1. Игра окончена

— Ты действительно хочешь моей помощи?

Голос Сегленинде прозвучал прозвучал низко, почти раздраженно, но его пальцы скользнули по её шее мягко, как дыхание. В его глазах, цвета крови, зарождалось непонятное чувство — то ли жажда, то ли запретное блаженство.

Он, чей нрав сулил лишь грубость и колкость, сейчас двигался с тревожной, почти пугающей нежностью. Будто в нём боролись две сущности, и одна из них с удивлением открывала для себя что-то забытое. Мимолетная симпатия? Или просто сбой в системе, подменив презрение на его противоположность?

Что бы это ни было - это неважно. Синтия тянулась к нему, как к глотку воздуха на дне бездны.

— Прошу… помоги мне… Пожалуйста.

— Ты сама этого захотела, — тихо ответил он.

Он наклонился ниже, его руки охватили её плечи притягивая к себе. От одного прикосновения его рук по коже побежали мурашки, а внутренняя часть бёдер непроизвольно сжалась. И где-то в глубине, в самой гуще плоти, зародилась ноющая, пульсирующая боль.

— Так же, как ты делала только что? Если ты моя невеста, мы наверняка уже доходили до этого...

Этого нельзя допустить. — последние проблески разума пытались удержать её, но тело уже не слушалось. Мысль о стыде, которая нахлынет потом тонула в огне, пожирающем её изнутри. Система жестоко забрала весь её стыд, оставив лишь голую, животную потребность.

Ей было мало. Сама, будто во сне, она раздвинула бедра, обнажив трепещущую, влажную плоть. Лоно, сочащееся соком, жалобно пульсировало под его тяжёлым взглядом. Его кадык дрогнул. Глаза, цвета выдержанного вина, потемнели от внезапной волны желания.

Он резко двинулся вперед, прижав двумя пальцами вздыбленный, болезненно чувствительный бугорок.

— Мммх...! А, ха-а.

Зажав твёрдый кусочек плоти между двумя пальцами, он начал водить по нему кругами. Сначала медленно, почти мучительно, но постепенно ускоряясь, заставляя её бедра непроизвольно дрожать.

— Становится так влажно. И пахнет сладко. Она всегда такая?

— Кхы-аа, ммм-х...

— Не знал, что в человеческом теле может быть такой нектар... Или это только твоя особенность?

Даже потеряв память он понимал, что она не принадлежала этому миру. Но Синтия, словно завороженная, лишь прижалась к нему крепче, впиваясь пальцами в его кожу. Мышцы его предплечий напряглись, и на без того мощных кистях проступили вены.

Розовая плоть покорно поддавалась его пальцам, выплескивая новые потоки влаги залив пол. Внезапно он изменив тактику и накрыв клитор всей ладонью, начал яростно тереть, вверх-вниз, до хруста в костяшках. Из её горла вырвался сдавленный крик, а тело вздрогнуло в мощном спазме. Хлынувший поток был немым свидетельством её наслаждения.

— Ты здесь... прекрасна. Нежная, как лепесток, а этот бугорок твёрдый, словно жемчужина. Совсем не то, что у меня. Интересно.

В его голосе звучало неподдельное, почти детское восхищение. И это невинное замечание заставило её шею пылать от стыда.

Её поясница, не выдержав больше, выгнулась назад и обнаженная спина коснулась пола, как вдруг новое, иное ощущение ворвалось в разомкнутую влажную плоть. Он раздвинул нежные складки в стороны и ввёл один крупный, с четкими суставами палец.

Столкнувшись с полностью обсаженным, твёрдым бугорком, он принялся водить по нему большим пальцем, яростно растирая, пока брызги не полетели во все стороны. Синтия, не в силах вынести это, извиваясь испустила крик, похожий на вопль.

Он медленно проникал вглубь, растягивая её одним, затем двумя пальцами. Его движения были больше похожи на проявление любопытства, чем на осознанные ласки, и Синтия испытывала невыносимые муки.

Мучительное удовольствие смешивалось с болью. Её нутро самопроизвольно сжималось, цепко удерживая пальцы, будто боясь их выпустить, и она чувствовала каждый миллиметр, каждый шероховатый участок его кожи.

Ему, похоже, нравилось это ощущение. Некоторое время он не двигался, лишь поглаживал изнутри, ощупывая теплые, податливые стенки, обхватывающие его. Он то слегка растирал, то нежно надавливал, а потом, словно удовлетворив любопытство, внезапно рванул глубоко внутрь.

— А-аа, мхм...!

Она рефлекторно попыталась сомкнуть ноги, но он лишь сильнее раздвинул их своим коленом.

Не прекращая движения, он усердно работал двумя пальцами, входя и выходя, с хлюпающими звуками, пронзая и растягивая вход. Она уже не могла говорить, лишь рыдала и дрожала под ним, а он ни на мгновение не останавливался ни на секунду.

— Хв-хватит...! Мммх, а! Пр-прекрати..те!

— Но твое тело говорит обратное... Оно источает ещё больше нектара.

Он склонился над дрожащей Синтией, и в его голосе впервые прозвучала непривычная мягкость, будто он не говорил, а успокаивал её шёпотом. Длинные серебряные волосы рассыпались по её плечам как холодный шелк.

— Можно мне попробовать тебя? Сиа. Дай мне утолить жажду.

— КХхы!

В этот миг её тело выгнулось в немой судороге, и новая волна наслаждения накрыла его руку липким соком.

Но это лишь раззадорило его. Его пальцы двигались с удвоенной силой, грубо проникая в её внутренности, только что пережившие пик. Длинные пальцы сладко давили, поглаживали и быстро тревожили нежную плоть. Он уже понял, чем сильнее, тем больше влаги она источает.

Чтобы найти то место, где она всё чувствовала острее, он указательным пальцем рванул глубоко вовнутрь и с силой надавив продолжил одновременно ласкать клитор, сжимая и растирая выступающий бугорок с такой скоростью, что невозможно было сохранить рассудок.

—  М-ММХ-Х-Х... А-АХ-ххааа

Синтия снова закричала, издав стон, похожий на вопль, и выгнула спину. Её взгляд, затуманенный и безвольный утонул в розоватом дымке, клубящемся на потолке подобно туману, а в голове проносились воспоминания о том, как же она дошла до такой жизни.

Может, проблема была в самой этой игре?

Да. Игра. Та самая, где смерть выглядела слишком реально

***

«Гробница белой розы».

Сюжет этой игры с классическим названием был до безобразия прост.

Главная героиня, случайно получив приглашение на прием в дом знатного аристократа, оказывается запертой в особняке. С этого момента началось её выживание: нужно было искать подсказки, объединяться с другими, избегать слуг и монстров, бежать от таинственного злодея, скрывающегося в тени.

Честно говоря, ожидать от этой игры глубокой истории было бы наивно.

Однако, несмотря на простоту сюжета, она была печально известна даже среди заядлых геймеров. Условия прохождения были слишком запутанными, ловушки непредсказуемыми, а найти подсказки было почти что нереально.

Игра поражала своей откровенной жестокостью. Несмотря на пиксельную графику, сцены гибели были выписаны с пугающей дотошностью, словно в них вложили память о настоящей агонии. Тела разрывались, кровь казалась густой и вязкой, а экран заполнял звон, похожий на крик. Некоторые говорили, что именно за это игру и любили: за её откровенность, за то, что она не прятала смерть за цензурой, а показывала её медленно, жестоко и до ужаса реалистично.

Благодаря этому «Гробница белой розы» какое-то время пользовалась бешеной популярностью, но вскоре обнаружилась серьёзная проблема.

Прямо перед самой развязкой, в момент, когда до побега из особняка оставался шаг, экран внезапно темнел, и игра попросту вылетала.

Разработчики не спешили исправлять баг и фактически бросили игру на произвол судьбы. Из-за этого популярность «Гробницы белой розы» постепенно угасла, и в какой-то момент о её существовании и вовсе забыли.

Но однажды без всякого предупреждения вышло обновление.

Говорили, что починили баг с концовкой и прочие ошибки, а также сильно упростили сложность поиска ловушек и подсказок. Разработчики разместили это сообщение на игровом форуме и открыли набор бета-тестеров, и Синтия, не задумываясь отправила заявку.

Не из любопытства. Не из ностальгии. Просто потому, что игры были её способом дышать.

Сиа, единственная дочь в семье Шин, была самой заурядной офисной работницей с экстравагантным именем. Рабочие дни проходили в одинаковом ритме и лишь по вечерам она позволяла себе падение в вымышленные миры, где страх очищал лучше сна.

После начала карьеры времени стало меньше, и каждая новая игра выбиралась как лекарство. Выбор игры превратился в ритуал где если ошибешься, то несколько часов будут потрачены впустую. А в худшем случае столкнёшься с очередным багом.

В последнее время подходящей игры просто не существовало. Всё, что выходило, казалось одинаковым, скучным и вторичным. Работа выматывала, и Синтия чаще всего просто падала в кровать, едва переступив порог квартиры. Потому, когда ей снова захотелось включить что-то старое и проверенное, пальцы сами нашли в списке знакомое название — «Гробница белой розы». Давняя память о часах, проведенных в её мрачных коридорах, всё ещё согревала легким чувством ностальгии, хоть финала ей увидеть так и не довелось.

И всё же в тот вечер, когда пустота стала невыносимой, она достала ноутбук. В списке игр взгляд сам остановился на знакомом названии — «Гробница белой розы». Пыльное воспоминание всплыло из глубины ее сознания. Её первый страх, то липкое, сладкое напряжение, когда каждый шаг по тёмным коридорам казался шагом к смерти. Финала она так и не увидела, но странное волнение вдруг снова проснулось.

Она проверила почту и внизу экрана тускло светилось: заявка на бета-тест успешно получена.

Синтия улыбнулась и выключила свет. В груди тихо гудело чувство ожидания что-то должно было случиться…

Прошло несколько дней. Поздно ночью, вернувшись с работы, она включила ноутбук и заметила новое письмо.

— О, неужели получилось?

Она швырнула на диван купленные по дороге пиво и лапшу и поспешно уселась за монитор. В письме действительно сообщалось, что она принята в число тестировщиков, а к письму был прикреплен файл с игрой.

Гул системы прорезал тишину комнаты, и в следующее мгновение на экране вспыхнул старый особняк, утопающий в ливне и мраке. Перед чугунными воротами стоял мужчина с длинными серебряными волосами и усталым, почти неживым взглядом.

— Похоже, почти ничего не изменилось… или всё-таки? — пробормотала она, сузив глаза и наведя курсор на кнопку «Начать новую игру».

В тот же миг мужчина на экране улыбнулся. Улыбка была красивая. Слишком красивая, почти неестественная. В этой безупречности было что-то мёртвое, будто лицо ожило не по собственной воле. Синтия поморщилась. Слишком знакомое лицо, слишком холодное. В груди шевельнулось смутное, липкое чувство что она уже видела этот взгляд. И вместе с ним  отчетливый привкус старого кошмара.

Он был главным злодеем, финальным боссом. Тем, кто заманивал героев в дом и убивал одного за другим. Большинство игроков бросали игру задолго до конца именно из-за него. Каждый его выход на экран вызывал странное ощущение: будто пространство вокруг сжималось, становилось тесным, вязким. Воздух тяжелел, дышать становилось трудно и словно сама игра наклонилась к тебе ближе, слушая твое дыхание. Скримеры, погони, изменчивые ловушки, мучительно реалистичные сцены смерти — всё это не просто пугало, а давило, заставляло чувствовать себя пленником. Воплощение зла в маске ангельской красоты, от которой хотелось отвернуться, но глаза всё равно не могли этого сделать.

Иногда, кажется, я вздрагивала даже от звука его смеха…

Когда-то она почти дошла до конца, но бесконечные ошибки и сломанные сцены отняли всё желание продолжать. Теперь, если верить описанию, сложность была снижена. Может быть, на этот раз всё получится. Завтра выходной, никто не отвлечет.

Синтия устроилась поудобнее, надела наушники и приглушила свет.

— Хорошо. Так… что это?

После короткого вступления появилось новое меню «Создание персонажа».

Раньше такого не было. Теперь можно было выбрать не только внешность, но и прошлое героини. Цвет волос, глаз, кожи, даже её происхождение.

Синтия любила подобные детали. Она вложила в персонажа что-то от себя создавая образ, который должен был выжить вместо неё.

Вариантов было множество: принцесса, изгнанная чародейка, помощница детектива, оруженосец, бедная горничная, уличная воровка…

Но все же остановилась на «дочери разорившегося дворянского рода». Для такого персонажа давался бонус к ловкости а это, как знала Синтия, важнее любой силы.

— Готово!

Но как только она завершила настройку, экран завис.

[Проверка обновлений.]

[Оптимизация персонажа.]

[Настройка сложности]

Надписи сменяли друг друга, но ничего не происходило.

Неужели и эта версия с багами?

Синтия вздохнула, откинулась на спинку кресла и пошла ставить воду для лапши. В этот момент телефон мигнул новым уведомлением. Посмотрев ее губы дрогнули в раздраженной усмешке.

— Опять?..

Писал начальник. «Нужно срочно выйти завтра. Возникло дело». Ни извинений, ни объяснений. А в конце напоминание, что завтра день рождения директора и нужно сдать по пятьдесят тысяч вон на подарок.

— Прекрасно. Чтоб вам всем провалиться в этой конторе.

Синтия едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон. Ведь это был её верный спутник последние семь лет, и если он сломается, будет полный крах. И, несмотря на свои слова, она на самом деле не желала разорения компании, потому что если ее нынешняя работа рухнет, идти ей будет некуда.

Всё вдруг показалось невыносимым.

Компания, что безжалостно выжимала из сотрудников все соки, и как по заказу подкидывала срочную работу, стоило только попытаться взять отгул. Старый телефон, едва живой. Комната, где не хватало даже воздуха. Постоянное чувство, что жизнь идёт мимо и остановиться нельзя.

— Просто всё бросить… и исчезнуть, — шепнула она себе.

Динь

В этот момент раздался короткий звук, который означал завершение загрузки. Экран ожил, и из динамиков зашипели звуки игры.

Синтия обернулась — и мир провалился.

***

— М-м…

Она не помнила, когда успела заснуть. Голова была тяжёлой, свинцовой, память обрывалась на мигающем, слепящем экране.

Но когда она открыла глаза, вокруг сомкнулась непроглядная тьма. Настоящая, густая, почти осязаемая, давящая на веки.

— Что за… где я?

Она попыталась пошевелиться и тут же ударилась локтем о что-то твёрдое и холодное. Пространство было тесным, душащим, будто её заживо замуровали в ящик.

Динь.

Тот самый звук.

Прямо перед лицом вспыхнул полупрозрачный, мерцающий интерфейс.

[Проверка состояния игрока… Завершено.]

[Добро пожаловать, Синтия.]

— Что… это?..

Она застыла. Буквы висели прямо в воздухе и светились призрачным синим сиянием. Это не мог быть сон. Такого не бывает.

Новое сообщение сменило предыдущее.

[ПОДСКАЗКА! В обновлённой версии были изменены многие элементы игры. Следуйте указаниям системы, чтобы избежать ошибок.]

[ПОДСКАЗКА! Неверный выбор может привести к критическому нарушению сюжета.]

[ПОДСКАЗКА! В случае непредусмотренных сбоев свяжитесь с разработчиком. Ошибка будет устранена.]

Синтия зажмурилась и снова открыла глаза. Эти окна, их форма, шрифт, цвет все это она отлично помнила. Это был интерфейс «Гробницы белой розы».

Мысли метались, сбиваясь в клубок, но леденящая душу картина складывалась сама собой, с неумолимой жестокостью.

Первое — она внутри игры.

Второе — интерфейс перед глазами настоящий.

И третье…

[Объяснение завершено.]

[Добро пожаловать в “Гробницу белой розы”. Игра начинается.]

Сомнений не оставалось, это была та самая «Гробница белой розы». А значит, Синтия была мертва. По всем законам жанра.

— Чёрт возьми!

Если это сон, проснись, пожалуйста, проснись!

Ее крик застрял в глотке, безнадёжный и беззвучный. Лёгкие, лишенные воздуха, судорожно хватали пустоту. Она билась в замкнутом пространстве, слепо, отчаянно, чувствуя, как давящая теснота сжимает ребра, впивается в спину холодной стенкой. Тело скользило по гладкой поверхности, не находя опоры. В ушах стоял нарастающий гул собственной паники, заглушающий всё.

И тогда тьма вокруг зашевелилась. Не просто дрогнула, а содрогнулась как живое существо. Раздался короткий, сухой, невыносимо громкий хруст и стенка перед ней не просто поддалась, а взорвалась внутрь, осыпав её с головы до ног мелкими, острыми осколками.

— А-а!..

Шлёпнувшись на пол и успев осмотреться, она поняла, что до этого момента была заперта в маленьком платяном шкафу. Распахнутая дверца шкафа вместе с ней вывалила на пол роскошные платья, туфли и кружева.

С трудом поднявшись на ноги, она, словно оленёнок, только что вышедший из темноты и не успевший привыкнуть к свету, покачивалась и щурилась. Ушиб на месте падения всё ещё болел. Если все ощущения были настолько яркими, то вряд ли это был сон.

Значит, я действительно внутри этой проклятой игры?

Перед глазами вспыхнуло новое сообщение.

[Синтия Овель. 23 года. Женщина.]

[Прозвища: Незаконнорожденная дома Овелей, дочь графа Овель, Грязная кровь.]

[Особые параметры: ловкость, хладнокровие, смирение.]

[Текущее местоположение: особняк герцога Винкастелла, 1-й этаж, комната №45.]

[Инвентарь: старый шелковый платок, печенье... развернуть список.]

[Золото: 20 лувенов.]

[Точка сохранения: отсутствует.]

Панель статуса. Синтия торопливо пробежалась по ней взглядом в поисках кнопки выхода и ничего. Лишь холодные строки, подтверждающие её заточение.

Вот теперь точно можно плакать.

Поместье Винкастелла…

Она оказалась в самом сердце кошмара. Здесь всё начиналось и заканчивалось. Здесь устраивались зловещие приемы, превращавшиеся в жертвоприношения.

Оглядев комнату, Синтия убедилась что комната соответствовала статусу владельца. Позолота, бархат, красное дерево. Роскошь, от которой становилось только страшнее.

Если это не безумие, значит, я и правда попала внутрь игры.

Если бы она знала, чем это закончится, никогда бы не запустила тестовую версию. Потеряв родителей и едва выжив в реальной жизни, теперь она застряла в мире, где смерть лишь очередной эпизод.

Перед ней всплыло новое сообщение с её биографией.

[Ваше имя — Синтия Овель.]

[Вы — единственная дочь графа Овеля.]

Моё имя даже с фамилией срослось.

<Ваша жизнь не была лёгкой.

Ваш отец, граф Овель заядлый игроман, постепенно истратил все состояние, с таким трудом накопленное предками дома Овелей. К тому же, изменяя жене, он породил множество незаконнорожденных детей, что в итоге привело к тому, что добрая графиня Овель, его супруга, заболела душевной болезнью и покинула этот мир.

Вы - единственная из его незаконнорожденных детей, достигшая совершеннолетия, и самая красивая, обладающая выдающейся внешностью дочь. Граф Овель растил вас с большей заботой, чем других своих детей. Но не из любви, а из холодного расчета.

Чтобы исправить пошатнувшееся из-за долгов от азартных игр финансовое положение семьи, граф привез вас сюда сегодня, чтобы представить вас герцогу Винкастеллу.

Бал начинается.>

В тот миг, когда она дочитала, в её сознание хлынули, словно прилив, чужие воспоминания, которых там быть не должно.

Это была жизнь Синтии Овель, двадцать три года чужой боли.

Добрая графиня рано покинула этот мир, и юная Синтия жила с неспособным отцом-игроком. Под предлогом сделать из неё настоящую леди, он недокармливал её, управлял ею с помощью близкого к насилию обучения и телесных наказаний, вырастив послушной куклой.

Воспоминания накатили внезапно и властно, разрывая сознание. Не образы, а сами ощущения: грубый голос графа, свист ремня в воздухе, жгучая боль на коже. Её тело вспомнило всё, каждый удар, каждое унижение.

Непроизвольная дрожь пробежала по плечам, сковывая движения. Она бессознательно вжалась в стену, пытаясь стать меньше, невидимее. По спине, по рукам, под кожей прополз ледяной ток, будто в жилы залили жидкий холод. В висках застучало, горло сжалось, отрезая воздух. Это был не просто страх. Это была память тела, выученная за годы боли, мгновенный, животный ужас, парализующий волю.

Нет. Я не она. Я не Синтия Овель. Я просто обычная неудачница, которая оказалась в чужой шкуре!

Она несколько раз шлепнула себя по щеке, пытаясь вернуть дыхание. Сердце гулко стучало в ушах с нечеловеческой частотой, но паника постепенно отступала. Может, помог параметр «хладнокровие». Или «смирение».

И тут её осенило.

История, что вывела система, совпадала с той, что она сама когда-то выбрала при создании персонажа.

Значит, и внешность изменилась?..

Хотя сейчас было не до любопытства, она решила, что нужно проверить, и, поискав глазами зеркало, заметила его в углу комнаты стоящее в полный рост.

— Ох…

На миг она забыла, где находится.

В зеркале застыло незнакомое отражение. Девушка с волосами цвета тёплого медно-красного оттенка, которые тяжёлыми волнами спадали до талии. Ее лицо с красивыми чертами казалось одновременно нежным и отстраненным. Светло-серые глаза с чуть приподнятыми уголками, бледные губы и кожа фарфоровой белизны. Глубокое изумрудное платье облегало подчеркивая хрупкие плечи и линию бедер, создавая совершенный, почти нереальный образ.

Это была та самая героиня, которую она создала. Только... еще более красивее. Как будто кто-то довёл её черты до совершенства.

Нет, не время любоваться. Что мне теперь делать?

С напряженным лицом Синтия посмотрела в сторону двери. Доносившийся оттуда снаружи приглушенный шум говорил о том, что банкет был в самом разгаре. То есть это был самый начальный этап игры.

Пока никто не погиб. Пока гости смеются, не подозревая, что за улыбками скрывается смерть.

Нужно бежать. Нельзя терять время.

Она попыталась разбить окно, швырнув в него стул, но появилось сообщение

[Запрещено устраивать беспорядки в особняке герцога], и стул отлетел в сторону.

Оставалось только выйти в коридор.

Синтия глубоко вдохнула и открыла дверь.

Яркий свет ударил в глаза. Под сводами сияли люстры, вдоль мраморных стен стояли нарядные гости. Смех, шелест платьев, звон бокалов.

Девушки в бальных платьях перешептывались за веерами. Мужчины в стороне лениво беседовали, попивая вино. Всё выглядело слишком живым, слишком реальным.

«Невозможно… До жути похоже на правду…»

С какой стороны ни посмотри, пейзаж ощущался до тошноты реалистичным. Разве это похоже на игру?

Синтия медленно пересекала коридор, чувствуя себя чужой в нарисованной картине, созданной для тех, кто не знал, что за этой красотой скрывается кровь.

Пока статисты в игре беззаботно смеялись и болтали, не ведая об опасности, одна лишь Синтия, словно человек извне металась в поисках выхода, как вдруг кто-то стремительно подбежал и окликнул её.

— Госпожа! Госпожа Синтия!

Синтия обернулась и увидела, что к ней бежит девушка её возраста. Сначала лицо казалось незнакомым, но по мере приближения оно четко врезалось в память. Это была её личная горничная, Мелисса.

— Госпожа, вас ищет господин! Почему вы здесь?

Девушка с короткими чёрными волосами и зелёными глазами, задыхаясь, тревожно спросила её почти шёпотом. Синтия попыталась вспомнить, как та обращалась с ней до вселения в это тело, но ничего не приходило на ум.

— Эм... да, я сейчас. Где он?

Мелисса на мгновение вздрогнула.

— Что такое? — осторожно спросила Синтия.

— Ничего, госпожа. Пойдёмте, я провожу вас.

Она поклонилась, но, поворачиваясь, всё ещё смотрела на Синтию с тревогой, как на человека, который внезапно стал… другим.

Так оно и было. Мелисса Мольц — служанка, сопровождавшая Синтию с самого детства. Среди немногих оставшихся работников обедневшего поместья графа Овеля именно она была тем человеком, кому Синтия могла довериться без остатка почти как родной сестре. Поэтому неудивительно, что именно Мелисса первой уловила неладное.

Лишь теперь эти воспоминания всплыли из глубины, будто кто-то осторожно перевернул зеркало памяти. Следуя за служанкой, Синтия мысленно проклинала систему.

«Неужели нельзя показывать важное сразу? Шанс выжить и так мизерный, а они ещё заставляют дрожать над каждой мелочью…»

[ПОДСКАЗКА! Главная героиня может объединять усилия с другими персонажами в зависимости от сделанных выборов. Даже незначительные детали могут оказаться важными.]

Синтия бросила раздраженный взгляд на всплывшее сообщение. Мелисса, шедшая впереди, будто почувствовала этот взгляд и обернулась. В ее глазах вновь мелькнуло сомнение и их взгляды встретились. Синтия натянуто улыбнулась, и служанка, чуть нахмурившись, отвела глаза.

Мелисса привела её в гостиную и едва Синтия переступила порог, как на неё обрушился громкий крик:

— Ты! Почему так долго? Я уж подумал, что ты сбежала!

Синтия вздрогнула и непроизвольно отступила.

Перед ней стоял граф Овель, невысокий, плотный, с лоснящимся лицом и редкими волосами, которые небрежно прикрывали лысину. Лицо налилось винной краснотой, а маленькие глаза метались, как у зверя. От него пахло потом и вином. «Синтия Овель» унаследовала от него только фамилию, чертами она была копией своей покойной матери.

— Мелисса, — буркнул он, — проверь, чтобы на балконе никого не было.

Когда служанка скрылась, граф подошёл ближе, тяжело опираясь на трость. От этого движения Синтия инстинктивно выпрямилась, будто тело само вспомнило, что делать. Руки в перчатках сложены, подбородок поднят. Безупречная кукла, натянутая на нитях.

— Так-то лучше, — проворчал он, обходя ее кругом. — Сиди прямо, держи осанку. Может, хоть тогда сумеешь привлечь его внимание. Но не забывай, зачем ты здесь! Помнишь, что я говорил?

Память обожгла голову. Он сказал это, когда вёз её сюда:

«Если не сумеешь пленить сердце герцога Винкастелла, я выдам тебя за маркиза Бевинца!»

— Верно, — граф кивнул, и в его голосе прозвучало довольство. — Хотя... сегодня ты кажешься иной. Обычно застываешь, словно статуя, а сейчас… будто разум в тебе проснулся. Что ж, самое время, учитывая важность предстоящего.

Настоящая Синтия Овель, видимо, и вправду была холодна и безмолвна судя по характеристике «смирение» в ее статусе. Но нынешняя едва слышала его.

Что он несет? Завоевать… кого? Герцога Винкастелла?!

Того самого чудовища, что разрывает людей на части голыми руками? Разве можно тронуть сердце такого создания? В первоначальной версии игры не предусматривалось никакой системы привязанностей. Винкастелл был идеальной машиной для убийства, скрытой под маской человека.

Вот и доигралась. Сама выбрала судьбу падшей дворянки с бонусом к ловкости… Теперь приходится пожинать плоды на этом безумном уровне сложности.

— Я слышал, — продолжал граф, — что герцог сейчас в гардеробной. Иди туда. Немедленно.

Пойдем посмотрим… и, может, найду способ сбежать.

[Квест получен!]

[Герцог сейчас в гардеробной. Найдите его.]

— Ни за что! — сорвалось у неё.

В изначальной версии игры никаких заданий не существовало. Видимо, такую механику добавили при обновлении. Почти сразу же перед глазами возникло новое послание системы:

[Награда: 1 лувень золота.]

Интересно, что это вообще за валюта?..

Она не успела додумать как граф грубо схватил её за плечо.

— Не смей забывать! Ради этой встречи я отложил даже помолвку с маркизом Бевинцем! Если испортишь этот шанс, клянусь, даже после смерти будешь искупать вину, пока твоя плоть не истлеет в сырой земле!

Его дыхание, густое и тяжелое, пахло дешевым вином и чем-то глубинным, тленным. Синтия инстинктивно отпрянула, но память уже услужливо подбрасывала ей ужасающие детали. Маркиз Бевинц, дряхлый старик с несметными богатствами, чьи жёны одна за другой умирали при загадочных обстоятельствах. В свете ходили слухи, что по ночам из его поместья доносятся приглушенные женские рыдания, а тела несчастных супруг старик, словно трофеи, превращал в изукрашенные чучела.

Именно такому человеку предназначалась прежняя Синтия. Ее существование должно было стать очередным украшением в коллекции старого извращенца. Безмолвной куклой в позолоченной клетке, чья участь была предрешена жестокими прихотями супруга.

Впрочем, слухи о герцоге Винкастелле внушали не меньший ужас. Загадочный аристократ, скрывающийся от посторонних глаз, породил множество мрачных легенд. Одни утверждали, что он исполин, пожирающий человеческую плоть, другие что он и вовсе ходячий мертвец.

«Прекрасный выбор между старым извращенцем и потенциальным каннибалом.»

Внезапно она почувствовала жалость к той, чьё тело теперь занимала. Да и к себе тоже. Эта чужая жизнь оказалась ловушкой без выхода.

Поскольку задание было получено, отступать оказалось некуда. Запомнив маршрут, указанный графом, Синтия вышла через балкон. В спину ей уперся встревоженный взгляд Мелиссы.

Да чтоб тебя… Неужели и вправду не смогу сбежать?

Перед её глазами плыла призрачная стрелка, оставляя за собой светящийся след. Она вела Синтию сквозь лабиринт коридоров, избавляя от необходимости запоминать путь. Но с каждым шагом девушка ощущала, как тает ее воля. Она становилась всего лишь куклой, чьи нити дергала невидимая рука системы.

Бесконечные коридоры тонули в сумеречном свете, их очертания растворялись в зыбкой дымке. Воздух висел неподвижный и спертый, пропахший древней пылью, угасшим ладаном и едва уловимым, но стойким запахом разложения. Шаги глухо отдавались в гнетущей тишине, будто поглощались плотной пеленой. Возможно, если успеть до начала бала, в этом кошмаре еще останется проблеск надежды.

В первоначальном сюжете игры участь героини была незавидной. Раз за разом она должна была погибать в муках, чтобы ценой собственных страданий собрать воедино разрозненные подсказки. Даже с учётом сниженной сложности это оставалось безжалостным хоррором, где любая ошибка означала конец.

И вот стрелка замерла у массивной двери гардеробной.

Он... там.

Мысль пронзила сознание, и Синтия рванула в противоположную сторону. Коридор уходил в дальнее крыло особняка.

«Нужно бежать!»

Если структура особняка не изменилась с прошлым обновлением, она наверняка сможет найти дверь, ведущую в задний двор. Хотя она закроется после начала сюжета, сейчас она должна быть открыта, оставалось лишь выбраться через нее.

Она неслась по коридору, как загнанный зверь, с каждым шагом чувствуя, как сердце колотится в висках, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Воздух обжигал лёгкие раскалёнными иглами, а проклятое платье опутывало ноги мертвящими путами. В этом полумраке внезапно мелькнула неприметная дверь, ведущая во двор.

«Вот оно!..»

[ВНИМАНИЕ!]

[Для корректного прохождения игрок будет перемещен к месту квеста.]

— Что?

И перед глазами всё потемнело.

Спустя мгновение Синтия вновь открыла глаза и перед ней висело сообщение:

[Текущее местоположение: первый этаж поместья Винкастелла, левое крыло, гардеробная.]

— Ненавижу, — выдохнула она.

Если уж система решила её переместить, нельзя ли было сделать это раньше? Не тогда, когда спасение было так близко!

Её пальцы судорожно впились в холодную металлическую ручку. Весь ужас, вся ярость вылились в один отчаянный рывок.

— Нет! Я всё равно выйду!

Но словно в насмешку над ней, дверь не поддавалась. Она била в неё плечом снова и снова. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось.

Её новое тело совсем не годилось для побега. От каждого удара о дверь по всему телу разливалась острая боль, словно кости готовы были треснуть.

Синтия отпрянула от двери, ощущая ледяные капли пота на спине. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали ручку, но все попытки открыть дверь оказались тщетными. Обернувшись, она увидела именно то, о чём предупреждала система — просторную гардеробную, залитую приглушенным светом.

По крайней мере, самого чудовища здесь не было.

[Квест выполнен!]

[Награда получена. Проверьте инвентарь.]

— Проклятье...

Она раздраженно смахнула всплывающее сообщение. В инвентаре, как и обещали, лежала золотая монета. Прикоснувшись к ней, Синтия увидела описание:

[1 лувень — золотая монета.]

[Используется для покупки особых предметов у случайных торговцев или для открытия специальных вариантов выбора.]

[Совет: используйте предметы и особые выборы, чтобы приблизиться к счастливому финалу!]

Раньше ничего подобного не было...

В старой версии «Гробницы белой розы» не существовало ни подсказок, ни помощи. Чтобы выжить, приходилось самостоятельно искать редкие предметы, каждый раз в новых местах, пробираясь сквозь ловушки и безумные головоломки.

Если теперь ввели валюту, значит, игра действительно стала «проще»?

Неужели появление таких элементов повысило шансы на выживание? Поскольку попытки сбежать казались бессмысленными, а продвижение шло по принципу «двигайся только так, как направляет задание», Синтия постепенно выдохлась и смирилась.

Что ж. Раз выхода нет — придётся играть по правилам.

Взяв себя в руки она выпрямилась и осмотрела помещение. Дверь оставалась запертой, так что оставалось только исследовать комнату. Но, вспомнив, кто должен находиться внутри, Синтия почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Сделав несколько осторожных шагов, она замерла.

В глубине комнаты, на массивном диване из темного дерева, лежал мужчина. Его силуэт скрывался в тени, поэтому она заметила его не сразу. Белоснежная рубашка мягко облегала торс, подчеркивая мощь плеч и грудной клетки. Длинные черные брюки ниспадали складками, но не скрывали атлетического строения тела.

Свет хрустальной люстры выхватывал из полумрака отдельные детали: пряди волос необычного серебристого оттенка, рассыпавшиеся по бархатной обивке дивана и касающиеся пола. Они переливались призрачным сиянием, словно сотканные из лунного света и инея.

...Нет.

Этот оттенок волос цвета холодного серебра был уникальной чертой лишь одного существа в этом мире.

Того, чье имя наводило ужас. Хозяина «Гробницы белой розы». Герцог Винкастелл.

Именно он был тем, кто устраивал этот изысканный бал, приглашая гостей, чьи судьбы уже были предрешены. Тот, чья воля не знала пощады, без разбора уничтожающий жизни всех, кто попадал в его владения. Синтия почувствовала, как ледяная волна прокатилась по ее телу, когда в памяти всплыли образы из заставки игры. Сомнений не оставалось. Перед ней находился сам источник этого кошмара.

Она машинально отступила, и в тот же миг в воздухе прозвучал знакомый сигнал.

[Вы наконец встретились с хозяином поместья. Похоже, он спит. Что вы будете делать?]

Что делать? Бежать, конечно!

Но ее ноги отказались повиноваться. Синтия попыталась сделать шаг и не смогла. Тело будто превратилось в камень, скованное невидимыми путами. В этот миг перед глазами возникло новое сообщение системы.

[Выберите действие:]

> [1. Разбудить его поцелуем.]

> [2. Пнуть диван.]

> [3. Попробовать задушить, пока спит.]

— Боже...

Сдержанное ругательство сорвалось с её губ. Если бы руки её слушались, она бы просто закрыла лицо и разрыдалась.

Но выбора не оставалось. Пока она не сделает выбор, её тело будет оставаться парализованным.

Синтия сделала глубокий вдох.

Третий вариант был бессмысленным. В игре героиня могла нападать на герцога сколько угодно, но тот никогда не умирал. Даже сожжённый и обезглавленный, он всегда возвращался.

Оставались первый и второй. И оба сулили смерть, только разную.

Если поцелую — убьет. Если пну — убьет. Великолепный выбор.

Она выдохнула, и на её губах появилась горькая усмешка.

По крайней мере, первый вариант казался... наиболее приемлемым из этого ужасающего выбора.

Синтия мысленно выбрала первый пункт.

> [1. Разбудить его поцелуем.]

Остальные варианты исчезли.

И её тело само двинулось вперёд.

Пошатнувшись, она едва не упала вперёд, но сумела ухватиться обеими руками за спинку дивана. Благодаря этому ей удалось избежать несчастного случая, когда бы она врезалась лицом в лицо главного злодея, чьим главным хобби было потрошение людей.

Но невидимая сила продолжала вести её: пальцы ослабли, корпус наклонился ещё ниже, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.

И ведь красивый, чёрт возьми.

— Х-хх...

Из ее груди вырвался сдавленный, почти неслышный вздох.

Он был поистине прекрасен. Не так, как на иллюстрациях. Его красота была пугающе живой. Безупречные черты лица, изящный контур губ, застывшее выражение. Все в нем было воплощением холодного, отточенного совершенства.

Серебряные пряди волос мягко ниспадали на шею. Расстегнутый ворот рубашки открывал четкую линию ключиц и гладкую кожу цвета слоновой кости.

Она не могла отвести взгляд.

Если сейчас умру, то хоть насмотрюсь в последний раз.

И всё же, когда между их лицами оставалось всего несколько сантиметров, Синтия заметила, что его глаза открыты.

Он смотрел прямо на неё.

Она застыла на месте. Герцог, встретив её взгляд, медленно опустил ресницы, словно ничего необычного не произошло.

Неужели он… притворялся спящим?

Но система не оставила ей времени на размышления. Её тело резко наклонилось вперед, губы коснулись его щеки и задержались на ней дольше, чем того требовал обычный поцелуй. Воздух наполнился мягким влажным звуком, похожим на тихое причмокивание.

В тот миг, когда она наконец смогла снова управлять собой, было уже поздно. Герцог поднялся.

Он встал без малейшей спешки, без тени раздражения. Откинув ладонью серебряные пряди со лба, герцог устремил на нее спокойный, но невыносимо тяжёлый взгляд. Казалось, происходящее вовсе не заслуживало его внимания, но при этом его пронизывающие красные глаза буквально просверливали её насквозь.

Когда он спал то напоминал мраморную статую, но проснувшись, стал воплощением чего-то божественного и пугающего. Его красота казалась почти неземной, но за ней скрывалась ледяная сталь.

Синтия не могла понять, что замышляет герцог. Собирается ли он убить её сейчас или выжидает? Напряжение достигло критической точки, сжимая горло невидимыми ледяными пальцами. Она с трудом сглотнула и наконец выдавила из себя:

— Вы... ведь не спали, да?

Насколько она помнила, в начале игры герцог действительно сохранял безупречные манеры. Лишь позже начинался настоящий кошмар: реки крови, безумие и безжалостная охота.

Но сейчас, вероятно, он не станет причинять ей вред. Если бы он хотел её смерти, то сделал бы это в тот момент, когда её губы коснулись его кожи.

Значит, у неё всё ещё оставался шанс выжить.

Если подобрать правильные слова…

Её мысли прервались, когда она заметила едва уловимое изменение в его лице. Не двигаясь с места, герцог пристально смотрел на неё, и на его идеально гладком лбе появилась легкая складка. Совершенство его черт на мгновение нарушилось, словно по поверхности безупречного мрамора пробежала тонкая трещина.

— ...Я намеренно сохранял молчание, чтобы посмотреть, как далеко ты зайдёшь,  а ты, оказывается, из тех, кто позволяет себе подобные вольности. Скажи, что дает тебе право вести себя столь бесцеремонно?

Что?..

Его голос прозвучал низко и хрипло, пронизанный ледяной насмешкой. Каждое слово впивалось в сознание, подобно отточенному лезвию.

Безмятежно-прекрасное лицо внезапно омрачилось, и вся его ослепительная красота мгновенно преобразилась в угрозу. От прежней вежливой сдержанности, приличествующей аристократу, не осталось и следа.

Он устало выдохнул, провёл рукой по серебристым волосам и лениво зевнул. Ничего не осталось от того галантного хозяина, что встречал гостей в начале бала. Перед ней стоял раздраженный, хищный человек, окончательно сбросивший маску приличий.

— Проклятие… ещё и уснул в таком месте. Всё тело ломит… — Он медленно выпрямился. — Ну, и кто ты такая, чтобы касаться меня губами?

— Э-э… я… это…

Если верить описанию, перед ней действительно находился безумец, убийца, чудовище, скрывающееся под личиной аристократа. И всё же он разительно отличался от того герцога Винкастелла, которого она знала по игре. Тот умел прятать своё истинное нутро гораздо искуснее.

Синтия не успела подобрать нужных слов. Герцог провел ладонью по спутанным прядям, раздраженно хмыкнул и поднялся во весь рост. Она инстинктивно задрала голову, но всё равно не могла охватить взглядом всю его фигуру.

Он оказался гораздо выше, чем представлялся на экране. Его высокий, статный силуэт внушал неподдельный ужас, словно воплощенное превосходство. Рядом с ним Синтия чувствовала себя крошечной куклой, и от этого осознания по телу пробежала нервная дрожь. Такой человек мог запросто лишить жизни, не теряя при этом своего изысканного спокойствия.

В его глазах, алых и безразличных, мелькнуло нечто похожее на ленивую усмешку.

— Спрошу ещё раз, — произнёс он тихо. — Кто ты?

Вопрос прозвучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась угроза. Словно одно неверное дыхание и его рука сомкнется на её шее.

Собрав всю свою волю в кулак, Синтия соединила дрожащие пальцы и склонила голову. Она попыталась повторить тот жест покорности, который, вероятно, много раз исполняла настоящая дочь графа.

— Я… Синтия Овель, господин. Дочь графа Овеля.

— Овель... — Он медленно произнёс фамилию, словно пробуя её на вкус. — Кажется, что-то припоминаю. Но скажи, что привело тебя сюда? И кто дал тебе право прикасаться ко мне?

Синтия, воспользовавшись тем, что он не торопится убивать, поспешно ответила:

— Прошу простить мою дерзость. Дверь оказалась незапертой, и я решила проверить, всё ли в порядке. Вы отдыхали, ваша светлость, и я посчитала необходимым разбудить вас. Бал в полном разгаре, а хозяин поместья отсутствует… я подумала, что сон не должен мешать исполнению долга.

Фразы, выученные из бесчисленных романов, сами слетали с языка. Пусть звучало это неловко, но в её голосе было достаточно почтительности.

Он усмехнулся. Странно, но эта усмешка, лёгкая и чуть усталая, придавала его лицу почти небесное выражение, будто ангел позволил себе злую шутку.

— Вот как… умеешь говорить. Занятно.

Синтия не была уверена, можно ли считать эти слова одобрением, однако прежняя раздраженность в его взгляде растаяла. Он снова лениво зевнул, словно всё происходящее действительно не заслуживало его внимания.

— Бал, значит, уже начался… — пробормотал он. — Что ж, пора и мне показаться. Хоть и не хочется.

Он бормотал что-то себе под нос, словно забыв о её присутствии. Синтия затаила дыхание, не смея пошевелиться. Если он сейчас уйдёт, она немедленно попытается сбежать. Выжить, продвинуться хотя бы на шаг вперед, что уже было бы победой.

Но, дойдя до двери, он вдруг обернулся.

— Ты не идёшь?

— Простите?..

— Ты ведь тоже приглашена. — Его голос стал чуть насмешливым. — Пойдём вместе. Оставить даму, что разбудила хозяина, было бы невежливо.

Синтия оцепенела. По правилам игры сейчас должна была начаться сцена его мнимой смерти. Гости услышали бы об убийстве герцога, началась бы паника, и с этого момента запускался бы основной сюжет. Но сейчас он стоял перед ней живой и совершенно невозмутимый.

Более того, в воспоминаниях Синтии Овель чётко сохранилось правило: войти в зал вместе с хозяином могли только его невеста или супруга.

Ни один благородный человек не нарушил бы этот этикет.

Если же он предлагал это ей...

Нет, это ошибка. Мне нельзя идти рядом с ним.

— Благодарю, господин, — тихо ответила она. — Но будет приличнее, если я войду отдельно.

— Хочешь остаться одна в комнате, где разбросана чужая одежда? — Он прищурился, иронично.

Синтия вспыхнула.

— Н-нет! Я совсем не то имела в виду!

— А что же именно? — Голос стал тише, мягче… опаснее.

Он сделал шаг вперёд. В этом движении не было ничего угрожающего, однако воздух между ними внезапно сгустился, словно перед надвигающейся грозой. Синтия инстинктивно отступила назад.

Стоит ему разозлиться и я мертва.

Она сжала дрожащие пальцы, подбирая слова, когда он вдруг раздраженно щелкнул языком.

— Хотел спросить... почему ты постоянно...

Его слова оборвались, когда из дальних покоев поместья донесся пронзительный, рвущий душу крик.

— А-а-а-а!!!

Синтия вздрогнула. И это был не один голос. Крики множились, сливаясь в жуткую симфонию ужаса, словно в главном зале началась кровавая бойня.

Этого не может быть.

По сюжету всё должно было развиваться иначе: сначала известие о смерти герцога, затем паника, потом выбор. Остаться означало верную гибель. Уйти давало шанс на выживание.

Именно в этот момент кричали все одновременно. После начинались одиночные смерти.

Но сейчас герцог был жив.

Жив и явно ошеломлен не меньше нее. Он повернулся к двери, и на его лице появилось недоумение.

Синтия побледнела. Герцог шагнул вперед, оказавшись между ней и выходом.

— Похоже, там что-то случилось… — произнес он негромко. — Лучше пока не выходить.

Она смотрела на него, на закрытую дверь, и почувствовала, как сердце бешено колотится в горле. Крики постепенно стихали, обрываясь один за другим.

Наконец наступила тишина.

Герцог медленно, с предельной осторожностью приоткрыл дверь. В тот же миг в комнату ворвался густой, сладковатый запах свежей крови.

До главного зала было далеко, но смрад докатился сюда тяжёлой волной, густой как туман. Синтия инстинктивно зажала ладонью рот и нос, пытаясь не задохнуться.

А он просто стоял неподвижно, с таким выражением лица, будто предчувствовал это ещё до того, как запах достиг их.

Герцог, коротко цокнув языком, поднял лежавший рядом с ножнами меч и пристегнул его к поясу.

— Останешься здесь?

Он смотрел в сторону зала, явно намереваясь выяснить причину случившегося.

Синтия уже готова была кивнуть, но внезапная мысль ударила её с неожиданной силой:

Мелисса... жива ли она?

В памяти всплыл образ из прошлой жизни Синтии Овель. Мелисса единственная служанка, относившаяся к ней с искренней заботой. Девушка с темными волосами и добрыми зелеными глазами, чьи ласковые слова и поддерживающие прикосновения были единственным утешением даже во время этого рокового путешествия в поместье Винкастелла.

И теперь это воспоминание било в сердце с такой силой, что Синтия больше не могла стоять на месте.

— Я пойду с вами. Не хочу оставаться одна.

— …Будешь только мешать.

— Постараюсь этого не делать.

Было абсурдно доверять главному антагонисту игры, но выбора у неё не оставалось. Герцог раздраженно хмыкнул, словно всё происходящее доставляло ему неудобство, и, не удостоив её взглядом, направился вперёд.

Синтия шагнула следом.

Коридоры встретили их гнетущей тишиной, мертвой и противоестественной.

Просторные залы, где ещё недавно звучала музыка, теперь напоминали склепы.

Двери в бальный зал были плотно закрыты. Герцог шёл впереди, сжимая рукоять меча, а Синтия следовала за ним почти вплотную, постоянно бросая настороженные взгляды на его спину. Казалось, в любой момент он может развернуться и нанести удар.

Но не это пугало больше всего. Густой запах крови становился все ощутимее с каждым шагом к залу.

Только бы Мелисса… только бы она жила…

Герцог толкнул створку двери и скрип металла отозвался в пустоте.

— …

Воздух наполнился густым, сладковатым смрадом. Синтия инстинктивно попыталась закрыть лицо, но её реакция запоздала.

Перед ними открылась картина настоящей резни.

Все гости, прислуга, стража и музыканты были мертвы. Тела, исколотые, изломанные, висели на стальных штырях, проросших прямо из мраморного пола, словно сам дом вытолкнул их из себя. Кровь стекала по плитам, собираясь в тёмные зеркала, в которых дрожал отражённый свет люстр. Воздух стоял густой, тяжёлый, с запахом железа и гари, и каждый вдох обжигал грудь. Платья и камзолы, пропитанные кровью, колыхались от сквозняка, будто мёртвые ещё пытались дышать. На хрустальном своде плясали багровые отблески, и казалось, что весь зал медленно оживает, впитывая ужас тех, кто погиб здесь навсегда.

То, что в игре выглядело пиксельной сценой, в реальности стало чудовищем из плоти.

Синтию стошнило, и в тот миг мир словно перевернулся вместе с ней. Воздух стал вязким, пропитанным железом и страхом, каждый вдох отдавался в горле металлическим привкусом. Она упала на холодный пол, пальцы скользнули по липкой влаге, и почти сразу она поняла что это не вода. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, и с каждой секундой реальность становилась плотнее, тяжелее, ближе. Шум крови в ушах слился с гулом невидимого механизма, будто сама игра дышала рядом и наблюдала. Здесь каждый ее вдох стоил выбора, и каждый выбор был пропитан кровью.

Герцог же стоял неподвижно. Лицо его оставалось бесстрастным, лишь брезгливый оттенок скользнул по губам.

— Ненавижу беспорядок, — тихо произнёс он.

Беспорядок? — Синтия едва не закричала. — Ты серьёзно?..

Она с трудом переводила дыхание, сдерживая подступающую очередную тошноту, и в какой-то момент заставила себя поднять взгляд. Ей нужно было понять причину происходящего. Что здесь случилось? Если это не его работа, то чья же?

Тем временем герцог, не колеблясь, вошёл в зал, ступая между телами. Его сапоги оставляли следы в крови, будто это была просто вода.

Синтия не могла двинуться. Ноги будто приросли к полу. Её взгляд метался, и вдруг она заметила на другой стороне комнаты небольшой столик, на котором стояла… музыкальная шкатулка.

— А. это она…

Овальная крышка медленно вращалась, и в воздух выплыла тихая, детская мелодия. Ноты звенели чисто и ясно, но в этом звуке было что-то невыносимо чужое, будто чужое дыхание проникало прямо под кожу. Музыка лилась слишком мягко для этого места, слишком невинно, и потому становилась пугающей. Она казалась насмешкой над трупным холодом, над каплями крови, что еще блестели на полу.

Синтия застыла, чувствуя, как спина прилипает к платью от холодного пота. Воздух был густой, тяжёлый, с металлическим привкусом, и каждый вдох отдавался болью в груди. Сердце стучало не внутри, а где-то в ушах, в висках, в кончиках пальцев. Пространство будто сжималось, становилось теснее с каждой секундой, и ей показалось, что стены двигаются, приближаясь.

Она поняла. Это точка сохранения. Место, где игра позволяет на миг остановиться, где смерть делает шаг назад, притворяясь, что отпускает. Единственная возможность не исчезнуть окончательно.

Но музыка не стихала. Каждая звучащая нота будто тянула за собой воздух, и в нем слышалось чужое ровное дыхание совсем рядом. Тени в углах комнаты шевелились, словно наблюдая за ними. Игра не просто ожидала решения, она настойчиво требовала его.

Синтия сжала зубы. Пальцы дрожали, живот сводило холодом. Хотелось отступить, но пространство будто замкнулось вокруг, не оставляя пути назад. Этот мир жил и дышал рядом, чувствовал её страх, пил его вместе с её дыханием. Пусть безумие, пусть ловушка, но выхода больше не было.

Прикрывая нос рукавом, она шагнула вперёд. Сквозь тела. Сквозь то, что некогда было людьми.

Это всего лишь игра… всего лишь игра…

Но плоть под ногами оставалась тёплой, податливой, будто живая. Каждый шаг сопровождался мягким, влажным звуком, и по плечам медленно скользили тяжелые, липкие капли крови. Они впитывались в ткань, в кожу, будто отмечая её. Воздух был густым, горячим и от него сводило горло, и с каждым вдохом становилось только труднее дышать. Мир вокруг сжимался, пульсировал, и каждый шаг давался все тяжелее, будто сама игра не хотела ее отпускать.

Иногда ей чудилось будто бы кто-то дышит рядом. Шепчет.

Назад…

Но она продолжала идти.

Иногда пальцы скользили по холодным щекам, иногда цеплялись за липкие пряди волос. От каждого прикосновения по коже бежал озноб. Ей всё время казалось, что тела вокруг едва заметно двигаются, будто стараются удержать, не отпустить. Воздух дрожал, густой, пропитанный смертью и жаром. Синтия сдерживала крик, чувствуя, как горло сжимается, и шаг за шагом пробивалась вперед, пока наконец не добралась до шкатулки.

— …

Дрожащими пальцами она коснулась крышки, и в тот же миг воздух вокруг вспыхнул бледным светом. Перед глазами возникло полупрозрачное окно.

[Точка сохранения — «Главный зал, первый этаж». Сохранить?]

[Да / Нет]

— Да… сохранить… пожалуйста, сохранить…

Экран дрогнул, и свет стал мягче, будто выдохнул вместе с ней.

[Сохранение выполнено.]

Мир замер, но даже в этой тишине казалось, что кто-то стоит совсем рядом, наблюдая, как она дышит.

Но вдруг мелодия изменилась. Весёлые, лёгкие звуки исказились, потянулись, словно растаяли в воздухе, и превратились в низкий, гулкий шум, от которого сердце забилось животным страхом.

Синтия опустилась на пол, не в силах удержать равновесие. Мир плыл, стены медленно смыкались вокруг. Горло сжалось, в глазах защипало, но она не позволила слезам упасть. Плакать было нельзя, любое движение, любой звук мог вызвать нечто ужасное.

Нужно бежать. Найти выход.

С усилием она вцепилась в край стола, поднялась, чувствуя, как подрагивают ноги. Стоило только сделать шаг, как вдруг где-то в глубине зала глухо, тяжело что-то рухнуло.

Клац!

Синтия вздрогнула. Герцог стоял у окна и с силой бил по стеклу мечом.

— Не ломается… — пробормотал он с раздражением.

За окнами простиралась абсолютная тьма. Это была не просто ночь, а полная пустота. Не было видно ни неба, ни луны, ни звезд.

Синтия, едва держась на ногах, подняла меч, выпавший из рук одного из рыцарей, и изо всех сил ударила по оконному стеклу.

— Выпусти! Выпусти нас отсюда!

Раздался глухой удар. Стекло осталось невредимым, тогда как меч сломался пополам.

Она выронила рукоять и осела на пол, тяжело дыша. Руки дрожали, ладони горели.

— Отсюда… не выбраться… — прошептала она.

Герцог подошёл ближе и сел рядом, не сводя взгляда с тёмных окон.

— Странно, — тихо сказал он. — Всё идёт не по плану. Что-то изменилось.

Он говорил задумчиво, почти шёпотом. Но впервые в его голосе звучало не равнодушие а скорее растерянность.

И Синтия вдруг поняла: он тоже не понимает, что происходит.

Пока Синтия смотрела на него с недоумением, появилось сообщение.

[Окно не поддаётся. Кажется, снаружи уже наступила ночь. Однако помощи ждать неоткуда, и выбраться из этого места невозможно.]

[Что вы сделаете?]

> [1. Продолжить осмотр.]

> [2. Вернуться в коридор.]

> [3. Проверить зеркало.]

Это было системное событие появление чудовищ. По спине Синтии пробежала ледяная дрожь. Она вспомнила сценарий игры. В том эпизоде, когда герцог, считавшийся мёртвым, неожиданно возвращался к жизни, за ним приходили твари. Они прочесывали зал, не оставляя в живых никого.

Единственным способом спастись тогда было спрятаться за зеркалом.

— Вон там, зеркало. Можно… посмотреть?

Она указала на массивное зеркало в позолоченной раме. Сейчас герцог вёл себя почти как союзник, или по крайней мере не проявлял открытой враждебности. Если сценарий подсказывал укрыться за зеркалом, значит, им следовало спрятаться вместе.

Герцог посмотрел на неё с лёгкой насмешкой.

— В такой момент зачем тебе зеркало? Хочешь понравиться кому-то даже здесь?

— Нет, просто мне показалось, что там что-то мелькнуло!

Её слова прозвучали слишком резко. Синтия тут же замолчала, испугавшись, что он воспримет это как дерзость и нападёт. Даже имея точку сохранения, смерть оставалась смертью.

— Если вам неинтересно, я посмотрю сама!

Она быстро направилась к зеркалу. За спиной послышался раздраженный вздох. Герцог встал и догнал её за несколько шагов.

— Что ты там видела? Покажи.

— Надо проверить. Секунду...

В зеркальном отражении они стояли рядом. Герцог был настолько высок, что его лицо едва помещалось в зеркальную раму. Синтия взглянула на своё отражение и невольно вздрогнула. Её лицо стало бледным, словно восковым, губы посинели, а глаза потускнели и утратили блеск. Она смотрела на него, ожидая какого-либо сигнала, а он тем временем лениво произнёс:

— Здесь ничего нет. Лучше уйти, чем терять время.

Синтия молчала и продолжала смотреть. Если она спрячется раньше, чем событие сработает, он сочтет ее безумной. А если не спрячется вовремя — умрёт.

Она ждала, сжимая руки.

И вдруг по зеркальной поверхности проступили буквы, словно написанные кровью.

[Здесь.]

Герцог тихо произнес:

— Слышишь? Шаги.

Синтия резко схватила его за руку.

— Скорее, нужно спрятаться!

Она чувствовала, как воздух вокруг меняется, становится плотным и тяжелым, будто сам дом знал, что приближается нечто. Тварь была рядом. Стоило лишь замешкаться, и всё закончится.

Все существа в этом особняке подчинялись герцогу. Его они не тронут, а её разорвут без колебаний. Но если она укроется одна, оставив его снаружи, это наверняка вызовет его гнев, а значит, смерть.

Синтия толкнула его к зеркалу, надеясь, что там хватит места для двоих, но он оказался слишком высоким, а укрытие слишком узким. Воздуха не хватало, пространство давило со всех сторон. Она замерла, не зная, что делать.

Герцог резко схватил её за плечи. Его пальцы были холодными, но хватка неотвратимой. Он притянул её к себе, и всё вокруг будто сжалось, растворилось, оставив только их и тишину, полную тяжелого дыхания.

— Как и думал, только мешаешь.

Он обнял её, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось воздуха. Его ладонь удерживала её за спину, и Синтия чувствовала, как их сердца бьются в унисон, будто стараясь замереть вместе.

Её лицо оказалось прижатым к его груди. Сквозь ткань, пропахшую металлом и потом, она чувствовала ритм его дыхания и исходящее от тела тепло. На мгновение мысли остановились, но звук приближающихся шагов заставил сердце сжаться.

Это был Жнец, первая тварь, с которой героиня столкнулась лицом к лицу. Из глубины зала тянулся липкий, вязкий звук, будто по мрамору волокли сырое тело. Каждый его шаг отзывался в стенах гулким эхом, а воздух становился гуще, тяжелее, пропитывался влажным, гниловатым запахом. Казалось, само пространство замирает, выжидая, когда он покажется из тьмы.

Ки-кииг… Ки-грырр…

Тёмные щупальца медленно скользили по полу, оставляя за собой густую, блестящую слизь. Одно из них, влажное и тёплое, едва коснулось волос Герцога. В тот же миг его ладонь закрыла рот Синтия. Её тело напряглось, дыхание стало рваным и неглубоким. Воздух казался плотным, будто его можно было потрогать, и каждое биение сердца отзывалось эхом в ушах.

Жнец был рядом. Если он замечал жертву, смерть наступала мгновенно и страшно. Он высасывал глаза и мозг через нос, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Мысль вспыхнула и обожгла сознание, но Синтия не могла даже дрогнуть.

Щупальце остановилось. Оно замерло прямо перед зеркалом, будто прислушиваясь. Мгновения тянулись бесконечно, звук сердца в висках заглушал всё остальное. Потом щупальце медленно поползло дальше, оставляя за собой след, похожий на черную жилу.

Ки-ик… Ки-кик… Грррр…

Шлёпающие звуки постепенно стихали, ускользая в глубину коридора. Тишина вернулась не сразу, будто дом сам прислушивался, прежде чем выдохнуть. Когда всё вокруг наконец замерло, Синтия сделала вдох. Воздух ворвался в лёгкие слишком резко обжигая изнутри. Герцог медленно наклонился к зеркалу и осторожно выглянул наружу.

— Ушёл. Здесь пусто.

Они вышли. На полу темнели пятна густой, маслянистой жидкости, той самой, по которой в игре можно было понять, где проходили твари. Запах металла и гнили висел в воздухе, но хуже было другое.

Тела исчезли. Те, что ещё недавно висели на металлических штырях, пропали, будто их никогда не было. Зал выглядел чистым, неестественно аккуратным, словно кто-то тщательно вымыл каждый камень.

Синтия почувствовала, как по коже пробежал холод. В животе сжалось что-то тяжелое и липкое. Она поняла — чудовище забрало тела, чтобы поглотить. Эта мысль ударила, как ток, и её вновь стошнило от ужаса.

Герцог стоял неподвижно, наблюдая за опустевшим залом.

— Что, черт возьми, тут происходит? Почему в моем доме появились эти твари? И куда делись люди?

Синтия смотрела на него с недоверием. Всё происходящее не укладывалось в голове. Всё это должно было быть его замыслом и чудовища, и сам этот дом. Он был их хозяином, их повелителем. Но сейчас в его взгляде не было ни высокомерия, ни власти. Лишь почти человеческая растерянность.

Она не понимала, играет ли он или говорит правду. Если это притворство, зачем ему продолжать? В игре он всегда лгал только в начале, прежде чем превратить пир в бойню. Но теперь, когда все уже заперты и ловушка захлопнулась, в этом не было смысла.

Сомнение расползалось, как холод. Возможно, сценарий изменился. Возможно, сама игра переписала свои правила.

Герцог наконец нарушил тишину.

— Если честно, всё это странно.

— Что именно?

— У меня почти нет воспоминаний. Всё, что было до того, как я уснул, исчезло.

Синтия застыла. Её взгляд метнулся к нему, и сердце болезненно сжалось.

— Что?

Герцог провел рукой по лицу, медленно, как будто пытался стереть нечто большее, чем сон, словно хотел избавиться от самого себя.

— Помню лишь, что я хозяин этого поместья. Что сегодня здесь должен был состояться бал, что я сам его устроил и заснул прямо посреди подготовки… Всё остальное исчезло. Скажи, мы были знакомы?

Синтия замерла, будто среди тумана вдруг мелькнул луч света. Это было похоже на знак что сюжет наконец начинает разворачиваться в её пользу.

Она быстро собралась и произнесла как можно мягче:

— Я тоже думала, что всё это странно. Но вы и правда ничего не помните? Совсем ничего?

Пусть не помнит. Ради всего святого, пусть не помнит ничего.

Она беззвучно взывала ко всем известным ей богам. Герцог опустил взгляд, задумчиво сжав губы. Серебряные пряди волос упали ему на плечи, сверкнув в свете свечей. Он помолчал несколько мгновений, а затем тихо произнёс:

— Ничего. Совсем.

Прозвучал системный звон и перед глазами Синтии всплыло сообщение:

[Что вы выберите?]

> [1. Вы и правда ничего не помните? Неужели забыли, кто я?]

> [2. Мы возлюбленные. Мы должны были пожениться.]

> [3. Мы заклятые враги. Я пришла, чтобы убить вас.]

Система, ты моё проклятие.

Она выбрала первый вариант. Второй казался слишком прямолинейным, лучше позволить ему самому произнести эти слова, тогда это прозвучит естественнее. А третий даже рассматривать не стоило.

Её голос дрогнул и прервался:

— Вы и правда ничего не помните? Неужели забыли, кто я?

— Не помню. Потому и спрашиваю.

Система снова показала тот же набор вариантов. Синтия нахмурилась и снова выбрала первый пункт.

— Вы и правда ничего не помните? Неужели забыли, кто я?

— Я же сказал, не помню.

На экране вновь появился знакомый список. С каждым повторением раздражение Синтии усиливалось. Не раздумывая, она снова выбрала первую строку.

— Вы и правда ничего не помните? Неужели забыли, кто я?

— Сколько можно? Я сказал, не помню.

Экран мигнул и в четвертый раз выдал тот же выбор.

Ты издеваешься, да?

Синтия сдалась и наконец выбрала второй вариант.

— Мы возлюбленные. Мы должны были пожениться.

— Значит…

— Да. Я ваша невеста.

— Невеста… значит.

Его голос приобрёл более мягкие интонации, а во взгляде появилась настороженность. На его лице читалась легкая растерянность, но не было и тени враждебности. Этого оказалось достаточно. Синтия ощутила, как груз спадает с плеч, и в сердце затеплился слабый, но тёплый огонёк надежды.

Вот так. Всё идёт как надо.

На её губах дрогнула почти уловимая улыбка. Сюжет действительно начал разворачиваться в её пользу.

Главный антагонист потерял память и теперь считал её своей невестой. Разве можно было желать большего?

Только бы теперь не появился ещё один злодей, ради которого нас заставят объединиться. Прошу, без этого.

Если этот человек станет ее союзником, шансы выжить возрастают в разы. Ведь в игре именно он был самой непредсказуемой и опасной силой.

Синтия решила закрепить успех, пока ситуация складывалась в её пользу..

— Хотела бы объяснить, что с вами случилось, но и сама не знаю. Мы не виделись столько лет, что я уже думала, вы забыли обо мне. Вы ведь давно не покидали поместье.

— Не покидал?

— Совсем. Вы вдруг замкнулись, перестали принимать гостей. Я долго не решалась вас беспокоить. А сегодня… просто не удержалась. И, кажется, позволила себе лишнее, поцеловав вас при встрече. Простите.

Она провела рукой по глазам, делая вид, что смахивает слезы, и украдкой взглянула на герцога. Его лицо оставалось задумчивым и непроницаемым, словно он пытался пробиться сквозь туман воспоминаний в поисках чего-то давно забытого.

— К тому же… наша семья столько лет защищала вашу честь. Вы, вероятно, не знаете, но после вашего исчезновения ходило множество грязных слухов. Мы всё это время пытались их заглушить. А я… я оставалась невестой, которую будто бросили.

— Были и такие слухи?

— Ещё какие. Вы не появлялись на балах, не писали писем. Говорили, что вы сошли с ума, что заперли себя с трупами. И только наша семья отстаивала ваше имя. Я защищала вас. Всегда. А теперь нахожу вас таким… и вы меня не помните.

Она притворно сдержала рыдание, прекрасно осознавая всю искусственность этой сцены. Но если он действительно потерял память, эта ложь могла стать её спасением.

Однако если воспоминания когда-нибудь вернутся к нему, её ждёт неминуемая смерть.

Но герцог отреагировал неожиданно спокойно. Немного помолчал, затем произнес:

— Значит, так всё было. И что же теперь мне делать? У меня нет ни воспоминаний, ни власти, чтобы отплатить за твою преданность.

Вот так просто?

Синтия даже растерялась. Всё оказалось легче, чем она ожидала. Но именно поэтому следовало действовать осторожно.

Она выпрямилась и сказала твердо:

— Вы ведь хотите вернуть память, правда?

— Думаю, да.

— Тогда доверьтесь мне. Я помогу вам вспомнить. А вы… защитите меня. Вместе мы найдем ответы на то, что тут произошло. Согласны?

Герцог молча смотрел ей прямо в глаза. Его зрачки сверкнули, словно отражая пламя свечи. Затем он медленно кивнул.

— Хорошо. Я защищу тебя. А ты вернешь мне память. Это честно.

Снова раздался звон.

[Герцог Винкастелл хочет принять персонажа «Сиа Овель» в качестве союзника.]

[Принять?]

[Да / %$#@^]

Что за глюк опять?

Выбор выглядел испорченным, но Синтия всё равно нажала «Да».

Звуки растворились в тишине, а вместе с ними ушло и чувство тревоги.

В этот момент она вдруг вспомнила его настоящее имя.

Сегленинде. Вот как тебя на самом деле зовут.

— …Хорошо. Это обещание нельзя нарушать. Никогда.

По тому, как он по-прежнему крепко держал длинный меч, было видно: память тела сохранилась, как будто вырезанная в кости. Но внезапная амнезия смела всё остальное. И стало ясно, почему образ «вежливого аристократа» из игры так сильно расходится с реальностью. Лишившись маски, наружу вышла подлинная натура.

Выходит, тот самый злодей Сегленинде изначально был именно таким. Холодным, раздражительным, с бесцеремонными манерами, глядящим на людей пустыми глазами, как на предметы, и считающим человеческую жизнь всего лишь добычей.

Синтия проглотила подступивший озноб.

Зато, возможно, именно из-за потери памяти он держится ко мне проще. Похоже, он забыл даже то, что он монстр, питающийся человеческой жизнью.

Пока всё складывалось удивительно гладко.

Они покинули зал. Тела исчезли, но удушливая вонь крови и мерзкая сладковатая жижица, которую оставляли Жнецы, висели в воздухе густым туманом и находиться там было невыносимо.

Шаг за шагом они пересекали слишком тихий коридор и говорили, выбирая слова.

— Сначала нам нужен путь наружу. Есть ли в этом доме двери, которые еще можно открыть?

— Ты бывала здесь часто, не так ли? Ты же моя невеста и ты отвечала за честь моего рода. В таком положении ты знаешь дом лучше, чем я, утративший память. Разве не так?

— Я… да. Конечно. Я только хотела уточнить, вдруг у вас остались хоть какие-то воспоминания. Судя по тому, как вы говорите,  похоже, нет.

Она едва не ляпнула «не знаю», но вовремя свернула, мысленно перебирая устройство игры.

В поместье Винкастелла на случай чрезвычайной ситуации был установлен магический механизм, способный силой магии распахнуть главные ворота. Он находился в Небесном саду на четвёртом этаже, который считался последней локацией поместья. Стоило запустить механизм как двери тут же открывались.

Оставалось вернуться на первый этаж и выйти невредимой. Возможно, тогда и реальность вернётся.

— Верно, в Небесном саду есть артефакт для аварийного раскрытия ворот. Помните?

— Возможно.

— Но чтобы подняться туда, на каждом этаже нужно отпирать проходы. Ключи, кажется, хранились у прислуги. Вы не помните, где именно? Если найти их быстро, мы прорвёмся кверху.

Сегленинде нахмурился, обдумывая.

— Точного места не вспомню… Но если пройтись по дому, найдём.

Даже с союзником в лице бывшего антагониста нельзя было рассчитывать на молниеносный прорыв. И всё-таки отчаиваться не стоило.

— Хорошо. Ищем вместе.

Синтия улыбнулась. На фоне её обычной невезучей жизни это походило на выигрыш приза в лотереи.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на мимолетной улыбке. Продолжая играть отведенную роль, Синтия бережно взяла его под руку. К её удивлению, он не сопротивлялся.

Еще прячась за зеркалом, она ожидала ощутить ледяной холод, но вместо этого почувствовала тепло. Её ладони ощутили упругие, сильные мышцы, заполнившие рукав его одежды; его предплечье оказалось настолько массивным, что не помещалось в её сомкнутых руках.

Если забыть, что он способен разрывать людей на части, перед ней представал почти идеальный мужчина. И пусть его заблуждение длится как можно дольше. Синтия звонким, девичьим голосом произнесла:

— И уйдем мы отсюда вместе. Обязательно.

Сегленинде ответил легкой улыбкой. Его кровавые глаза озарились мягким светом, а лицо стало настолько прекрасным, что на мгновение можно было забыть, что перед тобой идеальная машина для убийств.

На одно мгновение его лицо преобразилось, словно перед ней был не искушенный аристократ, а юноша, впервые столкнувшийся с непонятным чувством. Исчезла вся надменность, исчезла холодная отстраненность, осталась лишь удивительно чистая, почти наивная улыбка.

Но тут же его брови резко сдвинулись. Он вырвал свою руку из её объятий с такой силой, будто её прикосновение обжигало, а в его глазах вспыхнул настоящий хищный огонь.

— С какой стати мне уходить? Это мой дом. А раз вокруг ходят странные слухи, не планируешь ли ты воспользоваться ими и сыграть против меня?

— Что? Нет! Не знаю, что вы себе придумали, но я столько лет отмывала вашу репутацию от этих слухов, что мне самой от них тошно. И вы правда собираетесь жить дальше в доме, где творится такая мерзость?

— …Верно.

Утратив воспоминания, он стал невероятно доверчивым.

Хотя он стал союзником, в его поведении оставалось много странностей. Впрочем, чем ещё он занимался в своей жизни, кроме убийств? Даже если его разум сейчас пуст, это многое объясняло.

Главное, что союзник у меня есть. У каждого спутника в этой игре свои минусы, но если у него сохранилась сила и навыки, даже с амнезией это терпимо. С таким пустяком я справлюсь.

Синтия попыталась восстановить в памяти начальные этапы, как в старой версии. Сколько головоломок на первом уровне, какие именно нужно решить, чтобы подняться на второй и приблизиться к Небесному саду.

Память, переполненная сотнями игр, путалась. Одно всплыло отчетливо: в этой игре добывать подсказки было столь же опасно, как и продвигаться вперёд.

К счастью, она вспомнила и о местных тварях, обитающих на первом этаже.

Жнеца она уже встречала. Возле кухни обычно появляются мясники повара. И конечно, призрачные крысы, которые водятся на каждом уровне.

Жнец отвечает за погони, у него фиксированные маршруты: если их избежать, столкновения не будет. Мясники держатся своих точек. Призрачные крысы возникают случайно, отнимают здоровье, но при высокой ловкости можно от них увернуться.

Первый уровень не имеет мгновенных ловушек, что делает его безопаснее других этажей. Главная опасность заключается в головоломках.

Ошибка в решении означает неминуемую гибель.

Синтия покосилась на Сегленинде. У него высокая атака, отличная защита и, хуже всего, умение убивать одним приемом. Пока он не вернёт себе «личность злодея» и не ударит в спину, смерти можно не ждать.

По крайней мере, хрупкой девице поручать сражение никто не станет. Ради своей жизни она намерена использовать его силу по максимуму.

— Давайте вернемся к той гардеробной. Там было тихо.

В этой игре одним из ключевых условий выживания было закрепление безопасной точки. Комната без ловушек и головоломок выбиралась системой случайным образом, и судя по всему, бывшая гардеробная подходила для этого идеально. Следовало в этом убедиться.

Как и ожидалось, комната на первом этаже оказалась совершенно безопасной: ни ловушек, ни головоломок. Идеальное место для отдыха. Они решили организовать здесь временную базу.

Самые опасные существа на этаже, мясники, не покидали пределов кухни, поэтому достаточно было просто избегать эту зону. Жнецы перемещались по фиксированным маршрутам. Нужно было всего лишь изучить их тропы, чтобы незаметно проскользнуть и найти ключ для подъема на второй этаж.

Но случилось непредвиденное: Синтия и Сегленинде провели в заточении целые сутки.

Никто не предупредил, что схема патрулирования изменится!

Видимо, после обновления маршруты перемещения были расширены. Теперь Жнецы прочесывали каждый угол первого этажа.

Первый выход закончился тем, что, едва приоткрыв дверь, Синтия уткнулась взглядом в блестящую чёрную спину Жнеца, беззвучно взвизгнула и захлопнула её. Когда отважилась открыть вновь, пол перед гардеробной уже блестел знакомой темной слизью.

Если приложить ухо к створке, слышались чужие шаги и скрежещущие звуки.

Ки-кииг! Ки-киг! Ки-кк-р-р-р!

Ка-р-р-р, ка-как, кк! Ка-га-как!

Ки-гр-р-р, ки-ки-гр-р!

Похоже, Жнецы учуяли, что на первом этаже осталась добыча, и прочесывали коридоры в поисках последних живых.

Попадись она им на глаза, погоня началась бы немедленно. Какой бы высокий показатель ловкости у нее ни был, шансов ускользнуть от Жнецов и при этом найти ключ у Синтии практически не было.

«Такие вещи я хотела видеть только через монитор, а не испытывать собственной шкурой…»

Возможно, разумнее было бы подождать и оценить обстановку, прежде чем предпринимать какие либо действия.

Синтия боялась пошевелиться, не то что приблизиться к выходу. Сегленинде тоже замер, вслушиваясь в скрипящие шаги по ту сторону стены. Так они и остались в заточении, двое пленников в тесной гардеробной.

Из еды у них был лишь пакет печенья, который с самого начала лежал в инвентаре Синтии. Мелисса, сокрушаясь, что «барышня голодала с вечера и всё утро», и тайком сунула ей в карету, когда та направлялась в герцогский особняк, со словами «кушайте по дороге».

Синтия не стала есть одна. Пусть Сегленинде и был тем чудовищем, что питается жизненной силой людей, но есть в одиночку было бы просто бессердечно. Однако, когда она поделилась с ним драгоценным печеньем, монстрище проворчал:

— Тьфу… гадость какая. Это точно считается едой?

«А ты в такой ситуации хлеба, мяса и вина ждешь, что ли?»

Эти слова так и вертелись на языке, но она сдержалась.

Он по-прежнему оставался главной угрозой. Даже став помощником и получив статус жениха, нельзя было забывать: в играх достаточно поссориться с союзником, и он мгновенно превращается во врага. Потому оставалось лишь гадать, на что способен этот тип в гневе.

Вообще, сидеть в гардеробной было не так уж плохо, если не считать проблемы с едой. Здесь было безопасно, два дивана позволяли выспаться, а в собственной душевой решалась проблема с водой.

Однако со временем стала проявляться одна проблема, а именно манера общения Сегленинде. Стоило Синтии притихнуть, как он тут же приближался и начинал язвить.

— Я каждый раз поражаюсь, как можно есть такую дрянь. Неужели ваш род Овель настолько беден, что довольствуется подобной пищей? В это верится с трудом.

«Не веришь — не верь, но веди себя прилично, придурок».

Когда она пыталась утолить голод, неспешно разжевывая печенье, он подходил и начинал болтать ерунду. А если слышно было, как за дверью шаркают или поскрипывают Жнецы, и она вздрагивала, он тут же осыпал ее упреками.

— И чего ты так часто дрожишь? Холодно, что ли? Хлипкая ты слишком.

«Забыла спросить у существа, которое даже будучи перемолотым в фарш всё равно восстанет обратно», — процедила она себе под нос.

И если Синтия, устав от его колкостей, пыталась отойти подальше, он и тут находил, к чему придраться.

— Сиди смирно. Такая мелкая, обязательно под ноги подвернешься. Прилипни к своему дивану и не двигайся.

«Конечно, если ты размером с фонарный столб, все остальные кажутся карликами. 163 сантиметра — это совершенно нормальный рост! Абсолютно нормальный!»

В основном Синтия парировала его выпады молча, про себя, внешне же реагируя с предельной сдержанностью. Она либо отмалчивалась и улыбалась, либо, вспомнив свой опыт работы в мелкой компании, отшучивалась уклончивыми ответами.

В свободные минуты она исполняла своё обещание “вернуть ему память”, рассказывая разные истории.

В этой стране помолвленным парам дозволялось лишь совместно прогуливаться, пить чай, читать книги и посещать светские рауты. Приходилось раз за разом обыгрывать эти сценарии, добавляя новые детали, чтобы удержать его интерес, что отнимало немало сил.

Реакция была далека от восторженной. Сегленинде лежал на диване с безучастным видом, слушал и лишь изредка бросал: «Ну и? Что дальше?».

Стоило ей замолчать, как он тут же начинал подталкивать ее продолжать, и Синтии приходилось ломать голову, придумывая истории, которые могли бы его заинтересовать, но при этом не противоречили сеттингу. Сложно было сказать, интересовало ли его это вообще.

Он вроде бы слушал, но с таким видом, словно от скуки включил заурядный телесериал.

Хорошо хоть, что он не пытался её убить.

Она с тревогой вспоминала об одном из его магических умений под названием «Внушение». Стоило лишь раз поддаться ему, и всё приобретённое, будь то полезные предметы или верные союзники, могло исчезнуть в мгновение ока. В худшем случае соратники могли обратиться друг против друга, сражаясь насмерть.

Похоже, нынешний Сегленинде, утратив память, забыл и бо́льшую часть своих магических способностей. По крайней мере, это позволяло Синтии исключить вероятность, что он применит к ней «Внушение», попросту обманывая её.

Так, находясь рядом с герцогом Винкастелла, Синтия постепенно раскрывала его истинный характер — тот, что не был описан в игровом лоре.

Сегленинде отличался высокомерием, надменностью и бестактностью. Его обычная холодность и бесцеремонные высказывания производили даже более сильное впечатление, чем осознание того, что глава одного из трёх великих герцогских домов Королевства являлся убийцей монстром. Поражали прежде всего его манера речи и вздорный характер.

Одним словом...

«Настоящий ублюдок!»

Вот кто он был.

Временами он и вовсе вел себя странно.

Многократно случалось, что Синтия, засыпая на диване от изнеможения, ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Открыв глаза, она едва не лишалась чувств, обнаружив две пары красных глаз, пристально смотрящих на неё сверху. Притворяясь спящей, она сквозь сон посылала его куда подальше.

Словно он изучал её. Или проверял. Поведение было поистине нечеловеческим.

Поначалу его ангельская красота, словно сошедшая с произведения искусства, и статуеподобная фигура вызывали восхищение. Но когда приходится постоянно находиться рядом с бестактным придурком, сыплющим колкостями, даже самая прекрасная внешность начинает вызывать тошноту.

Кто сказал, что с этим тупым упрямцем можно ужиться? Её нервы были на пределе.

Стоило ей отдалиться, как он, словно от скуки, тут же следовал за ней и приставал с язвительными замечаниями. Если же она не отвечала и продолжала игнорировать, его лицо мгновенно покрывалось ледяной маской, и он спрашивал: «Игнорируешь?», заставляя её беспокоиться за собственную жизнь. Синтия уже подумывала не прикинуться ли сумасшедшей и не выбежать наружу.

И вот настал момент, когда ей действительно пришлось принять это решение. Примерно на сороковой час пребывания в гардеробной, если верить субъективным ощущениям, печенье закончилось.

— Ох...

Организм знатной барышни, изнуренный экстремальной диетой, позволял ей держаться на тех нескольких крошках, что составляли её скудный одноразовый паёк. Но сейчас наступил предел. Её корейская душа, привыкшая к трёхразовому питанию с возможным ночным перекусом, вопила от голода.

«Всё равно нельзя же вечно сидеть взаперти. Пора уже, наверное, пробраться кухню... Но как, если мы не знаем маршруты Жнецов?».

Она не сидела сложа руки всё это время в гардеробной. Она пыталась определить периоды, когда Жнецы бродили вокруг, но никакой четкой закономерности не обнаружилось. Они просто слонялись поблизости, когда им вздумается.

Синтия легла на диван, сжимая от голода сводивший живот. Нужно было придумать план, но голод не давал мыслить здраво.

Сегленинде, сидевший на противоположном диване и с самого начала наблюдавший за ней, спросил:

— Живот болит?

— Я голодна.

— Почему?

— ......Почему? Я же всё это время не ела ничего, кроме печенья.

Даже Синтия, всегда демонстрировавшая безупречные манеры, подобающую речь и очаровательную улыбку, на сей раз не сдержалась и проявила свой истинный характер. Её раздражённый ответ вызвал лишь недоумённый взгляд Сегленинде.

— Тогда почему мы всё время тут сидим?

— Снаружи же бродит куча опасных монстров!

— Опасных...?

Сегленинде переспросил, словно слышал это слово впервые.

— И ты не выходила из-за этих штуковин?

Синтия застыла с открытым ртом. Вид человека, смотревшего на неё с абсолютно серьёзным и недовольным выражением лица, отнял у неё последние силы для возражений. Даже мысль о том, чтобы парировать его колкость, не возникла.

— Если дело в них, так почему не сказала? Зачем тогда тебе этот рот, а?

Признаться, она уже подумывала выставить Сегленинде, сильнейшего бойца в игре, за дверь, чтобы он разобрался с Жнецами.

Однако система помощников имела свои ограничения. Хотя в остальном система казалась бесполезной, она почему-то наделяла неигровых персонажей значительной свободой действий: если главный герой совершал неразумный поступок, могло произойти событие, при котором помощник поднимал бунт.

Учитывая характер Сегленинде, если бы она попросила его одного пойти сражаться, он, скорее всего, ответил бы: «С чего бы?» Или, по крайней мере, использовал бы её как приманку. В общем, пока ситуация не стала критической, заставлять его сражаться не казалось хорошей идеей, так что она оставила всё как есть.

«Кажется, этот тип куда менее полезен, чем я думала».

К тому же, Жнецов снаружи невозможно убить. По правде говоря, все существа в этом особняке существовали вне самой концепции смерти, и всё, что оставалось главной героине и её союзникам, — это отчаянно бегать, спасая свои жизни.

Поэтому, если бы здесь работал пресловутый «бонус за переход на сторону добра», даже бессмертный главный антагонист мог бы погибнуть. Именно поэтому она и уговаривала его оставаться здесь, вместе. Пока так много неизвестного, нужно было действовать с предельной осторожностью.

Но Сегленинде только небрежно откинул со лба длинные пряди, поднялся, схватил меч и бросил:

— Ненадолго выйду. Сиди тут, и не вздумай заблудиться, пока меня нет.

— Что? Постойте, не уходите!

Почти без сил, Синтия все же резко поднялась и чуть не вскрикнула, но это было бесполезно. Он даже не взглянул в ее сторону, просто распахнул дверь и шагнул наружу.

Если он сейчас погибнет, ей придется вернуться к точке сохранения. А значит, начать всё сначала, ещё до того, как он стал союзником. Без него она была слишком слаба, чтобы преодолеть все испытания в одиночку.

Синтия бросилась к двери. Она раздумывала, не последовать ли за ним сейчас, пока он отвлекает внимание Жнецов, и не поискать ли новую точку сохранения, но снаружи донеслись звуки переполоха.

Что-то рвалось с оглушительным треском, словно ломались кости. Стены содрогались от яростных ударов, в воздухе висели противные хлюпающие звуки. А сквозь всю эту кровавую бойню прорывался леденящий душу раскатистый хохот Сегленинде.

— Ха-ха-ха-ха!

Тот самый смех, который Синтия слышала в игре, убегая от преследующего её монстра... Теперь он звучал по-настоящему, совсем рядом, леденил душу и заставлял сердце бешено колотиться.

Спиной вжавшись в диван, она ощущала, как сердце колотится с такой силой, будто готово разорвать грудную клетку. Снаружи нарастал кошмар, пронзительные визги тварей переходили в исступленные вопли, а звуки рвущейся плоти сменялись тошнотворным хлюпаньем лопающихся внутренностей. Каждый новый звук впивался в сознание ледяными иглами первобытного ужаса.

И вдруг — настала тишина.

Синтию сковало парализующим ужасом. Разумом она понимала: перед ней союзник. Но тело отказывалось повиноваться, застывая ледяным комом. Холод страха пронзал до костей, словно её опутали колючей проволокой изо льда. Она судорожно отползала назад, пытаясь увеличить расстояние до двери.

И в этот миг дверь с грохотом распахнулась.

В дверном проеме застыла чудовищная фигура, с головы до ног покрытый густой чёрной слизью, отвратительно блестевшей в полумраке. От него несло смрадом разложения. Он двигался тяжело и медленно, оставляя за собой липкие блестящие следы. И тут же что-то темное и бесформенное полетело прямо в Синтию.

— А-а-а!

Из горла вырвался сдавленный стон, когда она инстинктивно закрыла голову руками. К её ногам подкатилось что-то круглое и влажное.

Взгляд прилип к белоснежным глазным яблокам, вылезшим из орбит и застывшим в немом вопросе. Они смотрели на неё из кроваво-чёрного месива, и Синтия почувствовала, как её тело пронзает ледяная волна ужаса.

Всё внутри сжалось в ледяной ком. Единственная мысль, ясная и оглушительная, пронзила сознание: я следующая? Теперь моя очередь умирать?

— Са… са… са…

— Ты чего? — знакомый голос наконец прорезал белый шум в ушах.

Сегленинде уже стоял вплотную. Он провёл ладонью по лицу, смахивая липкие потёки. Чёрная жижа тонкими струйками стекала вниз, и между прядями волос наконец проступила та самая серебристая, холодная, почти неземная красота.

Да, это был он. А то, что с такой силой швырнул в неё... оказалось головой Жнеца.

Он… он смог их убить? Но ведь они же… неуязвимые. Они же не умирают!

Синтия, всё ещё дрожа, робко выглянула за его плечо. Коридор был залит чёрной массой, невозможно было разобрать, кровь это или слизь. Повсюду валялись обугленные клочья плоти, бесформенные распоротые туловища и размазанные по полу внутренности. Кое где среди этого хаоса лежали неподвижные глаза, застывшие в пустом ужасе.

— Фу, какая мерзость, — проворчал он. Легко взмахнул рукой, словно стряхивая невидимую пыль, и вся чёрная слизь мгновенно исчезла, будто её и не было. Чистый и явно довольный собой, он вздохнул, небрежно проведя пальцами по волосам.

— Представляешь, такие твари разгуливали по моему дому, а я и не подозревал. Теперь разобрался. А ты чего тут вся дрожишь? Неужели это так страшно? И вправду глупа.

В Синтии что-то щёлкнуло. Словно лопнула последняя нить самообладания. Не думая о последствиях, не пытаясь сдержаться, она со всей силы пнула лежащую голову жнеца. Череп с глухим стуком отлетел в угол комнаты.

— Эй, ты! Да как ты вообще смеешь! — выкрикнула она, срываясь на хрип.

Он медленно повернулся, удивлённо приподняв бровь, а в его глазах зажёгся опасный, хищный блеск.

— «Эй»?

— Да! Эй! Ты сам со мной на таком тоне разговариваешь! Раз уж ты хамишь, то и я могу! Слушай сюда, чертов придурок! Если не прекратишь так себя вести, я все к чертям брошу!

И понеслось.

Всё, что она сдерживала последние двое суток, всё, что заставляло её стискивать зубы, наконец вырвалось наружу.

— Ты хотел память вернуть? Хотел! А ведёшь себя как… как последняя сволочь! Я тебе рассказываю, выдумываю, голову ломаю, чтобы за тебя всё вспомнить, а ты только ухмыляешься! То «умнее, чем кажешься», то «кто сказал, что это правда», то рожу корчишь! А теперь ещё и дура, да?!

Она уже почти не дышала, но остановиться не могла.

— Какой нормальный человек так обращается с невестой?! Если ты хотя бы раз посмеешь где-нибудь назвать себя «джентльменом» или «образцом учтивости» — я сама тебя закопаю! Ты ничем не лучше бандита! Лицо благородное, а язык, видно, в помойке отмывал?!

Сегленинде слушал, чуть приподняв брови, словно ему показывали что-то неожиданно занятное.

Потом он медленно улыбнулся.

— Ну… давай ещё.

— Ч-что?

— Ты неплохо ругаешься.

— ….

— Ну же.

— С-сука! Тварь! Ублюдок! Вот же конченный! Морда красивая, а язык как у уличного бродяги! Развратник поганый, чтоб тебя…!

Она запнулась на полуслове. Он и вправду был... доволен. Словно получил то, чего ждал. В его глазах плясали искорки, а губы тронула едва уловимая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки.

— Почему... ты смеёшься? — выдохнула она, чувствуя, как из неё уходят последние силы.

— Ты сказала, что я красивый.

— Чего?!

— И что выгляжу прилично, — он пожал плечами, будто говорил о чём-то очевидном. — Выходит, тебе нравится. Теперь всё ясно, невеста.

Он говорил так буднично, будто она не полминуты назад поливала его ругательствами всех уровней сложности.

Синтию будто кипятком обдало.

— Я вовсе не это хотела сказать!

Но он уже опустился перед ней на колени, склонив голову.

— Ты всё ещё дрожишь. Тебе всё ещё страшно?

— Просто... помолчи.

Ты, чёртов нелюдь…

Так или иначе, надоедливые Жнецы были полностью уничтожены.

Синтия поднялась, окидывая взглядом ужасающую бойню, открывшуюся за дверью за спиной Сегленинде.

Какую кличку дали Жнецам игроки, когда «Гробница белой розы» была на пике популярности? Разрушители новичков. Единственным способом справиться с ними был побег, но они были так быстры, что стоило лишь ошибиться с маршрутом, и они отрезали путь к отступлению, не оставляя иного выбора, кроме как принять смерть.

Некоторые даже считали этих Жнецов боссами первого этажа, куда более опасными, чем Повара-Мясники, что бродили возле кухни.

А теперь все они были мертвы. Убиты рукой Сегленинде.

«Если разобраться... кажется, во всей этой игре нет никого могущественнее него».

Синтия мысленно взяла назад свои недавние сомнения в его полезности. С трудом переставляя уставшие ноги, она вышла из комнаты.

Давно желанная «свобода» оказалась вовсе не освежающей: потолок, стены, пол. Весь коридор до самого горизонта был залит густой чёрной кровью. Её мутило от одного вида. Сзади раздалось недовольное бурчание Сегленинде о том, какая она слабая, на что Синтия огрызнулась, что это он просто бессовестно сильный, и поспешила отойти подальше.

Она шла максимально быстрым шагом, насколько позволяли дрожащие ноги, но Сегленинде без особого труда нагнал её, по-прежнему двигаясь с ленивой неторопливостью.

— Уже и на «вы» не говоришь.

— Очень надо? Не дождёшься.

— И не надо, — фыркнул он. — Всё равно звучало чуждо. С самого начала было видно, что тебе это не в радость. Скучно было слушать.

— ……

Синтия решила просто игнорировать его. Руки, впрочем, всё ещё мелко дрожали.

Прежде всего ей нужно было найти кухню. Было очевидно, что спрашивать Сегленинде бесполезно, он бы лишь ответил, что ничего не помнит. Потому она пробиралась по коридору, полагаясь на собственную память. Даже Призрачные крысы не показывались, видимо все еще в ужасе разбежались после того, как Сегленинде выкосил Жнецов.

Но едва они свернули за угол коридора, Сегленинде заслонил её собой.

— И это для тебя опасно?

Синтия осторожно выглянула из-за его плеча. На всякий случай сердце ухнуло: а вдруг они уже дошли до зоны, где появляются повара-мясники? Но нет. Она увидела стоящую впереди фигуру и невольно расслабилась.

— Нет. С этим всё в порядке. Она не опасна.

Существом, неожиданно возникшим посреди коридора, была огромная старуха, чей рост, казалось, значительно превышал два метра.

На ней висело истлевшее, рваное покрывало, закрывающее её с головы до ног. Серо-пепельная кожа, высохшие, как палки, руки и ноги, а там, где должны были быть глаза, — наглухо пришитая чёрная атласная лента. Достаточно одного взгляда, чтобы понять: перед ними существо, давно шагнувшее за грань человеческого.

Заметив их, старуха расплылась в жутковатой ухмылке, обнажив дёсны.

<Ихи-хи-хи!>

Её костлявые руки скрылись под тканью, чтобы мгновением позже вытащить объёмный ларец. Крышка отскочила с тихим скрипом.

В этом царстве безжалостного ужаса она оставалась единственным светочем — странствующая торговка, чьи диковинные товары не раз спасали от верной гибели.

Если заранее запастись подходящими вещами для обмена, у неё можно было выменять действительно полезные артефакты, и потому большинство игроков её очень любили. Выглядела она мерзко, не спорю, но в этом кошмаре была единственным существом, которое не пыталось тебя убить. Со временем даже к такой внешности привыкаешь.

Синтия с неподдельным облегчением шагнула вперёд.

— Здравствуйте, бабушка. Можно посмотреть на ваши товары?

<Хит-хит, хи-хи.>

Старуха радостно закивала и развернула к ним раскрытый сундук. Сегленинде с недоуменным лицом убрал руку от рукояти меча и последовал за Синтией.

В шкатулке аккуратно лежали три предмета. Каждый раз, когда встречалась старуха, предметы менялись случайным образом. Пробежавшись глазами по содержимому шкатулки, Синтия внутренне ахнула. Такое невероятное везение с самого старта сразу вознесло её в ряды любимчиков удачи.

При взгляде на каждый предмет появлялось окно описания.

[Общий план особняка]

: Позволяет увидеть всю структуру поместья Винкастелла, с первого до четвёртого этажа. Стоимость: 16 лувенов.

[Приманка для дрессировки крыс]

: Достаточно накормить одной Призрачной крысе, и все крысы на текущем этаже начнут считывать с неё информацию и признают вас хозяином. Стоимость: 27 лувенов.

[Кинжал мгновенной смерти]

: Пронзив этим оружием любую цель, вы лишаете её жизни одним ударом. Стоимость: 66 лувенов.

«Да тут всё сплошь лакомые куски!»

Проблема была в цене.

Теперь стало ясно, зачем понадобились золотые монеты. Видимо, система торговли перешла на денежный обмен. Синтия открыла инвентарь, чтобы проверить свои сбережения.

'21 лувен'.

«…М-да.»

Что ж, это уже неплохая сумма. Хоть какое-то облегчение.

Хотелось купить всё и сразу, но сейчас она могла позволить себе лишь одну, самую необходимую вещь. И такая вещь, без сомнения, была только одна.

Синтия указала на карту особняка.

— Дайте это, пожалуйста.

<Хи-хи, хи!>

Старуха довольно захихикала, бережно подняла карту и протянула Синтии. Та быстро достала из инвентаря монеты и отдала, забрав в обмен свёрнутый пергамент.

Развёрнутый, он показал общий план внутренней структуры поместья.

Первый, второй, третий и четвёртый этажи, два садовых участка на втором этаже, сад на третьем и воздушный сад на самой вершине, на четвёртом. Крошечная мерцающая точка отмечала их текущее местоположение.

— То есть в моём доме ещё и это ошивается, — пробормотал Сегленинде, брезгливо скривившись сбоку.

Синтия лишь сейчас осознала, что буквально под носом у главного злодея вытащила наружу существо, помогающее главной героине. На секунду её кольнуло сомнение: стоит ли показывать ему торговку. Но старуха лишь продолжала беззаботно ухмыляться, словно выпрашивая: «Ну что, больше ничего не надо?»

Желание купить ещё что-нибудь не покидало, но оставшихся средств не хватало ни на один предмет.

Особенно досадно было упускать «Кинжал мгновенной смерти» — он выглядел невероятно полезным. Не имея никаких боевых навыков, она бы с радостью приберегла что-то, что могло бы защитить её в крайнем случае. Синтия с сожалением бросила взгляд на кинжал.

Сегленинде, молча наблюдавший за направлением её взгляда, вдруг достал что-то из своего кармана.

— А это ты принимаешь?

Он протягивал старухе искусно отделанную драгоценную брошь.

Синтия остолбенела. Память её тела, обученного тонкостям светского общества, подсказывала, что стоимость этой броши как минимум равнялась цене двух особняков. Даже старуха, до этого лишь ухмылявшаяся, раскрыла рот от изумления.

<Хиииии!>

Сундук в одной руке, другой она уже не справлялась: из-под тряпья неторопливо потянулись ещё две тощие руки, чтобы бережно принять брошь. Синтия вдруг поняла, что у старухи четыре руки, и это её почему-то потрясло ещё сильнее.

Пока она ошарашенно таращилась то на торговку, то на Сегленинде, старуха поспешно вложила ему в лапы оставшиеся в сундуке два предмета. Ларец, теперь пустой, прижала к груди и, счастливо хихикая, зашагала прочь по коридору, напевая себе под нос.

Сегленинде же, с безучастным видом осмотрев полученные вещи, сунул их Синтии в руку.

— Забирай. Всё твоё.

— Ч-что? Почему?! Зачем мне всё?

— А чего глаза таращить? Стояла же, слюной исходила на каждый предмет по очереди.

Спорить с этим было бесполезно. Но отдать ей всё… она такого не ожидала.

«Что такое? С чего это он вдруг стал таким щедрым?»

Синтия, всё ещё не до конца веря в происходящее, осторожно приняла вещи. И одновременно укусила себя мысленно за язык: раз уж так вышло, надо было при покупке карты притвориться, что у неё вообще нет ни монеты. Сегленинде в ответ на её сомнения только поморщился и проворчал, что делать добро неблагодарительным тоже неприятно, и что уж слишком она подозрительная.

— …Спасибо. Я использую всё с толком.

И всё же благодарность была искренней. Впихнув полученные сокровища в инвентарь, Синтия буквально прижала их к себе взглядом.

Сегленинде, наблюдая, как предметы один за другим исчезают в никуда, ничуть не удивился и ни о чём не спросил, так что Синтия спокойно принялась тщательно изучать новинки. Каждый из артефактов был по-своему важен, но кинжал мгновенной смерти выделялся даже среди них.

«Им не убить Сегленинде, но в критический момент против других существ он сработает. Не знаю, как именно, ведь в оригинальной игре его не было.»

Кинжал из матового серебра с кроваво-красным камнем в рукояти выглядел так, будто его и правда выковали по образу и подобию Сегленинде: изящный, холодный и опасный. Синтия сжала рукоять в ладони, пару раз привычно взмахнула клинком, примеряясь к весу, и, убедившись, что кинжал удобно ложится в руку, убрала его в первый слот инвентаря, чтобы можно было достать в одно движение.

Затем она снова развернула карту.

— Сейчас мы вот здесь, так что лучше начать искать ключи с самого ближнего места. Для этого сначала нужно… пойти сюда.

Восстанавливая в памяти игровые события, Синтия ткнула пальцем в Бальный зал №2 в самом конце правого коридора на первом этаже.

— В этом зале есть ключ, ведущий в «Весенний цветочный сад» на втором этаже. Сначала нужно найти его. Но прежде нам нужно зайти в одно место.

— Куда?

— На кухню.

— Чего уставился? Я же сказала, что голодна.

Синтия говорила абсолютно серьезно.

Оставалось загадкой, как Сегленинде поддерживал своё огромное тело, питаясь столь скудно. С тех пор, как он съел ту единственную крошку печенья, он вообще ничего не ел и при этом выглядел совершенно спокойным. А вот она сама уже давно позеленела, как испорченный школьный мел. Если сейчас же не поесть, не просто перекусить, а нормально поесть, она просто рухнет без сил.

В исходной игре не существовало сценария смерти от голода, однако теперь, с появлением этого ощущения, разработчики вполне могли добавить и такой исход. Доказательством служило настойчивое урчание в животе Синтии, не умолкавшее уже несколько часов. Её изнеженный аристократический организм, привыкший к умеренным порциям, был на грани истощения.

Сегленинде вздохнул, наклонившись к ней. Его серебряные волосы мягко упали ей на щёку.

Он ткнул пальцем точно в нужную точку на карте.

— Вот она, кухня. Раз уж нашла, давай пойдём. Твой живот орёт так, что скоро оглохну.

— Всё равно не громче, чем твой рот.

— …Кажется, ты окончательно потеряла всякий страх.

— Если не хочешь увидеть, что такое настоящая потеря страха, веди вперёд. Иначе я могу не сдержаться и вырву эти твои прекрасные волосы.

Синтия больше его не боялась. Что с того, что он финальный босс? Потеряв память, он стал настоящим болваном. Что с того, что он выкосил Жнецов за несколько минут? Даже сейчас, забыв обо всём на свете, он только и делал, что повторял её слова про «красивые волосы», подавляя кашель и тихо посмеиваясь.

— …А глаз у тебя наметанный.

«Неужели его так редко хвалили за внешность?»

Может, поэтому он так хорошо воспринял те, сомнительные с её стороны, похвалы и с тех пор стал относиться к ней немного лучше?

Когда она задумалась о том, что оказалась втянута в кровавый хоррор, пререкается с главным злодеем, питается одним сухим печеньем и мечтает о свежем хлебе... Синтия осознала, что по-настоящему жалеть стоит лишь себя одну.

Поэтому она просто решила промолчать.

***

Она с самого начала предчувствовала, что эта чёртова судьба снова будет издеваться над ней, и не ошиблась: у входа на кухню, куда они вышли по карте, суетилась стая Призрачных крыс.

Пи-пи, пи-и!

Пищщ! Пи-и!

Их было штук пять-шесть. Такого количества было достаточно, чтобы в мгновение ока обглодать череп главной героини и отправить её прямиком к экрану смерти.

Но Синтия уже ничего не боялась. Она мгновенно открыла инвентарь и, едва завидев несущуюся к ней стаю грызунов, жаждущих впиться в её плоть, швырнула им Приманку для крыс.

— Жрите!

Пи-пи-пи!

Какой бы отвратительной ни была тварь, пожирающая человеческую плоть словно саранча, её голова, похоже, работала так же, как у обычного животного. Вместо того чтобы наброситься на лакомый кусок плоти ростом 163 см, они всей стаей устремились на круглый комок, похожий на ком грязи.

Пока крысы, ослеплённые приманкой, сломя голову пожирали её, Синтия жестом подозвала к себе Сегленинде, который стоял наготове, сжимая рукоять меча. Пока он с недоумением подходил, в воздухе весело всплыло сообщение о статусе.

[Вы приручили «Призрачную крысу»!]

[Все призрачные крысы первого этажа будут подчиняться вам.]

— Смирно!

Ей было интересно, сработает ли в реальности то, что она видела только в игре. Едва она отдала приказ, крысы, как раз доевшие приманку, выстроились в ряд и встали на задние лапки.

Крысы с белыми тельцами в чёрных пятнышках уставились на Синтию своими тусклыми красными глазами, без устали шевеля длинными носами. По крайней мере, на первом этаже эти твари больше не будут её донимать, и Синтия почувствовала облегчение.

— Кувырок!

Тарарарах!

Стая Призрачных крыс разом прокатилась по полу, подчиняясь приказу Синтии. Глаза Сегленинде округлились от изумления. Она, воодушевлённая, отдала следующую команду.

— Лечь!

Шорх-шорх!

— На лапы вверх!

Тататат!

Крысы выполняли каждое слово всем телом, поразив даже её, всего лишь что насмехавшуюся над их звериными мозгами. Наконец, она велела им выстроиться в пирамиду, и Сегленинде, до этого наблюдавший за зрелищем как за диковинкой, даже захлопал в ладоши.

— Впечатляет. Благородная леди укротила крыс.

— Не язви.

— Это комплимент. Не перевирай.

— Тогда не говори так, чтобы звучало, как издёвка.

Стиснув зубы, Синтия парировала, а затем приказала крысам, выстроившимся в пирамиду, разойтись. Едва пирамида рухнула, перед её глазами возникло сообщение.

[Вы получили новый титул!]

[Титул: Владычица призрачных крыс]

[Эффект: на других этажах крысы наносят вам меньше урона.]

[Условие: отдать не менее трёх приказов.]

Вернувшиеся на свои места Призрачные крысы склонили головы перед Синтией. Довольная таким почтительным отношением к своей новой предводительнице, она придумала отличный план.

— За мной!

Писк-писк-писк!

По громкой команде Синтии Призрачные крысы стайкой двинулись следом.

Сегленинде, искренне восхищенный этим зрелищем, убрал руку от рукояти меча и встал в хвост крысиного шествия. Синтия, с трудом подавив желание спросить, не крыса ли он тоже, возглавила процессию и уверенно зашагала к кухне.

[Локация: Кухня, первый этаж особняка Винкастелла]

— Никого нет?

Переступив порог кухни, Синтия настороженно осмотрелась и с удивлением подняла голову. Сегленинде, по инерции также пригнувшийся следом за ней, выпрямился.

— Кого ты ищешь?

— Здесь обычно… мм… повара. Очень похожие друг на друга. Прям как братья.

— А, эти? Я кое-что о них помню. Довольно дружелюбные ребята. Они не всегда на кухне, иногда выходят наружу за… продуктами.

Синтия в очередной раз с тоской подумала, что он всё-таки монстр.

Называть «дружелюбными ребятами» тех, кто обычно разделывает людей на съедобные куски, явно выходит за рамки человеческого мышления.

Они же с самого начала называются «Поварами-Мясниками». Уж точно не «дружелюбные»».

Синтия приказала крысам разойтись и поискать еду, а сама, соблюдая осторожность, двинулась вперёд, осматривая кухню.

Помещение выглядело относительно заурядным, даже скромным по аристократическим меркам кухни.

Обычно хозяева этого пространства при виде игрока немедленно пытались разрубить её или его на части, но сейчас, словно в насмешку над её ожиданиями, кухня сияла чистотой и порядком. На столе у стены даже красовался цветочный горшок с нежными бутонами.

Вот только бурлящий на огне котёл с кровавой пеной, окровавленная посуда и огромные тесаки на стене были в точности такими же, как в игре. Подавив нервную дрожь, Синтия открывала шкафы и буфеты в поисках нормальной еды. Здесь должны быть пригодные провизия или ингредиенты: в игре отсюда забирали предметы для лечения или торговли.

— …Ты что, собираешься обчистить кухню прямо перед хозяином?

— Если это так выглядит, то, к сожалению, ты прав. Неужели ты собираешься морить голодом свою невесту? Я тогда всему свету это расскажу.

— Я не об этом… Чёрт, если подождать, пока вернутся повара, я могу просто приказать им дать тебе поесть. Необязательно воровать.

Если эти повара вернутся, «продуктом» для готовки станет она сама, поэтому Синтия напрочь проигнорировала его слова. Финальный босс, которому, в отличие от людей, не нужно было есть, лишь бурчал, недовольный: «Снова меня игнорирует».

С ловкостью, больше подобающей бродяжке, нежели знатной барышне, Синтия быстро обчистила хлеб из шкафа и сыр с полок и, делая вид, что кладёт их в карман, отправила всё прямиком в инвентарь.

Пищщ! Пи-пи!

Вдруг раздался пронзительный крысиный визг. Призрачные крысы, которым было велено предупреждать о приближении Поваров-Мясников, разом подали сигнал тревоги.

— Чёрт! — Синтия рванула к столу. Подняла скатерть, нырнула под стол и схватила за запястье Сегленинде, увлекая за собой, прежде чем он успел возразить.

Он без сопротивления позволил ей втянуть себя под стол и с удивлением нахмурил брови.

— Что такое? В чём дело?

— Если не хочешь оказаться основным блюдом в меню наших «дружелюбных ребят», советую сидеть тихо. Понял? Ни звука.

Конечно, можно было бы просто послать Сегленинде разделаться с Поварами-Мясниками, как он сделал с Жнецами, но, судя по его словам, в отличие от Жнецов, он, кажется, относился к ним довольно тепло и вряд ли легко согласится на это.

«К тому же, у него есть воспоминания о них. Что, если он вдруг вспомнит, что был главным злодеем? Лучше избежать встречи».

Вслед за тем послышались оглушительные шаги, от которых содрогнулся пол.

ТУУУУМ.

Через щёлку под скатертью было видно, как кто-то огромный вступил в кухню.

Существо с огромной дырой вместо лица, уродливо раздутым телом и передником, пропитанным кровью и гноем, вытерло окровавленные руки и огляделось по сторонам. Причём таких существ было двое.

Ими и оказались хозяева кухни — Повара-мясники.

Синтия припала к полу, затаив дыхание. Стоило войти на кухню, и если не успеть выбраться за отведенное время, мясники хватали жертву. Внутри помещения они бросали ее в кипящий котел и варили заживо. У выхода они волокли жертву к подвесному крюку под потолком и медленно выпускали кровь. Даже игровому персонажу было больно смотреть на эту сцену, а сейчас это могло произойти по настоящему.

В этот момент тяжёлые шаги приблизились к столу.

Синтия затаила дыхание и сжалась в комок. Шаги смолкли, а сверху, со стороны столешницы, донеслись принюхивающиеся звуки.

Хлюп-хлюп, хлюп-хлюп-хлюп…

Хр-р-р-р-р.

Из лицевых отверстий мясников послышался зловещий хриплый свист. Спина Синтии покрылась ледяным потом, и она впилась пальцами в край плаща Сегленинде. Его взгляд медленно скользнул вниз, к её сведенной судорогой руке.

И в следующее мгновение.

[Вас обнаружили.]

От возникшего сообщения у Синтии ёкнуло сердце.

«Ох…»

Но следом, словно спасательный круг, всплыли варианты выбора.

>[1. Стать приманкой]

>[2. Использовать Сегленинде как приманку]

>[3. Сразиться с Поварами-Мясниками]

И именно этот выбор вверг Синтию в пучину отчаяния.

Все три варианта были абсурдны.

Сражаться с Поварами-Мясниками было бесполезно. Как и большинство существ, бродивших по особняку, включая Жнецов, от них можно было только беспомощно бежать.

Тогда, может, стоит использовать Сегленинде как приманку? Так шансы выжить будут выше.

Внезапное тепло на щеке заставило Синтию встрепенуться. Повернувшись, она встретила пристальный взгляд Сегленинде. Он изучал её бледное от ужаса лицо, а затем тыльной стороной ладони нежно коснулся её кожи. Его пальцы были на удивление мягкими, а алые глаза с любопытством впивались в её черты.

Затем, беззвучно шевеля губами, он спросил:

«Голодна?

И в такой ситуации он спрашивает её об этом.

«Чёрт, да пофиг».

Синтия передумала.

Дело было вовсе не в приступе совести. Она просто опасалась последствий. Гораздо разумнее было положиться на собственную ловкость, ведь это была одна из её ключевых характеристик. Но едва эта мысль промелькнула в голове.

Хр-р-р-р-р!

Дзинь!

Две уродливые руки грубо сорвали скатерть со стола, и в тот же миг появился новый вариант выбора.

[Открыт скрытый вариант!]

>[4. Притвориться хозяйкой дома и отдать приказ слугам. — Стоимость: 1 рувен.]

У неё не было времени на раздумья, глядя на строку, написанную красным.

С оглушительным рёвом мясники потянулись к ней своими окровавленными руками, и Синтия инстинктивно выбрала предложенный вариант.

Её тело тут же пришло в движение само по себе.

Ловким движением она уклонилась от наступающих рук и, словно скользя, вынырнула из-под стола. Когда оба Повара-Мясника повернули свои дырявые лица к ней, она без тени сомнения грозно крикнула:

— Как вы смеете вести себя столь непочтительно!

Её голос прозвучал невероятно громко и благородно, так что даже Повара-Мясники вздрогнули и замерли.

Потраченный лувен стоил того. Воодушевленная результатом, Синтия продолжила отчитывать их на повышенных тонах:

— Вы что, не узнаёте хозяйку этого дома? Немедленно расступитесь!

Теперь, слушая себя, она поняла, что её тон был больше похож на речь из исторической драмы, чем на манеры герцогини.

Но эффект был налицо. Повара-Мясники замешкались, глядя на неё, затем отступили назад и склонили головы.

«А? Сработало? Вау! Похоже, и вправду сработало!»

Вид устрашающих существ, застывших перед ней в почтительном поклоне, вызвал у Синтии прилив возбуждения, но в этот момент сзади раздался леденящий душу голос.

— Вы.

Синтия обернулась. Сегленинде, незаметно последовавший за ней и выбравшийся из-под стола, смотрел на поваров смертоносным взглядом. При его приближении повара стали ещё почтительнее, быстро отступив и увеличив дистанцию.

— Что это за безрассудное поведение? Похоже, вы ещё даже не подготовили блюда для наших гостей. Более того…

Сегленинде бросил взгляд на Синтию. Та как раз расстроилась, поняв, что повара струсили не перед ней, а перед стоявшим позади Сегленинде.

— …Как вы смеете быть столь непочтительными к хозяйке дома? Как мне следует вас наказать?

Хр-р-р-р-р!

Хр-р-р… Хр-р-р…!

— Не желаю слышать оправданий, что вы не знали. Прощу вас, только если вы немедленно исполните свой долг. Для начала — хозяйка проголодалась. Подайте трапезу. И знайте: чтобы заслужить прощение, вам придётся проявить куда больше усердия и старания, чем обычно.

После ледяного выговора Сегленинде Повара-Мясники засуетились, снова и снова кланяясь, а затем стремительно ретировались. Но даже удаляясь, они украдкой поглядывали на Синтию, перешептываясь между собой.

Вскоре Повара-Мясники усадили Синтию и Сегленинде за стол.

Их поведение теперь разительно отличалось от прежнего: они обращались с Синтией чрезвычайно почтительно и с подобострастием представили разнообразные изысканные блюда. Тем временем призрачные крысы, пользуясь тем, что повара-мясники их не видели, подтаскивали Синтии найденные на кухне продукты, и она складывала их в инвентарь.

Пока она отправляла в инвентарь еду, Синтия вдруг с опозданием вспомнила, чем, согласно игровому сеттингу, питались существа в этом особняке, и у неё мгновенно пропал аппетит. Но ненадолго, поскольку сидевший напротив Сегленинде промолвил:

— Жареная говядина, жареные бараньи рёбрышки, жареная индейка, блюда из курицы. Всё это должно было подаваться на банкет сегодня. Хм, а мастерство у них и вправду неплохое.

К счастью, он перечислил лишь знакомые ей продукты. Да и есть она хотела так сильно, что уже не могла придираться.

Она тут же принялась за еду.

— Приятного аппетита!

Обидно было бы не поесть.

Мягкий белый хлеб, словно пух, источал тёплый аромат свежей выпечки. Покрытый сладким джемом, он таял во рту, доставляя невероятное наслаждение.

Вспомнив, как Мелисса часто шептала ей, чтобы она лучше ела, когда та беспорядочно резала мясо ножом, Синтии стало немного совестно, но она не могла остановиться.

Хотя происхождение мяса вызывало у неё лёгкую тревогу, его вкус действительно напоминал говядину, как он и утверждал, поэтому сильных подозрений у неё не возникло. Нежная текстура стейка с насыщенным мясным ароматом возбуждала аппетит и мягко успокаивала ноющий от голода желудок.

Вскоре Синтия уже держала в одной руке куриную ножку, а другой насаживала на вилку целый кусок стейка, чтобы откусить побольше. Положив в рот очищенные яйца перепёлки из большой миски, она почувствовала, как их чистый, свежий вкус освежает её нёбо.

Затем она наконец вспомнила, насколько её поведение далеко от манер знатной барышни и больше похоже на манеры голодного оборванца, и пришла в себя. Как раз в этот момент Сегленинде с недоумением произнёс:

— Я не стану отбирать у тебя еду, не торопись. Я уже не понимаю, передо мной моя невеста или грабитель, ворвавшийся на кухню.

«Всё-таки, может, стоило использовать его как приманку?»

Ясно, что от голода её голова плохо соображала. Да и она думала, что у него особые отношения с Поварами-Мясниками, а оказалось, что они просто обычные наниматель и наёмники. И даже эта мысль была типичной иллюзией корейца, привыкшего к демократии, а не к жесткой классовой системе.

К счастью, по мере насыщения в мозг будто бы стал поступать недостающий кислород, и сознание прояснилось. Похоже, для тела «Синтии Овель» это была первая за долгое время полноценная трапеза, и, когда желудок наполнился, на душе тоже стало спокойно.

Увидев выражение лица Синтии, ставшее гораздо мягче, чем в гардеробной, Сегленинде усмехнулся.

— Разве это не самая обычная еда? Не понимаю, чему тут так радоваться.

«Конечно, тебе, чудовищу, не нужна еда. По сеттингу, одной человеческой жизни тебе на годы хватает».

Конечно, она не могла сказать это вслух, поэтому ответила ровным, безмятежным тоном, соответствующим её внешнему спокойствию:

— Да-да, вам, Сегленинде, конечно, не понять. Но мне такая еда необходима…

— …Откуда ты знаешь моё имя?

Страница книги Как выжить в роли фальшивой невесты главного злодея хоррор-игры в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

О книге