Глава 1. Низложенный император

В одиннадцатый день седьмого месяца третьего года Сюаньхэ я стал низложенным императором.

Это мой третий год на троне. Всего три коротких года.

В ту ночь дворцовый переворот произошёл слишком тихо и внезапно, застигнув меня врасплох. Я всё ещё спал, когда меня стащили с трона. Мне приснилось, что в год моего восшествия на престол я был в богатых одеждах, ехал на лихом коне по снегу и триумфально возвращался в город, полный сил, и жители города выстроились вдоль улиц, чтобы приветствовать меня. Когда я открыл глаза, мои руки и ноги уже были в кандалах, и я был заперт в своём собственном дворце.

Узурпатором оказался не кто иной, как мой четвёртый брат, Сяо Лань, который всегда вёл уединённый образ жизни и отстранялся от мирских дел. Он посещал храмы чаще, чем дворец, но вместо того, чтобы стать монахом, взошел на трон. Сбросив божественный облик, он обнажил свою волчью сущность, устроив поистине впечатляющее представление. Сначала он постепенно отстранил меня от дел, затем на несколько дней заточил в темницу, заставив притвориться больным и отречься от престола, тем самым законно передав ему трон.

Конечно, я не болен, но у него наверняка есть масса способов вызвать у меня тошноту.

Он послал людей кормить меня таблетками, которые должны были сделать меня сильным и здоровым каждый день. Меньше чем за полмесяца моё некогда крепкое тело, позволявшее мне хорошо ездить верхом и стрелять из лука, стало слабым, как ива на ветру, и мне даже нужна была помощь в ходьбе.

Больной человек, которому нужна помощь при ходьбе, естественно, не пригоден для сидения на троне.

Мой «высокоуважаемый» старший брат не хочет нести позор цареубийцы, так что у меня всё ещё есть причина жить. Я должен жить как свергнутый император, чтобы быть предметом народных сплетен до самой его смерти.

В декабре третьего года Сюаньхэ я провел торжественную церемонию поклонения Небесам и объявил о своем отречении от престола в пользу Сяо Ланя.

В тот день небо затянули тёмные тучи, и шёл сильный снег. Я тащил своё больное тело, облачённое в пышное малиновое императорское одеяние, и, как и в день моей коронации, прошёл перед горящим алтарём земли и зерна под бдительным оком гражданских и военных чиновников. Совершив обряды Небесам, я лично снял корону и передал её Сяо Лань. Я тогда ужасно кашлял, едва мог стоять, мои длинные волосы были растрепаны, вид был довольно растрёпанным. Сяо Лань, изображая почтение, принял корону с величайшим почтением, его тёмные глаза были полны веселья. Чиновники, зачитывавшие указ об отречении, были громкими и отчётливыми, звуки колоколов и барабанов оглушительны, но я всё ещё слышал, как Сяо Лань что-то сказал мне.

Он сказал: «Сяо Лин, тебе больше подходит роль канарейки, чем парящего орла».

Не успел он закончить говорить, как налетел внезапный порыв ветра, заставив мою малиновую императорскую мантию сильно развеваться.

Я понимаю, почему Сяо Лань сказал мне эти слова. С юных лет я был самым любимым сыном отца, в то время как Сяо Лань постоянно подвергался издевательствам и унижениям. В своём юношеском невежестве я часто издевался над ним, и хотя Сяо Лань был на девять лет старше меня, он никогда не отвечал мне тем же. Я знаю, что его обида на меня имеет долгую историю; это преднамеренный акт мести и грабежа. Мой отец сломал его крылья, а теперь хочет сломать мои. Когда я взошёл на престол, он прислал мне драгоценную канарейку в качестве поздравительного подарка. Тогда я не понял его смысла, но теперь наконец-то понял.

И я действительно верил, что его скромное, не амбициозное поведение все эти годы было настоящим.

Я обратил взгляд на бушующее пламя в Алтаре Государства, вспоминая тех, кто был заключён в Запретном городе и сгорел заживо в ночь дворцового переворота – моих доверенных лиц, моих наложниц и Лян Шэна, евнуха, который рос со мной с детства. Он был, пожалуй, моим самым близким доверенным лицом; я любил его больше всех своих наложниц. Их бьющиеся перед смертью фигуры вновь предстали перед моими глазами в пламени, обжигая моё зрение и пронзая сердце, отчего в горле появился привкус крови.

Я открыл рот и сплюнул кровь на рукав Сяо Ланя.

Затем я вытер рот и рассмеялся: «Сяо Лань, тебе лучше убить меня сейчас, иначе ты пожалеешь об этом позже».

Сяо Лань улыбнулся и скомандовал стражникам: «Почётный император серьёзно болен и не доживёт до окончания церемонии жертвоприношения. Скорее помогите ему вернуться в Ю Ситин, чтобы он отдохнул». Услышав этот титул, я почувствовал иронию. Мне едва исполнилось двадцать, я был так молод, бездетен, но уже стал почётным императором. Ю Ситин исторически был летней резиденцией императоров царства Мянь. Отправка меня туда Сяо Лань была лишь способом надолго задержать меня под домашним арестом.

Когда меня наполовину поддерживали, наполовину несли с алтаря, я увидел нескольких отпрысков Сяо Лань. Сегодня они стали принцами и принцессами, и по их ещё детским лицам я, казалось, предвидел грядущие кровопролитие и смуту.

Я презираю их так же, как и Сяо Ланя.

Пока я со злобой разглядывал их одно за другим, меня вдруг окликнул детский голосок.

«Ты это уронил?» — спросил голос.

Я обернулся и увидел мальчика, стоящего на лестнице позади меня, самого маленького из детей Сяо Лань. Его волосы были собраны в небольшой пучок с чёрной деревянной шпилькой посередине. На вид ему было не больше одиннадцати-двенадцати лет, но внешностью он совсем не походил на Сяо Лань. У него был высокий нос и глубоко посаженные глаза, а зрачки имели лёгкий зелёный оттенок, что явно указывало на его иностранное происхождение из-за Великой стены. Это напомнило мне о снежном волчонке, на которого я охотился в пустыне, когда мне было шестнадцать.

Маленький волчонок лежал у моих ног, его свирепость была очевидна еще до того, как у него выросли когти и зубы, и он кусал носок моего ботинка, желая отомстить за свою мать.

Я поймал его, посадил на цепь и принёс во дворец. Но как бы я ни пытался его укротить, будь то ласковые слова или жёсткие методы, угрозы или уговоры, я не мог сделать из него послушного питомца. Однажды ночью он укусил меня за руку и убежал. Я всегда испытываю к нему глубокую обиду, как и мысли о тех свирепых, жадных варварах за Великой стеной, которые постоянно вторгались в наши границы. Когда я взошел на престол, я выиграл битву, вернув себе перевал Цилинь, который проиграл мой отец, но это была жестокая битва, которую я никогда не забуду.

На самом деле Сяо Лань вступил в брак с варварами из-за Великой стены.

Ха, ты маленький ублюдок.

Мне хотелось смеяться, но щекочущее ощущение в горле заставляло меня кашлять и кашлять, а губы снова окрасились в кровь.

Мальчик приблизился, его изумрудно-зелёные волчьи глаза были устремлены на моё лицо. Он не заметил, куда идёт, и, спотыкаясь, оказался передо мной, но тут же был схвачен евнухом. Евнух поднял взгляд, поднял руку и протянул мне что-то – золотой платок, который должен был быть заткнут у меня в рукаве, источая слабый, ядовитый аромат.

Я посмотрел на него сверху вниз, и в моей голове зародилась насмешливая мысль. Я пренебрежительно вытерл губы и презрительно усмехнулся: «Это подарок от меня. Оставь себе». Он был сбрызнут эликсиром; его запах укреплял тело. Конечно же, нет. Этот платок был испачкан моим ядом. Я намеренно отдал его отпрыску Сяо Лань, хотя, конечно, не мог его отравить, я хотел передать ему и несчастье.

Маленький волчонок спрятал его в рукав, как будто он забрал с собой какое-то сокровище.

Стоявший неподалеку евнух прошептал: «Пятый принц, почему бы вам не поблагодарить своего дядю-императора?»

«Спасибо... дядя», — пробормотал он, и его голос звучал с грубым, варварским акцентом, словно он не мог говорить правильно.

Остальные потомки Сяо Ланя тихонько усмехнулись. Он им явно не нравился.

Маленький волчонок нахмурился и стиснул челюсти.

Меня охватило странное чувство веселья, словно я увидел того маленького волка из далекого прошлого. Я протянул руку и погладил его мордочку, но мои окровавленные пальцы случайно оставили на его мордочке несколько кровавых следов, похожих на усы, что выглядело довольно комично.

Мальчик опешил, как будто я о нем позаботился, и его глаза загорелись.

Я с полуулыбкой помахал рукавом и приказал охранникам помочь мне спуститься.

Позже я узнал, что ребёнок на самом деле был незаконнорождённым сыном . Это была ошибка, совершённая в пьяную ночь, позор для него, и, возможно, он даже не был его биологическим ребёнком. Изначально Сяо Лань намеревался убить ребёнка ещё в утробе матери, но той ночью разразилась гроза и случилось необычное предзнаменование. Астролог предсказал, что этот ублюдок – незаменимая Звезда Семи Убийств в карте судьбы Сяо Ланя, «Звезда одиночества, наказания и убийства, одинокая Звезда успеха и неудачи, управляющая смертью и властью». Поэтому Сяо Лань сохранил жизнь ребёнку и назвал его Сяо Ду.

Примечание автора: По просьбе Цзиньцзяна, я хотел бы уточнить, что они — псевдодядя и племянник. Свергнутый император — не потомок семьи Сяо, а сын первосвященника. Он не имеет кровного родства с Сяо Ду. Это будет объяснено позже.

Глава 2. Приманка волка

В начале четвертого года Сюаньхэ Сяо Лань изменил название эпохи на Юнъань и с этого момента официально стал императором.

С того дня, как Сяо Лань взошел на престол, он стал гораздо реже посылать людей за лекарствами. Возможно, он увидел, как я сильно кашляю кровью во время церемонии, и испугался, что я умру от болезни. Или, возможно, он понял, что я настолько болен, что больше не могу причинять беспокойства. Хотя он и запер меня в моих покоях, он действительно обращался со мной как с почетным императором, угощая меня изысканными одеждами и деликатесами.

Но я знаю, что моя ценность в жизни не будет вечной, и Сяо Лань не позволит мне по-настоящему мирно закончить свой день.

К осени следующего года моё здоровье немного улучшилось; я мог ходить без посторонней помощи, но всё ещё чувствовал одышку, если шёл слишком быстро, а порыв ветра чуть не сбивал меня с ног. Я посмотрел на себя в зеркало: цвет лица стал гораздо бледнее, чем когда я был здоров, но на щеках всегда играл странный румянец. В сочетании с моими от природы длинными, тонкими и манящими глазами феникса, я выглядел так, будто перебрал с лишним, мои глаза остекленели. По дворцу распространились слухи, что этот свергнутый император предается удовольствиям, живёт в разврате и постоянном пьянстве.

Это правда. Хотя Сяо Лань лишил меня свободы, он не мог ограничить мои развлечения. Я часто приглашал актёров и труппы в «Ю Си Тин», и мы шумели всю ночь, прежде чем на следующий день я их отсылал.

Конечно, я призвал их не только для того, чтобы развеять свою меланхолию. Среди этих актёров и артистов были мои тайные телохранители, которые занимались моими тёмными делами, тайно устраняя инакомыслящих. Я использовал их, чтобы избавиться от нескольких моих беспокойных и не слишком сообразительных сводных братьев, а также от моей мачехи, императрицы Мэн, которая пыталась захватить власть, когда я только взошёл на престол. Но Сяо Лань умнее их; его надзор за мной так просто не ослабнет. Конечно, я не смею действовать опрометчиво. Я должен продолжать идти по этому пути разврата, пока он не поверит, что я действительно стал свергнутым императором, не представляющим для него никакой угрозы.

Поэтому я начал надевать костюмы актеров, носить маски, носить куклы и устраивать кукольные представления всю ночь напролет.

Постепенно слухи о моем безумии распространились со скоростью лесного пожара и, естественно, достигли ушей Сяо Ланя, который был занят политическими делами.

В ту ночь, когда я использовал кукольный спектакль, чтобы сообщить своим охранникам о ситуации во дворце, неожиданно появился Сяо Лань.

Он пришел ко мне, чтобы проверить, действительно ли я сошел с ума.

Он с огромным интересом слушал из-за двери, пока я бессвязно пел из дома. Когда песня закончилась, он захлопал и закричал, не выказывая никакого отвращения к этому безумному, свергнутому императору. Вместо этого он распахнул дверь, выгнал всех актёров и артистов и сел смотреть в одиночестве. Естественно, я выступал перед ним, пил и пел, держа в руках кувшин вина. Я, пошатываясь, подошёл к Сяо Лань, щурясь на него пьяными глазами. Но Сяо Лань сделал то, чего я никак не ожидал.

Он схватил меня за руку, выхватил кувшин с вином и выпил его весь одним глотком.

Я помню его тёмные, задумчивые глаза, как он судорожно глотал. Он не пил алкоголь; он пил мою кровь, пожирал мою плоть, пережёвывал мои кости. Сяо Лин, скоро мне предстоит выбрать супругу и императрицу. Скажи, кого мне выбрать? В моём гареме сотни красавиц, но ни одна из них не соответствует моим представлениям. Что ты предлагаешь? Скажи, почему отец, впервые увидев твою мать, госпожу Юй, чья красота превосходила всех остальных, отдал предпочтение только ей и презрел всех остальных наложниц?

Слова Сяо Лань показались мне странными. Это я притворялся сумасшедшим, но Сяо Лань, похоже, был ещё безумнее меня.

Это так странно, так смешно.

Я бессвязно рассмеялся, но Сяо Лань не смеялся. Он пристально посмотрел на меня, а затем внезапно встал и прижал меня к столу.

С громким стуком кувшин с вином разбился о землю, напоминая звон мечей и копий.

Я догадался, что он вспомнил о том, как его мать впала в немилость из-за меня, и в нём внезапно зародилось желание убить меня. Он всё ещё притворялся пьяным, сгорбившись на столе, словно добыча, подставляющая глотку хищнику. Я знал, что Сяо Лань не убьёт меня сейчас; он лишь недавно взошел на престол, и при дворе ещё были старые министры и подчинённые, которые меня не забыли. Они ценили завещание моего отца, завещавшее мне трон, больше собственной жизни. Сяо Лань опустил голову, приблизив губы к моему уху, и дыхание вырывалось из его губ, словно у ядовитой и голодной змеи. Его тело было гораздо крепче, чем я себе представлял, совсем не таким худым и хрупким, каким он казался.

Его голос был тихим и мягким. «Сяо Лин, скажи мне, почему я держу такого свергнутого императора, как ты, и почитаю тебя как отставного императора? Ты правда думаешь, что я просто беспокоюсь о том, что подумает мир, боюсь обвинений в узурпации трона? Или я действительно боюсь этих старых министров при дворе, которые колеблются и боятся лишить тебя жизни? У меня много причин, но есть и другие».

Я закрыл глаза и притворился, что слишком пьян, чтобы слышать, но я чувствовал, как его дыхание обжигает мне шею.

Сяо Лин, это потому, что ты такой интересный. Если бы ты был достаточно умег, ты бы знал, как стать ещё интереснее и прожить дольше.

«Я приду к тебе ещё раз», — сказал он. «Пока ты в здравом уме, Сяо Лин, не дай мне уйти разочарованным».

После ухода Сяо Лань я не сомкнул глаз всю ночь, ворочаясь с боку на бок, обдумывая его слова. Чем глубже я об этом думал, тем абсурднее и отвратительнее мне становилось. Мы с ним оба были принцами, единокровными братьями. Даже если он хотел отомстить мне и другим братьям, которые издевались и унижали его в прошлом, ему не следовало говорить такие нелепые и двусмысленные вещи, словно он хотел…

Он думал... как будто я, бывший император, должен сделать что-то, чтобы угодить ему.

Меня пробрал холодок. Я посмотрел на запястье, которое слегка ныло; несколько ярко-красных отпечатков пальцев были особенно заметны. Я откинул широкие рукава костюма и вышел наружу. Перед воротами Ю Си Тин раскинулось озеро, а за ним – центральный дворцовый комплекс. Это уже не моя территория; весна прошла, наступила осень, казалось, что это было целую вечность назад. Я стоял на берегу озера, глядя на воду, и увидел несколько ярко одетых фигур, которые гонялись и играли верхом по лесу.

Это были дети Сяо Ланя.

Тот, что ехал на чёрном коне, был, несомненно, маленьким волчонком. Казалось, он обладал талантами варвара: его движения, когда он ехал рядом со спиной коня, были от природы ловкими и стремительными, что сильно отличало его от других отпрысков Сяо Лань.

Словно увидев, что я наблюдаю за ним, волчонок натянул поводья и остановился. Лошадь затрясла головой и хвостом, беспокойно и возбужденно. Другой мальчик, гораздо старше, догнал лошадь и хлестнул её кнутом. Раздалось ржание, и лошадь, испугавшись, лягнула и заржала, сбросив всадника в озеро.

Раздался взрыв смеха, волчонок забарахтался в озере, но никто не пришёл ему на помощь. Я закричал, и принцы на берегу, узнав, кто я, зашептались и разбежались. Я позвал стражу из дворца, и они вытащили волчонка на берег. Он был весь мокрый, беспрестанно кашлял, лежал на земле. Заколка исчезла, а шерсть стала кудрявой и взъерошенной, демонстрируя дикую натуру варвара. Всего за год он стал гораздо сильнее, плечи его стали шире, спина толще – он рос даже быстрее волкодава.

«Спасибо, дядя». Он приподнялся, но не осмелился поднять на меня взгляд из-за мокрых, вьющихся волос. Он был таким же неловким, как в нашу первую встречу. Пронесся пронизывающий осенний ветер, и он чихнул.

«Раз ты называешь меня дядей-императором, не бойся меня так. Я тебя не съем», — усмехнулся я, ведя волчонка, которого нашёл на лугу, в Ю Си Тин. На этот раз я приручу этого волка как следует.

Потому что в будущем он может стать ножом в моей руке.

Оглядываясь назад на тот день, я испытываю угрызения совести, ведь я не точил нож, а скорее пригласил в дом волка.

Страница книги Император в клетке в интернете

Table of Contents

Глава 1. Низложенный император

Глава 2. Приманка волка

О книге