дуань Цяньли.

Хотя ему удалось прекрасно скрыть свою идентичность как потомка бога-демона, он все же не хотел рисковать и получать серьезные травмы.

Ли Фэнлань кивнул с улыбкой и сказал: «Хорошо, товарищ даос, можешь отдохнуть здесь».

Сказав это, Ли Фэнлань поднял на руки Чэн Хуана, наблюдавшего за происходящим, и собирался развернуться и уйти.

Однако в этот момент Ли Фэнлань внезапно услышал шаги. Обернувшись, он увидел, что его хозяин толкает дверь и идёт к нему.

Все кончено — Лин Буянь с его бесконечным опытом наверняка сразу увидит проблемы Дуань Цяньли.

Если его разоблачат, вызовет ли это подозрения у другой стороны?

Ли Фэнлань быстро обернулся и поприветствовал вошедшего. Затем он замер и спросил: «Учитель, почему вы так внезапно здесь?

Дуань Цяньли явно нервничал, увидев Лин Буяня.

Очевидно, он слышал слухи об этом человеке и немного побаивался Лин Буяня.

«Бессмертный Лин». Дуань Цяньли преодолел боль и поприветствовал пришедшего человека.

Лин Буянь улыбнулся им обоим. Он не произнес ни слова, а лишь положил руку на запястье Дуань Цяньли.

Воздух в комнате застыл.

Некоторое время было трудно сказать, кто был более виновен — Ли Фэнлань или Дуань Цяньли.

Ли Фэнлань внимательно посмотрел на своего хозяина.

Не успел он зажечь палочку благовония, как Лин Буянь убрал руку.

Только в этот момент Ли Фэнлань осознал, что улыбка на лице его хозяина в какой-то момент исчезла.

… Не нужно было гадать, Лин Буянь определенно обнаружил, что он добавил ингредиенты в лекарство Дуань Цяньли.

Из-за этого он перестал улыбаться?

Или Лин Буян узнал личность Дуань Цяньли?

«Учитель?» Ли Фэнлань наконец набрался смелости позвать Лин Буяня, и мужчина протянул руку и легонько похлопал его по плечу: «Да».

Дуань Цяньли поджал губы и посмотрел на Лин Буяня, так как он был слишком взволнован, чтобы забыть даже о физической боли.

«Вы были серьезно ранены», — внезапно сказал Лин Буянь.

«Я…» — прежде чем Дуань Цяньли закончил говорить, Лин Буянь снова перебил его: «Ты серьезно ранен, если ты не будешь вовремя принимать эликсир, который тебе дает Фэнлань каждый день, ты можешь вскоре умереть».

«А?» Принимать таблетки вовремя каждый день? Но то, что я дал Дуань Цяньли, было всего лишь обычным лекарством от ран, которое и представить себе нельзя…

Даже обладая ужасающим телосложением культиватора демонов в стадии бессмертия, он может восстановиться даже без приема лекарств, это определенно не «ты можешь скоро умереть».

Подождите, Ли Фэнлань был уверен, что Лин Буянь определенно узнал о существовании Пу Ши Саня.

Так что же он имеет в виду, говоря эти слова сейчас?

«В чаше с эликсиром сейчас есть несколько трав, которые могут ускорить заживление ран, но в то же время ваша рана может быть болезненной, что можно расценить как своего рода отторжение», — серьезно продолжал говорить Лин Буянь.

Услышав это, Ли Фэнлань был уверен, что Лин Буянь определенно лжет с открытыми глазами.

Что именно находилось в чаше с лекарством, он знал лучше, чем кто-либо другой.

Дуань Цяньли явно не ожидал, что Лин Буянь будет обманывать людей таким серьезным тоном, не говоря уже о том, что Бессмертный Лин, который был хорошо известен в мире заклинателей, действительно будет обманывать людей.

Его явно напугали слова «может скоро умереть».

Пока голос Лин Буяня не упал, Дуань Цяньли не смел вздохнуть.

«Хорошо…» Спустя долгое время Дуань Цяньли наконец кивнул и сказал: «Я благодарю Бессмертного Лина за напоминание о необходимости вовремя принять лекарство».

Ли Фэнлань изо всех сил сдерживал смех сквозь вуаль.

Помогите! Он должен был давно знать, что Лин Буянь определённо не серьёзный мастер!

Его духовное сознание охватывало гору Мигуан, и каждое растение и дерево здесь, а также каждое движение людей на горе — все это было у Лин Буяня под носом.

Поэтому Лин Буянь, вероятно, рано понял, что Дуань Цяньли хочет использовать поведение Чэн Хуана, чтобы шантажировать его, поэтому он решил отомстить.

Этот повелитель демонов, умело действовавший, используя свои расчеты, наконец встретился со своим противником.

Раз уж Лин Буянь так сказал, Дуань Цяньли в ближайшие дни должен выбить себе зубы и проглотить лекарство, которое у него в желудке. Каким бы горьким оно ни было, Дуань Цяньли выпьет его с удовольствием…

Ему пришлось сказать, что очень хорошо иметь хозяина.

В тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, Лин Буянь улыбнулся и подмигнул своему ученику так, чтобы Дуань Цяньли не мог его видеть, и чуть не дал ему «пять».

Ли Фэнлань на мгновение замер, а потом не смог сдержать смеха.

«Хозяин, отправляйся безопасно!»

Ли Фэнлань изначально думал, что после того, как сложные события недавнего периода подойдут к концу, он сможет вернуться к прежней жизни в качестве соленой рыбы.

Неожиданно, вскоре после мирных дней, гора Мигуан встретила несколько редких гостей.

Это были люди, посланные Линь Чаочэнем – они вежливо не допустили отказа и отвели Ли Фэнланя на гору Яньи, сказав, что Бессмертный Линь хочет лично поблагодарить его.

После того, как Ли Фэнланя насильно доставили на гору Яньи, он наконец пришел в себя:

В тот день, когда он впервые в жизни встретил Линь Чаочэня, Линь Чаочэнь не только не покончил с собой, но даже отправился на гору Яньи, и произошло это вовсе не потому, что он был действительно таким, каким его описывали читатели «Тяньмянь Даошэна»: он был «добросердечным».

Потому что у Линь Чаочэня были другие цели...

На этот раз Ли Фэнланя доставили прямо в главный зал горы Яньи, и группа учеников исчезла отсюда, приготовив ему чай.

Очевидно, он бывал в этом месте бесчисленное количество раз, но на этот раз, сидя здесь, сердце Ли Фэнлана продолжало биться.

——Он предпочел бы остаться на горе Мигуан и терпеть раздражение от Дуань Цяньли, чем приехать сюда и увидеть этого незадачливого Младшего Брата.

Однако в это время Ли Фэнлань уже прибыл на гору Яньи, поэтому он не мог избежать того, с чем ему предстояло столкнуться.

Когда чашка чая уже почти остыла, Ли Фэнлань услышал, что кто-то идет к нему.

Он обернулся и увидел Линь Чаочэня, бледного, одетого в белое платье, появившегося в дверях чайной комнаты.

Черты лица Линь Чаочэня остались прежними, взгляд спокойный и кроткий. Он не выглядел ни грустным, ни радостным.

Впервые после перерождения Ли Фэнлань так серьёзно посмотрел на своего младшего брата. На первый взгляд, собеседник ничем не отличался от прежнего.

Раны Линь Чаочэня ещё не зажили. Сейчас он был одет не в удобную для боя одежду, а в белое одеяние. Под ним всё ещё смутно виднелись неснятые бинты.

Ли Фэнлань редко видел, как Линь Чаочэнь получил такую серьёзную травму. Если бы это случилось в прошлой жизни, он бы наверняка переживал за своего младшего брата.

Но теперь, видя, как Линь Чаочэнь кивает сам себе с такой улыбкой, и вспоминая, что делал и говорил его собеседник несколько дней назад в заснеженном Мэйчжоу, Ли Фэнлань почувствовал, как по всему его телу пробежали мурашки.

…Линь Чаочен слишком хорошо притворялся!

«Бессмертный Линь», — он быстро встал и отдал честь Линь Чаоченю.

«Садитесь быстро». Линь Чаочэнь быстро шагнул вперед, кивнул Ли Фэнланю, а затем сел за чайный стол: «Не будьте так вежливы со мной».

"Да."

Ли Фэнлань не мог понять, почему Линь Чаочэнь пригласил его сюда. Поэтому, сев, он не произнес ни слова и просто ждал, пока собеседник заговорит первым.

Но Линь Чаочэнь не произнес ни слова, он улыбнулся Ли Фэнланю и сидел, попивая чай, никуда не спеша.

И глядя на знакомого и одновременно незнакомого человека перед собой, Ли Фэнлань никогда еще не осознавал так ясно, как в этот момент — за прошедшую тысячу лет Линь Чаочэнь действительно сильно изменился.

Спустя долгое время Линь Чаочэнь наконец опустил чай и сказал: «В прошлый раз я был ранен, преследуя клан демонов. Я был серьёзно ранен и упал с духовного меча, как только достиг барьера секты. Интересно, это тебя встревожило?»

Вы были ранены, когда преследовали клан демонов?

Хотя Ли Фэнлань уже слышал подобное объяснение, он всё равно усмехнулся про себя. Линь Чаочэнь действительно мастерски выдумывал чушь прямо ему в лицо.

Однако он быстро покачал головой и сказал: «Конечно, нет».

«Это хорошо», — Линь Чаочэнь налил Ли Фэнланю еще одну чашку чая и сказал: «Но я должен извиниться за то, что побеспокоил вас поздно ночью».

Глядя на чашку в руке Линь Чаочэня, интуиция Ли Фэнланя обманула его. Но теперь, оказавшись на чужой территории, он должен был выпить эту чашку, даже если ему этого не хотелось.

Но как только Ли Фэнлань взял чай, у него внезапно закружилась голова, руки ослабли, и он даже не мог держать чашку.

Нет…

Это не то, о чем я говорю.

Сквозь занавеску взгляд Ли Фэнланя внезапно упал на что-то неподалёку.

Он увидел тёмно-синий полотнищ, висящий в глубине чайной комнаты. В этот момент он излучал слабый свет, что выглядело очень странно.

В следующее мгновение сердце Ли Фэнланя резко дернулось.

Это был баннер «Дуншань Иньхун»!

——Это был один из небесных артефактов дворца Тяньмянь. Ли Фэнлань раньше слышал только его название, а также видел его изображение.

Но по какой-то причине эта вещь попала сюда из Павильона Сокровищ Секты.

Прежде чем он успел еще раз взглянуть, глаза Ли Фэнланя медленно и неудержимо закрылись, и он безвольно упал на чайный столик.

Если бы это был обычный совершенствующийся, он бы уже давно потерял сознание.

Но дух Ли Фэнлана был силен, даже когда он закрыл глаза и упал здесь, его разум все еще был ясен.

Он услышал, как Линь Чаочэнь, сидевший напротив него, все еще пил чай после того, как потерял сознание.

Спустя неизвестное количество времени мужчина наконец отложил чашку, которую держал в руке, и медленно направился к Ли Фэнлану.

Он подошел к Ли Фэнланю и осторожно снял с него вуаль.

«Старший брат…» — тихо позвал Линь Чаочен.

Он смотрел на другого человека сквозь себя.

Ответ уже был перед глазами Ли Фэнлана — в ту ночь, когда он впервые встретил Линь Чаочэня после своего перерождения, тот уже увидел его собственное лицо!

Линь Чаочэнь отвел Ли Фуюэ на гору Яньи, поскольку его лицо напоминало лицо Ли Фуюэ на три или четыре черты.

Ли Фэнлань не знал, что Линь Чаочэнь хочет теперь сделать.

Он отчаянно искал в своем сознании воспоминания, связанные с «Знаменем Дуншань Иньхун», но жаль, что Ли Фэнлань сейчас слишком нервничал, и чем больше он нервничал, тем меньше он мог что-либо вспомнить.

В этот момент тело Ли Фэнланя было вялым и слабым, но море его сознания было исключительно ясным.

В тот момент, когда Линь Чаочэнь снял шляпу с вуалью, Ли Фэнлань услышал другой звук, доносившийся из-за пределов чайной комнаты.

Кто-то быстро идет!

Гора Яньи была ограждена, и беспрепятственно сюда могли добраться лишь два-три человека.

Линь Чаочэнь, очевидно, тоже услышал голос, он медленно встал и посмотрел в сторону двери.

«Хозяин». Помолчав несколько секунд, мужчина встал на место и поприветствовал вошедшего.

Владелец?

Итак, Цю Ванью тоже пришел? !

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно стиснул зубы.

Когда Цю Ваньюй вознесся в предыдущей жизни, Ли Фэнлань также думал о том, когда они трое, учитель и ученики, встретятся снова.

Но как бы он себе это тогда ни представлял, нынешняя картина совсем не соответствовала ожиданиям Ли Фэнлана.

Цю Ваньюй не обратил внимания на «хозяина» Линь Чаочэня, он медленно вытащил свой длинный меч, и в следующее мгновение холодный клинок вонзился в шею Линь Чаочэня.

Хотя Ли Фэнлань не мог видеть, что произошло, он почувствовал знакомую энергию меча.

——Цю Ванью и Линь Чаочэнь собираются сражаться?!

Он только услышал глубокий голос Цю Ванью, медленно спрашивавший: «Линь Чаочэнь, что ты делаешь?»

Линь Чаочен улыбнулся, а затем небрежно сказал: «Я просто хочу сделать кое-что, Мастер, вы тоже об этом думали, но у вас просто не хватает смелости сделать это».

Закончив говорить, прежде чем Цю Ваньюй успел ответить, Линь Чаочэнь мягко оттолкнул длинный меч и снова подошел к Ли Фэнланю.

На этот раз он протянул руку, чтобы коснуться щеки Ли Фэнлана, через некоторое время он внезапно улыбнулся, поднял голову и спросил: «Учитель, не кажется ли вам, что этот маленький заклинатель перед вами похож на человека?»

Больше, чем просто похожесть!

Возможно, чувствуя, что его смерть неизбежна, Ли Фэнлань добавил про себя: «С самого начала это был всего лишь один человек».

Глава 22

В чайной комнате Линь Чаочэня было огромное резное окно.

В это время солнце на горе Яньи светило как раз в нужное время, и тёплый золотистый свет, проникая сквозь туман и цветочные просветы, мягко освещал тело Ли Фэнланя. Страшные шрамы на его лице смягчились.

Это был первый раз, когда Цю Ваньюй ясно увидел облик Ли Фэнлана.

В глазах других он никогда не испытывал ни грусти, ни радости, однако Цю Ваньюй, который был подобен изгнанной фее, продемонстрировал редкий случай потери себя.

«Он…» Дыхание Цю Ванью было прерывистым.

Молодой человек, лежавший перед ним на столе, был так похож на Ли Фуюэ, умершего тысячи лет назад...

Взгляд Цю Ванью упал на Ли Фэнланя, как будто он был реальным.

У Ли Фэнлана, лежавшего на столе, от волнения дыхание почти остановилось.

Чэн Дуань и Линь Чаочэнь, возможно, не узнают его, но Цю Ванью, который возносился много лет, может.

Ли Фэнлань молча подсчитывал цифры в своем сердце, ожидая окончательного вердикта.

Тогда Цю Ваньюй позволил миру заклинателей использовать колокол Яочжэн в качестве ядра, поэтому он, естественно, подумал, что заслуживает смерти.

Что бы сделал Цю Ваньюй, увидев перед собой человека, который должен был умереть?

Убьёт ли он своего родственника ещё раз?

В этой жизни у него не было базы для культивирования бессмертия, а его тело было сильно испорчено, поэтому ему вообще не нужно было использовать колокол Яочжэн.

Пока Цю Ваньюй думал об этом, Ли Фэнлань мог умереть в любой момент.

Однако пока Ли Фэнлань размышлял, Цю Ваньюй внезапно произнес нечто, чего он совсем не ожидал.

Он слышал, как его хозяин в прошлой жизни молчал неизвестное количество времени, а затем медленно произнес: «Он и Фуюэ — кровные родственники».

Слова Цю Ванью были абсолютно верными.

…Кровные родственники?

Подождите, подождите! Ли Фэнлань почувствовал, что что-то не так.

В прошлой жизни он каким-то образом достиг стадии бессмертия и был совсем рядом с возможностью вознесения. В то же время он был известен как гений и знал множество секретных техник. Даже если он был лишь на начальной стадии совершенствования, с помощью отвлекающих манёвров обычные практикующие никогда не узнают в нём Ли Фуюэ.

Но ничего страшного, если Чэн Дуань и Линь Чаочэнь его не узнали.

Однако Цю Ваньюй не был обычным практикующим. Он уже достиг Вознесения и никогда не упустит эту возможность.

Может ли быть, что «Ли Фэнлань» действительно имел с ним кровное родство в прошлой жизни?

Но, подумав об этом, Ли Фэнлань быстро отверг эту идею.

Никто лучше него не знал, что у него нет абсолютно никакой семьи в мире смертных.

В прошлой жизни Ли Фуюэ родился в семье чиновников, и эта традиция передавалась из поколения в поколение. Когда Ли Фуюэ было семнадцать, его дед внезапно оказался вовлечён в крупное столичное дело, и вся семья Ли, включая его родственников, была наказана.

За исключением Ли Фуюэ, обладавшего выдающимся талантом, которого забрал дворец Тяньмянь, все члены его семьи погибли в той катастрофе.

Что касается первого владельца… Он родился в сельской местности, и его семья на протяжении нескольких поколений занималась земледелием, вернувшись лицом к земле и спиной к небу. В то время он не мог быть родственником семьи Ли.

Самое главное, что у первоначального владельца никогда не было фамилии «Ли»! Это имя он получил после вступления в секту.

Ли Фэнлань слышал, что Линь Чаочэнь также повторял слова «кровный родственник».

«Да, кровные родственники... Это была возможность, дарованная мне Богом», — Ли Фэнлань не мог понять слов Линь Чаочэня.

В этот момент он был в отчаянии.

После долгих размышлений Ли Фэнлань смог найти только одно разумное объяснение: с его нынешним телом действительно было что-то не так.

Другими словами, человек, который оживил его тогда, намеренно сделал что-то, из-за чего Цю Ваньюй не смог его узнать.

Думая об этом, Ли Фэнлань инстинктивно захотел протянуть руку и прикоснуться к странной бессмертной кости на своей груди.

Осознав, что он не может контролировать свое тело, Ли Фэнлань вспомнил о своей нынешней ситуации.

Он услышал, как Линь Чаочен улыбнулся и сказал: «Именно потому, что он был кровным родственником Фуюэ, его плоть и душа из крови должны быть использованы для совершенствования знамени Иньхунь».

Тон Линь Чаочэня был очень спокойным, как будто он говорил, что сегодняшний чай неплох, но на самом деле это сильно контрастировало с тем, что он говорил сейчас.

Но, услышав эту фразу, Ли Фэнлань был потрясен, словно его поразила молния.

Он хочет использовать плоть и кровь, чтобы возделывать знамя Иньхунь?

Он боялся, что даже демоническому культиватору будет сложно справиться с подобными вещами!

Тот ли это Линь Чаочэнь из «Тяньмянь даошэна»? Тот ли он послушный младший, который всегда идёт за ним?

То, как он сейчас себя вел, заставляло Ли Фэнлана чувствовать себя крайне странно и напуганным.

Цю Ваньюй, похоже, тоже был ошеломлён своим маленьким учеником. Мужчина помолчал какое-то время, а затем наконец выдавил из себя: «Ты с ума сошел, Линь Чаочэнь».

Как будто не услышав своего хозяина, Линь Чаочен ничуть не испугался, он даже улыбнулся и сел за стол.

Выпив чашку чая в одиночестве, Линь Чаочэнь сказал: «У меня произошло отклонение ци, разве Учитель еще не знал об этом?»

Попали в отклонение ци?

А Цю Ваньюй уже знал?

Ли Фэнлань чувствовал, что мир над ним подшучивает. С того дня, как Линь Чаочэнь упал с неба и ударился о его дверь, сюжет становился всё более запутанным…

Если бы Ли Фэнлань не был сейчас в состоянии двигаться, он, возможно, не смог бы удержаться и спросил бы что-нибудь в ответ.

Очевидно, что обнаружение того, что Линь Чаочен проявляет признаки отклонения ци, и того, что он сам впал в отклонение ци, — это две совершенно разные вещи.

Линь Чаочэнь продолжал небрежно говорить: «Но, учитель, не волнуйтесь, я не такой, как Фуюэ, я не буду бегать и сеять хаос. Когда мой старший брат вернётся к жизни… я сам пойду в Башню Конденсации Душ».

После инцидента с Ли Фуюэ все практикующие, у которых произошло отклонение ци, будут отправлены в Башню Конденсации Души.

Это был нелегкий опыт, но Линь Чаочэнь сказал об этом спокойно.

Теперь эти двое не знали, что Ли Фэнлань не спит, и Ли Фэнлань, шокированный их словами, уже не знал, как реагировать.

Воскресить себя?

Ли Фэнлань нашел слова Линь Чаочэня чрезвычайно забавными.

Разве не он убил его тогда? Зачем ему воскресать спустя тысячи лет?

Это на самом деле не интересно.

В чайной комнате воцарилась тишина, и спустя долгое время Цю Ваньюй вдруг вздохнул и сказал: «Не будь таким холодным и не причиняй вреда невинным, твой старший брат... уже потерял душу».

«Потерял душу? Ха-ха-ха, Мастер, вы действительно интересны». Услышав это, Линь Чаочен внезапно встал и немного безумно рассмеялся.

Линь Чаочэнь медленно подошёл к своему господину, глаза его покраснели. Он стиснул зубы и тихо проговорил: «Господин, некоторые говорят, что я обладаю чувством собственного достоинства, но только сегодня я обнаружил, что этому так называемому достоинству я научился у вас».

Кто-то сказал, что он был достойным?

Услышав эти слова, Ли Фэнлань в глубине своего сознания сосредоточился на Мэн Линьчжоу.

Похоже, ученик-мятежник не только сказал это себе, но и высмеял Линь Чаочэня в его присутствии.

Но сейчас не это предложение было в центре внимания.

Суть в следующем: как смеет Линь Чаочэнь так разговаривать с Цю Ванью!

По воспоминаниям Ли Фэнлана, Линь Чаочэнь всегда больше всех уважал своего хозяина.

Когда он разговаривал с Цю Ванью, он всегда был полон уважения и никогда не смел быть самонадеянным.

Но сегодня Линь Чаочэнь действительно сказал Цю Ванью такие «благочестивые» слова…

Линь Чаочэнь вышел вперед и сказал: «Учитель, вы сказали, что Фуюэ уже достиг стадии бессмертия, разве он не знал, что ядром формации Фушэнь был ваш колокол Яочжэн?»

Линь Чаочэнь говорил всё громче и быстрее, словно задавая Цю Ванью вопросы.

Не дожидаясь ответа, Линь Чаочэнь беззастенчиво рассмеялся: «Цю Ванью, чего ты боишься? Будь ты тогда более жестоким, разве случилось бы то, что случилось сегодня? Я смотрю на тебя свысока!»

Цю Ваньюй не произнес ни слова, он уже держал меч в руке, но в тот момент, когда Линь Чаочэнь громко задал ему вопрос, Цю Ваньюй снова поднял меч.

На этот раз его рука не проявила милосердия.

Энергия меча в одно мгновение разбила цветочное окно чайной комнаты, а в следующее мгновение на шее Линь Чаочэня появилось кровавое пятно.

Цю Ваньюй также понизил голос, угрожающе прищурился и сказал: «Линь Чаочэнь, не думай, что я не осмелюсь убить тебя».

Ли Фэнлань:! ! !

Это мой учитель Цю Ваньюй из моей прошлой жизни?

Цю Ваньюй, поставивший себя выше простых людей, на самом деле угрожает людям?

В следующее мгновение Цю Ваньюй внезапно выхватил свой длинный меч и ударил Линь Чаочэня ладонью в сердце, не оставляя ему возможности отступить.

Его ученик, ещё недавно проявлявший самонадеянность, в мгновение ока упал на землю. Изо рта Линь Чаочэня хлынул поток крови, и он не мог пошевелиться.

Цю Ванью ранил его, и какое-то время он не мог издать ни звука. Но даже несмотря на это, на лице Линь Чаочэня всё ещё сияла безумная улыбка.

«Я забрал его, не совершай одну и ту же ошибку снова и снова», — эти слова были сказаны Линь Чаочэню, и то же самое сказал себе Цю Ванью.

Но Ли Фэнлань в один миг все еще был потрясен увиденным, а в следующий момент почувствовал, что попал в чьи-то объятия.

Ли Фэнлань почувствовал знакомый слабый запах ладана… и окончательно потерял сознание.

На этот раз Ли Фэнланю приснился сон.

Он мечтал о прошлом, когда находился в заснеженном Мэйчжоу.

В это время Цю Ваньюй собирался подняться, а над заснеженным Мэйчжоу образовался толстый слой грозовых облаков.

Было очевидно, что катастрофа приближается, но Цю Ваньюй нисколько не беспокоился.

Он сидел под сливовым деревом, пил вино и наблюдал за танцем с мечами Ли Фуюэ.

Через некоторое время, закончив практиковаться с мечом, Ли Фуюэ медленно пошел по снегу к Цю Ванью.

«Сядь», — сказал Цю Ванью, наливая бокал вина Ли Фуюэ.

В то время Ли Фуюэ достиг стадии Вознесения, но он все еще не умел пить.

Ли Фуюэ вспомнил только то, что сказал его учитель ранее: поскольку Фуюэ не переносит крепкие напитки, то в будущем ему не следует пить.

Неожиданно хозяин сам налил ему бокал вина.

Ли Фуюэ всегда был послушным учеником: когда он видел, как Учитель наливает ему вино, он послушно его принимал.

Ли Фэнлань не очень хорошо помнил, что произошло дальше. Он действительно не очень хорошо переносил алкоголь: выпив полстакана, он почувствовал головокружение и даже не мог прямо сидеть.

Но Цю Ванью продолжал пить одну чашку за другой.

В отличие от ученика, который не мог выпить ни капли алкоголя, помимо того, что он был первым в мире заклинателей по своей холодности и серьезности, Цю Ванью также обладал качеством любителя спиртного.

«Фуюэ, ты вступил на ступеньку увековечения. После того, как ты станешь мастером, ты должен будешь усердно совершенствоваться».

Ли Фуюэ смутно слышал, что сказал его хозяин, но он был слишком пьян, чтобы снова сесть прямо.

«Да, мастер», — ошеломлённо ответил Ли Фуюэ.

Услышав это обещание, Цю Ванью, всегда сохранявший холодное выражение лица, на самом деле улыбнулся.

Мир перед глазами Ли Фуюэ медленно вращался, а человек, сидевший напротив него, казалось, то приближался, то удалялся.

Ли Фуюэ мог слышать только слова своего господина.

«Поднимайся как можно скорее и скорее найди Мастера».

«Отныне заснеженный Мэйчжоу будет зависеть от тебя…»

Услышав эти слова, Ли Фэнлань наконец смог открыть глаза.

Он ошеломлённо сказал Цю Ванью: «Учитель, не уходите».

«Не волнуйся, Мастер никогда тебя не бросит». Это были последние слова, которые услышал Ли Фуюэ, прежде чем окончательно опьянел.

На этом его воспоминания резко оборвались.

Чего Ли Фэнлань не знал, так это того, что, когда он погрузился в глубокий сон, сидевший напротив него человек внезапно наклонился вперед, а затем протянул руку, чтобы откинуть прядь волос своего ученика.

Цю Ванью медленно приблизился и почти поцеловал Ли Фуюэ в висок.

В это время по заснеженному сливовому лесу внезапно прошла какая-то фигура и появилась неподалёку.

«Господин», – Линь Чаочэнь впервые посмотрел на Цю Ванью таким холодным взглядом. Он посмотрел вперёд и спросил: «Что ты делаешь?»

Цю Ванью холодно посмотрел на него. Взглянув на собеседника, он промолчал, но выпрямился и налил себе ещё вина.

Оба, учитель и ученик, молчали, и прошло некоторое время, прежде чем Цю Ваньюй опустил бокал с вином.

Он взглянул на своего маленького ученика с легким презрением и медленно произнес: «Что я делаю... разве ты всегда не знал?»

К тому времени, как Ли Фэнлань проснулся, была уже ночь.

Чэн Хуан, который уютно устроился на шее Ли Фэнлана, заметил, что тот просыпается, и тут же возбуждённо потёрся о своего хозяина.

Ли Фэнлань охотно протянул руку и погладил Чэн Хуана по животу.

В следующее мгновение легендарный зверь Чэн Хуан тут же лег на спину на кровать и издал «храпящий звук».

«Тц-ц-ц, этот древний свирепый зверь, которого ты вырастил, действительно не имеет никакого достоинства», — внезапно раздался другой голос из комнаты Ли Фэнланя.

Обернувшись, он увидел, что неподалеку за столом сидит Дуань Цяньли и неторопливо ест пирожные.

Очевидно, по договоренности с Лин Буянем он переехал жить в пустующий дом на другой стороне. Когда же он приехал снова?

Увидев, что Ли Фэнлань проснулся, Дуань Цяньли улыбнулся. Он стряхнул с руки порошок от пирожного, обернулся и сказал: «Ты долго спал».

Ли Фэнлань потер глаза, чувствуя себя немного сбитым с толку.

В следующий момент он понял, что его вуаль в какой-то момент оказалась рядом с подушкой.

В этот момент его лицо было открыто перед Дуань Цяньли без какого-либо прикрытия.

Блядь! Он ведь ничего не обнаружил, да?

В прошлой жизни Ли Фуюэ и Дуань Цяньли познакомились, когда были подростками, и половину своей жизни они сражались как старые враги.

Даже после того, как Ли Фуюэ однажды серьезно ранил его, Дуань Цяньли злобно сказал ему, что даже если Ли Фуюэ превратится в пепел, он узнает его...

Подумав об этом, Ли Фэнлань обернулся и осторожно посмотрел на него.

Неожиданно Дуань Цяньли, казалось, не был удивлен появлением собеседника, он бросил легкий взгляд на Ли Фэнланя и снова пошел пить чай.

Но если задуматься, кто знает, как долго Дуань Цяньли здесь просидел.

Даже если бы он хотел удивиться, он должен был быть удивлен достаточно сильно.

«Как долго я спал?» — спросил Ли Фэнлань, стараясь казаться спокойным.

Дуань Цяньли не ответил на его вопрос прямо, но внезапно подошел и сел рядом с кроватью Ли Фэнланя.

Он «цокнул языком» и сказал: «На этот раз ты знаменитость во дворце Тяньмянь».

«Что ты имеешь в виду?» Ли Фэнлань не понял, что имел в виду Дуань Цяньли, и у него все еще кружилась голова после долгого сна.

«Ты знаешь, как ты вернулся?» — спросил Дуань Цяньли.

«Как я вернулся?» Ли Фэнлань действительно не мог себе представить, как он вернулся ,чтобы прославиться в секте.

Молодой человек, сидевший напротив него, взял из ниоткуда еще одну тарелку с пирожными, откусил и сказал: «Тебя отнес обратно Цю Ванью».

В конце концов, Дуань Цяньли лишь наблюдал за этим возбуждением. Он громко рассмеялся и сказал: «Старик не спрятал своё тело, так что половина секты его увидела. Теперь твоё имя, Ли Фэнлань, наверняка разнеслось по всему миру заклинателей».

Что! ?

Меня отнес обратно Цю Ванью?

Услышав это, Ли Фэнлань наконец проснулся.

Так или иначе, находясь долгое время в рабстве у «Хэ Иньюаня», Ли Фэнлань, естественно, знал некоторые увлечения нынешнего повелителя демонов.

Первое: Прожорливый.

Второе: Любит наблюдать за волнением.

Хэ Иньюань, который тогда был серьезно ранен и имел уровень совершенствования лишь на стадии полубога, остановился в резиденции дворца Тяньмянь и, порабощая Ли Фуюэ, расспрашивал ее о сплетнях, о важных и незначительных событиях в мире совершенствования.

Теперь, когда он достиг стадии бессмертия, он стал более смелым, поэтому, конечно, он мог приходить и уходить более свободно.

Увидев ошеломлённый взгляд Ли Фэнланя, Дуань Цяньли продолжил: «Хотя никто не осмеливается сказать это вслух, я думаю, люди во дворце Тяньмянь молча гадали, что за «очень интригующие» отношения между  тобой и Цю Ванью. Или, может быть, он пришёл в нижний мир специально ради тебя».

Ли Фэнлань: «…» учитель и ученик из прошлой жизни были действительно интригующими.

Ему следовало бы опровергнуть эту точку зрения, но слова, услышанные им на горе Яньи, ясно сказали ему, что эта, казалось бы, возмутительная догадка не была полностью неверной.

Просто направление отличалось от того, что все думали.

«Конечно, это невозможно», — Ли Фэнлань встал и отпил чая, а затем сказал с натянутой улыбкой: «Откуда я могу знать кого-то вроде Цю Ванью?»

Неожиданно на этот раз Дуань Цяньли замолчал.

Помолчав некоторое время, он вдруг покачал головой и сказал: «Знаешь что, ты очень похож на человека».

Только что у него было беспринципное лицо, но затем он в одно мгновение стал другим человеком.

Его взгляд на Ли Фэнланя внезапно стал чрезвычайно сложным.

Именно этот взгляд окончательно напомнил Ли Фэнланю, что Дуань Цяньли уже не тот, что прежде.

За время его сна другая сторона пережила еще тысячу лет.

Никто из них не произнес ни слова. Через некоторое время Дуань Цяньли выпил чашку чая и спросил: «Тебе не любопытно, кто этот человек?»

Ли Фуюэ: ….

«Не любопытно», — очень бесстыдно ответил Ли Фэнлань.

«Забудь об этом, позволь мне рассказать тебе…» Дуань Цяньли вздохнул, сел за стол и налил себе еще чашку чая. Он сказал: «Ты очень похож на ученика Цю Ванью».

После этой речи, опасаясь, что Ли Фэнлань может неправильно понять, Дуань Цяньли добавил: «О, я говорю не о Линь Чаочэне, а о его старшем ученике, Ли Фуюэ, который умер много лет назад».

Тон Дуань Цяньли был очень ровным, но Ли Фэнлань счел его немного странным из-за такой ровности.

По мнению Дуань Цяньли, он должен был быть счастлив, когда его противник трагически погиб.

Или... Даже если бы он его ценил и скучал по нему, Ли Фэнлань не был бы так любопытен, как сейчас.

Но Дуань Цяньли был равнодушен, как будто его это не волновало.

Но в следующий момент Ли Фэнлань вспомнил, что сказал тогда Дуань Цяньли:

«Если ты отправишься со мной в царство демонов, я смогу тебя защитить. Люди в мире самосовершенствования боятся попасть в отклонение ци, но я не боюсь».

Когда Дуань Цяньли сказал это, выражение его лица было чрезвычайно серьёзным.

После того, как Ли Фэнлань отверг его, Дуань Цяньли снова гневно сказал: «Ты, Ли, с твоим характером, рано или поздно убьёшь себя! В этот момент я тебе не сочувствую».

——Это произошло после того, как Ли Фэнлань впал в отклонение ци, и они случайно встретились в человеческом мире.

Но то, что произошло сейчас, ясно сказало Ли Фэнланю: Дуань Цяньли, который всегда держал свое слово, на этот раз не нарушил его, он действительно совсем себе не сочувствовал.

По какой-то причине Ли Фэнлань почувствовал некоторое разочарование: видимо, его предыдущая жизнь сложилась не слишком удачно.

Пока Ли Фэнлань вспоминал прошлое, Дуань Цяньли внезапно приблизился к нему, пристально посмотрел ему в лицо и сказал: «Я любезно напоминаю вам, что вам лучше держаться подальше от Цю Ванью».

«Почему?» — не мог не спросить Ли Фэнлань.

Оставив в стороне обиды прошлой жизни, теперь он был просто обычным культиватором дворца Тяньмянь.

В глазах посторонних такой обычный практикующий должен был бы быть счастлив обнять бедро Цю Ванью, который уже поднялся на уровень своего дао.

Дуань Цяньли таинственно поставил чашку из своей руки и сказал Ли Фэнланю глубоким голосом: «Потому что у Цю Ваньюй неправильные мысли о своем ученике…»

Что?

В этот момент Дуань Цяньли заговорил серьезным тоном.

Но Ли Фэнлань подумал: «Спасибо, что я сейчас не пил чай, иначе я бы его выплюнул».

«Откуда ты узнал такие сплетни?» — безмолвно спросил Ли Фэнлань.

«Сплетни?» Дуань Цяньли покачал головой и сказал: «В то время об этом знала половина мира заклинателей».

Увидев недоверчивое выражение лица Ли Фэнланя, Дуань Цяньли не стал ничего объяснять, а лишь прокомментировал сплетню: «Значит, хоть Цю Ванью и выглядит серьёзным и холодным, на самом деле он извращенец, которому наплевать на нормальные отношения. С ним нужно быть осторожнее».

Ли Фэнлань подозревал, что он и Дуань Цяньли не принадлежат к одному миру совершенствования.

Конечно, он согласился с холодным и серьезным, но описание «не заботится о нормальных отношениях» было бы слишком возмутительным, не так ли?

К тому же, если бы Цю Ваньюй действительно хотел «пренебречь нормальными отношениями» с ним, убил бы он его жестоко?

Закончив предложение, Дуань Цяньли остановился.

Он взял пирожное со стола и продолжил есть.

В этот момент Ли Фэнлань наконец остановил взгляд на тарелке с выпечкой, внезапно вспомнил что-то и спросил: «Где ты эту выпечку взял?»

Дуань Цяньли внезапно обернулся, улыбнулся ему и сказал: «О, я обменял его на твой камень духа».

«Мой камень духа?»

Лин Буянь никогда не жалел денег, поэтому Ли Фэнлань никогда не испытывал недостатка в деньгах. Даже он, привыкший жить в местах с избытком энергии, поместил камень духа прямо в доме, чтобы сделать жизнь комфортнее.

Но он не ожидал, что Дуань Цяньли обменяет его на выпечку.

Увидев, как лицо Ли Фэнланя внезапно потемнело, Дуань Цяньли наконец не смог сдержать смеха. Он вышел из комнаты с подносом в хорошем настроении, совсем не похожий на тяжелораненого.

Но после того, как другая сторона ушла и ночь стала тихой, Ли Фэнлань, достаточно выспавшийся за день, больше не чувствовал сонливости.

До рассвета он смотрел в потолок.

Вокруг горы Мигуан поднялись облака, и, казалось бы, все это ничем не отличалось от обычных облаков.

Однако сегодня на гору были препровождены два высоких гостя.

Как только Ли Фэнлань толкнул дверь, он увидел двух заклинателей в зеленых рубашках, мужчину и женщину, стоящих у его двери.

Чжуан Чжися и Чжуан Чжицю — два личных ученика Цзян Ичана, главы дворца Тяньмянь.

Если бы они оба появились во дворце Тяньмянь одновременно, это наверняка означало бы, что произошло что-то важное.

И действительно, как только Ли Фэнлань толкнул дверь и вышел, Чжуан Чжися сделал полшага вперед и очень вежливо сказал ему: «Младший брат Ли, Бессмертный Мастер Цю приказал мне отвести вас на главную вершину секты».

Услышав эти слова, сердце Ли Фэнланя внезапно екнуло.

Вчерашний разговор между Цю Ванью и Линь Чаочэнем снова и снова прокручивался в его голове.

Конечно, самым важным были слова, сказанные Дуань Цяньли вчера вечером: его не волнуют нормальные отношения.

Хотя в глубине души он думал, что Дуань Цяньли несет чушь, когда внезапно услышал слова «Цю Ванью», Ли Фэнлань подсознательно отступил на полшага.

«…Можно не идти?» — спросил Ли Фэнлань.

Услышав это, Чжуан Чжися вдруг улыбнулась ему: «Конечно, нет».

Ли Фэнлань: «…»

Глава 23

В прошлой жизни Ли Фэнлань также имел дела с этими двумя людьми.

Он знал, что двое перед ним — прямые ученики мастера секты, но их личности были совершенно разными.

Чжуан Чжися усвоил всю серьёзность и порядочность своего господина и стал самым уважаемым старшим братом в секте. Он всегда хмурился, поэтому его редкая улыбка придавала ему необычайно пугающий вид

Но это только его внешность.

Только после прочтения «Тяньмянь даошэн» Ли Фэнлань понял, что Чжуан Чжися, человек прямолинейный, имел необычайно большую дыру в мозгу, и время от времени ему в голову приходили какие-то странные идеи.

Даже читатели «Тяньмянь Даошэн» при прочтении текста попадут под влияние Чжуан Чжися и у них возникнут странные идеи.

Что касается его младшего брата Чжуан Чжицю, то он был самым нетрудолюбивым человеком, которого Ли Фэнлань когда-либо встречал...

Прежде чем Ли Фэнлань закончил вспоминать сюжет, эти двое отвели его на главную вершину секты.

До Ли Фуюэ заснеженный Мэйчжоу принадлежал его хозяину Цю Ванью.

Но на этот раз Цю Ваньюй не вернулся туда, а временно поселился в заднем дворцовом зале главной вершины дворца Тяньмянь.

Чтобы попасть в дальний зал дворца, нужно пройти сквозь завесу дыма. Только с помощью специально приставленного проводника можно пробиться сквозь дымовую завесу и достичь цели.

Ли Фэнлань и его отряд первыми прибыли на главную площадь вершины со своими мечами, а остаток пути им пришлось пройти пешком.

Во дворце Тяньмянь существовала традиция проводить утренние занятия. После того, как практикующие секты рождали свою зарождающуюся душу, они каждое утро, если не было важных событий, поднимались на главную вершину, чтобы отчитаться.

——Исключением был только бывший Ли Фуюэ.

Когда Ли Фэнлань прибыл на главную вершину, утреннее занятие только что закончилось, а на площади все еще находились люди, которые не расходились.

У всех заклинателей было хорошее зрение. Увидев Ли Фэнланя издалека, все остановились на одном месте, украдкой поглядывая на него и притворяясь спокойными.

«Это Ли Фэнлань?»

«Верно, вчера… его лично отнесли обратно…»

Ли Фэнлань вспомнил, что Дуань Цяньли любил преувеличивать.

Однако, судя по словам этих практикующих, описание произошедшего вчера вечером, данное Дуань Цяньли, не является преувеличением.

Тот факт, что Цю Ваньюй вернулся на гору Мигуан… действительно позволил меньшей половине секты увидеть это.

Из них двоих один был бессмертным высокого ранга, вознесшимся много лет назад. Другой же был культиватором Основы, чьи духовные корни были полностью уничтожены, и даже его лицо было изуродовано.

С какой стороны ни посмотри, они находились в двух совершенно разных мирах.

Но так случилось, что они появились вместе, да еще и в таком двусмысленном состоянии...

Очень трудно не думать об этом.

Культиваторы на главной вершине были настолько шокированы, что забыли понизить голос, так что даже Ли Фэнлань, обладавший лишь навыками закладывания фундамента, услышал несколько слов.

Ли Фэнлань больше не беспокоился о подобных вещах, поскольку его репутация была испорчена еще в прошлой жизни.

Но в подсознании Цю Ваньюй все еще был старше его.

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно нахмурился.

Прежде чем Ли Фэнлань успел что-то сказать, Чжуан Чжися, стоявший рядом с ним, дважды кашлянул.

Он холодно оглядел окружающих и сказал: «Утренний урок окончен, что вы все еще здесь делаете?»

Как только Чжуан Чжися закончил говорить, Чжуан Чжицю, всё это время следовавший за Ли Фэнланем, утратив чувство присутствия, вдруг тяжело вздохнул. Он продолжал смотреть в голубое небо.

Чжуан Чжицю не произнес ни слова, но Ли Фэнлань прочитал на его лице предложение: «Когда я выйду с работы?»

Услышав напоминание от старшего брата Чжуан Чжися, люди на главной площади вершины поспешно обернулись, чтобы отдать честь, и ушли с мечами, как будто подошвы их ног были намазаны маслом.

Но Ли Фэнлань верил, что, хотя все они и притворяются спокойными, вскоре по всей секте разнесется весть о том, что Чжуан Чжися и другие привели их на главную вершину.

«Эй…» Чжуан Чжицю снова тяжело вздохнул.

Они все ушли, когда я смогу выйти на работу?

После того, как его старший брат бросил на него сердитый взгляд, он наконец проснулся и повел Ли Фэнланя в дальний зал дворца.

Увидев, что вокруг никого нет, Чжуан Чжися наконец не смог удержаться и подошел к Ли Фэнланю, и спросил с притворной серьезностью: «Кстати, младший брат Ли, я не знаю, когда вы познакомились с бессмертным мастером?»

Тон Чжуан Чжися был всё таким же серьёзным, но скрытое в словах любопытство было трудно скрыть.

Ли Фэнлань знал, что Чжуан Чжися ничего не сможет с этим поделать…

Он сделал вид, что не понял, и сказал: «Когда я вошел во дворец Тяньмянь, я услышал историю о бессмертном учителе».

«Это…» Чжуан Чжися замялся. «Младший брат вчера впервые увидел бессмертного мастера?»

Ли Фэнлань честно сказал: «В тот день, когда произошёл инцидент с ограждением, я встретил его один раз на расстоянии».

«Вот так…» — Чжуан Чжися задумчиво кивнул.

Увидев выражение его лица, Ли Фэнлань понял, что у Чжуан Чжися, должно быть, какие-то странные идеи!

Действительно, в этот момент Чжуан Чжися вздохнул в своем сердце:

Эй, неужели в тот день Бессмертный Цю влюбился в Ли Фэнланя с первого взгляда? Но им суждено пойти разными путями в двух мирах…

Если бы Ли Фэнлань мог услышать, о чем думает Чжуан Чжися, он, возможно, развернулся бы и ушел отсюда прямо сейчас.

И в этот момент Чжуан Чжицю, которая некоторое время молчал и, казалось, засыпал на ходу, вдруг сказал: «Старшая сестра, посмотрите вперед».

Чжуан Чжицю обычно ничем не интересовался, был невзрачным и редко испытывал резкие перепады настроения.

В этот момент он находился в таком возбужденном состоянии, какого Ли Фэнлань никогда раньше не видел.

Оказалось, что, когда Чжуан Чжися говорил, группа людей уже обошла барьер из дымки и направилась к задней горе главной вершины.

Открывшаяся перед ним картина полностью превзошла ожидания Ли Фэнлана.

Он увидел — на открытом пространстве, неподалёку, высоко над голубым небом висел огромный бронзовый колокол.

В это время духовная сила всей главной вершины сгустилась в синее облако, окружившее огромный бронзовый колокол.

Эта сила была поистине слишком мощной, и духовная сила запуталась в Колоколе и заметалась. Как только они вошли в дальний зал дворца, лица многих побледнели.

Ли Фэнлань был еще хуже.

Цвет его лица был бледным, отчасти из-за нестабильной духовной силы вокруг него, а отчасти потому, что… Ли Фэнлань узнал этот огромный бронзовый колокол.

Яочжэн Белл.

Более 1200 лет назад мир самосовершенствования объединил усилия, чтобы создать формацию Фушэнь, что заставило душу Ли Фуюэ рассеяться.

А ядром формации Фушэнь в то время был огромный колокол Яочжэн перед ним.

Ли Фэнлань никогда не думал, что однажды он снова увидит этот колокол своими глазами.

«Что... что здесь происходит?» — в голосе Чжуан Чжися слышался ужас, и, проследив за ее взглядом, он увидел, что на открытом пространстве неподалеку от него стоял человек, с трудом стоя на коленях на земле.

Этим человеком был предыдущий хозяин Ли Фэнланя, Цю Ванью.

В этот момент белое даосское одеяние на его теле было разорвано острым клинком, преобразованным из духовной силы.

Поскольку расстояние было слишком большим, никто не мог видеть, как идут дела у Цю Ванью.

«О нет, с колоколом Яочжэн что-то не так!» Чжуан Чжися произнес эту фразу крайне нервно, затем выхватил меч, чтобы остановить переполняющую его духовную энергию, и с трудом пошел к открытому пространству.

Логично предположить, что, увидев такую сцену, Ли Фэнлань должен был развернуться и уйти.

Их отношения учителя и ученика с Цю Ванью закончились тысячи лет назад.

С того момента, как этот человек согласился позволить колоколу Яочжэн стать ядром формации, жизнь и смерть Цю Ванью не имели к нему никакого отношения.

Но сегодня Ли Фэнлань задумался об этом, стиснул зубы и пошел по стопам Чжуан Чжися.

Его не интересовала безопасность Цю Ванью, он просто хотел узнать, что случилось с Яочжэном Беллом.

«Почему ты пошел за мной?» Увидев Ли Фэнлань, идущего позади нее, Чжуан Чжися был очень удивлен.

Очевидно, он думал, что обычный практикующий, такой как Ли Фэнлань, должен был испугаться происходящего перед ним.

Неожиданно Ли Фэнлань очень спокойно сказал: «Разве ты не говорил, что бессмертный мастер хочет меня видеть?»

«Что случилось?» — напомнил Ли Фэнлань Чжуан Чжися, который не двигался с места.

«Всё в порядке, не волнуйся. Что бы ни случилось, я доставлю тебя к бессмертному мастеру в целости и сохранности!»

Ли Фэнлань всегда чувствовал, что в тоне Чжуан Чжися было что-то не так... Но нынешняя ситуация была особенной, и его это не волновало.

Увидев приближающегося Ли Фэнлана, Чжуан Чжицю, только что остановившийся на месте, также последовал за ним.

Эти двое были прямыми учениками главы секты, поэтому само собой разумеется, что они были сильны.

Им троим не потребовалось много времени, чтобы добраться до центра открытого пространства.

Аура впереди была невыносимой, и они больше не могли двигаться вперед.

Но сейчас Ли Фэнлань уже может видеть состояние Цю Ванью в данный момент.

Помимо того, что рукав был разорван острым лезвием, преобразованным из духовной силы, его рука, держащая меч, также была залита кровью.

Цю Ваньюй опустился на одно колено, повернувшись к ним спиной, и едва мог удержать на ногах землю, держа в руке длинный меч.

Ли Фэнлань никогда не видел Цю Ванью в таком беспорядке.

Цю Ваньюй родился в императорской семье и с детства отличался выдающимися манерами. Когда Ли Фэнлань присоединился к его секте, Цю Ваньюй уже был бессмертным.

С каким бы противником он ни сталкивался, он никогда не проигрывал.

Даже если совершенствование Цю Ванью было подавлено после того, как он спустился в низший мир, это все равно была пиковая сила стадии бессмертия...

Не следует недооценивать силу, способную навредить Цю Ванью.

В конце концов, они были вместе уже тысячи лет. Когда Ли Фэнлань ясно увидел состояние человека перед собой, его настроение вдруг немного испортилось.

Чжуан Чжися, все еще сохранявший рассудок, внезапно вздохнул и посмотрел на небо.

«Посмотрите на колокол Яочжэн!»

«Что?» Чжуан Чжицю был ошеломлен свом старшим братом.

Ли Фэнлань поднял глаза и увидел — под этим огромным бронзовым колоколом в какой-то момент появились лучи красного света.

В это время красные огни атаковали стоящего на коленях человека волной за волной. «Вперед!» Чжуан Чжися принял решительное решение и быстро оттащил Ли Фэнлана назад.

Под воздействием духовной силы в одно мгновение несколько человек вернулись к краю заднего дворцового зала.

Духовная сила здесь была немного спокойнее, но расслабляться эти трое не собирались.

Рядом с Ли Фэнланем стояли двое личных учеников мастера секты, сжав в руках длинные мечи и глядя прямо перед собой.

Пока они молчали, Ли Фэнлань внезапно сказал: «Цю Ваньюй получил отпор от силы Яочжэна Белла».

Он прямо выкрикнул три слова: «Цю Ванью», но двое окружающих не остановили его.

В конце концов, картина, открывшаяся им, была действительно шокирующей.

…Цю Ванью был владельцем Yaozheng Bell, как он мог получить ответную реакцию из-за этого колокола?

Ответ уже был перед ними — Яочжэн Белл больше не находился под контролем Цю Ванью.

Но почему Яочжэн Белл потерял контроль?

На самом деле Цю Ваньюй также искал ответ на этот вопрос.

В этот момент Цю Ваньюй, стоявший на коленях в одиночестве на открытом пространстве, уже забыл о боли в своем теле, а его мысли были заняты прошлым, тысячелетней давности.

Одно предложение, произнесенное Дуань Цяньли, не было ошибкой: Цю Ваньюй действительно «пренебрег нормальными отношениями», у него действительно были некоторые неподобающие мысли о своем ученике.

Мир заклинателей хотел использовать Яочжэн Белл в качестве ядра формации, а развертывание формации заставило бы душу Ли Фуюэ рассеяться, поэтому Цю Ванью, конечно же, не хотел этого.

Но затем он не мог не подумать – Ли Фуюэ попал в беду в низшем мире, даже если бы не было Яочжэнского колокола, вряд ли всё закончилось бы хорошо.

И если Яочжэн Белл был использован в качестве ядра формации, то в тот момент, когда душа Ли Фуюэ улетает, он может использовать Яочжэн Белл, чтобы воспользоваться возможностью и захватить остаток души в высшем мире.

В это время рядом с Ли Фуюэ будет только он сам, поэтому он, естественно, сможет быть с Ли Фуюэ, как и положено.

Но план Цю Ванью провалился.

В тот момент, когда душа Ли Фуюэ исчезла, он понял, что не может контролировать Яочжэна Белла... Во тьме была сила, направленная против него.

Цю Ваньюй не мог сравниться с этой силой, поэтому ему оставалось лишь наблюдать своими глазами, как душа Ли Фуюэ улетает из верхнего мира.

«Кхм…» Цю Ваньюй медленно поднял взгляд на Яочжэна Белла, его глаза были необычно красными.

Он должен выяснить, откуда взялась сила, противостоящая ему.

…

«Иди! Не будь таким ошеломлённым!» Пока Ли Фэнлань неподвижно смотрел на колокол Яочжэн, Чжуан Чжися понял, что ситуация нехорошая, и поспешно напомнил ему.

Как только несколько человек покинули очарование заднего дворцового зала и вышли из облака дымки, позади них раздался громкий шум.

Хотя они были полны шока, они также понимали, что это не то, о чем они сейчас должны беспокоиться.

Цю Ваньюй был человеком с самым высоким уровнем совершенствования в мире, если даже он не сможет противостоять ответному удару Яочжэна Белла, то он умрет напрасно, если снова пойдет туда.

Несмотря на то, что он был заблокирован дымовыми завесами, громкий шум распространился по всей секте.

Обеспокоенный очередным изменением, Чжуан Чжися немедленно попросил Ли Фэнланя вернуться на гору Мигуан.

Но прежде чем дух журавля, призванный Ли Фэнланем обратно на гору Мигуан, прилетел, он увидел, как кто-то приближается к нему издалека.

«Учитель?» Ли Фэнлань не ожидал, что Лин Буянь сейчас направится к главной вершине. Может быть, он пришёл сюда из-за странного движения?

Но Лин Буянь в мгновение ока появился рядом с Ли Фэнланем.

«Да». Он улыбнулся Ли Фэнланю.

Если подсчитать все эти разы, то можно сказать, что Ли Фэнлань познакомился с Лин Буянем совсем недавно.

Но, вспомнив о чаше с лекарством от ран, которую ему дал другой человек, Ли Фэнлань не мог не напомнить: «Учитель, кажется, что-то произошло на главной вершине секты, хотите ли вы пойти туда сейчас?»

Ли Фэнлань подумал, что Лин Буянь пришел сюда из-за необычного шума.

Неожиданно, услышав его слова, Лин Буянь покачал головой и сказал: «Нет».

"…Зачем вы?"

Лин Буянь улыбнулся, протянул руку, чтобы надеть Ли Фэнлань на свой духовный меч, и взглянул на главную вершину вдали, а затем сказал, как будто ничего не произошло: «Я здесь, чтобы забрать тебя».

Сказав это, длинный меч пересек небо и быстро направился к горе Мигуан, вскоре приземлившись на краю скалы.

«Фэнлань?» Только когда Лин Буянь позвал его по имени, Ли Фэнлань понял, что он уже вернулся.

«О чем ты думал, такой озабоченный?» — с улыбкой спросил Лин Буянь.

Возможно, еще не оправившись от произошедшего, Ли Фэнлань подсознательно произнес: «Мне было интересно, почему Цю Ваньюй отправился в низшие миры».

Как только эти слова были произнесены, Ли Фэнлань тут же почувствовал себя неловко.

Хотя в «Тяньмянь даошэн» и сказано, что Лин Буянь знал всё, он не мог знать мыслей Цю Ванью...

Было действительно немного опрометчиво спрашивать его об этом.

Однако Ли Фэнлань не ожидал, что Лин Буянь действительно ответит ему.

Он увидел, что мужчина слегка улыбнулся, и сказал: «Если я не ошибаюсь, на этот раз он упал за Яочжэнский колокол».

Яочжэн Белл!

«Учитель... как вы узнали?» — спросил Ли Фэнлань.

Лин Буянь не произнес ни слова, он прямо привел Ли Фэнланя в главный зал горы Мигуан.

Ли Фэнлань бывал здесь много раз, но в этот момент, когда Лин Буянь нашел время, чтобы собственноручно открыть деревянную дверь главного зала, он вдруг понял — оказывается, за этим, казалось бы, обычным главным залом скрывается нечто иное.

На самом деле в этом зале было скрытое пространство.

В «Тяньмянь даошэн» сказано: Лин Буянь никогда не устает узнавать о прошлом и настоящем и хранит бесчисленные сокровища дао небес.

Читая книгу, Ли Фэнлань подумал, что это простое описание, и не обратил на него особого внимания.

Позже, когда он получил сумку Цянькунь, подаренную ему другой стороной, он просто почувствовал, что Лин Буянь разбогател.

Однако теперь Ли Фэнлань почувствовал, что ему придется изменить свою точку зрения.

Сказанное в книге вовсе не было преувеличением…

В этот момент перед Ли Фэнланем предстал не привычный интерьер главного зала, а огромный нефритовый павильон, который невозможно было осмотреть до конца.

В Нефритовом павильоне находились бесчисленные сокровища духов, названия которых он даже не мог вспомнить.

Вспомнив, как недавно он был потрясен этим Цинчжу, Ли Фэнлань вдруг почувствовал, что никогда не видел мира...

Вероятно, увидев потрясение Ли Фэнлана, Лин Буянь подошел и сказал: «Это я следовал за записями в древних книгах, они были собраны из разных тайных миров».

Слова Лин Буяня совпали с тем, что было написано в «Тяньмянь Даошэн».

Ли Фэнлань не сомневался в словах Лин Буяня, но чем дальше он входил в зал, тем больше Ли Фэнлань проявлял свое любопытство.

… Каким человеком был Лин Буянь?

В прошлой жизни Ли Фэнлань был человеком, которого невозможно было разглядеть насквозь.

Как раз когда Ли Фэнлань размышлял над этим вопросом, шаги Лин Буяня внезапно остановились.

«Послушай», — тихо сказал он.

Услышав это, Ли Фэнлань наконец вышел из состояния, он поднял голову и посмотрел в направлении, указанном Лин Буянем.

«Яочжэн Белл?!» Ли Фэнлань не мог удержаться, чтобы не выкрикнуть эти три слова, но в следующее мгновение он поспешно покачал головой: «Нет, это не Яочжэн Белл…»

Колокол находился на главной вершине дворца Тяньмянь, и он только что его видел, в любом случае, его здесь не будет.

Если бы он присмотрелся внимательнее, то обнаружил бы, что бронзовый колокол перед ним был явно старше и пережил больше превратностей судьбы, чем колокол Яочжэн.

«Что это?» — не удержался он, повернув голову, чтобы спросить Лин Буяня.

Ли Фэнлань когда-то стоял на вершине мира самосовершенствования. Он думал, что овладел знаниями, недоступными обычным людям, но, познакомившись с Лин Буянем, почувствовал себя словно лодка в море.

«Его также можно назвать Яочжэн Колокол», — сказал Лин Буянь.

…Можно ли его также назвать Яочжэн Белл?

Хотя Ли Фэнлань не был похож на Лин Буяня, он помнил наизусть все фрагменты истории дворца Тяньмянь.

Однако изначально колокольчик Яочжэн принадлежал его хозяину Цю Ванью, поэтому понимание Ли Фэнланем колокольчика Яочжэн, естественно, было глубже, чем у других.

Но даже он никогда не слышал, чтобы в этом мире существовал еще один колокол Яочжэн.

«Но разве Яочжэн Белл не у Цю Ванью?» — не удержался от вопроса Ли Фэнлань.

«Верно», — улыбнулся Лин Буянь и вдруг сменил тему: «Знаете ли вы, откуда родом Яочжэн Белл?»

Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением, услышав этот вопрос.

На этот раз Лин Буянь задал вопрос и наконец сам ответил.

Он сказал: «Это из тайного царства горы Гуаньчжи».

Вопрос о том, как Цю Ванью в одиночку проник в тайное царство и извлек оттуда колокол Яочжэн, когда-то был темой, о которой чаще всего говорили люди в мире заклинателей.

Сказав это, Ли Фэнлань увидел Лин Буяня, стоящего рядом с ним, улыбнувшегося и слегка подмигнувшего ему.

«Ни в коем случае…» Лин Буянь не сказал этого прямо, но Ли Фэнлань уже догадался.

«Колокол Яочжэн» перед ним также был взят Лин Буянем из тайного места горы Гуаньчжи!

Секретное царство горы Гуаньчжи было оставлено Бессмертным Предком Сюаньчу, и оно было известно как самое опасное место в мире совершенствования, и только горстке людей удалось туда попасть за десятки тысяч лет.

Был ли там на самом деле Лин Буянь?

Ли Фэнлань, очевидно, промолчал, но Лин Буянь, казалось, понял его мысли. Мужчина улыбнулся и сказал: «Да, я был на горе Гуаньчжи. Цю Ванью действительно достал колокол из тайного места горы Гуаньчжи, но нельзя же только на этом основании утверждать, что в мире только один колокол Яочжэн».

Увидев, как Лин Буянь взмахнул рукой, огромный бронзовый колокол неподалеку медленно упал на землю.

Лин Буянь снова нежно взял Ли Фэнланя за запястье и повел его вперед.

Ли Фэнлань на мгновение остолбенел, но поскольку движения собеседника были слишком естественны, он в конце концов сдержался и не отдернул руку.

Подойдя поближе, Ли Фэнлань обнаружил, что в какой-то момент по всему колоколу Яочжэна пошли трещины.

Лин Буянь ничего не ответил, он протянул руку и медленно скользнул по трещине.

Помолчав, Лин Буянь просто сказал: «Он был таким уже двести лет назад, когда я его получил».

Увидев это, Ли Фэнлань не удержался и протянул пальцы к трещине на огромных бронзовых часах. Он сказал: «…Понимаю, этот колокол находится в той же группе, что и колокол Яочжэн на главной вершине. С этим колоколом что-то не так, и это влияет на него».

Цю Ваньюй отправился в нижний мир, чтобы расследовать это дело.

«Верно», — с улыбкой сказал Лин Буянь.

Пока Ли Фэнлань обдумывал этот вопрос, Лин Буянь снова подошел и достал из ниоткуда нефритовый талисман.

«Кстати, это тебе», — Лин Буянь осторожно вложил его в руку Ли Фэнланя. «Возьми его, и в будущем ты сможешь свободно приходить сюда и уходить».

Оказывается, этот нефритовый талисман должен был открыть пространство, где сейчас находится Ли Фэнлань, «ключ».

Во время отступления Лин Буяня Ли Фэнлань уже открыто принял чужую сумку вселенной, но вещи в сумке Цянькунь были несопоставимы с этим нефритовым дворцом.

«Это слишком ценно», — поспешно отказался Ли Фэнлань.

Лин Буянь ничего не ответил, а лишь протянул руку и мягко нажал на палец Ли Фэнлана.

Он сказал: «Ты мой единственный ученик, было бы слишком странно быть со мной вежливым. К тому же…»

В этот момент Лин Буянь улыбнулся, посмотрел на Яочжэна Белла и сказал: «К тому же, моя помощь тебе не напрасна».

Что?

Услышав эти слова, Ли Фэнлань немного занервничал.

Опыт прошлой жизни преподал ему урок.

Ли Фэнлань знал, что чистой доброты и дружбы между людьми не так уж и много. Но когда он вдруг услышал слово «предназначение» из уст Лин Буяня, он всё же немного удивился.

Даже немного потерялся.

Он не знал, заметил ли Лин Буянь реакцию Ли Фэнланя, но продолжил: «Хотя большая часть колокола Яочжэн уничтожена, это всё же древний артефакт, и он всё ещё обладает неиссякаемой силой. Думаю, твои духовные сосуды стали гораздо сильнее, чем прежде, и ты можешь выносить ауру колокола Яочжэн. В будущем ты сможешь часто приходить сюда и использовать колокол Яочжэн, чтобы исцелить свои духовные сосуды».

Колокольчик Яочжэн может сделать ауру более чистой, и он действительно очень подходит для исцеления.

Сердце и душа полностью интегрировались в тело Ли Фэнланя, если объединить их с силой колокольчика Яочжэн... Ли Фэнлань подумал, что ему не потребуется много времени, чтобы восстановить свои духовные корни.

«Моя цель — восстановить твои духовные корни и основу совершенствования», — Лин Буянь посмотрел в глаза Ли Фэнлану и очень серьёзно сказал.

Если Ли Фэнлань правильно помнил, то для Лин Буяня это был самый серьезный момент, который он когда-либо видел.

И по тону собеседника он понял, что слова Лин Буяня определенно не были шуткой.

Лин Буянь был слишком серьезен, и это даже заставило Ли Фэнлана почувствовать себя немного неловко.

Он отвел взгляд, снова посмотрел на Яочжэна Белла и сменил тему: «Но Яочжэн Белл, почему он потерял контроль…»

«Из-за Ли Фуюэ».

«Что?» Этот ответ действительно напугал Ли Фэнланя. Он резко повернул голову и посмотрел на Лин Буяня.

Но другая сторона снова кивнул и повторил ответ с улыбкой: «Я сказал, Яочжэн Белл потерял контроль из-за Ли Фуюэ».

Ли Фэнлань крепко поджал губы, не в силах вымолвить ни слова.

«Не кажется ли тебе странным, что Ли Фуюэ внезапно впал в отклонение ци?» Лин Буянь взглянул на Яочжэна Белла и задал вопрос, вызывавший самые большие сомнения Ли Фэнланя.

Да, почему тогда у меня произошло отклонение ци?

Глава 24

Ли Фэнлань размышлял над этим вопросом более тысячи лет.

Но даже он сам не мог найти ответ.

Ли Фэнлань задумался, но в голову пришло только слово «необъяснимо».

В глубине души он чувствовал, что не может объяснить причину этого вопроса, и Лин Буянь, конечно же, не знает ее.Но вспоминая его описание в «Тяньмянь Даошэн», Ли Фэнлань не мог не спросить: «Может быть, мастер знает, почему он впал в отклонение ци?»

Лин Буянь сначала кивнул, а затем снова покачал головой.

…Учитель, что вы имеете в виду?

Лин Буянь создал из ниоткуда складной веер, взял его в руку и начал им играть.

Через некоторое время он сказал: «Ты никогда не думал о том, что случилось бы с Ли Фуюэ, если бы он не впал в отклонение ци?»

«Он достигнет своего Дао и возвысится», — Ли Фэнлань произнёс эти слова без малейшего колебания.

В конце концов, когда он впал в отклонение ци, он был всего в полушаге от вознесения.

Лин Буянь кивнул и внезапно опустил складной веер, который держал в руке

Он обернулся, посмотрел в глаза Ли Фэнлану, спрятал улыбку и почти слово в слово повторил эти несколько слов: «Да, он достигнет своего Дао и возвысится».

У Ли Фэнлана было предчувствие, что Лин Буянь знает что-то еще, но мужчина явно не хотел ничего говорить.

Казалось, он нарочно напоминал себе об этом.

Попадание в отклонение ци, достижение дао и восхождение и необъяснимая потеря контроля над колоколом Яочжэн...

В своей прошлой жизни Ли Фэнлань жил в заснеженном Мэйчжоу и не очень хорошо разбирался в человеческих отношениях, однако, став человеком номер один в мире совершенствования, он обладал от природы превосходным пониманием и высоким IQ.

Он стоял там, где стоял, его руки и ноги неудержимо дрожали.

Ли Фэнлань подумал, что знает ответ.

«Учитель, вы имеете в виду, что кто-то намеренно препятствовал вознесению Ли Фуюэ?»

Лин Буянь покачал головой с полуулыбкой: «Нет, это не для того, чтобы помешать ему вознестись, а чтобы убить его».

«Убить его… …» — Ли Фэнлань не мог удержаться и повторил эти слова.

«Совершенствование Ли Фуюэ было на высоте небес, и никто в Трёх Царствах не мог сравниться с ним», – тихо сказал Лин Буянь, подводя его к выходу из зала. «Если вы хотите убить его, то можете сделать это только тогда, когда он находится в очень плохом состоянии. Если бы ничего не случилось, как кто-то из мира совершенствования осмелился бы тронуть Ли Фуюэ?»

Ли Фэнлань пробормотал: «Только когда Ли Фуюэ первым впал в отклонение ци и совершил преступление, получив серьёзные увечья, у мира заклинателей появился повод убить его, и появился шанс сделать это».

«Верно». В тот же миг, как Лин Буянь произнес эти слова, белый нефритовый павильон перед ним внезапно исчез, и они оба вернулись в прежний зал.

«Гость здесь», — неожиданно сказал Лин Буянь.

Гость?

Лин Буянь не остановился и, продолжая говорить, толкнул главный вход в главный зал.

Затем Ли Фэнлань увидел, что сегодняшний посетитель оказался Мо Шэньюем, которого он не видел много дней.

Он был одет в парчовую мантию и сидел на длинных ступенях снаружи зала, положив одну руку на грудь.

Услышав звук открывающейся двери дворца, Мо Шэньюй медленно обернулся и посмотрел назад.

Мо Шэньюй, похоже, был серьезно ранен, от его тела исходил сильный запах крови.

Но поскольку Мо Шэньюй давил на рану, а пурпурный халат был темнее по цвету, Ли Фэнлань не мог сказать, насколько серьезна была его травма.

Хотя на его лице не было крови, увидев Ли Фэнланя и Лин Буяня, Мо Шэньюй улыбнулся и сказал: «Старший брат, Ши Чжи, давно не виделись».

С того дня, как Лин Буянь покинул свое убежище, Ли Фэнлань не мог перестать вспоминать описание его конца.

Видя, как эти двое людей, которым в будущем суждено погибнуть вместе, дружно появляются в одном пространстве, Ли Фэнлань не мог не наблюдать за ними.

Лин Буянь тоже, казалось, был удивлён появлением Мо Шэньюя. Он остановился и спросил своего младшего брата: «Что с тобой? Почему ты так сильно ранен?»

Отношение Лин Буяна было очень нормальным.

Если бы Ли Фэнлань не увидел концовку, он бы подумал, что эти двое — просто обычные братья, которые не виделись много лет.

Но именно потому, что Ли Фэнлань прочитал «Тяньмянь Даошэн», он почувствовал, что сцена перед ним была неправильной.

Лин Буянь был не из тех, кто готов был отказаться от своих убеждений ради защиты секты.

Судя по внешнему виду этих двоих, не похоже, что у них была давняя обида.

Так что же произошло потом, что заставило их сражаться не на жизнь, а на смерть?

«Кхе-кхе-кхе…» Мо Шэньюй несколько раз кашлянул и сказал: «Недавно, за пределами секты, я встретил нескольких членов секты Минсинь. Их было так много, что они преследовали меня до самого дворца Тяньмянь, прежде чем уйти».

После того, что случилось с Чэн Дуанем, дворец Тяньмянь и секта Минсинь стали полностью враждебными.

Если бы не внезапное восхождение Цю Ваньюй к власти и не власть во главе фракции, люди из секты Минсинь уже давно бы устроили неприятности.

На первый взгляд, это утверждение не было большой проблемой. Но, вдумавшись в описание Мо Шэньюя в книге, Ли Фэнлань почувствовал, что травма Мо Шэньюя может быть не такой уж простой.

——Мо Шэньюй был человеком, который проводил целые дни, наслаждаясь жизнью в человеческом мире, и не питал особой привязанности к секте.

Почему такой человек, как он, встретился с последователем секты Минсинь, поссорился с ним и подвергся осаде?

Самое главное, что в «Тяньмянь даошэн» написано, что талант Мо Шэньюя был выдающимся, глубоко скрытым. Кто сможет его превзойти?

Мо Шэньюй встал, опираясь на колонну крыльца, улыбнулся Лин Буяню и сказал: «На этот раз травма оказалась серьёзнее. Интересно, смогу ли я одолжить дворец Линшуан у своего старшего брата?»

Дворец Линшуан был местом, где раньше проходил ретрит Лин Буянь. Аура была настолько обильной, что ретрит дал вдвое лучший результат, хотя усилий было в два раза меньше.

Мо Шэньюй уже покинул гору Мигуан, поэтому, если он хотел воспользоваться дворцом Линшуан, ему пришлось бы занять деньги у Лин Буяня.

Лин Буянь кивнул и улыбнулся: «Естественно, это не проблема».

Увидев, что его старший брат кивнул, Мо Шэньюй сказал: «Я куплю тебе выпить после того, как покину ретрит». Затем он исчез перед ними двумя.

Только что всё было так обыденно.

Так что же, черт возьми, происходит!

Видя, как Ли Фэнлань тупо смотрит в сторону, где скрылся Мо Шэньюй, Лин Буянь немного странно спросил: «Что случилось, Фэнлань? У тебя что-то с твоим шишу?»

«Нет, нет», — Ли Фэнлань понял, что его поведение немного странное. «Я с ним не знаком».

Лин улыбнулся и через некоторое время сказал: «Хорошо, что мы с ним не знакомы».

…

В течение следующих нескольких дней не было никаких новостей с главной вершины дворца Тяньмянь, и Цю Ваньюй так и не нашел никого, кого можно было бы позвонить Ли Фэнланю.

Ли Фэнлань подумал, что в тот день Яочжэн Белл нанес Цю Ванью травму, и, вероятно, он получил серьезную травму, и сейчас ему нужно восстанавливаться.

Если бы Ли Фэнлань не был там в тот день и не увидел странное поведение Яочжэна Белла своими глазами, он, возможно, забыл бы об этом, как и все остальные.

Однако сейчас у него не было времени думать об этом. Получив нефритовую пластину из главного зала, Ли Фэнлань воспользовался моментом, чтобы использовать колокол Яочжэн для исцеления своего духовного начала.

——Разумеется, если мастер дает ученику такую важную вещь, значит, он заботится о нем.

Но Лин Буянь по-прежнему не менял своего стиля преподавания и позволял Ли Фэнланю мучить себя от начала до конца.

Но это заставило Ли Фэнланя вздохнуть с облегчением.

Во время этой ежедневной медитации Ли Фэнлань наконец полностью поглотил эту каплю крови.

Первоначально порванные духовные сосуды постепенно восстанавливались.

В главном зале горы Мигуан Ли Фэнлань, одетый в белое, медленно открыл глаза.

Он сделал глубокий вдох и снова распространил духовную силу, исходящую от колокола Яочжэн, по своему телу.

Для Ли Фэнлана это было давно, но он никогда не чувствовал себя столь расслабленно и естественно.

Обычно, когда аура движется по телу, можно почувствовать только трудности и боль.

В этот момент духовная жила была окончательно восстановлена, и Ли Фэнлань наконец обрел частичку своих чувств из прошлой жизни.

В конце концов, первоначальный владелец также был земледельцем с небесными духовными корнями.

Ли Фэнлань медленно встал, протянул руку и снял с головы шапку-вуаль.

Без покрова вуали зрение Ли Фэнлана внезапно стало ясным, и какое-то время он не мог к этому привыкнуть.

Стоя в зале, он протянул руку, чтобы создать водное зеркало.

С исцелением духовных вен шрамы на лице Ли Фэнланя также полностью зажили.

Бледная кожа, тонкие черты лица и равнодушные глаза.

Тронутое душой лицо в водном зеркале, за исключением детскости, уже на шесть пунктов походило на его прежнюю жизнь.

Сделав несколько вдохов, Ли Фэнлань убрал зеркало с водой и надел обратно шляпу с вуалью, снова потеряв всякое выражение лица.

В последнее время вокруг было слишком много знакомых, лучше быть осторожнее.

И действительно, как только Ли Фэнлань вышел из зала, он встретил знакомого.

Чжуан Чжися, одетый в белое и держащий длинный меч, в какой-то момент пришёл к горе Мигуан. Судя по его виду, он, похоже, ждал здесь уже давно.

Увидев выходящего Ли Фэнланя, Чжуан Чжися тут же шагнул вперед, чтобы поздороваться: «Младший брат Ли».

Услышав это, Ли Фэнлань также поклонился ей.

«В прошлый раз, когда Бессмертный Мастер Цю просил тебя отправиться к главной вершине, он хотел тебе что-то передать. Теперь у него есть дела, и он не может уйти, поэтому он поручил мне доставить вещи первым», — сказал Чжуан Чжися.

Выходит, что прежде чем Цю Ваньюй попросил себя подняться на главную вершину, он хотел что-то отдать?

Но что Цю Ваньюй хочет мне дать?

Ли Фэнлань притворился испуганным и спросил: «Старший брат, бессмертный мастер хочет мне что-то дать?»

«Верно», — Чжуан Чжися кивнул и неизвестно откуда достал коробку. «

Бессмертный Мастер Цю хотел передать её тебе лично, но дела того дня… ситуация немного напряжённая, поэтому он попросил меня принести вещи».

Ли Фэнлань был уверен, что никогда не видел этого деревянного ящика.

Он помедлил мгновение и осторожно взял предмет из рук Чжуан Чжися.

Увидев, что Ли Фэнлань получил коробку, собеседник кратко объяснил ситуацию и покинул гору Мигуан.

«…Что, чёрт возьми, происходит?» Ли Фэнлань вошел в дом с коробкой, сомневаясь.

«А-а-а!» Он не видел своего хозяина уже несколько дней, как только Ли Фэнлань толкнул дверь, маленький белоснежный зверек бросился к нему в объятия и забился в истерике.

Ли Фэнлань схватил Чэн Хуана одной рукой, а коробку другой и чуть не упал на землю.

«Не создавай проблем», — он улыбнулся, погладил Чэн Хуана по голове, подошел к столу и сел.

Только в этот момент Чэн Хуан понял, что Ли Фэнлань все еще держит что-то в руке.

Он подсознательно вытянул нос и понюхал, а затем, казалось, немного обрадовался возможности открыть коробку.

«Вас это интересует?»

«А-а-а!» Видя, что открыть коробку не получится, он обернулся и укусил Ли Фэнлана за рукав, словно ему очень хотелось увидеть, что внутри.

Логично предположить, что раз Цю Ваньюй спас себя в прошлый раз, то и на этот раз он никому не причинит вреда.

И если бы он хотел причинить кому-то вред, не было бы необходимости прибегать к столь извилистому способу.

Ли Фэнлань немного подумал, а затем медленно открыл деревянный ящик.

«Это…» Он невольно расширил глаза и с недоверием заглянул в коробку.

Не только он, даже Чэн Хуан медленно замолчал, увидев содержимое коробки.

Внутри шкатулки находились нефритовый кулон, парчовое одеяние и горсть желтой земли.

Все эти три вещи оставил после себя бывший Ли Фуюэ.

Тысячи лет назад семью Ли разграбили и обезглавили, в живых остался только он.

В то время во дворце Тяньмянь жил настоящий бессмертный правитель, Му Ханьтао, и он не отступал круглый год, как позже. Он случайно проходил мимо, встретил Ли Фуюэ, обладавшего небесным корнем, и привёл мальчика обратно в секту.

В тот день Ли Фуюэ спешно уехал и успел лишь схватить горсть желтой земли с клумбы своего родного города.

Когда он прибыл во дворец Тяньмянь, ему было уже семнадцать лет. В отличие от других, кто занимался самосовершенствованием с детства, Ли Фуюэ испытывал более глубокую заботу о мире.

Ему было трудно выпутаться из тени, когда его родственников грабили и обезглавливали. Несмотря на небесный корень, Ли Фуюэ ничуть не улучшил своё совершенствование за первый год после вступления в секту.

Он плохо занимался земледелием, весь день просидел взаперти в комнате, в оцепенении глядя на желтую землю и одежду, которую носил в тот день.

Три вещи, которые сейчас стояли перед Ли Фэнланем, были теми же, что и тогда.

Словно почувствовав тяжесть на сердце своего господина, Чэн Хуан тихонько пробормотал «ууу» и погладил Ли Фэнланя по подбородку.

«Я не ожидал, что Цю Ванью сохранит эти вещи...» — тихо сказал Ли Фэнлань.

В отличие от Лин Буяня, который всегда заботился о своих учениках, Цю Ванью был очень заботливым мастером.

Видя, что Ли Фэнлань не может выбраться из прошлого, он просто собрал все вещи, связанные с низшим миром, чтобы его ученик мог практиковать со спокойным умом.

Ли Фэнлань до сих пор помнил, как Цю Ваньюй сказал себе тогда: «Усердно совершенствуйся, и когда в будущем сможешь отбросить мирские мелочи, сможешь сам отправлять всё обратно в мир смертных. Просто прекрати думать».

За последующие триста лет Ли Фуюэ не отступил от секты ни на шаг.

И когда он отправился совершенствовать свою зарождающуюся душу, его родина уже была уничтожена в пламени войны.

И по разным причинам он снова и снова откладывал отправку и никогда не возвращал вещи обратно, как сказал Цю Ванью.

Прошли тысячи лет, и Ли Фэнлань постепенно забыл об этом деле.

После того, как его учитель вознесся, он случайно вспомнил о желтой почве.

Но в это время Цю Ванью уже отправился в высший мир, и Ли Фэнлань не знал, куда он положил свои вещи, или выбросил ли он их уже.

«Уууу~» Чэн Хуан лег на плечо Ли Фэнлана, ведя себя с ним мило.

В то же время большой хвост пронесся по столу и выхватил из коробки листок бумаги.

«А?» Чэн Хуан, казалось, был очень заинтересован запиской, но прежде чем он успел повернуться и поднять ее, Ли Фэнлань взял ее в руки.

Он увидел — Цю Ваньюй оставил сообщение на записке, прося себя принести эту вещь в мир смертных, и все это захоронить за пределами города под названием «Сихоу».

А город Сихоу был тем местом, где Ли Фэнлань жил в своей прошлой жизни.

Оказалось, что Цю Ванью хотел, чтобы «родственник Ли Фуюэ» помог ему исполнить его последнее желание?

…

Когда Ли Фэнлань размышлял, как ему добраться до города Сихоу, секта прислала ему уведомление с предложением испытать низший мир.

Если так подумать, Цю Ваньюй должен был уладить этот вопрос.

Кстати, Лин Буянь, который в последнее время был очень загадочным, с того дня, как рассказал Ли Фэнланю о Яочжэн Белле, больше не появлялся.

До того дня, как Ли Фэнлань покинул секту, он не видел Лин Буяня.

Дворец Тяньмянь, главная вершина.

По традиции, перед тем как отправиться на тренировку, культиваторы собираются на главной вершине.

После того, как все люди соберутся вместе, бессмертный лорд выдаст карту ученика.

Хотя в прошлой жизни он провел во дворце Тяньмянь более 2000 лет, нынешняя церемония была для Ли Фэнлана совершенно незнакомой.

——В прошлой жизни он принадлежал к совершенно привилегированному классу во дворце Тяньмянь.

Он не только впервые покинул секту после зачатия зарождающейся души, но и даже ни разу не оперировал ни с кем из секты.

Поэтому, достигнув главной вершины, Ли Фэнлань также с некоторым любопытством наблюдал за процессом и не мог не оглядеться вокруг.

До начала церемонии оставалось еще некоторое время, поэтому, увидев его издалека, Чжуан Чжися тоже кивнул ему.

Ли Фэнлань был известной личностью в секте, увидев, что Чжуан Чжися тоже приветствует его, люди вокруг начали шептаться.

«Эй, это тот Ли Фэнлань, которого принёс Мастер Цю Ваньюй!»

«Я не могу сказать, как он выглядит…»

«Тск-тск, это он, неудивительно, что старшие сестры смотрят на него иначе».

«Почему Ли Фэнлань носит шляпу?»

«Я слышал, что он, кажется, ранен…»

Когда заклинатели говорили, они не понижали голоса намеренно. Они знали, что у Ли Фэнланя лишь уровень совершенствования на уровне Зарождения Основы, поэтому считали само собой разумеющимся, что собеседник их не слышит.

Они и не подозревали, что, хотя уровень совершенствования Ли Фэнлана был средним, у него был дух стадии бессмертия.

Каждое произнесенное ими слово было отчетливо слышно в ушах Ли Фэнлана.

Впечатления от посещения дворца Тяньмянь также были особенными.

Нынешняя команда Ли Фэнланя состоит из основных учеников всех уровней секты.

Все они были высокомерны и свысока смотрели на Ли Фэнлана, который непонятным образом появился в команде.

Но Ли Фэнлань не рассердился, в конце концов, он тоже считал, что не имеет права здесь появляться.

Из-за вуали эмоции Ли Фэнланя также были скрыты.

Ему вдруг пришло в голову, что в прошлой жизни его действительно хорошо защищал Цю Ванью.

К тому времени, как он покинул заснеженный Мэйчжоу, он уже имел звание гения, и ему никогда не доводилось испытывать ни теплоту, ни холодность людей в мире земледелия.

Хм, если бы он начал с этой позиции в прошлой жизни, возможно, он бы не умер так быстро.

«Глупый…» Ли Фэнлань не мог не прокомментировать это сам.

Как только голос Ли Фэнлана упал, на его плечо внезапно легла чья-то рука.

Прежде чем Ли Фэнлань обернулся, чтобы посмотреть, кто это, он услышал, как этот человек очень радостно спросил: «Вы говорите о себе?»

Затем этот человек встал рядом с Ли Фэнланем.

«Почему ты здесь?» Ли Фэнлань никак не ожидал, что рядом с ним окажется Дуань Цяньли!

Дуань Цяньли действительно попал в тренировочную команду дворца Тяньмянь! ?

«Не горячись», — Дуань Цяньли похлопал его по плечу и начал нести чушь: «У меня все еще довольно высокий статус в секте».

«Ха-ха». Я верю в это.

Возможно, под влиянием презрительной улыбки Ли Фэнлана Дуань Цяньли нахмурился и спросил: «Почему ты смотришь на меня свысока?»

—— Очевидно, Дуань Цяньли обладал огромными сверхъестественными способностями. Пока он восстанавливался после ранений во дворце Тяньмянь, он уже создал для себя новую личность.

Он, повелитель клана демонов, действительно шикарен.

«Конечно, нет», — небрежно ответил Ли Фэнлань.

Услышав ответ, Дуань Цяньли опустил оружие и встал рядом с Ли Фэнланем.

И в этот момент Ли Фэнлань вдруг услышал знакомое «у-у-у».

Подождите… Этого голоса не должно быть!

И действительно, как только Ли Фэнлань обернулся, он увидел, как на плече Дуань Цяньли появился темный объект.

Прежде чем Ли Фэнлань успел ясно разглядеть это существо, в следующее мгновение оно прыгнуло ему в руки.

«Уу ...

Если бы эта штука была больше и выбелена добела, разве она не была бы в точности такой же, как Чэн Хуан!

И знакомые колебания духовного контракта также подсказали Ли Фэнланю, что черный угольный шар перед ним - это действительно сам Чэн Хуан!

«Как ты сюда попал?» Ли Фэнлань был крайне шокирован.

Он увидел, как Дуань Цяньли бросил ему в рот фрукт, затем пожал плечами и сказал: «Он сам ищет тебя повсюду. Разве это неправильно, что я принёс его с добрыми намерениями? О, да… Я боялся, что люди узнают его, поэтому специально покрасил его мех».

Крашеный мех…

Крашеный мех!

Чэн Хуан был древним свирепым зверем. Хотя он ещё не был взрослым, его IQ не стоил упоминания.

Уловив послание «крашеного меха», его голос внезапно стал обиженным.

«Ооооо~»

Ли Фэнлань вспомнил, что Чэн Хуан всегда ценил его белоснежную шерсть. Когда он был свободен, он приглаживал её.

На этот раз Дуань Цяньли покрасился в черный цвет... Это была определённо месть врагу, который затащил его тогда в яму!

Но в любом случае, Чэн Хуан и Дуань Цяньли, два суперопасных человека, уже прибыли на главную площадь вершины, Ли Фэнлань определенно не может отправить их обратно.

Видя, что на него пока никто не обращает внимания, Ли Фэнлань быстро спрятал Чэн Хуана в своих свободных рукавах.

Чэн Хуан, не понимая, что это значит, возбуждённо потёрся о руку Ли Фэнланя.

Это было действительно фатально…

В этот момент неподалёку внезапно появился свет меча. Ученики на главной вершине один за другим вставали, нервно глядя вперёд.

В настоящее время во дворце Тяньмянь обучали четверо бессмертных. Помимо хорошего ученика Ли Фэнланя и его младшего брата, там были ещё двое: Чи Цзе и Чи Чжэнь.

Бессмертный Почтенный Чи Цзе был стар и не имел надежды на прорыв, поэтому он почти не появлялся, а Чи Чжэнь все эти годы был занят в уединении.

Итак, после всех этих перемен, мелкие дела в секте по-прежнему ложились на плечи Мэн Линьчжоу.

Согласно традиции дворца Тяньмянь, на этот раз именно Мэн Линьчжоу вышлет их из дворца.

Ли Фэнлань увидел человека в черном одеянии Сечжи издалека.

Мэн Линьчжоу всегда делал вид, что серьезен перед своими учениками, поэтому эти молодые практикующие немного побаивались его.

Кроме того, ему всегда не нравились перипетии секты, поэтому, придя сюда, Мэн Линьчжоу просто следовал правилам и отправил нефритовую пластину ответственному за этот опыт ученику Чжуан Чжися и просто проделал весь процесс.

Логично предположить, что Мэн Линьчжоу уже закончил свою работу.

Однако, когда все уже собирались проводить его взглядом, взгляд Мэн Линьчжоу внезапно скользнул по толпе и, наконец, упал на Ли Фэнлана...

В то же время Ли Фэнлань не мог не отступить на полшага назад.

Мэн Линьчжоу кивнул Чжуан Чжися, стоявшему в стороне, и сделал еще один шаг вперед.

И Ли Фэнлань отступил еще на шаг, притворившись, что не знает этого ученика-мятежника.

Однако взгляд Мэн Линьчжоу был слишком заметен. В этот момент взгляды всех присутствующих уже были прикованы к Ли Фэнланю.

Даже Дуань Цяньли, который только что стоял рядом с ним, немного отодвинулся в сторону, делая вид, что не знает Ли Фэнлана.

… Клан Демонов действительно безжалостен и бессердечен!

Уловив текущее местоположение Ли Фэнланя, Мэн Линьчжоу не произнес ни слова, он направился через толпу прямо к Ли Фэнланю.

«Это для тебя, просто позови меня, если что-то понадобится». Мэн Линьчжоу создал из ниоткуда талисман для передачи звука и вложил его в руку Ли Фэнланя.

Возможно, это был первый раз, когда он что-то кому-то дарил, тон Мэн Линьчжоу был особенно резким.

«Это… слишком ценно», — Ли Фэнлань ничего не хотел от ученика-мятежника, — «это всего лишь опыт, никаких проблем не возникнет».

Неожиданно Мэн Линьчжоу не обратил внимания на слова Ли Фэнланя.

Он вложил талисман передачи звука в руку Ли Фэнланя, а затем ушел, притворившись замерзшим.

Мэн Линьчжоу не видел, какими сплетничающими были глаза учеников на главной площади вершины после его ухода.

Что-то не так!

Что-то определенно не так!

Разве Ли Фэнлань не оставался всё время на горе Мигуан? Когда он познакомился с Законопослушным Бессмертным Почтенным?

После ухода Мэн Линьчжоу главная площадь вершины оживилась.

В это же время Дуань Цяньли, который только что спрятался в стороне, также снова подошел к Ли Фэнланю.

Выражение его лица стало немного серьёзным: «Ли Фэнлань».

«Что случилось?» Ли Фэнлань немного испугался Дуань Цяньли и невольно отступил на шаг.

Дуань Цяньли серьезно посмотрел на Ли Фэнланя, покачал головой и задумчиво произнес: «Это не имеет к тебе никакого отношения, я просто вдруг подумал... Может быть, у Мэн Линьчжоу тоже есть неподобающие мысли?»

Угол завесы был приоткрыт.

Дуань Цяньли увидел, что Ли Фэнлань улыбнулся ему, а затем медленно произнёс: «Грязные мысли».

…

На этот раз существует большое количество людей, которые будут переживать низший мир, и при таком количестве людей вполне естественно разделить войска на несколько групп.

В конце концов, Ли Фэнлань был «особенным», поэтому его напрямую направили в команду, которой руководил сам Чжуан Чжися.

Он не знал, какой трюк вытворил Дуань Цяньли, но тоже последовал за ним.

Чтобы облегчить всем путешествие, Чжуан Чжися напрямую отправил лодку духов в плавание по морю облаков.

Вскоре после этого ладья духов улетела от дворца Тяньмянь. Глядя на редкие города смертных внизу, Ли Фэнлань невольно спросила: «Старшый брат Чжуан, куда мы направляемся?»

Ли Фэнлань никогда не действовал совместно с другими учениками секты, и тем более не выполнял миссию вместе, поэтому, покинув секту, он действительно был немного любопытен.

Чжуан Чжися сказал: «Наша цель недалеко, вы знаете город Сихоу?»

«Город Сихоу... Я знаю».

Разве это не то место, где я хочу закопать коробку?

Похоже, эту поездку действительно организовал Цю Ванью.

Услышав эти слова, Дуань Цяньли, сидевший рядом с лодкой духов, презрительно усмехнулся, но сам Ли Фэнлань не почувствовал никаких чувств.

В конце концов, он привык к характеру Цю Ваньюй — если Цю Ваньюй чего-то захочет, он обязательно это сделает.

После того, как Чжуан Чжися ушел, Дуань Цяньли, сидевший у лодки, наконец встал и подошел к Ли Фэнланю.

В это время Чэн Хуан тихо высунул голову из рукава Ли Фэнланя и с любопытством оглядел лодку.

Услышав это, Дуань Цяньли вдруг сказал себе: «Я никогда не думал, что Цю Ваньюй останется прежним после восхождения».

Что ты имеешь в виду?"

Если Ли Фэнлань правильно помнил, Дуань Цяньли никогда раньше не видел Цю Ванью.

Что ему сегодня вдруг пришло в голову, чтобы сказать такое?

«Ты знаешь, каким он был тогда?» — Тон Ли Фэнланя был полон подозрения.

Услышав вопрос Ли Фэнланя, Дуань Цяньли вспомнил, кто он — обычный ученик дворца Тяньмянь.

Учитывая его статус, он не мог быть слишком фамильярным с Цю Ванью.

Но слова уже были сказаны, и Дуань Цяньли ничего не оставалось, как изменить свои слова, сказав: «Я догадался об этом по его поведению в прошлом и по описаниям других людей».

Дуань Цяньли зевнул и сказал: «Глядя на дворец Тяньмянь, даже во всей сфере совершенствования, есть ли мастер, подобный ему, который держит своих учеников рядом с собой и отпускает их только на стадии зарождения души?»

В конце концов, Ли Фэнлань привык опровергать Дуань Цяньли, будучи его соперником на протяжении тысяч лет, поэтому, как только раздался голос другой стороны, он сказал: «...Может быть, он хочет, чтобы ученик совершенствовался со спокойным умом?

«Триста лет», — медленно произнёс Дуань Цяньли. — «Они с Ли Фуюэ прожили в Мэйчжоу триста лет. Если бы Ли Фуюэ не был так талантлив и не развивал в себе зарождающуюся душу триста лет, то время, проведённое вместе днём и ночью, могло бы длиться не так долго».

Ли Фэнлань замолчал и вдруг почувствовал, что его разум погрузился в хаос.

Дуань Цяньли снова вздохнул и сказал: «Почему ты такой же глупый, как Ли Фуюэ?»

«Что вы имеете в виду?»

Почему Дуань Цяньли начал личные нападки?

Тон Ли Фэнланя мгновенно стал чрезвычайно холодным, но Дуань Цяньли это не тронуло.

Он только услышал, как мужчина тихо сказал: «Он не только силой держал его возле себя триста лет, но и намеренно заставил Ли Фуюэ не знать страданий мира…»

Слова Дуань Цяньли пронзили Ли Фэнланя, словно шип. Они задели его сердце.

Даже если они были соперниками, в этот момент Ли Фэнлань не мог не задуматься над словами Дуань Цяньли.

Цю Ваньюй все время был рядом с ним, как он сказал, для себя?

С этой стороны Ли Фэнлань серьезно размышлял над этим вопросом, а с другой стороны Дуань Цяньли уже начал подводить итоги своей речи.

«Если хочешь знать моё мнение, то Цю Ванью — извращенец, которому наплевать на нормальные отношения! В то время половина заклинателей…» — сказав это, Дуань Цяньли резко остановился.

Подождите, почему снова половина мира совершенствования?

На этот раз Ли Фэнлань наконец не смог удержаться от вопроса: «Что не так с половиной мира совершенствования?»

Несмотря на то, что лицо Ли Фэнлана было скрыто вуалью, выражение его лица нельзя было разглядеть отчетливо.

Но Дуань Цяньли вдруг почувствовал, что человек напротив немного опасен.

Он прочистил горло и сказал прямо и уверенно: «—— знал, какие мысли он питал к своему ученику».

Дуань Цяньли всегда был многословен, но после того, как Ли Фэнлань вывел его из себя, он, наконец, не смог сдержаться и без конца говорил о прошлом.

Глава 25

Демоническую натуру Дуань Цяньли было трудно изменить, и во время разговора он буквально из ниоткуда создал кувшин вина.

Он сел рядом с Ли Фэнланем на борт лодки и медленно произнёс первые шокирующие слова: «Цю Ваньюй был непочтительным и разлучал влюблённых палкой».

Ли Фэнлань: «…»

Почему он почувствовал, что что-то не так?

Видя, что Ли Фэнлань не отвечает ему, Дуань Цяньли снова сказал: «То, что он проявляет неуважение к старикам и разлучает возлюбленных палкой, — это все из-за его ученика Ли Фуюэ».

Услышав три слова «Ли Фуюэ», Чэн Хуан с любопытством выполз из рукава Ли Фэнланя, и в следующее мгновение Ли Фэнлань медленно ущипнул его за подушечки когтей.

Ли Фэнлань улыбнулся и сказал: «Продолжай говорить».

Но в глубине души он думал: «Продолжай выдумывать свою историю».

Дуань Цяньли вздохнул и сказал: «Тогда Ли Фуюэ и молодой господин Клана Демонов были влюблены друг в друга, и все в Клане Демонов называли Ли Фуюэ «госпожой». Жаль, что Цю Ванью узнал об этом и устроил скандал…»

Мадам?

«Ура!»

Неосознанно сила в руке Ли Фэнлана становилась все сильнее и сильнее, даже Чэн Хуан был ранен им.

Обидев малыша, Ли Фэнлань быстро отпустил когти и нежно почесал подбородок Чэн Хуана.

Чэн Хуан был невиновен.

Дуань Цяньли продолжал: «Хотя Цю Ванью не выходил из заснеженного Мэйчжоу, он часто тайно мешал молодому господину. Он даже использовал артефакт «стрела, гонящая душу», чтобы серьёзно ранить молодого господина клана демонов».

Оказалось, что такое было?

Ли Фэнлань вспомнил, что Дуань Цяньли, похоже, был однажды серьёзно ранен. Тогда он всё ещё недоумевал, кто мог нанести ему столь тяжёлое ранение стрелой…

«Кстати, я также поинтересовался, не интересуется ли кто-нибудь во дворце Тяньмянь Ли Фуюэ. Если Цю Ванью об этом узнает, хорошего конца не будет. Если же от них отвяжутся, то их заточат в секте на восемьсот или тысячу лет. Большинство людей он отправил в опасные тайные миры или на расправу с могущественными зверями. Возврата не было…» Сказав это, Дуань Цяньли наконец осушил кувшин вина, который держал в руке.

На этот раз слова возражения сорвались с уст Ли Фэнлана, но он больше не мог их произнести.

В этом предложении Дуань Цяньли не только не говорил глупостей, но и не подливал масла в огонь.

——В прошлой жизни Ли Фуюэ был средоточием бесчисленных заклинателей в мире самосовершенствования. С тех пор, как он покинул заснеженный Мэйчжоу в возрасте трёхсот лет, он получил бесчисленное множество признаний.

Теперь подумайте об этом как следует... Те, кто признался ему, действительно исчезли в тайном царстве, как и сказал Дуань Цяньли, и больше не появились.

Один или два раза это может быть совпадением, но не всегда.

Сердце Ли Фэнланя колотилось, а ритм дыхания нарушился.

«Тогда… как ты узнал, что Цю Ваньюй интересуется его учеником?»

Дуань Цяньли презрительно усмехнулся и сказал: «Потому что часть духовного сознания Цю Ванью находится в стреле, гонящейся за душами. Молодой мастер клана демонов однажды поговорил с духовным сознанием стрелы… Хе-хе, этот извращенец, пренебрегающий старшими и пренебрегающий нормальными отношениями, ответил ему прямо!»

Чем больше Дуань Цяньли говорил, тем больше он злился.

Будучи соперниками на протяжении стольких лет, Ли Фэнлань, конечно, может четко отличить, какие из слов Дуань Цяньли были чепухой, а какие — правдой.

×

Как бы возмутительно ни было это высказывание, это предложение не было ложным.

…и он уже признал, что воскрес из мертвых, он также признал, что мир, в котором он жил, был всего лишь романом.

Но зная, что у его хозяина действительно... была такая мысль, Ли Фэнлань некоторое время не мог с этим смириться.

Оставив в стороне вопрос Яочжэна Белла, Ли Фэнлань всегда уважал своего хозяина.

Родители Цю Ванью были практикующими. Он совершенствовался с детства и выглядел как бессмертный, не беспокоившийся о мирском. Даже Ли Фэнлань какое-то время испытывал трудности с тем, чтобы связать своего Учителя с этими мирскими желаниями…

Самое главное, разве «Тяньмянь даошэн» не был серьёзной книгой? Почему в нём был такой странный скрытый сюжет?

Но, несмотря на это, Дуань Цяньли так и не получил ответа. Почему он сказал, что «половина мира заклинателей знает об этом»?

Прежде чем Ли Фэнлань успел задать вопрос, Дуань Цяньли не смог сдержаться, увидев, что тот долго молчал.

Он подумал, что Ли Фэнлань ему не поверил, поэтому добавил: «Все эти слова произнес глава клана демонов. Об этом знает не только я, но и весь мир культивации демонов».

Весь мир культивирования демонов?

В прошлой жизни Ли Фэнлань всякий раз, когда видел Дуань Цяньли, он сражался с ним.

Но в этой жизни он изначально думал, что они с Дуань Цяньли уже смотрят в небо и пойдут в противоположных направлениях.

Неожиданно, услышав эти слова, Ли Фэнлань все еще испытывал желание кого-нибудь избить.

Успокойся, успокойся, не бей человека.

«Так что вы подразумеваете под «половиной мира самосовершенствования»?» Ли Фэнлань почувствовал, что, возможно, неправильно его понял, поэтому ему следовало уточнить это у Дуань Цяньли.

«О», — Дуань Цяньли достал из ниоткуда засахаренный фрукт и, бросив его в рот, произнес: «Молодой мастер клана демонов сам это сказал. Все в мире заклинателей демонов это знают. Разве это не половина мира заклинателей?»

Ли Фэнлань: «… …»

Получается, что это вы продолжаете распространять слухи?

Ха-ха.

Он спрятал Чэн Хуана в рукаве левой руки, а в следующий момент ударил по засахаренному фрукту Дуань Цяньли в воздухе.

Нежно-розовый цукат описал в воздухе красивую параболу и со щелчком упал вниз.

Прежде чем Дуань Цяньли успел отреагировать, Ли Фэнлань развернулся и ушел.

Позади него раздался лишь взрыв плача:

«Аааааа! Ты что, заболел?»

Демоны-культиваторы, вы действительно не можете верить тому, что они говорят.

…

Целью этой поездки был город Сихоу. Захоронение содержимого шкатулки можно считать лишь «тайной миссией». У людей из дворца Тяньмянь, приезжающих сюда, всё ещё есть дела.

Когда лодка духов должна была приблизиться к городу Сихоу, Чжуан Чжися созвал всех на нос лодки.

Он взглянул на город под морем облаков и сказал своим товарищам по секте на лодке: «Вблизи города Сихоу появляются свирепые звери. Цель нашего путешествия — уничтожить их. Пожалуйста, будьте осторожны».

«Да, старший брат!» — один за другим ответили окружающие заклинатели.

Заклинатели, путешествовавшие с Ли Фэнланем, были, как правило, относительно молоды. Услышав о поручении, все сразу занервничали. Однако, учитывая их многочисленность, а также присутствие Чжуан Чжися, их старшего брата, справиться с несколькими свирепыми зверями им определённо не составило труда.

Напряжение сохранялось, а атмосфера в команде оставалась спокойной.

Дуань Цяньли, напротив, зевнул, выражая полное безразличие. Его, очевидно, не слишком-то интересовала эта деятельность.

Призрачная лодка медленно опускалась. Глядя на незнакомый город внизу, Ли Фэнлань невольно коснулся Чэн Хуана, спрятанного в рукаве.

А малыш в ответ легонько потер палец Ли Фэнлана.

Ли Фэнлань не мог не подумать: «Эту поездку на этот раз следует рассматривать как возвращение домой, верно?»

Прошли тысячи лет, он больше не узнавал город под лодкой духов, но этот город все-таки спрятал его детские годы...

«Ладно, все, приготовьтесь, не нервничайте слишком сильно. Сегодня мы сначала зайдём в город, чтобы отдохнуть, а потом выедем за город, чтобы осмотреть его днём». Лодка духов упала на землю. Вскоре после этого Чжуан Чжися сделал простые приготовления и попросил всех отправиться в город вместе с ним.

Толпа медленно двигалась вперед, но Ли Фэнлань не мог не остановиться и не посмотреть на башню.

Он не был здесь тысячи лет, и город перед ним не имел ничего общего с тем, который помнил Ли Фэнлань.

Хотя тысяча лет, проведенных в мире совершенствования, уже стерли из памяти те семнадцать лет, Ли Фэнлань все еще чувствовал, будто это был сон, когда увидел этот город.

Через некоторое время Ли Фэнлань медленно отвел взгляд.

В это время он обнаружил, что, кроме него, на три больших иероглифа на городских воротах смотрит еще один человек.

Почему Дуань Цяньли интересовался городами смертных?

Заметив, что Ли Фэнлань смотрит на него, Дуань Цяньли, который только что был зол и игнорировал его, вдруг тихо вздохнул и сказал: «Когда я увидел это место, я вдруг вспомнил старого знакомого».

«Старый знакомый?» Ли Фэнлань шел по городу бок о бок с ним. Пока он шел, он не мог не повторять эти слова.

Дуань Цяньли использовал слова «старый знакомый», чтобы описать его, что его очень удивило.

Даже будучи тогда тяжело раненным, Дуань Цяньли любил называть его «побежденным генералом», что можно назвать проявлением крайнего упрямства.

Почему прошло уже тысяча лет, а он вместо этого использовал «старый знакомый»?

«Да, он трагически погиб много лет назад», — объективно прокомментировал Дуань Цяньли.

Трагическая смерть Ли Фэнланя: «…»

На самом деле в этом не было ничего плохого.

Он не знал, было ли это потому, что он какое-то время держался подальше от команды дворца Тяньмянь, или потому, что он понял слова Дуань Цяньли, но Чэн Хуан, спавший в объятиях Ли Фэнланя, внезапно открыл глаза: «У-у-у!» Затем он выскочил из рукава своего хозяина и яростно укусил Дуань Цяньли за запястье.

Движения Чэн Хуана были чрезвычайно быстрыми, и в следующую секунду Ли Фэнлань услышал тихое восклицание Дуань Цяньли.

«Ты что, тоже с ума сошел, малыш?!»

Независимо от того, почему Чэн Хуан укусил человека, Ли Фэнлань был очень рад увидеть, как его зверь-дух соленой рыбы внезапно восстал и напал на повелителя демонов.

Земледельцы дворца Тяньмянь жили в небольшой городской гостинице. Условия здесь были вполне обычными, но местность находилась ближе к Восточным горам, где водились свирепые звери.

Устроившись, остальные заклинатели вышли понаблюдать за обстановкой или разузнать новости о зверях. Только Дуань Цяньли остался в гостинице на обильный ужин, а также оставил Ли Фэнланя под претенциозным предлогом, что он хочет, чтобы тот восстановил силы.

Изначально в городе Сихоу не было комендантского часа, но несколько лет назад ночью в пригородах за пределами города внезапно появились свирепые звери, и у городского правителя, наконец, не осталось иного выбора, кроме как ввести комендантский час.

Когда на ночь всем приходилось возвращаться в дома, некоторые городские ворота соответственно закрывались.

После того, как ученики дворца Тяньмянь постепенно возвращались один за другим, в городе Сихоу также наступил комендантский час.

По мере того как ночь постепенно темнела, заклинатели всё больше начинали нервничать. Большинство из них оставались в своих комнатах, планируя покинуть город с мечами в руках, если ситуация хоть немного изменится.

Ли Фэнлань выглядел немного расслабленным.

Он взял Чэн Хуана одного и усадил его на крышу гостиницы.

В мире смертных наступила ранняя весна, и в лунном свете можно все еще разглядеть нерастаявший белый снег на горах неподалеку.

«Уу ...

Ли Фэнлань протянул руку, коснулся головы Чэн Хуана, обнял ее и сказал: «Когда я уходил из дома, я и подумать не мог, что вернусь через две или три тысячи лет…»

«Уууу~» Чэн Хуан не мог говорить, но он напевал, как будто отвечая Ли Фэнланю.

«Тысячи лет — это слишком долго для смертных, и в городе нет и следа прошлого. Только горы вдали и лёгкая тень моего детства», — тихо, с лёгкой ностальгией, произнёс он.

Ли Фэнлань знал, что Чэн Хуан не понял его слов, а даже если бы и понял, то не ответил бы.

Но вернувшись сюда, он не мог не вспомнить немного прошлого.

Чэн Хуан, будучи древним зверем, ещё не достиг зрелости, и ему уже пора было расти. Поэтому, пока Ли Фэнлань говорил, Чэн Хуан молчал. Опустив взгляд, он обнаружил, что тот спит, лежа на коленях.

Ли Фэнлань не удержался и протянул руку, чтобы ткнуть Чэн Хуана в кончик носа. Хотя Дуань Цяньли покрасил его в чёрный цвет, кончик носа всё ещё оставался розовым и выглядел очень мило.

«А-чух...» Движения Ли Фэнланя были настолько мягкими, что Чэн Хуан тут же чихнул.

Малыш в изумлении открыл глаза и, увидев, что это его хозяин дотронулся до него, снова потерся головой о тыльную сторону руки Ли Фэнлана.

"Идти спать."

Чэн Хуан снова послушно закрыл глаза и на этот раз тихонько храпел.

Ли Фэнлань не смог удержаться от смеха.

В этот момент вышел и Дуань Цяньли, которому было скучно в своей комнате.

Сначала он хотел найти что-нибудь поесть в гостинице, но не ожидал, что, подняв глаза, увидит Ли Фэнлана и Чэн Хуана, сидящих на крыше.

«…Чэн Хуан?» Увидев это, Дуань Цяньли невольно нахмурился.

Находясь на горе Мигуан, Ли Фэнлань занимался восстановлением духовных каналов в главном зале и нечасто появлялся перед Дуань Цяньли, поэтому его чувства не были слишком очевидны.

В этот момент он наконец понял, что отношения между Ли Фэнланем и Чэн Хуаном кажутся слишком хорошими...

Хотя Чэн Хуан выглядел глупо, на самом деле он был настоящим древним зверем.

Его интуиция была очень чувствительна, и вполне логично, что он никогда не был бы так близок и беззащитен по отношению к людям, кроме своего хозяина.

Конечно, Дуань Цяньли помнил, кто настоящий владелец Чэн Хуана...

В этот момент Дуань Цяньли, стоявший на земле, забыл о том, что ему нужно сделать, когда он выйдет на улицу.

Его взгляд упал на тело Ли Фэнланя, и фигура Ли Фэнланя постепенно слилась с фигурой другого человека...

Душа Ли Фэнланя была сильна, когда Дуань Цяньли вышел, он почувствовал присутствие посетителя.

В следующее мгновение Ли Фэнлань спрятал Чэн Хуана под рукавами и посмотрел в сторону Дуань Цяньли.

Дуань Цяньли не мог ясно разглядеть выражение лица Ли Фэнланя сквозь занавеску.

Он лишь услышал, как мужчина на мгновение замер, а затем с сомнением спросил: «Зачем ты вышел?»

"Я-"

Прежде чем Дуань Цяньли успел ответить, внезапно до их ушей донесся вой.

«Это зверь!» — нахмурился Ли Фэнлань, он тут же спрыгнул с крыши, быстро затащил Чэн Хуана в дом и проигнорировал Дуань Цяньли, который не договорил.

Когда он вышел, все ученики дворца Тяньмянь уже собрались в небольшом дворике гостиницы. Даже Дуань Цяньли, который под предлогом не приходил, был силой арестован Чжуан Чжися.

Чжуан Чжися быстро взглянул на толпу, чтобы убедиться, что все на месте, а затем повел его к окраине города.

Всего за несколько мгновений группа прибыла за пределы города Сихоу.

Как только они прибыли в лес, то увидели вдали на открытом пространстве огромного зверя, рычащего.

Несколько заклинателей переглянулись, и когда они уже собирались поднять мечи, чтобы убить зверя, Чжуан Чжися, стоявший впереди, внезапно махнул рукой и сказал: «Подождите! Назад…»

Все остановились и отступили к входу в лес.

Ночью в густом лесу было необычайно тихо, и у земледельцев были обострённые чувства. Остановившись, они услышали неподалёку хаотичный стук копыт, быстро приближавшихся к их позиции.

Через некоторое время Чжуан Чжися стиснул зубы и сказал: «Там гораздо больше зверей, чем мы знаем».

Все замолчали.

В этот момент Ли Фэнлань, который долго молчал и почти не ощущал своего присутствия, внезапно заговорил и тихо заключил: «Это волна свирепых зверей».

Ему были очень хорошо знакомы слова «волна свирепых зверей».

Эти земледельцы перед ним никогда не видели натиска свирепых зверей, но сам он был другим.

Помимо спасения ученика-мятежника от натиска свирепых зверей, в своей прошлой жизни он подвергся отклонению ци из-за натиска свирепых зверей...

«Тьфу, лютый зверь, волна!» Услышав эти слова, кто-то неуверенно поднял меч.

Увидев испуганный взгляд земледельца, Дуань Цяньли вдруг заинтересовался. Он оперся на дерево и сказал: «Что? Ты подумал о своих последних словах? Найди камень и высеки его, иначе потом не найдешь».

Создавалось впечатление, что культиватор с золотым ядром занимался культивацией всего несколько раз.

Услышав слова Дуань Цяньли, его духовный меч с ясным звуком упал на землю.

Как земледельцы, все присутствующие здесь понимали, что означает нашествие свирепых зверей.

Этот культиватор Золотого Ядра, зная, что он прибыл в город Сихоу только для того, чтобы разобраться с несколькими маленькими зверьками, все равно был благодарен, когда рядом с ним оказалась Чжуан Чжися.

Теперь он окончательно понял, что ему не повезло.

«Подними свой меч», — внезапно раздался над самым его ухом холодный голос Чжуан Чжися.

Культиватор все еще стоял неподвижно.

«Я сказал», Чжуан Чжися медленно повернулся, посмотрел на него и произнес каждое слово: «подними меч».

«Старший брат!» — заклинательница с грохотом упала на колени и сказала: «Когда придут полчища зверей, мы точно погибнем. А что если… не будем тут строить из себя храбрецов и уйдём первыми?»

«Уйдете  первыми?» — Ли Фэнлань вдруг повторил эти два слова.

Как получилось, что культиваторы во дворце Тяньмянь стали настолько бесполезными после его смерти всего за тысячу лет?

Ли Фэнлань подошел, поднял меч с земли и ударил острием меча прямо в грудь заклинателя.

«Если мы уйдём, звери придут и устроят резню в городе. Неужели ты считаешь, что жизни людей в городе Сихоу ничего не стоят?» — тон Ли Фэнланя был холоднее, чем у Чжуан Чжися.

Было очевидно, что он находится только на стадии становления фундамента, но культиватор сильно нервничал.

Неподалеку дул ночной ветер, слегка развевая вуаль шляпы Ли Фэнланя.

Сквозь лунный свет он увидел, что на лице Ли Фэнлана не было тёмно-фиолетового шрама, как гласили слухи...

Его подбородок был белым и идеальным, словно резной нефрит. Как он мог быть таким отвратительным и ужасающим, как ходят слухи?

«Все еще не выходишь?» — снова спросил Ли Фэнлань.

Меч уже пронзил тунику, очевидно, он не шутил.

Увидев это, заклинатель поспешно встал и, дождавшись, пока тот застынет, дрожащим голосом выхватил длинный меч из рук Ли Фэнланя.

Шаги зверя становились все ближе и ближе, и все были готовы к бою.

Дуань Цяньли был единственным, он даже не вытащил свой меч, он все еще стоял, прислонившись к дереву, скрестив руки.

В этот момент Дуань Цяньли действительно увидел тень Ли Фуюэ на теле Ли Фэнланя...

Даже когда Ли Фэнлань преподал урок маленькому культиватору, Дуань Цяньли не мог не быть тронутым.

…Эй! Подожди, о чём я думаю!

Дуань Цяньли быстро покачал головой и выбросил из головы все ненужные мысли.

Хотя они были чем-то похожи, это был не один и тот же человек.

Его сердце к Фуюэ отразилось на небесах! Как на него мог повлиять какой-то мелкий заклинатель?

С этой стороны Дуань Цяньли все еще боролся со своими проблемами в отношениях, в то время как с другой стороны Ли Фэнлань уже нахмурился.

«Вот они идут…» Он медленно сжал в руке длинный меч и посмотрел на лес.

В следующий момент с гневным воем из леса выскочил огромный и свирепый зверь и встал напротив толпы.

Хотя они уже хорошо подготовились морально, заклинатели все равно не могли не занервничать, увидев этого огромного и уродливого зверя.

Свирепый зверь впереди был покрыт чешуей, он выл на Ли Фэнлана, стоявшего в толпе, но долгое время не двигался.

«Что с ним не так?» — спросил культиватор.

Ли Фэнлань не ответил, но ответ уже был у него в сердце – в его теле была аура Чэн Хуана. Чэн Хуан, древний зверь, обладал кровью, которая подавляла их, поэтому звери какое-то время не приближались к ним.

Теперь Ли Фэнлань держал меч и смотрел на зверя.

И в этот момент Ли Фэнлань вдруг заметил, что с этим зверем что-то не так…

Глаза этого зверя перед ним были очень хаотичными, и он смотрел на него, не двигая глазами, словно... марионетка или как будто кто-то высосал его душу.

Ли Фэнлань уже однажды видел подобную сцену.

Подумав об этом, он невольно сжал в руке длинный меч.

По совпадению, последний раз Ли Фэнлань видел такого свирепого зверя, когда в своей прошлой жизни он впал в отклонение ци на глазах у всего мира заклинателей.

Это было прошлое, которое Ли Фэнлань не хотел вспоминать больше всего, за исключением своей смерти.

Раньше он избегал думать об этом, но сегодня, когда он смотрел на этого зверя, воспоминания Ли Фэнлана, наконец, неудержимо всплыли в памяти того дня.

…

В это же время Лин Буянь, пропавший много дней назад, внезапно распахнул главный вход в зал горы Мигуан и вошел.

Как только он вошел в дверь, перед ним медленно развернулся огромный свиток с фотографиями.

——Это была карта двенадцати префектур мира.

Он редко хмурился серьезно, а затем с некоторым беспокойством взглянул на свиток с фотографиями.

Неутомимый взгляд Лин Буяня прошел через горы и реки и наконец остановился на небольшом городке.

«…Город Сихоу?» Он медленно открыл рот и прошептал название города.

Но в следующее мгновение он повернулся и вышел из зала.

Глава 26

В прежнем мире совершенствования, пока упоминалось «гордый сын небес», люди вспоминали Ли Фуюэ.

Он был самым талантливым культиватором в мире после Бессмертного Предка Сюаньчу.

Жизнь в заснеженном Мэйчжоу и учение Цю Ванью позволили Ли Фуюэ развить самое устойчивое сердце Дао.

Еще до того, как он впал в отклонение ци, Ли Фуюэ уже мог чувствовать существование Дао Небес во время медитации.

Но именно такой человек на самом деле впал в отклонение ци.

Ли Фуюэ никогда не забудет тот день.

Он сидел в тумане и медитировал, закрыв глаза. С неба падали снежинки, мягко опускаясь ему на ресницы, и он слегка дрожал в такт дыханию. Всё это казалось таким обыденным.

Духовная энергия циркулировала в его теле еще неделю, и как раз когда Ли Фуюэ сделал вдох и собирался закончить медитацию, духовная энергия в его теле внезапно неудержимо устремилась к Линтай*.

*сердце; душа; также акупунктурная точка

В ухе Ли Фуюэ раздался тихий смешок.

Прежде чем он успел об этом подумать, красная отметина на его лбу в тот же миг почернела.

Он резко открыл глаза, и внезапно появился духовный меч, издав жужжащий звук.

В следующее мгновение глаза Ли Фуюэ внезапно потускнели, а его дух стал необычно вялым.

Но ситуация не продлилась долго: Ли Фуюэ пришёл в себя буквально через несколько вдохов. В то же время в его сердце вспыхнула жажда убийства, невиданная ранее.

«Законченная Карма-»

В следующее мгновение Небесный Меч оказался в руках Ли Фуюэ, и он тоже встал.

Хотя Ли Фуюэ стоял неподвижно и не двигался ,меч Ци из Завершенной Кармы уже запустил ветряной клинок, уничтожив окружающие туманные сливы.

«Нет… не правильно». Глаза Ли Фуюэ наконец прояснились, и он понял, что его нынешнее состояние было совершенно неправильным.

Мужчина изо всех сил старался бороться с кровожадным желанием убийства, бушевавшим в его сердце. Он медленно прижал Законченную Карму к земле и с трудом продолжил сидеть на земле, медитируя.

Прежде чем клинок ветра исчез, из губ Ли Фэнланя внезапно хлынул поток темно-красной крови, мгновенно окрасив его одежду и снег в красный цвет.

В этот момент в голове Ли Фуюэ всплыли четыре слова: «Впал в отклонение ци».

По другую сторону заснеженной горы Мэйчжоу Мэн Линьчжоу, который собирался снова ускользнуть из секты, также увидел вдалеке видение.

«Почему Ли Фуюэ сегодня такой раздражительный? Наверное, я ничего не делал в последнее время…» — тихо сказал он.

Мэн Линьчжоу хорошенько все обдумал и, наконец, молча отступил, испытывая некоторое чувство вины.

Он протянул руку, чтобы коснуться кисточки меча рядом с собой, и с легким вздохом подумал: похоже, его план сбежать из секты, чтобы найти своего друга-заклинателя, придется немного отложить.

Просто Мэн Линьчжоу тогда не знал, что мирное время в мире совершенствования подходит к концу.

Его план покинуть дворец Тяньмянь, чтобы найти своего друга-культиватора, будет отложен на двести лет по разным причинам.

…

После этого дня Ли Фуюэ дважды впадал в отклонение ци.

Само собой разумеется, что после того, как обычные земледельцы сошли с ума, сопротивляться инстинкту было трудно.

Но сила воли Ли Фуюэ была исключительно велика, он фактически силой подавил эти два момента безумия, даже его ученик Мэн Линьчжоу, который был рядом с ним днем и ночью, не заметил ничего необычного.

Ли Фуюэ был в конце концов разоблачен из-за нашествия свирепых зверей.

До этого в мире не было столь большого нашествия свирепых зверей.

Чтобы дать отпор свирепым зверям, половина мира заклинателей собралась в долине под названием «Цзянси» в мире смертных и объединила усилия, чтобы осадить свирепых зверей.

Поначалу всё было нормально. Хотя нашествие зверей было опасным, благодаря совместным усилиям множества земледельцев сотни животных были успешно пойманы в долине.

Просто подождите, пока массив будет развернут, и их можно будет уничтожить одним махом.

Но в этот момент в ушах каждого раздался вой свирепого зверя.

Это шипение отличалось от того, что они слышали раньше.

После этого звука группа свирепых зверей, оказавшихся в ловушке в долине и постепенно утративших боевой дух, внезапно словно сошла с ума.

Услышав этот голос, Ли Фуюэ, стоявший впереди, невольно поднял глаза и посмотрел в сторону.

Он увидел – огромного зверя впереди, его взгляд был совершенно хаотичным, словно он потерял душу. Он смотрел на него, не двигаясь.

«Что… что случилось с этим зверем?» — вдруг в ужасе спросил заклинатель, стоявший рядом с Ли Фуюэ.

Очевидно, он тоже заметил странность зверя перед собой. Однако Ли Фуюэ не мог ответить на его вопрос. Возникла проблема.

В тот момент, когда Ли Фуюэ посмотрел в глаза зверя, в его сердце вновь зародилось намерение убить.

Его разум и инстинкты были разобщены, и его ци постепенно становилось хаотичным, заметным даже невооружённым глазом. Было темно, как смоль.

«Бессмертный Лорд Ли?

«Бессмертный Лорд Ли, Ли, что с тобой?»

«Твой меч, Бессмертный...»

Ли Фуюэ смутно слышал, как кто-то зовёт его, и четыре слова «впал в отклонение ци» снова и снова звучали в его ушах. Он почти потерял способность реагировать на окружающее.

Убить!

В сердце Ли Фуюэ было только это слово.

Он медленно поднял длинный меч, и белое, словно нефрит, тело меча уже окутал черный туман.

В глазах Ли Фуюэ нынешний Ли Фуюэ был живым Ашурой.

Чёрные, словно водоросли, волосы развевались в воздухе, а красная метка на лбу Ли Фуюэ снова почернела. Он медленно поднял окровавленную «Завершённую Карму» и взмахнул ею, направляясь к горному склону долины Цзянси.

"Бежать!"

«Бессмертный Лорд Ли сошел с ума...»

«Он попал в отклонение ци, он упал!!»

Окружающие заклинатели с громкими криками ушли, размахивая мечами. Всего через несколько секунд утёс долины Цзянси был сровнен с землёй мечом Ли Фуюэ.

Скалы высотой в сотни футов разрушились у них на глазах и рухнули в одно мгновение.

Громкий шум едва ли вернул Ли Фуюэ к здравому смыслу, и, увидев перед собой разрушенную горную стену, он наконец понял — что сошел с ума на глазах у всего мира заклинателей!

«Ли Фуюэ, ты с ума сошел!» В этот момент за Ли Фуюэ внезапно появился человек — это был Цзян Ичан, который был вместе с Ли Фэнланем, чтобы справиться с нашествием зверей.

Он разбил падающие вокруг камни одним мечом, и Ли Фуюэ не пострадал от осколков камней.

Предположительно, пройдет немного времени, прежде чем горная стена окончательно рухнет, и запертые в долине звери устремятся из нее наружу.

Ли Фуюэ, одетый в белое, с некоторым трудом протянул руку, чтобы прижать ее к виску, стиснул зубы и сказал: «Я не знаю... иди, иди!»

«Нет», — Цзян Ичан стиснул зубы и сказал: «Ты будущий хозяин дворца Тяньмянь. Как я могу оставить тебя здесь одного?»

Отношения между Цзян Ичаном и Ли Фуюэ были немного неловкими. Они оба совершенствовались во дворце Тяньмянь, но за эти годы не обменялись ни словом.

Ли Фуюэ не ожидал, что Цзян Ичан, который был с ним едва знаком, действительно скажет такое.

Вокруг них двоих продолжали падать обломки, в ушах стоял рев свирепых зверей, но Ли Фуюэ все еще отчетливо слышал слова друг друга.

Будущий хозяин дворца Тяньмянь…

На этот раз безумие Ли Фуюэ было сильнее, чем когда-либо прежде. Услышав слова этого человека, он едва не собрал все силы, чтобы противостоять инстинкту.

Он даже не осознавал, что по уголку его рта течет кровь.

Но глаза Цзян Ичана в тот же миг расширились, он увидел, как Ли Фуюэ улыбнулась ему.

Все в мире совершенствования знали, что Ли Фуюэ был несравненным как в совершенствовании, так и в красоте.

А Цзян Ичан, привыкший к серьезному и спокойному виду стоявшего перед ним человека, впервые увидел такую яркую улыбку Ли Фуюэ.

Он был подобен темно-красной туманной сливе, цветущей в заснеженном Мэйчжоу, — отчужденный, равнодушный, но богатый красками.

«Кхм... У меня отклонение ци, и я не достоин поста хозяина дворца Тяньмянь. Можешь идти», — Ли Фуюэ с трудом произнес эти слова, и его голос стал немного хриплым.

Сказав это, Ли Фуюэ от боли закрыл глаза, а когда он снова их открыл, ци Законченного Кармы была полностью загрязнена.

Цзян Ичан был потрясен энергией меча Завершенной Кармы.

Но Ли Фуюэ окончательно потерял контроль. Он снова выхватил меч, буквально сравнял с землёй долину Цзянси и выпустил на свободу более 340 зверей.

В этот момент из ушей Ли Фуюэ раздался еще один смешок – голос был точно таким же, как тот, который он услышал, когда впервые впал в отклонение ци.

Как будто над ним издевались.

Теперь у Ли Фуюэ больше не было пути назад...

Единственным человеком, который видел все это своими глазами, был Цзян Ичан.

Удивительным было то, что для него, всегда ставившего интересы секты на первое место, первой заботой было вовсе не то, повлияют ли действия Ли Фуюэ на статус дворца Тяньмянь в мире заклинателей.

В этот момент он почувствовал в своем сердце лишь сожаление.

Хотя Цзян Ичан никогда этого не говорил, он всегда считал Ли Фуюэ своим противником.

В то же время Ли Фуюэ был единственным человеком, которого он был готов признать сильнее себя.

На протяжении тысяч лет Цзян Ичан тайно соперничал с Ли Фуюэ, придумывая бесчисленные способы победить его.

Но среди тысяч идей эта так и не вошла.

Как Ли Фуюэ мог проиграть?

В тот день Ли Фуюэ выпустил свирепых зверей, но, придя в безумие, он в конце концов поддался инстинкту и убил этих свирепых зверей одним мечом.

В ту ночь трупы свирепых зверей долины Цзянси выросли горой, а вонючая кровь собралась в реку, и он больше не был тем маленьким земледельцем, который не мог вынести убийства.

…

Сердитый вой свирепого зверя снова привлек внимание Ли Фэнлана.

Похожи, слишком похожи.

Глаза этого свирепого зверя действительно были точно такими же, как тогда.

Руки Ли Фэнлана мгновенно похолодели, и в этот момент его нервы напряглись из-за страха, что тот странный смешок, который он слышал тогда, снова раздастся из его ушей.

К счастью, на этот раз смеха не было.

После долгого противостояния зверь наконец потерял терпение.

Ли Фэнлань тоже сжал длинный меч в руке и нанес прямой удар свирепому зверю перед собой.

«…Ли Фэнлань! Ты хочешь умереть?» Увидев движения Ли Фэнланя, Дуань Цяньли, который только что с расслабленным выражением лица прислонился к дереву, внезапно выпрямился и громко крикнул.

Он знал, что группа заклинателей во дворце Тяньмянь взяла на себя миссию устранения демонов и защиты дао, но он не ожидал, что Ли Фэнлань будет трудиться так усердно.

Особенно энергия, с которой он рвался вперёд. Те, кто знал, поняли бы, что он всего лишь культиватор на стадии зарождения фундамента, а те, кто не знал, подумали бы, что он какой-то бессмертный!

Кашель-кашель.

На самом деле… Ли Фэнлань, который только что погрузился в воспоминания своей прошлой жизни, действительно забыл свой уровень совершенствования и меч в своей руке.

Кожаные доспехи свирепого зверя, стоявшего перед ним, были грубыми, и удар по ним длинным мечом ничем не отличался от удара по камню.

Свирепый зверь почувствовал жгучую боль в передних лапах и лишь немного пошевелился, а затем отбросил Ли Фэнлана в сторону, и тот, одетый в белое, тяжело рухнул на землю.

«Кхм...» Духовный корень Ли Фэнланя только что подключился, а его тело все еще было не в лучшем состоянии, поэтому его сердечный пульс также начал вибрировать.

Ли Фэнлань, привыкший быть первым в мире бессмертных, в этот момент не почувствовал страха, он просто не мог не смутиться.

К счастью, натиск свирепых зверей был действительно сильным, и все, за исключением Дуань Цяньли, были в панике, поэтому никого не волновало нынешнее состояние Ли Фэнлана.

По совпадению, место падения Ли Фэнланя оказалось прямо перед Дуань Цяньли. Поэтому Дуань Цяньли, желая улизнуть и не участвовать в этом нелепом событии во дворце Тяньмянь, некоторое время сопротивлялся, а затем вытащил Ли Фэнланя наверх.

Однако в этот момент на них напали еще несколько свирепых зверей.

«Чёрт… как ты смеешь меня провоцировать?» — стиснул зубы Дуань Цяньли.

Когда Дуань Цяньли уже собирался выпустить на волю свой тринадцатисекционный кнут и ударить зверя, перед ними внезапно появилась черная тень.

Прежде чем он успел разглядеть, кто приближается, огромное чудовище перед ним с грохотом рухнуло на землю.

В одно мгновение поднялась пыль, и дым и пыль заслонили лунный свет.

Глаза Ли Фэнлана были черными как смоль, и он ничего не видел.

Именно в этот момент он попал в странные объятия.

"Кто это?!"

Ли Фэнлань инстинктивно хотел оттолкнуть этого человека, но прежде чем он успел это сделать, он услышал знакомый голос, доносившийся из его уха.

«Фэнглань что, забыл, как тебя ранили в прошлый раз? Как ты смеешь так близко подходить к зверю?»

Тон мужчины был очень спокойным, даже расслабленным, и он не вписывался в окружающую его обстановку, полную зверей.

Этим гостем оказался Лин Буянь!

После нескольких вздохов Ли Фэнлань наконец был им разочарован.

Стоя на земле, он ошеломлённо спросил: «Учитель? Почему вы здесь?»

Дым и пыль постепенно рассеялись, и Ли Фэнлань отчётливо увидел человека перед собой. В то же время он заметил, что после того, как зверь только что упал на землю, остальные звери тоже развернулись и вернулись в лес.

Но Дуань Цяньли, казалось, избегал Лин Буяня, и, увидев, что это он, он тут же скрылся в толпе.

Что происходит... Ли Фэнлань невольно нахмурился.

В своей прошлой жизни он сражался со свирепыми зверями на протяжении тысяч лет, но никогда не видел ничего подобного.

В этот момент Ли Фэнлань вспомнил слово, которое часто использовали читатели в комментариях к «Тяньмянь Даошэн»: обман.

Хотя Ли Фэнлань до сих пор не до конца понял, что такое «обман», он чувствовал, что человек перед ним обманывает.

Лин Буянь спокойно сказал: «Я понял, что звери перебрались сюда, поэтому поспешил туда».

«Как ты это понял?» — не мог не спросить с любопытством Ли Фэнлань.

По его мнению, приливы и отливы свирепых зверей всегда были нерегулярными.

Даже величайшие силы в мире земледелия того времени собрались в долине Цзянси после вспышки чудовищного прилива.

Лин Буянь слегка прищурился, посмотрел на заклинателя, который только что поднялся с земли, улыбнулся и через некоторое время сказал: «Конечно, есть способ, если ты заинтересован, я могу научить тебя, когда вернешься во дворец Тяньмянь».

Пока они разговаривали, Чжуан Чжися и остальные тоже пришли в себя и, прибыв, неустанно приветствовали своего спасителя Лина.

А Ли Фэнлань воспользовался этим моментом, чтобы отойти назад и, опираясь на дерево, начать выровнять дыхание.

После некоторого времени общения Ли Фэнлань обнаружил, что загадок, окружающих Лин Буянь, не только не стало меньше, но, наоборот, стало больше.

«Эй…» Ли Фэнлань вздохнул, осматривая рану на запястье, и подумал: в прошлой жизни он был человеком номер один в мире совершенствования, и помимо фехтования он владел и другими видами искусств.

Неожиданно, после встречи с Лин Буянем, он показался мне неграмотным в мире заклинателей.

Пока Ли Фэнлань переводил дыхание, он смутно услышал, как Лин Буянь сказал Чжуан Чжися и остальным: «Свирепые звери любят ходить в одиночку и обладают сильным чувством территории. Только во время наплыва свирепых зверей они собираются вместе».

Этот свирепый зверь только что был предводителем целой стаи свирепых зверей. Если его быстро убить, другие свирепые звери временно потеряют свою сущность, вернувшись к инстинкту отпугивания себе подобных.

Вот почему они так быстро разбежались.

Ли Фэнлань сначала не хотел прерывать их разговор, но, услышав это, подошёл к Лин Буяню и спросил: «Тогда, могу ли я спросить, Мастер, что породило чудовищную волну? Она даже изменила их одинокую натуру…»

«Да, Ах, Бессмертный Лорд Линг. Насколько мне известно, чудовищные приливы случались только в последние несколько тысяч лет», — спросил другой заклинатель.

Хотя остальные молчали, по их глазам было видно, что всем, как и Ли Фэнланю, было интересно узнать ответ на этот вопрос.

Даже Дуань Цяньли, который только что стоял снаружи, не удержался и сделал несколько шагов вперед.

——Помимо мира людей, в мире демонов также появлялись волны свирепых зверей.

Он увидел, как Лин Буянь сначала покачал головой, а затем взглянул на темное ночное небо.

Его голос внезапно упал, как будто он говорил во сне: «Таков путь небес, а путь небес неустойчив».

Этот ответ превзошел все ожидания.

Пока все были в оцепенении, Лин Буянь подошел к Ли Фэнлану, создал из ниоткуда плащ и легко накинул его на него.

«Ночью холодно, вы еще не оправились, будьте осторожны, не простудитесь», — сказал он, прежде чем взглянуть на группу заклинателей, и спросил с полуулыбкой: «Вы планируете остаться сегодня за городом?»

Чжуан Чжися оглядел окружающих. Он поспешно поприветствовал Лин Буяня и сказал: «Бессмертный Лин напомнил нам, что мы немедленно возвращаемся».

«Да», — Лин Буянь слегка кивнул и замолчал.

В это время Ли Фэнлань молча наблюдал за Лин Буянем.

Он обнаружил, что, хотя его хозяин всегда улыбался и, казалось, с ним было легко ладить, если вы поладите с ним некоторое время, вы почувствуете в нем величественный и интровертный темперамент.

Самым удивительным было то, что он не знал, произошло ли это потому, что все слышали слух о том, что Лин Буян «эрудирован и образован», или по другим причинам, но он никогда не видел, чтобы кто-то его опровергал, и все почти инстинктивно доверяли Лин Буяню.

…

После бессонной ночи, вернувшись в гостиницу, Ли Фэнлань уснул, едва закрыв глаза. Когда он проснулся, было уже следующее утро.

К удивлению Ли Фэнланя, Лин Буянь не стал спешить уходить после того, как разобрался в том, что произошло прошлой ночью.

Ли Фэнлань толкнул дверь гостиничного номера и увидел знакомую фигуру Лин Буяня.

«Хозяин?» — равнодушно позвал он Лин Буяна.

Затем Лин Буянь медленно направился к двери и сказал Ли Фэнлану, что остался сегодня, чтобы вместе с ним разобраться с «шкатулкой».

Ли Фэнлань, только что проснувшийся, всё ещё был немного растерян. Когда же он окончательно очнулся, они с Лин Буянем уже шли по улицам города Сихоу.

«Учитель, куда мы теперь пойдём? Найдём какое-нибудь случайное место и закопаем всё это?» После долгих колебаний Ли Фэнлань наконец задал этот вопрос.

На самом деле он действительно хотел заняться этим делом серьезно, чтобы сделать свою смертную жизнь, длиною более чем в десять лет, полноценной.

Но прошло более трех тысяч лет, и мир смертных уже сильно изменился.

Но что еще важнее, семью Ли разграбили и обезглавили. Где же ему захоронить этот ящик?

«Как это может быть приемлемым?» К удивлению Ли Фэнланя, тон Лин Буяня был очень торжественным: «Естественно, с реликвией нужно обращаться подобающим образом, и её следует вернуть на прежнее место».

«Первоначальное место?»

Неужели Лин Буянь знает об этом?

Видя выражение лица Ли Фэнлана, Лин Буянь догадался, о чем он думает.

Мужчина улыбнулся и сказал: «Не думай об этом, я отведу тебя проверить окружные анналы, может, там есть какие-то зацепки».

Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением, услышав слова Лин Буяня.

Ладно, ладно… Если бы Ли Фэнлань знал это, он бы задумался, не было ли у Лин Буяня какого-то таинственного опыта, о котором никто не знал, как и у него самого.

Город Сихоу уже не был таким процветающим, как прежде. Из-за нашествия свирепых зверей в городе стало гораздо меньше людей, да и стража повсюду была не столь строгой.

Ли Фэнлань и Лин Буянь без труда добрались до места хранения уездных летописей.

Хотя город Сихоу находился в мире смертных, к пластинкам, использовавшимся для записи истории, прикреплялись небольшие кусочки духовных камней.

Итак, прошли тысячелетия, а этот том уездных летописей по-прежнему ничем не отличался от нового.

Подойдя к комнате, полной писем, Ли Фэнлань невольно замедлил шаг.

Хотя здесь давно не было посетителей, пыли было не так много, и было видно, что кто-то регулярно убирает.

Помолчав немного, Ли Фэнлань взглянул на окружающие его буквы и невольно вспомнил: «У города Сихоу долгая история, и он никогда не менял своего названия. Так он назывался три тысячи лет назад».

Стоявший рядом с ним мужчина медленно кивнул, а затем побеседовал с ним об истории города Сихоу.

Разговаривая, они медленно вошли в комнату, полную книг.

Через некоторое время Ли Фэнлань внезапно остановился, немного удивившись, и сказал: «Это то самое место, «клан Сихоу» относится к моей семье Ли.

Подождите! Не наш! Не наш!

Это была семья Ли Фуюэ!

Увидев, что Ли Фэнлань стоит неподвижно, Лин Буянь тоже встал и посмотрел в его сторону.

В то же время… он услышал полупроглоченное «моя».

На какое-то время обстановка стала немного неловкой.

Ли Фэнлань несколько раз приказал себе сохранять спокойствие, глубоко вздохнул, повернул за угол и сказал: «Это та семья Ли, которую мы искали».

Когда Ли Фэнлань подумал, что это испытание пройдено, мужчина улыбнулся и сказал: «Я думал, вы скажете: «наша семья Ли»».

Ли Фэнлань: «…» Верно.

Чтобы скрыть панику, Ли Фэнлань взял письмо и пролистал его.

По совпадению, как только он открыл письмо, он увидел два знакомых термина.

«Дворец Тяньмянь» и

«Ли Клан»

В то время его увезли земледельцы дворца Тяньмянь, и в уездных анналах об этом не должно быть никаких записей.

Увидев это, сердце Ли Фэнлана екнуло, и он быстро пролистал страницу, а затем увидел время... и слово «интервью».

Во второй год правления Чэнъюаня заклинатели из дворца Тяньмянь посетили дом Ли?

…В тот год мне было четырнадцать лет!

Согласно записям в летописях этого уезда, когда мне было четырнадцать лет, заклинатель из дворца Тяньмянь действительно посетил резиденцию Ли? !

Ли Фэнлань всегда думал, что это просто случайность, что его забрали люди из дворца Тяньмянь, но теперь написанное в книге говорит ему, что все выглядит не так...

Глава 27

«В чем дело?» Видя, что выражение лица Ли Фэнлана стало немного странным, Лин Буянь отложил письмо и посмотрел на него.

На письмах смертного мира люди писали наиболее важные слова более крупным шрифтом.

Поэтому Лин Буянь мог сразу увидеть слова.

«Дворец Тяньмянь?»

Это было ясно написано на письмах, и Ли Фэнлань не собирался их скрывать.

Видя, как Лин Буянь разглядывает вещи в своих руках, он медленно открыл письма и показал все содержимое этого тома.

Письменность в мире смертных несколько отличалась от письменности в мире самосовершенствования. Хотя Ли Фэнланю было уже семнадцать лет, когда он покинул дом, после тысячи лет ему было сложно разобрать, что написано на этих буквах.

Лин Буянь, похоже, понимал это. Для него, как для человека, умеющего читать древние иероглифы, давно утраченные, всё это, естественно, не представляло никакой сложности.

В ушах Ли Фэнланя медленно раздался низкий мужской голос Лин Буяня.

Он говорил неторопливо. Слушая слова Лин Буяня, Ли Фэнлань словно бы медленно возвращался мыслями в город Сихоу три тысячи лет назад.

Лин Буянь сказал: «В письмах было написано, что во второй год правления Чэнъюаня старший сын семьи Ли из города Сихоу серьёзно заболел. Заклинатель из дворца Тяньмянь пришёл в резиденцию Ли и вылечил его».

Услышав это, Ли Фэнлань был совершенно ошеломлен.

Упомянутые в письме три поколения семьи Ли и «старший сын семьи Ли» могли быть только им самим.

«Страдаю от тяжелой болезни…» Ведь прошло уже больше трех тысяч лет, долго думал Ли Фэнлань, а потом наконец вспомнил кое-что.

В молодости он, по-видимому, страдал от серьезной болезни.

В то время Ли Фэнлань полгода пролежал на кровати, пребывая между трезвостью и летаргией.

Он всегда думал, что победил болезнь внезапно, но не ожидал, что за этим стоит некий совершенствующийся.

Кстати, вскоре после того, как Ли Фэнлань оправился от болезни, что-то случилось с его дедушкой, который был далеко в столице, и в семье Ли за одну ночь случился переполох.

Но через несколько дней его родители тоже уехали в столицу, а остальные члены семьи были слишком заняты, поэтому, естественно, никто не захотел упоминать об этом.

Этот том, казалось, содержал много содержания, но большая его часть была посвящена выражению восхищения семьи Ли и людей города Сихоу заклинателями дворца Тяньмянь, а также попутно нескольким заклинателям, родившимся в городе Сихоу.

Ли Фэнлань вообще не интересовался этим содержанием, его волновало только одно: когда ему было четырнадцать лет, он серьезно заболел, и эту болезнь вылечили заклинатели дворца Тяньмянь?

Словно отвечая на сомнения Ли Фэнлана, Лин Буянь перевернул книгу задом наперед и медленно прочитал несколько слов.

«Молодой господин Фуюэ».

Лин Буянь закрыл свиток в руке, повернулся к Ли Фэнланю и сказал: «Оказывается, старшим сыном семьи Ли, о котором написано в письме, был Ли Фуюэ, и его судьба действительно была тесно связана с дворцом Тяньмянь».

Ли Фуюэ был родом из города Сихоу, и многие в мире заклинателей знали об этом. Поэтому, увидев это, Лин Буянь не почувствовал ничего особенного, и, казалось, был лишь немного удивлён тоном его голоса.

Но Ли Фэнлань был другим.

В конце концов, до этого он действительно совершенно не знал, что в четырнадцать лет у него была такая связь с дворцом Тяньмянь!

«Фэнглань, о чем ты думаешь?»

После напоминания Лин Буяня Ли Фэнлань осознал, что на самом деле стоит там в оцепенении.

«Ничего...» К счастью, сквозь слой вуали Лин Буянь не мог ясно видеть выражение лица Ли Фэнлана, и он не заметил его паники в тот момент. «Я просто подумал, что он родственник людей из дворца Тяньмянь».

Ли Фэнлань взял свиток и осторожно положил его обратно на полку.

Это было не то, что он искал.

Когда Ли Фэнлань собирался открыть следующий том, он услышал, как Лин Буянь сказал: «Это судьба, и это неизбежно».

"Неизбежно?"

«Да», — кивнул Лин Буянь.

Пальцы Ли Фэнланя слегка дрожали.

Даже Лин Буянь это знал! Это было слишком мощно, да?

Хотя Ли Фэнлань был скрытным, его характер был относительно спокойным. Но, будучи гением, появляющимся раз в миллион лет в мире заклинателей и некогда стоявшим на вершине Трёх Царств, он, естественно, носил в сердце высокомерие.

От этого ему становилось еще труднее показывать это, поскольку высокомерие в его сердце усиливалось.

Столкнувшись тогда с Цю Ванью, Ли Фэнлань не смог сдержать высокомерия в своем сердце.

Только после встречи с Лин Буянем Ли Фуюэ по-настоящему ощутил в своем сердце чувство восхищения...

Лин Буянь не любил хвастаться. Заметив любопытство Ли Фэнланя, он прямо объяснил причину.

«В то время духовные корни Ли Фуюэ были чрезвычайно чисты, но он долгое время не совершенствовался и был смертным до семнадцати или восемнадцати лет».

Ли Фэнлань кивнул.

«Его духовный корень бессознательно впитывал духовную энергию неба и земли, а смертное тело не может выдержать такую духовную энергию, поэтому, естественно, возникнут проблемы. Так что, если я правильно угадал, Ли Фуюэ тогда не был болен».

«Оказалось, вот как…» Ли Фэнлань невольно выдохнул: «Это смертное тело, которое не может вынести такую ауру».

Как совершенствующийся, он знал, что слова Лин Буяня были абсолютной правдой.

Причина, по которой он проигнорировал этот момент, заключалась в том, что для других совершенствующихся с относительно обычными духовными корнями «побочные эффекты», вызванные талантом, были минимальными или даже незначительными.

Он боялся, что если у кого-то действительно и возникнет такая проблема, как у него, то это будет один случай на миллион.

Объяснив ему все, Лин Буянь уже пролистал другие книги.

Видя спокойное выражение лица своего хозяина, Ли Фэнлань вдруг спросил: «Тогда ты знаешь, кто этот заклинатель?»

Он не мог не подумать и инстинктивно не задать этот вопрос.

Когда голос затих, Ли Фэнлань с опозданием понял — его тон и скорость задавания вопросов, казалось, воспользовались его неподготовленностью, вынуждая Лин Буяня дать ответ.

«Культиватор?» Лин Буянь положил свиток, который он держал в руке, нахмурился, подумал немного и сказал: «В свитке нет никаких записей».

«Это…» Это был ожидаемый ответ, но когда Лин Буянь сказал, что он не знает, Ли Фэнлань даже немного разочаровался.

Стоявший рядом с ним мужчина продолжал листать книгу и в то же время небрежно произнес: «А меня в то время не было во дворце Тяньмянь».

«Да», — Ли Фэнлань поспешно притворился послушным и кивнул.

В «Тяньмянь Даошэн» говорится, что Лин Буянь изначально был обычным практикующим, а позже присоединился к дворцу Тяньмянь.

Во дворце Тяньмянь было много заклинателей, подобных ему. Например, его ученик-бунтарь Мэн Линьчжоу также хотел, чтобы его «друг-заклинатель» присоединился к дворцу Тяньмянь.

Ли Фэнлань и Лин Буянь уже нашли уездные летописи тех лет, поэтому им не потребовалось много времени, чтобы найти записи о том, что семью Ли разграбили и обезглавили.

—— В уездных анналах записано, что император наконец разрешил похоронить семью Ли в городе Сихоу, их родном городе, поскольку Ли Гун был наставником бывшего императора. Место захоронения находилось прямо под самой высокой горой на окраине города.

Увидев это, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением.

Когда в тот год он покинул дом, ему было уже семнадцать лет, поэтому он, естественно, испытывал глубокую ностальгию по своей семье и родине.

Но тысячелетие было слишком долгим, достаточно долгим для того, чтобы взглянуть на прошлое с точки зрения стороннего наблюдателя.

Тем не менее, он был убит горем, узнав, что его семью похоронили.

«Пойдем», — Лин Буянь осторожно положил листок обратно. «Пойдем на окраину города», — сказал он.

В этот день заклинатели из дворца Тяньмянь снова вышли за пределы города. Большинство из них, во главе со старшим братом Чжуан Чжися, изучали следы, оставленные зверем прошлой ночью.

Дуань Цяньли воспользовался возможностью поспать и побездельничать на дереве, в то время как Ли Фэнлань и Лин Буянь подошли к склону горы, о чем и была записана в книге.

Площадь города Сихоу была небольшой, и все места за пределами города, не имевшие гор, были отведены под сельскохозяйственные угодья.

Сейчас был период затишья, в поле не было ни души, только изредка виднелся дымок из деревень вдали.

Ли Фэнлань и Лин Буянь подошли и встали на краю поля.

«Оно здесь», — тихо сказал Ли Фэнлань, глядя на зеленые поля и горы впереди. «К сожалению, я не могу сказать, где оно».

Хотя в глубине души он был готов к этому, он понимал, что даже спустя три тысячи лет ему не удастся найти могилу семьи Ли. Но, увидев это поле, Ли Фэнлань всё же почувствовал лёгкую грусть.

В этот момент Лин Буянь легонько похлопал Ли Фэнланя по плечу и сказал: «Иди сюда».

Оказалось, что Лин Буянь уже по пути сюда наблюдал за открывающимся внизу пейзажем. Он провёл Ли Фэнланя через лес и остановился у небольшого озера, где случайно обнаружилось открытое пространство.

Закопайте здесь все старые вещи, и все будет выглядеть отлично.

Ли Фэнлань еще раз взглянул на вещи, которые держал в руках, и осторожно положил их на траву.

Когда он размышлял о том, как вырыть яму, он увидел Лин Буяня, стоящего рядом с ним, и внезапно призвавшего свой духовный меч.

В следующее мгновение лезвие длинного меча вонзилось в землю.

Увидев эту сцену, Ли Фэнлань не мог не быть немного шокирован — хотя его познания значительно превосходили познания обычных людей, как и большинство людей во дворце Тяньмянь, Лин Буянь также был мастером меча.

Для мастера меча меч был так же важен, как и жизнь.

Но Лин Буянь на самом деле использовал его для копания почвы?!

Если Ли Фэнлань правильно помнил, то, похоже, он впервые увидел, как Лин Буянь обнажил меч...

Ранее он просто воспользовался ножнами, и Чэн Хуан потерял сознание.

«Учитель, вы…» Глаза Ли Фэнлана расширились, но Лин Буянь, казалось, не почувствовал его потрясения сквозь слой вуали.

«Почему ты всё ещё стоишь здесь?» — пошутил Лин Буянь, как будто не видел в этом ничего плохого. «Ты хочешь, чтобы Мастер сделал это один».

«Нет, нет, нет, как я мог?!» — поспешно начал Ли Фэнлань.

В любом случае, Ли Фэнлань не чувствовал себя плохо, так как оружие в его руке не было Законченной Кармой.

Время шло, и, судя по всему, было самое жаркое время дня. Но Ли Фэнлань и Лин Буянь не собирались останавливаться, и, по молчаливому согласию, они не стали использовать свою духовную силу.

Яма перед ним становилась все глубже и глубже, и когда она уже почти достигла той глубины, которую ожидал Ли Фэнлань, Лин Буянь вдруг сказал: «Меч является мечом только тогда, когда его используют, в остальном он ничем не отличается от куска обычного железа».

Ли Фэнлань слегка удивился и посмотрел на него. Тот, в свою очередь, посмотрел на него с улыбкой, затем выпрямился и торжественно произнёс: «Что бы ни случилось тогда, Ли Фуюэ был редким человеком, достойным звания «заклинателя». Обнажить меч ради него – не позор для этого меча».

На лице Лин Буяня всегда сияла улыбка, из-за чего людям было трудно понять его истинные эмоции. В то же время, его глаза создавали ощущение, будто он видит всё насквозь.

Впервые увидев Лин Буяня, Ли Фэнлань почувствовал, что он не похож на смертного.

Но сейчас, произнося это предложение, Ли Фэнлань почувствовал редкую эмоцию, принадлежавшую Лин Буяню.

—Он был серьезен.

«Ладно, Фэн Лань, не стой тут с таким видом», — Лин Буянь очистил меч от грязи очищающим заклинанием. «Глубины должно хватить, давай закопаем шкатулку».

После того как Лин Буянь неустанно напоминал ему об этом, Ли Фэнлань вспомнил о своем деле.

Он поднял коробку, бросил последний взгляд на ее содержимое и очень торжественно закопал ее в землю.

Все это было так просто, но жаль, что опоздало более чем на тысячу лет.

Ли Фэнлань стоял молча, а Лин Буянь, бросивший вызов правилам секты, как и прежде, стоял рядом с ним.

Подождав некоторое время, пока Ли Фэнлань успокоится, он позвал «Учителя», и они вдвоем покинули пригород.

Логично предположить, что такой практикующий, как Лин Буянь, не должен был вмешиваться в обучение своих учеников, а нашествие свирепых зверей было случайностью.

Поэтому, вернувшись в город, Лин Буянь просто объяснил все Чжуан Чжися и остальным, прежде чем вернуться во дворец Тяньмянь.

——По пути он забрал незаконно сбежавшего Чэн Хуана, который думал, что хорошо спрятался и его не обнаружат.

Ли Фэнлань изначально думал, что в последующие дни ничего не произойдет.

Но им и в голову не приходило, что как только Лин Буянь уйдет, с одной стороны, они начнут создавать проблемы, с другой.

В мире совершенствования не только во дворце Тяньмянь, но и в других сектах существует традиция выходить на тренировки.

В это время весть о свирепой орде зверей за пределами города Сихоу распространилась по всему миру заклинателей, поэтому этот изначально заброшенный город приветствовал множество посетителей.

Среди них гостиница, где жили земледельцы дворца Тяньмянь, находилась ближе всего к месту, где разразился чудовищный прилив.

В тот же вечер в гостиницу пришла еще одна группа земледельцев.

«Где хозяин? Освободи лучшую гостевую комнату у себя!» — громко сказал человек, едва войдя в дверь.

В отличие от Ли Фэнлана и других, они не скрывали намеренно свою принадлежность к культиваторам.

Увидев эту группу людей в красных даосских одеждах, босс с некоторым смущением сказал: «Мне очень жаль, несколько даосов, лучшие комнаты в нашем доме уже заняты».

В это время все находившиеся в вестибюле гостиницы люди обратили свои взоры на группу людей в красном.

Даже Дуань Цяньли, сидевший напротив Ли Фэнлана, который ел, остановился.

Он улыбнулся, похлопал Ли Фэнланя и сказал: «Смотри, член секты Минсинь».

«Да», — Ли Фэнлань также поставил чашку, которую держал в руке, — «Давайте сначала поднимемся».

В прошлой жизни их отношения были неплохими, но с тех пор, как он узнал, что Чэн Дуань украл его Сердце Дао, Ли Фэнлань от всего сердца возненавидел всю секту Минсинь.

Встретившись здесь с практикующим секты Минсинь, Ли Фэнлань почувствовал лишь неудачу.

«Не надо». Ли Фэнлань уже собирался уходить, как его снова внезапно потянул за собой Дуань Цяньли.

«Давайте посмотрим это веселье вместе», — моргнул и сказал симпатичный молодой человек, сидевший по другую сторону стола.

Нынешняя оболочка Дуань Цяньли не имеет ничего общего с его первоначальной внешностью.

Если бы он не разговаривал и не выражал эмоции, он бы наверняка был серьезным и красивым маленьким культиватором.

Но пока он говорил, молодой человек перед ним полностью совпадал с Дуань Цяньли, жившим тысячи лет назад.

Ли Фэнлань: «Что в этом интересного, отпусти!»

«Нет!» — на самом деле Дуань Цяньли разыгрывал кого-то.

Несмотря на то, что они принадлежали к одной секте, команда для этого обучения все равно была разделена на несколько отдельных групп.

Из-за слухов о нем большинство других заклинателей были лишь поверхностно вежливы с Ли Фэнланем, но на самом деле изолировали его.

Итак, в это время в зале Ли Фэнлань и Дуань Цяньли сидели за маленьким столиком в углу. Остальные, кроме Чжуан Чжися, собрались в центре зала.

«Уже занято?» — вдруг рассмеялся член секты Минсинь. — «Тогда пусть они освободят комнату для меня!»

«Да», — Дуань Цяньли бросил в рот арахис и, увидев всеобщее волнение, без колебаний сказал: «У него вспыльчивый характер».

Голос Дуань Цяньли был негромким, но так случилось, что из-за слов члена секты Минсинь в зале стало тихо.

Его жалобы в тот же миг стали отчетливо слышны всем ушам.

Ли Фэнлань: «…»

Дуань Цяньли действительно умел доставлять неприятности.

Покинув секту, Дуань Цяньли постоянно ленился, что давно вызывало недовольство других учеников.

Но на этот раз, услышав его слова, люди, сидевшие в центре зала, действительно согласились.

«Да, а почему?»

«Кто ты такой? Почему мы должны уступать комнату? Ты видел зеркало!»

Снаружи обитатели дворца Тяньмянь вели себя очень скромно, поэтому несколько заклинателей в красных одеждах не узнали их с первого взгляда.

«Кто мы?» — рассмеялся член секты Минсинь. — «Мы — практикующие секты Минсинь!»

Как только эти слова прозвучали, люди во дворце Тяньмянь не успели вымолвить ни слова, но Дуань Цяньли безудержно рассмеялся: «Ха-ха-ха, ты практикующий из секты Минсинь? Тогда я из дворца Тяньмянь!»

В этот момент все находившиеся в гостинице, будь то заклинатели или обычные люди города Сихоу, обратили свое внимание на тело Дуань Цяньли.

Ли Фэнлань: ...Это было безнадежно, пусть будет хаотично.

Он действительно притворяется наркоманом?

Улыбаясь и смеясь, Дуань Цяньли не забыл взять палочки для еды и взять себе несколько кусочков еды.

Ли Фэнлань наконец воспользовался этим моментом, чтобы вырвать свою руку из руки Дуань Цяньли.

«Ты понимаешь, о чем говоришь?» — с улыбкой спросил Ли Фэнлань.

«А?» Дуань Цяньли на мгновение остолбенел. «Разве ты не хочешь посмотреть, как они дерутся?»

Ли Фэнлань улыбнулся: «…»

«О… Я забыл, что вы тоже из дворца Тяньмянь».

Никого не волновало, что Дуань Цяньли сказал Ли Фэнланю позже.

Потому что сразу после того, как он сказал, что он «из Тяньмяня», две группы людей в центре гостиницы одновременно выхватили мечи.

——С тех пор, как Чэн Дуань в прошлый раз «умер» во дворце Тяньмянь, а Юань Дань, наместник секты Минсинь, взорвал себя, эти две секты стали враждебными.

Теперь, когда они встретились здесь, им предстояло сражаться.

Ли Фэнлань увидел, как главный заклинатель клана Минсинь опасно прищурился: «Он только что сказал, что он из дворца Тяньмянь?»

Последователи дворца Тяньмянь обычно не раскрывают своих личностей, находясь снаружи.

Но теперь другая сторона запугала их до глубины души, так что они определенно не будут больше этого терпеть.

Одетый в белое культиватор на противоположной стороне ничего не сказал и нанес прямой удар мечом человеку в красном.

В первоначально тихой гостинице внезапно воцарился хаос.

«Чёрт, это что, действительно драка?»

Дуань Цяньли, истинный виновник беспорядков, увидел, что они делают шаг. Однако вместо этого он развернулся и отступил, явно не желая вмешиваться в распри между двумя сектами.

По его мнению, если бы земледельцы убивали друг друга, было бы лучше, если бы все они умерли.

Но члены секты Минсинь не позволят Дуань Цяньли так легко сбежать.

В мгновение ока четверо или пятеро заклинателей ринулись к Ли Фэнланю и Дуань Цяньли. У Ли Фэнланя не было другого выбора, кроме как обнажить меч и сразиться с ними.

Вообще говоря, заклинатели дворца Тяньмянь были, естественно, более могущественны, но в секте Минсинь их было вдвое больше.

Так что этот бой был действительно хаотичным.

Ли Фэнлань уже появлялся на платформе белого нефритового лотоса, поэтому практикующие клана Минсинь также узнали его. Они знали, что, хотя Ли Фэнлань находится только на стадии зарождения фундамента, его сила намного превосходит силу его соучеников.

Итак, в мгновение ока Ли Фэнлань оказался в окружении трех или четырех золотых ядер и начинающих духовных культиваторов из секты Минсинь.

Что касается Дуань Цяньли, который все еще стоял рядом с ним, то, видя, что Ли Фэнлань привлекает на себя огневую мощь, вместо того чтобы сделать ход, он даже отступил на несколько шагов.

«Хэ Юйюань, ты уверен, что не хочешь мне помочь?»

«Нет-нет, я думаю, ты справишься! Иди, я помогу тебе наблюдать за битвой издалека!»

… Клан Демонов был действительно безжалостен.

Как говорится, два кулака против четырёх не сравнятся.

В конце концов, совершенствование Ли Фэнланя находилось лишь на начальной стадии заложения фундамента, поэтому во время осады кто-то поцарапал ему руку.

В конце концов, это был мир смертных, и он всё ещё находился в гостинице. Если сделать маленький большой шаг, это место может быть уничтожено.

Пока Ли Фэнлань колебался, стоит ли использовать бессмертный артефакт из сумки Цянькунь, Чжуан Чжися наконец появилась со звуком меча.

"Что ты делаешь!"

Голубой летающий меч быстро пронесся по гостинице, и энергия меча отскочила от практикующих секты Минсинь.

Неясно, кто узнал Чжуан Чжися, но он назвал имя мужчины: «Это Чжуан Чжися из дворца Тяньмянь! Пошли!»

Сказав это, член секты Минсинь, все еще демонстрирующий свою силу, быстро ушел.

«Хисс…» Ли Фэнлань схватился за рану на руке и медленно сел на стул.

Видя, что заклинатели секты Минсинь хотят сбежать, остальные обитатели дворца Тяньмянь развернулись и погнались за ними.

Только Чжуан Чжися оглядел зал. Он подошёл к Ли Фэнланю, нахмурившись, и спросил: «Младший брат Ли, ты в порядке?»

В сердце Чжуан Чжися Ли Фэнлань имел отношения с Цю Ванью... такие, которые требуют особого отношения.

«Всё в порядке», — Ли Фэнлань стиснул зубы, достал порошок из мешочка «Цянькунь» и слегка посыпал им рану. «Это всего лишь небольшая травма…»

«Всё в порядке». Увидев, что Ли Фэнлань отделался лишь лёгким ушибом, Чжуан Чжися тоже вздохнул с облегчением: «Я выйду и посмотрю, Младший Братец, всё в порядке».

"Хорошо."

После ухода Чжуан Чжися Ли Фэнлань снова осмотрел его рану.

Рана действительно была не очень серьезной, но когда он подумал о заклинателе секты Минсинь, который нанес ему удар, и о крови, которая не была стерта с его меча, Ли Фэнлань почувствовал беспокойство в своем сердце.

Глава 28

Секта Минсинь, Дворец Теней.

Пол главного зала был сделан из цельного куска черного мрамора, который выглядел гнетущим и холодным.

В самом центре зала на земле сидел Чэн Дуань в красном. Перед ним стоял невысокий футляр с толстой стопкой бумаги для рисования и несколькими кистями «цзыхао».

Мужчина долго сидел за столом, а затем вдруг выронил ручку из руки и пробормотал себе под нос: «Нет... губы не те».

Оказалось, что он долгое время просидел за письменным столом, готовя портрет.

Мужчина на картине был одет в белую парчовую мантию с красной отметиной на лбу.

Справедливости ради, Чэн Дуань определённо был неплохим художником. Например, знаменитая в мире заклинаний статуя «Мин Синь Сюань Ню» была нарисована именно им.

В это время он даже использовал всего несколько штрихов для рисования узоров основы и утка на парчовом одеянии.

Но такое тонкое мастерство заставило всю картину выглядеть странно...

Потому что лицо в центре свитка было пустым, за исключением губ.

Чэн Дуань резко покачал головой и смахнул рукавом кисть Цзыхао с футляра.

Он встал и, стиснув зубы, посмотрел на картину на столе, чувствуя одновременно удивление и ужас.

——Только что Чэн Дуань обнаружил ужасную вещь.

К этому времени прошло уже более 1200 лет со дня смерти Ли Фуюэ. Под натиском времени образ человека, изначально жившего в его памяти, немного размылся.

Чэн Дуань взял ручку, но больше не мог нарисовать лицо мужчины.

«Фуюэ… Фуюэ…» Он упал на землю, протянул руки, чтобы обхватить грудь, и снова и снова звал этого человека по имени.

Теневой зал секты Минсинь был пуст, за исключением его собственного эха, никто не ответил на вопрос Чэн Дуаня.

С тех пор, как тысячи лет назад он похитил сердце Дао Ли Фуюэ, совершенствование Чэн Дуаня стремительно росло. Благодаря его коварной интриге, Чэн Дуань вскоре стал фактическим правителем секты Минсинь.

Всякий раз, когда его отец, который также был Мастером клана Минсинь, решал важные дела, Чэн Дуань приходил слушать в боковую комнату, отделенную стеной.

В эту ночь ученики секты Минсинь, отправившиеся в город Сихоу, также вернулись к главным воротам.

Три слова «Дворец Тяньмянь» то и дело звучали в ушах Чэн Дуаня, сидевшего в стороне.

«Дворец Тяньмянь, снова дворец Тяньмянь…» Чэн Дуань нетерпеливо подпер голову руками и сел за стол, закрыв глаза.

После того, что произошло в прошлый раз, секта Минсинь и дворец Тяньмянь больше не могут мириться.

В глазах рядовых практикующих секты Минсинь Чэн Дуань уже умер во дворце Тяньмянь.

К счастью, сам Чэн Дуань на протяжении сотен лет находился за закрытыми дверями, поэтому у него не было особых переживаний по поводу того, сможет ли он свободно передвигаться снаружи.

Просто теперь в кругах самосовершенствования поговаривают, что он украл Сердце Дао Ли Фуюэ, и репутация секты Минсинь резко упала. Чэн Дуань, будучи весьма амбициозным, не мог игнорировать этот факт.

Если бы Цю Ваньюй внезапно не спустился в царство и не взял под контроль дворец Тяньмянь, эти две секты уже явно враждовали бы друг с другом.

Чэн Дуань не интересовался стычкой между учениками двух сект, и как раз когда он собирался послать марионетку, чтобы сообщить посторонним, что эту тему следует закрыть, он вдруг почувствовал знакомый запах... на кончике носа.

Кровь.

И это было очень похоже на кровь, которая текла в его теле.

В тот же момент, почувствовав слабый запах крови, Чэн Дуань постепенно открыл глаза.

Густые ресницы отбрасывали тень под глазами, и глаза Чэн Дуаня выглядели необычайно глубокими.

У культиваторов были обострены пять чувств, а Чэн Дуань, укравший Сердце Дао, был особенно чувствителен к запаху крови.

Мужчина медленно выпрямился и взмахом руки подозвал стоявшую рядом с ним куклу.

«Пойди, посмотри, откуда взялся этот кровавый запах».

Закончив говорить, кукла отступила, не сказав ни слова.

Через некоторое время он подошел к нему, держа в руках четыре длинных меча.

Эти четыре меча появились вместе, и запах был действительно сложным.

Кукла не могла отличить запах крови, а Чэн Дуань только что не сказал, что это за запах крови, поэтому он забрал все кровавые вещи, которые смог найти.

Чэн Дуань молча смотрел на мечи. Он встал и взял длинные мечи один за другим. Когда он поднял третий меч, рука мужчины замерла на месте.

«Вот и всё», — сказал он кукле после паузы, — «убери остальное».

Марионетка снова молча отступила, а Чэн Дуань откинулся на спинку стула с мечом в руке.

В отличие от дворца Тяньмянь, секта Минсинь не была школой совершенствования меча, и мечи не имели для них особого значения.

И в этот момент Чэн Дуань увидел — лезвие длинного меча в его руке было покрыто множеством мелких узоров, и в промежутки между узорами в каком-то месте просачивалась кровь.

Небрежный хозяин не вытер длинный меч, поэтому запах крови не успел выветриться.

Чэн Дуань протянул пальцы и с особой нежностью погладил холодное лезвие.

Он улыбнулся и позвал «Фуюэ», а затем попросил куклу спросить владельца меча, как звали человека, которого он недавно заколол.

…

Хотя нашествие свирепых зверей временно утихло, миссия заклинателей дворца Тяньмянь в этом походе — справиться со свирепыми зверями на окраинах города Сихоу — еще не была завершена.

Поэтому в течение последних нескольких ночей ученики дворца Тяньмянь были все еще заняты убийством зверей за пределами города.

——Даже Дуань Цяньли, который притворился раненым и хотел бездельничать в гостинице, был насильно доставлен сюда Чжуан Чжися.

Покинув город, несколько человек разошлись. В этот момент из леса внезапно появилась чёрная тень.

«Ты…» Увидев чёрную тень, заклинатель дворца Тяньмянь в белом тут же схватился за меч. Однако прежде чем он успел его вытащить, вспыхнул холодный свет, а в следующее мгновение на шее мужчины появилось кровавое пятно, и он с грохотом упал на землю.

Черная тень подошла и сняла табличку ученика со словами «Чжан Хэ Чан».

Через секунду труп исчез, и в то же время черная тень медленно сгустилась в твердое тело и в конце концов стала точно такой же, как тот практикующий, который только что упал на землю, а на нем повесили пластину ученика.

В ту ночь небо было полно звёзд. «Чжан Хэчан» стоял на месте и шевелил запястьями, словно приспосабливаясь к своему новому облику. Немногим более чем воскурив палочку благовония, он повернулся и пошёл на другую сторону густого леса.

Хотя Ли Фэнлань не питал особых надежд относительно мира самосовершенствования, он не собирался оставлять дело зверя без внимания. Он не собирался потакать своим слабостям.

Итак, за городом Ли Фэнлань внимательно следил по следам зверей в лесу. Что же касается Дуань Цяньли… он следовал за Ли Фэнланем, чтобы открыто бездельничать.

В любом случае, безопасность человеческого мира не имела к нему, повелителю клана демонов, никакого отношения.

В тот момент, когда они вдвоем занимались своими делами, из леса внезапно выбежал человек.

Увидев Ли Фэнланя и Дуань Цяньли, он на мгновение опешил, а затем поспешно сказал: «Эй, двое младших, только что в лесу появилась группа свирепых зверей, и нам трудно справиться с ними с помощью небольшого количества людей...» Он тяжело дышал, когда говорил, и это выглядело совсем нехорошо.

«Я пришел искать старшого брата Чжуан Чжися... ужас, я не ожидал тебя встретить».

«Ну», — Ли Фэнлань выпрямился, нахмурился и спросил: «Где это?»

«Сюда!» Этот человек планировал отвести Ли Фэнланя на другую сторону леса.

Но в этот момент Ли Фэнлань, стоявший позади него, внезапно выхватил меч и без малейшего колебания нанес удар в спину мужчины.

Его движения были настолько быстрыми, что даже Дуань Цяньли не мог ясно видеть.

Хотя уровень совершенствования Ли Фэнлана не был высок, энергия меча, исходящая от этого меча, напрямую сносила окружающие деревья и одновременно пугала других людей во дворце Тяньмянь, расположенном неподалёку.

Увидев это, Дуань Цяньли наконец пришел в себя: «С этим человеком что-то не так!»

«У него нет ци живого человека», — сказал Ли Фэнлань глубоким голосом.

Говоря это, Ли Фэнлань поднял меч и бросил его, но в одно мгновение стоявший напротив него человек превратился в тонкий талисман и упал на землю.

Однако в этот момент откуда ни возьмись появились еще шесть или семь фигур и одновременно напали на Ли Фэнлана.

Хотя его фехтование было превосходным, в конце концов, у него была лишь основа совершенствования культиватора на этапе становления фундамента.

Видя, что Ли Фэнлань с трудом справляется, Дуань Цяньли стиснул зубы и ринулся вперед с мечом.

Он, должно быть, был одержим — когда делал шаг, не забывал пожаловаться на себя.

«Почему ты здесь?» Увидев атаку Дуань Цяньли, Ли Фэнлань не мог не удивиться.

Если он правильно помнил, именно Дуань Цяньли сказал: «Я буду счастлив только тогда, когда все заклинатели в мире умрут».

«Почему я не могу прийти? Мы всё равно из одной семьи», — Дуань Цяньли почувствовал себя немного виноватым, сказав это. «Кроме того, ты однажды спас меня, теперь мы квиты».

Сказав это, он, как и Ли Фэнлань, поднял меч и направил его в сторону марионетки.

Хоть он и притворяется обычным совершенствующимся, следует знать, что на самом деле Дуань Цяньли был совершенствующимся на стадии бессмертия в мире демонов.

Проведя несколько дней вместе, он уже освоил множество базовых приёмов у учеников дворца Тяньмянь. Кроме того, он всегда любил действовать на полную катушку, поэтому он полностью подавлял своё совершенствование. Поэтому, когда Чжуан Чжися и его отряд прибыли, они не увидели в нём ничего плохого.

В это время марионетки окружили Ли Фэнланя и Дуань Цяньли.

Увидев приближающихся людей из дворца Тяньмянь, Дуань Цяньли не смог удержаться от тайного проклятия в своем сердце.

Почему эти люди здесь?

В конце концов, его совершенствование было подавлено до стадии золотого ядра, и Дуань Цяньли также ранее был ранен, поэтому он знал, что не может продолжать действовать.

Он быстро осмотрелся вокруг, а затем тихо применил секретную технику клана демонов, чтобы привлечь к себе этих марионеток, пока остальные этого не заметили.

Дождавшись следующего момента, Дуань Цяньли взял куклу и скрылся в густом лесу.

Увидев это, Ли Фэнлань поднял меч и без колебаний последовал за ним.

Но Чжуан Чжися, который  только что прибыл, остановил остальных, а женщина обернулась и торжественно сказала: «Не двигайтесь, в этом лесу проблема, я сначала отправлю вас обратно в город».

…

На самом деле, даже если Дуань Цяньли был подавлен, эти марионетки были для него никем на этапе увековечения.

Но Дуань Цяньли следует винить в том, что он не смог исцелиться от полученной ранее травмы. После такого броска рана, которая уже начала заживать, снова открылась.

Поэтому, когда он вел этих марионеток в другие места, Дуань Цяньли не мог сдержать проклятия: «Превратись в пепел, Цю Ванью».

Этот звук случайно услышал кто-то, следовавший за ним.

Ли Фэнлань: «…»

Из-за обильной кровопотери зрение Дуань Цяньли ухудшилось. К тому же, Ли Фэнлань был одет в «Цинчжу», поэтому Дуань Цяньли не заметил, что за ним кто-то стоит.

С помощью всего лишь половины палочки благовония Дуань Цяньли привел своих кукол к озеру в лесу.

Внезапно вдали засиял золотой свет, и Ли Фэнлань невольно закрыл глаза.

Когда он снова открыл глаза, «ученик дворца Тяньмянь Хэ Юйюань», который следовал за ним все это время, наконец исчез.

В пустоте стоял человек в светло-золотистом одеянии, его длинные серебристые волосы развевались на ветру, заставляя даже звезды на небе терять свой цвет.

Черты лица Дуань Цяньли сияли, а на губах его в этот момент играла кровожадная улыбка.

«Марионетка секты Минсинь?» Он улыбнулся и сказал: «Твой хозяин, должно быть, Чэн Дуань, укравший дао-сердце Ли Фуюэ…»

В глубине густого леса он наконец снова превратился в знакомого Дуань Цяньли.

Седовласый демон-заклинатель бесстрастно призвал золотой тринадцатисекционный кнут и без малейшего колебания ударил им марионетку впереди.

Дуань Цяньли, имевший основу совершенствования на стадии бессмертия, одним движением уничтожил всех этих марионеток.

Увидев это, Ли Фэнлань не мог не вздохнуть с облегчением, но как раз когда он собирался молча отступить и вернуться к команде дворца Тяньмянь, он увидел, как Дуань Цяньли, который только что стоял, внезапно упал.

«Дуань Цяньли!» — не удержался Ли Фэнлань, окликнув собеседника, и машинально шагнул вперед.

Он увидел, что лицо Цяньли в этот момент побледнело, и даже его одежда, изначально светло-золотистого цвета, была более чем наполовину запятнана кровью, что придавало ему особенно устрашающий вид.

Мужчина крепко зажмурил глаза и, казалось, почувствовал головокружение.

Не нужно было много думать, чтобы понять, что это старые раны.

«Ты меня слышишь?» Ли Фэнлань не выдержал и не смог помочь мужчине подняться. Он оттащил его к дереву и сел.

Ему следовало бы уйти прямо сейчас, как будто ничего не произошло, но Дуань Цяньли только что спас ему жизнь. Ли Фэнлань действительно не мог позволить ему оставаться здесь раненым.

После долгой борьбы Ли Фэнлань зачерпнул пригоршню воды из озера и плеснул ее в лицо Дуань Цяньли.

Длинные серебристые волосы были мокрыми, но мужчина все еще лежал неподвижно.

«Он бы не умер так, как надо…» Сердце Ли Фэнлана внезапно сжалось.

Дуань Цяньли был повелителем демонов, игравшим важную второстепенную роль в «Тяньмянь Даошэн». Разве не было бы смешно, если бы он умер вот так?

Думая так в глубине души, Ли Фэнлань на мгновение замешкался, а затем молча протянул руку, чтобы проверить дыхание Дуань Цяньли.

Все идет нормально.

Почувствовав тонкий поток воздуха, исходящий из кончиков его пальцев, Ли Фэнлань наконец вздохнул с облегчением.

Дуань Цяньли должен быть еще жив.

Однако в следующий момент, когда Ли Фэнлань собирался убрать руку, Дуань Цяньли, находившийся без сознания, внезапно протянул руку и схватил Ли Фэнланя за запястье.

«Фуюэ, почему ты меня не убил?»

Услышав эти слова, Ли Фэнлань невольно вздрогнул, но тут же отреагировал: Дуань Цяньли всё ещё крепко зажмурился и, казалось, был не в себе. Он нес какую-то чушь.

Ли Фэнлань проверил это и обнаружил, что даже когда он спал, руки Дуань Цяньли оставались очень сильными.

Другой человек крепко дернул его за запястье, не собираясь отпускать.

Видя, что «нет никакой надежды на побег», Ли Фэнлань просто сел рядом с Дуань Цяньли.

Логично предположить, что одежда на них двоих не была тонкой, но, сев рядом, Ли Фэнлань ощутил обжигающий жар, исходивший от человека рядом.

Температура тела Дуань Цяньли сама по себе была выше, чем у обычных людей, но при такой температуре у Дуань Цяньли определенно был жар.

Сев, Ли Фэнлань закрыл глаза и начал медитировать. Хотя его духовный корень был связан с предыдущей жизнью, он всё ещё ничем не отличался от смертного тела.

Приход сюда вместе с Дуань Цяньли и марионетками уже заставил Ли Фэнлана почувствовать себя очень усталым.

Первоначально Ли Фэнлань планировал сделать перерыв, но с тех пор, как он потерял сознание, Дуань Цяньли повторял эту чушь, что было действительно раздражающим.

«Фуюэ, почему ты меня не убил?»

«Не мог бы ты помолчать?» Ли Фэнлань другой рукой нажал на середину бровей.

Но Дуань Цяньли, казалось, не слышал слов Ли Фэнлана и даже сжал запястье мужчины еще крепче: «…Почему ты не убил меня?»

Ли Фэнлань вздохнул и наконец не удержался и сказал: «Потому что ты похож на человека».

То, что он сказал, было правдой на 100%.

Если бы Дуань Цяньли не спал и услышал эти слова от Ли Фуюэ, он бы, вероятно, так разозлился, что тут же блевал кровью и снова упал в обморок…

Но факт был таков — Ли Фэнлань мог без колебаний убивать свирепых зверей со свирепым видом, но это не могло быть так с Чэн Хуаном, который вел себя с ним мило.

Хотя Дуань Цяньли был монстром, его внешность ничем не отличалась от человеческой.

Это сделало Ли Фэнланя, который до трехсот лет ни разу не убивал живого существа и даже все время следовал за своим хозяином, который был вегетарианцем в заснеженном Мэйчжоу, совершенно неспособным что-либо сделать.

Он не знал, услышал ли Дуань Цяньли его слова, но он внезапно замолчал.

Когда Ли Фэнлань подумал, что его оппонент полностью выгорел и готов был вырвать руку из запястья Дуань Цяньли, Дуань Цяньли, одетый в золотистое одеяние, внезапно обернулся и нежно обнял его.

Бл*дь!

Ли Фэнлань инстинктивно хотел оттолкнуть его, но даже если Дуань Цяньли был ранен, он все еще оставался демоническим культиватором на стадии бессмертия.

Ли Фэнлань оказался полностью в объятиях противника.

В следующее мгновение Дуань Цяньли слабо склонил голову на плечо Ли Фэнланя и вдруг обиженно сказал: «Все мои люди говорят… что ты интересовался мной, раз не убил меня…»

Ли Фэнлань: ? ? ?

Ходили такие слухи?

Он вспомнил, что говорил и делал, когда сражался с Дуань Цяньли, и внезапно понял, что Дуань Цяньли, похоже, не шутил.

Он отнесся к этому серьезно.

«…Ты действительно не понимаешь скрытых намеках». Пока Ли Фэнлань переваривал последнюю фразу, Дуань Цяньли внезапно произнёс другую.

Услышав его слова, Ли Фэнлань застыл на месте, словно пораженный молнией.

Я не понимаю… что?

Ли Фэнлань почувствовал, что услышал что-то необычное.

Его интересовал Дуань Цяньли?

Он не уловил скрытого намёка?

Что все это было?

Если бы здесь сейчас находился бывший Ли Фуюэ, он, скорее всего, не понял бы, о чем говорит Дуань Цяньли.

Но Ли Фэнлань перед ним вновь прожил свою жизнь и проплыл сквозь раздел комментариев «Тяньмянь Даошэн».

Он знал, что некоторым читателям нравится додумывать отношения между персонажами романа.

Знакомы они были или нет, они могли стать парой, когда проходили мимо. Дуань Цяньли и он, похоже, пользовались некоторой популярностью…

Конечно, некоторым читателям это не понравилось.

Услышав слова Дуань Цяньли, Ли Фэнлань тут же вспомнил комментарий читателя «Тяньмянь даошэн»: «Мы — серьёзная история о мужчине в главной роли, не вмешивайтесь в отношения между мужчинами! Всё дело в братстве! Братство!»

Но сейчас произошло то, что сам Дуань Цяньли вознамерился вмешаться в отношения между мужчинами!

В последний раз, когда Дуань Цяньли сказал что-то об «избиении пар палкой» и «госпоже», Ли Фэнлань, сосредоточенный на Цю Ванью, не стал глубоко задумываться.

Ли Фэнлань даже подумал, что он сказал это намеренно, чтобы оклеветать своего заклятого врага.

Нет, о чем он думал...

Ли Фэнлань быстро покачал головой и выбросил из головы только что пришедшие ему в голову мысли.

Сказав, что Ли Фэнлань не понимает скрытых намеках  Дуань Цяньли наконец откинулся назад и одновременно проклял Цю Ванью... Казалось, что если бы не Цю Ванью, он смог бы добиться своего.

В конце концов, после перерождения Ли Фэнлань много думал об этом и стал более открытым.

Эту информацию, которую он совершенно не мог понять в предыдущей жизни, на этот раз он усвоил в короткие сроки.

Но глядя на человека вокруг, который все еще ругал Цю Ванью, Ли Фэнлань вдруг вспомнил те «самонадеянные» слова, сказанные Дуань Цяньли тысячи лет назад.

В то время он подумал, что Дуань Цяньли использует это, чтобы поиздеваться и высмеять весь мир самосовершенствований.

Если подумать сейчас… тот человек, вероятно, был настроен серьезно.

И каждый раз, когда он слышал глупости Дуань Цяньли, он... бил его сильнее.

В этот момент Ли Фэнлань всё ещё сомневался в своей жизни. Он не заметил, как в уголке глаза Дуань Цяньли, сидевшего рядом с ним, внезапно появилась слёза.

Слезы быстро полились между седыми волосами, как будто их никогда здесь не было.

Дуань Цяньли, у которого была лихорадка и спутанное сознание, вспомнил одно событие из прошлого.

Дуань Цяньли родился юным главой клана демонов. Он привык действовать безрассудно и с детства не был связан тщеславными человеческими правилами.

Дуань Цяньли всегда чувствовал, что ему комфортно жить именно так.

Он считал, что и человеческая, и демоническая природа эгоистичны по своей природе. Раз так, то ради счастья ему следовало следовать природе.

Он жил так тысячи лет, никогда не думая, что его ждет день сожалений.

Но дело было в том, что Дуань Цяньли действительно сожалел об этом и сожалел о своих прошлых поступках.

Более 1200 лет назад императорский дворец клана Демонов. Солнечный свет падал в дом через окно, ярко освещая всю комнату.

Такая хорошая погода была редкостью в Демоническом регионе.

Дуань Цяньли, одетый в бежевое пальто, лежал на диване, читал книгу и клал в рот вишенку. Он выглядел очень довольным.

Люди из клана Демонов всегда отличались распущенностью. Будучи молодым господином, он лежал, и его белые волосы, словно снег, ниспадали на землю. Ветер из окна нежно колыхал пряди волос, придавая Дуань Цяньли очаровательный вид.

В этот момент в комнату быстро вошел демон-цветок, который был рядом с ним.

Даже демон цветов, с которым он общался днем и ночью, увидев Дуань Цяньли в таком состоянии, не мог не взглянуть на него еще несколько раз.

«Молодой господин», — подошел к нему цветочный демон и сказал: «Только что пришли новости из дворца Тяньмянь, что Ли... ах нет, госпожа молодого господина, был где-то заперт».

Ли Фэнлань не знал, но Дуань Цяньли приказывал окружающим называть его «госпожа молодого господина».

«Заперт?» Дуань Цяньли опустил вишню, взял платок, чтобы вытереть пальцы, и выпрямился.

Он помолчал немного и спросил: «А что будет после того, как его заперли?»

«Говорят, что люди в мире совершенствования уже начали создавать магическую формацию…» — осторожно сказал цветочный демон.

Хотя он был всего лишь маленьким демоном, репутация «Фушен Аррея» была слишком известна, даже он, никогда не покидавший мир демонов, слышал о нем.

Дуань Цяньли стиснул зубы и сказал: «Они действительно хотят, чтобы Фуюэ умер…»

Цветочный демон не осмелился заговорить и после долгой паузы осторожно спросил: «Тогда что вы намерены делать, молодой господин?»

«Конечно, идити и спасать его!» — сказал Дуань Цяньли.

Демонический клан всегда был развратным, а повелитель демонов и молодой мастер могли безоговорочно распоряжаться силой всего клана.

К тому же, Дуань Цяньли собирался ограбить человека из мира заклинателей, и это было очень волнующе. Стоит ему это сказать, и люди из клана Демонов непременно последуют за ним.

Даже у этого маленького демона, не обладавшего большой силой, кровь внезапно вскипела, когда он услышал слова Дуань Цяньли.

Убийство членов Дворца Тяньмянь, секты номер один в мире заклинателей, а затем похищение заклинателя, который почти стал их Мастером!

Это называлось стимуляцией! Вот что нам, демоническим культиваторам, следует делать!

«Тогда, молодой господин, когда же мы…» — нетерпеливо спросил маленький цветочный демон.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Дуань Цяньли взял еще одну вишенку, положил ее в рот и с улыбкой сказал цветочному демону: «К чему такая спешка?»

В следующий момент Дуань Цяньли принял решение, о котором будет жалеть всю жизнь.

Он сказал: «Подожди немного, когда Фуюэ полностью разочаруется в этих набожных людях из мира самосовершенствования, тогда нам не будет слишком поздно уйти».

Глава 29

Расчеты Дуань Цяньли оказались верными.

Он подумал, что Ли Фуюэ, будучи подростком, отправился в скучное и старое место, такое как дворец Тяньмянь, и оставался там на протяжении тысяч лет, и даже почти стал главой дворца, поэтому он, должно быть, очень привязан к дворцу Тяньмянь и всему миру заклинателей.

Если он придет слишком рано, Ли Фуюэ может не понравиться его вмешательство в дела их мира совершенствования.

«Подожди еще немного…» Дуань Цяньли бросил в рот еще одну вишенку: «Не торопись, не торопись».

Его голос был настолько тихим, что его могли слышать только он сам и цветочный демон, стоявший рядом с ним.

По какой-то причине Дуань Цяньли почувствовал себя немного виноватым, когда сказал это.

Вместо того чтобы сказать, что он разговаривал с цветочным демоном рядом с ним, лучше было бы сказать, что он утешал себя.

«Да, молодой господин». Цветочный демон не осмелился сказать больше и медленно отступил.

В комнате снова стало тихо, Дуань Цяньли стиснул зубы и очистил апельсин.

Больше всего в жизни он любил еду. Земля в Мире Демонов была бесплодной, а климат – суровым. Солнце едва проглядывало несколько раз в году. Все эти фрукты, что лежали перед ним, были получены из мира людей, и их нужно было обменять на множество камней духов в Клане Демонов.

Обычно, как только Дуань Цяньли начинал есть, он забывал обо всех своих проблемах.

Но сегодня чувство тревоги продолжало распространяться в его сердце...

Дуань Цяньли, должно быть, провел кое-какие приготовления, прежде чем осмелился пойти во дворец Тяньмянь, чтобы похитить кого-то.

Например, он отправил шпиона во дворец Тяньмянь, чтобы следить за каждым его шагом.

——Все потомки бога-демона Би Фана обладали способностью скрывать свою демоническую ауру.

Кхе-кхе.

Поэтому, по мнению Дуань Цяньли, самым подходящим человеком в этом мире для того, чтобы укрыться во дворце Тяньмянь в качестве шпиона, была, естественно, его родная сестра Дуань Ваньнянь.

В этот момент Дуань Цяньли ел и грелся на солнце во дворце.

А его младшая сестра, Дуань Ваньнянь, жила в заснеженных горах рядом с Мэйчжоу, где дул холодный ветер. «Иди к чёрту, Дуань Цяньли…» Дуань Ваньнянь, переодетая в маленького фехтовальщика, тихо выругалас, глядя на заснеженный Мэйчжоу неподалёку: «Женись и забудь о сестре, ты не демон!»

Она была здесь уже несколько дней.

Дуань Ваньнянь, которого Дуань Цяньли обманул лозунгом «Ворвись во дворец Тяньмянь и захвати Ли Фуюэ живым», поначалу с большим энтузиазмом отсиживался в засаде на снегу, наблюдая за передвижениями неподалеку.

Но теперь, после нескольких разговоров с его соплеменниками, она узнала, что Дуань Цяньли лгал! Его истинная цель заключалась в последних словах, которые он не произнес сам себе: «Захватить Ли Фуюэ живым и вернуть его в клан Демонов, чтобы он стал женой молодого господина!»

Подумав об этом, Дуань Ваньнянь снова отругал Дуань Цяньли.

«Иди к черту!»

Дуань Ваньнянь проклинала своего брата, но в ту секунду, как она закончила говорить, все изменилось.

Внезапно со стороны снежной горы, где она пряталась, раздался громкий шум.

В одно мгновение вся заснеженная вершина горы содрогнулась, и камни продолжили падать вниз.

Дуань Ваньнянь, которая должна была здесь тихо прятаться, наконец не смогла сдержать крика. К счастью, громкий шум в долине полностью заглушил её голос.

В конце концов, Дуань Ваньнянь тоже была генералом клана Демонов. После этого мгновения паники она быстро пришла в себя и посмотрела на заснеженный Мэйчжоу неподалёку.

Взглянув на него, Дуань Ваньнянь обнаружила нечто необычное…

Она увидела, что Ли Фуюэ освободился от двух бессмертных цепей и медленно встал.

«Что-то не так…» Дуань Ваньнянь стиснула зубы и медленно отступила назад.

По мнению Дуань Ваньняня и остальных членов клана Демонов, мир заклинателей намерен использовать бессмертную цепь замка, чтобы разрушить разум Ли Фуюэ, а затем активировать Массив Фушэнь.

И вот теперь Ли Фуюэ освободился от бессмертной цепи замка из-за странного происшествия...

План определенно изменится.

Дуань Ваньнянь мгновенно занервничала, схватила талисман, передающий звук, и как можно быстрее передала эту новость племени и Дуань Цяньли.

Она не осознавала, что ее руки неудержимо дрожали в тот момент, когда она достала талисман для передачи звука.

Глава 30

Почему Ли Фэнлань знал, что пурпурный гром предназначался ему, а не тому земледельцу, который только что пнул засохшую ветку?

На самом деле причина была очень простой: когда Ли Фэнлань в своей прошлой жизни пришёл в запретную зону, он пнул все сухие ветки и камни, но никакой реакции не последовало.

Но теперь, как только он сказал, что Бессмертный Предок Сюаньчу был ограничен, обрушился пурпурный гром.

Ли Фэнлань не мог отвести взгляд от пурпурного грома неподалеку, который еще не рассеялся полностью, и не мог не посетовать про себя: «Если я скажу, что ты ограничен, ты действительно активируешь ограничения, выдавая предупреждение; тогда кто ты, если не ограничен?»

Кстати, Ли Фэнлань действительно заслуживал быть человеком, который уже однажды умер. Это ему угрожал Бессмертный Предок Сюаньчу, но, если не считать лёгкой паузы в шаге, Ли Фэнлань, похоже, не был тронут пурпурным громом.

Однако обычный ученик, которого он только что напугал, был другим. Как только прогремел гром скорби, его колени подогнулись.

В следующий момент мужчина уже стоял на коленях на земле и начинал кланяться в сторону фиолетового грома.

Звук поклонов был настолько громким, что даже Ли Фэнлань, который уже отошел, услышал его.

Среди группы культиваторов, стоявших за ним, Чжуан Чжися был самым старшим и опытным.

Однако в этот момент даже лицо Чжуан Чжися стало очень уродливым.

——Он действительно бывал здесь уже несколько раз, но никогда не сталкивался с такой странностью.

Прошло около десяти тысяч лет с момента вознесения Бессмертного Предка Сюаньчу, это время было слишком долгим даже для культиватора.

Люди, прожившие так долго, что они жили в ту же эпоху, что и Бессмертный Предок Сюаньчу, либо вознеслись, как он, либо вновь вошли в реинкарнацию.

Короче говоря, в глазах большинства людей в мире совершенствования «Бессмертный Предок Сюаньчу» уже стал фигурой, существующей лишь в легендах.

Увидев этот фиолетовый гром, все ощутили в своих сердцах чувство волшебства.

«Оказывается, Бессмертный Предок Сюаньчу действительно существовал...» Он не знал, кто это был, но не мог не сказать то, что думали все.

«Не будь грубым!» — тут же напомнил ему Чжуан Чжися, вспомнив недавний опыт.

Человек, который только что говорил, в следующую секунду быстро закрыл рот.

Остановившись на некоторое время и увидев, что не наблюдается приближения пурпурного грома, он с облегчением вздохнул.

Толпа внезапно затихла, все закрыли рты и осторожно двинулись по запретной территории.

Однако, хотя уста молчали, в этот момент в сердцах всех присутствующих всплыло прошлое о «Бессмертном предке Сюаньчу».

По совпадению, сразу после того, как они прошли через площадь, перед ними появилась большая рельефная фреска.

Эти фрески рассказывали об истории дворца Тяньмянь и даже о всем мире земледелия.

В своей прошлой жизни Ли Фэнлань проходил здесь бесчисленное количество раз, но он никогда не рассматривал эти фрески внимательно.

Ли Фэнлань наконец заметил их, после того как сегодня его напугал пурпурный гром Бессмертного Предка Сюаньчу.

Первая фреска здесь была написана в смутный период античности.

В то время зародился мир, и на свет появилось множество зверей.

Они родились одновременно с небом и землей, и, как говорили, обладали способностью поглотить небо и уничтожить землю.

Но в то время свирепые естественные звери не обладали духовным разумом, они умели только убивать и нападать и сражались многие годы, постепенно умирая.

Сотни тысяч лет спустя в Трех Царствах остались лишь четыре последних свирепых зверя, рожденных природой.

Это была эпоха, изображенная на второй фреске, — эпоха, когда земледельцы жили с четырьмя свирепыми зверями.

Остальные четыре свирепых зверя превосходили его силой, но они все еще не изменили своей природы.

Они продолжали нападать друг на друга до тех пор, пока не получали серьёзные ранения и не впадали в глубокий сон, и каждый раз, когда они впадали в глубокий сон, это занимало тысячи лет.

Именно в это время глубокого сна человеческая раса смогла дышать и развиваться, и некоторые совершенствующиеся вознеслись один за другим.

Когда Ли Фэнлань закончил рассматривать картину, он услышал очень почтительный голос однокурсника: «Это был Бессмертный Предок Сюаньчу…»

Услышав его голос, Ли Фэнлань не мог не обернуться и не обратить свой взор в том направлении, куда указывал собеседник.

На третьей фреске изображен Бессмертный Предок Сюаньчу.

«Почему нарисована только задняя часть? Я не могу её как следует разглядеть». Увидев это, тон говорящего стал немного разочарованным.

Возможно, опасаясь, что они снова активируют ограничение, услышав это предложение, Чжуан Чжися поспешно ответил: «Эта фреска была написана после вознесения Бессмертного Предка Сюаньчу, и человек, который ее нарисовал, вероятно, не знал его внешности».

В отличие от группы людей, которые обращали внимание на то, «как выглядел Бессмертный Предок Сюаньчу», внимание Ли Фэнланя было приковано исключительно к самой фреске.

——Вознесение Бессмертного Предка.

Он был несравненным гением, подобного которому никогда прежде не видели.

Всего за две тысячи лет Бессмертный Предок Сюаньчу успешно вознесся, достиг дао и стал настоящей легендой в мире совершенствования.

И за эти короткие две тысячи лет он, носивший имя «Убивающий Бог», убил одного за другим четырёх свирепых зверей, завоевав мир для мира самосовершенствования.

Еще более многочисленны были оставленные им разнообразные навыки и бессмертные артефакты.

Даже три главные секты в мире совершенствования, включая дворец Тяньмянь, основали свои секты за несколько лет до его вознесения и в то же время считали Сюаньчу «Бессмертным Предком».

Хотя Бессмертный Предок Сюаньчу не присоединился ни к какой секте, он оставался здесь, во дворце Тяньмянь, до своего вознесения.

Вот почему дворец Тяньмянь смог стать школой номер один в мире совершенствования и простоял тысячи лет, не падая.

Закончив рассматривать эту картину, Ли Фэнлань потерял интерес к дальнейшему ее рассмотрению.

«Вздох…» Ли Фэнлань тихо вздохнул.

«Младший брат Ли, ты что-нибудь нашел?» Увидев это, Чжуан Чжися с любопытством шагнул вперед и спросил.

«Ничего особенного», — улыбнулся Ли Фэнлань и честно сказал: «Я просто внезапно вспомнил, что тысячи лет назад жил заклинатель, чей талант, как говорили, был почти таким же, как у Бессмертного Предка…»

Человек, о котором говорил Ли Фэнлань, был он сам.

Какой бессмертный практикующий не тосковал по Дао?

Хотя было решено, что эта жизнь не будет следовать по пути предыдущей жизни, а просто будет жить в мире.

Но, увидев эту картину и вспомнив те слова, сетующие на его талант, Ли Фэнлань все равно не мог не вспомнить свою прошлую жизнь.

Он даже не мог не вспомнить последний абзац о себе в «Тяньмянь даошэн»: «Ли Фуюэ провел половину своей жизни, пылая в огне, цветы цвели в парче; кто бы мог подумать, что в конце он станет таким?»

Да…..

Как он дошел до такого состояния?

Хотя Ли Фэнлань не назвал своего имени, все присутствующие знали, что речь идет о Ли Фуюэ.

При этом, хотя у «Ли Фуюэ» и была плохая репутация в мире совершенствования, ученики дворца Тяньмянь ничего не говорили о нем публично — в конце концов, Ли Фуюэ почти стал главой дворца Тяньмянь, и даже сейчас в секте были двое бессмертных, которые считались того же класса, что и он.

Но Ли Фэнлань был другим, у него не было никаких угрызений совести на этот счет.

Видя, что все замолчали, Ли Фэнлань на мгновение замолчал и с улыбкой сказал: «Забудьте, мне не следовало бы упоминать о нём. Ли Фуюэ — позор дворца Тяньмянь, и он недостоин сравнения с Бессмертным Предком, этим стариком».

Позор дворца Тяньмянь — так говорили о нём другие заклинатели в мире заклинаний. Но до Ли Фэнланя никто не осмеливался сказать такое во дворце Тяньмянь.

Все были ошеломлены его словами и застыли неподвижно.

...Как он смеет говорить такое во дворце Тяньмянь?

Но Ли Фэнлань не обращал на это внимания, закончив говорить, он повернулся и пошёл вперёд.

Однако в этот момент успокоившееся небо вновь издало громкий звук.

Он был действительно проклят.

Ли Фэнлань: «…»

Он увидел еще один удар пурпурного грома.

Зачем приходить еще?

Я что-то не так сказал? Может, это «Бессмертный Предок, тот старик»?

Иначе, может быть, Бессмертный Предок Сюаньчу предостерегал себя не говорить дурно о Ли Фуюэ? Какая шутка.

Ли Фэнлань размышлял снова и снова, но смог прийти к выводу только об этом.

Когда Бессмертный Предок вознесся, ему должно было быть около двух тысяч лет.

По сравнению с совершенствующимся, который десятки тысяч лет боролся за вознесение, он был действительно молод и не мог быть моложе.

Он сказал, что он «старик», так что он, должно быть, оскорбил Бессмертного Предка, и этот старик — ах нет, Мастер Бессмертный Предок — был недоволен.

«Младший брат Ли!» На этот раз тон Чжуан Чжися был крайне серьезным: «Больше не говори глупостей в запретной зоне!»

Услышав это, Ли Фэнлань прикусил губу и сказал: «Да, старшая сестра».

«Ладно», — Чжуан Чжися оглянулся на всех. — «Пойдем, не будем больше здесь оставаться».

Все быстро кивнули, не смея снова взглянуть на оставшиеся фрески.

И когда он уже собирался уходить, Ли Фэнлань все еще не мог не посетовать в своем сердце: Бессмертный Предок Сюаньчу был действительно ограничен.

Прождав долгое время без предупреждения о фиолетовом громе, убедившись, что Бессмертный Предок Сюаньчу не слышит, что творилось в его сердце, Ли Фэнлань немного успокоился.

Запретная зона дворца Тяньмянь была чрезвычайно большой.

Ли Фэнлань и его группа шли неизвестное количество времени, но так и не добрались до места, где Му Ханьтао держал зверей.

Поначалу все были очень взволнованы. Ведь запретная зона секты — не то место, куда можно просто так зайти, и это может быть их единственный шанс в этой жизни.

Однако после того, как старик, Бессмертный Предок Сюаньчу, поразил его двумя пурпурными молниями, никто больше не осмеливался волноваться.

Состояние этой группы людей в настоящее время можно описать только словом «дрожь».

Если говорить о других людях, то, возможно, в них еще осталось немного свежести, которая могла бы их поддержать, поэтому теперь Ли Фэнлань действительно стремился как можно скорее покинуть запретную зону.

Бессмертный Предок Сюаньчу был человеком недалеким, он не может позволить себе обидеть его, но может позволить себе спрятаться от него.

Пока Ли Фэнлань шел вперед, опустошая свой разум, кто-то из команды, которая долгое время молчала, наконец, заговорил.

«Что это…» — хотя он лишь тихо спросил окружающих, в трубке было слишком тихо, и все невольно замерли в ожидании.

В конце их поля зрения, прямо перед ними, появилась огромная храмовая башня.

Эта башня-святилище имела высоту в сотни футов, а все ее тело было черным как смоль.

Ли Фэнлань много раз посещал запретную зону в своей прошлой жизни, но никогда не видел такой огромной башни.

Несмотря на то, что башня находилась на краю неба, люди, стоявшие здесь, все равно чувствовали тяжелое давление от башни.

«…Девяносто восемь, девяносто девять, сто?» Позади Ли Фэнлана кто-то шёл вперёд и тихонько считал гигантскую башню.

Досчитав до этого места, он внезапно остановился.

«Почему сто этажей?» — с подозрением спросил мужчина. «Я никогда не слышал о башне-святилище в сто этажей».

Все качали головами, слишком напуганные, чтобы говорить. Они и так были слишком напуганы пурпурным громом Бессмертного Предка, чтобы осмелиться что-то сказать.

Конечно, они на самом деле не понимали, почему.

На самом деле, пока люди считали, Ли Фэнлань молча считал башню перед собой.

Конечно же, там было целых сто этажей.

Ли Фэнлань нахмурился и вдруг пробормотал себе под нос: «Девять — это крайность».

Но эта башня-святилище преодолела эту «крайность».

…Он подумал, что, кажется, догадался о назначении этой храмовой башни.

Существование этой храмовой башни было последним шансом на жизнь в битве с небесами. Или, другими словами… он хочет разрушить дао небес и прорваться сквозь предельную ценность всего сущего.

Это открытие беспричинно взволновало Ли Фэнлана, и его сердце забилось чаще.

«Какой безумец…» — тихо сказал он с улыбкой.

Совершенствующиеся в этом мире всю свою жизнь следовали дао небес, опасаясь оскорбить его, если не будут осторожны.

Особенно это касается людей из дворца Тяньмянь, которые были самыми преданными приверженцами Дао Небес.

Ли Фэнлань очень хотел узнать, кто этот человек. Кто пытался нарушить закон небес и почему он это сделал?

Группа людей продолжала двигаться вперед, и они приближались все ближе и ближе к огромной башне храма.

Он не знал, было ли это иллюзией или какой-то психологической причиной.

Чем ближе он подходил к башне святилища, тем активнее становилась духовная сила в его теле...

В мире совершенствования только те, кто обладает чистой и мощной духовной силой, могут чувствовать себя подобным образом.

Если духовный корень не был очищен и духовная сила в теле была истощена, то можно было бы только почувствовать, что духовная сила застоялась и ее трудно двигать.

Слишком сильным было гнетущее ощущение от черной башни храма.

Ли Фэнлань не заметил, что, когда он пришел сюда, у всех, кроме него самого, на лицах было очень уродливое выражение.

——Даже Чжуан Чжися не был исключением.

Был только Ли Фэнлань, который отличался от остальных.

«Кхе-кхе… кхе-кхе, старшая сестра… Старшая сестра Чжуан Чжися…» — раздался из задних рядов команды полный боли голос.

Оказалось, что один из заклинателей в конце концов не выдержал натиска храмовой башни, и из уголка его рта потекла темно-красная кровь.

«Что с тобой?» Чжуан Чжися тоже был ошеломлен. Он немного подумал и сказал: «Давай сначала отдохнём здесь, башню храма впереди обойти невозможно».

Чжуан Чжися никогда не был в глубинах запретной зоны и тем более не видел этой гигантской башни.

На самом деле он и сейчас очень нервничал, но если бы он волновался, это просто вызвало бы у всех панику, поэтому он этого не показывал.

Лишь в этот момент Ли Фэнлань заметил, что все, кроме него самого, находятся в очень плохом состоянии.

Чжуан Чжися, казалось, становилась лучше, но ее лицо также побледнело.

«Старший брат, — не выдержав, заклинатель  не удержался, — я действительно держался… кхм, я больше не могу держаться».

Чжуан Чжися стиснул зубы и сказал: «Тогда сначала отдохни, мы подождем тебя здесь некоторое время».

Возможно, это было слишком неудобно, заклинатель снова сказал: «Зачем Бессмертный Му Ханьтао позволил нам всем прийти сюда? Если это было просто для того, чтобы определить, есть ли какие-то отклонения в звере, разве старший брат не может сделать это один?»

После того, как его голос упал, здесь никто не отреагировал.

Хотя они этого не говорили, другие люди думали то же самое в своих сердцах - все они видели тогда волну зверей, и они также видели появление зверей в волне зверей.

Любому из них может быть разрешено прийти в запретную зону для опознания и наблюдения за зверями.

«Я не верю, что Бессмертный Достопочтенный Му Ханьтао не знает о странностях этой храмовой башни...» Мужчина, возможно, чувствовал себя крайне неловко, но он не мог не пожаловаться на Му Ханьтао: «Или Бессмертный Му Ханьтао специально заставил нас прийти посмотреть на эту храмовую башню?»

В следующее мгновение острый взгляд Чжуан Чжися напугал его в ответ.

Мужчина намеренно насмехался, но его слова вдруг напомнили Ли Фэнлану.

——Может ли быть, что Му Ханьтао намеренно позволил им и его группе прийти сюда, чтобы увидеть эту святилище?

При мысли об этом руки и ноги Ли Фэнланя внезапно похолодели.

В конце концов, было очевидно, что среди этой группы людей только его собственная реакция отличалась от других.

Если бы говорилось, что Му Ханьтао действительно специально заманил кого-то из них посетить святилище в запретной зоне секты, то этим человеком, вероятно, был он сам...

Но почему Му Ханьтао это сделал? ?

Увидев, что группа людей расселась, Ли Фэнлань на мгновение остановился и сказал Чжуан Чжися: «Старший брат, эта башня кажется немного странной, вы, ребята, сначала отдохните здесь… Я пойду и посмотрю».

Не дожидаясь, пока Чжуан Чжися остановит его, Ли Фэнлань уже пошел вперед.

Чем ближе он подходил к башне храма, тем больше он чувствовал, что его состояние улучшается.

Ли Фэнлань находился лишь на стадии заложения фундамента. Хотя его считали совершенствующимся, по сравнению с предыдущей жизнью он всегда чувствовал, что его восприятие окружающего мира ничем не отличается от восприятия обычного человека.

Но чем ближе он подходил к башне святилища, тем больше Ли Фэнлань чувствовал, что он постепенно приближается к состоянию своей предыдущей жизни.

В это время Ли Фэнлань видел только башню святилища.

Он не знал, что вскоре после того, как он покинул толпу, один из заклинателей посмотрел в его сторону, широко раскрыл глаза и воскликнул: «Эй! Посмотри, что это!»

——Оказалось, что прямо над головой Ли Фэнлана приближалась группа красных облаков, медленно собираясь.

Говорящий не смог сдержать сглотнувшего и с недоверием на лице произнес: «Это не может быть то, о чем я… думаю, верно?»

«Облака бедствия», — внезапно заговорил Чжуан Чжися, подтверждая его мысли.

«Это… это нормально?» — не удержался человек, задавший этот вопрос, посмотрел на небо и сказал.

Ли Фэнлань постепенно приближался к башне святилища и наконец заметил в небе грозовые тучи.

Увидев это, Ли Фэнлань замер на месте.

«Облака бедствия?»

Он вспомнил, что, похоже, находился лишь на средней или поздней стадии заложения фундамента...

Ли Фэнлань в любом случае был практикующим на стадии бессмертия, и он все еще обладал этими знаниями.

Но теперь тучи бедствия на небе ясно дали ему понять, что ему предстоит пережить невзгоды?

Как это могло быть так быстро?

«Это башня-святилище». Ли Фэнлань нахмурился и посмотрел на огромную черную башню.

Он был на 100% уверен, что чем ближе он будет к башне святилища, тем быстрее восстановится его культивация.

Му Хантао действительно намеренно заманил себя сюда!

Было приятно постепенно наполнять свое тело духовной силой, но, очевидно, сейчас было неподходящее время для преодоления испытания.

Почувствовав странность этой храмовой башни, Ли Фэнлань замер на месте и перестал двигаться вперед.

Но, похоже, на этот раз уже было немного поздно.

Ли Фэнлань поднял голову и увидел, что в облаках бедствия в небе слабо проступили крошечные молнии.

"Ни за что…"

Неужели он действительно собирается прорваться в запретную зону секты?

В то же время в самом центре запретной зоны.

Мужчина в платье цвета ириски молча смотрел на сад, где содержались звери.

У этих свирепых зверей был скверный нрав, не говоря уже о том, что они провели в заточении более ста лет.

После того, как подошёл Му Ханьтао, все спящие звери встали и зарычали на него.

Но мужчина не проявил ни малейшего страха.

Будучи бессмертным, который на протяжении тысяч лет изучал свирепых зверей, он уже привык к подобным вещам.

Но в этот момент выражение лица Му Ханьтао вдруг стало очень серьёзным.

Мужчина резко обернулся и посмотрел на звериный сад.

«Облака бедствия?» Видимо, даже Бессмертный Лорд Му никогда не видел, чтобы кто-то пересекал скорбь в запретной зоне.

Му Хантао всегда был одиночкой, но помимо него был еще один бессмертный, охранявший эту запретную территорию.

Вскоре после появления грозовых облаков в сад зверей пришел человек в черном.

Он поклонился Му Ханьтао и сказал: «Бессмертный владыка Му, похоже, в башне ученик готовится пересечь испытание».

Закончив говорить и видя, что Му Ханьтао молчит, бессмертный смущённо поднял голову и сказал: «Если гром скорби случайно попадёт в пагоду Таньи, боюсь, произойдут несчастные случаи, поэтому я думаю, что лучше…»

Прежде чем он закончил говорить, Му Ханьтао покачал головой и сказал: «Не перебивай его, просто сделай вид, что ты даже не знаешь».

«…Да, Бессмертный Лорд».

Бессмертный, охранявший запретную зону перед ним, понимал, насколько опасна пагода Таньи.

Но поскольку Му Ханьтао уже сказал это, он, естественно, не стал много говорить.

«Иди. Позволь мне разобраться со всем, что касается пагоды Таньи», — сказав это, Му Ханьтао исчез перед садом зверей.

Что касается бессмертного, он не мог не поднять голову и не взглянуть на тучи бедствия с некоторым сложным видом.

Он охранял запретное место тысячи лет.

Тысячи лет назад Му Ханьтао постоянно находился в запретной зоне. Но когда в саду зверей происходило что-то странное, он выходил посмотреть. Большую часть времени мужчина проводил в уединении.

Хотя он и Му Ханьтао находились в одной и той же запретной зоне, за последние две тысячи лет он видел его не меньше трех раз.

Еще тысячу лет назад…

На запретной территории секты внезапно появилась огромная пагода, и Му Ханьтао, долгое время находившийся в уединении, стал часто покидать уединение.

Всего за тысячу лет он встречался с Му Ханьтао десятки раз.

Если так подумать, частые выходы Му Ханьтао, должно быть, связаны с этой башней. Похоже, он регулярно охранял эту гигантскую башню для кого-то…

Итак, теперь Бессмертному Лорду пришлось разбираться с башней в одиночку, и, конечно же, он не станет вмешиваться.

В этот момент перед гигантской черной башней.

Видя, что тучи бедствия в небе становятся все гуще и гуще, Ли Фэнлань мог только сидеть на месте и быстро переводить дыхание.

«Девять-девять Небесных Скорбей…» Имея богатый опыт преодоления невзгод, Ли Фэнлань с первого взгляда понял, что на этот раз ему предстоит пережить именно Девять-девять Небесных Скорбей.

Но теперь у него, очевидно, только уровень развития на уровне «Создание фундамента»! Неужели это будет так грандиозно?

Ли Фэнлань глубоко вздохнул, медленно закрыл глаза и смирился с ожиданием, чтобы справиться с громом бедствий.

Он подумал: «Боюсь, на этот раз я стану причиной большого события во дворце Тяньмянь».

«Забудь об этом», — тихо вздохнул Ли Фэнлань и произнёс самоуничижительным тоном: «Небо падает, и этот Мастер его поддержит».

Глава 31

Видя, как неподалеку раздаются все более сильные грозовые тучи, любой земледелец должен понимать, что должно было здесь произойти.

Существование этой огромной черной храмовой башни было само по себе достаточно странным.

Теперь появились тучи бедствия, и земледельцы все больше и больше паниковали.

Такая паника заставила их даже забыть об ограничениях в запретной зоне.

Наконец кто-то не выдержал и стиснул зубы. Он посмотрел на Ли Фэнланя, медленно садившегося вдалеке, и воскликнул: «Как ты вообще можешь выживать в этом призрачном месте!»

Другой человек тупо уставился вперед и сказал: «...и это Девять Девять Небесных Скорби».

Из-за удара башни храма их состояние было крайне плачевным. Когда ударил гром, спастись было бы трудно.

На этот раз команда была в полном беспорядке. Не дожидаясь уговоров Чжуан Чжися, кто-то попытался уйти отсюда на своих мечах.

Однако как запретное место секты могло позволить рядовым ученикам покинуть его с мечом?

Летящий меч пролетел всего в полуфуте от земли, и человек тяжело упал.

В это же время перед всеми наконец появилась фигура цвета ириски.

Это Му Хантао!

Он холодно взглянул на человека, который не поднимался с земли, и глубоким голосом произнес: «Запретная зона секты — это не то место, где можно себя вести раскованно».

Прежде чем человек успел ответить, Му Ханьтао вынул из волос нефритовый гребень.

Всего за мгновение нефритовый гребень увеличился в бесчисленное количество раз и унес всех тех, кто попал под воздействие башни-святилища и не мог пошевелиться.

«Покинув запретную зону, отправляйся в зал суда, чтобы получить наказание». Сказав это, Му Ханьтао взмахнул рукавом, и нефритовый гребень быстро поднялся в воздух и вылетел из запретной зоны.

…

Ли Фуюэ в своей последней жизни был бессмертным на стадии увековечения, и преодоление испытаний не было для него чем-то новым.

Но на этот раз все было совсем иначе.

Прогремел первый гром скорби, но то, что последовало за этим, было не болью от пересадки сухожилий.

Картина перед глазами Ли Фэнланя внезапно изменилась, и он внезапно оказался в комнате, почти непроницаемой для света.

Оглушительный раскат грома неожиданно исчез.

«…Где это место?»

Ли Фэнлань пережил много невзгод, но никогда не сталкивался с чем-то столь странным.

Он обнаружил, что «он» исчез, сменившись облаком синего тумана.

Возможно, Ли Фэнлань не был особенно удивлен, поскольку тот давно умер.

Он увидел впереди небольшой свет. Подумав немного, голубой туман медленно двинулся в сторону света.

Только подойдя ближе, он понял, что свет исходит из маленького окна. И Ли Фэнлань увидел в нём — вдали — белое открытое пространство.

Это была та самая площадь, по которой он только что прошел!

«Это башня-святилище». Ли Фэнлань сразу понял, что место, где он сейчас находится, находится внутри странной гигантской черной башни.

И судя по высоте, это должен быть самый высокий этаж.

Прежде чем Ли Фэнлань вспомнил, где это находится, время за окном словно замерло.

Но когда он осознал, где находится, все изменилось.

Пейзаж за окном начал быстро меняться в зависимости от времени года.

И это облако зеленого тумана его самого неоднократно собиралось и рассеивалось снова и снова.

Сознание Ли Фэнлана внезапно стало немного размытым, он не мог понять, спит ли он или действительно находится на башне храма.

После того, как пейзаж за окном повторился бесчисленное количество раз, Ли Фэнлань наконец услышал громкий шум.

——Бедственная молния!

Точно! Бедственная молния!!

В этот момент Ли Фэнлань наконец пришел в себя, он вспомнил, что до того, как прийти сюда, он явно пересекал Страшную Путь.

Пейзаж за окном... зеленый туман, который то собирался, то рассеивался. В этот момент Ли Фэнлань словно понял, что только что увидел.

«Оказывается, «Пагода Таньи» действительно существует…» — пробормотал он себе под нос.

——Пагода Таньи, также известная как «Пагода Конденсации Души», Ли Фэнлань видел ее только в древних книгах в своей прошлой жизни.

Поначалу он думал, что это существо существует лишь в теории. Но неожиданно оказалось, что оно не только существовало на самом деле, но и было воздвигнуто в запретной зоне дворца Тяньмянь!

Но самое главное: то, что он конденсирует, — это его собственная душа.

То, что он «увидел» только что, было его душой, всем тем опытом, который он пережил в этой башне за тысячи лет.

Души, превращающиеся в пыль и рассеивающиеся по миру, подобны каплям воды, падающим в море. Обычно никто не смог бы выловить их из океана.

Но существование пагоды Таньи вполне допустимо, ведь ее существование уже вышло за пределы небес.

Душу Ли Фэнланя вернула пагода Таньи.

На протяжении более тысячи лет он продолжал рассеиваться и снова конденсироваться.

В конце концов, потребовалось целых 1200 лет, чтобы воссоединиться в единое тело.

Поняв это, Ли Фэнлань наконец открыл глаза, и оглушительный шум грома катастрофы снова стал четким.

Он видел, как с неба сыпались густые молнии, которые, словно не обращая внимания, поражали его тело.

Но Ли Фэнлань медленно поднялся с мечом в руке против силы Небесной Скорби.

Он инстинктивно взмахнул длинным мечом в своей руке, чтобы отразить удар грома.

В этот момент Ли Фэнлань не должен был ни на что отвлекаться, но дело в том, что он отвлекся.

Он действительно не ожидал, что за последнюю тысячу лет он ни разу не покидал дворец Тяньмянь!

Он всегда находился в этой Башне Конденсации Душ, ожидая момента перерождения, день за днем.

В то время дух Ли Фэнлана был еще сломлен, поэтому сохранились лишь смутные воспоминания.

Но этого было достаточно, чтобы шокировать его.

Кто воскрес? Почему он смог открыть Башню Конденсации Душ?

А что случилось с прочитанным им романом под названием «Тяньмянь Даошэн»?

Ли Фэнлань, всегда обладавший устойчивым даосским складом ума, теперь был в смятении.

…

Пересечение скорби — не время отвлекаться, даже если бы Ли Фэнлань был смелым и искусным, это бы не сработало.

Сегодня Ли Фэнлань столкнулся с самым опасным бедствием — девятью девятью громами.

Хотя его душа была закалена, уже достигнув высочайшего уровня, физическое тело Ли Фэнланя действительно находилось лишь на стадии зарождения фундамента, а разорванные духовные жилы были соединены совсем недавно.

К тому времени, как Ли Фэнлань отреагировал, гром скорби сильно ударил его в грудь.

«Кхм…» Из уголка рта Ли Фэнланя хлынула кровь.

Только в этот момент он быстро восстановил концентрацию, стиснул зубы, вытер кровь с уголков рта и поднял меч, чтобы сосредоточиться на борьбе с этой бедой.

Он понял – девять-девять громовых ударов означали, что он получит девяносто девять ударов с небес.

Даже с непобедимым намерением меча, в конце концов, он мог только сопротивляться.

В этот момент в комнате Ли Фэнланя на горе Мигуан.

Лин Буянь, одетый в черное, сидел за маленьким столиком в центре комнаты и пил чай.

В отличие от предыдущих случаев, на этот раз на лице мужчины не было улыбки.

Он выглянул в окно, и в конце его поля зрения были темно-красные тучи бедствия.

«Ууууууууууууууууу!»

В комнате было очень тихо, и через некоторое время внезапно раздался вой.

Услышав этот звук, Лин Буянь невольно опустил голову и легонько щелкнул костяшками пальцев по голове маленького зверька, который держал в руках.

«Не кричи».

«Уууу~»

Чэн Хуан с некоторой обидой взглянул на Лин Буяня и через некоторое время не смог удержаться и снова выпалил: «Ууу».

Он просто чувствовал, что его хозяин в опасности, поэтому он хотел найти его.

Неожиданно, в тот момент, когда он выпрыгивал из окна, Лин Буянь схватил его за шею сзади.

Теперь Чэн Хуан действительно был обижен, что бы он ни думал.

Казалось, что хотя человек в черном перед ним был немного жесток по отношению к нему, он также был добр к своему хозяину.

Поэтому изначально Чэн Хуан думал, что Лин Буянь хочет взять его с собой на поиски мастера.

Но, видя, что он долгое время не двигался, Чэн Хуан наконец не смог удержаться и напомнить ему об этом, поцеловав его в объятия.

——Чэн Хуан всегда немного побаивался Лин Буяня, поэтому эти несколько звонков потребовали немало смелости.

Почему ты не хочешь спасти хозяина?

Свирепые от природы звери, такие как Чэн Хуан, которые еще не выросли, не могут понимать человеческие слова.

Но, слегка постукивая его по голове несколько раз, Лин Буянь терпеливо объяснил малышу:

«Не беспокой Фэнлана, он должен преодолеть это препятствие сам», — мягко сказал Лин Буянь, нежно поглаживая шерсть Чэн Хуана.

«А?» — Чэн Хуан наклонил голову, по-видимому, он не понял, что сказал Лин Буянь.

Увидев это, Лин Буянь наконец улыбнулся. Он взглянул на грозовые тучи за окном и сказал: «Всего лишь девять девять… ах, нет, всего лишь два раза в девять девять небесных бедствий. Он точно справится сам».

«Аааа…» — не понял Чэн Хуан, и он не смог уйти от Лин Буяня после нескольких попыток, поэтому ему оставалось только безвольно лежать.

Кроме того, поскольку он не мог понять слова Лин Буяня, Чэн Хуан проигнорировал очень важное послание – два круга Девяти Небесных Испытаний.

Битва Девяти Небесных Громов сама по себе была крупнейшей из всех Небесных Громов, не говоря уже о том, что Ли Фэнлань пересек ее дважды подряд.

На этот раз Ли Фэнлань пересекал скорбь в запретной зоне, поэтому сегодня почти все люди в секте наблюдали за тучами бедствия издалека.

Они не ожидали, что даже после того, как прогремел гром девяносто девятой скорби, густые тучи бедствия в небе все еще не рассеялись.

В это время за пределами запретной зоны это также заметили Чжуан Чжися и другие.

«Учитель, старший брат... это сотый гром скорби?»

«Я никогда раньше не слышал о такой ситуации…»

«Есть ли проблемы с запретной зоной?»

«Дело не в том, что есть проблема с запретной зоной…» Чжуан Чжися посмотрел на облака бедствия, покачал головой и тихо сказал: «Это второй Девять Небесных Скорбей».

А? Второй раз!

Еще несколько месяцев назад Ли Фэнлань был всего лишь малоизвестным обычным культиватором.

Вероятно, во всем мире совершенствования его знали не более десяти человек.

Но сегодня он стал абсолютно знаменитым в Трех Королевствах.

В конце концов, до Ли Фэнлана никому не удавалось пережить Девять Небесных бедствий дважды подряд.

Когда они уже находились за пределами запретной зоны, внезапно появился человек в черном.

——Черное одеяние Сечжи и заколка из сухих веток на макушке — человек, пришедший сюда, был Мэн Линьчжоу, законопослушный бессмертный из дворца Тяньмянь!

Прямо сейчас Чжуан Чжися смотрел на грозовые облака вдалеке, поэтому он не заметил прибытия Мэн Линьчжоу.

Пока мужчина не заговорил.

«Человек, который преодолевает внутренние невзгоды, — это Ли Фэнлань?»

Сквозь раскаты грома раздался голос Мэн Линьчжоу, и, услышав его, все повернулись, чтобы посмотреть на него.

Узнав, кто это, они на мгновение замерли, затем быстро обернулись и отдали честь: «Бессмертный Лорд».

Мэн Линьчжоу, Бессмертный Владыка, хранящий закон, был тем, кого чаще всего видели рядовые последователи секты. У него часто было каменное лицо, с ним было трудно ужиться, и выглядел он весьма устрашающе.

Видя, что Мэн Линьчжоу нахмурился, Чжуан Чжися осторожно ответил: «Это он, Бессмертный Лорд».

«Второй Девять-девять Небесных Громов Скорби», — Мэн Линьчжоу помолчал некоторое время, а затем внезапно покачал головой и сказал: «Интересно, останется ли его труп целым и невредимым».

Его слова напугали окружавших его учеников.

Целое…целое что?

Если бы Ли Фэнлань услышал это сам, он бы наверняка дал этому мятежному ученику еще одну пощечину — проклял бы его снова, проклял бы его снова!

«Ах, забудь…» — помолчав какое-то время, Мэн Линьчжоу вдруг произнёс эту фразу. Судя по его тону, он принял какое-то решение.

Немногочисленные люди вокруг интересовались, что имел в виду Мэн Линьчжоу, но из-за статуса Бессмертного Лорда никто не осмеливался проявить свое любопытство.

Они и не подозревали, что Мэн Линьчжоу в этот момент думал о том, что Ли Фэнлань встречался с ним когда-то и был поклонником его учителя. После нескольких ударов молнии он неохотно сможет войти и забрать тело.

Размышляя об этом, Мэн Линьчжоу был тронут.

Второе столкновение Небесного Грома было еще опаснее предыдущего.

Гром катастрофы обрушился с силой, не оставив Ли Фэнлану времени перевести дух.

Ни простые ученики у ворот запретной зоны, ни Мэн Линьчжоу не видели подобного громового бедствия.

Никто не знает, что происходило с Ли Фэнланем в центре запретной зоны.

Или он все еще жив?

Чэн Хуан и Ли Фэнлань подписали контракт на использование духовного зверя.

Когда гром запретной земли снова раздался, Чэн Хуан, только что спокойно находившийся в объятиях Лин Буяня, наконец не смог удержаться от борьбы.

Чувствуется, что текущее положение владельца очень опасно.

«Ууууууу!» — Чэн Хуан наконец преодолел свой инстинктивный страх перед Лин Буянем и громко закричал, выражая свое недовольство.

Видя, что Лин Буянь не двигается, он даже глубоко вздохнул и больно укусил человека.

«Шиш...»

Лин Буянь был явно укушен Чэн Хуаном, но он не выглядел рассерженным.

Он снова протянул палец, тихо вздохнул и сказал, глядя в голову Чэн Хуана: «Ты древний зверь, но можешь кусать только за пальцы? Ты действительно позоришь своих старших».

«Уууу» Он был очень агрессивен, но после того, как Лин Буянь протянул руку и щелкнул его по лбу, он тут же отступил.

Он вытянул две лапы, чтобы прикрыть голову, и бросил на Лин Буяня очень обиженный взгляд.

Ты издеваешься надо мной, пока хозяина нет дома!

Неожиданно в этот момент Лин Буянь медленно опустил Чэн Хуана на землю.

Он взглянул на грозовые облака снаружи и сказал: «Время пришло».

Закончив свою речь, Лин Буянь вышел за дверь.

Увидев, что он собирается уходить, Чэн Хуан быстро последовал за ним.

Но прежде чем Чэн Хуан добрался до двери, он обнаружил, что Лин Буянь запер его на месте и он не может пошевелиться.

«Аууууууу!!»

Негодяй!

Больно, очень больно.

Два последовательных Девяти Небесных Испытания заставили духовные вены Ли Фэнлана болеть, словно их обожгло огнем.

В тот момент, когда прогремел 198-й гром, сопровождаемый вспышкой золотого света, Ли Фэнлань, наконец, не смог сдержаться и сплюнул большой глоток крови.

В этот момент Ли Фэнлань был весь в крови, он крепко сжал рукоять меча обеими руками и, опираясь на нее, стоял на коленях на земле.

Несмотря на то, что его поддерживал меч, его руки все еще невероятно дрожали, а белая вуаль упала в никуда.

В это время черные волосы Ли Фэнланя, аккуратно собранные на затылке, рассыпались по его плечам.

Он был подобен туманной сливе, которая расцвела в заснеженной местности тысячи лет назад, с цветом крови, весь человек был еще более красивым и ослепительным.

Тёмные тучи бедствия рассеялись в одно мгновение, но в мгновение ока солнце уже пролилось с неба.

Только что прогремевший гром был подобен сну.

В тот момент, когда закончилась гроза, Ли Фэнлань окончательно лишился сил и тяжело упал.

И в тот момент, когда он упал на землю, в голове Ли Фэнланя было только одно слово: «Зарождающаяся душа».

На этот раз он сразу прошел стадию Золотого Ядра и стал настоящим культиватором Зарождающейся Души.

Если быть точным, то Зарождающаяся Душа, идеальная Стадия.

Это было нечто неслыханное в мире земледелия.

Длинный меч вылетел из его руки, и мир перед глазами Ли Фэнланя тоже затуманился.

Но ожидаемой боли не последовало. В тот момент, когда Ли Фэнлань уже собирался упасть на землю, его крепко обняли чьи-то руки.

Прежде чем окончательно потерять сознание, Ли Фэнлань неосознанно протянул руку, пытаясь прикрыть лицо оторванным рукавом.

Но прежде чем он поднял руку, Ли Фэнлань услышал, как державший его человек прошептал: «Фэнлань, не бойся, это я».

«Хозяин?» — он закрыл глаза и спросил неопределенно.

«Да».

Услышав знакомый голос мужчины, Ли Фэнлань окончательно лишился сил.

Его рука медленно опустилась, и Лин Буянь не смог удержаться и крепко обнял человека, и после короткой паузы вышел из запретной зоны.

…

Когда Мэн Линьчжоу подошел к центру запретной зоны, там никого не было.

«Ли Фэнлань?» Он огляделся и не удержался, чтобы не окликнуть собеседника по имени.

"Ты здесь-"

«Ты ведь не превратился в пепел, правда…»

Когда Мэн Линьчжоу пришёл в запретную зону, он действительно из добрых побуждений  хотел забрать тело Ли Фэнланя, как он только что подумал.

Но, увидев это пустое место, его настроение испортилось.

Мэн Линьчжоу и сам этого не осознавал. В какой-то момент он крепко прикусил губу, и рука, висящая вдоль тела, тоже слегка задрожала.

Мэн Линьчжоу достиг стадии вознесения и много раз преодолел испытания. Он пережил бесчисленные бедствия и видел, как бесчисленные люди преодолевали испытания.

Были успехи, но, конечно, были и неудачи.

Он думал, что его не будут волновать такие вещи, но сейчас Мэн Линьчжоу был в редкой панике.

Даже сцена перед ним напомнила ему о том дне, который был тысячи лет назад... когда умер Ли Фуюэ.

Все в мире совершенствования знали, что отношения Мэн Линьчжоу с его Учителем были посредственными.

Но когда Ли Фуюэ оказался в ловушке в заснеженном Мэйчжоу, заклинатели на самом деле заперли Мэн Линьчжоу в тюрьме секты, чтобы не дать ему сорвать план.

Эта тюрьма находилась на полпути к вершине горы. В ней было небольшое окно, через которое вдали можно было увидеть заснеженный Мэйчжоу.

Наблюдая за пейзажем за окном и сменой дня и ночи, Мэн Линьчжоу понял, что он находится здесь взаперти уже целых десять дней.

Десять дней для самосовершенствующегося — ничто, но Мэн Линьчжоу, которого ограничили в действиях, все еще был немного раздражителен.

Играя с кисточкой меча, он презрительно подумал: «Эти люди в мире заклинателей такие скучные, они заперли меня здесь, неужели они думают, что я спасу Ли Фуюэ?»

О, у него не было такой неторопливой мысли.

Через некоторое время Мэн Линьчжоу вдруг посмотрел в окно и сказал себе: «Ли Фуюэ действительно хорош».

Будучи мятежным молодым человеком, Мэн Линьчжоу никогда раньше не говорил «Ли Фуюэ» приятных слов в лицо и даже неоднократно провоцировал его.

Но теперь, когда никого не было рядом, он искренне восхвалял своего Учителя.

——Если он взбунтуется, то в лучшем случае он тайно покинет дворец Тяньмянь, а по пути создаст своему господину некоторые неприятности.

Но Ли Фуюэ был другим, его восстание потрясло все Три Царства.

С этой точки зрения Ли Фуюэ был действительно потрясающим.

Пока Мэн Линьчжоу скучно играл с кисточкой своего меча, за окном наконец-то произошло небольшое изменение.

Он увидел, как медленно поднимается огромный бронзовый колокол. Звон колокола напоминал о нём, и вместе с золотым светом он распространялся по всем уголкам секты.

«Яочжэн Белл?» Мэн Линьчжоу резко встал и уставился на Яочжэн Белл широко раскрытыми глазами.

Ли Фуюэ предъявлял к своему ученику чрезвычайно строгие требования: помимо владения мечом, он также обучил его многому о построениях.

Хотя Мэн Линьчжоу всегда был утомлен учебой, на этот раз он с первого взгляда понял, что колокол Яочжэн вдалеке является ядром массива Фушэн.

В этот момент его сердце внезапно сжалось.

Хотя он и не хотел в этом признаваться, однажды он выразил презрение к титулу «человека номер один в мире совершенствования».

Но до того, как Мэн Линьчжоу увидел, как поднимается колокол Яочжэна, он и подумать не мог, что его всемогущий господин будет ассоциироваться со словом «потерянный».

«Что происходит…» — пробормотал себе под нос Мэн Линьчжоу.

Как Ли Фуюэ мог попасть в ловушку Фушен-Аррэя?

Он... как он мог проиграть?

Весь дворец Тяньмянь и мир заклинателей уже привыкли к силе Ли Фуюэ.

Это особенно актуально для Мэн Линьчжоу, который с самого детства ни разу не вылетал из ладони Ли Фуюэ.

За последние пять лет Мэн Линьчжоу относился к Ли Фэнланю только как к шутке, когда люди из мира самосовершенствования преследовали его и пытались убить.

Потому что он никогда в глубине души не думал, что Ли Фуюэ тоже человек, а он тоже смертный.

В этот момент Мэн Линьчжоу наконец проснулся.

Сильное беспокойство охватило все его тело.

Мэн Линьчжоу наконец попытался вытащить меч, пытаясь вырваться из тюрьмы.

Но как мог мир совершенствования, который был готов к этому долгое время, отпустить Мэн Линьчжоу?

Спустя неизвестное количество времени, в сопровождении ослепительно золотого света вдали, Мэн Линьчжоу наконец медленно упал на колени.

Его случайный друг-практик однажды сказал: «Мэн Линьчжоу вырос, как вяз, и не может достичь просветления».

В тот момент, когда Мэн Линьчжоу опустился на колени, он инстинктивно почувствовал, что, похоже, потерял что-то очень важное.

Лишь спустя тысячи лет он понял, что это было...

Он был совершенно потерян, единственный человек в мире, который мог прорваться сквозь стаю свирепых зверей и спасти его.

Страница книги Мир культивации хочет возродить достопочтенного в интернете

Table of Contents

Глава 1

глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

О книге