Глава 1: Феромонное расстройство

19:00, Университет науки и технологий, спортивная площадка.

Прожекторы освещали трассу, затмевая звёзды. Свежевыжатые лица первокурсников сидели на траве, скрестив ноги, и размахивали телефонами с включенными фонариками, создавая мерцающие полосы света.

Не было ни ораторов, ни аккомпанемента — только дюжина инструкторов в оливково-зеленой форме с короткими рукавами, стоявших на передовой и запевавших военную песню для толпы.

Се Юаньсин тихонько выскользнул из задней части строя, пригнувшись. Он не присоединился к этому прощальному мероприятию, которое многих растрогало до слёз.

Настроение было приподнятым, толпа была слишком поглощена происходящим, чтобы заметить, как несколько человек ускользнули. Тем не менее, Се Юаньсин не поднимал головы, пока не покинул поле. Только тогда он выпрямился и медленно вздохнул.

Так изматывающе. Наконец-то закончилось.

Сейчас единственное, чего ему хотелось, — это вернуться в общежитие, принять душ и хорошенько выспаться.

Помня об этой цели, Се Юаньсин ускорил шаги.

Вместо десятиминутной прогулки он прошёл всего шесть-семь минут быстрым шагом. Но, дойдя до общежития и подойдя к лифту, он снова замедлил шаг.

У лифта уже ждали трое или четверо студентов. Се Юаньсин надвинул свою военную фуражку пониже. Длинная чёлка и так закрывала большую часть лица, а теперь он ещё глубже спрятался под козырьком.

Дин —

Лифт резко звякнул, достигнув первого этажа. После того, как остальные вошли, Се Юаньсин вошёл последним.

Он нажал кнопку своего этажа и поплелся в угол.

Остальные четверо студентов выглядели так, будто жили в том же общежитии — смеялись и шутили. Когда они вышли на свой этаж, один из них заметил прямо перед тем, как двери снова закрылись:

«Разве первокурсников не распределили в корпус C? Что один из них здесь делает?»

«Похоже, в этом году слишком много новых студентов. Не хватает общежитий. Поскольку в этом здании есть пустые комнаты, некоторых переселили сюда».

«Тьфу, жить со старшеклассниками с самого начала — это отстой».

Университет — это не старшая школа. Ты не проводил весь день в одном классе. Некоторые студенты даже за четыре года не могли вспомнить имена одноклассников. Но твои соседи по общежитию? Их ты знал лучше всего.

В университете вы посещали занятия, общались и заводили друзей в основном через соседей по комнате. В общежитии формировались группы.

А переехать в общежитие, где уже царила своя атмосфера? Неловко, мягко говоря. Заводить друзей стало гораздо сложнее, особенно для интровертов — некоторые могли провести всю студенческую жизнь в одиночестве.

Но для Се Юаньсина все это не имело значения.

В общежитии, куда его определили, был только один человек, даже после того, как он туда переехал. Ему не нужно было вливаться ни в какую группу, а что касается заводить друзей — это не имело для него значенния.

Он вышел из лифта. Было семь вечера, и в коридоре царила суматоха. Его камуфляжная форма привлекала немало взглядов.

Опустив поля кепки еще ниже, он сунул руку в карман и нервно принялся вертеть в руках ключ.

Се Юаньсин поспешил в свою комнату в общежитии, быстро отпер дверь и еще быстрее закрыл ее за собой.

С завтрашнего дня ему больше не придётся носить эту форму. И ему не придётся каждый день возвращаться домой под таким количеством любопытных глаз.

Эта мысль немного ослабила напряжение в его плечах.

В комнате общежития было тихо. Он медленно подошёл к столу и отодвинул стул.

Сняв кепку и положив ее на стол, он тяжело опустился в кресло — сначала сидя прямо, затем медленно откидываясь назад, его тело расслаблялось все больше и больше, пока его шея не опустилась на край кресла, а голова лениво откинулась назад.

Он сидел, закрыв глаза, его слегка влажные волосы откинулись назад, обнажая чистый, гладкий лоб.

Щелк.

Дверь ванной с тихим звуком открылась. Се Юаньсин не заметил этого, он продолжал стоять с закрытыми глазами.

Слишком большая униформа свободно сидела на нем, из-за чего его открытые запястья казались еще тоньше.

С открытым лицом родинка под глазом была отчётливо видна в флуоресцентном свете. Его обычная мрачная аура смягчилась, уступив место какой-то бледной уязвимости.

Мужчина, вышедший из ванной, замер, всё ещё вытирая волосы полотенцем. Он также замер, закрывая дверь на полпути.

В этот момент Се Юаньсин открыл глаза, почувствовав что-то. Он слегка удивлённо повернул голову и быстро выпрямился, неловко откидывая чёлку со лба. «Ты здесь?»

Он думал, что комната пуста.

«Ага», — резко ответил Шэнь Бьянье. Он ответил кратко, лицо его было мрачным и непроницаемым.

В одной руке он держал полотенце – большой, сильной, с едва заметными венами на спине. Мышцы его руки были крепкими и рельефными, излучая силу.

Верхняя часть его тела была совершенно голой. Капли воды стекали по его резко очерченному прессу, скользили по изгибам талии и исчезали в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.

Он снова небрежно провел полотенцем по своим черным волосам, затем откинулся назад и закрыл дверь ванной, не давая пару выйти наружу.

Тихий стук закрывшейся двери заставил Се Юаньсина перевести взгляд на ванную, а затем снова на Шэнь Бьянье.

Увидев, что он уже принял душ, Се Юаньсин встал и открыл шкаф, чтобы достать пижаму.

«Ночная одежда» представляла собой старую футболку, настолько изношенную, что от многочисленных стирок она побледнела и стала мягкой. Се Юаньсин давно переделал её для сна.

Он засунул рубашку в пластиковый пакет, затем присел, чтобы достать из шкафчика внизу мыльницу и бутылку шампуня. Собрав всё необходимое, он направился в ванную.

Раньше он этого не замечал, но теперь, стоя у двери ванной и открывая ее, он сразу почувствовал сильный запах.

Как бумага, обожженная пламенем, — едкий и агрессивный, смешанный со странным, дымным запахом горящей древесины.

Это был феромон Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин дважды кашлянул от раздражения, слегка отступил назад и нахмурился. Вместо того чтобы войти, он решил сначала почистить зубы.

В какой-то момент Шэнь Бьянье вышел на балкон и молча наблюдал за ним.

Его холодное лицо было непроницаемо. Благодаря своему высокому росту — более 190 см — и бесстрастному взгляду он производил устрашающее впечатление.

Се Юаньсин, наклонившись, чистил зубы, но краем глаза заметил этот взгляд. Как только их взгляды встретились, он ещё сильнее опустил голову.

Он не хотел возвращаться к неприятной теме: почему он почувствовал запах феромонов Шэнь Бьянье.

В этом обществе были не только мужчины и женщины, но и второй пол , который появлялся примерно в восемнадцатилетнем возрасте:

Альфа , Омега и Бета .

Альфы обладали самыми сильными физическими качествами: доминированием, стратегией и силой. Омеги были красивы и биологически соответствовали альфам, будучи связанными их феромонами.

А беты… были самыми обычными из всех. Их вторичный пол ничего не менял. Они были просто обычными людьми.

Беты не должны были чувствовать запах феромонов.

А Се Юаньсин был бета.

Он не знал, почему чувствует запах феромонов. В восемнадцать лет у него пропала способность к дифференциации — он действительно был бетой.

К тому же, до сих пор он чувствовал только феромоны Шэнь Бьянье. Как ни посмотри, он никак не мог быть Омегой.

Се Юаньсин уже объяснил это Шэнь Бьянье, когда тот впервые почувствовал этот стойкий запах тлеющих углей. Но тот явно не собирался с этим мириться.

Он очень устал. И очень голоден.

Чтобы сэкономить деньги, Се Юаньсин пропустил ужин, думая, что поскольку сегодня последний день военных учений, они не будут такими интенсивными

Теперь, продержавшись до этого момента, у него не было сил спорить со своим соседом по комнате о проблеме, которую он не мог объяснить.

Феромоны Шэнь Бьянье на него не действовали. В лучшем случае от него постоянно пахло тлеющими углями. Поэтому Се Юаньсин легко отодвинул эту тему на задний план и не стал копать глубже.

Потому что копание означало взаимодействие с Шэнь Бьянье, а Се Юаньсину хотелось только одного — держаться от него подальше.

Он опустил голову, чтобы избежать пристального взгляда, но Шэнь Бьянье произнес: «Се Юаньсин».

Се Юаньсин невнятно хмыкнул в знак согласия, поставил чашку и направился в ванную, убедившись, что закрыл за собой дверь.

Снаружи лицо Шэнь Бьянье окончательно потемнело. Он на мгновение задержал взгляд на закрытой двери ванной, затем холодно усмехнулся и ушел.

Се Юаньсин, отделенный дверью, стоял под душем в некотором оцепенении. Он медленно повесил пластиковый пакет на крючок на стене — вероятно, оставленный кем-то из старшеклассников много лет назад — и начал неторопливо раздеваться.

Из душа струилась вода, смачивая его слегка длинные волосы. Капли скользили по его бледной, почти прозрачной коже.

Запах тлеющих углей в ванной рассеялся, уступив место молочному запаху мыла, который постепенно смешивался с паром и оседал на коже Се Юаньсина.

Ему хотелось мыться медленно, растягивать время.

По крайней мере, пока Шэнь Бьянье не ляжет спать, чтобы избежать дальнейших контактов. Но, постоянно думая о своём бюджете на воду, он не мог позволить себе потакать своим слабостям.

Как бы ему ни было неохотно, как бы он ни тянул с одеждой, он все же вышел из ванной через полчаса.

Когда он вышел, Шэнь Бьянье сидел в кресле и собирал одну из своих коллекционных фигурок.

Се Юаньсин услышал, как кто-то из соседей сказал, что эта фигурка стоит шестизначную сумму и была выпущена ограниченным тиражом — настолько редкая, что ее больше нельзя купить даже за деньги.

Се Юаньсин не совсем понимал, как что-то столь маленькое может стоить так много, но когда молодой господин лишь мельком взглянул на него, а затем снова принялся теребить свою фигурку, он почувствовал облегчение.

Пусть играет, чем хочет. Главное, чтобы он с ним не разговаривал, всё было в порядке.

Фигурка на столе была собрана лишь наполовину. Длинные, тонкие пальцы Шэнь Бьянье медленно вращали крошечный меч, предназначенный для руки фигурки.

Любой, кто его знал, мог заметить, что он отвлёкся. Взглянув на Се Юаньсина, можно было понять, что даже самая простая часть сборки шла не так.

Запах тлеющих углей в комнате общежития усилился.

Се Юаньсин, держа в руках пакет, подошёл к кровати. Запах заставил его слегка сморщить нос. Столкнувшись с выбором: говорить или молчать, он снова выбрал последнее.

Честно говоря, запах был не таким уж неприятным . Он почти привык к нему. Через некоторое время он даже смог уловить неповторимый древесный аромат, скрытый в запахе гари. Если он был сильным, пусть так и будет.

Он пытался уклониться от него, но когда он проходил позади Шэнь Бьянье, его внезапно схватили за запястье.

Се Юаньсин: …?

Он попытался вырваться, но не смог освободиться от хватки, словно от железных кандалов. Смирившись, он перестал сопротивляться и хрипло спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье спросил: «Чем это от тебя пахнет?»

Се Юаньсин выглядел озадаченным. Он опустил голову и понюхал себя. «Наверное, это новое мыло, которым я пользовался».

Принимая душ, он пользовался кусковым мылом — всего три юаня за брусок, очень дёшево.

Минусом было то, что средство недолговечно. Приходилось покупать новое каждый месяц. Но по сравнению с гелем для душа оно всё равно было экономичнее.

Шэнь Бьянье нахмурился, его взгляд окинул Бету перед собой.

Влажная футболка слегка липла к его худому телу. Талия была тонкой, гибкой и изящной – словно можно было почувствовать слабый запах молока, исходивший от его кожи.

Се Юаньсин сказал: «Теперь ты можешь отпустить?»

«Я очень устал. Хочу отдохнуть».

Его запястье всё ещё боролось в хватке Шэнь Бьянье, но это лишь заставило его сжать хватку ещё крепче. После того, как его дважды проигнорировали, теперь, даже с человеком в руках, его всё ещё отмахивали — это его взбесило.

«Я сказал», — голос Шэнь Бьянье был низким и резким, полным злобы, когда он усилил хватку:

«Твоё тело такое слабое, а ты какой-то чудак, который чувствует запах феромонов. Ты что, Омега? Чем ты пахнешь? Этим дешёвым молоком?»

«Притворяешься бетой, чтобы жить с альфой. Что, надеешься кого-то соблазнить?»

«Разве ты уже не подавал запрос на смену общежития консультанту? Что, понял, что я не ведусь, и теперь пытаешься подманить кого-то другого?»

Рука Се Юаньсина крепко сжалась. Аккуратно подстриженные ногти впились в ладонь, вызывая тупую боль.

Он глубоко вздохнул и постарался говорить как можно спокойнее:

«Я же сказал, я бета. Я тоже не чувствую запаха чужих феромонов».

«Вместо того, чтобы держаться за меня, возможно, тебе стоит задуматься, все ли в порядке с твоими феромонами».

«Или почему бы тебе не съехать?»

«Если ты съедешь, меня не будет рядом, чтобы вас беспокоить. Не нужно просить поменять номер. Запах моего дешёвого мыла тоже не коснётся твоего носа».

«Аренда жилья не должна быть для тебя проблемой, верно?»

Хватка Шэнь Бьянье ослабла, словно он прикоснулся к чему-то обжигающему. На мгновение он лишился дара речи.

В общежитии воцарилась тишина — настолько тихая, что можно было услышать дыхание.

Се Юаньсин был немного ошеломлён. Неужели я действительно так разозлился? Только сейчас он понял, что тяжёлое дыхание — это не его.

Это был Шэнь Бьянье.

Он был... зол?

Но почему?

Ему просто предложили съехать. Он даже не сказал этого резко. Неужели действительно стоило так злиться?

Глава 2: Феромонное расстройство

В общежитии было тихо. Се Юаньсин слегка опустил голову, глядя на запястье, которое всё ещё держал Шэнь Бьянье. Он не любил физического контакта и не был склонен к конфронтации.

Хотя он и пытался успокоить другого, его глаза оставались опущенными, и он не мог встретиться взглядом с Шэнь Бьянье.

Зрительный контакт с кем-либо вызывал у Се Юаньсина дискомфорт.

Кожа на запястье, где его держал Шэнь Бьянье, горела — она была горячей на ощупь.

Руки Шэнь Бьянье были огромными и легко удерживали его на месте. От его ладони исходил непрекращающийся жар, настолько обжигающий, что Се Юаньсин инстинктивно попытался отстраниться.

Но он не смог.

Волнение обрушилось на его грудь, словно каскад камешков, и голос его слегка повысился. Он машинально поднял взгляд.

«Ладно, я больше не буду пользоваться этим мылом. Ты можешь просто…»

Се Юаньсин оборвал фразу на полуслове, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье.

Взгляд Шэнь Бьянье был тёмным и тяжёлым, он не отрывал от него глаз. Он смотрел на лицо Се Юаньсина, его взгляд был непроницаемым и полным каких-то эмоций, которые Се Юаньсин не мог точно определить.

От этого взгляда ему стало настолько не по себе, что он почти поднял руку, чтобы коснуться своего лица.

Он сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы подавить странный порыв.

«Что... что с тобой?»

Всякий раз, когда ему становилось не по себе, его восприятие окружающего обострялось. Только сейчас он с опозданием осознал, насколько ненормально высокой была температура тела Шэнь Бьянье.

Держа его за руку, Се Юаньсин чувствовал исходящее от него тепло — настолько сильное, что он даже не смел представить, насколько высока его температура.

Возможно, это объясняло выражение глаз Шэнь Бьянье. Был ли он взволнован и чувствовал ли себя некомфортно?

Даже если он ничего не чувствовал к этому соседу по комнате, Се Юаньсин все равно спросил из простого беспокойства:

«Вы больны? У вас температура? Двери общежития ещё не заперты — возможно, вам стоит сходить в медпункт и пройти обследование».

Когда Шэнь Бьянье не ответил, Се Юаньсин помедлил, а затем протянул руку и коснулся его лба.

Но, помедлив секунду, он отдернул руку.

Его движение было незначительным — он лишь слегка приподнял руку. Однако взгляд Шэнь Бьянье проследил за этим движением.

И вот — он вышел на связь.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, когда Шэнь Бьянье осторожно взял его руку и прижал ко лбу.

Его пылающий лоб коснулся ладони Се Юаньсина, в то время как обжигающая рука Шэнь Бьянье прижалась к тыльной стороне его ладони, полностью сжав ее, и отодвинуть ее было невозможно.

Видя, что Се Юаньсин всё ещё пытается сопротивляться, Шэнь Бьянье, казалось, почувствовал внутреннее разочарование, которое, словно вспыхнуло вместе с жаром. В нём, смешанном со странным намёком на обиду, пробудился какой-то иррациональный импульс, и он крепко прижал руку Се Юаньсина ко лбу.

«Почувствуй это».

Он не отпустил ее, а вместо этого наклонился вперед, заставив Се Юаньсина встретиться с ним взглядом.

Голос Шэнь Бьянье был хриплым: «Посмотри, сгораю ли я».

С этими словами он наконец отпустил запястье Се Юаньсина и вместо этого поднял другую руку, чтобы откинуть влажные пряди со лба.

С поднятой челкой бледное лицо было полностью открыто.

Се Юаньсин почувствовал себя так, будто его раздели догола и вытащили на свет. Ему негде было спрятаться от пристального взгляда Шэнь Бьянье. Его охватила волна паники.

«У тебя здесь родинка», — странным тоном произнёс Шэнь Бьянье. Он протянул руку, чтобы потрогать её. «Крошечная…»

Его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в шёпот. Взгляд его не отрывался от родинки-слезинки, всё больше затягиваясь…

Почти… заворожён.

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно отступил назад, увеличив расстояние между ними.

"Что ты делаешь?!"

Шэнь Бьянье моргнул, слегка огорчённо: «Что случилось?»

«Почему ты отступил?»

Се Юаньсин недоверчиво уставился на него. Зачем этот парень его об этом спрашивает?

Если бы он только что не отступил, Шэнь Бьянье поцеловал бы его в лицо!

Разве не он должен был спросить, что происходит?

Его грудь на мгновение резко поднялась и опустилась, но он быстро заставил себя успокоиться.

Се Юаньсин не хотел говорить ничего грубого. Он также не хотел мириться с перепадами настроения какого-то избалованного богатого ребёнка. Он отвернулся и пробормотал: «Забудь», прежде чем вернуться в постель.

На этот раз Шэнь Бьянье не пытался его остановить. Кто знает, что у него на уме?

Се Юаньсин только что принял душ, прежде чем Шэнь Бьянье схватил его, и его волосы были еще влажными.

Было лето, поэтому прохладный воздух его не особо беспокоил. Но, поскольку ему хотелось прилечь, он достал фен.

Тишину в общежитии нарушил тихий гул фена.

Он высушил волосы всего несколькими движениями, затем выключил фен из розетки. Даже не убрав его, он забрался в постель.

Он лежал на боку, повернувшись спиной и к комнате, и к Шэнь Бьянье. Он натянул на себя одеяло, словно, съежившись, он мог максимально уменьшить своё присутствие.

Желудок болел от голода. Се Юаньсин прижал к нему ладонь и достал телефон.

Он не стал открывать приложение для доставки еды. Вместо этого он пролистал группу вакансий на неполный рабочий день, к которой только что присоединился.

Большинство вакансий были связаны с репетиторством или выполнением поручений. Единственной более-менее стабильной и долгосрочной работой была доставка еды по кампусу.

Се Юаньсин хотел это сделать, но у него не было на это времени.

Он выучил наизусть расписание занятий на первом курсе и перечитывал его снова и снова. Оно было забито с утра до вечера. Большинство компаний по доставке еды в университет требовали, чтобы на последнее занятие перед обедом вы были свободны.

Первый семестр первого курса был не самым подходящим временем для подработки, но у Се Юаньсина не было других вариантов.

Все его деньги в мире не превышали в сумме 200 юаней. На его продуктовой карточке оставалось ещё 300 — достаточно, чтобы прожить до конца месяца, — но откуда он возьмётся на расходы в следующем месяце, он понятия не имел.

Он не мог вечно питаться только воздухом .

Се Юаньсин молча вздохнул и, без особой надежды, продолжил листать сообщения группы. Внезапно на месте обрывающихся сообщений появилось новое сообщение:

«Требуется официант. Часы работы: с 22:00 до 3:00. Зарплата: 150 юаней в день. Возможна частичная занятость. Если интересно, пишите в личные сообщения».

С 10 вечера до 3 утра. Се Юаньсин быстро подсчитал в уме, помедлил, затем нажал на профиль пользователя и отправил запрос на добавление в друзья.

Даже если эта работа подразумевает всего четыре часа сна в день, это будет всего лишь временным способом заработать немного денег — его организм должен справиться.

Он переключался между WeChat и различными приложениями для поиска работы, время от времени переключая экраны, чтобы проверить наличие ответов.

Ни одного из объявлений о работе на неполный рабочий день.

Единственное новое сообщение пришло из группового чата класса — его научный руководитель напомнил всем о завтрашнем собрании класса.

Се Юаньсин ответил не так, как остальные. Он привык быть невидимым и не любил болтать в классе. Он просто мысленно отметил время и отложил телефон.

Он лежал в постели, пытаясь заснуть, и яркий потолочный свет резал ему глаза. Но вместо того, чтобы попросить Шэнь Бьянье выключить его, он нахмурился и ещё глубже зарылся лицом в одеяло.

В их университете действовала единая политика отключения света: заведующий общежитием на первом этаже выключал свет ровно в 23:00.

Но электричество не отключали, так что студентов это вполне устраивало.

Для Се Юаньсина единственным плюсом этого правила было то, что ему не приходилось договариваться со своим соседом по комнате, «совой», о том, когда выключать свет.

Его мысли были разбросаны и хаотичны.

Беспокоюсь о расходах на проживание в следующем месяце. О работе на неполный рабочий день. О том, чтобы завтра спросить консультанта, одобрят ли его запрос на смену места в общежитии.

И о том пухлом маленьком пирожном с кремом, которое он видел раньше на витрине пекарни.

Постепенно все остальные неприятные мысли улетучились, оставив лишь образ того самого пирожного с кремом.

Это было бледно-жёлтое пирожное со вкусом таро, украшенное лимонным кремом. В отличие от остальных, оно было больше и круглее — странно очаровательное.

Се Юаньсин начал представлять себе, какой он на вкус.

Вероятно, он был очень сладким, и хлопья рассыпались, когда вы откусывали кусочек.

Но… он пролежал там весь день, нетронутый. Так что, возможно, он был не таким уж и вкусным.

Он прижал руку к плоскому животу и мысленно приклеил к слоеному пирогу ярлык «невкусный», вытеснив его из головы.

Телефон несколько раз вибрировал. Се Юаньсин замер, затем поспешно нащупал его под подушкой и быстро набрал код доступа.

Но это был не ответ от работодателя.

Это было от Се Чжоу:

Се Чжоу: «Эй, переведи мне 200 юаней. Я хочу купить картридж с игрой».

Се Чжоу: «Не притворяйся, что не видел. Ты купил мне консоль, но не игры — как я теперь буду играть?»

Се Чжоу: «Поторопись, а то маме скажу».

Лицо Се Юаньсина похолодело, на нём проступило тихое отвращение. Он выключил телефон и отбросил его в сторону.

Он перевернулся на спину, тупо глядя на яркий белый свет под потолком. Резкий свет причинял боль глазам.

Затем в одно мгновение все стемнело.

23:00. Время отбоя.

А, пора спать.

Се Юаньсин задумался и закрыл сухие глаза.

Поскольку его зрение было отрезано от тьмы, другие его чувства постепенно обострились, и запах, который все это время ощущался, но который он пытался игнорировать, стал сильнее ощущаться в его носу.

Запах пепла, оставленный всепожирающим пламенем, с оттенком дымного запаха горелой древесины, все еще слабо потрескивающей угольками.

Длительное пламя огня создавало опасную ауру — как будто комната вспыхнула бы пламенем в тот же миг, как только в ней появился бы что-то легковоспламеняющееся.

Волнение, которое Се Юаньсин гнал от себя весь день, теперь нарастало в нем, усиленное несколькими отвратительными сообщениями, полученными ранее.

Опасный, агрессивный запах феромонов подпитывал его тревогу. А тревога, в сочетании с волнением, могла легко довести человека до ручки.

Внезапно он сел и оглядел темную комнату в поисках Шэнь Бьянье.

Когда он открыл рот, чтобы заговорить, тон его инстинктивно смягчился, а его присутствие словно немного съежилось:

«Шэнь Бьянье, не мог бы ты немного обуздать свои феромоны?»

Нет ответа.

Се Юаньсин выглянул в замешательстве и увидел, что Шэнь Бьянье все еще сидит за своим столом, не двигаясь и, казалось, застыв в той же позе, что и прежде.

Высокая, молчаливая фигура, сидящая посреди темного общежития... эта сцена вполне подошла бы для любой университетской истории ужасов.

Се Юаньсин сглотнул тихим голосом. «Шен Бьянье?»

Сердцебиение участилось. Он помедлил, затем сбросил одеяло, встал с кровати и подошёл к нему.

Ты плохо себя чувствуешь?»

«А как же мои феромоны?» — наконец заговорил Шэнь Бьянье, отвечая вопросом на предыдущий вопрос Се Юаньсина.

Се Юаньсин ответил: «Они слишком крепкие. Немного душит».

С Шэнь Бьянье явно что-то не так. Не желая создавать проблем, Се Юаньсин говорил мягко и осторожно.

Как только эти слова вылетели из его уст, резкий, дымный запах, наполнявший общежитие, резко рассеялся.

Увидев это, Се Юаньсин не стал подходить ближе.

Их разделял всего один шаг. Прежде чем сократить расстояние, он обернулся. «Спасибо. Отдохни».

Шэнь Бьянье: «Неужели все настолько плохо?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем честно ответил: «Это не ужасно. Мне просто не нравится».

В следующую секунду его схватили за запястье.

В темноте к его спине прижималась раскаленная грудь.

Откуда-то сверху раздался голос Шэнь Бьянье, низкий и странный, хриплый до искажения:

«Нет. Тебе должно понравиться».

Глава 3: Феромонное расстройство

— …Шэнь Бянье?

Инстинкт, почти животный, предчувствующий опасность, не дал Се Юаньсину обернуться. Он лишь с сомнением и нерешительностью позвал Шэнь Бянье по имени. Его голос был очень тихим, словно он боялся спугнуть человека позади. Если прислушаться, можно было уловить легкое беспокойство, скрытое за спокойной интонацией.

Человек позади молчал. В комнате было тихо и темно. В темноте чья-то рука легла на поясницу Се Юаньсина.

Се Юаньсин, застигнутый врасплох прикосновением к талии, невольно вздрогнул. Он больше не мог выносить эту странную атмосферу и, резко вырвавшись из рук Шэнь Бянье, направился к своей кровати. Он по-прежнему боялся обернуться или повернуться, чтобы спросить Шэнь Бянье. Из-за очевидной разницы в телосложении, в случае драки ему бы не поздоровилось. Он не оборачивался, но кто-то помог ему это сделать.

Се Юаньсин почувствовал мощный толчок сзади, мгновенно потерял равновесие и, будучи притянутым, резко развернулся. Именно тот, кто был позади, помог ему сохранить равновесие после разворота.

Его талия была сжата широкими, сильными ладонями, а длинные пальцы с отчетливыми костяшками скользили по коже сквозь тонкую ткань, сантиметр за сантиметром. Каждый участок кожи был тронут. Это было больше похоже не на объятие, а на измерение или пленение. Это было чрезмерное вторжение в личное пространство, словно кто-то ловил птицу за крылья или змею за самое уязвимое место. В движениях чувствовалась скрытая, трудноуловимая бесцеремонность. Се Юаньсин ощутил себя пойманным, выставленным напоказ.

Се Юаньсин стиснул зубы, и в его голосе наконец-то появилась нотка гнева:

— Шэнь Бянье, ты с ума сошел?

Шэнь Бянье наконец заговорил, его голос был немного хриплым, и он произнес с легким вздохом:

— Ты такой худой, Синсин*. Как ты мог так похудеть? Бедняжка.

*星星 (Xīngxing): переводится на русский как Звездочка. В контексте новеллы это прозвище Се Юаньсина, представляющее собой ласковое или уменьшительное обращение, в основе которого лежит его собственное имя, содержащее иероглиф "星" (xīng – звезда).

"Что он говорит?"

"Он... Как он меня назвал?"

Из-за полного неверия Се Юаньсин сначала замер, а затем огромный гнев захлестнул его мозг. Он изо всех сил сжимал ладони, говоря себе, что нужно сдерживаться, и вдруг яростно ударил Шэнь Бянье кулаком.

— Какого черта! Кто тебе разрешил так меня называть?!

"Ещё и таким тоном. Таким тоном, чёрт возьми."

Грудь Се Юаньсина тяжело вздымалась, отдёрнутая рука слегка дрожала. Глядя на Шэнь Бянье, который отвернулся и не показывал своего лица, он постепенно осознал, что поступил импульсивно. У него не было права устраивать скандал.

Сжав пальцы, Се Юаньсин, подавляя гнев, произнес:

— Прости, мне не следовало применять силу. — Это были извинения, но тон был резким: — Если ты зол, можешь ударить меня в ответ, но в следующий раз не называй меня Синсин.

Разум Шэнь Бянье уже помутился. Внезапно начавшийся период восприимчивости* заставил его действовать исключительно инстинктивно.

*易感期 (yì gǎn qī): это ключевой термин, который переводится как "период чувствительности" или "период восприимчивости" в контексте китайских веб-новелл (особенно жанра ABO, где есть разделение на альф, бет и омег).

Он коснулся своей раскрасневшейся щеки кончиком языка. Острая боль пронзила его, но Шэнь Бянье лишь усмехнулся.

"Ударить в ответ?"

"Да, мне нужно ударить в ответ".

Он приблизился к Се Юаньсину, который стоял на месте, не двигаясь, и закрыл глаза, ожидая боли.

В следующую секунду тело Се Юаньсина оторвали от пола и подхватили за талию. Прежде чем он успел среагировать, его отнесли к столу и уложили полулежа лицом к столешнице.

Се Юаньсин резко открыл глаза:

— Что ты делаешь?!

Он вытянул руки, чтобы опереться на стол, пытаясь повернуться, но рука Шэнь Бянье, обхватившая его поясницу, крепко удерживала его. Даже когда Се Юаньсин изо всех сил пытался подняться, он не мог сдвинуться ни на дюйм.

Он знал, что Шэнь Бянье увлекается спортом. Он также видел его рельефные мышцы и сильные руки с плавными и четкими линиями, когда тот иногда появлялся полуголым в комнате. Но только сейчас он по-настоящему ощутил заключенную в нем силу.

Се Юаньсин боролся до покраснения лица, его бледные щеки залились румянцем, виски пульсировали от гнева:

— Шэнь…

Хлоп!

Четкий, звонкий звук прервал слова Се Юаньсина. Сначала он замер, затем его глаза медленно расширились до предела, а зрачки резко сузились.

Его ударили…

Ударили по заднице…

Шэнь Бянье похлопал его по ягодицам, словно разминая их, и ласковым тоном произнес:

— Не нравится, когда я называю тебя Звездочкой? Может, тогда Малыш*?

*宝宝 (bǎobǎo) с китайского на русский переводится как: малыш, ребенок, кроха, дитя, любимый/любимая (в ласковом обращении к партнеру или ребенку).

— Ты, блядь, с ума сошел?!

Се Юаньсин отчаянно начал вырываться. Не имея возможности опереться руками, он стал отбиваться ногами, пытаясь всеми конечностями вырваться из этой унизительной ситуации. Он так сильно сопротивлялся, что Шэнь Бянье на мгновение потерял над ним контроль, но и Се Юаньсин не добился особого успеха, ему просто удалось развернуться.

Высокая фигура Шэнь Бянье заслонила стол, его сильные руки уперлись в столешницу с обеих сторон, заперев Се Юаньсина в тесном, замкнутом пространстве между собой и столом. В глазах Се Юаньсина горел огонь. От недавней яростной борьбы и гнева на его бледном лице появился легкий румянец. Он резко схватил Шэнь Бянье за воротник, яростно вглядываясь ему в глаза:

— Ты видишь, кто я? Даже если сходишь с ума, знай меру.

Странное состояние Шэнь Бянье заставило его осознать, что тот сейчас не в себе. Но он все еще наивно полагал, что Шэнь Бянье должен был хоть как-то сохранить рассудок.

Шэнь Бянье не сопротивлялся, позволив Се Юаньсину схватить его за воротник и притянуть к себе. Он посмотрел на покрасневшие глаза Се Юаньсина и ответил, как ни в чём не бывало:

— У Малыша здесь родинка покраснела.

"Такой милый, такой милый, такой милый."

Он даже придвинулся ближе, его губы слегка приоткрылись, как будто он собирался... лизнуть ее.

Зрачки Се Юаньсина сузились, и он резко оттолкнул его:

— Шэнь Бянье, у тебя что, от жара мозги поплавились?! Ты видишь, кто я?

Над головой Се Юаньсина раздался короткий смешок, дерзкий и дразнящий.

Шэнь Бянье схватил Се Юаньсина за подбородок, с такой силой, что тому стало больно. Се Юаньсин попытался увернуться, но не смог, и его голова была вынуждена следовать за этим движением из стороны в сторону. Шэнь Бянье внимательно осмотрел его лицо, а затем потер подбородок Се Юаньсина большим пальцем:

— Ха, конечно, я знаю, кто ты.

Се Юаньсин протянул руку и резко разжал ладонь Шэнь Бянье:

— Если знаешь, тогда отпусти.

— Ты мой маленький омега, притворяющийся бетой, чтобы намеренно соблазнить меня.

Их голоса прозвучали почти одновременно. У Се Юаньсина дергались виски. Он сдерживался, сколько мог, глядя на Шэнь Бянье, но все же не смог удержаться и произнес:

— Придурок, — наклонив голову и протянув руку, чтобы приподнять пряди волос на затылке, он обнажил гладкую белую шею. — Мне все равно, высокая ли у тебя температура или какой-то там чертов период восприимчивости. Посмотри внимательно, я бета. Если ты болен, иди лечись. Не сходи с ума.

Шэнь Бянье явно был не в порядке. Каким бы глупым ни был Се Юаньсин, он ни за что бы не поверил, что это была просто температура. Скорее всего, наступил период восприимчивости. Он уже собирался отпустить Шэнь Бянье, когда чья-то рука протянулась сзади, коснулась тыльной стороны его ладони, с силой просунулась между пальцами и сжала его руку в жесте, не допускающем отказа.

Горячее дыхание обжигало затылок Се Юаньсина, словно пытаясь сжечь этот маленький участок кожи. Се Юаньсин остро почувствовал опасность и резко произнес:

— Шэнь Бянье, ты...А!

Все слова мгновенно застряли в горле. Се Юаньсин инстинктивно запрокинул голову, слегка приоткрыв губы, и издал болезненный вдох. Шэнь Бянье, подавив все попытки сопротивления человека под собой, с маниакальным упоением уткнулся в его белую шею. Клыки нежно погладили кусочек кожи, а затем безжалостно пронзили его.

Голос был невнятным, а дыхание обжигающим:

— Малыш, твои феромоны на вкус как молоко? Они такие сладкие.

Се Юаньсин не чувствовал сладости. Он не был омегой, и у него не было желез на затылке. После укуса он чувствовал только боль.

Казалось, он истекает кровью, было так больно, что приходилось постоянно вдыхать воздух, чтобы облегчить боль. А виновник все продолжал хвалить его за сладость, за аромат, говорил, что его феромоны приятно пахнут. Се Юаньсин был ужасно зол, но при этом не мог пошевелиться. В этот момент он открыл рот и начал ругаться, не задумываясь о том, что говорит.

— Какого хрена ты несешь? Блядь! Ты, еб твою мать, даже омегу от беты отличить не можешь! Иди на хер! Шэнь Бянье, ты... ммм...

Шэнь Бянье высвободил одну руку и, действуя на ощупь, зажал рот Се Юаньсину. В отличие от его грубых действий, тон его голоса был нежным:

— Тсс, не ругайся. Еще одно грязное слово, и я засуну тебе пальцы в рот. — Его шершавые подушечки пальцев терли и надавливали на нежные губы, словно ища вход. — Ну что, попробуем? Это будет весело.

Се Юаньсин стиснул зубы, его глаза метали молнии, но в конце концов он смиренно замолчал.

Шэнь Бянье слишком извращен, он не может позволить себе его оскорблять.

Увидев, что тот замолчал, Шэнь Бянье сосредоточился на своем "деле", прижимаясь губами и зубами к гладкой шее, слизывая проступившие капельки крови. Металлический привкус распространился во рту, но это не охладило Шэнь Бянье, а наоборот, мгновенно возбудило его.

Он снова и снова облизывал место, где оставил следы от укуса, и не мог удержаться, чтобы не потереться там клыками. Человек под ним мелко дрожал. Шэнь Бянье полусжал его тонкую шею, чувствуя, как кадык скользит в его ладони.

Шэнь Бянье, царапая клыками рану на затылке Се Юаньсина, с жалостью прошептал:

— Малыш, как жалко ты дрожишь.

Глаза Се Юаньсина покраснели, и когда Шэнь Бянье снова проявил намерение укусить его, он, наконец, не смог удержаться и взмолился о пощаде:

— Не кусай меня за шею... Не кусай. Мне очень больно. Шэнь Бянье, прошу тебя. ...Мне действительно очень больно. — Его голос дрожал, в нем слышались нотки плача, но они не были явными, лишь скрывались в дрожи.

Шэнь Бянье на мгновение замер, перевернул его, пальцы коснулись уголков глаз, и он тихо спросил:

— Ты плачешь? Почему ты такой жалкий, малыш?

Се Юаньсин с тревогой повернул голову:

— Я не плачу. Ты достаточно накусался? Отпусти меня.

Се Юаньсин говорил правду, слезы действительно не текли. При слабом лунном свете из окна Шэнь Бянье увидел, что лицо его было сухим, лишь глаза немного покраснели. Еще одно место тоже покраснело, с самого начала соблазняя Шэнь Бянье. Наклон головы Се Юаньсина позволял ему лучше разглядеть его.

Эта родинка-слезинка такая маленькая. Если её лизнуть, можно ли вылизать из нее слезы?

Шэнь Бянье было крайне любопытно. Он пристально смотрел на это место и медленно приближался. Он подсознательно замедлил дыхание, опасаясь, что какая-нибудь случайность потревожит Се Юаньсина.

Пусть он лизнет его, всего один раз, пусть попробует его на вкус хотя бы раз, всего один раз.

Он уже дважды получал отказ, так что в этот раз должно быть... позволено.

Он совершенно не думал о том, почему Се Юаньсин должен позволить ему лизнуть родинку на своем лице, не задумывался о том, насколько интимными и легкомысленными были его действия. Лихорадка, свойственная периоду восприимчивости, лишила его сознания, мозг был горячим, а мир затуманен. Только родинка-слезинка, чётко видневшаяся перед глазами, привлекала его.

Внезапно, прежде чем он успел попробовать эту каплевидную родинку, Шэнь Бянье потерял сознание.

Прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму, в глубине души он ощутил глубокое сожаление.

"Черт! Опять не успел попробовать."

Глава 4: Феромонное расстройство

В последнем ряду большого, просторного лекционного зала Се Юаньсин украдкой поглядывал в телефон. Не для того, чтобы играть, а потому, что вчера на его запрос в друзья откликнулись с подработки, на которую он подал заявку. Совсем недавно окончив школу, он не привык открыто доставать телефон на занятиях и невольно поднимал взгляд на лектора на сцене, отвечая на сообщение.

А: «Приходите на собеседование сегодня днём, в шесть часов, у вас есть время?»

Се Юаньсин подумал о времени, когда состоится собрание класса сегодня днём. Времени было не так уж много, но… он опустил глаза, постучал кончиками пальцев по клавиатуре и написал несколько слов: «Хорошо, у меня есть время».

Первоначально он хотел сегодня спросить своего консультанта, может ли быть одобрено его заявление на смену общежития.

Их консультант любил приходить на занятия точно вовремя и сразу начинать говорить. Ожидание было бесполезным, а сообщения, отправленные через VX, обычно оставались без ответа, поэтому ему оставалось только зайти в кабинет или спросить сразу после занятия.

Но теперь, похоже, у него какое-то время не будет времени встретиться с психологом. Ему даже придётся улизнуть прямо посреди занятия.

Рана на затылке всё ещё слабо пульсировала. После того, что случилось прошлой ночью, Се Юаньсин совсем не хотел видеть Шэнь Бьянье, но по сравнению с полноценным обедом невыносимый сосед по комнате был тем, что он мог вытерпеть лишь временно.

Это было последнее занятие сегодня утром.

Пронзительный звук прощального колокола развеял спутанные мысли в голове. Се Юаньсин медленно собрал вещи, решив дождаться, пока толпа разойдется, и уйти.

Старый телефон, серый старомодный пенал, белые блокноты — прохожие время от времени бросали на него удивлённые, изумлённые взгляды. Большинство из них были безобидны, но изредка в его сторону бросали взгляды, смешанные с презрением и презрением.

Его смущение было заметно всем. Се Юаньсин, казалось, не замечал этих взглядов, его тёмная челка слегка спадала вниз, скрывая обзор. Он собирал вещи неторопливо и медленно, словно дорожил этими вещами. У Се Юаньсина было очень мало вещей, и он дорожил каждой из них.

Когда он пришел в кафетерий, людей, стоящих в очереди у стойки, было немного.

Се Юаньсин не стал рассматривать другие места и сразу же направился в «Окно любви», чтобы занять очередь. Ассортимент блюд здесь был практически фиксированным, выбор небольшой, но зато очень дешёвым.

За пять юаней он мог получить сбалансированный обед из двух мясных блюд и одного овощного.

Он взял еду, нашёл свободное место и сел. Вокруг было шумно и оживлённо, повсюду слышались разговоры. Люди рядом с ним смеялись, обсуждали интересные события утра и сплетничали.

Се Юаньсин сидел среди суеты, молча держа палочки для еды.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин помолчал, достал телефон из кармана и открыл сообщение.

Се Чжоу: «Притворяешься мёртвым? Ты купил мне игровую консоль за две тысячи долларов и не хочешь покупать картридж за двести?»

Се Чжоу: «Пойми, чья семья тебя воспитывает? Как ты можешь быть таким неблагодарным?»

«Даже собаки умеют вилять хвостом перед хозяином после еды. А вы?»

«А как насчёт такого: ты дважды потрясёшь передо мной своей голой задницей, и я не буду просить у тебя денег. Ну как?»

Он молча наблюдал за всё более отвратительными сообщениями, делая скриншоты каждого и сохраняя их в альбоме под названием «Доказательства». Что касается денег на картридж с игрой, то сейчас у него было меньше двухсот юаней. Се Юаньсин не хотел отвечать и не собирался.

Се Чжоу: «Ты начал притворяться мертвым после поступления в колледж?»

Се Чжоу: «Думаешь, ты вырвался на свободу? Стал слишком большим для своих штанов?»

Се Юаньсин холодно посмотрел на него и протянул руку, чтобы отключить сообщения. Человеку, которого он ненавидел больше всего, он не хотел говорить ни слова. Но ему всё ещё нужно было сохранить контактную информацию Се Чжоу, чтобы использовать её в нужный момент для мести. Он много лет терпел жизнь под чужой крышей; ещё немного времени ничего не изменит.

Еда показалась ему немного холодной и суховатой на вкус. Се Юаньсин не вовремя вспомнил о пирожных с кремом в стеклянной витрине. Возможно, стоит купить одно, чтобы отпраздновать успех сегодняшнего собеседования. Через мгновение он поставил пустой поднос в зону сбора. Уже собираясь уходить из кафе, он передумал. Впрочем, всё равно слишком дорого.

Се Юаньсин не любил толп и обычно возвращался в общежитие к полудню, но сейчас… Он подумал, будет ли Шэнь Бьянье там. Хотя тот обычно не возвращался к полудню, иногда он всё же возвращался. Чтобы избежать этого «редкого случая», он замешкался на перекрёстке и решил пойти в библиотеку.

Он с головой ушел в библиотеку, занимаясь головокружительной линейной алгеброй, а затем, как обычно, шел на занятия днем и сидел в углу, играя роль фона во время классного собрания. В середине классного собрания Се Юаньсин тайком выскользнул. Следуя адресу, указанному в подработке, он направился к школьным воротам. Место находилось очень близко к школе, поэтому Се Юаньсин решил, что сможет продержаться там какое-то время. Сто пятьдесят юаней в день. Не считая времени на дорогу, он мог спать четыре часа в день. Что касается работы в баре, то это больше не входило в планы Се Юаньсина. Он надеялся, что это собеседование пройдет.

Войдя в бар, Се Юаньсин почувствовал себя немного неловко. Он никогда не бывал в подобных местах, и, войдя, неизбежно почувствовал себя немного не в своей тарелке. Было ещё рано, бар ещё не открылся. Внутри было немноголюдно, только один человек, похожий на сотрудника, протирал барную стойку. Се Юаньсин сцепил пальцы и обратился к человеку: «Здравствуйте, могу я спросить, кого мне следует искать для собеседования на неполный рабочий день?»

Человек поднял взгляд и окинул Се Юаньсина оценивающим взглядом. «Твоя внешность…»

Се Юаньсин смутился ещё сильнее. Под пристальным взглядом собеседника он почувствовал себя беззащитным и инстинктивно слегка наклонил голову, чтобы избежать зрительного контакта. Лоб вдруг ощутил прохладу, и, когда его волосы были подняты вверх, Се Юаньсин тоже поднял взгляд, немного растерянный.

«У тебя волосы выглядят довольно изящно, когда ты расчёсана, а лицо чистое. Зачем его прятать? У тебя и рост приличный». Человек помолчал. «Ты бета?»

Се Юаньсин кивнул, не зная, что сказать, и лишь коротко произнес: «Мм».

Затем человек сказал: «Хорошо, Омеги красивее. Беты тоже неплохи, но вам придётся выполнить больше грязной и тяжёлой работы. Если вы готовы, можете приступить к работе уже сегодня вечером»

«Работа простая: убирать, подавать напитки. Когда народу станет меньше, можно снять форму и присоединиться к команде по поддержанию атмосферы, но сейчас это не нужно, у нас не хватает людей».

«Следуйте за мной, я расскажу вам, как всё устроено и где находится. Можете называть меня Брат А. Как вас зовут? Я запишу».

К девяти вечера гости постепенно начали заходить в бар. Остальные официанты уже были на своих местах. Хотя Се Юаньсин работал в первый раз, он уже имел опыт обслуживания во многих ресторанах, и, по его мнению, эти две работы были похожи, поэтому он быстро освоился. Когда всё было занято, время пролетело незаметно.

Но в другом месте время, казалось, тянулось невероятно долго. Экран телефона на столе загорелся, мигнув цифрами 21:59, а затем сменился на 22:00. В этот момент раздался звонок, и весёлый рингтон телефона стал вдохновляющим саундтреком к течению времени.

Шэнь Бьянье ответил на звонок с мрачным лицом. Прежде чем собеседник успел что-либо сказать, он холодно сказал: «Выкладывай».

«Чёрт, почему молодой господин сегодня такой злой? Кто тебя разозлил?» Чжоу Чао, игравший с ним с детства, не боялся Шэнь Бьянье. «Рядом с твоей школой открылся новый бар. Что, хочешь выйти и развлечься?» Он коротко усмехнулся. «Хотя качество так себе, и играть можно только «чисто», иногда хочется овощей после того, как объелся мяса, верно?»

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Отвали. Можешь развлекаться как хочешь, только меня в это не втягивай».

Чжоу Чао: «Знаю, знаю. Молодой господин соблюдает чистоту. Просто скажи, если придёшь. Это прямо рядом с твоей школой. Давно тебя не видел, давай встретимся».

Шэнь Бьянье повернул голову, чтобы осмотреть пустую комнату общежития, его лицо было тёмным, как чернила. Он снова повернулся к телефону и сказал: «Я приду. Не приводи с собой свою компанию парней и девушек».

Чжоу Чао усмехнулся: «Ладно, поторопись».

Он повесил трубку и жестом подозвал официанта неподалёку. «Позвольте взглянуть на меню напитков». Новые бары всегда любили придумывать новые замысловатые названия. Ему было лень их изучать. Здешние напитки ему не нравились. Если бы не школа Шэнь Бьянье, он бы сюда не пошёл. Он наугад заказал несколько блюд, а затем сказал: «Начните с вашего фирменного коктейля. Мой друг подойдёт позже, а потом можете принести остальное».

Се Юаньсин кивнул, делая пометки, затем повернулся и направился к бару. Он и без того был стройным, жилет обтягивал его тонкую талию, ягодицы, словно пришитый посередине невидимый кроличий хвост, притягивали взгляд. Чжоу Чао с интересом наблюдал за ним. Лицо у него было изящным, а фигура – стройной. В клубах, которые он обычно посещал, было бы недопустимо не добавить к его ягодицам кроличий хвост.

Когда Шэнь Бьянье прибыл по адресу, Чжоу Чао, закинув ногу на стул, высокомерно махал ему рукой. Музыка в баре резала уши, но так было быстрее, чем искать людей в каждой кабинке. Но сейчас Шэнь Бьянье был в плохом настроении, всё вокруг казалось ему немного раздражающим. Он подошёл и, увидев пустой столик, спросил с сарказмом: «Ваша семья разорилась? Даже выпить не можешь себе позволить?»

Чжоу Чао нетерпеливо возразил: «Уйди, уйди, не проклинай меня. Я как раз собирался подождать, пока ты подойдешь, прежде чем подавать, чтобы лёд не растаял». Он помахал рукой, собираясь позвать официанта. На самом деле, Се Юаньсин уже заметил этот столик, когда Шэнь Бьянье сел. Заказ за этим столиком был обязанностью Се Юаньсина, и это был его первый день, поэтому просить помощи у других было сложно. Он смог лишь подавить раздражение и подойти. «Здравствуйте, хотите напитки?»

Шэнь Бьянье инстинктивно поднял голову, услышав знакомый голос, и увидел человека, которого ждал весь день в общежитии, появившегося в этом месте, о котором он и представить себе не мог. Он был вздрогнул, удивлён и немного раздражён: «Почему ты здесь?»

Се Юаньсин опустил голову и оглядел себя, убеждаясь, что форма всё ещё на нём. «Я здесь официантом работаю. Разве не очевидно?» Он повернулся за напитками, но его схватили за руку. Вчера эта сцена повторялась уже несколько раз, и последствия того, что он не вырвался сразу, всё ещё ощущались на его шее, несмотря на боль.

Тело Се Юаньсина инстинктивно дрогнуло. Он сделал впечатляющий шаг назад и холодно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Пожалуйста, не мешайте мне работать».

«Работа?» — Шэнь Бьянье раздраженно рассмеялся. «Ты хоть представляешь, до скольки будешь работать в баре? На первом курсе все забито, не так ли? Ты что, прогуливаешь занятия или тратишь свою жизнь попусту?»

«Сколько денег здесь можно заработать?»

«Иди в отставку прямо сейчас».

Се Юаньсин помолчал немного, а затем искренне спросил: «Ты всё ещё не ходил к врачу?» Шэнь Бьянье был для него никем; он не был обязан подчиняться чужим приказам. Кто подсказал Шэнь Бьянье, что он послушно уйдёт в отставку?

Лицо Шэнь Бьянье заметно потемнело, его тон был холодным и жёстким: «Если ты уйдёшь в отставку, учитывая то, что произошло вчера, я не буду тебя игнорировать». Он помолчал. «Если у тебя нет денег, я могу их тебе дать». Он снова помолчал. «Но не думай, что ты можешь держаться за меня только из-за вчерашнего инцидента. Моё терпение не безгранично».

Се Юаньсин: «Ты преувеличиваешь. Я не пытаюсь к тебе привязаться. Если хочешь дать мне денег – давай. Я не уйду в отставку». Он был необъяснимо уязвлён, и если Шэнь Бьянье хотел дать ему денег, он не был настолько благороден и принципиален, чтобы отказаться, но и цепляться за кого-либо из-за этого он тоже не собирался.

Шэнь Бьянье нахмурился, его острые, чётко очерченные брови выражали нескрываемый гнев. Через мгновение выражение его лица изменилось, и он снова и снова презрительно усмехнулся: «Се Юаньсин, не кусай руку, которая тебя кормит».

Идиот.

Се Юаньсин молча выругался, повернулся и ушёл. У него было много дел, и он не мог тратить время на этого идиота. Вокруг бара было полно народу. Недавняя ссора уже привлекла внимание. Сейчас было неподходящее место и неподходящее время для разговора. Шэнь Бьянье не стал его останавливать, но его лицо было особенно мрачным, когда он сел. Он взял напиток и сделал большой глоток. Словно вспомнив что-то, он достал телефон, пролистал несколько приложений, а затем презрительно усмехнулся, уставившись на экран.

Шэнь Бьянье: «Чёрт возьми, прошёл уже месяц, а он даже не подумал добавить мои контактные данные».

Теперь он хотел перевести деньги, но не мог найти способа.

Блин.

Чжоу Чао, стоявший рядом с ним, удивлённо цокнул языком. Он впервые видел Шэнь Бьянье таким потрясённым. Если бы он не боялся его гнева, то даже захотел бы сфотографировать его.

Глава 5 Феромонное расстройство

Се Юаньсин суетился в баре. Он не очень привык к шуму, но хорошо адаптировался к тусклому освещению. Никто не смотрел ему в глаза, когда говорил, никто не обращал на него внимания. Он был молчалив, носил поднос туда-сюда, сливаясь с темным фоном.

Он намеренно игнорировал определенный столик и, естественно, не замечал пристальных взглядов, бросаемых на него оттуда.

Чжоу Чао, держа бокал с вином, с удивлением цокнул языком. Проследив за чьим-то взглядом, он тоже посмотрел в ту сторону и поддразнил:

— У него неплохая талия. Интересно, какой он на ощупь?

Шэнь Бянье залпом выпил содержимое своего бокала. Период повышенной восприимчивости еще не прошел до конца, и алкоголь стимулировал мозг. Слова Чжоу Чао вызвали ассоциации, и ему не нужно было прилагать особых усилий, чтобы легко вспомнить, как ощущалась эта талия в его руках.

Тонкая и мягкая.

Только ткань отделяла его от кожи, и он не мог ее почувствовать. Теперь, когда он думал об этом, его мучило зудящее нетерпение, словно чесали через ботинок*.

*隔靴搔痒 (gé xuē sāo yǎng): это китайская идиома, которая буквально означает "чесать зуд через ботинок". Она описывает ситуацию, когда вы хотите что-то сделать, но не можете достичь этого напрямую, что вызывает фрустрацию и неудовлетворенность. Это похоже на то, как если бы вы испытывали сильный зуд, но могли чесаться только через толстый слой одежды – это не приносит полного облегчения и только усиливает желание.

— Черт. — Шэнь Бянье почти беззвучно выругался, снова налил себе бокал вина и залпом выпил, пытаясь успокоиться.

Ледяная жидкость скользнула по горлу, стремясь погасить огонь внизу живота. Но он забыл, что это не вода. Алкоголь, встретившись с искрой, лишь разжигал пламя еще сильнее.

Чжоу Чао, увидев, что Шэнь Бянье его игнорирует, обиделся и сердито спросил:

— Почему молчишь?

Шэнь Бянье искоса взглянул на него и коротко усмехнулся, с ноткой презрения:

— Что сказать? Тощий, как цыпленок. Что там трогать? Обнимать – одно мучение, кости одни.

Произнося пренебрежительные слова, он, казалось бы, небрежно положил руку на предплечье, но вены на руке вздулись, а большой палец давил на след от укола ингибитора, словно собираясь вдавить этот кусок плоти в кость.

Чжоу Чао:

— А по-моему, неплохо. Нынешние омеги слишком нежные, а с такими как он можно делать что угодно в постели, они возбуждают. Кстати, вы двое кто друг другу?

Брови Шэнь Бянье едва заметно нахмурились, лицо стало немного мрачным:

— Соседи по комнате.

Чжоу Чао говорил в своей обычной манере, и Шэнь Бянье не видел смысла делать замечание своему другу детства ради соседа, который ему не нравился. Подумав так, он проглотил свои слова и, глядя на почти нетронутое вино перед Чжоу Чао, недовольно приподнял бровь:

— Позвал меня выпить, а сам тут желудок лечишь*? — Сказав это, он взял чистый бокал и, не разбирая, смешал в нем все подряд напитки, стоящие на столе, и пододвинул Чжоу Чао.

*养胃" (yǎngwèi) означает заботиться о желудке, щадить его, часто подразумевая, что человек пьет мало или вообще не пьет.

Чжоу Чао посмотрел на него ошеломленно:

— Чёрт. Неужели всё настолько серьёзно? — Он поднял бокал, отхлебнул и поморщился от жгучего вкуса, но, продолжая пить, не забыл сказать: — Кажется, твой сосед по комнате очень нуждается в деньгах. Если я потрачу немного, как думаешь, смогу его заполучить, чтобы развлечься?

Шэнь Бянье:

— Он тебе нравится?

Чжоу Чао с улыбкой ответил:

— Просто поиграться. Только из-за того, что он заставил тебя облажаться, он мне интересен. Если ты не против, я попробую.

Шэнь Бянье холодно взглянул на него:

— Мне все равно, как ты развлекаешься, но, если ты будешь приставать к нему из-за меня, это будет подлостью высшей степени. И я буду не прав, если не воздам тебе по заслугам за эту подлость. — Сказав это, он слегка неловко потер нос и кашлянул, словно пытаясь скрыть смущение. А затем добавил: — Не притворяйся. Если ты скажешь, что не почувствовал запах моих феромонов на нем, я сегодня же отвезу тебя к врачу, чтобы он проверил твое обоняние.

Прошел день, и, хотя запах тлеющих углей на теле Се Юаньсина значительно ослаб, на его затылке все еще оставался след от укуса Шэнь Бянье, и когда он наклонялся, чтобы расставить бутылки, все еще можно было уловить слабый запах.

В баре смешивались запахи сигарет, алкоголя и парфюма – всевозможные ароматы. Едва уловимый шлейф, который оставался на людях, обычно никто не замечал. Но те, кто хорошо знал Шэнь Бянье, безошибочно узнавали в нем запах его феромонов.

Чжоу Чао неловко улыбнулся, но все же не смог сдержать любопытства:

— Расскажи мне об этом. Мне давно уже интересно.

Когда официант в первый раз наклонился, чтобы поставить напитки, он не обратил внимания. Но когда подошел Шэнь Бянье, и он понял, что они знакомы, Чжоу Чао тут же догадался: запах на официанте, должно быть, был феромонами Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье спокойно ответил:

— Нечего рассказывать.

Его взгляд снова упал на Се Юаньсина, который неподалеку, наклонившись, сметал руками с поверхности стола скорлупу от дынных семечек и фруктовую кожуру. Приталенный жилет, казалось, вот-вот сломает его тонкую, хрупкую талию. Когда Се Юаньсин поднялся с мусорным ведром, Шэнь Бянье подсознательно отвел взгляд и, словно скрывая что-то, поднял бокал.

Боковым зрением Се Юаньсин заметил отчетливо различимые костяшки пальцев руки, полусжимающей бокал с вином, а на запястье красовались невероятно дорогие механические часы Шэнь Бянье.

"Интересно, сдержит ли Шэнь Бянье свое обещание выплатить мне компенсацию? Было бы здорово получить тысячу. Пятьсот тоже подойдет. Ведь если бы укусила собака, даже прививка от бешенства стоила бы пятьсот." — Се Юаньсин, неся мусорное ведро, шел в подсобное помещение, рассеянно размышляя об этом на ходу.

За столиком в баре Шэнь Бянье смотрел, как фигура Се Юаньсина исчезает за дверью подсобки, затем опустил голову и залпом выпил еще один бокал.

Чжоу Чао с ухмылкой наблюдал:

— Что так расстраиваться? Разве он не твой сосед по комнате? Только не говори мне, что он тебе нравиться.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— У меня проблемы с феромонами, а не с мозгами.

Чжоу Чао опешил, и эта фраза мгновенно его осенила. Он приблизился к Шэнь Бянье и, понизив голос, недоверчиво спросил:

— У тебя проблемы с феромонами, и ты укусил его, приняв за омегу?!

Он лишь почувствовал запах феромонов Шэнь Бянье на этом человеке, но не видел следов укуса, и думал, что это как-то случайно попало на него. Только сейчас, услышав, что у Шэнь Бянье проблемы с феромонами, он внезапно все понял.

Шэнь Бянье не стал этого отрицать.

— Черт возьми! — Чжоу Чао резко вскочил. Его лицо выражало одновременно волнение, радость и некоторое потрясение.

Его громкие восклицания сразу же привлекли внимание окружающих. Шэнь Бянье встал и похлопал его по плечу:

— Пойдем, поговорим на улице.

В час ночи двое парней нашли пустынный тротуар и присели на корточки в тусклом свете уличного фонаря над головами. У их ног стояло несколько банок пива, купленных в круглосуточном магазине.

Чжоу Чао:

— Мы не могли бы поговорить в каком-нибудь более приличном месте? Ты, сын самого богатого человека города А, будущий наследник семьи Шэнь, топовый альфа. Моя семья хоть и не самая богатая, но тоже уважаемая. А мы сидим на обочине с пивом. Это вообще нормально? — Он опустил взгляд: — Ты еще и ананасовое пиво купил по два юаня за банку. Ты совсем не заботишься о таких вещах?

Шэнь Бянье фыркнул:

— Главное, чтобы можно было пить. Зачем эта показуха?

Чжоу Чао на мгновение остолбенел, затем выругался и тоже открыл банку ананасового пива.

После недолгого молчания Шэнь Бянье произнес:

— В этот раз период восприимчивости (эстраса) прошел легче, чем раньше, и ингибиторы начали действовать на меня.

Теперь уже Чжоу Чао залпом пил пиво. Ананасовое пиво было некрепким, но он почувствовал, как голова идет кругом:

— Правда? Брат Шэнь, ты серьезно? Это из-за твоего соседа по комнате?

Свет уличного фонаря отбрасывал тени на пиво. Шэнь Бянье говорил тихо и отстраненно:

— Кажется, да. Но я не уверен.

Чжоу Чао не мог усидеть на месте и расхаживал взад-вперед:

— Чего ты ждешь? Поговори с ним, пусть поможет тебе. Своди его к врачу. Послушай, ты совсем не волнуешься? — Он резко присел на корточки, стиснув зубы: — Пока ты тут сидишь, твоя проблема с феромонами не решается, а бабы твоего отца вовсю пытаются забеременеть от него через ЭКО! Ты хоть немного побеспокойся! Если ты вылечишься, а папаша тебе родит внебрачного брата, с которым придется делить наследство, это же отвратительно.

Шэнь Бянье саркастически усмехнулся и легкомысленно произнес:

— Не волнуйся, у него не получится.

Чжоу Чао замер, что-то заподозрив, и больше ничего не сказал. Двое здоровенных парней сидели на корточках под фонарем, каждый думал о своем, и какое-то время оба молчали.

Через мгновение Чжоу Чао произнес:

— Слушай, может, пойдем в какой-нибудь клуб посидим? У меня ноги затекли, а у тебя?

Шэнь Бянье помолчал, а затем медленно ответил:

— Немного.

......

От бара к обочине дороги, а затем в клуб, Шэнь Бянье пил везде. В тусклом свете комнаты мелькали лампы, освещая одну пустую бутылку за другой.

Чжоу Чао с беспомощностью смотрел на друга:

— Ты все еще пьешь? Сколько ты уже выпил? Раз твой сосед по комнате облегчает твою проблему с феромонами, разве это не хорошо? Хватит пить, расскажи, что ты думаешь. Я тут места себе не нахожу, а ты все пьешь.

Шэнь Бянье был пьян и, услышав вопрос, хмыкнул:

— Император не спешит, а евнух суетится*.

* Эта фраза является китайской пословицей, которая означает, что тот, кто не имеет прямого отношения к делу или не несет ответственности, проявляет больше беспокойства и спешки, чем тот, кто действительно должен решать проблему.

皇帝不急 (huángdì bù jí) – император не спешит. Император – это высшая власть, и в данной ситуации он является тем, кто должен принимать решение или действовать. Его неспешность подразумевает, что ситуация не настолько критична, или он уверен в своих действиях.

太监急 (tàijiàn jí) – евнух спешит. Евнухи при дворе часто были исполнителями воли императора, но не имели реальной власти. Их спешка может быть вызвана желанием угодить императору, страхом перед последствиями или просто их положением, когда они должны действовать по приказу.

Чжоу Чао потерял дар речи и отказался от предложенной Шэнь Бянье выпивки:

— Я сейчас не могу пить. Что вообще вчера произошло?

Если бы не было так поздно, он бы сейчас же потащил Шэнь Бянье на обследование. Они выросли вместе как братья. И, хотя обычно они об этом не говорили, но с тех пор, как Чжоу Чао узнал о расстройстве феромонов у Шэнь Бянье, эта тема не давала ему покоя.

Услышав вопрос Чжоу Чао, Шэнь Бянье залпом выпил еще один бокал. Он был уже пьян, но не мог сдержаться, и, немного подумав затуманенным мозгом, все же сказал:

— Что могло произойти? Укусил его, как омегу.

Чжоу Чао догадывался, но все равно был потрясен:

— Он же бета! Как ты мог укусить его, как омегу?

Шэнь Бянье, держа бокал, повернулся к нему и, приблизившись, таинственно произнес:

— Тебе не кажется, что он очень вкусно пахнет? Молочный запах… Такой сладкий.

Последняя часть фразы прозвучала как-то нелепо.

Чжоу Чао, глядя на ряд пустых бутылок на столе, вспомнил, что тот еще пил в баре, и здраво рассудил, что Шэнь Бянье действительно пьян:

— И что потом? После того, как укусил?

— А потом я потерял сознание. — Шэнь Бянье взял бутылку, налил себе полный бокал, сделал глоток и стиснул зубы: — Се Юаньсин просто бросил меня там. Я проспал всю ночь, уткнувшись в стол! — Сказав это, он снова отпил, с досадой и гневом добавив: — Он даже не удосужился накинуть на меня одежду. Я проснулся утром с болью в плечах, а в комнате никого не было. Понимаешь это чувство? Я, черт возьми, чувствовал себя так, будто меня поимели, и тот, кто это сделал, просто сбежал. — Он повернулся к Чжоу Чао и спросил: — Ты понимаешь это чувство?

Чжоу Чао слушал, оцепенев, думая, что не понимает. К тому же, если бы Шэнь Бянье не был пьян и мыслил логично, то разве не Шэнь Бянье укусил первым?

Как он тогда стал тем, кого поимели?

Шэнь Бянье, очевидно, не нуждался в его ответе и продолжал говорить сам с собой:

— Ладно, забудь, ведь это я его укусил. Я думал, что, когда он вернется, я спокойно с ним поговорю. В итоге я прождал его в общежитии целый день, — он ударил кулаком по столу и в гневе продолжал: — Ждал его, черт возьми, целый день, а Се Юаньсин так и не вернулся. Я ждал его, а он даже не сказал мне, куда идет?! Я волновался? Какая польза от моего волнения, если он меня совершенно не слушает.

Чжоу Чао: ......

Он потер лоб, немного подозревая, что сам тоже пьян. Выпив ту смесь, он вполне мог опьянеть. Это было бы вполне логично. Иначе почему он слышал в словах Шэнь Бянье столько обиды?

— Я говорю, тебе нужно спокойно поговорить с ним об этом. Ты платишь, он дает себя укусить, и это поможет тебе в лечении. Разве не так?

Шэнь Бянье фыркнул:

— Те врачи вообще не могут предложить никакого надежного метода лечения. Мне стало легче, только когда я его укусил. Все, что могут предложить врачи, это продолжать кусать его. — Мысль о том, что ему придется продолжать кусать Се Юаньсина, вызвала у него раздражение, и он громко сказал: — Если это не лечится, то не лечится. Почему я должен кусать бету?

Глава 6

В 3:30 утра Се Юаньсин потёр пульсирующий лоб и медленно пошёл к школе. В свете уличных фонарей его тень удлинилась, и он устало вздохнул.

Двери общежития в этот час уже давно были закрыты, но Се Юаньсин жил в здании общежития для студентов второго курса, и там был проход, который нашли старшекурсники, чтобы перелезть через стену и попасть внутрь. Он слышал о нем раньше, и сейчас было самое подходящее время им воспользоваться.

В общежитии для второкурсников комендантский час был не таким строгим. Даже если его ловили лазающим по стене поздно ночью, несколько добрых слов в адрес тёти из общежития обычно заставляли её закрыть на это глаза.

Се Юаньсин многократно репетировал свои реплики, готовясь притвориться второкурсником, если тетушка его застукает.

Он немного нервничал, не только потому, что впервые нарушал правила, но и потому, что боялся, что тетушка его поймает.

Перебравшись через стену и поднявшись на лифте, он обнаружил, что его сердце все еще колотится, даже когда он открыл дверь своей комнаты в общежитии.

В общежитии было тихо и темно. Се Юаньсин посветил телефоном как фонариком, положил его на стол, взял одежду и пошёл в ванную, чтобы принять душ.

От него разило алкоголем и сигаретами, и он просто не мог спать из-за этого запаха.

Приняв душ, он даже не удосужился высушить волосы феном, а просто рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Первый день, второй день, третий день — Се Юаньсин считал дни, которые он проработал в баре.

Его организм не мог справиться с режимом сна всего четыре часа в сутки. Он планировал проработать пять дней, а затем уйти.

За пять дней он заработал 750 юаней, чего хватило бы на два месяца проживания.

Сегодня был четвертый день.

У Се Юаньсина в тот вечер не было занятий, и его попросили прийти пораньше, чтобы убраться. Даже до открытия бар был тускло освещён, и вычищать мусор из некоторых щелей было сложно.

Когда он стоял на коленях на земле, выковыривая из расщелины шелуху семечек подсолнечника, перед ним внезапно появилась пара кроссовок.

Се Юаньсин поднял взгляд и увидел, что Шэнь Бьянье хмуро смотрит на него.

Шэнь Бьянье: «Разве ты не должен начинать работу в десять? Почему ты здесь в восемь?

Се Юаньсин был немного удивлён, что тот знал его рабочее время, но не стал спрашивать. Вместо этого он сказал: «Ещё не рабочее время, почему ты…»

Шэнь Бьянье холодно фыркнул: «Я пришел так рано не ради тебя».

«Разве я не могу прийти, когда захочу?»

«Я не был в общежитии три дня и не видел, чтобы тебя это волновало».

Он быстро выпалил ряд предложений, заставив Се Юаньсина молча проглотить вторую половину фразы: «Ты пришел рано».

Се Юаньсин не умел разговаривать и спорить. Видя, как Шэнь Бьянье намеренно затевает драку, он опустил глаза и прошептал: «О»

Он думал, что Шэнь Бьянье не возвращался три дня, чтобы не платить ему, но, похоже, это было не так.

Однако он не был настроен угадывать мысли Шэнь Бьянье: он был очень занят и устал.

Сказав это, Се Юаньсин продолжил погружение в работу, не заметив, как лицо Шэнь Бьянье мгновенно побагровело от одного его слова.

Сначала Шэнь Бьянье хотел уйти, но инстинктивно проследил взглядом за движениями Се Юаньсина, наблюдая, как тот руками выковыривал шелуху семечек из трещин в полу, пачкая кончики пальцев и несколько раз пытаясь вытащить застрявшую шелуху.

Забудьте об этом, укус Беты — это укус Беты.

Не то чтобы он хотел его укусить, но нужна была причина, чтобы дать Се Юаньсину деньги, верно?

Что касается того, почему ему непременно нужно было дать Се Юаньсину деньги.

Ему просто было жаль Се Юаньсина; его переполняющее сочувствие требовало выхода.

Поэтому он пнул Се Юаньсина ногой по руке и снисходительно сказал: «Прекрати эту паршивую работу. Давай обсудим сотрудничество».

«Сделай мне одолжение, и я дам тебе пять миллионов. Ну как?»

Движения Се Юаньсина замерли. Шэнь Бьянье сначала думал, что собеседник будет в восторге, но неожиданно в следующую секунду услышал, как Се Юаньсин спокойно, слегка раздражённо, сказал:

«Ты меня укусил и не компенсировал ущерб, я даже говорить об этом не буду. Если последствия не лечатся, иди и лечи их сам. Я очень занят, можешь перестать относиться ко мне как к развлечению?»

«Отойди, ты мешаешь мне работать».

Шен Бьянье: ???

Блин.

Шэнь Бьянье так разозлился, что рассмеялся. Он просто сел прямо на кабинку позади него. Он хотел посмотреть, чего добьётся Се Юаньсин, отказавшись от работы за пять миллионов юаней.

И если бы он когда-нибудь снова пожалел Се Юаньсина, он бы превратился в собаку.

Внутри бара музыка диджея отбивалась в унисон с ритмом сердец, атмосфера накалялась волнами возбуждения, толпа веселилась, а танцпол заполняли зажигательные танцы.

В чуть более уединенном углу Се Юаньсин смотрел на напиток перед собой.

Модно одетый мужчина злобно помешивал рукой в напитке, пристально глядя на Се Юаньсина и спрашивая: «Разве ты не любишь хвастаться?»

«Разве тебе не нравится быть героем, спасающий красавца?»

«Если ты выпьешь эту чашу, мы оставим сегодняшнее дело».

Се Юаньсин взвесил все «за» и «против». Стаканчик алкоголя – это мелочь, просто отвратительно, что кто-то другой засунул туда руку и помешал его.

Если бы он не выпил и началась суматоха, то, судя по его прошлому опыту работы в ресторанах, клиенты, устраивающие беспорядки, скорее всего, выместили бы все на нем.

Ему ещё не выплатили зарплату за последние несколько дней. Если он не сможет получить деньги…

Все эти бессонные ночи были бы напрасны, и у него не было бы денег. Найти другую подработку с таким количеством занятий в течение дня было просто нереально.

Сроки погашения национального студенческого кредита, на который он подал заявку, были неизвестны, а деньги ему нужны были на непредвиденные расходы.

Эта работа была предназначена для чрезвычайных ситуаций, так что перетерпеть этот раз было нормально.

Или если бы он позволил выпить его коллеге, который стал причиной беспорядков...

Се Юаньсин повернул голову и взглянул. Девушка, прятавшаяся за ним, была вся в слезах. Она была новенькой, тоже работающей неполный рабочий день, и никогда раньше не видела ничего подобного. Она уже была растеряна и сбита с толку.

Она вцепилась в одежду Се Юаньсина, в её голосе слышались паника и слёзы: «Что нам делать? Может, нам найти менеджера?»

Се Юаньсин покачал головой. В первый день работы на неполный рабочий день, брат А, который его нанял, сказал: «Если клиент тянет тебя выпить, то, если можешь, просто пей и не создавай проблем».

Ло Чэнцзе зацепил пальцем стакан, поднял его и громко постучал им по столу. «Если ты не выпьешь, пусть выпьет девушка позади тебя. Я ей тоже не дам пить бесплатно».

Он многозначительно усмехнулся: «Я сказал, я дам чаевые».

После его речи окружающие разразились смехом, а некоторые даже подзадорили его: «Наш брат Ло богат. Если вы сделаете его счастливым, дать ему несколько тысяч или даже десятки тысяч вполне возможно».

Недавно открывшийся бар больше всего боялся нарушителей спокойствия. Менеджер, видя, что ситуация неблагоприятная, быстро протиснулся к нему, виновато улыбаясь: «Эти два официанта работают неполный рабочий день, неуклюжие, неловкие. Пожалуйста, простите их, если они что-то сделали не так».

На его лице сияла улыбка, а тон был безупречен. «Как насчёт сегодняшнего счёта? Мы дадим вам скидку двадцать процентов?»

В глазах Ло Чэнцзе читалась злоба. «Скидка? Мне всё равно».

Он указал на Се Юаньсина: «Я просто хочу, чтобы он выпил эту чашку».

На самом деле Ло Чэнцзе делал это намеренно.

Первоначально это был обычный напиток, если девушка его не пила, то она его не пила.

Но кто же знал, что другой официант, которого она лихорадочно прикрывала, как щит, знал его.

Если быть точным, он видел Се Юаньсина в Инженерной школе Университета А.

Он не был выпускником инженерной школы университета, но Омега, к которой он стремился, был таковой, поэтому он иногда бегал в инженерную школу университета.

Его отец продолжал пилить его из-за того, что он не поступил на инженерный факультет университета А и  опозорил свою семью, а Омега, за которым он гонялся, в последнее время тоже относился к нему холодно, так что Ло Чэнцзе уже был раздражен.

Он забыл, когда видел этого человека на инженерном факультете университета, но что с того, что он поступил в один из лучших университетов страны?

Вдали от школьной среды, в обществе он по-прежнему просто служил ему, как раб.

Ему просто не повезло, что он столкнулся с ним, когда тот был в плохом настроении.

Ло Чэнцзе в какой-то степени понравилось ощущение того, что он наступил на лучшего ученика, отличника, как будто гнев, который он испытывал по отношению к своему отцу и Омеге, рассеялся вместе с этим.

И он пододвинул напиток, который постоянно помешивал рукой, к Се Юаньсину. «Всего одну чашку. Если ты её не выпьешь, ты проявишь ко мне неуважение».

Он торжествующе улыбнулся: «Иначе, если начнется сцена, это не будет иметь ничего хорошего для всех».

Менеджер, не отрывая взгляда от Се Юаньсина, понизил голос и сказал: «Это всего лишь бокал вина, просто выпей».

«Ты же не хочешь работать столько дней впустую, правда? Не волнуйся, мы тебе компенсацию дадим».

Се Юаньсин опустил взгляд и потянулся за напитком. В тот момент, когда его пальцы коснулись стакана, чья-то рука, словно из ниоткуда, схватила его со стола.

В следующую секунду стакан вместе с его содержимым опрокинулся на лицо Ло Чэнцзе.

Ло Чэнцзе был ошеломлён и невероятно зол. Он даже не потрудился вытереть лицо, прищурившись, чтобы посмотреть на вошедшего. «Кто ты, чёрт возьми, такой?»

Человек был очень высоким, и ему пришлось вытянуть шею, чтобы ясно разглядеть его лицо.

Даже в тусклом свете бара можно было разглядеть прекрасные черты лица и брови этого человека, что еще больше раздражало Ло Чэнцзе.

Шэнь Бьянье посмотрел на него сверху вниз, его голос был немного холодным: «Ищешь неприятностей?»

Ло Чэнцзе указал на Се Юаньсина: «Какое, чёрт возьми, тебе дело до моих проблем с ним? Ты что, хочешь, чтобы его избили?»

Шэнь Бьянье посмотрел на руку, указывающую на Се Юаньсина, его лицо потемнело, и он полностью оттянул Се Юаньсина за себя, полностью загородив ему дорогу.

Он повернулся к Ло Чэнцзе: «Я скажу только один раз: убирайся».

Се Юаньсин посмотрел ему в спину, его глаза заблестели, и он молча встал позади него.

Лицо Ло Чэнцзе изменилось. В обычной ситуации он бы уже ударил его. Здесь было больше людей, так что они не были в невыгодном положении, но Шэнь Бьянье только что рванул руку, и он отчётливо увидел механические часы на руке противника.

Он давно хотел эти часы, но даже его отец не мог себе позволить такие дорогие, не говоря уже о нем самом.

Восемь миллионов за часы, выпущенные ограниченной серией по всему миру. Даже если кто-то и любит носить поддельные предметы роскоши, чтобы похвастаться ими, он не станет носить столь очевидные и легко разоблачаемые часы ограниченной серии.

Более того, это был Город, где каждый дюйм земли был на вес золота. Не исключено, что в этом маленьком баре появится человек, которого он не мог себе позволить спровоцировать.

Лицо Ло Чэнцзе помрачнело. Он пристально посмотрел на Се Юаньсина и сказал: «Считай, тебе повезло».

С этими словами он и его приспешники поспешили прочь.

Увидев, что проблема решена, менеджер поблагодарил Шэнь Бьянье, а затем подозвал к себе Се Юаньсин и другую девушку. «Быстрее, быстрее, идите и поблагодарите этого клиента. Что вы стоите тут в оцепенении?»

Девушка быстро поблагодарила его, и Се Юаньсин тоже тихо сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь: «Просто спасибо? Ничего больше?

Менеджер рядом с ним улыбнулся и сказал: «Конечно, конечно, помимо благодарности, есть ещё кое-что. Как насчёт такого: мы дадим вам сегодня скидку тридцать процентов?»

«Скидка не нужна», — Шэнь Бьянье, даже не взглянув на менеджера, слегка приподнял подбородок и сказал Се Юаньсину: «Пусть говорит».

Менеджер был ошеломлён, его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином. На мгновение он не мог понять, пришёл ли тот помочь или нет.

Се Юаньсин поджал губы, не зная, что еще сказать, кроме как поблагодарить.

Подумав немного, он заговорил еще тише: «Извини, мне не следовало ругаться на тебя за то, что ты заболел».

Он не ожидал, что Шэнь Бьянье ему поможет. Он чувствовал себя довольно неловко, стоя здесь в неловкой позе, не в силах уйти.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь, что ошибался».

Менеджер понял, что эти двое знакомы, и быстро скрылся под каким-то предлогом.

Стоявшая рядом девушка, чувствуя себя немного лишней, потянула Се Юаньсина за рукав и поблагодарила его.

«Тогда извини, что задержала тебя. Спасибо. Я пойду работать, а вы с другом, — она сделала паузу, посмотрела на Шэнь Бьянье, а когда тот оглянулся, быстро отвела взгляд, её лицо слегка покраснело, — вы с другом можете поболтать».

Се Юаньсин что-то промычал, вытащил со стола две салфетки и протянула ей. «Хорошо, вытри лицо».

Девочка кивнула и быстро убежала с салфетками.

Шэнь Бьянье стоял, скрестив руки, и постоянно усмехался: «Я знаю тебя так давно, и впервые осознаю, что ты такой внимательный человек».

«Что, от её слёз у тебя сердце болит? Она тебе нравится?»

Он активно предлагает другим салфетки, но когда дело доходит до него, он даже не предлагает одеяло.

Хмф.

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Шэнь Бьянье, затем отвернулся и опустил взгляд. Он действительно чувствовал, что не ошибся, проклиная Шэнь Бьянье.

Просто другой человек только что вышел ему на помощь. Теперь он чувствовал себя немного виноватым и задыхался, ему снова хотелось выругаться, так что ему оставалось только терпеть.

Глава 7

Се Юаньсин трижды называл Шэнь Бянье "больным", но сейчас, сидя в аудитории и глядя на то, что лежало перед ним, его мозг немного оцепенел. Никто раньше не говорил ему, что Шэнь Бянье действительно болен.

Медицинская карта и контракт перед ним – любой из этих документов мог заставить Се Юаньсина замолчать.

Медицинская карта была старой, с глубокими складками. Пациентом был Шэнь Бянье, возраст – 15 лет. В графе "симптомы" было кратко описано: потеря рассудка в период обострения, сильная агрессивность, сопровождающаяся болью, ингибиторы неэффективны.

Диагноз: синдром нарушения феромонов.

Обычные люди дифференцируются в восемнадцать лет, а он дифференцировался в альфу в пятнадцать – это было чудо, но холодная информация о синдроме нарушения феромонов на бумаге делала это чудо смехотворным.

Шэнь Бянье постучал костяшками пальцев по столу и нетерпеливо спросил:

— Согласен или нет? Говори.

Если бы кто-то внимательно вгляделся в его выражение лица, он бы заметил в нем нотку неловкости и напряжения, но Се Юаньсин, очевидно, на это не обратил внимание и по-прежнему не поднимал головы.

— Ты что, немой? Или тебе кажется, что я предлагаю слишком мало? — Шэнь Бянье усмехнулся и прямо спросил. — Се Юаньсин, бери, что дают. Не будь таким жадным.

Се Юаньсин потрогал сумму в контракте и неохотно отнял руку:

— Я могу. Но сначала сходи в больницу на обследование. Если подтвердится, что это эффективно, я подпишу.

Иначе он не будет чувствовать себя спокойно, получив эти деньги.

Шэнь Бянье, наблюдая за его действиями, нахмурился, в его глазах появилось легкое пренебрежение:

— Не нужно. Я уже был в больнице и получил подтверждение. Хотя у тебя нет желез, и ты не можешь совершить фактическую метку*, ты можешь обмануть феромоны**, чтобы мой период восприимчивости*** прошел легче. У меня нарушение феромонов, и периоды восприимчивости частые. Тебе лучше быть готовым.

*Фактическая метка (事实上的标记 - shìshí shàng de biāojì): это физическая метка, которую альфа может оставить на омеге, обычно путем укуса в шею, что создает более глубокую и долговременную связь.

**Обмануть феромоны (欺骗过信息素 - qīpiàn guò xìnxī sù): это означает, что, несмотря на отсутствие физических желез, Се Юаньсин может каким-то образом влиять на феромоны Шэнь Бянье или на восприятие феромонов, чтобы облегчить его состояние. Это может быть связано с особыми способностями, лекарствами или другими сверхъестественными элементами, присущими жанру.

***Период восприимчивости или гон (易感期 - yì gǎn qī): это период, когда альфа особенно уязвим и нуждается в присутствии своего партнера (омеги) для облегчения симптомов гона.

Се Юаньсин изначально всё ещё сомневался: может ли подтвердение быть односторонним?

Или, может быть, ему тоже нужно пройти полное обследование: сдать кровь, выяснить причину и так далее? Неужели это так просто? Не слишком ли это поверхностно?

Но услышав последнюю фразу Шэнь Бянье, его мысли снова унеслись в сторону, и он прикрыл рукой заднюю часть шеи. Рана от укуса уже начала заживать, но, если он подпишет этот контракт, заживающая рана снова раскроется.

Будет больно.

Но это неважно.

По сравнению с пятью миллионами, небольшая травма – это пустяк. Зарабатывать деньги никогда не было легко.

Он взял ручку и подписал контракт, затем закрыл ее колпачком, который щелкнул при закрывании.

Сжимая ручку в руке, Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье и спокойно спросил:

— Сейчас будешь кусать?

Сказав это, он слегка повернулся боком, немного опустил голову, убрал короткие волосы с затылка, жертвенно выставив уязвимую шею перед Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье замер, глядя на этот участок шеи, на котором были наклеены два пластыря телесного цвета, что делало кожу рядом еще белее, почти лишенной цвета, как бледный снег. Кадык непроизвольно дернулся, его взгляд не отрывался, но первым вырвался холодный смешок:

— Ха, кто захочет кусать бету в любое время? В контракте все четко написано. Тебе нужно сотрудничать со мной только в лечении. Когда мои феромоны станут нестабильными, я сам тебя найду.

Се Юаньсин опустил руку, кивнул и спокойно ответил:

— О.

Он был нормальным человеком, и, если его не кусали, он, естественно, не испытывал никакого недовольства. Когда Шэнь Бянье сказал, что кусать не будет, он начал собирать свои вещи со стола.

Шэнь Бянье сдвинул брови:

— Я только слово про контракт сказал, а ты уже злишься. Будешь хмуриться и уйдёшь? Пойми...

— Нет, — перебил его Се Юаньсин, — Я иду в столовую обедать. Уже полдень, а в аудитории никого нет. Ты не голоден?

Шэнь Бянье пришел после занятий, и начал говорить о делах только после того, как все ушли. Сейчас уже два часа дня, а Се Юаньсин был так голоден, что не мог говорить. Что касается того, откуда Шэнь Бянье знал, что он учится именно здесь, Се Юаньсин не стал спрашивать.

Се Юаньсин, с рюкзаком за спиной, поднялся. Его черная одежда и черный рюкзак контрастировали с бледным запястьем, которое показалось, когда он помахал Шэнь Бянье.

— Я пойду. Если что-то понадобится, просто позвони мне. — Собираясь уйти, он остановился, словно что-то вспомнив. — Запишешь мой номер?

Шэнь Бянье недовольно нахмурился, но все же достал телефон.

— Говори.

......

Се Юаньсин покосился на человека, идущего рядом с ним, и поджал губы.

— Ты...

Шэнь Бянье, уткнувшись в телефон, услышал его и повернул голову. Его взгляд на мгновение блеснул, и он холодно произнес:

— В последнее время состояние моих феромонов нестабильно. Я иду с тобой, чтобы не потерять тебя, если что. — Он снова кашлянул и добавил: — Заодно в столовую пойдем пообедать, а потом вместе вернемся в общежитие.

Се Юаньсин тихо промычал "о", опустив голову. Ему не очень хотелось возвращаться в общежитие после еды, и он замедлил шаг по направлению к столовой.

Медленно, но все же они добрались до столовой.

Шэнь Бянье с отвращением посмотрел на еду в тарелке Се Юаньсина.

— Ты это будешь есть? Так мало.

Се Юаньсин:

— Да. Зато дешево.

Шэнь Бянье на мгновение замер, его взгляд невольно упал на Се Юаньсина. Тот ел, опустив голову, с тихим выражением лица. Челка слегка прикрывала его глаза, и при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что кончики волос были слегка пожелтевшими.

Раньше Шэнь Бянье думал, что даже такой скучный человек, как Се Юаньсин, следует моде и красит волосы, но теперь он вдруг осознал: это же, черт возьми, недоедание! И эта бледная кожа, бледные губы – это же, просто, недоедание!

Шэнь Бянье был потрясен. Он не ожидал, что в наше время кто-то может страдать от недоедания. Его взгляд на Се Юаньсина наполнился жалостью:

— А твои родители? Чем они занимаются?

Довести ребенка до такого состояния – это же грех!

Рука Се Юаньсина, державшая палочки, напряглась. Не поднимая глаз, он спокойно ответил:

— Их больше нет.

Сердце Шэнь Бянье сжалось. Он пожалел, что задал этот вопрос. После небольшой паузы он с редкой мягкостью произнес:

— Тогда ты сейчас...

— Живу у дяди и тети. Есть двоюродный брат, у нас с ним отношения так себе, — Се Юаньсин уставился на еду перед собой, глубоко вздохнул и поднял голову. — Перепись населения закончена? Есть еще вопросы? Мои семейные дела никак не повлияют на наш контракт. Можешь не волноваться.

Подразумевалось: не лезь не в свое дело.

Шэнь Бянье, конечно, понял. Его выражение лица похолодело, и он больше ничего не сказал. Время обеда прошло, в столовой было очень тихо, а атмосфера между ними стала еще более напряженной.

У Се Юаньсина пропал аппетит, но он все равно медленно доел все из своей тарелки. Он заплатил за еду и не мог позволить себе ее выбросить.

Палочки с легким стуком легли на поднос. Се Юаньсин опустил голову и тихо произнес:

— Прости. Мой тон был невежлив.

Он всегда был неловким, молчаливым, и когда возникали проблемы, первым извинялся, словно влажный гриб в углу, которого любой проходящий мимо мог пнуть, еще глубже втоптав его в землю.

В тишине столовой раздался смешок. Шэнь Бянье взял телефон, нашёл аккаунт Се Юаньсина в платёжном приложении по его номеру телефона и, не моргнув глазом, перевёл ему шестьсот тысяч.

— Задаток по контракту – пятьсот тысяч. Остальные сто тысяч – это на твои расходы на жизнь. — Выражение его лица было мрачным, а его красивое лицо – бесстрастным. — Можешь быть спокоен, меня не интересуют твои семейные дела. Я не хотел тебе давать эти деньги, просто ты так исхудал, что тебя неприятно обнимать и кусать. Мои кошки и собаки получают по сто тысяч в месяц на корм, чтобы они хорошо питались и были приятными на ощупь, когда их гладят. — Шэнь Бянье оценивающе разглядывал Се Юаньсина, его тон был насмешливым. — Ты же, ну, почти… как мои кошки и собаки.

Он унижал Се Юаньсина, используя эти сто тысяч. Он ожидал увидеть гнев и раздражение, но вместо этого Се Юаньсин сначала замер, а затем его глаза загорелись, когда он посмотрел на экран телефона.

Се Юаньсин, держа телефон в руках, растерянно улыбнулся и, что было редкостью, одарил Шэнь Бянье открытой улыбкой:

— Спасибо тебе. Ты действительно хороший человек.

Шэнь Бянье почувствовал себя немного неловко и не удержался от замечания:

— Я сделал это вовсе не ради твоего здоровья. Это как завести кошку или собаку. Понимаешь?

Се Юаньсин рассеянно кивнул, пересчитывая нули после шестерки:

— Угу. Да, да, понимаю.

Шэнь Бянье раздраженно цокнул языком, сдержав порыв щелкнуть его по лбу:

— Пойдем, вернемся в общежитие. Получив деньги, ты должен будешь кое-что сделать.

Се Юаньсин послушно пошел за ним, спрашивая на ходу:

— Твои феромоны не в порядке?

Шэнь Бянье коснулся кончика носа и невнятно промычал в ответ.

Се Юаньсин ускорил шаг, следуя за ним, потом остановился и потянул его за руку.

Шэнь Бянье едва заметно напрягся, повернул голову к Се Юаньсину и хрипло спросил:

— Что такое?

— На самом деле, можно просто укусить, не нужно возвращаться в общежитие… — Голос Се Юаньсина становился все тише под взглядом Шэнь Бянье. Он остро почувствовал, что тот недоволен.

Напряжение, охватившее Шэнь Бянье, когда его остановили, сменилось раздражением:

— Как ты можешь быть таким бесстыдным?

"На людях один человек кусает другого за затылок, чем это отличается от секса на глазах у всех?!"

Увидев, как Се Юаньсин растерянно моргает, Шэнь Бянье не смог прямо высказать свои мысли и вместо этого холодно произнес:

— Ты хочешь, чтобы весь университет увидел, как я тебя кусаю? — он усмехнулся, словно немного довольный. — Хочешь привязаться ко мне? Я тебя предупреждаю, если кто-нибудь узнает, что у меня такие отношения с бетой, тебе конец.

Се Юаньсин понял. В конце концов, такие люди, как Шэнь Бянье, в обычных обстоятельствах с ним никак не пересекались, и иметь с ним дело всегда было очень позорно.

Он серьезно кивнул и пообещал:

— Я сохраню этот секрет.

Шэнь Бянье почему-то почувствовал тяжесть в груди. Вернувшись в комнату и увидев, как Се Юаньсин медленно закрывает дверь, он нахмурился еще сильнее.

Когда Се Юаньсин закрыл дверь, он резко отдернул его, прижал к себе и заставил Се Юаньсина лечь на стол.

Тонкая талия прогнулась, край черной одежды застрял между телом Се Юаньсина и столом, приподнявшись на небольшую часть, обнажая белую линию талии.

Шэнь Бянье похлопал по выступающим ягодицам и хриплым голосом произнес:

— Лежи смирно.

Уши Се Юаньсина, скрытые под черными волосами, покраснели, и он, слегка стиснул зубы:

— Если хочешь укусить за шею, кусай. Но можно... сменить позу?

Шэнь Бянье игриво хлопнул его еще раз по ягодицам и цокнул языком:

— Нельзя. Быстрее, сам убери волосы сзади.

Се Юаньсин увернулся от его руки, одновременно убирая непослушные пряди волос, и твердым голосом произнес:

— Перестань хлопать... В контракте не написано, что ты можешь трогать меня где-то кроме шеи. Если ты продолжишь так...

Он хотел сказать, что больше не будет этого делать, но ему действительно нужны были эти деньги. Он хотел попросить больше, но не был настолько бесстыдным, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и ответить Шэнь Бянье его же способом.

— Хочешь воспользоваться мной? Воспользоваться бетой? — Се Юаньсин впервые сказал что-то такое самовлюбленное, его голос был тихим и дрожащим, но достаточно громким, чтобы человек позади него услышал.

Шэнь Бианье напрягся, потемнел лицом* и отдернул руку, пристально глядя на человека, полулежащего на столе.

*黑着脸 (hēizhe liǎn): "с черным лицом", "потемнел лицом", что означает, что человек разозлился или был недоволен.

Через мгновение, с злобным, словно выплескивающим гнев, голосом, он повесил над головой и без того напряженного Се Юаньсина дамоклов меч*, начиная предупреждать:

— Лежи смирно. Я собираюсь укусить.

*给本就紧张的谢远星头顶挂上利剑般 (gěi běnjiù jǐnzhāng de Xiè Yuǎnxīng tóudǐng guà shàng lìjiàn bān): это образное выражение. "挂上利剑般" (guà shàng lìjiàn bān) означает "повесить как острый меч" или "повесить как дамоклов меч". Это создает ощущение надвигающейся опасности или угрозы. "本就紧张的谢远星" (běnjiù jǐnzhāng de Xiè Yuǎnxīng) означает "и без того напряженный Се Юаньсин".

Его длинные пальцы медленно и плавно скользнули по коже на затылке Се Юаньсина, с удовлетворением чувствуя, как тело под ним становится все более напряженным.

Шэнь Бянье наклонился ближе к затылку Се Юаньсина, и его дыхание было горячим, когда он говорил:

— На этот раз укушу здесь. Хорошо?

Се Юаньсин инстинктивно закрыл глаза, черные ресницы тревожно затрепетали, ожидая боли, которая могла обрушиться в любой момент.

Глава 8

«Се Юаньсин». Парень с короткой стрижкой, стоя за стулом, зацепил Се Юаньсина за шею. «Ты слышал о групповом задании, о котором только что упомянул учитель?»

«Это общежитие, по три человека в группе. Ты же в смешанном общежитии, да?»

«Эй? Что это у тебя на шее?»

Выражение лица Се Юаньсина слегка изменилось, когда он схватился за шею. Услышав слова парня, он нахмурился и отстранился, слегка смущённо потянув себя за воротник. «Ничего».

«Ты…» Он с трудом припоминал имя этого человека. После стольких лет с начала учебного года он едва узнавал лица в классе; имена и лица просто не совпадали.

Гао Юфэй удивлённо посмотрел на него. «Я, Гао Юфэй. Я назвал тебе своё имя. Ты ведь не так быстро забыл, правда?»

«Ты забыл, меня тоже поселили в смешанное общежитие», — вздохнул он. «Как не повезло. Второкурсники в моём общежитии постоянно просят меня сбегать по поручениям, и мне стыдно отказываться. Даже не знаю, сколько посылок я уже забрал».

«Но, к счастью, со мной живёт ещё один человек из нашего класса», — Гао Юфэй повернулся к Се Юаньсину. «Как у тебя дела с общежитием?» Он посмотрел на Се Юаньсина, чувствуя, что на нём написано: «легко запугать».

Се Юаньсин снова дёрнул себя за воротник. За стоячим воротником скрывался пластырь, блокирующий феромоны . Бета вроде него не должна была его носить. Но сосед по комнате укусил его без каких-либо ограничений. Несмотря на отсутствие железы, феромоны продолжали поступать в рану, а время с момента укуса было коротким. Без этого пластыря любой омега или альфа сразу бы понял, что его укусил альфа.

«Всё хорошо», — сказал Се Юаньсин, украдкой отводя взгляд. Его уклончивость в глазах Гао Юфэя звучала как замешательство. Увидев это, он ещё больше заинтересовался. «Ты живёшь с Шэнь Бьянье, верно?»

Се Юаньсин был ошеломлён: «Откуда ты знаешь?

Гао Юфэй сказал со смешанным чувством зависти и ревности: «Кто в этой школе не знает Шэнь Бьянье? Даже если его не видели, то слышали его имя».

«Я слышал, что, поступив на первый курс, он ездил на Bugatti. Столько народу, и парней, и девушек, блокировали его и гнались за ним, требуя признаться. Позже, говорят, он разозлился и пересел на Mercedes».

«Но переход на Mercedes не помог. Люди постоянно ждали у его машины, поэтому он перестал ездить в школу». Гао Юфэй с сожалением вздохнул: «Bugatti! Я очень хочу посмотреть, как выглядит настоящий Bugatti».

Се Юаньсин был озадачен: «Что такое Bugatti? Неужели он очень дорогой?»

«Это не просто дорого, это стоит десятки миллионов!» — присоединились другие, слышавшие это. Внезапно Се Юаньсина окружила группа людей, все из которых с любопытством наблюдали за Шэнь Бьянье.

Один мальчик сказал: «Раньше я не решался тебя спросить, потому что ты был малоразговорчив, а военная подготовка была слишком утомительной. А теперь расскажи, каково жить в одном общежитии с Шэнь Бьянье?»

«Он спокойно раздаёт игровые аккаунты, от которых ему надоело играть, аккаунты, на которые он потратил десятки тысяч. Он просто раздаёт их. Раз ты живёшь с ним, он тебе что-нибудь подарил?»

Се Юаньсин, окружённый толпой, неловко нахмурился. Услышав вопрос, он покачал головой. «Нет». Он не мог говорить о контракте. Кроме денег, больше ничего не было, но он точно не мог сказать, что Шэнь Бьянье посчитал его слишком худым, чтобы спокойно кусаться, и дал ему сто тысяч на еду.

Гао Юфэй удивлённо наклонился к нему. «Как же так? Я слышал, он очень щедрый».

«Разве ты не сказал ему ничего приятного?»

«Просто польсти молодому господину и купи что-нибудь. Даже если не пригодится, можно продать и получить прибыль», — вздохнул он. «Жил бы я с ним в одном общежитии».

Се Юаньсин покачал головой. «У меня проблемы с речью». Он вдруг что-то вспомнил, и его глаза засияли. «Если хочешь, мы можем попробовать обратиться к консультанту, чтобы поменяться общежитиями». Хотя он и подписал контракт с Шэнь Бьянье, в контракте не было требования жить в общежитии. Се Юаньсин очень надеялся, что они смогут полностью избегать друг друга, если это возможно, за исключением случаев, когда феромоны Шэнь Бьянье были нестабильны. Он был бетой, и укус в шею всегда был неприятным. К тому же, то, как Шэнь Бьянье посмотрел на него после укуса, тоже вызывало у Се Юаньсина беспокойство. Именно по этой причине Се Юаньсин сегодня пришёл на занятия особенно рано.

Гао Юфэй был шокирован его словами, а затем пробормотал: «А? А… Разве это разрешено?» Разве он не пришёл пригласить Се Юаньсина присоединиться к их группе? Как это вдруг превратилось в смену общежития?

Окружающие, слушая сплетни, ещё больше воодушевились, подбадривая Гао Юфэя. Некоторые даже стали предлагать: «Конечно, попробуй. В конце концов, ты же в смешанном общежитии».

«На самом деле, я могу сменить общежитие. Неважно, смешанное это общежитие или нет, важно, с кем ты живёшь».

«Многие говорят, что Шэнь Бьянье особенно щедр, и у него, похоже, довольно хороший характер». Говорящий похлопал Се Юаньсина по плечу, прося подтверждения: «Верно?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем невольно кивнул.

Гао Юфэй почесал затылок: «Я подумаю…? А что, если Шэнь Бьянье не захочет? Тогда мне будет очень неловко. Кстати, он такой богатый, почему же он живёт в школе?»

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихо навострил уши. Он и сам задавался этим вопросом, когда Шэнь Бьянье его донимал.

Парень, вступивший в студенческий союз, заговорил: «Наш вуз требует, чтобы студенты первого курса жили на территории кампуса, вы разве не знали?»

«Он еще не съехал, так что, должно быть, он уже привык жить здесь».

Гао Юфэй был весьма соблазнён. В отличие от Се Юаньсина, он не был таким уж занудой. Если бы он переключился, то, возможно, смог бы раздобыть у Шэнь Бьянье что-нибудь стоящее. Не говоря уже о другом, он особенно завидовал игровой консоли и картриджам, которые Шэнь Бьянье недавно раздал. Он жил в смешанном общежитии, и тот, кому Шэнь Бьянье их подарил, был второкурсником из их общежития.

Его искушал соблазн, но он немного колебался. Видя, что звонок с урока вот-вот прозвенит, он похлопал Се Юаньсина по плечу. «Не обращай на это внимания. Хочешь присоединиться к нашей группе и выполнить задание?»

«Нас здесь двое, а с тобой будет ровно трое».

Се Юаньсин кивнул. Гао Юйфэй тут же быстро сказал: «Тогда я добавлю тебя из группы класса, просто согласись».

Раздался пронзительный звук звонка, и студенты, собравшиеся поболтать, разбежались, словно птицы и звери, и спокойно заняли свои места, когда вошёл учитель. Класс был небольшим для их класса, и требования к дисциплине были гораздо строже, чем в больших аудиториях. В небольшой аудитории учитель мог сразу видеть, чем вы занимаетесь, поэтому никто не осмеливался тайком сделать что-то незаметно.

Телефон Се Юаньсина беззвучно вибрировал в кармане. Должно быть, это был запрос в друзья от Гао Юфэя, отправленный прямо перед уроком. Он не стал его вытаскивать, а вместо этого достал черновик и начал решать задачи, написанные учителем на доске. Ученики с высокими средними баллами в их школе могли получать стипендии, и Се Юаньсин хотел получить одну. Он не отличался особым умом; линейная алгебра давалась ему с трудом, и на этом предмете ему всегда приходилось быть более усердным, чем на других.

Но сегодня, как он и писал, он начал немного отключаться. Сегодня была пятница. Изначально он планировал отработать сегодня свою последнюю смену в баре, но из-за вчерашнего происшествия не смог. Он написал менеджеру по телефону, но было уже почти шесть, а тот ещё не ответил. Зарплату ему ещё не выплатили. Тогда они договорились о ежедневной оплате, но потом решили платить сразу, когда он уходил, и теперь менеджер не отвечал на его сообщения…

Ручка в руке Се Юаньсина оставила кляксу на бумаге, и он вдруг забеспокоился. Пока он размышлял, телефон в кармане снова завибрировал. Ему мало кто присылал сообщения, и в этот момент, скорее всего, отвечал менеджер, вероятно, приславший ему зарплату. Камень в сердце Се Юаньсина медленно упал. Он не спешил смотреть, а спокойно закончил занятие.

…Когда прозвенел звонок с урока, Гао Юфэй с заднего ряда снова сжал шею Се Юаньсина. «Хочешь пойти с нами в столовую на ужин, и мы обсудим групповое задание?

Рана на затылке сильно болела от давления. Се Юаньсин подавил желание закричать и отшатнулся. «Нет, иди ты».

«Что касается группового задания, вы, ребята, решаете, что делать, а я позабочусь обо всем остальном».

Гао Юфэй бодро кивнул. «Хорошо, тогда вперёд. Не забудь принять мою заявку в друзья». Он почесал затылок. «А насчёт смены общежития я тебе расскажу, как только подумаю, хорошо?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в лёгкой улыбке, и он сказал: «Хорошо». Он достал телефон, и его лицо застыло, когда он открыл WeChat и увидел сообщение. Количество людей в классе поредело, и уже слабая улыбка на лице Се Юаньсина медленно исчезла.

Менеджер: «Вчера посетители за этим столиком ушли, не заплатив. Это Сяо Ли забыл забрать деньги, но именно вы с Сяо Тао устроили переполох. Они заказали алкоголя на 5000 юаней. Вам двоим придётся нести эту потерю».

«Учитывая, что вы работаете неполный рабочий день, ваша зарплата за последние несколько дней составляет шестьсот. Я вычту только триста. Вот оставшиеся триста, возьмите».

«Другая сторона перевела вам 300,00».

Се Юаньсин долго смотрел на эти строки текста, прежде чем медленно напечатать ответ: «Но разве эта ошибка не была допущена тем, кто принял заказ? Почему я должен нести убытки?»

Менеджер отправил голосовое сообщение. Се Юаньсин нажал на него, и из трубки раздался крайне нетерпеливый голос собеседника: «Если бы ты не создавал проблем и не раздражал клиентов, разве они были бы так злы, что забыли бы заплатить и ушли?»

«Кто, как не ты, должен нести эту потерю? Этих денег даже на покрытие расходов не хватит. Если тебе не нужны эти триста, то не бери их; это избавит меня от хлопот».

Отругав Се Юаньсина, менеджер повернулся к Ло Чэнцзе, улыбнулся и сказал: «Мне следовало догадаться, что ты друг начальника. Я бы разобрался с этим за тебя ещё вчера. Как это выглядит?»

Ло Чэнцзе надулся: «Всего триста, ц-ц».

Менеджер: «Вы не понимаете. Вот как нужно обращаться со студентами, работающими неполный рабочий день. У меня есть опыт».

«Если вычтёшь слишком много, они могут поднять шум. Дай им морковку после пощёчины, и им придётся проглотить свои обиды».

Ло Чэнцзе махнул рукой. «Ладно, я сначала думал, что этому человеку сегодня уже не так повезёт, если его кто-то выручит, но он сдался. Скучновато».

«Я уйду первым. Вернусь, когда вечером будет много народу». Он не принял это близко к сердцу. Триста юаней для него были пустяком. Он махнул рукой и вышел из бара.

Небо на улице потемнело. Уличные фонари ещё не зажглись. В школе Се Юаньсин последним вышел из класса, выключив свет на ходу. Закрыв дверь и выйдя, он принял триста юаней.

Коридор был не освещён, довольно тускло. Се Юаньсин, одетый в чёрное, медленно шёл по длинному тёмному коридору. Слабый свет телефона освещал его лицо, не давая ему полностью слиться с фоном.

«Почему ты так медленно идёшь в кромешной тьме? Ты что, привидением притворяешься, пытаешься кого-то до смерти напугать?» Шэнь Бьянье посмотрел на человека, медленно выходящего из коридора, и, как бы тот ни смотрел, нашёл его неприятным, и раздражённо произнёс:

Се Юаньсин: «Напугал до смерти».

Шэнь Бьянье удивлённо посмотрел на него. «Ты принял не то лекарство?»

«Ты действительно пошутил».

Се Юаньсин дёрнул уголок рта, изобразив небрежную улыбку. «Что ты здесь делаешь?»

Эти слова Шэнь Бьянье принял с явным неудовольствием. Он усмехнулся: «Я же тебе деньги на жизнь дал, так что, естественно, мне приходится следить, как ты их тратишь на еду.

«В противном случае, если ты сохранишь их и не воспользуешься, не будет ли это похоже на то, как будто я дал тебе сто тысяч просто так?»

Се Юаньсин посмотрел на него с недоумением, не понимая разницы между тем, чтобы тратить деньги на еду и отдавать их просто так. Но тот, кто даёт деньги, и есть хозяин, поэтому он не стал спорить и последовал за Шэнь Бьянье.

Они вдвоем шли по школьной дороге, не разговаривая, и на мгновение между ними возникла редкая атмосфера гармонии.

Проходя мимо пекарни, Се Юаньсин остановил Шэнь Бьянье, указал на круглое пирожное с кремом в стеклянной витрине и сказал: «Я хочу это съесть». Он имел в виду, что Шэнь Бьянье подождет, пока он купит пирожное.

Но тут вошел Шэнь Бьянье, указал на пирожное с кремом, что-то сказал продавцу и пошел к стойке, чтобы заплатить телефоном. Се Юаньсин на мгновение остолбенел и поспешил следом. Он впервые оказался в школьной пекарне. Электронный экран на кассе показал, что он хочет съесть не пирожное с кремом, а что-то под названием «Таро-пюре-брюле» за восемнадцать юаней, действительно очень дорого.

Он взглянул на слова на электронном экране, и камень в его сердце внезапно стал тяжелее и больше, сдавливая грудь и заставляя его немного задыхаться.

Се Юаньсин взял сумку, которую ему передал Шэнь Бьянье, и тихо поблагодарил его: «Спасибо, давай вернемся в общежитие».

Шэнь Бьянье слегка нахмурился. «Не говори мне, что это твой ужин». Булочка размером с ладонь – как можно ею наесться? Он надавил на плечо Се Юаньсина, довольно резко подталкивая его к кафетерию, и процедил сквозь зубы: «Ты и вправду не можешь потратить ни цента из этих ста тысяч, скряга».

Се Юаньсин, пошатываясь, сделал несколько шагов, прежде чем снова нагнать его. «Я не собирался позволять тебе сейчас платить».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Все еще притворяешься».

«Ты указал на эту штуку и сказал, что хочешь ее съесть. Разве ты не просил меня купить ее тебе?»

Се Юаньсин поджал губы, не желая спорить с ним, и к тому же чувствуя себя немного виноватым. В конце концов, он ведь не мог его остановить только что; ему просто было лень устраивать спектакль с Шэнь Бьянье: «Я куплю», «Нет, тебе не нужно». Сэкономить немного – лучше, чем ничего, и даже если придётся платить, он всё равно почувствует себя неловко.

Шэнь Бьянье подвёл его к окошку с блюдами премиум-класса, куда Се Юаньсин обычно никогда не заходил. Не спрашивая Се Юаньсина, что тот хочет заказать, он сразу выбрал несколько мясных блюд и расплатился картой. Держа в каждой руке по подносу, он сказал Се Юаньсину: «Чего уставился? Пошли».

Се Юаньсин моргнул. «О». Эти люди были правы: Шэнь Бьянье был щедрым и обладал добрым нравом. Он даже угощал гостей и помогал нести подносы, хотя порой его слова были не слишком приятными.

Се Юаньсин был в плохом настроении. Хотя ему не хотелось выбрасывать еду, он съел лишь половину, прежде чем почувствовал себя неловко. Шэнь Бьянье, сидевший напротив, наблюдал за происходящим, нахмурившись ещё сильнее, но, видя, что Се Юаньсин действительно больше не может есть, промолчал. Однако его лицо оставалось мрачным до самого возвращения в общежитие.

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин медленно поворачивается и закрывает дверь, и его глаза постепенно темнели. Он знал, что за туго затянутым воротником всё ещё видны следы от укусов.

Замкнутое, необитаемое пространство легко порождает импульсивные мысли, не говоря уже о том, что у него возникло желание заставить Се Юаньсина немного пострадать за то, что он неправильно питается.

У Шэнь Бьянье был суровый вид. Он был высокого роста, с глубоко посаженными бровями, и когда он хмурился, глядя на кого-то, от него исходило естественное чувство подавленности. Когда он прислонился к столу и поманил Се Юаньсина, который только что закрыл дверь общежития, рана на шее Се Юаньсина, словно что-то почувствовала и начала болеть без всякой причины.

Се Юаньсин медленно подошёл. «У тебя опять феромоны барахлят?»

Тёмные и глубокие глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина. Его кадык дрогнул, и он ответил низким, хриплым голосом: «Мм, иди сюда».

Блокирующая накладка на затылке оторвалась и легко упала на пол.

Тело Се Юаньсина неудержимо затряслось, когда он почувствовал, как клыки Шэнь Бьянье впились ему в шею сзади. Слёзы ручьём текли по лицу, а голос прерывался: «Больно, Шэнь Бьянье, больно». Он не мог понять, болела ли рана или он просто использовал единственный уважительный повод, чтобы поплакать и выплеснуть эмоции. Признаться, плакать из-за вычета в триста юаней было бы стыдно, да и некому было поделиться. Но ведь у любого, кого так укусят, должна быть физиологическая реакция – плакать от боли, верно? Да, это было разумно.

Слёзы текли по лицу Се Юаньсина, его зрение уже затуманилось. Он ничего не мог ясно разглядеть.

Шэнь Бьянье замолчал, его длинная рука коснулась уголка глаза Се Юаньсина. «Плачешь?»

«Я ещё даже не укусил, почему ты плачешь?» — словно усмехнулся он. «Такой нежный». Он попытался развернуть Се Юаньсина, но тот отчаянно вцепился в перила лестницы рядом со столом, сопротивляясь и не желая поворачивать лицо, чтобы его видели.

Шэнь Бьянье, опасаясь пораниться, ослабил хватку. Его взгляд, полный некоторого беспокойства, был устремлен на рану на затылке Се Юаньсина, где всё ещё теплилась кровь. Он протянул руку и коснулся её. От лёгкого прикосновения человек в его объятиях дрожал, всхлипывая и жалуясь на боль.

Корни клыков слегка зудели. Шэнь Бьянье ткнул в них кончиком языка, не отрывая взгляда. Он медленно наклонился ближе к синяку на затылке и почти прошептал: «Бедный малыш».

«Почему ты так напуган?»

На этот раз к нему прижался не острый зуб, а теплый влажный язык, смешанный с приглушенным хриплым голосом: «Дай я лизну, будет не больно, если я лизну».

Глаза Се Юаньсина неожиданно расширились, и потекли крупные слёзы. «Не… не лижи… так горячо…» Шея горела, затылок был влажным, а рана зудела от облизывания. Это было странно и очень неприятно.

Шэнь Бьянье никогда не слушал его в такие моменты. Слова Се Юаньсина тоже были инстинктивным сопротивлением, без какой-либо надежды. Его удивило, что Шэнь Бьянье действительно остановился.

Се Юаньсин отвернулся, его покрасневшие глаза и влажные от слёз родинки встретились с чёрными зрачками Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье посмотрел на него и задал вопрос, который Се Юаньсин совершенно не понял: «Почему он горький?»

Се Юаньсин моргнул, его глаза были полны слёз, невинные и жалкие. «Что?»

Глава 9

Больница, кабинет врача.

Се Юаньсин, держа в обеих руках бумажный стаканчик с теплой водой, безразлично смотрел в окно, погруженный в свои мысли. За окном уже совсем стемнело. Пролетевший самолет с мигающими красными огнями привлек его взгляд. О чем-то задумавшись, он едва заметно улыбнулся, и его бледное лицо словно ожило, приобретя детскую непосредственность, не свойственную его возрасту.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий мужчина, держа в руках несколько бланков с результатами анализов. Он шел, просматривая их, и его брови хмурились все сильнее, а лицо становилось все мрачнее.

— Дядя Ли, его анализы готовы. Посмотрите. Почему он стал как горькая тыква*? Может, это из-за недоедания? Насколько это серьезно? Есть ли какие-то последствия для здоровья? Нужно ли сейчас же найти ему диетолога и составить план питания, чтобы это исправить? — Шэнь Бянье, ростом метр девяносто два, встал рядом со столом врача, нахмурился и постучал по нему, излучая пугающую ауру: — Говорите же, дядя Ли.

*苦瓜 (kǔguā): это "горькая дыня" (также известная как момордика или китайская горькая тыква).

Доктор Ли вздрогнул, а затем тихо заговорил. В его тоне прозвучала знакомая шутка:

— Ты ворвался сюда как пулемет. Твоя скорость речи быстрее, чем очередь из автомата. Я бы и рад сказать, но ты не дал мне и слова вставить.

Шэнь Бянье запнулся и смущенно покосился на Се Юаньсина, который все еще смотрел в окно, словно там было что-то, что так сильно привлекало его внимание.

Выражение лица Шэнь Бянье непроизвольно смягчилось, и он, отведя взгляд, спросил доктора Ли:

— Тогда, скажите сейчас, дядя Ли.

Доктор Ли положил результаты анализов, задумался на мгновение и произнес:

— Серьезных проблем со здоровьем у него нет, только легкая анемия и недоедание. Что касается того, что ты сказал про 'горькую тыкву'...

Он сделал паузу, обдумывая, как бы это объяснить.

Сидевший у окна Се Юаньсин моргнул. Сейчас проходил осмотр его тела, но сам он, как ни странно, казался самым безмятежным.

Он молча отпил глоток теплой воды из стаканчика, который почти полностью скрывал его лицо, и неразборчиво пробормотал:

— Я не горькая тыква.

Но он говорил так тихо, почти про себя, что двое присутствующих, один из которых размышлял, а другой сдерживал нетерпение и сосредоточенно ждал, ничего не услышали.

Поразмыслив, доктор Ли все же решил высказать свое предположение:

— Твои феромоны приняли его за омегу, но он бета. У него самого нет феромонов. Одна из возможных причин заключается в том, что твои феромоны способны улавливать его эмоции, принимая эмоциональные вещества за феромоны. Можно сказать, что в глазах твоих феромонов его эмоции – это и есть его феромоны. Это теория, предложенная профессором, который много лет изучал расстройства феромонов. Но из-за недостатка данных и клинического опыта это всего лишь теоретическое предположение. Однако, кроме этой теории, пока нет никаких других способов объяснить вашу ситуацию. — Он горько усмехнулся, в глубине глаз мелькнуло сочувствие: — Ты и сам знаешь, людей с расстройствами феромонов крайне мало. Я могу лишь поделиться с тобой своими догадками. Теория эмоциональных феромонов, предложенная тем экспертом, гласит, что горький вкус – это обида и боль, сладкий – радость и счастье, кислый – печаль и грусть, а острый, кажется, означает гнев.

Выйдя из больницы и ожидая машину у входа, Се Юаньсин молча отодвинулся в сторону, он просто не мог выносить странный и оценивающий взгляд Шэнь Бянье. Шэнь Бянье вызывал машину по телефону и, видя, как Се Юаньсин отстраняется, ничего не сказал.

"Значит, мой укус причинил Се Юаньсину боль."

"Ха, смешно."

Свет экрана телефона осветил холодные, как зимний пруд, глаза Шэнь Бянье. Его взгляд был мрачным, словно в нем назревала буря, или как будто ревел шторм, наполненный обидой и гневом.

Они сели в машину друг за другом, в одно и то же такси, оба на заднее сиденье, но никто не произнес ни слова.

Машина ехала в сторону университета. Хотя Се Юаньсин был замкнутым и не очень общительным, но даже он понимал, что Шэнь Бянье, кажется, рассержен.

Он сидел рядом с Шэнь Бянье, не глядя на него, и тихо произнес:

— Я заплачу за обследование.

"За обследование??"

"Да кому это, черт возьми, нужно!"

Шэнь Бянье с недоумением повернул голову. В его поле зрения оказалась слегка опущенная голова Се Юаньсина. Он холодно усмехнулся:

— Кому ты тут жалость свою показываешь?

Се Юаньсин привык к сарказму и колкостям Шэнь Бянье, поэтому не стал возражать. Он лишь еще тише прошептал, немного виновато:

— Тогда я не буду платить.

Экономить нужно каждый юань. Он уже взял на себя вину, и теперь еще и платить? В расчетливом мире Се Юаньсина такого понятия не существовало.

Шэнь Бянье так разозлился, что у него заболело в груди. Он даже перестал холодно фыркать и просто проигнорировал его, оставив в стороне. Приехав в университет, он вообще выскочил из машины, бросив на прощание:

— Пусть он заплатит за поездку.

Се Юаньсин замер. Он уже собирался выйти из машины, но остановился.

Разве не говорили, что Шэнь Бянье очень щедрый?

Он не заплатил за медицинское обследование, так тот теперь хочет вернуть деньги таким образом?

Но ведь именно Шэнь Бянье силой потащил его в больницу на обследование, и именно он вызвал такси через телефон...

Скупердяй.

Се Юаньсин достал телефон и, ища в машине QR-код для оплаты, спросил:

— Сколько с меня, мастер*?

*师傅 [shīfu] – в данном контексте уважительное обращение к квалифицированному рабочему – водителю (то же самое может применяться в обращении к повару, сантехнику и т.д.).

Водитель, сидевший за рулем, был в еще большем замешательстве, чем Се Юаньсин. Вопрос застал его врасплох, и он даже начал заикаться:

— Ну, дай… дай, пятьдесят юаней.

Рука Се Юаньсина, набирающая сумму, замерла. Он не поверил своим ушам:

— Сколько?

Пятьдесят юаней за такой короткий путь от больницы до университета?

Водитель изо всех сил старался сохранять спокойствие:

— Что-то не так?

Он был крупным, сильным мужчиной, и с суровым выражением лица выглядел весьма устрашающе.

Се Юаньсин опустил ресницы и, уже собирался заплатить, как вдруг вспомнил:

— Это же заказ через мобильное приложение. Можно списать деньги с его счета?

Водитель тут же отказался:

— Нет. Он же сказал, чтобы ты заплатил. Клиент выбрал оплату наличными.

— А, вот как. Где сканировать?

Водитель достал телефон, чтобы отсканировать QR-код. Се Юаньсин с болью в сердце отдал пятьдесят юаней, толкнул дверь и вышел из машины.

Когда машина развернулась, чтобы уехать, Се Юаньсин поднял телефон и сфотографировал номер, чтобы пожаловаться в дорожную инспекцию.

В объективе его камеры был запечатлен уезжающий силуэт "Майбаха".

Он медленно поплелся в общежитие, размышляя, поможет ли жалоба в дорожную инспекцию. Он почти никогда не заказывал такси онлайн, но знал, что пятьдесят юаней за поездку менее двадцати минут – это неразумно.

Было бы хорошо, если бы после жалобы ему вернули деньги. Тогда он мог бы притвориться, что в баре у него списали всего 250 юаней.

......

Когда Се Юаньсин вернулся в комнату, там было темно, освещение не было включено. Лунный свет, проникающий с балкона, был ярким и слабо освещал комнату. Он, словно серебряными нитями, очерчивал высокую фигуру человека, стоявшего у окна: широкие плечи, узкая талия, крепкие, плавно очерченные мышцы рук, выглядывающие из-под черной футболки, и длинные ноги, делавшие его пропорции особенно выдающимися.

Шэнь Бянье стоял спиной к лунному свету, и лица его было не разглядеть.

Се Юаньсин как раз собирался спросить, почему он не включил свет, как вдруг услышал, что тот окликнул его:

— Малыш, иди сюда.

Он назвал его "малышом", но в голосе не было нежности, скорее, чувствовалась скрытая властность.

Сердце Се Юаньсина пропустило удар. Пока Шэнь Бянье ходил за результатами анализов, слова врача, сказанные им в отсутствие Шэнь Бянье, внезапно эхом пронеслись в его голове.

— Почему, когда он меня кусает, он словно становится другим человеком?

— Желание поставить метку* заставляет его воспринимать тебя как своего омегу. Это нормально. Просто ты бета, и ты можешь ничего не почувствовать.

*Примечание переводчика: в омегаверсе метка для альфы, как правило, является символом привязанности и принадлежности, часто выражающейся в виде укуса или татуировки на пахучей железе, обозначающей статус истинной пары или готовность к совместной жизни. Эта метка может быть как временной, так и постоянной, и обычно ставится в процессе "мечения" партнера, когда альфа кусает пахучую железу омеги, чтобы оставить на нем свою метку.

Для Се Юаньсина это был просто укус в шею, причиняющий лишь боль. Но и врач, и Шэнь Бянье знали, что это инстинктивное поведение альфы – пометить своего омегу.

Хотя он получил деньги и такие мысли были неуместны, но было действительно больно. Се Юаньсин подсознательно захотел отступить, поэтому, немного поколебавшись, спросил:

— Разве ты не говорил, что сейчас я на вкус горький? Может, подождем?

Шэнь Бянье спокойно смотрел на него, уголки его губ слегка приподнялись, словно он улыбался, но взгляд был холоден, как бездонный пруд. Он ответил вопросом на вопрос:

— Дождусь ли я того дня, когда ты перестанешь быть горьким?

Се Юаньсин растерялся от этого вопроса и в замешательстве заморгал.

Почему он не дождется?

Его оштрафовали на триста юаней, и это было неприятно, но он же не будет из-за этого страдать все четыре года университета. Это того не стоило, совсем не стоило. К тому же, честно говоря, Шэнь Бянье сначала заставлял его есть, а потом заставлял ехать в больницу и обратно. Из-за всей этой суматохи он уже не чувствовал себя так плохо.

Шэнь Бянье приблизился к нему, шаг за шагом тесня его. Его большие руки с тонкими пальцами полусжали затылок Се Юаньсина, а большой палец слегка касался его, словно в любой момент готов был надавить на рану. В тусклом лунном свете комнаты Шэнь Бянье пристально смотрел в глаза Се Юаньсина, словно ястреб, выслеживающий добычу.

— Скажи мне: чем ты недоволен? От чего страдаешь?

Если это была боль от того, что он его укусил, то даже если он недоволен или страдает, он должен это терпеть.

Се Юаньсин неловко отвернул голову:

— Это не имеет к тебе отношения.

Шэнь Бянье возразил:

— Имеет.

Он схватил Се Юаньсина за подбородок, слегка надавив, чтобы тот не мог вырваться, и с издевкой спросил:

— Ты думаешь, мне очень хочется вмешиваться в твои дела?

На самом деле, он не особо стремился выяснить причину, ведь даже если Се Юаньсин был недоволен произошедшим, он все равно мог его укусить. Просто на всякий случай, если это было не из-за боли от укуса, он мог бы разобраться.

Главное, что никто не хочет каждый день пробовать горькую тыкву, верно?

— От тебя несет горечью, как будто ты превратился в горькую тыкву. Как я могу тебя укусить?

Се Юаньсин ничего не чувствовал, но слова Шэнь Бянье заставили его захотеть лизнуть себя, чтобы попробовать.

Он хотел отвернуться, но подбородок ему сдавили так больно, что он мог лишь вынужденно смотреть на Шэнь Бянье.

Се Юаньсин не привык говорить о себе с другими, и тем более не хотел выставлять свою боль напоказ. Однако, судя по виду Шэнь Бянье, казалось, что без разговора не обойтись.

Пришлось честно признаться:

— Сегодня менеджер бара сказал мне, что из-за того, что клиент вчера устроил неприятности, мне вычли из зарплаты триста юаней.

Шэнь Бянье нахмурился и подозрительно посмотрел на него.

— Ты меня обманываешь? Из-за трехсот юаней ты так расстроился?

В конце концов, он всё равно хотел скрыть правду, не желая, чтобы его укусили, прикрывшись этим делом...

Се Юаньсин спокойно посмотрел на него:

— Я проработал четыре дня, с десяти вечера до четырёх утра, спал всего по четыре часа в сутки. Я убирал туалеты, полные рвоты посетителей, выковыривал руками шелуху от семечек из щелей в полу. Ты знаешь, сколько я за это получил бы? — Не дожидаясь ответа Шэнь Бянье, он протянул руку и показал цифру: — Шестьсот юаней. Но из-за того, что клиент создавал проблемы, мне вычли половину зарплаты.

Все беспорядочные мысли Шэнь Бянье исчезли, и огромный гнев охватил его разум.

В этот момент в его голове осталась только одна мысль.

Как они посмели?

Как они посмели так издеваться над Се Юаньсином?!

Глава 10

В клубе «Байцзю» свет в приватной комнате был включён на полную мощность, но всё равно оставался приглушённым. Шэнь Бьянье сидел, облокотившись на диван, с хмурым выражением лица. Хрустальный бокал безостановочно вращался в его руке, но он так и не отпил из него много.

Выражение лица Чжоу Чао было странным: он одновременно хотел рассмеяться, но не решался, с трудом сдерживая смех. Он сделал глоток вина, чтобы сдержать смех, и наконец спросил: «Ты действительно уходишь?»

«Ради каких-то трёхсот юаней сын самого богатого человека города А лично идёт взыскивать долг? Разве это не позор?»

Шэнь Бьянье холодно окинул его взглядом. «Ты ни черта не знаешь».

«Речь идет вовсе не о трехстах юанях».

Подсознательно он не хотел показывать другим унижение Се Юаньсина, позволяя им мельком увидеть его. Но сцена, свидетелем которой он стал, не шла у Шэнь Бьянье в голове. Се Юаньсин, стоя на коленях спиной к нему, с такой тонкой талией, что, казалось, вот-вот сломается, согнулся, опустив голову, и выковыривал из трещин на полу шелестящие скорлупки от дынных семечек. Его светлые руки были испачканы неизвестной грязью, от которой почернели кончики пальцев, но он, казалось, ничего не замечал, всё ещё сосредоточенно расчищая трещины. На его лице не было ни унижения, ни возмущения, только спокойствие.

Шэнь Бьянье всегда считал, что ему не следует этим заниматься. Не то чтобы он презирал свою работу, но он считал, что руки должны быть на более подходящих местах, например… на чёрно-белых клавишах пианино. Восемнадцатилетний юноша всегда в расцвете сил и гордости. О чём думал Се Юаньсин, когда, стоя на коленях, чистил всё это? О чём он думал, когда его невиновно обвинили и вычли двухдневную зарплату?

Почему он не захотел пойти с ним в бар и потребовать объяснений от менеджера? Почему он отказал ему? Почему не сопротивлялся? Почему просто терпел? Когда он надавил, Се Юаньсин лишь опускал глаза и говорил, что не хочет ссориться с другими. Трусливый, робкий, мрачный, словно неприметный гриб в тёмном, сыром углу. Шэнь Бьянье презирал его поведение, поэтому он просто ушёл из общежития, скрылся из виду, из сердца вон и не возвращался уже два дня.

Чжоу Чао поднял руки в знак капитуляции. «Ладно, ладно, я ни черта не знаю».

«Но я же говорю, Се Юаньсин даже не хочет идти с тобой. Даже если ты пойдёшь, он может не оценить».

«Может быть, он тоже считает, что устраивать такую сцену ради трёхсот юаней — это позор. Так зачем же себя напрягать?»

«Кроме того, — усмехнулся он, и его тон был полон презрения к Се Юаньсину, — маленький бета, который может быть тебе полезен, просто дай ему немного денег и держите его в резерве. Зачем так вкладываться?»

Шэнь Бьянье цокнул языком и усмехнулся: «Разве я похож на человека, у которого столько свободного времени? Который спешит вмешаться в чужие дела?»

«Если бы мои феромоны не воспринимали его эмоции как феромоны, то какое мне было бы дело, если бы его лишили трехсот, пятисот или издевались над ним другие?»

Чжоу Чао: «Всё просто, ты даёшь…» Он пытался убедить Шэнь Бьянье просто дать Се Юаньсину немного денег, чтобы умилостивить его, но Шэнь Бьянье не дал ему возможности заговорить. Лицо красивого мужчины было мрачным, рот не закрывался, тон становился всё более напряжённым, в нём даже слышались нотки негодования.

«Ему даже самому всё равно. Он заслуживает, чтобы его травили. Если другие смогли издеваться над ним один раз, они смогут сделать это и во второй».

«Я проявил доброту, но он этого не ценит. Неужели он думает, что я действительно хочу добиться для него справедливости?»

«Он просто верит людям, когда они говорят, что клиенты не платили. Какой идиот не знает, что теперь, заказывая напитки, нужно платить вперёд? Они просто знали, что его легко запугать, не так ли?»

Шэнь Бьянье осушил бокал с вином, презрительно усмехнувшись: «Так ему и надо, поделом. Если он способен вынести хоть что-то, то заслуживает и всех будущих невзгод». С этими словами он поставил пустой бокал на стол и повернулся к Чжоу Чао. «Пойдём со мной».

Чжоу Чао не понял этого внезапного приказа. Он с сомнением спросил: «Где?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с раздражением. «Где же ещё получить эти триста юаней обратно от управляющего?»

Чжоу Чао: «…» Кто это только что сказал: «Так ему и надо», «Кому какое дело» и «Разве я не выгляжу так, будто у меня есть свободное время?» Неужели это он? Неужели феромонное расстройство действительно так сильно влияет на людей? Уважение, но никакого понимания. Он был немного беспомощен, лениво сидя на диване, не желая вставать. «Братец, ты можешь быть моим предком или что-то в этом роде? Нам действительно нужно идти?»

«За триста юаней действительно стыдно произносить это вслух».

«А что, если я дам ему тридцать тысяч в качестве компенсации за твою маленькую Бету? Ничего?»

Шэнь Бьянье невежливо ответил: «Разве я не могу позволить себе дать ему денег? Ты хочешь дать?»

«Эти триста – его труд. Вы когда-нибудь работали, молодой господин? Вы и ста юаней своими руками не заработали, а на триста смотрите свысока?»

Чжоу Чао был наследником богатой семьи во втором поколении, и у него был старший брат. Он не злился на такое обращение, а лишь усмехнулся: «Я их не заслужил, но у меня есть деньги».

«Как насчёт такого? Я знаю одного человека в бюро регулирования рынка. Мы можем найти повод, провести расследование в отношении их бара, закрыть его на несколько дней и выплеснуть немного злости».

Шэнь Бьянье нахмурился. «Нет». То, что они сделали, было неправильным, но не настолько, чтобы закрыть свой бизнес. Семья Шэнь Бьянье была богатой и влиятельной, но он очень не хотел использовать власть для угнетения людей. Это было слишком безвкусно и ненужно.

Чжоу Чао уже смотрел в телефон, пытаясь найти бар в интернете и найти хоть какую-то информацию о нём. Он остановился. «Это вы опубликовали?»

«Разве ты с ними ещё не разобрался? Ты всё ещё идёшь?»

Шэнь Бьянье: «Какой пост?» Он взял телефон Чжоу Чао и тоже удивился.

Сообщение появилось только сегодня утром на форуме Университетской школы инженерии и естественных наук. Заголовок был простым и понятным: [Всем, прекратите ходить в этот бар возле университета; там не только грязно, но и подают просроченный алкоголь.]

Внутри было несколько фотографий: грязная кухня, упавшие на пол жареные куриные наггетсы, которые собирают и сразу же подают на тарелки, и гнилые фрукты с отрезанными порчеными частями, всё ещё разложенные на фруктовых тарелках. Также были фотографии нескольких коробок с этикетками с истекшим сроком годности.

Очевидные улики сделали пост вирусным. Шэнь Бьянье достал свой телефон и пролистал его, обнаружив, что в некоторых групповых чатах уже обсуждался этот вопрос. Фотографии в группах и на школьной стене признаний указывали на то, что автор поста публиковал его и в других местах, помимо форума. Время публикации заставило Чжоу Чао подумать, что это сделал Шэнь Бьянье, но, увидев реакцию Шэнь Бьянье, он понял, что ошибается.

Он задумался на мгновение, а затем намекнул: «Возможно, твой маленький бета-«таблетка» не так жалк, как кажется на первый взгляд».

Слишком уж удачное совпадение, да и кто мог сделать эти фотографии? Конечно же, тот, кто там работал.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он помахал рукой Чжоу Чао и вышел, не оглядываясь. «Я ухожу. Развлекайся».

Чжоу Чао: «?» Что? Чем он должен был развлекаться? Шэнь Бьянье позвал его меньше чем на полчаса, а потом снова бросил?

Шэнь Бьянье полностью проигнорировал своего обиженного друга, которого он бросил. Он остановил такси прямо у входа и вернулся в школу. Ещё не было одиннадцати, а общежитие не закрылось и не выключило свет. Когда он открыл дверь, Се Юаньсин был увлечён своим групповым заданием. Шэнь Бьянье подошёл, оперся одной рукой о стол, а другой обхватил спинку стула Се Юаньсина сзади. Он посмотрел на него с полуулыбкой и спросил:

«Ты это опубликовал?»

Глаза Се Юаньсина задрожали. «О чём ты говоришь?»

Шэнь Бьянье нетерпеливо постучал по столу. «Скажи мне правду, и я дам тебе тридцать тысяч юаней». Если кто-то и должен был компенсировать Се Юаньсину, так это он. Что за совет давал Чжоу Чао? Какое это имело к нему отношение? Тсс, раздражает. Он приподнял бровь и передумал. «Пятьдесят тысяч».

Се Юаньсин не колебался ни секунды, его глаза даже заблестели. «Да, я опубликовал это».

Шэнь Бьянье презрительно фыркнул: «Не хочешь открыто сталкиваться с людьми, поэтому прибегаешь к хитрым уловкам за их спинами, да?» Вены на подлокотнике кресла слегка вздулись. Одной рукой он поднял кресло, развернув его вместе с сидящим в нём человеком лицом к столу. «Когда ты сделал эти фотографии?»

Внезапно Се Юаньсин обернулся, и глаза его широко раскрылись. Он непонимающе уставился на Шэнь Бьянье и, услышав вопрос, инстинктивно ответил: «Той ночью, когда тот клиент устроил переполох. У меня уже были подобные случаи, поэтому я решил перестраховаться».

«Работникам на неполный рабочий день запрещено находиться на маленькой кухне бара. Я пробрался туда. Содержание поста наполовину правда, не совсем правда». Он быстро украдкой взглянул на сильную, мускулистую руку Шэнь Бьянье, сглотнул и слабо спросил: «Хочешь ещё что-нибудь спросить?» Подумав, он тихо добавил: «Извини, мне не следовало прибегать к хитрости».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Зачем ты извиняешься, если ты не виноват?»

…Потому что твой тон звучал так, будто ты презираешь подобное поведение. Се Юаньсин молча проглотил эту мысль. «Тогда… можешь убрать руку с моего стула?» Это было довольно пугающе.

Шэнь Бьянье поднял бровь. «Могу».

В следующую секунду его рука схватила Се Юаньсина за челюсть. «Можете объяснить, почему ты просто не использовали эти фотографии, чтобы получить от них деньги напрямую?»

«Мне очень любопытно».

Се Юаньсин неловко повернул голову, его голос напряжённо прозвучал: «Я… я не хочу вступать в прямую конфронтацию с другими… и не хочу спорить… Сообщение анонимное. Сотрудники там часто меняются, так что они не поймут, что это был я».

Шэнь Бьянье молча смотрел на него, не отпуская и не говоря ни слова. В тревожной тишине Се Юаньсин опустил взгляд и тихо проговорил: «Я не мог получить эти триста юаней, и я также хотел, чтобы их потери были больше моих, чтобы они истекали кровью». Эти мысли были мрачными и постыдными. Се Юаньсину не нужно было говорить их вслух, но он всё же сделал это.

«Се Юаньсин», – позвал его Шэнь Бьянье, с силой схватив его за подбородок и заставив поднять взгляд. Его лицо было полностью открыто взгляду Шэнь Бьянье. Слегка заслоняющие его чёрные волосы, маленькая чёрная родинка под глазом и это слегка бледное лицо – мрачное и надломленное, жалкое и тёмное.

«Какой извращенный ум», — сказал Шэнь Бьянье, затем отпустил руку и вместо этого взъерошил мягкие чёрные волосы. Глаза Се Юаньсина блеснули, но он не стал этого отрицать, лишь тихонько отодвинул стул, медленно откинувшись назад.

«Получен перевод WeChat: сто тысяч юаней».

Внезапный звук телефона на столе заставил Се Юаньсина вздрогнуть. Увидев, от кого был перевод, он обернулся и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Губы Шэнь Бьянье изогнулись в легкой улыбке, и он небрежно произнес: «Дополнительные пятьдесят тысяч — твоя награда».

Немного злобы в его душе – это хорошо. Хорошо, что он сопротивлялся. Пусть даже тайно, словно мрачный гриб.

Глава 11

После отбоя общежитие погрузилось во тьму. Уже пора было спать, но в мужском общежитии было далеко не тихо. Было всего одиннадцать часов — рановато для энергичных студентов.

Итак, группа играющих в игры по-прежнему кричала и визжала, звук проигрываемого видео ничуть не уменьшился, а мятежные «сыновья», обзываясь, устраивали драку подушками, стулья с грохотом скользили по полу.

Эти звуки доносились со всех сторон, нарушая покой.

Шэнь Бьянье сел на кровати, его лицо помрачнело.

Тонкое летнее одеяло соскользнуло с него, скомкавшись вокруг талии и живота.

Казалось бы, невесомое одеяло теперь давило на него, отчего ему становилось жарко и беспокойно.

Он сбросил одеяло и спустил ноги с кровати, намереваясь умыться холодной водой, чтобы охладиться. Лето закончилось совсем недавно, и во многих общежитиях всё ещё работали кондиционеры, но по ночам они были лишь украшением.

Кто-то имел слабое здоровье и не мог переносить холодный воздух из кондиционера, непрерывно кашляя по ночам.

Шэнь Бьянье чувствовал, что его кашель был неприятным, и с тех пор не спал с кондиционером. Он почти привык к нему, но сегодня, похоже, снова потеплело, и он ворочался без сна.

Шэнь Бьянье вспотел, тонкий слой пота блестел на его обнажённом, подтянутом прессе. Его мышцы были прекрасны и сексуальны, источая сильный гормональный аромат.

Он провел рукой по волосам, слегка нахмурив брови, и его глубокие, тёмные глаза невольно устремились на виновника, из-за которого ему стало слишком жарко, чтобы сидеть на месте. Шэнь Бьянье был высоким, и даже со своего места ему была видна большая часть верхней койки.

Се Юаньсин спал, его бледное лицо покраснело от жара в лунном свете.

Его длинные, густые ресницы отбрасывали на лицо небольшие тени, словно веер, а родинка, похожая на слезу, пряталась в этой тени.

Казалось, он спал крепко, как будто внешний шум не мог нисколько на него повлиять.

Сообщение, опубликованное Се Юаньсином, было наполовину правдой, наполовину ложью. Шэнь Бьянье знал, что некоторые его части были преувеличены.

Публикация произвела большой эффект: она распространилась не только по инженерному факультету университета A-University, но и быстро распространилась по нескольким близлежащим вузам. Основными посетителями этого бара были студенты из соседних вузов, так что дела, безусловно, на какое-то время пошли на спад.

Потери определённо были бы гораздо больше трёхсот юаней Се Юаньсина. Вероятно, это очень обрадовало Се Юаньсина, ведь он рано умылся и лёг спать.

Человек, который все еще проверял объем обсуждений поста перед сном, теперь слегка изогнул губы, его мрачная аура значительно рассеялась, источая сладкий аромат.

Очень сладкий. Это был аромат счастья.

Шэнь Бьянье замер, наблюдая за спящим. Он неосознанно повернулся боком к кровати Се Юаньсина.

Окружающие звуки, казалось, стихли настолько, что Шэнь Бьянье услышал дыхание — не свое собственное, а Се Юаньсина.

Теперь они были так близко, что Шэнь Бьянье мог ясно разглядеть эту крошечную родинку.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Его взгляд безучастно смотрел на родинку – чёрную, крошечную, которую легко было не заметить, – но теперь такую яркую в его глазах.

Он сглотнул, словно что-то попробовал. Словно пушистая сладкая вата, тающая во рту от одного лизания.

Запах, витавший в его ноздрях, ещё больше заворожил взгляд Шэнь Бьянье. В какой-то момент в тихом и медленно движущемся общежитии постепенно появился запах тлеющих углей.

Забравшись на кровать, он совершенно забыл, что собирался сделать, вставая с неё. Возможно, он хотел попить воды.

Не из чашки.

На этой крошечной родинке, похожей на слёзу, струился родничок, и, возможно, он сможет слизать с неё слёзы, солёные и влажные, слёзы Се Юаньсина. Если одного лизания будет недостаточно, лизни ещё несколько.

Се Юаньсин просыпался, был шокирован, даже начинал бороться. Хотя Шэнь Бьянье и не хотел в этом признаваться, он действительно мгновенно почувствовал прилив волнения при мысли о том, как Се Юаньсин борется.

Его рука сунулась под одеяло и схватила Се Юаньсина за запястье. Шэнь Бьянье хотел сильнее надавить на него, чтобы Се Юаньсин не смог вырваться, желая воплотить свои мысли в реальность.

Но последние остатки здравого смысла заставили его лишь нежно сжать запястье Се Юаньсина.

В конце концов, даже находясь на грани потери рассудка, Шэнь Бьянье все еще смутно понимал, что то, что он делает, не следует выставлять напоказ.

Он опирался на Се Юаньсина, всё сильнее сгибая руку, а сердце бешено колотилось в груди, бешено колотя, бешено колотя, бешено колотя. Крошечная родинка становилась всё ближе, ближе и ближе…

"Что ты делаешь?"

Когда их лица оказались меньше чем в десяти сантиметрах друг от друга, Шэнь Бьянье увидел, как Се Юаньсин открыл глаза. В этот момент он даже не успел запаниковать; в его сердце вспыхнуло чувство почти раздраженной обиды.

Почему он проснулся именно сейчас?! Оно было так близко, совсем чуть-чуть. Он вот-вот коснётся его, почему оно снова такое, всегда такое, всегда чуть-чуть не так.

Блин.

Се Юаньсин делал это намеренно, давая ему возможность только смотреть, но не чувствовать вкус.

Дразнить его, заманивать его.

Он уже наградил Се Юаньсина, разве Се Юаньсин не должен был наградить его?

Его шаткая рациональность вызывала у Шэнь Бьянье желание просто лизнуть его, не обращая на это внимания, но странное чувство удержало его, не дав ему действовать импульсивно.

Виски Се Юаньсина пульсировали, он чувствовал лёгкую головную боль. Любой, кто проснулся среди ночи и обнаружил рядом кого-то настолько близкого, отреагировал бы так же.

Даже если этот человек был красив, в данном случае это лишь напугало. Он и так считал себя спокойным, подавив крик, который чуть не вырвался у него, когда он только открыл глаза.

Однако, не получив ответа от Шэнь Бьянье, Се Юаньсин почувствовал сильную пульсацию в висках. Ему захотелось поднять руки и потереть их, но они не двигались. Только тогда он с опозданием понял, что Шэнь Бьянье прижал его руки к земле.

Се Юаньсин, стараясь сохранять спокойствие, снова заговорил: «Шэнь Бьянье, что ты делаешь?»

Голос Шэнь Бьянье был очень тихим, немного неопределенным и хриплым, почти бормотанием: «Я думаю… ты должен меня наградить…» Он говорил очень нежно, нежно, словно облизывал сладкую вату.

Се Юаньсин не расслышал, а может, и расслышал, но не поверил своим ушам и подсознательно спросил: «Что?»

Сильный запах горелых углей, наполнивший ноздри, заставил Се Юаньсина невольно повернуть голову и кашлянуть, слегка нахмурив брови: «Кхм-кхм, ты снова в своем уязвимом периоде?»

«Не слишком ли часто это происходит?..» Он должен был знать, что деньги нелегко заработать.

От этого кашля Шэнь Бьянье немного успокоился, но ненадолго. Рука, сжимавшая запястье Се Юаньсина под одеялом, поднялась, с силой переплетаясь с его пальцами, и крепко прижала его к себе, сцепив пальцы.

Он уткнулся головой в плечо Се Юаньсина, его дыхание стало горячим: «Малыш раздражен?»

«Но от тебя так приятно пахнет, у тебя хорошее настроение? Дай мне попробовать, можно?»

«К тому же, какой Омега не утешает своего Альфы? Не сердись на меня».

Се Юаньсин поджал губы, смертельно раздраженный, ему было лень напоминать Шэнь Бьянье о том, что он бета.

Он хотел повернуть голову и подставить затылок, чтобы Шэнь Бьянье укусил его, чтобы протрезветь, но его прижали к кровати, сковав движения, а когда он попытался оттолкнуть Шэнь Бьянье, сковали руки. Се Юаньсин нахмурился: «Двигайся».

Шэнь Бьянье не двигался и не говорил.

Се Юаньсин просто согнул колени и оттолкнулся ногой: «Позволь мне сменить позу, иначе как ты можешь укусить меня за шею?» Свет в общежитии был выключен, он лежал плашмя и не мог пошевелиться, поэтому даже не заметил, куда ударил ногой.

Шэнь Бьянье подавил приглушенный стон, вырвавшийся из его горла, его взгляд внезапно изменился, и он поднял голову, глядя сверху вниз на Се Юаньсина; его глаза были темными, липкими и неясными: «Жаждаешь этого?»

«Пытаешься соблазнить меня, воспользовавшись моим периодом восприимчивости?

Се Юаньсин был ошеломлён, полусбит с толку и полулишён дара речи. Он действительно не мог выносить состояние Шэнь Бьянье, когда у него был дисбаланс феромонов. Он терпел и терпел, но всё равно не мог не воскликнуть: «Что ты, чёрт возьми, несёшь?»

Острые глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина, его брови слегка опустились, в них читалось недовольство: «Не ругайся».

Он сам ругался одно за другим, но чувствовал, что эти проклятия не должны исходить из уст Се Юаньсина. Эмоции были гораздо более реальными во время феромонного дисбаланса. Тон Шэнь Бьянье был слегка тяжёлым, когда он это говорил, тонко выдавая намёк на самообладание.

Сильный жар обжигал его кровь, а запах тлеющих углей непрерывно витал вокруг Се Юаньсина.

Се Юаньсин сильно закашлялся, его глаза покраснели.

«Ты... кхе-кхе... по крайней мере, сначала не говори глупостей... кхе-кхе-кхе... кхе-кхе».

«Феромоны… можно ли их убрать…?»

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на его слезящиеся глаза, на бледное лицо, порозовевшее от кашля, и на губы, испачканные краской. В голову ему пришла идея, от которой лицо Се Юаньсина мгновенно побагровело.

Мужчина тихонько усмехнулся, в его глазах мелькнула злоба: «Чепуха?»

«Ты что, не знаешь, где ты только что стукнулся?»

Рука, сжимавшая пальцы Се Юаньсина под одеялом, быстро высвободилась, прежде чем Се Юаньсин успел отреагировать, а затем быстро и грубо, вызывающе и злобно потерла чувствительное, тихое место.

Се Юаньсин был мгновенно поражен молнией и с недоверием смотрел на Шэнь Бьянье.

В следующую секунду он отчаянно боролся, его лицо и шея покраснели от гнева: «Шэнь Бьянье!!!»

«Ты что, с ума сошёл?! Где ты трогаешь?!»

«Этого не было в контракте!!!!!»

В общежитии раздался короткий смех.

Шэнь Бьянье с улыбкой в глазах нерешительно уговаривал его: «Да, да, этого не было в контракте, но ты тоже так со мной поступил, детка, будет справедливо, если я отплачу тебе тем же, верно?»

«И давать, и брать, верно?»

Се Юаньсин пробормотал: «Я не сделал этого нарочно».

Шэнь Бьянье: «Хм-м, я сделал это нарочно».

«Будь умницей, повернись и дай мне тебя укусить».

?

??

Разве это по-человечески?

Се Юаньсин был в ярости.

Он не мог бороться, не мог спорить, поэтому он мог только стиснуть зубы и сказать: «Тебе нужно добавить денег!»

Шэнь Бьянье легко перевернул его одной рукой, наклонился к затылку Се Юаньсина и укусил, отвечая: «Добавлю, добавлю, добавлю».

В следующую секунду выражение его лица стало странным, он ахнул.

Шиш-шиш, детка, какая острая.

Глава 12

Когда прозвенел звонок, возвестивший об окончании занятия, Гао Юйфэй позвал Се Юаньсина:

— Пойдем в столовую вместе?

Он только что закончил выступление по групповому проекту, и преподаватель поставил им очень высокую оценку. Гао Юйфэй сейчас был в отличном настроении. Честно говоря, он не приложил много усилий к этому заданию: лишь нашел немного информации и выступил. Большую часть материалов нашел другой участник, он же сделал презентацию, а самую трудоемкую часть – анализ данных – выполнил Се Юаньсин.

Другой член группы, Фан Чжи, тоже подхватил:

— Да, давайте пойдём вместе.

Се Юаньсин немного замешкался:

— Вы...

Гао Юйфэй обнял его за плечо и, смеясь, произнес:

— Да ладно тебе. Какие "вы" и "мы"? Пойдем.

Се Юаньсин, опасаясь, что ударится коленом о ножку стола, неохотно сделал пару шагов, затем отошел в сторону и снял руку Гао Юйфэя с плеча:

— Ладно. Пойдем.

Фан Чжи, будучи более сдержанным, заметил, что Се Юаньсин не любит такого рода прикосновений, и незаметно встал между ними.

Гао Юйфэй не обращая на это внимания произнес на ходу:

— После обеда снова две пары высшей математики. Я уже устал. Поедим чего-нибудь вкусненького, чтобы подкрепиться. Заранее себя наградим.

Фан Чжи:

— Тогда давайте закажем на обед тушеный свиной мозг.

Гао Юйфэй повернулся, обнял Фан Чжи за плечо, притянул его к себе и шутливо нахмурился:

— Черт возьми! Кого ты оскорбляешь?

Они рассмеялись, а Се Юаньсин молча наблюдал за ними. Фан Чжи, посмеявшись пару раз, посмотрел на Се Юаньсина:

— Синсин*, что будешь есть на обед?

*星星 (xīngxing) – Звездочка.

Се Юаньсин остановился, выражение его лица слегка изменилось:

— Прости, можешь называть меня Се Юаньсин?

Фан Чжи слегка опешил, Гао Юйфэй тоже обернулся. Заметив неловкость ситуации, Се Юаньсин на мгновение задумался и серьезно сказал:

— Можно и Юань-Юань.

Когда он с серьезным видом произнес, что можно и Юань-Юань, это немного рассмешило Фан Чжи. Тот мягко улыбнулся:

— Юань-Юань звучит как-то странно. Я буду звать тебя Сяо* Юань? Можно?

*小 (xiǎo): "сяо" (маленький), часто используется для неформального и дружеского обращения к младшим или знакомым.

Се Юаньсин поджал губы и кивнул.

Увидев, что атмосфера разрядилась, Гао Юйфэй облегченно вздохнул и поспешил пригласить их обоих в столовую. В столовой было многолюдно, и даже мощные вентиляторы по обеим сторонам, гудя, не могли рассеять жару.

Длинные рукава куртки, которую носил Се Юаньсин, вызвали любопытство у Фан Чжи.

— Сяо Юань, сейчас только октябрь. Тебе не жарко в такой одежде?

Се Юаньсин покачал головой:

— У меня слабое здоровье. Я боюсь холода, а не жары.

— Какое тебе дело, какую он носит одежду? Ты называешь его "Сяо Юань", а сам слишком много интересуешься. — Позади раздался холодный смешок, а затем чья-то рука легла на плечо Се Юаньсина. Шэнь Бянье, прижал его, прорычав сквозь зубы: — Се Юаньсин, ты осмелел. Завел друзей, и даже не ждешь меня на обед?

В последние дни Шэнь Бянье шел прямо в аудиторию искать Се Юаньсина, а затем вел его на обед. Но сегодня, придя туда, он обнаружил, что его там нет.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-то сказать, Гао Юйфэй первым заикаясь произнес:

— Приветствую, старший** Шэнь...

**学长 (xuézhǎng): это обращение к старшему студенту (мужского пола) в том же учебном заведении. В русском языке нет точного эквивалента, поэтому часто используется "старший брат" или просто "старший".

Шэнь Бянье приподнял бровь:

— Ты меня знаешь? — Уголки его губ слегка изогнулись, а брови выдавали легкую развязность: — Се Юаньсин тебе сказал?

Гао Юйфэй, будучи простодушным, почесал затылок:

— Нет, на школьном форуме много фотографий старшего брата.

С тех пор как Шэнь Бянье на первом курсе отпугнул всех, кто пытался с ним познакомиться, большинство людей боялись приближаться. Эти фотографии в основном были сделаны украдкой. Гао Юйфэй запоздало подумал, что, возможно, не очень хорошо, что Шэнь Бянье узнает о том, что на форуме так много людей тайно фотографируют его и выкладывают снимки. Он испуганно поднял голову и увидел, что лицо Шэнь Бянье действительно помрачнело.

Желание Шэнь Бянье продолжать разговор с этим человеком мгновенно угасло. Он бросил что-то вроде "вот как", повернулся и снова посмотрел на Се Юаньсина, сердито сказав:

— Попробуй еще раз меня не подождать!

Се Юаньсин, набрав полный рот риса, глухо ответил:

— О.

Он не стал напоминать этому человеку, что они не договаривались есть вместе. Просто каждый раз после занятий он последним выходил из аудитории, и именно поэтому его каждый раз ловил Шэнь Бянье.

— Хотя забудь, — Шэнь Бянье ущипнул нежную кожу на руке Се Юаньсина и, нахмурившись, добавил: — С завтрашнего дня тебе больше не нужно ходить в столовую.

Се Юаньсин растерянно поднял голову:

— Что?

Говоря это, он не забыл отстраниться, пытаясь избежать руки Шэнь Бянье, но Шэнь Бянье был не Гао Юйфэй, и от него не так-то просто было увернуться.

Шэнь Бянье:

— Чего уворачиваешься? Я же тебя не съем. Ты же не Омега. Неужели нельзя потрогать? Такой нежный.

Се Юаньсин его проигнорировал. Тот цокнул языком и продолжил:

— Я нанял тебе диетолога. Он составит тебе меню на день, основываясь на результатах твоего последнего медосмотра. Еду будут доставлять прямо в общежитие. Ты будешь есть там.

Вот это да!

Гао Юйфэй, стоявший рядом, остолбенел, услышав это, и даже Фан Чжи замер.

Гао Юйфэй не стесняясь выпалил:

— Сяо Юань, ты же говорил, что хочешь поменяться со мной комнатами в общежитии. Черт возьми, Шэнь-старший такой хороший, какая разница, жить в комнате с ним или с каким-то папочкой*?!

*大爹 (dàdiē): буквально "большой папа", но в данном контексте используется в переносном смысле, обозначая человека, который заботится о тебе, помогает, как отец.

Неизвестно почему, но в этот момент Се Юаньсин почувствовал себя виноватым и позвал его по имени:

— Гао Юйфэй.

Взгляд Шэнь Бянье похолодел:

— Когда он тебе говорил про обмен комнатами?

Гао Юйфэй, увидев его мрачное лицо, почувствовал необъяснимый страх и подсознательно ответил:

— Пару дней назад, не так давно.

В воздухе повисло странное напряжение.

Шэнь Бянье усмехнулся, его пальцы с отчетливыми костяшками сжали затылок Се Юаньсина:

— Все еще хочешь поменяться комнатами? Куда ты хочешь переехать? Тебе то холодно, то жарко, и ты не разрешаешь включать кондиционер. Ты косишься на всех, кто случайно тебя задевает. Я даже в игры играю в наушниках, а тебе все равно мешает яркий экран. Ты такой привередливый и мелочный. Кого ты собираешься снова донимать? Или ты снова хочешь купить дешевое мыло, чтобы соблазнить кого-нибудь?

Се Юаньсин отложил палочки, взял тарелку и встал:

— Я поел, а вы продолжайте.

Шэнь Бянье смотрел ему вслед с угрюмым выражением лица. Его взгляд был полон досады, брови нахмурены, а в глазах читалось необъяснимое раздражение.

Се Юаньсин не вернулся в общежитие. Покинув столовую, он сразу направился в библиотеку. Телефон на столе завибрировал. Открыв его, он увидел сообщение от Фан Чжи.

Фан Чжи: "Сяо Юань, Гао Юйфэю неловко спрашивать тебя напрямую, поэтому он попросил меня узнать, не сказал ли он чего-нибудь лишнего."

Се Юаньсин: "Нет, не думай об этом."

Он отложил телефон в сторону, не заботясь о том, скажет ли Фан Чжи что-нибудь еще.

Две минуты он просто сидел в библиотеке, погруженный в свои мысли. Только после этого Се Юаньсин достал из сумки сборник задач и принялся за работу. Он выглядел спокойным, сосредоточенным и серьезным, словно слова Шэнь Бянье не оставили ни малейшего следа в его сердце.

Однако после окончания дневных занятий Се Юаньсин снова отправился в библиотеку, не желая возвращаться в общежитие.

Зная характер Шэнь Бянье, тот наверняка стал бы отвлекать его всякой ерундой. Се Юаньсин не любил спорить и поэтому медлил, не желая возвращаться, стараясь как можно дольше избегать встречи.

Вся библиотека была ярко освещена, в то время как снаружи небо было черным, как чернила.

Пост под названием "Сенсация! Первокурсник факультета программной инженерии университета А поступил в университет А только ради престижного диплома и, похоже, попал туда благодаря богатому покровителю" набирал популярность с невероятной скоростью.

В полумраке бара, при мерцающем свете, кто-то схватил за запястье худощавого бету. Он наклонился вперед, но это выглядело так, будто он сам пытается приблизиться к кому-то.

На второй фотографии бета в облегающей униформе стоял на одном колене, его талия была подчеркнута жилетом, образуя гибкую линию, а ниже, из-за позы на колене, особенно выделялись упругие ягодицы. Он стоял на одном колене перед кем-то, чье лицо было неразличимо, видны были только прямые длинные ноги и пара лимитированных кроссовок, стоящих перед бетой.

На третьей фотографии бета выходил из Майбаха.

Популярность поста стремительно росла благодаря накрутке ботов. Многие присоединились, и злобные комментарии, написанные теми, кто казался простыми наблюдателями, распространялись, представая перед всеми.

"Слышал, он раньше за деньги спал со всеми подряд. И как он только смог за богатого наследника зацепиться?"

"Бета тоже может быть на содержании?? Какие у него таланты? Наверное, много усилий приложил в постели."

"Вы ничего не понимаете. Бета как раз и нужен, чтобы с ним свободно играться в постели. А если поранится, то и ничего страшного. Ведь его не метят."

"Оказывается, он поступил в университет А только для того, чтобы повысить свою ценность. Хотя, бета, работающий проституткой, изначально ничего не стоит."

Ло Чэнцзе с удовлетворением просматривал комментарии. Его подручный хихикал рядом:

— Я и не думал, что фотография, которую я сделал, когда увидел "Майбах" в тот день, сможет помочь брату Ло. — Затем он с некоторой тревогой добавил: — Но, если мы так поступим, не создаст ли Шэнь Бянье нам проблем?

— На самом деле, это не имеет никакого отношения к брату Ло. Убытки понес тот самый бар. Менеджер сказал, что содержание поста ложное. Они проверили записи с видеокамер и нашли виновных. Если они сами не будут разбираться, зачем нам за них впрягаться? — Ло Чэнцзе ухмыльнулся: — Ты ничего не понимаешь? Я сам приказал им удержать деньги. Этот нищеброд посмел сопротивляться. Тебе не кажется забавным использовать против него его же методы? Жизнь такая скучная, нужно же как-то развлекаться. И что с того, что он отличник? Может ли он нанять армию интернет-троллей? Я хочу, чтобы он не мог нормально учиться в университете, чтобы на него смотрели как на крысу, на которую все показывают пальцем. А что касается Шэнь Бянье. Разве не выяснили, что они просто соседи по комнате? Нормально, что он помог, когда увидел. Такие люди, как он, не будут утруждаться ради какого-то нищего. Мы с ним – люди одного уровня.

…...

Се Юаньсин ничего не знал о посте. Он проторчал в библиотеке до самого закрытия, прежде чем вернуться в общежитие.

Игнорируя попытку Шэнь Бянье заговорить, он положил вещи и направился в ванную комнату в пижаме. Шэнь Бянье опередил его и преградил путь к двери ванной, холодно спросив:

— Ты не собираешься ничего объяснять? Мы же подписали контракт, а теперь ты просто собираешься сбежать и сменить комнату?

Се Юаньсин:

— Я собираюсь принять душ, отойди. — Он сделал паузу и добавил: — К тому же, в контракте сказано только, что я должен успокаивать твои вспышки феромонов в любое время и в любом месте, но не сказано, что я обязан жить с тобой в одной комнате. Я ничего не нарушил, Шэнь Бянье. Тебе не хватило дневных развлечений, и ты снова сходишь с ума?

Сказав это, он ловко проскользнул мимо Шэнь Бянье и с грохотом захлопнул дверь ванной.

Шэнь Бянье стоял у двери, чуть не прищемив нос, и, глядя на плотно закрытую дверь ванной, на мгновение рассмеялся от злости. Развернувшись, он подошел к столу Се Юаньсина, отодвинул стул и сел. Он будет ждать здесь. Если Се Юаньсин осмелится, пусть моется в ванной до утра.

Вода в душе шумела. Шэнь Бянье сначала ждал без дела, а затем его мысли постепенно унеслись в сторону. Он незаметно поднял ноги, скрестил их и таким образом попытался успокоиться (и таким образом прижал свой член).

Когда он уже собирался подумать о чем-то другом, чтобы отвлечься, телефон Се Юаньсина на столе внезапно быстро завибрировал. Шэнь Бянье, естественно, как будто это был его собственный телефон, взял его и открыл. Телефон не был заблокирован, и, проведя по экрану, Шэнь Бянье увидел сообщения.

Его взгляд постепенно похолодел, и не осталось никакой похоти, только ярость.

Слова на экране телефона отразились в его мрачных глазах.

Се Чжоуву: "Эй, ты что, настолько беден, что уже готов продавать себя?"

"Может, сделаем так: ты покажешь мне свою голую задницу, а я дам тебе двадцать, пятьдесят юаней, чтобы ты мог поесть."

"Ты что, правда, продаешь свою задницу? Неужели кто-то захочет бету?"

В следующем сообщении пришла ссылка на пост, а затем: "Сколько ты берешь за раз? Говорят, ты спишь за деньги."

"Если бы ты не был моим двоюродным братом, я бы тоже заглянул к тебе на огонек."

"Опять притворяешься мертвым?"

"Не отвечаешь в WeChat? Игнорируешь сообщения?"

Выйдя из ванной, Се Юаньсин увидел, как Шэнь Бянье с ужасающим выражением лица, указывая на номер Се Чжуову, спросил:

— Этот человек – твой двоюродный брат?

Се Юаньсин резко изменился в лице, быстро подошел и выхватил телефон из рук Шэнь Бянье:

— Ты больной? Зачем ты трогаешь мой телефон?

Шэнь Бянье не стал спорить с ним, в его голосе отчетливо слышалась нотка злобы:

— Я оплачу его будущие медицинские расходы. Можно же не убивать его, верно? И еще, что значит 'опять притворяешься мертвым'? Он тебя не раз оскорблял?

— Шэнь Бянье, — Се Юаньсин тоже разозлился. Впервые его лицо было таким мрачным: — Это мое дело. Оно не имеет к тебе никакого отношения.

Он заблокировал Се Чжуову в WeChat, но не ожидал, что тот все равно будет ему писать. Хотя он и не знал, что именно написал Се Чжуову, но примерно догадывался, что ничего хорошего, но это никак не касалось Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье тихо повторил:

— Твое дело? — Он усмехнулся, и его улыбка была ледяной: — Неважно, я человек с добрым сердцем, и мое самое большое желание – стать Лэй Фэном*. Я помогу тебе решить твои проблемы. Если я оставлю ему хоть глоток воздуха**, это уже будет считаться, что я соблюдаю закон.

*就是成为雷锋 (jiùshì chéngwéi Léi Fēng): стать Лэй Фэном. (Лэй Фэн - известный китайский солдат, символ самоотверженности и помощи другим).

**我能给他留一口气 (wǒ néng gěi tā liú yī kǒu qì): "Я могу оставить ему глоток воздуха." Это образное выражение, означающее "оставить его в живых", "дать ему шанс выжить", "не добить его" (буквально "оставить один глоток дыхания").

Он поднял руку, достал свой телефон, набрал номер и, не дожидаясь ответа, сразу сказал:

— Найди мне человека по имени…

— Шэнь Бянье! — Се Юаньсин резко окликнул его, его тон стал ледяным: — Это моя жизнь, это мое личное дело. И чем ты от него отличаешься?

Шэнь Бянье замер.

Он? И этот подонок? Ничем не отличаются?

Эта мысль была настолько нелепой, что он чуть не рассмеялся.

Но в следующую секунду он услышал ледяной вопрос Се Юаньсина:

— Только потому, что ты дал больше денег, твои слова стали менее неприятными, и ты стал на сторону справедливости?

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье и произнес по слогам:

— Чудик, омега, притворяющийся бетой, чтобы проникнуть в общежитие и соблазнить мужчин, использующий низкосортные феромоны, чтобы приманить альфу. Мне нужно тебе напомнить, откуда взялись эти слова?

Он не хотел говорить так унизительно, но разобраться с Се Чжоуву или избить его – это то, что он должен был сделать сам.

Се Юаньсин не собирался прощать тех, кто заслуживал мести, но это были его семейные дела, и Шэнь Бянье не имел к ним никакого отношения.

Мир погрузился в мертвую тишину, и только голос Се Юаньсина эхом отдавался в воздухе.

"Чудик", "соблазнять", "приманивать" – эти слова снова и снова звучали в его голове.

Кровь в теле Шэнь Бянье внезапно похолодела, и он в одно мгновение почувствовал такую слабость, что едва мог удержать в руках легкий телефон.

Глава 13

«Ты прав, мы с ним ничем не отличаемся».

«Я был назойливым человеком».

После громкого хлопка двери всё стихло. Се Юаньсин сидел один в комнате общежития, на пустом столе стоял одинокий телефон. Телефон был старомодным, пяти-шестилетней давности, но Се Юаньсин бережно хранил его, и он до сих пор работал без сбоев.

В этот момент он беспрестанно жужжал, сообщения появлялись одно за другим. Гао Юфэй и Фан Чжи с тревогой спрашивали, а Се Чжоу присылал оскорбительные сообщения. Се Юаньсин никому не отвечал. Он оперся локтями на стол, обхватил лицо руками и уставился на беспрерывно появляющиеся сообщения на телефоне. Чёрная челка упала, слегка скрывая бледное и мрачное лицо. Он серьёзно размышлял об одном:

Теперь, когда Шэнь Бьянье в гневе ушёл, будут ли ещё ежедневные обеды, доставленные диетологом, о которых он говорил? Было бы жаль, если бы их не было. В конце концов, ему не нужно было платить за эту еду… наверное… да? Может, завтра ему стоит извиниться перед Шэнь Бьянье… но ему как-то не хотелось…

Се Юаньсин, обхватив лицо руками, ударил себя по щекам. После двух громких пощёчин его взгляд стал твёрже, убеждая себя. Не будь в ссоре с деньгами, Се Юаньсин. Он должен извиниться!

Приняв решение, он протянул руку и добавил номер Се Чжоу в чёрный список. В его чёрных, как смоль, глазах промелькнуло отвращение, и он лениво подумал:

Было бы здорово, если бы Се Чжоу просто умер.

…

Шэнь Бьянье, хлопнув дверью общежития, тут же поймал такси и уехал. Лицо его было мрачным, но он звонил по всем подряд, требуя от руководства удалить пост, отключить звук в обсуждении, скрыть тему и выяснить, кто за этим стоит. Именно тогда с Шэнь Бьянье связался приспешник Ло Чэнцзе.

Шэнь Бьянье слегка нахмурился:

«Кто такой Ло Чэнцзе?»

Миньон сказал:

«Братец Ло, нет, это Ло Чэнцзе. У него с вами был конфликт в баре. Он тогда без причины тянул официантку выпить, а ты его остановил».

Он видел, как быстро удалили пост, и все остальные обсуждения на эту тему тоже были удалены, как только появились. Такая скорость реакции навела его на смутное ощущение, что они спровоцировали Шэнь Бьянье. Было бы здорово, если бы он смог благодаря этому наладить отношения с Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье слушал человека на другом конце провода, нахмурившись:

«Какое отношение это имеет к Се Юаньсину?

Приспешник старался объяснить как можно яснее: от того, как отец Ло Чэнцзе презирал его плохую успеваемость, до того, как его стремление стать Омегой по специальности «Наука и техника» университета А, уперлось в стену, и до того, как Ло Чэнцзе презирал Се Юаньсина, считая его нищим, которому всё равно придётся ему кланяться, даже поступив на факультет науки и техники университета А. Он практически описал всё психологическое состояние Ло Чэнцзе.

Слушая Шэнь Бьянье, он улыбался. Такие люди слишком богаты и скучны, они ищут удовлетворения, издеваясь над другими. Он холодно повесил трубку и набрал другой номер.

«Дядя Лю, помоги мне разобраться кое с кем».

Голос на другом конце провода был еще холоднее его:

«Шэнь Бьянье, неужели на факультете науки и техники университета А такие лёгкие курсы? Если тебе скучно, не беспокой моего генерального директора. Все остальные заняты, в отличие от тебя, который такой ленивый».

Шэнь Бьянье взял телефон и взглянул на него, убеждаясь, что не ошибся номером, а затем усмехнулся:

«Не обязательно. Дядя Лю не такой, как ты; ему приходится быть занятым рождением детей».

«Не волнуйся, в этой жизни у тебя не будет второго сына».

«Верни дяде Лю телефон. Я не тебя искал, Шэнь Чжэн».

Шэнь Чжэн усмехнулся: «Я что, слишком много внимания тебе уделяю?»

«Я твой отец. Ты должен называть меня папой».

Шэнь Бьянье небрежно помахал менеджеру клуба, чтобы тот принес напитки, и буднично сказал в трубку:

«Я не встречал отца, который бы так отчаянно хотел иметь детей на свободе, когда его собственный сын не доживет до тридцати».

«За все эти годы было какое-нибудь движение?»

«Тебе уже столько лет; не стыдно признать, что качество твоей спермы плохое».

В офисе элегантно одетый мужчина средних лет в костюме пришел в ярость и нехарактерно для себя выругался: «Мне следовало бы тогда пригвоздить тебя к стене».

Шэнь Бьянье усмехнулся и тут же повесил трубку, вздохнув:

«Такой уважаемый председатель, а говорит такие грязные вещи».

Он включил громкую связь, и находившийся рядом менеджер клуба слышал всё, что он говорил. Холодный пот выступил на лбу менеджера, и он подумал: «Кто виноват, что председатель Шэнь так грязно разговаривает? Неужели молодой мастер Шэнь не знает?»

В клубах такого уровня соблюдалась строжайшая конфиденциальность. Даже если они что-то и слышали, то держали это в тайне. Увидев, что Шэнь Бьянье повесил трубку, менеджер быстро попросил принести напитки, вытер пот и поспешно удалился.

Повесив трубку, Шэнь Бьянье написал сообщение и отправил его дяде Лю. Ло Чэнцзе не раз использовал небольшие деньги, чтобы запугивать людей. Он не очень-то хотел вмешиваться в дела Се Юаньсина. Он просто хотел посмотреть, что станет с таким человеком, как Ло Чэнцзе, без этих денег.

«Дядя Лю, помоги мне. У семьи этого человека небольшая компания. Помоги мне разобраться».

«Просто используй деньги на моем счете».

Пока он писал сообщение, на столе стояли напитки. Шэнь Бьянье, как обычно, не хотел никого сопровождать, отправив всех остальных. Обычно там были либо Чжоу Чао, либо другие друзья, но сегодня он был один. После того, как подали напитки и официанты ушли, в комнате отдыха мгновенно воцарилась тишина. В просторной, пустой комнате стояли ряды бутылок, а тусклый свет мерцал, отбрасывая тени на лицо Шэнь Бьянье, делая его то ярким, то тёмным.

Он смотрел на алкоголь, не особо желая пить, но раз уж он был здесь, то, если не пить, то, похоже, делать было нечего. Подумав немного, он снова позвал Чжоу Чао: «Разве мы не говорили, что давно не собирались?»

«Скажи им, чтобы вышли и собрались».

Вскоре после этого к входу клуба подъехало несколько машин, каждая стоимостью в миллионы долларов. Когда Чжоу Чао распахнул дверь, он увидел Шэнь Бьянье и рассмеялся: «Мы всегда ждём тебя. Сегодня солнце взошло на западе?»

«Теперь твоя очередь ждать нас?»

Мужчина с розовыми волосами присвистнул: «Я слышал, в клубе новая партия Омег, все очень горячие, да ещё и девственницы. Брат Шэнь, ты разве не зовёшь их с собой?»

Вошедший следом человек рассмеялся: «Наш брат Шэнь никогда этого не требует, ты же знаешь».

Сбоку протиснулся подросток с детским личиком, недовольно надувший губы: «Вечно одни омеги. Мне уже надоели те немногие альфы, которые мне нравятся в этом клубе».

Мужчина с розовыми волосами поддразнил его, поглаживая лицо: «А как насчет меня?»

Детское лицо: «Отвали. Я общаюсь с мужчинами, а мужчины со мной не общаются».

Группа из них вошла, смеясь и болтая. Видя, что Шэнь Бьянье молчит, они обменялись взглядами. Чжоу Чао, у которого были самые лучшие отношения с Шэнь Бьянье, первым заговорил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье поднял взгляд, слегка усмехнулся и сказал, как будто ничего не случилось: «А потом держи свои феромоны под контролем. Они ужасно пахнут, когда смешиваются».

«Кроме того, если кто-то осмелится заняться этим в этой комнате, я прикажу вынести его и вышвырнуть за пределы клуба».

Несколько человек дружно усмехнулись, а затем разразились хохотом, одни заказывали песни, другие – людей. Атмосфера в комнате отдыха сразу накалилась. Шэнь Бьянье сначала участвовал в их разговорах, изредка чокаясь и выпивая, но потом сел в углу и пил один, бокал за бокалом.

Чжоу Чао тоже никому не приказывал; он подошел, чокнулся с Шэнь Бьянье, а затем, понизив голос, спросил: «Вы с этим Бетой уже какое-то время вместе, верно?»

«Как дела? Работает?»

Мало кто знал о феромонном расстройстве Шэня Бьянье, и он говорил расплывчато: «Если это не работает, просто заплатите ему, и дело с концом».

«Ты пытаешься вернуть ему триста юаней, потом переводишь деньги, потом находишь ему диетолога. Он просто использует это, чтобы притвориться недотрогой. Бета, слишком серьёзно к себе относится».

Шэнь Бьянье, не глядя на него, крепче сжал бокал. Он запрокинул голову и осушил напиток одним глотком.

«У него есть имя. Его зовут Се Юаньсин».

«Не говори о нем таким тоном».

Чжоу Чао замолчал, не совсем понимая: «Что?»

Шэнь Бьянье: «У него есть имя. Не называй его «Бета», «Бета».

Чжоу Чао был ошеломлен, а затем рассмеялся: «А разве он тебе тоже не нравился?»

«Почему ты сейчас его защищаешь?»

Шэнь Бьянье откинулся назад, и тени скрыли его лицо. Он тихо, с намёком на неясный смысл, проговорил: «Все думают, что он мне не нравится».

В отдельной комнате розововолосый мужчина оглушительно громко завывал. Последних слов Шэнь Бьянье никто не услышал.

Нет, это не то.

А вот Се Юаньсин его не любит.

Глава 14

В аудитории, рассчитанной на несколько сотен человек, сидела целая толпа. После звонка на перемену, словно капля воды попала в кипящее масло – огромная аудитория мгновенно вскипела, поднялся ужасный шум.

Большинство студентов оставались на своих местах: кто-то болтал, кто-то играл в телефоне. Се Юаньсин, склонив голову, разбирал конспекты лекций, ничем не выделяясь в толпе. Он был тихим и молчаливым, но это не мешало некоторым людям лезть к нему и выпытывать его секреты, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

— Эй, ты правда устроился работать в бар? Чей это "Майбах" в том посте? Тебя случайно не обманули? Эта история про "содержание" – ложь, да? Люди сейчас такие скучные, повсюду сплетничают.

Парень, сидевший впереди, обернулся. Его лицо было совершенно незнакомым. Он похлопал по учебнику Се Юаньсина и начал задавать вопросы.

Се Юаньсин покачал головой и, продолжая смотреть вниз, писал конспект. Черные пряди волос спадали, скрывая его немного мрачные глаза.

Тот пост удалили слишком быстро, и никаких продолжений не последовало, поэтому некоторые люди, не смирившись, подходили к нему и спрашивали. Так продолжалось два-три дня подряд, каждый день приходили разные люди с похожими вопросами. В их словах звучала показная забота, но на самом деле они просто мечтали посплетничать.

Се Юаньсину хотелось швырнуть книгу, которая была у него в руках, прямо в лицо тому парню впереди, чтобы тот замолчал. Он хотел встать и уйти из аудитории, чтобы больше не выносить эти едва уловимые, изучающие взгляды, но, в итоге, лишь крепче сжал ручку, и когда начал писать, на бумаге расплылось черное чернильное пятно.

Парень впереди, не получив ответа, пробормотал:

— Эй… Почему ты молчишь?

Фан Чжи, сидевший в одном ряду с Се Юаньсином, не выдержал:

— Ты же знаешь, насколько плотное расписание у первокурсников. Если хочешь подработать, то найдешь только ночные смены. Он проработал четыре дня, а теперь его порочат и постоянно донимают вопросами. Если бы это был ты, тебе бы это не надоело?

— И правда, — усмехнулся парень и, отвернувшись, добавил: — Действительно невозможно, чтобы бета, проработав официантом четыре дня в баре, нашел себе покровителя. Все-таки он не такой красивый как омега.

Его голос был не очень тихим, и Фан Чжи с Се Юаньсином оба это услышали. Фан Чжи беспомощно посмотрел на Се Юаньсина:

— Не принимай это близко к сердцу. Через пару дней никто уже не будет спрашивать.

Се Юаньсин что-то пробормотал, повернул голову и тихо сказал Фан Чжи:

— Спасибо.

Фан Чжи на мгновение замер, а потом рассмеялся и вдруг произнес:

— На самом деле, тебе было бы лучше, если бы ты подстриг волосы покороче. Ты когда-нибудь думал подстричься? — Его взгляд упал на тетрадь Се Юаньсина, и он продолжил: — Ты очень красиво пишешь. Говорят, почерк отражает характер человека. Если бы ты показал лицо, то и сам бы выглядел красиво.

Се Юаньсин на самом деле не был уродлив. У него было очень нежное и чистое лицо. Просто бледная, безжизненная кожа, длинные волосы и родинка-слезинка делали его вид мрачным, вызывая у людей подсознательное желание держаться подальше.

Однако Се Юаньсин отказался, объяснив просто и ясно:

— Нет. Денег на стрижку нет.

Фан Чжи: ...

За эти несколько дней он заметил, что Се Юаньсин явно испытывает финансовые трудности, экономя на всем, где только можно. Иногда, когда приходилось тратить больше денег, на его лице появлялось выражение боли и жалости.

Фан Чжи хотел предложить свою помощь, но боялся задеть самолюбие Се Юаньсина, поэтому вздохнул и промолчал.

Мысли Се Юаньсина уже были далеко. С тех пор, как он узнал, что та машина была "Майбахом", он понял, что Шэнь Бянье его обманул. Ни один водитель такси не будет использовать "Майбах" для работы, а когда он спросил, сколько стоит поездка, водитель сначала не мог толком ответить.

Другими словами, Шэнь Бянье обманул его на пятьдесят юаней.

Пятьдесят юаней всего за одну поездку на той машине. На эти деньги он мог бы проехать на автобусе двадцать пять раз.

Двадцать пять раз! Если ездить один раз в день, этого хватит почти на месяц!!

Шэнь Бянье уже несколько дней не возвращался в общежитие. Даже если он вернется, Се Юаньсину будет неловко просить эти пятьдесят юаней обратно. Что пропало, то пропало.

В укромном уголке, где никто не видел, мрачный маленький грибок поджал губы. Рука с ручкой замерла. Он так переживал из-за этих пятидесяти юаней, что ему хотелось плакать.

Еще дальше, за дверью в конце аудитории, Шэнь Бянье, понаблюдав за тем, как двое разговаривают, ушел с мрачным лицом.

"Неужели нужно так близко подходить, чтобы поговорить? И этот парень... Чего он улыбается Се Юаньсину? Чего он, черт возьми, так улыбается? Никто ему не сказал, что у него отвратительная улыбка? Се Юаньсин говорил, что трусливый, но сейчас, похоже, не боится быть напуганным. Почему он не держится подальше от людей?"

Он большими шагами вышел из учебного корпуса, отправил Се Юаньсину сообщение и пошел в общежитие ждать его.

"Привезли еду от диетолога, которого я тебе нанял. Возвращайся в общежитие после занятий."

.....

Не успев вернуться в общежитие, чтобы проверить, вернули ли ему пятьдесят юаней, Се Юаньсин встретил в университете человека, которого никак не ожидал увидеть.

Он не знал имени незнакомца, но узнал его лицо – это был парень, который в баре намеренно придирался к нему и другой девушке.

Ло Чэнцзе не мог смириться с необходимостью извиняться перед нищим. Он потер руки, подавил гнев и, заискивающе улыбнулся:

— Студент, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Можем ли мы найти место, чтобы поговорить наедине?

Се Юаньсин кивнул и ответил:

— Иди за мной.

В представлении Ло Чэнцзе местом для разговора могли быть только кафе или приватные комнаты в дорогих заведениях. Однако он обнаружил, что Се Юаньсин привел его в пустую аудиторию.

"Нищеброд он и есть нищеброд. Даже не знает, где можно прилично поговорить", — подумал он.

Презирая Се Юаньсина, но не имея другого выхода, Ло Чэнцзе стиснул зубы и достал банковскую карту.

Ло Чэнцзе протянул карту двумя руками, заискивающе улыбаясь. Его обычно грубое лицо расплылось в улыбке:

— Я был неправ насчет того поста. Я не должен был распространять слухи о тебе в интернете. Я уже распорядился опубликовать опровержение. Не мог бы ты попросить Шэнь Бянье перестать преследовать компанию моей семьи? Здесь пятьсот тысяч. Это все наши текущие ликвидные средства, которые мы можем сейчас предоставить. Все это для тебя.

Се Юаньсин молча смотрел на него некоторое время, а затем внезапно спросил:

— Мои триста юаней, которые вычли из зарплаты… Это тоже из-за тебя? Ты тогда оплатил счет?

Он быстро сообразил, что этот человек, с которым он пересекся лишь однажды в баре, не стал бы просто так нанимать троллей, чтобы привлечь к нему внимание. Тем более время после того, как он сам опубликовал пост о баре подозрительно совпало. Это означало, что его ответ вызвал у другой стороны недовольство, и поэтому удержание из зарплаты, вероятно, тоже было связано с этим человеком.

— Я оплатил, оплатил. Это всё менеджер придумал, — сказал Ло Чэнцзе, уже не такой высокомерный, как раньше, с виноватым выражением лица: — Мне очень жаль, я тогда был ослеплен. Можешь ли ты проявить великодушие и простить меня на этот раз?

Он протянул банковскую карту вперед, держась очень скромно, обеими руками сжимая маленький и тонкий пластик.

Се Юаньсин не принял ее, а спокойно спросил:

— Можешь вернуть мне мои триста юаней?

Ло Чэнцзе на мгновение опешил, а затем, придя в себя, начал немного суетливо рыться в сумке:

— Конечно. Могу, конечно.

Он достал пачку денег, на вид около тысячи, и отдал все Се Юаньсину.

Се Юаньсин опустил глаза, взял из пачки триста юаней и протянул остальное обратно Ло Чэнцзе. У Ло Чэнцзе выступил пот на спине. Он не понимал, что делает Се Юаньсин, почему так упорно отказывается принимать банковскую карту. Когда Се Юаньсин протянул ему оставшиеся наличные деньги, он с заискивающим и встревоженным видом произнес:

— Возьми их, пожалуйста. И эту карту тоже.

Видя, что тот не берет деньги, Се Юаньсин просто положил их на стол. Его бледное и мрачное лицо медленно расплылось в улыбке, обращенной к Ло Чэнцзе:

— Спасибо. Но эти деньги и пятьсот тысяч не мои, и я не собираюсь их брать. Зачем мне просить Шэнь Бянье остановиться? Какое мне дело до компании твоей семьи?

Ло Чэнцзе стиснул зубы и, понизив голос, объяснил:

— Шэнь Бянье может выступить в твою защиту и атаковать компанию моей семьи, но он также может получить выгоду от этого дела. Скажи ему остановиться, и ты получишь эти пятьсот тысяч. Если он не остановится, мою компанию поглотят, и ты ничего не получишь. Ты думаешь, он даст тебе деньги? Богатые люди не дураки. Зачем ему давать тебе сотни тысяч?

Се Юаньсин снова усмехнулся, уголки его губ слегка приподнялись:

— Мне неважно, получу ли я пятьсот тысяч. То, что ты пришел ко мне с этими деньгами, означает, что твои потери гораздо больше. Обменять пятьсот тысяч, которые мне не принадлежат, на потерю тобой миллионов, десятков миллионов – какая выгодная сделка! Я просто хочу видеть, как ты будешь из последних сил цепляться за жизнь. — Он тихо рассмеялся, черная родинка под глазом казалась ядовитым грибом. — Ты думаешь, что можешь безнаказанно издеваться над людьми, потому что у тебя есть деньги? Теперь кто-то еще богаче наступает тебе на голову. Разве это не весело? — Улыбка на лице Се Юаньсина поблекла, и он холодно добавил: — Надеюсь, тебе тоже понравится.

Лицо Ло Чэнцзе медленно исказилось:

— Ты, черт возьми, меня разыгрываешь?

Ло Чэнцзе тяжело дышал, его кулаки были сжаты до предела. Он резко поднял руку, сжатый кулак взметнулся вверх и направился прямо к лицу Се Юаньсина.

Се Юаньсин не увернулся:

— Ты смеешь ударить?

Кулак резко остановился перед глазами Се Юаньсина. Тот повернулся и неторопливо вышел из аудитории.

В аудитории, позади него Ло Чэнцзе безвольно рухнул на пол, словно дохлая собака.

Все кончено, все пропало.

Впервые он пожалел, что без всякой причины связался с Се Юаньсином. Се Юаньсин поступил в технический университет А, ну и что? Какое ему до этого дело? Ему не стоило завидовать человеку из гораздо более скромной семьи, который поступил в тот же университет, куда он сам хотел попасть.

Теперь уже ничего не исправить.

Настроение Се Юаньсина давно не было таким хорошим, так что, увидев пятьдесят юаней в комнате общежития, он без всякого сожаления извинился:

— Прости, что я разозлился на тебя из-за моего телефона. Я не должен был этого делать.

Молодой господин Шэнь уже несколько дней его не видел. Сейчас он полдня прождал в общежитии, все еще затаив злость из-за той сцены, которую увидел в аудитории. Услышав, как Се Юаньсин снова извиняется, он машинально открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное.

Ему очень не нравилось, когда Се Юаньсин извинялся.

Но, прежде чем слова сорвались с его губ, он замер.

Выражение его лица едва заметно изменилось, казалось, он был в некотором замешательстве.

Он отвернулся и спросил немного неловко:

— Зачем ты извиняешься?

Се Юаньсин растерянно моргнул, подумав про себя: "Разве это не потому, что ты разозлился?"

Шэнь Бянье цокнул языком и повернулся к нему:

— Я взял твой телефон и посмотрел твою личную переписку без твоего разрешения. Это моя вина. Почему ты извиняешься? Почему каждый раз, когда у тебя возникает конфликт с кем-либо, даже если ты не виноват, ты первым извиняешься?

Се Юаньсин удивленно посмотрел на Шэнь Бянье. Его глаза были черными и блестящими, и в своей растерянности он выглядел немного милым и наивным.

Шэнь Бянье, глядя на этот "белый гриб", почувствовал легкое движение в сердце. Он забыл о своей неловкости, поднял руку и взъерошил челку Се Юаньсина, вздохнув:

— Если ты всегда будешь извиняться, все будут тебя обижать. Не делай себя таким жалким.

Се Юаньсин молча отступил на шаг назад и неуверенно спросил:

— У тебя... опять расстройство феромонов?

В комнате не ощущался запах феромонов Шэнь Бянье, так что это не было похоже на расстройство.

— Или ты принял не то лекарство?

Лицо Шэнь Бянье потемнело.

Затем он услышал, как Се Юаньсин умоляющим тоном произнес:

— Ты можешь говорить как раньше, нормально?

Лицо Шэнь Бянье окончательно помрачнело. Он резко поставил упакованную еду перед Се Юаньсином и грубо сказал:

— Заткнись и ешь!

Глава 15

Се Юаньсин ел, а коробка для бэнто перед ним была изысканной: в ней было сбалансированное сочетание мяса и овощей, а также несколько кусочков сашими из лосося.

Ничего подобного он не ел с тех пор, как потерял дом.

Вкус в его памяти давно померк, но он представил себе, что качество этой порции должно быть намного лучше того, что он ел раньше.

Лосось во рту был насыщенным и сладким, но настроение Се Юаньсина внезапно испортилось, и он тихо вздохнул.

Стоявший рядом с ним человек заговорил почти в ту же секунду, как он вздохнул: «О чём ты вздыхаешь? О чём ты думаешь?» Он помолчал, а затем небрежно спросил: «Всё ещё плохо?»

Се Юаньсин удивился его пылу. Он покачал головой, не сказав правды: «Когда ты так на меня смотришь, я едва могу есть».

Что тоже было правдой. Ведь с того момента, как он начал есть, Шэнь Бьянье не отрывал от него глаз, не отрывая взгляда.

Мой взгляд заставляет тебя нервничать?

Шэнь Бьянье вспомнил эту фразу некстати. Он опустил глаза, скрывая свои смутные чувства, и вежливо сказал: «Ты ешь. Я на тебя смотреть не буду».

Се Юаньсин подозрительно посмотрел на него и нерешительно спросил: «Ты... опять злишься, да?»

Шэнь Бьянье: … Он скрежетнул зубами и сказал: «Нет, ешь свою еду». Он не был пороховой бочкой, у которой целыми днями не было другого дела, кроме как злиться.

Шэнь Бьянье уже было лень думать о том, какой образ он держал в голове Се Юаньсина, но раз уж так получилось...

Закончив есть, Се Юаньсин указал на телефон Се Юаньсина на столе и спросил: «Что случилось с твоим двоюродным братом?» Затем, прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он праведно заявил: «Сказать, что между мной и ним нет никакой разницы?»

«Когда ты назвал меня болваном, почему ты об этом не сказал?» — Шэнь Бьянье цокнул языком, и в его бровях мелькнула безжалостность, смешанная с лёгким раздражением. «Где же тогда была твоя ярость? Используй её, чтобы проклясть его!»

Се Юаньсин: ……

Видя его молчание, Шэнь Бьянье поднял бровь и фыркнул: «Или ты такой крутой только дома?»

Се Юаньсин: «…Я не в твоём «доме».

Шэнь Бьянье, не задумываясь, спросил: «Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой сегодня ночью?»

Се Юаньсин: «…Я хочу сказать, что мы с тобой чужие друг другу».

Эти двое произнесли слова, от которых другой онемел, но в конечном счёте слова Се Юаньсина оказались ещё более разрушительными, успешно заставив Шэнь Бьянье замолчать. Он был настолько ошеломлён, что не мог говорить, глядя на Се Юаньсина со смесью раздражения и недоумения.

Прежде чем он успел сообразить, как обойти это и получить нужную информацию, Се Юаньсин уже собрался и встал.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Куда ты идешь?»

Се Юаньсин: «Библиотека».

Шэнь Бьянье тут же спросил: «Ты ведь раньше дремал, да? Что ты делаешь в библиотеке средь бела дня?»

Се Юаньсин, казалось, немного расстроился, услышав его слова, словно невидимая шляпка гриба поникла. «В последнее время я не успеваю осваивать новый материал по линейной алгебре. Фан Чжи сказал, что может меня научить».

Пока он говорил, в дверь общежития постучали. Было ещё светло, и дверь не была заперта. Кто-то постучал, а затем слегка приоткрыл её. Фан Чжи стоял в дверном проёме, тихонько заглядывая внутрь. Его голос звучал очень нежно: «Сяоюань, ты готов?»

"Пойдем."

Шэнь Бьянье с первого взгляда узнал в нём бету, что немного смягчило его раздражение, но лишь немного. Он встал и с натянутой улыбкой сказал Фан Чжи: «Подожди минутку у двери».

Фан Чжи замер, кивнул, и тут дверь перед ним резко захлопнулась.

Се Юаньсин нахмурился: «Что случилось?»

Прежде чем его слова достигли цели, он ощутил волну феромонов, напоминающую тлеющие угли костра, настолько сильную, что он невольно дважды закашлялся. Его бледное лицо покраснело от кашля, и Се Юаньсин растерянно пробормотал: «Твоё феромонное расстройство, кашляет-кашляет, оно всегда слишком внезапное».

Шэнь Бьянье согласно промычал что-то невнятное, подошёл к Се Юаньсину сзади, снял свой надоедливый рюкзак, пару секунд смотрел на его талию, а потом наконец положил руку ему на плечо. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, помедлил немного и не укусил.

Се Юаньсин в замешательстве наклонил голову, но его положение было ограничено, и он не мог видеть лица Шэнь Бьянье. Он смог лишь спросить: «Что случилось?»

Человек позади него ничего не сказал. Мгновение спустя грубый, мозолистый кончик пальца лег на его затылок, слегка поглаживая его снова и снова. Он слегка зудел и слегка болел. Ощущение от щипка за шею было таким, будто из него высосали всю кровь, не говоря уже о тревожном молчании человека позади него. Голос Се Юаньсина инстинктивно смягчился: «Шэнь Бьянье?»

Шэнь Бьянье что-то промычал в ответ хриплым, низким голосом, притягательным, словно прелюдия к интимной связи, придавая ему необъяснимую притягательность. Он потёр шрам на затылке Се Юаньсина и прошептал: «Он зарос коркой. Болит?»

Се Юаньсин с облегчением вздохнул, покачав головой: «Как может быть больно, если все покрыто струпьями?»

Шэнь Бьянье: «Но если я укушу, он откроется».

Се Юаньсин на мгновение удивился, немного озадаченный, почему молодой господин сегодня вдруг стал таким внимательным, но всё же сказал: «Всё в порядке, ты заплатил». Многие люди в этом мире терпят множество увечий за мизерную зарплату, но ему достаточно было укуса изредка, чтобы получить пять миллионов. Эта лёгкая боль была ничто по сравнению с пятью миллионами. Се Юаньсин не был претенциозным или жеманным; он даже настаивал: «Перестань трогать его. Просто укуси». Он поёрзал, чувствуя себя немного неловко. «Ты как-то странно ко мне прикасаешься».

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его мутные глаза остановились на этом жалком, бледном, покрытом шрамами затылке, и подумал: « Это только начало . Если даже лёгкое прикосновение к шее показалось ему странным и таким чувствительным, то что же будет потом?»

Признание в неприязни к Се Юаньсину, казалось, облегчало ему признание его влечения к нему. Возможно, из-за феромонного расстройства, Шэнь Бьянье хотел сделать гораздо больше, чем просто оставить фальшивую метку на шее Се Юаньсина. Он снова и снова подавлял эти тёмные, смутные, интимные мысли, боясь, что даже намёк на них ещё больше разозлит Се Юаньсина. Настолько, что он даже не позволит ему укусить, что было бы огромной потерей.

Но теперь Шэнь Бьянье немного не сдержался. В любом случае, даже если он говорил вежливо, Се Юаньсин всё равно его недолюбливал, так почему бы не проявить больше настойчивости? К тому же, контракт был подписан, и Се Юаньсин не мог баллотироваться.

Как и сейчас, ему хотелось прикоснуться не только к этому месту, не только к затылку. Тело под этой чёрной курткой представлялось ему десятки раз. Бледное, стройное, тело, которое станет пленительным и притягательным после того, как покроется бесчисленными розовыми засосами. Ему хотелось провести рукой вниз от затылка, снять куртку и проверить, соответствует ли реальность его воображению.

Глаза Шэнь Бьянье потемнели ещё сильнее. Он наклонился, приближаясь к единственной части тела, к которой мог прикоснуться – к затылку. Его клыки скрежетали по покрытому струпьями шраму, но он не укусил. Губы скользнули по чистой, нетронутой коже. Он открыл рот и жадно лизнул шрам на затылке.

Когда он оттянул язык, он ощутил лёгкую терпкость, словно незрелый, влажный гриб, сырой и неприготовленный. За исключением случаев, когда его эмоции были сильны, Се Юаньсин почти всегда ощущал этот вкус при укусе. Однако Шэнь Бьянье уткнулся ему в шею и не шевелился, его тон был почти мечтательным: «Ты так вкусно пахнешь, детка».

«Что-то тебя беспокоит, детка? Скажи мне, и я всё исправлю, хорошо?»

Он вспомнил слова доктора: «Печаль горька». Но у Се Юаньсина всегда был этот привкус, всегда, словно угрюмый гриб в углу, нетронутый солнечным светом, никогда не выглядящий по-настоящему счастливым.

Эти слова Се Юаньсина остались без ответа. Се Юаньсин, которого так щедро облизали, чувствовал, как влажная, липкая липкость всё ещё не покидала его затылок. Ему было крайне не по себе, он даже слегка дрожал. Если прислушаться, голос дрожал: «Если собираешься укусить, так укуси. Зачем ты меня лижешь?»

Шэнь Бьянье обнюхал его шею, произнося щедрые слова, но в его голосе слышалось хриплое, неудовлетворённое беспокойство: «Я больше не укушу. На этот раз я тебя отпущу». Затем он немного обиженно добавил: «Малыш, неужели ты не можешь быть счастливее?» «Я хочу попробовать что-нибудь сладкое. Даже лизнуть, чтобы почувствовать вкус, было бы неплохо».

Слова Се Юаньсина, долетевшие до ушей Шэнь Бьянье, прозвучали как слова бессердечного негодяя, его тон был настолько холодным, что мог бы заморозить кого угодно насмерть.

«Если не кусаешься, отпусти. Я пойду в библиотеку с Фан Чжи».

«Нехорошо оставлять кого-то ждать снаружи».

Шэнь Бьянье не только не отпустил, но и воспользовался этим, положив руку на талию Се Юаньсина. Се Юаньсин был очень худым; тонкая талия образовывала естественную впадину, словно предназначенную для его руки.

«Не ходи с ним. Я буду тебя учить».

Се Юаньсин сначала слегка нахмурился, а затем отказался. Он произнес слова, которые Шэнь Бьянье не смог опровергнуть: «Когда смотришь на меня, пока я ем, это влияет на твои ощущения от еды, так что тебе не нужны никакие уроки, верно?»

«Разве ты не хочешь быть со мной, бетой, если только тебе не придется вернуться в общежитие?»

Тело Шэнь Бьянье незаметно напряглось. На мгновение он лишился дара речи, но его охватило нежелание отпускать Се Юаньсина в библиотеку вместе с Фан Чжи. Через мгновение он цокнул языком: «А как насчёт такого: платишь мне сто юаней в час, а я, хоть и неохотно, буду тебя учить?»

«Ты так много у меня отнял. Мне нужно что-то отыграть, верно?» Шэнь Бьянье подчеркнул своё преимущество: «Мои результаты по линейной алгебре на первом курсе были одними из лучших в классе, гораздо выше, чем у кого-либо по имени Фан Чжи».

Эти слова вошли в левое ухо Се Юаньсина и автоматически транслировались в правое. Его пятьдесят юаней теперь требовали сто юаней.

Се Юаньсин спокойно повернулся, оставив Шэнь Бьянье с холодной спиной, и вежливо сказал: «Нет нужды. Я выберу бесплатный вариант».

Глава 16

В библиотеке было немноголюдно, но большинство мест были заняты книгами, тетрадями и даже ноутбуками, которые использовались для резервирования мест. Се Юаньсин и Фан Чжи наконец нашли два места рядом. Как только они сели, кто-то подошёл.

Они ожидали столкновения из-за мест, но вместо этого лицо человека слегка покраснело, когда они вручили ему просто, но аккуратно упакованное письмо. Се Юаньсин озадаченно смотрел на предполагаемое любовное послание две секунды, а затем поднял на него непонимающий взгляд.

Девушка, державшая письмо, хоть и немного покраснела, открыто сказала: «Не мог бы ты передать это старшему Шэню?»

«Вы ведь соседи по комнате, да?»

Недавно опубликованный разъяснительный пост ясно дал понять: машина принадлежала Шэнь Бьянье, и забрать его соседа по комнате, студента 1-го курса, не имело никакого отношения к «спонсорству». Но благодаря этому посту о том, что Се Юаньсин был соседом Шэнь Бьянье, теперь знала почти половина школы. «Выследить» Шэнь Бьянье было сложно, и мало кто осмеливался подойти к нему напрямую. Найти Се Юаньсина было гораздо проще.

Се Юаньсин кивнул: «Да, отдай его мне».

Девушка протянула любовное письмо Се Юаньсину и лучезарно улыбнулась: «Это письмо пахнет моими феромонами. Если оно ему понравится, внутри будут мои контактные данные. Если же оно покажется ему неприятным, он может просто выбросить его».

"Спасибо за беспокойство."

Фан Чжи, наблюдая, как он принимает любовное письмо, подождала, пока девушка уйдет, а затем с некоторым удивлением спросил: «Ты собираешься его передать? Я думал, ты не согласишься».

«Это не проблема. Я просто передам его по дороге». Се Юаньсин, казалось, не был заинтересован в дальнейшем обсуждении этого вопроса и, говоря это, потянулся за блокнотом и ручкой со стола.

Фан Чжи улыбнулся, его голос был очень мягким, без тени обиды: «Учитывая ваши отношения с Шэнь Бьянье, не рассердится ли он, если ты передашь ему любовное письмо?»

Движения Се Юаньсина замерли, и его взгляд, удивительно острый и прямой, остановился на Фан Чжи. Фан Чжи заметил перемену в его взгляде, извинился с улыбкой и указал на затылок: «У тебя засос высоковат, воротник его не прикрывает».

Се Юаньсин поджал губы, потянулся, чтобы повыше поднять воротник, и вежливо сказал: «Мы с ним не такие, как ты думаешь».

Фан Чжи: «Ты хочешь сказать, что вы не вместе, да?»

Се Юаньсин кивнул. Не зная, как объяснить, он просто сказал: «Этот вопрос сложный. Ты действительно неправильно понял».

Однако Фан Чжи, похоже, успокоился. Он тепло обратился к Се Юаньсин: «Раз вы не пара, можешь дать мне шанс добиться тебя?»

«Мы оба бета. Я не позволю тебе оставить шрам на шее».

«Вообще-то, я заметил тебя во время военных сборов. Ты выделялся из толпы», — он улыбнулся. «Если можно так выразиться, ты был как чёрный цветок, растущий на зелёном поле, так что мне было сложно тебя не заметить».

«Проведя какое-то время вместе, я всегда чувствую, что настоящий ты не такой. Тебе следовало бы быть более ярким, а твоё сердце не безжизненным».

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем поднял черновик. «Мы сегодня ещё будем заниматься?»

Фан Чжи вздрогнул, а затем усмехнулся: «Конечно». В этот момент телефон зазвонил совершенно некстати. Фан Чжи поднял трубку. На его лице сначала отразилось удивление, затем нерешительность, взгляд метался между телефоном и Се Юаньсином.

Наконец он схватил телефон и виновато улыбнулся Се Юаньсину: «Извини, мне только что написал начальник отдела. Мне сказали, что в этом месяце в полдень я должен быть на дежурстве в офисе».

«Возможно, занятия с репетитором придется отложить».

Выражение лица Се Юаньсина было спокойным: «Все в порядке, иди вперед».

Фан Чжи собрал свои вещи и, прежде чем уйти, словно вспомнив что-то, сел и немного повозился со своим телефоном: «Подожди меня».

Через мгновение он естественным образом встал. Обернувшись, он сказал Се Юаньсину: «Я обещал тебя учить, но не смог. Мне до сих пор немного стыдно».

«Я только что связался со старшеклассником, с которым дружу. Он поступил в Университет S, и его оценки по линейной алгебре на первом курсе были отличными. Я порекомендую тебя ему. Если что-то не поймёшь ,просто спроси его в WeChat».

Се Юаньсин: «Нет необходимости, я…»

Прежде чем он закончил говорить, Фан Чжи прервал его: «Все в порядке, я уже сказал ему и попросил добавить тебя».

«Твои основные знания в порядке, это не займёт у него много времени. После итогового экзамена просто угости его едой».

С этими словами Фан Чжи быстро вышел из библиотеки, его спина была быстрой, словно студенческий союз настойчиво его подталкивал. Се Юаньсин понимал, что он не был избранным, но ничего страшного; он уже привык к такому.

Он достал телефон, который только что завибрировал. В WeChat появилось сообщение: «X запрашивает добавление вас в друзья». После принятия запроса на добавление в друзья, «Моменты» собеседника были пусты, а фотография профиля — чёрной, без каких-либо элементов.

X: «Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, что тебе непонятно. Начнём прямо сейчас?»

Се Юаньсин поджал губы и медленно набрал: «Можем ли мы сделать голосовой звонок или видеосвязь?» Этот вопрос был задан не для удобства объяснения проблем, а для подтверждения чего-то.

X: «…Сейчас мне не очень удобно. Спрашивай, я смогу объяснить всё внятно, просто написав».

X: «Или подожди меня, полчаса нормально?»

Се Юаньсину хотелось рассмеяться, он хотел прямо спросить, неужели полчаса ожидания – это покупка онлайн-преобразователя голоса, но боялся, что прямое разоблачение разозлит молодого господина. Он был слишком ленив, чтобы беспокоиться, и не хотел беспокоиться, почему молодой господин делает это по своей прихоти. Времени оставалось совсем мало, а он не решил ни одной задачи.

Се Юаньсин: «Неважно, не нужно. Давайте просто начнём».

Он сказал, что может понятно объяснить, печатая, но на самом деле он также использовал рукописные черновики. Домашнее задание по линейной алгебре, от которого у Се Юаньсина голова болела, в его руках казалось таким простым, что не требовало никаких раздумий. Выполнив все упражнения, Се Юаньсин вздохнул с облегчением. «Спасибо. На сегодня остановимся».

Х: «Мм».

Се Юаньсин думал, что их разговор окончен, но затем увидел в верхней части экрана несколько раз подряд появившуюся надпись «对方正在输入中…» (Другой абонент печатает…).

X: «Вы с Фан Чжи очень близки?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Что случилось? Он тебе нравится?»

Другая сторона отреагировала быстро, почти мгновенно.

X: «Ты заболел?»

В следующую секунду другая сторона отозвала сообщение.

Шэнь Бьяне был совершенно взбешён но затем он вспомнил, с какой целью обратился к Се Юаньсину под другим именем: стать ближе и узнать, что нравится Се Юаньсину и как сделать его счастливым. Дело было не в том, что он отчаянно хотел уговорить Се Юаньсина; он не мог заставить себя сделать это, поэтому просто использовал другую личность в интернете. Какое имело значение, что студент второго курса из университета S уговаривал Се Юаньсина? Это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье. Для большей правдоподобности он даже заплатил Фан Чжи за сотрудничество. И как только X сделал Се Юаньсина счастливым, Шэнь Бьянье тоже мог вкусить сладости. Он действительно жаждал этого. Что касается репетиторства, это было всего лишь бонусом; самое главное было наладить хорошие отношения между X и Се Юаньсином. Поэтому он быстро отказался от своего сообщения.

X: «Ты преувеличиваешь. Или он тебе нравится?»

Се Юаньсин: «Так себе. По крайней мере, он мне не неприятен».

X: «Тогда какой человек тебе не нравится?»

Се Юаньсин: «Мне не нравятся люди, которые ругаются. Например, те, кто называют меня „больным“».

Х: «…..»

X: «Если я не ошибаюсь, я просто занимался с тобой репетиторством».

У Се Юаньсина не было психологической нагрузки: «Спасибо. Ты хороший человек».

На этот раз другая сторона молчала долгое время, пока Се Юаньсин не вошел со своей сумкой и не сел в класс, прежде чем его телефон снова завибрировал.

X: «Тогда ты не можешь испытывать ко мне неприязнь?»

Се Юаньсин не принял это предложение близко к сердцу и небрежно ответил, что мог бы.

После занятий Се Юаньсин сразу же вернулся в общежитие. Шэнь Бьянье ещё не вернулся, но на его столе стояла коробка с бенто. Он медленно открыл её. Разворачивая упаковку, Се Юаньсин чувствовал себя поросёнком, которого выхаживает Шэнь Бьянье. Когда поросёнок наестся и откормится, Шэнь Бьянье наконец-то поест мяса.

Открыв изысканно упакованную коробку с бэнто, Се Юаньсин увидел нежный, сочный стейк внутри, и его глаза загорелись, и он тут же почувствовал, что быть поросёнком не так уж и плохо. Он ел, когда Шэнь Бьянье вошёл с улицы. Се Юаньсин вспомнил о любовном письме в своей сумке. Всё ещё с едой во рту, он повернулся, схватил сумку, вытащил любовное письмо и протянул его Шэнь Бьянье: «Одна девушка просила меня передать это тебе».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Любовное письмо?» Получив утвердительный ответ, он прямо сказал: «Выбрось его».

Се Юаньсин: «Ты что, не собираешься смотреть? Это же чужие искренние чувства, в конце концов».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я же давно тебе говорил, что не буду читать чьи-либо любовные письма».

«Знаешь, сколько любовных писем я получал каждый день поначалу? Если бы я читал каждое из них, стал бы я диктором на радио?»

«А поначалу они даже засовывали вещи в щели багажника моей машины — ключи от номера, презервативы, нижнее бельё, всё, что было с любовным письмом». Он сказал, одновременно лишённый дара речи и с улыбкой: «Не знаю, какой гений положил железную музыкальную шкатулку в сумку с любовным письмом. Она провисела у меня на двери целый день и буквально отломила дверную ручку».

Се Юаньсин был ошеломлен и, жуя стебель брокколи, пробормотал: «Тогда почему ты не проверили систему наблюдения и не заставил их за это заплатить?»

Шэнь Бьянье цокнул: «Не стал беспокоиться. Они же студенты, даже если бы я их нашёл, у них, наверное, всё равно не было бы денег заплатить. К тому же, я тогда уже не ездил на «Бугатти». Дверную ручку «Мерседеса» ремонтировать не так уж дорого».

Человек перед ним, всё ещё державший во рту стебель брокколи, забыл его проглотить. Губы его зажали маленький кусочек, и едва заметный кончик нежного, красного языка смотрел на него с вожделением. Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Движимый каким-то импульсом, он хотел уговорить человека ещё на мгновение замереть в этом изумлённом состоянии, поэтому невзначай поведал ему свою собственную неловкую историю.

«Но я также сделал и кое-что другое».

Он такой бледный, как его язык может быть таким красным?

«Во время приветственной вечеринки для первокурсников я записался на выступление. Когда подошла моя очередь выходить на сцену, я ускользнул. Я не стал подниматься, а просто положил на сцену сломанную ручку от автомобильной двери и спроецировал слайд презентации на экран».

Красочный.

Выглядит очень нежно.

Будет ли это вкусно?

Он говорил, глядя на розовый язык Се Юаньсина, даже не обращая внимания на то, что тот говорит; слова вылетали из его рта, не проходя через мозг. Се Юаньсин же, напротив, был потрясён и настойчиво спросил: «А потом? Что там было написано в PPT?»

Кстати, стебель брокколи, который он не заметил во рту, давно уже проглотил. Шэнь Бьянье слегка цокнул языком, немного с сожалением, но продолжил: «Ничего особенного, просто что-то вроде…»

«Пожалуйста, оставьте дверные ручки моей машины в покое. Боюсь, однажды я обанкротлюсь из-за постоянного ремонта машины».

«И перестань слать любовные письма. Я правда не могу их все прочитать. Я не собираюсь ни с кем встречаться; я собираюсь стать волшебником к тридцати годам».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него и пробормотал: «Это… слишком…»

Как это описать? Сделать что-то подобное перед столькими людьми было крайне бунтарским и дико высокомерным, но в то же время… неуловимо крутым.

«И тебя не ругали?»

Шэнь Бьянье честно ответил: «В школе — нет, потому что знали, что дверь моей машины сломана. Но на форуме меня жестко отчитали».

«Но я не читал. Мне рассказали соседи по общежитию. Там были и критика, и похвалы, и восхищение».

Но Шэнь Бьянье понимал, что его поступок был импульсивным. Тогда его состояние было неважным: семейные дела были в полном беспорядке, и он держал в себе много злости. Увидев сломанную дверную ручку автомобиля, он очень хотел найти этого человека лично, но в конце концов передумал. Если бы он открыто рассказал об этом, то высокие расходы на ремонт, обвинение в умышленном повреждении имущества и странные взгляды окружающих на протяжении четырёх лет учёбы в колледже – всё это обычный студент не вынес бы. Но он всё же сдержал свой гнев и устроил этот трюк, выставив сломанную дверную ручку автомобиля на сцену приветственной вечеринки, что также было своего рода предупреждением. Теперь же это сдерживаемое раздражение давно улетучилось; когда он упомянул тяжёлую железную музыкальную шкатулку, осталось только веселье. Он не понимал, откуда взялась эта странная штука: «Чёртова железная любовь», – которая даже не издала ни звука, когда её заводили.

Се Юаньсин слушал его рассказ о форуме и уже представлял себе бурю споров. На самом деле, у Шэнь Бьянье было очень эффективное и совершенно безжалостное решение: найти этого человека и заставить его компенсировать ущерб. Другие бы больше не осмелились подбрасывать Шэнь Бьянье что попало в его машину. Но Шэнь Бьянье выбрал другой вариант. Се Юаньсин не удивился.

Проведя столько времени вместе, он мог сказать, что Шэнь Бьянье, если не считать его порой вспыльчивого, резкого, излишне высокомерного и сложного характера, в целом был неплохим. Он был добрым и щедрым. Се Юаньсин же порой чувствовал себя его полной противоположностью: мрачным, злым и невероятно скупым. Сравнивать вещи – значит выбрасывать их, сравнивать людей – значит погибнуть. К счастью, Се Юаньсин никогда не зацикливался на этом; он принимал свою злобу и скупость.

Шэнь Бьянье помахал рукой перед собой: «О чём ты думаешь? Тайно смеёшься надо мной?»

Се Юаньсин онемел: «Ничего подобного».

Затем он вспомнил девушку, которая попросила его передать любовное письмо, небрежно сказав, что он может его выбросить, намекая, что она уже знала об этом инциденте. Тогда почему…

«Ты сказал, что не будешь их читать, так почему же люди все равно шлют тебе любовные письма?»

Шэнь Бьянье пожал плечами: «Не знаю, но теперь мне их передают меньше; все они передаются по наследству. Обычно ими занимаются те, кто меня знает».

«На самом деле, парням и девушкам, которые их отправляют, всё равно, попадут ли эти любовные письма в мусорку. Некоторые даже ничего не пишут внутри».

«Я слышал, как один Омега из нашего класса сказал, что отправка мне любовного письма стала какой-то новой модной тенденцией».

Се Юаньсин взглянул на любовное письмо в своей руке и молча бросил его в мусорное ведро. Он не понял, но отнёсся к нему с уважением.

Остался еще один вопрос, который немного полюбопытствовал Се Юаньсин: «Что ты имели в виду в своей презентации, говоря «стать волшебником к тридцати годам»?»

«Кто такой волшебник?»

Шэнь Бьянье удивился: «Детка, ты разве не пользуешься интернетом?»

Едва эти слова вырвались, Се Юаньсин замолчал, и Шэнь Бьянье тоже замолчал. На мгновение повисла неловкая атмосфера. Шэнь Бьянье коснулся носа и кашлянул: «Кхм-кхм, не обращай внимания. Я привык называть тебя так, когда мои феромоны в смятении. Мой язык только что работал быстрее, чем мой мозг».

По сравнению с тем, кто сказал: «Не обращай внимания», Се Юаньсин был гораздо спокойнее. «Я знаю. Продолжай».

Шэнь Бьянье объяснил: «Это всего лишь мем, да?»

«Если в тридцать лет ты все еще девственник, ты станешь волшебником».

Это ещё больше подогрело удивление Се Юаньсина, и он с подозрением посмотрел на собеседника. Он словно заново понял Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье был недоволен его реакцией и фыркнул: «Что за реакция? Думаешь, я не похож на него?»

«Моё феромонное расстройство неизлечимо, так что я не доживу до тридцати. Я же не могу влюбиться и сделать жену вдовой, верно?»

Се Юаньсин онемел. «…Ты очень ответственный». Он впервые узнал о таких серьёзных последствиях феромонного расстройства Шэнь Бьянье. Однако на лице Шэнь Бьянье не было ни капли обиды из-за того, что он, возможно, не доживёт до тридцати; он упомянул об этом буднично, как о чём-то незначительном. Поэтому реакция Се Юаньсина была сдержанной: он не выказал ни удивления, ни дальнейших вопросов, ни жалости.

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови, в его глазах мелькнуло самодовольство: «Конечно». Говоря это, он окинул Се Юаньсина оценивающим взглядом с головы до ног. «А ты случайно не один из них?»

Се Юаньсин ответил вопросом вместо ответа: «Что ты думаешь?»

Взгляд Шэнь Бьянье скользил по Се Юаньсину дюйм за дюймом, словно зверь, выбирающий самую сочную и нежную часть своей добычи. После долгой паузы он произнёс странным тоном: «Я думаю, ты девственница».

Нежное тело, которое напрягается под его взглядом. Он так нервничает, что сжимает руки, но старается сохранять спокойствие.

Намек на нежный, красный язык, который он только что мельком увидел, всплыл вновь, и мысли в его голове мгновенно стали интимными и похотливыми. Он необъяснимо задался вопросом, будет ли девственник-новичок плакать от страха, когда он будет лизать его язык . Он очень хотел увидеть, как Се Юаньсин плачет.

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу, подавляя эти мысли, и молча ругался: « Чёрт, это феромонное расстройство, оно что, превращает его в извращенца?» Раньше он был очень порядочным человеком, не просто порядочным, но и с низкими желаниями. А теперь все эти неконтролируемые, беспорядочные мысли – что это за мерзость?»

Тон Шэнь Бьянье был странным и кокетливым. Се Юаньсин взглянул на него. «Мои феромоны снова разыгрались».

Глава 17

Се Юаньсин не воспринял всерьёз игривое увлечение Фан Чжи и не придал особого значения тому, что Х добавил его в свою команду. Его круг общения был настолько узким, что его практически не существовало.

Единственными людьми, с которыми он относительно близко общался в классе, были Гао Юфэй и Фан Чжи, но они, если что-то случалось, просто разговаривали в классе и не пользовались WeChat Се Юаньсина. После того, как он заблокировал Се Чжоу в WeChat, его телефон мог целый день обходиться без единого сообщения.

Но теперь телефон Се Юаньсина звонил с необычной частотой каждый день, и все сообщения приходили от одного и того же человека: X. Поначалу он думал, что прихоть молодого господина ограничится одним-единственным случаем, что это будет лишь мятежной реакцией на отказ, полученный им при попытке продвинуться по службе. Но после этого X стал писать ему чаще.

7:05 утра

X: «Доброе утро, ты не спишь?»

9:24 утра

X: «Все еще не встал?»

В актовом зале школы Шэнь Бьянье прислонился к столу, засунув одну руку в карман, а другой играя с телефоном. Он слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли найти повод, чтобы «Шэнь Бьянье» позвонил Се Юаньсину и сказал ему вставать и есть.

Стоявшая рядом девочка смотрела на его ноги, которые казались длиннее её собственной жизни, и ахнула про себя, поражаясь, насколько он похож на персонажа из манги. Она помахала ему: «Старший, не могли бы вы помочь нам передвинуть эту железную подставку?»

Сегодня вечером в актовом зале школы проходило мероприятие, и всех членов школьного совета вызвали помочь с разной работой. Но… Судя по выражению лица старшего Шэня, у него было плохое настроение. Ох и ну.

Она немного нервничала. Хотя она знала, что Шэнь Бьянье никогда не отказывает в таких просьбах, вид его мрачного лица всегда заставлял её сердце биться чаще. В этот момент зазвонил телефон Шэнь Бьянье. Она видела, как смягчилось его выражение. Он, казалось, ответил кому-то на другом конце провода, а затем подошёл к ней, его голос был более спокойным: «Я сделаю это. Куда мне его перенести?»

Се Юаньсин ответил X по телефону: «Вверх».

X: «Не забудь позавтракать».

X: «Сегодня выходные, что ты планируешь делать?»

X: «Меня вызвали сегодня рано утром, чтобы я проконтролировал подготовку к мероприятию. Эти ребята из студенческого совета относятся ко мне как к руководителю».

В комнате общежития Се Юаньсин, одетый в пижаму и сидящий на кровати, смотрел на сообщения, не раз испытывая чувство растерянности. X делился с ним своей жизнью и расспрашивал о её судьбе. В последнее время они часто общались, словно друзья, которых познакомили в интернете. X в телефоне и Шэнь Бьянье постепенно стали неравными, словно они были двумя разными людьми.

Се Юаньсин: «Моего соседа по комнате сегодня нет. Я планирую учиться в общежитии».

Се Юаньсин: «Работай усердно, начальник».

Возможно, они заняты делами студенческого совета, ответила другая сторона спустя долгое время.

X: «Опять учишься?»

X: «Почему ты так любишь учиться, Юаньюань?»

Другой назвал его Юаньюанем, потому что на аватарке Се Юаньсина была изображена монета в один юань. Когда X спросил, как его называть, Се Юаньсин в шутку ответил, что может называть его «один блок», но X ответил: «Почему бы тебе не называть меня просто «один юань»?», и постепенно он стал называться «Юаньюань».

Се Юаньсин: «Я хочу получить стипендию».

X: «У тебя очень мало денег или тебе нужны деньги для чего-то?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Я открою тебе секрет».

Другая сторона быстро заинтересовалась и почти сразу же ответила: «Какой секрет?»

"Скажи мне."

Се Юаньсин: «Моя мечта — купить большой-большой дом».

«Поэтому мне нужно накопить денег, чтобы купить дом».

X: «Ты ребенок?»

X: «Только дети говорят таким тоном о желании купить большой дом».

Се Юаньсин тихонько усмехнулся. Его детской мечтой никогда не был дом. Эта мечта появилась у него всего лишь в 13 лет: накопить денег и выкупить свой старый дом. Наличие дома означало, что ему больше не придётся зависеть от других.

Се Юаньсин не ответил. Он выключил телефон, отложил его в сторону, прибрал коробку с едой на столе и достал тетради с заданиями. Время пролетело в море вопросов. Прежде чем нервы окончательно онемели, Се Юаньсин решил ненадолго отвлечься.

Уф. Он глубоко вздохнул, лениво откинулся назад, некоторое время смотрел в потолок, прежде чем снова взять телефон. В строке сообщений постоянно появлялись уведомления: «+7 сообщений», и все от одного человека.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Потому что я тебя не похвалил?»

X: «Почему ты так любишь, когда тебя хвалят, Юаньюань?»

X: «Забыл упомянуть, купить дом — тоже замечательная мечта».

X: «Почему ты меня игнорируешь?»

X: «Ты учишься?»

X: «Так серьезно, Юаньюань».

Се Юаньсин почти заблуждался, думая, что ошибся и что X – не Шэнь Бьянье. Ему было действительно трудно связать эту череду цепляющихся, серьёзных, почти кокетливых посланий с Шэнь Бьянье. Но ему искренне нравилось, как Шэнь Бьянье его хвалит. Точно так же, как ему нравилось, что Фан Чжи хвалит его за то, что он лучше выглядит с открытым лбом, и за его красивый почерк. Поэтому, даже зная, что Фан Чжи за ним наблюдает, Се Юаньсин молчал.

Се Юаньсину нравилось, когда его хвалили, кто угодно, словно угрюмый гриб в углу, нуждающийся не только во влаге, но и в почве. Но теперь ему больше не нужно было терпеть дискомфорт от наблюдения, и он больше не нуждался в Фан Чжи. Потому что X хвалил бы его.

Се Юаньсин сфотографировал свою готовую работу и отправил её в другую сторону: «Я был занят, сейчас я закончу писать». На этот раз X ответил быстро, как будто ждал.

X: «Ты закончил такую большую работу? Удивительно, так быстро, и почерк у тебя всё такой красивый».

Шэнь Бьянье случайно обнаружил, что Се Юаньсину нравится, когда его хвалят во время занятий. Когда Се Юаньсин правильно отвечал на вопрос, он говорил: «Неплохо», и до конца урока Се Юаньсин выступал превосходно, изо всех сил стараясь не ошибаться. X был создан исключительно для того, чтобы радовать Се Юаньсина, и после этого X не жалел усилий, чтобы восхвалять угрюмого и молчаливого грибочка.

Эффект был превосходным: маленький гриб, чтобы получить похвалу, больше не игнорировал X по привычке, а даже активно искал X, отправляя X фотографии решенных им задач.

Обычно фотографии представляли собой плоские снимки проблем, но на этот раз другая сторона прислала снимок бумаги, которую держала в руках. Шэнь Бьянье облизал клыки, глядя на тонкие бледные пальцы на фотографии, и импульсивно набрал сообщение и отправил его:

«Руки у Юаньюань тоже очень красивые, длинные, с пропорциональными костяшками пальцев и розовыми ногтями. Очень мило».

Оставшиеся лишние слова он проглотил. Ему захотелось спросить, можно ли их слизнуть.

Эта фраза ошеломила Се Юаньсина. Глядя на странную фразу, составленную из знакомых слов на экране, он недоуменно моргнул. И всё же после похвалы он почувствовал скрытое чувство комфорта, словно маленькие пузырьки, булькающие в воде. Возможно, это было связано с тем, что за долгие шесть лет жизни под крышей тёти он натерпелся столько унижений. Унижения тёти, оскорбления Се Чжоу – всё это тяжким грузом легло на Се Юаньсина.

Это привело к тому, что он искренне обрадовался похвале, хотя ему было не совсем комфортно от несколько навязчивой похвалы X его телу. Тем не менее, он почувствовал некую нежность в сердце, увидев это предложение. Се Юаньсин поджал губы и медленно ответил: «Спасибо».

X: «Можно мне увидеть фото? Я хочу увидеть что-то другое, а не твою руку».

Се Юаньсин: «Нет, забудь». Он напечатал: «Мой сосед по комнате говорит, что я выгляжу безжизненным».

X: «…Возможно, у твоего соседа по комнате плохой вкус».

X: «Сфотографируй. Мне наверняка понравится».

Се Юаньсин сначала не хотел отвечать, но потом вдруг понял, что скажет другой. Шэнь Бьянье сказал, что он выглядит безжизненным, как вампир, не видящий света, насмехаясь над его бледным лицом, над тем, что он бета, но такой хрупкий. А как же X? Что бы сказал X?

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он игриво открыл камеру телефона. Он никогда не делал селфи, да и в его жизни не было ничего, что стоило бы запомнить, поэтому он редко фотографировал. Случайно оказавшись в объективе, Се Юаньсин выглядел слегка растерянным.

Мне просто забыть об этом?

Просто откажитесь прямо.

Он встретился взглядом с собой в камере, и на мгновение его взгляд затуманился. Он инстинктивно попытался избежать этого взгляда, даже если это был его собственный взгляд, он подсознательно пытался избежать его и спрятаться. Телефон несколько раз вибрировал, а сообщения от X постоянно обновлялись вверху.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Ты ещё там?»

X: «Клянусь, мне понравится. Можно посмотреть, пожалуйста?»

X: «Если это действительно трудно, то забудьте».

Х: «Я не буду смотреть».

X: «Не испытывай ко мне неприязни, Юаньюань».

Другая сторона была похожа на неотступно наседающего волка, но перед тем, как броситься на добычу, она внезапно остановилась, присела и медленно завиляла хвостом, словно говоря: « Смотри, смотри, я тебя не трону. Не бойся меня, не испытывай ко мне неприязни, не убегай от меня».

Се Юаньсин просматривал сообщения, сжав пальцы. Не глядя на камеру, он наугад нажал кнопку спуска затвора. Он даже не проверил, как получился снимок, перед отправкой.

Ладно, мой неловкий момент закончился. Теперь очередь другой стороны быть неловкой.

Жужжит, жужжит! – мужчина, получивший сообщение, обогнул толпу и направился к углу. Он стоял у входа, слегка опустив голову. В профиль линия подбородка была резко очерчена, переносица высоко поднята, почти полностью обнажая его выдающиеся кости, но половина лица была скрыта в тени, что делало выражение лица неясным. В его руке телефон показывал увеличенное фото.

Фотография была немного размытой. Человек на ней не осмеливался смотреть в камеру, но его взгляд был запечатлён в тёмном, невинном оцепенении. Нижняя губа была слегка прикушена, а под глазом блестела родинка. Кожа у него была светлая, как у новорождённого львёнка, как у непорочной девственницы. Мужчина смотрел на фотографию, слегка постукивая по ней длинными, с отчётливо выраженными суставами пальцами, словно ощущая нежность этого лица сквозь экран.

…Прошло много времени с момента отправки этой фотографии. Почему до сих пор нет ответа?.. В затянувшемся молчании Се Юаньсин несколько раз взглянул на телефон, нервно пощипывая ладонь под столом.

…Может быть, он думает, как бы его проклясть?

Жужжит, жужит, его телефон дико вибрировал на столе.

X: «Юаньюань такой красивый. Почему Юаньюань такой красивый?»

X: «Твоё лицо такое нежное. А всё остальное тело тоже такое нежное?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Твое лицо такое нежное, Юаньюань так приятно пахнет».

X: «Чуть-чуть худее, у меня сердце болит за Юаньюань. Ты что, плохо поел перед этим?»

X: «Мы же друзья, да? Не мог бы ты, пожалуйста, никому больше не отправлять это фото?»

X: «Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Юаньюань».

Се Юаньсин посмотрел на эти сообщения, и в его голове постепенно прояснилась мысль. X и Шэнь Бьянье были разными. Шэнь Бьянье не стал бы хвалить его за красоту, не стал бы говорить, что его сердце щемит. Он не стал бы отчаянно и горячо желать сохранить обычное селфи, которое он сделал.

Глава 18

Уведомление: "Сегодня в восемь часов вечера все должны собраться в актовый зал университета для участия в лекции. Присутствие обязательно. Старосты на месте проведут перекличку."

Се Юаньсин увидел это сообщение на своем телефоне в семь двадцать вечера. Не успел он толком его прочитать, как в дверь его комнаты постучали. Голова Гао Юйфэя осторожно заглянула в проем. Увидев в комнате только Се Юаньсина, он явно облегченно вздохнул и, распахнув дверь, вошел внутрь.

— Ты видел уведомление от куратора? Пойдем на лекцию. Я еще в периоде повышенной восприимчивости, но с куратором не смог договориться об отгуле. Мне сказали прослушать эту лекцию, даже если придется сделать укол ингибитора. Черт, два часа пустой болтовни. Что там может быть интересного?

За ним вошел Фан Чжи и похлопал его по плечу:

— Тяжело тебе. Но это только начало. Когда выйдешь в общество, на работу, плевать, альфа ты в периоде чувствительности или омега в течке, будешь пить подавители как воду и держаться за свое рабочее месте.

Гао Юйфэй застонал:

— Хорошо, что медицина развивается. Даже у работяг эффективность повысилась. Десятки лет назад альфы в период восприимчивости вообще не работали. Все-таки завидую вам, бетам. У вас нет этих проблем.

Фан Чжи возразил:

— Альфы обладают более сильными физическими данными, реже болеют, у них более активный дух. Сильные Альфы нуждаются всего в четырех часах сна в сутки, чтобы поддерживать высокую производительность. А еще есть государственная поддержка. Ты об этом совсем не говоришь. О, и еще, они обычно живут дольше, — сказал он, глядя на Се Юаньсина. — Ты собрался? Пойдем?

Боковым зрением он заметил недоеденный ланч-бокс на столе Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, спокойно ответив:

— Вы идите первыми, я еще не готов.

На самом деле, ему не очень нравилось постоянно ходить втроем, но преподаватели инженерного факультета, казалось, очень любили распределять задания между группами по три человека, созданными по принципу общежития. Поэтому эти трое, живущие в смешанных комнатах, волей-неволей постепенно сблизились.

Среди них Гао Юйфэй был общительным и энергичным. Когда наступало время переклички на мероприятиях, староста группы, подтверждая присутствие по комнатам, всегда спрашивал Гао Юйфэя, все ли они в сборе. Казалось, Гао Юйфэй негласно стал номинальным старостой для них троих, не живущих вместе.

Гао Юйфэй окинул взглядом всю комнату. Единственный лишний стул явно принадлежал Шэнь Бянье, и он не осмелился придвинуть его к себе, чтобы сесть. Вместо этого он подошел к Се Юаньсину:

— Ты еще ешь? Мы подождем тебя. Все равно еще есть время. Даже если пойдем, будем там стоять и ждать.

В отличие от Фан Чжи, который наблюдал украдкой, он подошел ближе и тут же выпалил:

— Черт возьми, когда это в столовой стали так красиво упаковывать еду на вынос? И еще суп налили, какой-то совсем пустой на вид. Что это за суп?

Се Юаньсин покачал головой:

— Не знаю. Грибной, наверное?

Гао Юйфэй:

— Просто грибной? Он вообще вкусный?

Се Юаньсин:

— Может, и куриный, но мне попался только один кусочек курицы. Я его съел. Хотя мяса мало, но очень вкусно. Насыщенный вкус.

Гао Юйфэй, улыбаясь, покачал головой и проворчал:

— Тогда это никуда не годится. Всего один кусочек мяса. Такие жадные.

Стоящий рядом Фан Чжи неловко выдавил улыбку, подумав про себя: "Какой еще грибной суп? Там же явно мацутакэ*".

*松茸 (sōngróng) – это конкретный вид гриба, известный как мацутакэ (лат. Tricholoma matsutake). Мацутакэ – ценный съедобный гриб, особенно популярный в японской, китайской и корейской кухнях. Он известен своим уникальным, сильным ароматом, напоминающим сосну, и ценится за свой изысканный вкус. В Японии мацутакэ считается деликатесом и символом осени, его часто дарят в качестве подарка. В русском языке его так и называют – мацутакэ. Эквивалент нашему белому грибу.

Он невольно взглянул на место Шэнь Бянье, ничего не сказав.

Двое так увлеченно обсуждали, что их было совершенно не узнать. Се Юаньсину было неловко, что на него смотрят во время еды, но, привыкнув к экономии, он поспешил доесть все из своей тарелки и убрал контейнер:

— Идем.

......

Ещё не было и восьми, а у входа в актовый зал уже толпился народ. Повсюду старосты проверяли списки, а перед ступеньками, ведущими в зал, стояли члены студенческого совета, поддерживающие порядок и организующие вход.

Все стояли, и только Шэнь Бянье, словно важный господин, притащил стул и уселся в углу. Откуда взялся этот высокий табурет, было неизвестно. Он поставил одну ногу на пол, другую – на раму стула. Те, кто смотрел на него, сразу же замечали его длинные, прямые ноги.

Хотя он сидел в углу, количество взглядов, направленных на него, от этого ничуть не уменьшалось. Возможно, это было из-за его выдающейся фигуры, или из-за его красивого лица, или просто потому, что это был Шэнь Бянье.

Столько людей смотрело на него, но он ни на кого не обращал внимания, уткнувшись в свой телефон.

Вжж.

Телефон Се Юаньсина завибрировал.

X: "Что сейчас делаешь? Ты уже поел?"

Се Юаньсин прикусил губу: "Поел. Я у входа в актовый зал университета".

Человек, игравший с телефоном, внезапно поднял голову. Его взгляд, пронзив плотную толпу, точно остановился на Се Юаньсине. Уголки его губ, которые уже собирались приподняться, снова выпрямились, когда он увидел человека рядом. Он нахмурился, казалось, крайне недовольный, и отвел взгляд.

Шэнь Бянье обратился к заместителю куратора, который пересчитывал количество присутствующих в каждой группе:

— Я ухожу.

Тот поспешно ответил, не забыв поблагодарить:

— Сегодня благодаря тебе все получилось. Спасибо. В следующий раз не забудь угостить нас молочным чаем.

Шэнь Бянье промычал в ответ и ушел. Никто из них не увидел в этих словах никакой логической проблемы, явно привыкнув к такому.

Фан Чжи, наблюдая за его уходом, повернулся к Се Юаньсину рядом и сказал:

— Похоже, старший Шэнь тоже здесь, и он скоро уйдет. Ты не хочешь поздороваться?

Се Юаньсин равнодушно ответил:

— Мы просто соседи по комнате. Нет смысла здороваться.

Гао Юйфэй, закончив разговор с кем-то и вернувшись, тоже присоединился к беседе:

— Да, мы же увидимся, когда вернемся в общежитие. Кстати, Фан Чжи, разве ты не из студенческого совета? Почему ты не пришел помочь?

Фан Чжи улыбнулся и не стал продолжать тему о Шэнь Бянье:

— У нас разные отделы, не будем об этом. Кажется, можно уже заходить, пойдем.

В актовом зале было полно людей. До начала лекции оставалось еще некоторое время, и в зале постепенно становилось шумно. Так шумно, что немного резало слух.

Шэнь Бянье, покинувший актовый зал, вернулся в тихую комнату общежития. Он открыл дверь ключом и вошел. Не сел сразу, а подошел к месту другого человека в этой комнате.

В мусорном ведре у его ног валялся ланч-бокс. Шэнь Бянье поднял его за край, посмотрел на содержимое, почти полностью съеденное, и с удовлетворением бросил обратно.

Он уже собирался вернуться на свое место, но вдруг почувствовал запах феромонов, вызывающий некоторое беспокойство.

Очень слабый, с оттенком морской соли. Похоже, какой-то альфа, находящийся в периоде воспиимчивости, долгое время находился здесь.

Из-за нарушения регуляции феромонов Шэнь Бянье не мог контролировать их восприятие: иногда он был совершенно нечувствителен, а иногда – чрезвычайно восприимчив. В периоды нечувствительности он не мог уловить даже течку омеги, находящейся прямо перед ним, но когда он был восприимчив...

Как сейчас.

Этот запах был очень-очень слабым, возможно, незначительная утечка после инъекции ингибитора. Настолько слабый, что его легко было бы проигнорировать. Любой другой нормальный альфа здесь не почувствовал бы этих феромонов, но Шэнь Бянье уловил их и не мог не обратить внимания.

Шэнь Бянье остановился там, где запах был сильнее всего, опустил взгляд на пол, а затем слегка повернул голову в сторону. В его затемненных глазах отражался стул Се Юаньсина, словно он размышлял или боролся с собой. Через мгновение эта внутренняя борьба, казалось, пришла к своему завершению.

Он поднял руку, его движения были настолько заторможенными, что казалось, само время замедлилось. Он словно измерял расстояние между тем местом, где стоял, и стулом Се Юаньсина.

Его тонкие пальцы беззвучно опустились на край спинки стула. Он легко мог бы обхватить его целиком, вместе с сидящим на нем человеком. Расстояние было настолько близким, что стоило лишь наклонить голову, и их дыхание смешалось бы.

Феромоны Шэнь Бянье вырвались из-под контроля и заполнили всю комнату, словно пожар охватил общежитие, оставив после себя густой запах гари, пропитанный ревностью, который продолжал распространяться.

Его рука, свисавшая вдоль тела, уже сжалась в кулак, вены на тыльной стороне ладони вздулись, пальцы напряглись до побеления. Ему хотелось прямо сейчас отправиться в актовый зал, схватить этого человека и, оттянув воротник, проверить, нет ли следов укусов каких-нибудь наглых бродячих собак.

Эти импульсивные мысли бились в его голове, в его крови, и Шэнь Бянье едва сдерживался.

Ему хотелось схватить Се Юаньсина за шею и заставить его признаться, чувствует ли он запах чужих феромонов, хотелось впиться в затылок Се Юаньсина, чтобы болью предупредить его держаться подальше от других альф.

Нет, нет, Се Юаньсин – это его малыш.

Нельзя пугать малыша.

Шэнь Бянье странно усмехнулся, но совершенно не заметил одной вещи...

Он вошел в период восприимчивости, и все из-за ревности.

Сидевший в актовом зале и слушавший усыпляющие банальности Се Юаньсин вдруг почувствовал, как его телефон затрясся с ненормальной скоростью, словно кто-то непрерывно и без остановки слал ему сообщения.

Он взял телефон и на мгновение испугался нахлынувшего потока сообщений.

X: "Ты можешь рассказать мне, что ты делал перед тем, как прийти в актовый зал?"

X: "Я делюсь с тобой всем, а ты мне ничего не рассказываешь. Это несправедливо."

X: "Ты здесь? Можешь мне рассказать?"

X: "Ты тогда бросил меня, потому что кто-то тебя искал?

X: "Кто тебя искал? Это твой хороший друг?"

X: "Могу ли я быть твоим хорошим другом? Можешь не обращать внимания на других?"

X: "Ты здесь? Ответь мне."

Се Юаньсин перевел телефон в беззвучный режим, отключив даже вибрацию, и только тогда ответил: "Это одногруппник, который пришел позвать меня вместе пойти в актовый зал."

X ответил очень быстро, почти мгновенно: "Какой однокурсник? Это альфа? Альфы в период восприимчивочти – это безмозглые существа, не связывайся с ними."

Се Юаньсин отчасти согласился и ответил: "Некоторые альфы в период восприимчивости действительно тупицы."

X: "Ты о ком? О том одногруппнике, который приходил к тебе?"

Не успел Се Юаньсин обдумать ответ, как сообщения с той стороны посыпались как из пулемета, лавиной.

X: "Он сегодня в периоде восприимчивости?"

X: "Когда он приходил к тебе, он что-нибудь говорил или делал?"

X: "Как долго вы были вместе? Вы были близко друг к другу?"

X: "Когда он говорил с тобой, он приближался? Он наклонял голову?"

X: "Так близко, ты почувствовал запах его феромонов? Почувствовал?"

X: "Почему ты молчишь? Я хочу знать."

X: "Расскажи мне. Пожалуйста, расскажи."

X: "Ты почувствовал запах его феромонов?"

X: "Расскажи мне."

X: "Малыш."

Телефон ненадолго затих, всего на полминуты, и тут же пришло новое сообщение.

X: "Умоляю тебя, малыш."

Глава 19

Сообщения обрушились на Се Юаньсина, как ливень, заполняя весь экран телефона. Они были от X и несли в себе ненормальное беспокойство.

Если бы опытный взрослый человек увидел это, он бы понял, как это описать: это было похоже на беспокойство и ревность мужа, чья жена сбежала с другим, смешанные с мольбой о ее возвращении.

Но Се Юаньсин этого не понимал. Он видел в этих сообщениях лишь чужое беспокойство и едва уловимую скрытую тревогу.

"Наверное, показалось", — подумал Се Юаньсин.

Поскольку он был бетой, не подвержен влиянию феромонов и не управляется ими, и даже в обычных условиях не чувствует их запаха, он спокойно набрал ответ:

"О чем ты говоришь? Я бета."

"А бета не чувствует феромонов."

Шэнь Бянье забыл, что Се Юаньсин – бета, и не может чувствовать чужие феромоны. Он мог чувствовать только его собственные с запахом гари после пожара. Беспокойные феромоны Шэнь Бянье на короткое время успокоились, и тлеющие угли пламени больше не несли в себе ярости, сжигающей всё на своем пути.

В комнате общежития Шэнь Бянье медленно пошевелил затекшее от долгого стояния тело и, глядя на сообщения на телефоне, пролистал вверх. Взгляд наткнулся на фразу: "Умоляю тебя, малыш". Телефон с хлопком погас, отразив его суровое лицо и едва заметно изогнутые уголки губ. "Ладно, это все X написал. Какое мне дело?"

Погасший экран внезапно снова загорелся. Кто-то отправил ему еще одно сообщение.

Бедный малыш: "Я говорил, что некоторые альфы в период восприимчивости – идиоты. Я имел в виду своего соседа по комнате".

Бедный малыш: "Когда они сходят с ума, они кусают даже бет. Идиоты есть идиоты".

Бедный малыш: "Кстати, какой у тебя вторичный пол?"

Шэнь Бянье, все еще находящийся в периоде восприимчивости, на мгновение замолчал, игнорируя остаточный запах феромонов по всей комнате, и ответил:

"Бета".

"Как и у малыша".

Его пальцы, с отчетливо выделяющимися костяшками, коснулись аватара "Бедный малыш", в примечании стерли слово "бедный" и написали "плохой".

Затем он написал: " Малыш, не говори так грубо".

"Плохой малыш" не обратил внимания на эти слова, словно только сейчас осознал: "Так странно, почему ты вдруг назвал меня малышом?"

В актовом зале Се Юаньсин уже приготовился услышать похвалу, например, что он милый, поэтому его и назвали малышом.

Он с предвкушением ожидал предстоящей похвалы, а выступающий на сцене лектор готовил кульминацию.

Тук-тук-тук, на сцене и в зале все напряженно ждали этого момента.

Под дружные аплодисменты всего зала, синхронизированные даже с биением сердец, Се Юаньсин увидел сообщение от X.

X: "Потому что малышу не нужно быть храбрым".

X: " Я называю тебя малышом, чтобы твои страдания я мог взять на себя."

В ушах Се Юаньсина гремели аплодисменты, сердце забилось быстрее в такт им. Он опустил взгляд, кончики его тонких белых пальцев коснулись клавиатуры на экране, и слова словно превратились в тихий вопрос:

"Ты очень странный".

" Я тебе нравлюсь? "

Запах тлеющих углей в комнате мгновенно стал еще сильнее.

Выражение лица Шэнь Бянье было весьма многозначительным: смех, хмурость, возбуждение, гнев сменяли друг друга, и на какое-то время он, как никогда раньше, не знал, что ответить.

Это недоразумение действительно оказалось довольно серьезным. Он имел в виду, что, если он возьмет на себя все страдания, Се Юаньсин будет счастлив, и он сможет попробовать его сладость. Но Се Юаньсин явно неправильно понял.

Шэнь Бянье немного неловко про себя повторил: "Это X, и это не имеет отношения к Шэнь Бянье. Се Юаньсин не знает, что это он, и не может найти его по X." В любом случае, смысл существования X заключался в том, чтобы сделать Се Юаньсина счастливым, и на самом деле, если он неправильно понял, ничего страшного.

Помучившись некоторое время, он все же ответил:

X: "Можно сказать и так. Я надеюсь, ты будешь счастлив."

Се Юаньсин уставился на "можно сказать и так", подумал и напечатал: "Ты тоже мне нравишься."

Ему действительно немного нравился X, только X, никто другой, только тот бета из университета S. Тот X, который восторженно его хвалил, жалел его, но не встречался, не появлялся в реальной жизни.

Плохой малыш: "Ты тоже мне нравишься."

Сердце Шэнь Бянье пропустило удар.

Плохой малыш: "Ты тоже мне нравишься, когда меня хвалишь."

Сердце Шэнь Бянье замерло.

Плохой малыш: "Извини, я не закончил печатать и случайно отправил."

Шэнь Бянье подозрительно посмотрел на историю переписки. Он уже знал, что у Се Юаньсина иногда бывают шаловливые и вредные идеи. Он совсем не такой тихий и безобидный, как кажется на первый взгляд. Он мрачный, и в душе у него зреют нехорошие замыслы. Но Шэнь Бянье не мог быть уверен, было ли это действительно случайностью, или же это была намеренная случайность.

Пока Шэнь Бянье размышлял и сомневался, уголки губ Се Юаньсина изогнулись в улыбке.

Сидевший рядом Фан Чжи внезапно спросил:

— Чему ты улыбаешься?

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничему, просто вспомнил одну шалость.

Получив ответ от объекта своей шалости, Се Юаньсин еще не успел его прочитать, как услышал смех Фан Чжи.

Фан Чжи мягко улыбнулся:

— На самом деле, ты очень красиво улыбаешься, тебе стоит улыбаться чаще. Поедем на пленэр* в следующие выходные? Выбраться куда-нибудь поможет расслабиться.

*采风 – это буквально означает "собирать ветер", но в контексте искусства и путешествий означает "пленэр", "выезд на природу для вдохновения/творчества", или просто "поездка за впечатлениями/свежим воздухом". В зависимости от контекста, "采风" может быть переведено более свободно как "поехать за впечатлениями", "поехать на природу", "поехать погулять и посмотреть что-нибудь новое". Но "пленэр" хорошо передает идею выезда с целью вдохновения и отдыха.

Се Юаньсин отказался:

— Я не люблю выходить из дома, слишком беден. Везде нужно тратить деньги.

С другой стороны, Гао Юйфэй высунул голову:

— Я тоже очень беден. Почему еще не наступил следующий месяц? Если правительственные поставки продовольствия для помощи пострадавшим от стихийных бедствий не поступят, мне придется идти попрошайничать. — Он посмотрел на Фан Чжи: — Кстати, Фан Чжи, ты в последнее время молодец. Не брал ли ты какую-нибудь подработку за нашей спиной? Я заметил, что ты тихонько сменил телефон на последнюю модель от Apple. Я давно хотел спросить, давай, признавайся честно.

Улыбка на лице Фан Чжи застыла, он инстинктивно посмотрел на Се Юаньсина. Се Юаньсин как раз смотрел в свой телефон, его внимание, казалось, было не здесь.

Фан Чжи облегченно вздохнул и толкнул Гао Юйфэя локтем:

— Какая еще подработка? Это награда от моих родителей за поступление в университет А на инженерный факультет. Просто я думал подождать, пока мой старый телефон сломается, прежде чем менять его, поэтому и откладывал покупку до сих пор.

Объяснение Фан Чжи звучало абсолютно убедительно, но Се Юаньсин совершенно не обращал внимания на то, что он говорил. Два человека рядом начали болтать, и он естественно выпал из разговора.

За то короткое время, пока они разговаривали, X успел отправить еще несколько сообщений.

X: "Ты специально меня дразнишь? Плохой малыш."

X: "Ладно, дразни, я не сержусь, только не молчи."

X: "Хорошо, буду хвалить малыша каждый день."

X: "Что тебе нравится, малыш? Машина или часы? Подарю тебе, хорошо?"

X: "Опять не отвечаешь?"

X: "Неужели лекция такая важная, или ты заболтался с тем альфой, который с тобой пошёл?"

X: "Ему отвечаешь, а мне нет? Малыш, так нельзя."

Се Юаньсин был немного удивлён, насколько этот человек привязчив, и не удержался: "Ты немного... слишком много говоришь."

"Телефон сейчас сядет, не пиши больше."

Х явно невзлюбили.

После этого, что бы X ни писал, в ответ не было ни слова. Самое главное, не было ответа на вопрос, общается ли Се Юаньсин с тем альфой, который находится в периоде восприимчивости.

Шэнь Бянье всё это время говорил с Се Юаньсином, потому что не хотел, чтобы тот общался с кем-либо ещё.

Но сейчас...

Лицо Шэнь Бянье стало мрачным. Он продолжал обновлять окно чата, заполненное его сообщениями, но оно оставалось прежним, без единого нового сообщения, несмотря на обновления.

Он недовольно облизнул клыки, проверил полный сигнал, быстро переключился на мобильную сеть, отключил и снова подключил, а затем открыл WeChat для проверки.

Нет, все еще нет.

Тот вопрос снова возник в его голове: неужели Се Юаньсин разговаривает с тем альфой, который находится в периоде восприимчивости?

Каждый студент посещал лекции, большинство из них были до ужаса скучными, и приходилось сидеть там как минимум час или два. Играть в телефон было лучшим решением, а что делают, когда телефон разряжается? Естественно, тихо разговаривают. Ответ на этот вопрос был почти очевиден.

Альфа, период восприимчивости, они, должно быть, сидят вместе.

Возможно, на Се Юаньсине даже останется неприятный запах морской соли от того альфы.

Шэнь Бянье беспокоился от собственных мыслей, и его феромоны, почувствовав это, тоже пришли в неистовое возбуждение. В комнате витал запах тлеющих углей, настолько сильный, что казалось, он вот-вот всё сожжёт. Но первым, кто почувствовал жгучую боль от этого невидимого пламени, стало сердце в груди.

Беспокойство, ревность и крошечная обида разъедали его сердце, словно огонь или яд.

Почему Се Юаньсин игнорирует именно его, а не того альфу?

Импульс, вызванный периодом восприимчивости, заставил его захотеть немедленно вернуть Се Юаньсина, но шаткий разум подсказывал ему, что это актовый зал, там почти тысяча человек, и ему не подобает так бросаться туда.

Шэнь Бянье беззвучно выругался. Не получая утешения в свой период повышенной чувствительности и не дождавшись ответа от Се Юаньсина, он продолжал просматривать сообщения. Его пальцы внезапно остановились на фотографии.

На ней был Се Юаньсин с блестящими чёрными глазами, избегающий его взгляда. Нормальный Шэнь Бянье знал бы, что он просто не любит фотографироваться. Но Шэнь Бянье, охваченный тревогой в свой чувствительный период, подумал, что …

… малыш стесняется.

Мысль, вперые возникшая при виде фотографии, снова всплыла в его голове. Вместе с ней появились и те легкомысленные, даже немного пошлые и заигрывающие фантазии.

Дыхание Шэнь Бянье становилось всё тяжелее. Фотография была увеличена, а телефон спокойно лежал на столе. Шэнь Бянье сидел на стуле Се Юаньсина, и место, где его что-то сдавливало до боли, беззвучно напоминало о себе. Его рука приблизилась, а затем резко отдернулась, в глазах мелькнула борьба.

Он ведь не испытывал к Се Юаньсину никаких чувств. Просто этот чертов сбой феромонов заставил его принять Се Юаньсина за своего омегу. Смотреть на фотографию Се Юаньсина и делать...

Человек не может...

По крайней мере, не должен...

Шэнь Бянье встал и в спешке достал ингибитор, резко введя его до конца. Он снова сел, отбросив пустой шприц в сторону. На фотографии человек робко смотрел на него.

Шэнь Бянье непроизвольно сглотнул. Лекция длилась два часа, прошел всего один, и Се Юаньсин вернется в общежитие только через час. Час времени, этого достаточно, чтобы он… достаточно, чтобы он...

Ощущение холодного лекарства, проникающего в тело, не успокоило Шэнь Бянье. Его глаза, полные желания, резко потускнели, и в тишине комнаты раздался его шепот:

— Малыш.

Глава 20

Лекция закончилась только в десять часов вечера. Се Юаньсин собирался вернуться в общежитие, но Гао Юйфэй схватил его за руку:

— Не уходи. Пойдем перекусим что-нибудь на ночь? — Гао Юйфэй указал на Фан Чжи: — Этот парень только что купил такой дорогой телефон, как можно его не обобрать до нитки?

Фан Чжи:

— Эй-эй, твои намерения слишком очевидны. — Сказав это, он посмотрел на Се Юаньсина: — Пойдем вместе, я угощаю.

Се Юаньсин не то, чтобы не хотел идти, скорее, совсем не хотел:

— Вы идите, а я не пойду.

Гао Юйфэй обхватил его за шею и покачал головой:

— Почему ты все время говоришь 'вы-вы'? Мы трое, хоть и не живем в одной комнате, но мы же соседи по общежитию.

Ся Юаньсин хотел спросить, что это за "соседи по общежитию", но промолчал. Вместо этого он отошел в сторону, освободился от его руки и прямо сказал:

— Я вернусь в общежитие.

Его отказ, очевидно, не произвел на Гао Юйфэя никакого впечатления. Он потащил Се Юаньсина за собой:

— Не стесняйся. Если ты не пойдешь, мне одному придется есть за чужой счет. Разве это не неловко? Пойдем, пойдем, считай, что это ужин нашего общежития.

Улица с закусочными за пределами университета в десять вечера была полна жизни. Когда Се Юаньсина усадили за столик в уличном кафе, он беззвучно вздохнул. Он знал, что Гао Юйфэй хотел как лучше, хотел, чтобы он был более общительным, но он действительно не умел участвовать в таких мероприятиях. Даже если на этом мероприятии было всего три человека.

Громкий и суетливый Гао Юйфэй, как только сел, тут же начал звать официанта, чтобы заказать еду. Фан Чжи разбирал столовые приборы, а Се Юаньсин спокойно сидел в стороне.

Экран телефона в его кармане загорался снова и снова, но включенная функция беззвучного режима заглушала все эти сигналы, не привлекая ни малейшего внимания Се Юаньсина.

22:20

X: "Малыш, ты еще не закончил слушать лекцию?"

X: "Уже почти одиннадцать. Что за лекция, которая длится так долго?"

22:36

X: "Телефон действительно разрядился или ты просто не хочешь мне отвечать?"

X: "Пожалуйста, ответь мне."

X: "Я тоже не хочу так много писать, но малыш, можешь не разговаривать с тем альфой?"

22:49

X: "Скриншот."

X: "Скриншот."

X: "Малыш, если бы телефон разрядился и выключился, то количество шагов в WeChat не изменилось бы."

Экран старого телефона затих после этого сообщения, время медленно текло в дымной атмосфере уличных закусочных. Всплывающее сообщение снова появилось, но было заглушено и погасло в безмолвном мире.

23:10

Шэнь Бянье: "Сегодня комендант проверяет комнаты, скоро закроют двери. Ты еще не вернулся?"

23:12

Шэнь Бянье: "Где ты?"

23:15

Пропущенный вызов: Шэнь Бянье звонил 30 секунд.

На небольшом столике уличного кафе было полно шашлыков, пивные бутылки стояли парами у их ног. Гао Юйфэй громко кричал, что хочет налить Се Юаньсину, а Фан Чжи тянул его в сторону:

— Сяо Юань сказал, что не пьет. Все, все.

Се Юаньсин увидел, что Гао Юйфэй уже немного пьян, взял стоящий рядом чайник и налил себе чашку чая:

— Вот. Видишь полная?

Фан Чжи с улыбкой посмотрел на его действия и уже собирался подшутить, как зазвонил его телефон. Это был не обычный телефонный звонок, а голосовой звонок в WeChat.

Лицо Фан Чжи слегка изменилось. Он отошел в сторону, чтобы ответить:

— Что-то случилось, старший Шэнь?

Голос на другом конце был очень холодным, без лишних слов:

— Се Юаньсин с вами? В общежитии скоро закроют двери, пусть возвращается.

Фан Чжи, слушая слова, которые словно давили на него сверху, шевельнул губами. Неизвестно откуда взявшаяся мысль заставила его сказать:

— Сяо Юань еще хочет повеселиться. Если будет поздно, мы можем перелезть через стену обратно. Старший брат Шэнь, наверное, тоже знает, что если весело проводить время, то можно и до поздна задержаться. Ведь гулять вместе с друзьями – это не то же самое, что в интернете сидеть, где можно сменить аккаунт, и никто не узнает, кто ты. Если бы это было со старшим братом Шэнем, Сяо Юань, скорее всего, не захотел бы задерживаться до этого времени.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Разве не ты взял деньги и дал ему мой WeChat? Чего ты теперь здесь тявкаешь? И рыбку съесть, и на кукан сесть*. Поиграл в подпевалу, теперь хочешь играть роль отца**?

*又当又立 (yòu dāng yòu lì): буквально означает "и быть, и стоять". В переносном смысле это означает пытаться получить выгоду с обеих сторон, быть двуличным, лицемерить, пытаться угодить всем, но при этом преследовать свои интересы. В русском языке есть похожие выражения, например, "и рыбку съесть, и на кукан сесть" или "и нашим, и вашим".

**想装爹了 (xiǎng zhuāng diē le): это означает "теперь хочет играть роль отца", "теперь хочет командовать", "теперь хочет быть главным". В целом фраза выражает обвинение в лицемерии, двуличности и попытке использовать ситуацию в своих интересах, переходя от одной роли к другой, чтобы получить максимальную выгоду.

Фан Чжи слегка пожалел о сказанном:

— Я не понимаю, о чем говорит старший.

Он знал, что Шэнь Бянье не станет распространяться об этом деле, поэтому ему не нужно было признаваться. Но когда Шэнь Бянье почти тыкал ему в лицо и ругал, он не мог сдержать вспыхнувшего раздражения. Деньги не решают всех проблем, как, например… сейчас.

Фан Чжи мягко улыбнулся:

— У Сяо Юаня тоже есть свои друзья. Ему нравится проводить время со мной. Старшему брату следует это уважать.

Вены на тыльной стороне руки Шэнь Бянье, сжимающей телефон, вздулись от чрезмерного напряжения, но голос его был ледяным:

— Хочешь поспорить? Дай ему телефон, посмотрим, кого выберет Се Юаньсин.

Се Юаньсин, сидевший на своем месте, с некоторым недоумением посмотрел на протянутый ему телефон:

— Что такое?

Фан Чжи, как ни в чем не бывало, улыбнулся:

— Старший брат Шэнь хочет с тобой поговорить.

Се Юаньсин на мгновение замер, затем взял телефон. Его движения попали в поле зрения Фан Чжи, и улыбка на его лице стала еще более искренней.

На экране телефона отображалась активная линия, но звука не было. Се Юаньсин растерянно спросил в трубку:

— Алло?

Это был голос Шэнь Бянье, низкий и пугающий, с оттенком скрежета зубов:

— Се Юаньсин, где ты там шатаешься? Немедленно возвращайся. — Шэнь Бянье сделал паузу, и несмотря на то, что был в ярости, опасаясь, что Се Юаньсин его не послушает, добавил сквозь зубы: — Комендант общежития будет проводить проверку комнат.

Се Юаньсин уловил эмоции в его голосе, не понимая, кто снова разозлил этого избалованного парня. Однако, услышав про проверку комнат коментантом, он быстро ответил:

— Сейчас приду. — Затем он вернул телефон Фан Чжи: — Комендант сегодня будет проверять комнаты, пойдем обратно.

Фан Чжи:

— В общежитиях второкурсников не так часто проверяют, кажется, старший брат ошибся.

Полупьяный Гао Юйфэй тоже добавил:

— Да, еще рано. Давайте еще повеселимся. И шашлыки на столе еще не доели.

Се Юаньсин уже встал:

— Нет, я все-таки пойду посмотрю.

Фан Чжи окликнул его. Его лицо было немного странным, как будто слегка напряженным:

— Ты вернешься с нами позже. Потом перелезем через стену обратно в общежитие. Посмотри на Гао Юйфэя. Он, возможно, нуждается в нашей помощи. Я один, боюсь, не справлюсь.

Гао Юйфэй возмутился, обнял Фан Чжи за плечо и сказал:

— Я сам смогу перелезть, я все-таки альфа. Ты, парень, меня недооцениваешь.

Фан Чжи не обратил внимания на Гао Юйфэя, глядя на Се Юаньсина в ожидании его ответа.

Се Юаньсин взглянул на Гао Юйфэя и небрежно произнес:

— Он сказал, что сможет сам перелезть.

......

Когда в дверь комнаты вставили ключ, Шэнь Бянье, который до этого хмурился, усмехнулся. Уголки его губ изогнулись в насмешке, и он молниеносно схватил телефон, чтобы отправить сообщение человеку в WeChat:

"Похоже, Се Юаньсин не так уж и любит проводить с тобой время. Не приписывай себе лишних заслуг."

Едва войдя в комнату, Се Юаньсин закашлялся от едкого запаха. Хоть он и понимал, что это бесполезно, он инстинктивно помахал рукой у носа, пытаясь развеять этот удушливый запах гари.

— Кхе-кхе, можно как-нибудь... кхе...

Он даже не успел спросить у коменданта, проверяли ли они комнаты, как от удушья захотелось сбежать.

Улыбка на лице Шэнь Бянье застыла. То, что его феромоны раз за разом вызывали отвращение, затмило даже радость от того, что Се Юаньсин выбрал его. Вместо того чтобы убрать запах, он, наоборот, приблизился к Се Юаньсину, окутанный густым ароматом своих феромонов.

— Не нравится? — Он холодно усмехнулся: — А что тебе тогда нравится, запах морской соли?

Какая морская соль?

Се Юаньсин растерянно моргнул. Когда Шэнь Бянье наклонился и приблизился, его глаза покраснели от удушья:

— Кхе-кхе... Может, ты сначала укусишь меня, чтобы снять переизбыток феромонов и умерить свой запах, а? Пожалуйста. Так... кхе... я вообще дышать не могу.

Шэнь Бянье молчал, уткнувшись в шею Се Юаньсина и вдыхая. Кончик его носа скользнул по нежной, чувствительной коже. Се Юаньсин непроизвольно вздрогнул и закрыл глаза, готовясь к неизбежной боли, но его резко оттолкнули.

— Иди в душ. — сказал Шэнь Бянье с мрачным лицом, его клыки зудели от злости. Он с трудом сдерживался, чтобы не впиться в кожу с запахом морской соли и не пустить кровь.

Се Юаньсин: — ...

Он уже забыл, как Гао Юйфэй обнимал его за шею и что-то говорил. Увидев, что Шэнь Бянье его оттолкнул, он лишь подумал, что запах барбекю на его теле слишком сильный и вызвал недовольство у этого избалованного парня.

Немного раздражает, но ничего не поделаешь.

Се Юаньсин вздохнул, шмыгнул носом, сдерживая кашель, и сказал:

— Ничего страшного, если немного пахнет. Просто укуси меня один раз, ладно? А то мне не по себе.

Его глаза уже почти покраснели. Еще несколько приступов кашля, и он действительно заплачет от удушья.

Шэнь Бянье, словно услышав что-то невообразимое, нахмурился, глядя на Се Юаньсина, его лицо несколько раз изменилось, и наконец стало совершенно мрачным:

— Тебе не по себе? Се Юаньсин, я в периоде восприимчивости. Хотя ты мне не нравишься, мои феромоны считают тебя моим омегой.

Он внезапно приблизился к Се Юаньсину, прижал его к стене. Его большая рука с четко очерченными суставами схватила Се Юаньсина за затылок, с сильным чувством контроля, и он с ненавистью произнес:

— Се Юаньсин, ни один альфа не может принять, чтобы его омега благоухала чужим запахом. Ты сам помоешься, или мне тебя помыть? Выбирай. Не испытывай мое терпение.

Чужой запах...?

Се Юаньсин с запозданием вспомнил, что у Гао Юйфэя сегодня период восприимчивости, и он обнимал его за плечи.

Он потер лоб и сказал Шэнь Бянье:

— Прости, я же бета. Я не чувствую запаха чужих феромонов на себе.

Шэнь Бянье замер.

Се Юаньсин слегка оттолкнул его и тихо сказал:

— Я сейчас же пойду в душ, хорошо? Подожди меня, я быстро.

В конце концов, он подписал контракт, и у него должна быть хоть какая-то профессиональная этика.

Шэнь Бянье отпустил его.

Се Юаньсин, направляясь в ванную комнату, сказал:

— Моя рана на затылке уже зажила. Ты можешь кусать меня как хочешь. Просто подожди немного.

Мрачность исчезла с лица Шэнь Бянье, и он подсознательно последовал за Се Юаньсином, словно собираясь ходить за ним повсюду.

— Тогда поторопись.

Се Юаньсин кивнул и вошел в ванную. Шэнь Бинье, который чуть было не последовал за ним, увидел внезапно закрывшуюся перед ним дверь, и его разгоряченный мозг немного остыл.

Но ненадолго.

Он прислонился к дверному косяку, слушая журчание воды внутри и глядя на неясные очертания, проступающие на белой двери. Он машинально прикусил язык, чувствуя сухость во рту. Шэнь Бянье никогда не занимался самоудовлетворением в одиночестве в общежитии, ему всегда казалось, что это немного невежливо по отношению к фотографиям. Подавленное с самого начала желание теперь яростно нахлынуло, феромоны бесконтрольно просачивались сквозь щель под дверью ванной.

Он сглотнул и, словно околдованный, положил руку на дверную ручку:

— Се Юаньсин, кажется, ты забыл одежду. Принести тебе?

Руки Шэнь Бянье были пусты, он сам не понимал, что говорит, но рука, сжимающая дверную ручку, медленно опускалась вниз.

Дверь, казалось, вот-вот откроется, и Се Юаньсин, увидев это, в панике не успел среагировать. В гневе он коротко выругался в сторону двери:

— Убирайся!

Шэнь Бянье, услышав эту ругань, смешанную со звуками воды и смущенным гневом, почувствовал, как что-то шевельнулось в его сердце. Он необъяснимо ощутил удовольствие, уголки его губ приподнялись, и он издал загадочный вздох:

— Тц.

Ругает его?

Изначально он просто спрашивал, но теперь он точно войдет.

Его длинные пальцы резко надавили на дверную ручку, опуская ее до упора. Его приподнятый голос звучал с какой-то странной радостью:

— Ты только и можешь, что ругать меня, да? Плохой малыш.

Глава 21

Се Юаньсин опередил Шэнь Бянье, резко распахнул дверь и, мрачный, встал перед ним.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бянье, и он, стиснув зубы от злости, спросил:

— Принес мне одежду? Где она?

Шэнь Бянье смотрел на мокрого человека перед собой. Черная футболка, насквозь промокшая от воды, облегала тело, образуя неровные складки. Одежда плотно прилипла к нему, откровенно обрисовывая всю его фигуру.

Не было видно ни кусочка голой кожи, но это было невероятно притягательно, даже... можно сказать, чертовски соблазнительно.

Черные волосы мокрыми прядями прилипли к нежной белой коже лица, делая ее еще белее, а темные волосы придавали лицу некую притягательность. В его темных глазах горел огонь, полный гнева и живой красоты.

Что происходит...

Почему ему вдруг показалось, что Се Юаньсин... довольно красив.

Се Юаньсин, видя, как Шэнь Бянье просто стоит и пялится на него, не говоря ни слова, почувствовал, как гнев захлестнул его. Смелость пришла откуда-то сверху. Ему было уже все равно, разозлит ли он Шэнь Бянье, он был на грани взрыва от злости.

Се Юаньсин холодно усмехнулся, резко развернулся, снял душевую лейку и направил ее на Шэнь Бянье, включив воду.

Струя воды обрушилась на высокого мужчину, промочив его до нитки. Сдерживая гнев, Се Юаньсин произнес по слогам:

— Шэнь Бянье, ты протрезвел?

Нет.

Такой ответ промелькнул в мыслях Шэнь Бянье.

Он облизнул зудящие клыки, и внутренний жар только усилился. Хоть это и было несколько легкомысленно, ему казалось, что Се Юаньсин, поливающий его из душа...

Очень возбуждает.

Он даже невольно задумался, как отреагирует Се Юаньсин, если его самого уложить в постель.

Одна мысль о возможном сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень, и за считанные секунды феромоны заполнили всю ванную комнату.

Не получив ответа, Се Юаньсин вдруг почувствовал сильный запах феромонов с нотками тлеющих углей. Он непроизвольно открыл рот и начал отчаянно кашлять.

Кашель не прекращался, Се Юаньсин захлебнулся и заплакал, его глаза покраснели, а голос дрожал:

— Шэнь Бянье, прекрати... уу, кхе-кхе, прекрати. — Он тяжело дышал, пытаясь оттолкнуть Шэнь Бянье: — Выпусти меня, я не могу дышать.

Они несовместимы. Если бы здесь был Омега, его бы просто сбила с ног эта волна феромонов, но Се Юаньсин был Бетой, несчастным Бетой, который каким-то образом мог чувствовать феромоны Шэнь Бянье.

В этом потоке феромонов, похожем на бушующее пламя, он чувствовал себя жалким и беспомощным, словно человек, запертый в огне и не имеющий возможности выбраться.

Слезы крупными каплями падали, глаза покраснели от плача.

Не сумев оттолкнуть Шэнь Бянье, заблокировавшего дверь, Се Юаньсин запаниковал и изо всех сил начал биться о него телом.

Шэнь Бянье издал приглушенный стон, не обращая внимания на боль в животе, и поймал его в свои объятия.

Два мокрых тела прижались друг к другу, тонкая одежда была насквозь промокшей от воды, влажная, холодная и одновременно обжигающая.

Руки Шэнь Бянье обхватили талию Се Юаньсина, широкие ладони подсознательно скользнули вниз, кадык дернулся, и он опустил взгляд на испуганного человека в его объятиях.

— Се Юаньсин, — позвал он хриплым, приглушенным голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица, чьи крылья промокли под дождем, неспособная взлететь и убежать, беспомощно пытаясь избавиться от этой скованности.

С трудом отвернувшись в объятиях Шэнь Бянье, он старался не думать о том, какое обжигающее ощущение возникло, когда он слегка повернулся, и дрожащим голосом прошептал:

— Укуси меня, укуси. Укуси, чтобы успокоиться и сделать укол ингибитора, хорошо?

Впервые он разговаривал с Шэнь Бянье почти уговаривающе, но не заметил, как не смог сдержать панику в голосе.

Шэнь Бянье не сказал, что ингибитор на него почти не действует, а лишь, повинуясь словам Се Юаньсина, наклонил голову и потерся о его белую шею.

Острые зубы пронзили кожу, кровь с привкусом железа потекла в рот, немного успокоив Шэнь Бянье.

Он лизнул рану на шее Се Юаньсина, слизывая проступившие капли крови, уткнулся в плечо Се Юаньсина и тихо спросил:

— Испугался? Принеси мне ингибитор, хорошо? И возьми несколько штук, и ошейник.

Шэнь Бянье отпустил его, глядя на быстро убегающую спину Се Юаньсина, и бессознательно облизал губы.

Се Юаньсин передал Шэнь Бянье ингибитор и ошейник и хотел уйти, но тот не взял, а схватил его за запястье:

— Я сам тебе надену.

Черный ошейник предназначен для блокировки запахов феромонов Альф и Омег. Его носят в тех случаях, когда не хотят чувствовать феромоны каких-либо Альф или Омег.

Се Юаньсин, будучи бетой, никогда не думал, что на него наденут такое.

Шэнь Бянье надел черный ошейник на шею Се Юаньсина, и в момент, когда он защелкнулся, тихий щелчок прозвучал, казалось, в самом сердце.

Он наклонился, поцеловал место, которое он ранее кусал, через ошейник, и почти во сне прошептал:

— Ты мой Омега, малыш?

Се Юаньсин не услышал. Сейчас он хотел только уйти. Когда Шэнь Бянье отпустил его, в его движениях появилась некоторая растерянность.

На этот раз Шэнь Бянье не остановил его. Он опустил взгляд на кучу брошенных ингибиторов, наклонился и подобрал один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не сильно помогало, но все же лучше, чем ничего.

Три пустых ингибитора были небрежно брошены в мусорное ведро. Шэнь Бянье снова повесил душевую лейку, повернул переключатель в другое положение и открыл воду.

Жар в ванной быстро рассеялся, а затем медленно появилась легкая прохлада.

Холодная вода шумела, капли стекали с волос, скользили по широким плечам, рельефным мышцам живота и текли дальше, в более укромные места.

Эти капли воды были перехвачены рукой, смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки купания.

Шэнь Бянье другой, свободной рукой откинул волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и глаза, глубокие и темные.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, словно назло, постоянно вытаскивал образ человека с черным ошейником, чье лицо было таким нежным и прозрачным.

Тьфу.

Раздражает.

Он попытался договориться с мозгом, убеждая себя, что можно думать, но только о тех местах Се Юаньсина, которые ему не нравились.

Когда поднимались неприятные эмоции, мозг, вероятно, переключался на кого-то другого для воображения.

Перед глазами снова замелькали картины того, как Се Юаньсин его ругал. В момент, когда липкая жидкость появлялась и тут же смывалась потоком воды, в голове Шэнь Бянье звучало лишь одно слово: "Катись".

Шэнь Бянье:

— ...

Непонятно почему, но ему вспомнился популярный в сети мем.

"Пришёл ли ты, о Татхагата?"

"Возненавидел ли ты, как возненавидел?"

"Пришел ли ты, Будда?"

"Испытал ли ты ненависть?"*

*来了吗，如来。

Lai le ma, Ru Lai.

Пришёл ли ты, Татхагата? (Татхагата – одно из имён Будды)

厌恶了吗，如厌。

Yan wu le ma, Ru Yan.

Возненавидел ли ты, как ненависть? (Здесь "Ru Yan" – игра слов, где "Ru" означает "как", а "Yan" – "ненависть")

Этот мем построен на игре слов и созвучии. Первая фраза – это вопрос к Будде (Татхагате), а вторая фраза имитирует структуру первой, но вместо имени Будды использует слово "ненависть". Эффект достигается за счет созвучия "Ru Lai" (Татхагата) и "Ru Yan" (как ненависть). Мем, вероятно, используется для выражения разочарования, отчаяния или цинизма.

Он и сам этого не хотел. Ему не нравился Се Юаньсин, но этот сбой в феромонах, казалось, решил, что Се Юаньсин – его Омега.

Бета, который под воздействием его феромонов должен был бы бежать, но феромоны упрямо липли к нему.

Неудачник (Совсем бездарный).

Беззвучно выругался Шэнь Бянье, сам не зная, на что именно.

Он выключил душ и вышел, увидев Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

— Нам нужно поговорить, — недовольно произнёс "мрачный гриб".

Шэнь Бянье захотелось засмеяться, но он сдержался и ответил:

— О чём?

— Ты сегодня с ума сошел? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье помахал ему рукой:

— Сначала спустись и высуши волосы. — Он сделал паузу и добавил: — У тебя и так слабое здоровье, если простудишься и похудеешь, деньги, которые я дал на восстановление твоего здоровья, пойдут насмарку, и кто будет виноват? Или ты хочешь снова вымогать у меня сто тысяч?

Се Юаньсин сегодня был одновременно удивлен и зол. Услышав это, он больше не стал скрывать своих чувств, закатил глаза, но все же сполз с кровати.

Шэнь Бянье иногда думал, что у Се Юаньсина довольно вспыльчивый характер, но эта смелость выплескивать эмоции проявлялась только по отношению к нему, а к кому-либо другому он был очень сдержанным, словно гриб, зарывшийся в землю.

Се Юаньсин не знал, о чем тот думает, повернулся, достал из шкафа фен, но, поколебавшись, не стал сушить волосы.

Он собирался поговорить с Шэнь Бянье, а потом уже их сушить.

Не успел он заговорить, как Шэнь Бянье, словно зная, что тот хочет сказать, опередил его:

— Сначала высуши волосы, а потом поговорим. Иначе никаких разговоров.

Се Юаньсин проглотил все, что хотел сказать, решив, что Шэнь Бянье – самый раздражающий человек на свете.

Желая выплеснуть гнев, он хотел с силой воткнуть вилку фена, но тут же передумал, подумав, что, если сломает, придется покупать новый. От осознания собственной бедности он разозлился еще больше, и, пылая гневом, аккуратно вставил вилку.

Пламя разгоралось*.

*大火小冒 (dà huǒ xiǎo mào) – маленький огонь, большое пламя. (Это идиома, означающая, что что-то незначительное может привести к большим последствиям, или что что-то, что кажется неважным, на самом деле имеет большой потенциал.)

Досушив волосы наполовину, он отложил фен, подхватил стул, развернул его к Шэнь Бянье и сел, приняв вид переговорщика:

— Что с тобой сегодня? Раньше ведь тоже был период восприимчивости, почему за это время тебе стало только хуже? Если мое лечение не помогает, ты можешь расторгнуть наш контракт.

Се Юаньсин мог спокойно взять пять миллионов, потому что врачи говорили, что он, возможно, сможет помочь Шэнь Бянье с его состоянием. Он хорошо понимал свою роль – он был просто лекарством, живой таблеткой.

Но если после некоторого времени лечения Шэнь Бянье станет только хуже, он не будет настаивать.

Сказав это, он сделал паузу и с настороженным взглядом посмотрел на Шэнь Бянье:

— Но за то, что ты меня кусал в последнее время, ты должен мне заплатить.

Шэнь Бянье сначала был недоволен, услышав про расторжение контракта, но потом, услышав эту фразу, он чуть было не рассмеялся от возмущения.

В конце концов, он не удержался и задал вопрос, который давно его интересовал:

— Я перевел тебе шестьсот тысяч, верно? Кажется, я не видел, чтобы ты их тратил в последнее время. Тебе они не нужны, зачем тебе деньги?

Се Юаньсин:

— Тебе какое дело?

Шэнь Бянье скрипнул зубами и цокнул:

— Се Юаньсин, это я дал тебе смелости поливать меня из шланга? Даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его пыл немного угас:

— ...В любом случае, они мне пригодятся. — Но не совсем угас, он указал на Шэнь Бянье, а затем на себя: — И еще, это я тебя спрашиваю, а не ты меня.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Ты что, из-за ошейника запахов не чувствуешь? Мой период восприимчивости еще не прошел, не провоцируй меня.

Почти в тот же момент, как он это сказал, Се Юаньсин сжал пальцы в кулак и спрятал их, и даже выпрямился в своей позе, в этом было что-то необъяснимо послушное.

Только что Шэнь Бянье был как сумасшедший, он не хотел, чтобы это повторилось, лучше не связываться.

Шэнь Бянье увидел, как сильно он испугался, потер переносицу, и ему стало немного неловко.

В конце концов, после трех инъекций ингибиторов его руки стали сине-фиолетовыми, но эффект был, рассудок вернулся в значительной степени, и, увидев такую реакцию Се Юаньсина, ему стало смешно, но в то же время и немного неловко.

Се Юаньсин смотрел на него, как послушный ребенок, Шэнь Бянье неловко откашлялся:

— Кхм, не то, чтобы бесполезно. Просто от тебя исходит запах феромонов другого Альфы в период моей восприимчивости. Мне трудно не злиться. — Вспомнив недоразумение, которое X причинил Се Юаньсину, он резко добавил: — Дело не в том, что я так сильно о тебе забочусь, это просто мои феромоны сбились. Они приняли тебя за Омегу, понимаешь? Если бы не это, ты и я были бы людьми из разных миров. Конечно, и после лечения мы останемся людьми из разных миров, так что не строй иллюзий.

Се Юаньсин безразлично ответил:

— Я это знаю. Альфа, о чьем периоде восприимчивости ты говоришь, скорее всего, Гао Юйфэй. Я запомню время, и в следующий раз в эти дни я буду держаться от него подальше.

У Шэнь Бянье брови сдвинулись так, что ими можно было бы прихлопнуть муху:

— Нет, зачем тебе запоминать его период восприимчивости? Ты даже не запоминаешь мой период восприимчивости, а запоминаешь его?

Се Юаньсин молчал:

— ...Позволь мне напомнить тебе. Период восприимчивости других Альф бывает раз в год, а твой может наступать три-четыре раза в неделю.

Шэнь Бянье громко заявил:

— И что с того? Ты получил деньги, будь добр, соблюдай профессиональную этику! В общем, если ты посмеешь запоминать периоды восприимчивости других Альф, тебе конец.

Се Юаньсин приложил всю свою профессиональную этику, чтобы не рассмеяться над глупостью Шэнь Бянье. Он уже запомнил 30 октября. Если у Шэнь Бянье есть возможность, пусть он потеряет память.

— Тогда, когда у тебя в будущем феромоны будут особенно нестабильны, можешь сначала уколоть себе ингибитор? Твои феромоны слишком сильные, от них реально першит в горле.

Шэнь Бянье нахмурившись молчал, и прошло немало времени, прежде чем он что-то тихо произнес.

Прошло так много времени, что Се Юаньсин начал сомневаться, и тогда он тихо спросил:

— Что?

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я сказал, что могу.

"Ты не можешь так ненавидеть мои феромоны."

— Но ты должен пообещать мне кое-что.

"Ты не можешь так поступать, Се Юаньсин."

Се Юаньсин кивнул:

— Говори.

Шэнь Бянье:

— В следующие выходные поедешь со мной на два дня.

Он все еще помнил, как Фан Чжи сказал, что Се Юаньсин не хотел с ним гулять, ха, смешно.

Шэнь Бянье не особо интересовало проведение времени с Се Юаньсином.

Но почему он даже не сравнится с Фан Чжи.

В нем проснулось желание победить, и он почти мгновенно спланировал, куда они поедут на выходных, где будут жить и что будут есть, как будто делал это бесчисленное количество раз.

Он еще помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним гулять. Ха, смешно.

На самом деле, Шэнь Бянье не особо горел желанием гулять с Се Юаньсином.

Но с какой стати он должен быть хуже, чем какой-то Фан Чжи?

У молодого господина проснулось чувство соперничества, и он уже почти все спланировал в голове: куда поехать на выходные, где остановиться, что поесть. Словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин немного поколебался:

— Куда?

Шэнь Бянье тоже немного помедлил:

— Мне нужно уехать. А если у меня собьется феромонный фон (регуляция феромонов), что тогда? Ты не поедешь со мной?

Вполне логично, и Се Юаньсин согласился:

— Хорошо.

Шэнь Бянье едва заметно выдохнул с облегчением:

— Тогда решено. Тебе ничего не нужно брать с собой, я все подготовлю.

Когда Се Юаньсин попробует, как это – гулять с ним, когда он все оплачивает, когда он берет для Се Юаньсина все самое лучшее, этот близорукий угрюмый гриб поймет, что гулять с ним намного лучше, чем с каким-то паршивым Фан Чжи.

И тогда Се Юаньсин будет умолять его взять с собой погулять, а он! Не! Возьмет!

Се Юаньсин ни о чем не подозревал и в ответ произнес:

— Угу.

С этими словами он затопал по лестнице и забрался на кровать.

Только укрывшись одеялом, он смог посмотреть в свой телефон. Как только он включил его, на него обрушилась куча сообщений.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ему Шэнь Бянье ранее, и открыл сообщения от X.

Две фотографии с изменениями количества шагов в WeChat и фраза: "Малыш, если телефон разрядился и выключился, количество шагов в WeChat не изменится", – бросились ему в глаза.

Кто будет специально заходить в мини-программу шагомера в WeChat, чтобы посмотреть, как меняется количество твоих шагов, и определить, говоришь ли ты правду о том, что у тебя разрядился телефон?

Кто будет специально заходить в мини-приложение шагомера в WeChat, чтобы посмотреть на изменение твоих шагов и определить, правда ли то, что ты сказал, что у тебя разрядился телефон?

Эти слова и такое навязчивое поведение, словно кто-то неотступно следует за тобой по пятам...

...призрак?

Се Юаньсин не знал, стоит ли так это описывать, и не был уверен, насколько точным является это описание.

Но у него действительно было ощущение, что за ним следят, от чего у него мурашки побежали по коже... хотя это и не было неприятно.

Это заставляло его чувствовать себя важным.

Се Юаньсин немного подумал и ответил:

"Не выключал, просто хотел оставить немного заряда, иначе, если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился."

В тихой комнате общежития раздался жужжащий звук уведомления о новом сообщении на телефоне.

Не на телефоне Се Юаньсина, у него до сих пор стоял беззвучный режим.

Но Се Юаньсин, казалось, не заметил этого. Если это не его телефон, то ему, естественно, все равно, тем более, что звук был всего один раз (тем более что он больше не издавал звуков).

X ответил очень быстро, не успел Се Юаньсин напечатать "Спокойной ночи, я спать", как тот уже ответил.

X: "Сейчас есть заряд? Вернулся в общежитие?"

Се Юаньсин: "Угу."

X: "Так поздно вернулся в общежитие, чем занимался малыш? Гулял? Было весело?"

Се Юаньсин честно ответил: "Одногруппники вытащили на ночной перекус, но мне не очень понравилось."

"Я давно не участвовал в подобных сборищах."

X: "Какие одногруппники? Тот Альфа? Малыш, держись от него подальше."

Се Юаньсин прикусил губу, опустил взгляд и медленно напечатал: "Ты не хочешь, чтобы я заводил друзей?"

На этот раз ответ пришел не сразу. Несколько раз появилось уведомление "печатает", но прошло немало времени, прежде чем пришло одно сообщение.

X: "Хочу, но..."

Снова наступила тишина. Через мгновение пришло новое сообщение.

X: "Я буду ревновать."

X: "Можно ли надеть на малыша ошейник с моим именем? Тогда к нему не пристанут феромоны Альф."

Шэнь Юаньсин инстинктивно коснулся черного ошейника на своей шее. Холодная кожа уже нагрелась под одеялом, и он резко отдернул пальцы после прикосновения.

"Бета не носят ошейники, это нехорошо."

X: "Я тоже могу носить, с твоим именем."

Собеседник на мгновение замолчал, словно о чем-то задумавшись. На некоторое время снова наступила тишина.

Затем он отправил сообщение, от которого у Се Юаньсина расширились глаза.

X: "Если бы я был Альфой, малыш мог бы надеть мне намордник, сделанный на заказ, хорошо?"

Намордники обычно вызывают у Альф отвращение, потому что они очень похожи на намордники для собак, чтобы те не кусались.

Но X испытывал странное возбуждение, сообщения появлялись одно за другим с высокой частотой.

X: "Выгравируй имя малыша спереди."

X: "Если я не смогу укусить малыша, я смогу лизнуть его имя."

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, задрожали, и он на мгновение растерялся, не зная, что ответить.

После долгих колебаний он наконец отправил: "Я ложусь спать, спокойной ночи."

X: "Я напугал малыша?"

X: "Прости, я не хотел, малыш, прости меня, хорошо?"

X: "Ты же знаешь, я Бета, я не буду кусать малыша."

X: "Спокойной ночи, малыш."

После этих слов Се Юаньсин отложил телефон в сторону и закрыл глаза, чтобы заснуть.

Экран лежал лицевой стороной вниз на кровати, и слабый свет загорался снова и снова, но он не обращал на это внимания.

А в темной и тихой комнате высокий мужчина беззвучно облизнул зудящие клыки.

Его рука, скрытая под одеялом, незаметно надавила на синяк от укола ингибитора. Сила была такой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, рана болела, но это хорошо подавляло снова пробуждающиеся феромоны.

...

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и пару минут посидел в оцепенении, прежде чем медленно встать с кровати.

Он лег спать вчера поздно, и сейчас мозг работал вяло, все делалось как-то без энтузиазма.

Чистка зубов, умывание, снятие ошейника с шеи, переодевание, обувание, просмотр расписания и сбор книг на сегодня – после всего этого Се Юаньсин все еще чувствовал себя так, словно не проснулся.

Шэнь Бянье, который тоже лег спать поздно прошлой ночью, вошел в комнату, полный энергии, держа в руках два завтрака. Его футболка была наполовину мокрой от пота, как будто он только что вернулся с утренней пробежки.

— Вот, съешь завтрак. Я пока пойду приму душ.

Се Юаньсин взял еду, не обращая внимания на вторую часть фразы. Он еще не проснулся и не хотел говорить, лишь выдавил из себя неохотное "о" и сел есть.

Шэнь Бянье взглянул на него, нахмурился, но ничего не сказал, будто бы не заботясь, и пошел в ванную с одеждой.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, как вчера вечером его напугал внезапно открывший дверь Шэнь Бянье. Его карточка для воды все еще была вставлена.

Слыша журчание воды изнутри, он встал.

И снова сел.

Пятьдесят юаней повысили его ценность.

Се Юаньсин опустил взгляд на завтрак перед собой, подумал и решил, что ничего страшного, ведь он тоже повысил свою ценность.

Вспомнив о своих сбережениях и о квартире, которая сейчас стоила двадцать миллионов, и где остались следы его жизни с мамой, его взгляд снова потускнел.

Когда же он сможет вернуться домой? Ему не хотелось быть таким мелочным, так долго считать каждую копейку, словно крыса в сточной канаве.

Се Юаньсин презирал себя.

Но двадцать миллионов – это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце проникало сквозь балкон, и теплый свет падал на его лицо, освещая блестящую слезу у внешнего уголка глаза, там, где была родинка.

Человек, который ел, поднял руку и коснулся глаза. След быстро исчез, словно иллюзия, вызванная отражением солнечного света.

Шэнь Бянье вышел после душа и обнаружил, что настроение Се Юаньсина стало еще более подавленным, словно гриб, который вот-вот отравится сам собой.

Он нахмурился еще сильнее и уже собирался что-то сказать, как его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, лежавший рядом с включенным экраном.

Шэнь Бянье: — ...

Тьфу, неужели?

Се Юаньсин выбросил мусор в урну, завязал мешок и, собираясь выйти, был остановлен Шэнь Бянье:

— Подожди, я пойду с тобой.

Честно говоря, не очень хотелось.

Но Се Юаньсин все же остановился и повернулся к Шэнь Бянье:

— Ты готов? Я собираюсь уходить.

Завтрак Шэнь Бянье все еще стоял на столе нетронутым, но он уже достал книги, которые нужны были ему на занятия, и решительно сказал:

— Готов, пойдем.

Сказав это, он снова подошел к Се Юаньсину, прямо открыл молнию на рюкзаке Се Юаньсина и положил туда свои книги.

Се Юаньсин:

— ...Ты слишком перегибаешь.

Шэнь Бянье снял рюкзак с плеч Се Юаньсина, перекинул его через своё плечо и, взглянув на него, спросил:

— Я перегнул палку?

Се Юаньсин, прикусив губу, покачал головой и искренне ответил:

— Это я перегнул палку.

Затем он снова улыбнулся и протянул пакет с мусором Шэнь Бянье:

— Если ты возьмёшь и это, я смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?

Шэнь Бянье взял пакет и, неторопливо глядя на Се Юаньсина, сказал:

— Теперь твоя очередь.

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— У тебя такая сила, старший. Ты настоящий мастер своего дела.

Шэнь Бянье, криво усмехнувшись, посмотрел на него:

— Се Юаньсин, ты совсем обнаглел (распоясался).

Се Юаньсин не ответил, молча пошел к выходу. Он всегда был в таком состоянии, если не выспался: не хотел говорить, даже ленился открыть рот.

Даже если бы он произнес пару слов, он бы быстро снова потерял силы. По сути, ему нужно было дождаться конца утренней пары, чтобы почувствовать себя лучше.

В такие моменты он немного завидовал Альфам. Шэнь Бянье, как и он, ложился спать поздно, но при этом мог рано вставать и заниматься утренней пробежкой. Эмоции, возникшие во время еды, Се Юаньсин уже забыл.

Усталость, вызванная целью, реальна, но это его дом, словно морковка, подвешенная перед его глазами, которая всегда позволяет ему забыть боль и унижение.

Пара, идущая вместе, привлекала внимание многих в университете.

Особенно те, кто был в аудитории в восемь утра и видел, как Шэнь Бянье снимал рюкзак с плеча и передавал его Се Юаньсину, были просто поражены.

Из-за поступков Шэнь Бянье на приветственной встрече, даже спустя год, старшекурсники с удовольствием рассказывали о его "славных делах".

Поэтому, хотя это была аудитория для первого курса, где занятия начинаются рано утром, многие знали Шэнь Бянье.

Нелюдимый, холодный, прямолинейный, совершенно не заботливый по отношению к Омегам – вот его ярлыки.

Если эти слова описывали Шэнь Бянье, то кто тогда мужчина, помогающий другому с рюкзаком?

К тому же, это аудитория первокурсников, а Шэнь Бянье, будучи второкурсником, появился здесь, как будто просто проводил кого-то до двери.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко от этих взглядов, а затем, услышав тихие обсуждения, совсем потерял самообладание и начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бянье идти вместе утром.

Но на самом деле, не соглашаться было бесполезно, Шэнь Бянье должен был идти, и он ничего не мог поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял свой рюкзак и собрался уходить, но Шэнь Бянье его остановил.

Он был вынужден замереть на месте. Если Се Юаньсин не ослышался, то приглушенные голоса, которые он слышал, стали громче.

Любопытство – это инстинкт, присущий каждому человеку. Се Юаньсин понимал это, но то, что обсуждалось, касалось его, и это было не очень хорошо.

Он посмотрел на руку Шэнь Бянье, которая держала его за запястье, и почувствовал раздражение.

Он уже сбился со счета, сколько раз Шэнь Бянье его так тянул. Разве нельзя использовать такую силу, чтобы крутить жернова, зачем тянуть его? Он же не осёл.

— Что случилось? — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бянье слегка изменилось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Под все более мрачным взглядом "маленького грибочка" он немного неловко спросил:

— Что с тобой? Ты чем-то расстроен?

Се Юаньсин:

— Я не выспался. Отпусти меня сейчас, и я смогу поспать еще десять минут.

Шэнь Бянье посмотрел на его выражение лица, не поверил, но все же отпустил его.

— Хорошо учись.

Се Юаньсин: ...

Его отец умер уже пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бянье всё ещё мог вызвать у него воспоминания об отце, что вызывало восхищение. Он ответил молчанием и, повернувшись, вошёл в класс.

Гао Юйфэй, который долго наблюдал за происходящим, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть рядом, его глаза сияли от любопытства.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил, обошёл его и направился к последнему ряду, где никого не было.

Едва он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, как экран загорелся сам собой. Пришло два сообщения от двух разных людей.

Гао Юйфэй: "Ты! Точно! Это! Сделал! Нарочно!"

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись непонимающим: "Что?"

Другой человек, которого проигнорировали, тем временем постоянно присылал сообщения, пока Се Юаньсин отвечал всего парой слов.

Се Юаньсин открыл сообщения и начал читать с первого непрочитанного.

01:20

X: "Напугал малыша?"

...

X: "Спокойной ночи, малыш."

Утро, 6:20.

X: "Доброе утро, малыш."

Утро, 7:00.

X: "Ты проснулся?"

Утро, 7:45.

X: "Я вчера тебя напугал, малыш? Я же бета, малыш, не бойся."

X: "Не сердись, хорошо?"

X: "Обрати на меня внимание, малыш, я виноват, больше не буду говорить ерунду."

Собеседник, видимо, очень боялся, что Се Юаньсин его проигнорирует, и пока тот читал сообщения, продолжал отправлять новые.

X: "Притворяешься, что не видишь, малыш?"

Пока Се Юаньсин размышлял над ответом, собеседник тоже замолчал.

Через мгновение X отправил сообщение: "Если малыш сердится, можешь меня ругать, хоть текстом, хоть голосом."

"Только не игнорируй меня, хорошо?"

"Собеседник перевел вам 100 000 юаней с примечанием: 'Карта для звонка малышу на одну минуту'."

Се Юаньсин был шокирован этим переводом и не принял его. Прежде чем X начал еще больше сходить с ума, он написал: "Ты больной?"

В следующую секунду появилось сообщение от X: "Наконец-то малыш мне ответил."

"Хочешь еще что-нибудь сказать, чтобы успокоиться?"

"Голос тоже подойдет, я буду слушать."

Глава 22

Се Юаньсин не питал особой симпатии к голосовым сообщениям с проклятиями, поэтому он просто сказал: «Я не злюсь, я просто не знаю, как ответить».

«Больше не переводите мне деньги просто так. Мы просто онлайн-друзья».

Людям, разделенным интернетом и экранами, не следует заниматься финансовыми операциями.

X: «Ребёнок стеснительный? Такой милый».

X: «Я не собираюсь переводить деньги ребенку. Я просто хочу сделать его счастливым».

Се Юаньсин поджал губы при слове «милый», словно гриб, по шляпке которого нежно похлопали. «Хвали меня больше, и я буду счастлив».

Он не стал подчеркивать, что больше не следует переводить деньги, но и не оставил человека в подвешенном состоянии.

Начиная с занятия в понедельник в 8 утра они продолжали общаться вплоть до занятия в пятницу в 8 утра.

В университете много естественнонаучных и инженерных дисциплин, особенно на первом курсе. Учебные дни скучны и однообразны, мало чем отличаются от третьего курса старшей школы. К пятнице все чувствуют, что наконец-то добрались до выходных.

Прозвенел звонок на последний урок. Се Юаньсин по одной убрал книги и тетради в рюкзак.

Гао Юфэй постучал по столу и сказал:

«Мы с Фан Чжи собираемся куда-нибудь сходить поужинать. Ты пойдёшь?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, вы идите».

Пока он говорил, экран его телефона загорелся, показывая входящий звонок.

Се Юаньсин жестом показал Гао Юфэю и остальным, что им не нужно его ждать, и ответил на телефонный звонок: «Алло? Что случилось?»

С другого конца раздался голос Шэнь Бьянье, в котором слышалась настойчивость: «Приходите к школьным воротам, как только закончится урок».

Се Юаньсин: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ты поедешь со мной на выходные. Не говори, что забыл».

Се Юаньсин, который действительно забыл: «……»

На другом конце провода Шэнь Бьянье, видя его молчание, раздражённо рассмеялся: «Такой же глупый, что ты вообще помнишь за весь день?»

Се Юаньсин поджал губы, явно не в настроении. Он ответил и повесил трубку: «О, я иду».

Он взял сумку, чтобы отнести её и уйти, но потом остановился. Он посмотрел на чёрный рюкзак, а затем достал телефон, чтобы позвонить Шэнь Бьянье.

«Я могу сначала вернуться в общежитие и положить там свой рюкзак…»

Прежде чем он успел договорить, он услышал, как Шэнь Бьянье цокнул языком:

«А теперь немедленно тащи свою чертову сумку к школьным воротам».

Затем он заговорил с полуулыбкой, поддразнивающим тоном: «Если ты опоздаешь, я вычту деньги из контракта».

Глаза Се Юаньсина тут же расширились. Он был немного расстроен. «В контракте этого не сказано…»

«Бип-бип-бип-бип-бип-бип…»

На этот раз трубку бросил Се Юаньсин. Его маленькое лицо было мрачным, он сердито смотрел на телефон, с тоской думая о том, как Шэнь Бьянье удалось прожить так долго, не будучи избитым.

Очень раздражает.

Хотя Шэнь Бьянье и уговаривал его, Се Юаньсину все равно потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться до школьных ворот.

У школьных ворот собралась большая толпа, многие держали в руках телефоны и что-то снимали. Се Юаньсин не привык присоединяться к общему веселью. Он стоял в стороне и собирался достать телефон, чтобы спросить Шэнь Бьянье, где он.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он замер и, словно его внезапно осенило, посмотрел на толпу.

На этот раз он увидел все ясно: там была припаркована машина серебристо-голубого цвета, с гладким и красивым кузовом и уникально оформленными дверями, которые выглядели довольно круто.

Шэнь Бьянье, одетый в черный плащ, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, стоял там и выглядел так же круто, как и машина.

Ему было интересно, сколько людей смотрели на машину, а сколько — на человека.

Перед Шэнь Бьянье стояло несколько человек, мужчин и женщин, которые что-то говорили.

Но лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным, только холодное, словно он скрывал нетерпение.

Се Юаньсин знал ту, кто разговаривал с Шэнь Бьянье в этой группе. Гао Юфэй рассказывала ему о ней; она пользовалась большой популярностью среди первокурсниц и была очень воспитанной омегой.

Се Юаньсин наблюдал за происходящим со стороны, не желая переходить дорогу.

Но Шэнь Бьянье заметил его первым. Он полностью проигнорировал человека, всё ещё разговаривавшего рядом, и направился к Се Юаньсину.

«Что это за выражение?» — спросил Шэнь Бьянье, протягивая руку, чтобы взять сумку Се Юаньсин. «Не хочешь меня видеть или не хочешь со мной встречаться?»

Се Юаньсин уклонился в сторону, а затем честно ответил:

«Нет, мне просто кажется, что ты немного похожа на модель автомобиля».

Такой, который окружают люди, делающие фотографии.

Шэнь Бьянье, одетый в сшитый на заказ костюм и надушенный духами, услышал скрежет собственных зубов.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, и улыбнулся без теплоты:

«Если ты считаешь, что я автомодель, сколько, по-твоему мне следует брать за одно появление?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, его тон был неуверенным: «Тысяча?»

«Тысяча?!» Шэнь Бьянье был словно поражен молнией, не в силах поверить, что в глазах Се Юаньсина он стоил всего лишь тысячу юаней.

«Тысячи юаней даже на духи, которыми я пользуюсь, не хватит. Се Юаньсин, я даю тебе шанс, повтори ещё раз».

Он схватил за плечо человека, который пытался увернуться от него еще вчера, почти пригвоздив его к земле, и угрожающе произнес:

«Это лицо, это тело, эта аура — подумай об этом еще раз внимательно, а затем говори».

Тысяча — это, очевидно, довольно много.

Се Юаньсин снова не понимал, на что злится. Когда вокруг было столько народу и столько глаз, ему было не по себе, когда его держали за плечо.

Отталкивая руку Шэнь Бьянье, он ломал голову, пытаясь придумать успокаивающее замечание.

«Не волнуйся, никто тебя об этом не попросит».

Шэнь Бьянье: ……

Его лицо потемнело: «Разве в твоих глазах я ничего не стою?»

Се Юаньсин: …..

Это ли он имел в виду?

Сомневаясь в себе, он искренне сказал: «Нет, если бы это зависело от меня, ты стоил бы пятьдесят».

Блин.

Его стоимость упала в 20 раз.

Он больше не будет спрашивать; если бы он это сделал, то умер бы от гнева.

Пока они разговаривали, эти двое уже вернулись к машине. Группа людей всё ещё ждала их там, и Омега в центре довольно неловко улыбнулся.

Се Юаньсин не знал, стоит ли ему сесть в машину или остаться и подождать, пока Шэнь Бьянье закончит разговор с этими людьми, но затем он увидел, как Шэнь Бьянье жестом пригласил его сесть.

…Дверь была настолько продвинутой, что она поднималась снизу вверх под углом, как механические крылья, очень круто, даже хорошо, что она не ударила его по животу.

Сев в машину, Се Юаньсин сказал Шэнь Бьянье, который был за рулем: «Разве ты не собираешься попрощаться с ними перед отъездом?»

Шэнь Бьянье: «Что скажешь? Я их даже не знаю».

«О», — медленно произнес Се Юаньсин, — «И куда мы теперь направляемся?»

Шэнь Бьянье, казалось, что-то вспомнил и взглянул на него: «Почему ты больше не спрашиваешь?»

«У этой Омеги феромон — роза, а ещё у неё телосложение типа SSS. Она сказала, что хочет попробовать со мной совместимость феромонов».

Се Юаньсин не знал, какой вопрос ему задать дальше, но, к счастью, Шэнь Бьянье сказал ему прямо, прежде чем он успел задать вопрос в замешательстве.

Услышав это, он сказал: «Это очень хорошо. Может быть, это поможет с твоим расстройством феромонов?»

Альфа и Омега: чем выше их физический уровень, тем выше их совместимость с другими. Проще говоря, Омега уровня SSS может иметь очень высокую совместимость с любой Альфой, не ниже 70%.

Если другая сторона также является Aльфа класса SSS, эта совместимость определенно не будет ниже 85%.

Чем выше совместимость, тем сильнее инстинктивная или физиологическая симпатия друг к другу. Если совместимость между Альфой и Омегой превышает 90%, не будет преувеличением назвать их союзом, заключённым на небесах.

При такой высокой совместимости двум людям сложно увлечься другими людьми извне, их преданность друг другу очень высока, а отношения будут очень стабильными.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Бесполезно».

«Из-за феромонного расстройства, независимо от запаха или физического типа Омеги, большую часть времени я не могу почувствовать запах их феромонов».

Се Юаньсин кивнул, не сказав больше ничего.

В машине воцарилась тишина. Через мгновение Шэнь Бьянье вдруг заговорил: «Почему бы тебе не уговорить меня попробовать?»

С тех пор, как ему поставили диагноз «феромонное расстройство», самые разные люди уговаривали его попробовать разные методы. Знающие люди смотрели на него с жалостью и вздохами.

Но Се Юаньсин был не таким, ни когда он услышал, что, возможно, не доживет до тридцати, ни сейчас.

Се Юаньсин положил рюкзак на колени, придерживая его обеими руками и слегка наклонив голову. Услышав это, он небрежно сказал:

«А что тут уговаривать? Ты же взрослый».

Шэнь Бьянье: «Я не доживу до тридцати, и, похоже, ты меня не жалеешь».

Се Юаньсин: «……»

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица, не сказав ни слова.

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Я такой богатый и красивый, тебе не кажется, что было бы жаль, если бы я умер молодым?»

Се Юаньсин разозлился, его маленькое лицо помрачнело: «Жаль, когда кто-то умирает, ты ничем не выделяешься».

«Если ты продолжишь выставлять напоказ свои деньги, я прокляну тебя и ты станешь банкротом».

Шэнь Бьянье цокнул языком, недовольно что-то сказав, но на его бровях заиграла улыбка: «Тсс, ты становишься все более и более раздражительным».

«Давай ругайся, в любом случае, компания теперь в руках моего отца».

«Иди, детка».

Се Юаньсин: «…..»

Шэнь Бьянье: «…..»

Шэнь Бьянье: «Ты слишком быстро говоришь. Когда у меня нет течки и нет феромонного расстройства, называть тебя «деткой» мне тоже довольно неприятно».

Се Юаньсин: «А не подумаешь ли ты об удалении голосовых связок? Тогда этой проблемы больше не будет».

Шэнь Бьянье: «Коварный».

Се Юаньсин: «Спасибо».

В повисшей между ними тишине машина остановилась у места, где Се Юаньсин никогда раньше не бывал. Оно выглядело как ресторан, изысканно оформленный в тёмно-золотых тонах, что создавало впечатление сдержанности и роскоши.

Возможно, поскольку это был вечер пятницы, повсюду собирались люди, будь то у школьных ворот или у входа в ресторан.

Всего их было трое. На этот раз Се Юаньсин узнал одного из них, точнее, видел его раньше.

Чжоу Чао подошел, не в силах сдержать смех:

«Я позвал тебя потусоваться, но ты не пришёл, и вот я тебя случайно встретил. Что скажешь, угощение за твой счёт, да?»

Розововолосый мужчина рядом с ним лениво спросил: «Брат Шэнь, кто это рядом с тобой?»

Шэнь Бянье представил его: «Се Юаньсин, мой…»

Он помолчал, когда речь зашла об их отношениях, а затем сказал: «Сосед по комнате».

Он не собирался сообщать Се Юаньсину имена этих людей, потому что для Шэнь Бьянье, за исключением Чжоу Чао, эти двое не были друзьями.

Он просто вёл Се Юаньсина в ресторан, который, как ему казалось, был хорош. Столкновение с толпой уже раздражало его.

Но в глазах других это приобрело иное значение.

Се Юаньсин вежливо и учтиво сказал этим людям:

"Всем привет."

Мужчина с розовыми волосами и молчаливое существо с детским лицом рядом с ним тут же рассмеялись: «Привет, хахахахахаха».

Все сразу поняли, что Се Юаньсин не из их круга. Всё, что он держал в руках, было дешевым. Шэнь Бьянье даже не удосужился представить его как следует, отчего в их глазах мелькнуло презрение.

Чжоу Чао тоже рассмеялся. Се Юаньсин опустил взгляд, его длинные густые ресницы скрыли раздражение в его глазах.

Шэнь Бьянье наблюдал за происходящим со стороны, всё сильнее хмурясь. Он бесцеремонно поднял руку и ударил по голове розововолосого, который смеялся громче всех.

«Ржёшь до упаду? Я тебя вытащу и немного подрежу тебе голосовые связки».

Только тогда Розовые Волосы сдержал смех. Отказавшись, он спросил Шэнь Бьянье, не хочет ли тот пообедать с ними.

Шэнь Бьянье повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Пойдем. Они все мои друзья. Было бы нехорошо сидеть порознь, раз уж мы так знакомы».

Се Юаньсин согласно промычал что-то и последовал за ними в отдельную комнату.

В конце концов, он уже согласился встречаться с Шэнь Бьянье, так что его мнение, естественно, не имело значения.

Несколько человек легко вошли в отдельную комнату. Менеджер, одетый в деловой костюм, рысью прошёл мимо, улыбаясь, и спросил, что они хотят сегодня съесть, упомянув о недавно доставленных авиатранспортом из-за границы морских ежах аукционного качества.

Все эти блюда Се Юаньсин не понимал. Он сидел молча и ждал, когда можно будет поесть.

Остальные заказали спиртное, а Шэнь Бьянье организовал стакан сока для Се Юаньсина.

Атмосфера за обеденным столом была весьма оживлённой. Шэнь Бьянье болтал с остальными, а Се Юаньсин тихонько служил ему фоном.

Когда он потянулся за морским ежом, Шэнь Бьянье шлёпнул его по тыльной стороне ладони. «Есть запрещено».

Се Юаньсин неохотно ответил: «…О».

Он не говорил много, но, увидев эту сцену, Омега с детским лицом, который тоже молчал, заговорил:

«Братец Сяое, если ему нравится, пусть ест. Не будь таким скупым».

«Эта маленькая тарелочка стоит восемь тысяч. Если он не съест больше сейчас, у него не будет возможности съесть её позже, а восемь тысяч для тебя — ничто».

Слова прозвучали немного странно. Шэнь Бьянье нахмурился и холодно ответил: «Я не разрешаю ему есть, потому что диетолог сказал, что его организм ещё не полностью восстановился, и ему нельзя есть слишком много холодной пищи».

«В противном случае он может есть сколько угодно. Кого это волнует?»

Лицо человека с детским лицом застыло, а его рука под столом ущипнула ногу розоволосого человека.

Розововолосый мужчина был рядом с ним уже давно и знал, что это значит. Он поднял бокал и посмотрел на Се Юаньсина.

Розововолосый мужчина выглядел довольно неплохо, но от длительного употребления алкоголя и секса его глаза стали мутнее, чем у обычных людей. Его взгляд на Се Юаньсина заставил Се Юаньсина почувствовать себя ещё неловче.

«Это нормально, что брат Шэнь так внимателен к своему первому возлюбленному ,понимаешь, это слишком хлопотно. Когда брат Шэнь устанет от него, я займусь им».

Он был пьян и не заметил, как изменилось выражение лица Шэнь Бьянье. Он даже намеренно сказал:

«Я ещё не играл с Бетой. Интересно, правда? Даже студенты колледжей, продающие себя в клубах, придумывают оправдания. А ты? Ты напрямую продал себя соседу по комнате. Твой отец умер, твоя мама больна, или твой отец играет в азартные игры, а твой брат учится? Если твоя мама серьёзно больна, я тоже довольно богат».

Прежде чем Шэнь Бьянье встал, Се Юаньсин обошел его и встал перед розововолосым мужчиной.

Он пнул стул розововолосого мужчины, глядя на него сверху вниз.

Его темные, растрепанные волосы, бледное лицо и маленькая родинка под светом, как ни странно, содержали в себе нотку очарования.

Розововолосый мужчина опешил, не заметив, как его голос заикается: «Ты, ты хочешь пойти за мной…»

Прежде чем он успел закончить, его рука, державшая бокал с вином, опустела, и мгновенно холод окутал его голову.

Се Юаньсин выхватил бокал вина из рук розововолосого мужчины и вылил все вино прямо ему на голову, холодно сказав: «Идиот».

Вино залило лицо розововолосого мужчины, напугав всех присутствующих.

Розовые Волосы вытер лицо в недоумении и был готов вспыхнуть, когда услышал разъяренный голос Шэнь Бьянье: «Се Юаньсин!»

Розовые Волосы замерли, губы человека с детским лицом тоже слегка изогнулись в улыбке, а Чжоу Чао нахмурился, собираясь пойти и остановить Шэнь Бьянье.

В следующую секунду Шэнь Бьянье схватил бутылку вина, обошёл Чжоу Чао и с силой ударил ею по голове Розоволосого, но тут же яростно бросил на Се Юаньсина: «Ты его ударил! Зачем ты на него это вылил?!»

«Ты с ним флиртуешь?! Не лей, череп ему раскроишь!»

Розовые Волосы были ошеломлены, человек с детским лицом был ошеломлен, и Чжоу Чао был ошеломлен.

Даже Се Юаньсин, чей разум был полон гнева с тех пор, как он услышал эти злобные слова в адрес матери, был ошеломлён. Спустя несколько секунд шока, человек с детским лицом посмотрел на кровоточащий лоб Розоволосой и внезапно проснулся с пронзительным криком.

Глава 23

После того как скорая помощь увезла истекающего кровью розоволосого мужчину, в хаосе остались еще четыре человека.

Омега с детским личиком не уходил. Он посмотрел на Шэнь Бьянье, который стоял рядом с Се Юаньсином, успокаивая его, и, прикусив губу, подошёл:

«Брат Сяое, можешь подойти? Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье не двинулся с места. Он не только не двинулся с места, но и оттащил Се Юаньсина, который уже собирался уходить, и нетерпеливо сказал омеге с детским лицом:

«Просто говори, что хочешь сказать. Се Юаньсин ещё почти ничего не ел, а еда остынет, когда мы вернёмся».

Узнайте больше

Персик

сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Сок

Развлекательный центр

Он только что пробил голову человеку и теперь думал о том, чтобы отвести кого-нибудь обратно на съедение.

И этот человек был их другом!

Омега с детским лицом недоверчиво посмотрел на Шэнь Бьянье, его беспокойство росло.

Не сумев заставить Шэнь Бьянье пошевелиться, он остался стоять на месте и говорить, слёзы наворачивались на глаза. Однако его первые слова были не о розоволосом мужчине, а о: «Братец Сяоэ, ты меня сегодня напугал. Мне так страшно».

Услышав это, Шэнь Бьянье инстинктивно краем глаза взглянул на Се Юаньсина, не забыв при этом холодно сказать Омеге с детским лицом:

«Чего ты кричишь? Ты можешь нормально говорить?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

Развлекательный центр

«Если это всё, что ты можешь сказать, можешь остановиться. Если ты робкий, пойди посмотри фильм ужасов. Мне бесполезно что-либо говорить».

Омега с детским личиком поперхнулся, глядя на Шэнь Бьянье, готовую расплакаться:

«Слова Дунцзы были не очень приятными, но как ты можешь быть таким деспотичным? Мы дружим уже столько лет. Не подобает тебе делать это для постороннего».

«Ты его даже не представил. Не говори мне, что он очень важен для тебя, важнее нас, твоих друзей».

«Кроме того, он еще и обрызгал Дунцзы и выругался в ответ».

Лицо Шэнь Бьянье полностью похолодело. «Не очень приятно?»

Узнайте больше

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

сок

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Даже в самые яростные моменты гнева на Се Юаньсина он никогда не говорил ему таких оскорбительных слов.

«Я не познакомил тебя с Се Юаньсином, потому что считаю тебя слишком грязным. А кто вы вообще такие?»

Детское лицо Омеги мгновенно побледнело.

Но Шэнь Бьянье становился все более и более раздраженным, говоря: «Что плохого в том, что Се Юаньсин ругается в ответ?»

«Се Юаньсин умеет только и делать, что ругать «идиота». Проклинать его — значит хвалить его».

«Даже когда я сказал Се Юаньсину что-то грубое, он всё равно выругался. Не говоря уже о том, что вы сами его спровоцировали, даже если бы вы этого не делали, разве Се Юаньсин не мог бы выругаться?»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Персик

сок

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Человек с детским лицом был ошеломлён, его губы дрожали, он не мог говорить. Чжоу Чао тоже немного оцепенел, но с живым интересом продолжал наблюдать за представлением.

Се Юаньсин, стоявший рядом, почувствовал, как у него потемнело в глазах. Он поднял руку и толкнул Шэнь Бьянье локтем: «Тебе плохо? Что ты несёшь?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, выражая этим своеобразное выражение: « Видишь, он всегда меня проклинает», — и потянул Се Юаньсина еще дальше за себя, говоря:

«Неважно, позвольте мне выразиться яснее».

Се Юаньсин: ……

Если бы Шэнь Бьянье был нормальным человеком, он бы и не подумал заговорить.

Узнайте больше

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Персик

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье продолжал говорить с Омегой с детским лицом, почти не оставляя места для милосердия:

«У меня с вами, ребята, не особо-то дружеские отношения. То, что мы проводим время вместе, ещё не значит, что мы друзья. Вы же взрослые, вы ведь должны это понимать, верно?»

«Общение с вами, ребята, было всего лишь желанием моего отца оправдать его ожидания, что у него будет лучший сын».

Грубо говоря, это было сделано из злости, но Шэнь Бьянье не стал высказывать эту мысль в присутствии Се Юаньсина, поскольку это было слишком наивно.

Омега с детским личиком плакал, слезы текли по его лицу, и его феромоны также распространялись, оставляя за собой стойкий аромат лаванды, оставшийся от Шэнь Бьянье.

Выражение лица Шэнь Бьянье изменилось, и Чжоу Чао также неодобрительно посмотрел на детское личико Омеги, его лицо потемнело.

Се Юаньсин, стоявший неподалеку, ощутил что-то неладное в атмосфере, но не знал, почему, и тупо моргал.

Шэнь Бьянье и Чжоу Чао обменялись взглядами, и голос Шэнь Бьянье был холоден: «Сделай это».

Чжоу Чао кивнул. После того, как Шэнь Бьянье и Се Юаньсин ушли, он повернулся к омеге с детским лицом и сказал: «Тебе лучше сдержать свои мысли. Шэнь Бьянье тобой не интересуется».

Его семья и семья Шэнь Бьянье были старыми друзьями, и они выросли вместе.

Разумеется, он не воспринял слова Шэнь Бьянье о том, что ему не стоит дружить с детским омегой, как что-то личное. Его слова, адресованные Омеге, были скорее предостережением.

Человек с детским лицом прикусил губу, и на его лице отразилась обида. «Кто этот Бета вообще? Почему брат Сяоё его так защищает?»

Узнайте больше

сок

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Развлекательный центр

«Он всего лишь бета, у него даже нет феромонов».

Чжоу Чао не упомянул о болезни, сказав лишь: «Их отношения не такие, как вы думаете».

Он и сам подумал о чём-то и усмехнулся: «Мать Шэнь Бьянье — очень хороший человек. Она научила его быть очень невинным. Завести любовницу — это не то, что он бы сделал».

Менеджер уже в спешке убрал осколки и пролитое вино в отдельной комнате. Шэнь Бьянье, всё ещё хмуро глядя на стол, полный блюд, сказал:

«Перейдите в другую отдельную комнату и принесите свежий набор посуды».

Се Юаньсин остановил менеджера, который собирался пойти приготовить еду: «Нет необходимости, мы просто съедим это».

Узнайте больше

сок

Напиток

Продукты

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье знал, что тот не любит расточительства, поэтому, увидев это, не стал настаивать. Он указал на несколько блюд, которые понравились Се Юаньсину: «Подогрейте их».

Менеджер несколько раз ответил утвердительно, дав знак официантам отнести блюда на разогрев.

Когда люди вышли из комнаты, Шэнь Бьянье схватил стул Се Юаньсина и потянул его вместе со стулом к себе. Он строго сказал:

«Ты знаешь, что совершил ошибку?»

Темные глаза Се Юаньсина наполнились замешательством: «…Какая ошибка?»

Шэнь Бьянье выглядел серьёзным. «Ты подошёл и плеснул на него вином, ему не было ни больно, ни чесано. Почему бы тебе просто не схватить бутылку и не разбить её ему об голову?»

Узнайте больше

Продукты

сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Развлекательный центр

Се Юаньсин опустил взгляд и спокойно произнес: «Я не хочу платить за медицинские расходы».

Шэнь Бьянье слегка цокнул языком: «Чего ты боишься? Я здесь. Если ты его покалечишь, я заплачу».

«Кроме того, разве ты не подумала о том, что, если он рассердится и ударит тебя после того, как ты выльешь на него бокал вина?»

Се Юаньсин посмотрел на него и мягко улыбнулся, а родинка под его глазом снова закачалась в глазах Шэнь Бьянье. «Тебя здесь нет?»

Шэнь Бьянье смотрел на него пустым взглядом, его кадык невольно дернулся. Он сглотнул, медленно переводя взгляд с маленькой родинки на губы Се Юаньсина.

Губы Се Юаньсин были красивой формы, светло-розового цвета, пухлые и выглядели… очень соблазнительно.

Узнайте больше

Персик

напиток

сок

Напиток

Сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

«Ты позволишь мне получить удар?»

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно становился все более увлеченным, ему было трудно оторваться.

Когда мы сосредоточены на чём-то одном, мысль слабеет. Услышав это, он, совершенно не думая, твёрдо сказал: «Нет».

Только после этого он осознал настойчивость и уверенность в своём тоне. Прежде чем он успел почувствовать раздражение, он увидел, как губы Се Юаньсина слегка изогнулись, когда он сказал: «Поэтому, когда я сделал свой ход, я знал, что из-за твоего феромонного расстройства ты не оставишь меня в покое».

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь почему».

«Не волнуйся, из-за этой болезни ты сейчас очень важен для меня. В следующий раз можешь просто сделать это».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Развлекательный центр

Затем он снова нахмурился: «Но не думай, что из-за этого можно быть безрассудным. Моё терпение имеет пределы».

Се Юаньсин промурлыкал: «Я знаю».

Шэнь Бьянье на мгновение задумался, а затем с некоторым любопытством спросил: «А что, если бы мне было все равно, а он тебя ударил, что бы ты сделал?»

Се Юаньсин: «Ложись».

Шен Бьянье: ?

Се Юаньсин: «Вымогают деньги».

Узнайте больше

Напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Продукты

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: ……

Се Юаньсин самодовольно заявил: «Если он не даст мне денег, я приду к тебе. Ты привёл меня сюда, и это твои друзья создали мне проблемы. Если ты не дай мне денег, я буду злиться каждый день».

Он улыбнулся Шэнь Бьянье: «Я заставлю тебя страдать».

Чжоу Чао, закончив разбираться с омегой с детским лицом, вошёл и услышал этот разговор. Он пододвинул стул и сел рядом с Се Юаньсином, с интересом улыбнувшись ему: «Вы находите меня весьма интересным и забавным».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, нахмурился, и его лицо потемнело. «Ты что, заболел? Почему ты его хвалишь?»

Чжоу Чао рассмеялся: «Ты что, заболел? Разве я не могу его похвалить?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье взглянул на Се Юаньсина: «Дело не в том, что ты не можешь, просто мне кажется, что твоя похвала имеет дурные намерения».

Чжоу Чао: «Хорошо, тогда скажи мне, как мне следует похвалить его, чтобы у него были добрые намерения?»

Шэнь Бьянье: «Скажи мне, и я передам ему».

Чжоу Чао взглянул на расстояние менее полуметра между собой и Се Юаньсином, онемев и желая выругаться.

Он проигнорировал Шэнь Бьянье и вместо этого обратился к Се Юаньсину, сказав: «Раньше я думал, что ты двуличный, но сегодня я не ожидал, что ты осмелишься действовать прямо».

Чжоу Чао, увидев безразличие Се Юаньсина, приподнял бровь: «Ты ведь ещё не знаешь, да? У Ло Чэнцзе есть запись».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Персик

сок

Напиток

Сок

Продукты

Развлекательный центр

«Чжоу Чао, хватит», — прервал его Шэнь Бьянье глубоким голосом, в его тоне уже слышалось недовольство.

Увидев это, Чжоу Чао пожал плечами и замолчал. «Тогда ешьте потихоньку, а я пойду».

В комнате стало тихо. После ужина Шэнь Бьянье отвёз их к себе домой в А-Сити.

Се Юаньсин не ожидал увидеть такой большой, тихий и открытый участок земли в шумном центре города. Он был похож на сад, создающий ощущение умиротворения среди шума и суеты.

Если бы Шэнь Бьянье не привел его сюда, он бы даже подумал, что это живописное место, просто проходя мимо.

Они прошли через арочные каменные ворота и двинулись по крытому мосту, по обеим сторонам которого располагались пруды, полные растений, которых Се Юаньсин не знал, и нескольких листьев лотоса. Внутри плавали толстые карпы кои.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

В самом конце пути их встретила трёхэтажная вилла. При входе их встретила женщина средних лет.

Шэнь Бьянье: «Тетя, принесите ему стакан воды».

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь пить, сок? Суп? Вино?»

«Хочешь попробовать тушёного снежного моллюска, которого приготовила тётя? Ты что, не любишь сладкое? А это сладкое. Моя мама его обожала».

«Не беда, просто принеси миску. Кажется, это очень питательно, как раз для тебя».

Тетушка улыбнулась и сказала «хорошо», а затем пошла на кухню готовиться.

Узнайте больше

Напиток

Сок

Продукты

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

После того, как тетя ушла, Се Юаньсин внезапно спросил: «У тебя такой большой дом, почему бы тебе не переехать из школьного общежития?»

Шэнь Бьянье естественно ответил: «Студенты первого курса обязаны жить на территории кампуса, разве вы не знали?»

«Я живу там уже год, так что просто привык и ленюсь переезжать».

Се Юаньсин опустил взгляд и медленно промычал в ответ. Никто из них не произнес ни слова. С того момента, как Чжоу Чао упомянул Ло Чэнцзе, вокруг повисла странная тишина.

В короткой тишине завибрировал телефон Се Юаньсина.

Се Юаньсин не обернулся, но Шэнь Бьянье, державший телефон в руке, остановился, встал и сказал: «Пойду посмотрю, как дела у тети».

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Напиток

Продукты

Развлекательный центр

«Подожди, что тебе сказал Ло Чэнцзе?» — спокойно спросил его Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье снова сел. Подумав немного, он решил сказать правду: «Не знаю, откуда у него эта запись, но это содержание вашего разговора с ним».

Се Юаньсин: «Тогда почему он сыграл ее для тебя?»

Шэнь Бьянье: «Зачем? Чтобы сказать, что ты злой».

«Он сказал, что на первый взгляд ты выглядишь жалко, но на самом деле у тебя очень темные намерения, и что мне нет нужды заступаться за тебя или что-то в этом роде».

Се Юаньсин опустил взгляд, вспоминая, что он сказал тогда.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Напиток

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье, опустив глаза, промолчал. Не выдержав, он тихонько цокнул языком: «Чего ты боишься? Что плохого в желании отомстить, когда тебя обижают?»

«Не то чтобы я не знал, что ты мстительный».

«Честно говоря, я смотрю на тебя свысока».

Хотя Се Юаньсин и опустил голову, его надутые губы всё равно попали в глаза Шэнь Бьянье. Ему захотелось рассмеяться, но он сдержался и продолжил:

«Если вы чем-то недовольны, выскажите это прямо сейчас, как сегодня».

«Если вы постоянно тайно мстите, разве это не означает, что вы просто сдерживали свой гнев? А что, если из-за того, что вы его сдерживаете, у вас возникнут проблемы?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Сок

сок

Персик

Развлекательный центр

Он думал, что Се Юаньсин будет по крайней мере признателен, если не тронут его словами.

Но, к его удивлению, Се Юаньсин лишь улыбнулся, и в его выражении лица проскользнул тонкий сарказм: «Не у всех есть смелость выражать недовольство, когда и где бы они ни захотели».

Шэнь Бьянье понимал, что этот намёк на сарказм не был адресован ему, но по какой-то причине его сердце всё равно дрогнуло.

«В любом случае, спасибо за дело Ло Чэнцзе», — сказал Се Юаньсин. «Тебе не обязательно было заступаться за меня».

Эмоции Шэнь Бьянье быстро нахлынули и улетучились. Услышав это, он помрачнел. Он холодно спросил: «Что? Ты опять жалуешься, что я вмешиваюсь?»

Когда Ло Чэнцзе впервые обратился к нему с записью, первой мыслью Шэнь Бьянье было, что Се Юаньсин об этом знает.

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Продукты

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

Слова: «Кому, черт возьми, есть дело до твоих дел», брошенные им в общежитии, все еще звучали у него в ушах.

Затем он тут же ударил себя по лицу.

Но Се Юаньсин так и не поднял эту тему, так что он забыл об этом. Кто бы мог подумать, что Чжоу Чао, этот маленький негодяй, снова поднимет её сегодня?

Се Юаньсин покачал головой: «Как такое возможно? Это моя вина, верно?»

Шэнь Бьянье холодно спросил: «Хорошо? Так ты благодаришь людей?»

У Се Юаньсина было смутное ощущение, что он уговаривает маленького угрюмого Омегу, и от этого ощущения у него зашевелилась кожа на голове. «Тогда чего же ты хочешь?»

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Напиток

сок

напиток

Развлекательный центр

Этот вопрос поставил Шэнь Бьянье в тупик. Его взгляд упал на запятнанную вином одежду Се Юаньсина, и его внезапно осенила идея.

«Ты примешь душ вместе со мной чуть позже, и это будет твоей благодарностью».

Се Юаньсин выслушал предложение с восходящим акцентом в конце, сначала обнаружив, что оно для него трудное, и не понимая, почему разговор перешел именно на эту тему.

Он спокойно заявил: «На самом деле, мне не хочется вас благодарить».

«Так что давайте просто забудем о благодарностях».

«В конце концов, я человек темный, мелочный и злобный, не правда ли?»

Узнайте больше

Продукты

Сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье приглушённо рассмеялся. «Я думаю, ты солнечный, щедрый и добрый человек».

Се Юаньсин: «Спасибо, но мы не будем принимать душ вместе».

Шэнь Бьянье больше не мог смеяться. Он нахмурился и недоумённо спросил: «Почему? Это нормально, когда мужчины принимают душ вместе, и, кроме того, ты не Омега».

Се Юаньсин посмотрел на него: «Это нормально, когда парни принимают душ вместе, но когда парень действительно хочет принять душ с другим парнем, это не совсем нормально».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем спокойно сказал: «Мне действительно этого не хочется».

Се Юаньсин воспользовался возможностью и сказал: «Тогда это хорошо, давайте просто оставим это».

Узнайте больше

Персик

Напиток

сок

Продукты

Сок

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Но Шэнь Бьянье не хотел опускать руки. «В прошлый раз, когда я толкнул дверь, ты отреагировал так бурно, что я подумал, что это немного ненормально».

Он указал на Се Юаньсина, подчеркнув: «Ты ненормальный».

«Вот почему я хочу, чтобы ты приняла душ вместе со мной. Просто хочу посмотреть, нет ли в тебе чего-нибудь странного, чего не видно».

Он снова подчеркнул: «Мне на самом деле не особенно хочется принимать душ с тобой».

«Хочешь ты этого или нет, я этого не хочу».

Лицо Се Юаньсина слегка потемнело. Он лишь слегка нахмурил брови, его веки то опускались, то поднимались, пока он говорил.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Однако эта едва заметная перемена в настроении была точно отражена в глазах Шэнь Бьянье. Он что-то почувствовал и не стал расспрашивать дальше.

В этот момент тетушка закончила готовить тушеного снежного моллюска и с улыбкой передала его Се Юаньсину.

Вопрос о совместном принятии душа, естественно, отпал, и в ту ночь они спали в разных комнатах. Дом Шэнь Бьянье был очень большим, так что найти свободную комнату было легко.

Се Юаньсин не знал, была ли это гостевая комната или вторая спальня, но внутри была большая отдельная ванная комната.

Приняв душ и лёжа в постели, он надел пижаму, которую ему подарила тётя, сказав, что она новая и от неё исходит лёгкий аромат нежного пламени.

Его телефон дважды вибрировал, и это сообщение, наряду с предыдущими, попало в поле зрения Се Юаньсина.

Узнайте больше

Продукты

Сок

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

X: «Что делает ребенок?»

…….

X: «Почему ты мне не отвечаешь? Сегодня пятница, ты что, гулять ходил?»

Пока Се Юаньсин печатал ответ, по другую сторону стены Шэнь Бьянье также беседовал с другим человеком.

Шэнь Бьянье отправил Чжоу Чао вызов через WeChat, а затем повесил трубку, как только тот ответил.

Чжоу Чао: «? Что происходит?»

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Ждать, пока ты увидишь сообщение, было бы слишком долго. Я сначала позвонил тебе, чтобы сообщить».

Чжоу Чао: «…Хорошо, расскажи мне».

Шэнь Бьянье помедлил, а затем загадочно произнес: «Знаешь, установка камер дома не должна быть незаконной, верно?»

Чжоу Чао: «Это не противозаконно, что не так?»

Шэнь Бьянье: «Тогда как насчет установки камер, которые будут следить за тем, как кто-то другой принимает душ?»

Чжоу Чао: «Незаконно, абсолютно незаконно. Когда ты планируешь это сделать? Я сверюсь со своим графиком, чтобы вызволить тебя из центра заключения или навестить в тюрьме, если понадобится».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Продукты

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Это не я, это мой друг. Он так хочет».

Чжоу Чао: «О, тогда ты, нет, я имею в виду твоего друга, почему он хочет смотреть, как кто-то другой принимает душ?»

Шэнь Бьянье сделал вид, что не заметил «тогда ты», и аккуратно напечатал: «Он чувствует, что один из его друзей немного не в себе».

Чжоу Чао: «Как так?»

Сказав это, он увидел, что другая сторона ответила очень быстро, как будто полная негодования.

«Его друг не хочет, чтобы он видел его тело».

Узнайте больше

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао нахмурился, глядя на это предложение целых три минуты и не говоря ни слова.

Шэнь Бьянье: «Когда я с тобой разговариваю, не мог бы ты отвлечься на что-нибудь другое? Это очень важно для моего друга».

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Я здесь и больше ничего не делаю».

«Я просто думаю, когда это ты успел тайно стать извращенцем за моей спиной?»

Шэнь Бьянье разозлился и отправил голосовое сообщение, холодно сказав: «Я же говорил, что это не я!»

«И что в этом извращённого? Разве это не нормальная забота о друге?»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

сок

Напиток

Сок

напиток

Развлекательный центр

Чжоу Чао потер виски, думая про себя, что это вряд ли нормально, но он не произнес этого вслух, опасаясь, что смущение молодого господина перерастет в убийственную ярость.

Подумав немного, он сказал: «Никто не хочет показывать своё тело другим, верно? Разве что эксгибиционист. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

Шэнь Бьянье: «Нет, он сказал, что когда он поднял тему совместного принятия душа, его друг отреагировал ненормально».

Увидев эту фразу, Чжоу Чао на мгновение задумался, поняв, что, возможно, у него действительно были грязные мысли, и он неправильно понял Шэнь Бьянье. Поэтому он спросил:

«Чем это было ненормально?»

Шэнь Бьянье: «Он дважды быстро моргнул. Сначала он опустил глаза, когда сказал это, а потом поднял их».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «И это всё?»

"ВОТ И ВСЕ?!"

Хе-хе, его разум не был, нет, совсем не был грязным. Грязным был кто-то другой.

Шэнь Бьянье: «Разве этого недостаточно?»

Чжоу Чао: «Когда я с тобой разговариваю, ты считаешь, сколько раз я моргаю?»

Шэнь Бьянье: «Ты отвратительна? Зачем мне считать, сколько раз ты моргаешь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Продукты

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «Значит, ты хочешь сказать, что, судя по тому, как Се Юаньсин моргнул дважды, ты считаешь его ненормальным и хочешь посмотреть, как кто-то другой принимает душ? Так и скажи прямо».

Другая сторона быстро отправила два голосовых сообщения одно за другим, и когда они были открыты, они были наполнены звуками пения птиц и цветов.

«Я же говорил, это не я!»

«И это не Се Юаньсин!»

Чжоу Чао: «Ладно, ладно, твой друг, твой друг. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

После отправки этого сообщения ответа долго не было. Чжоу Чао, озадаченный, отправил ещё одно сообщение: «Этот абонент ещё не ваш друг…»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Продукты

Сок

Персик

сок

Развлекательный центр

Черт, попользовался, а потом выбросил.

Хотя Шэнь Бьянье удалил Чжоу Чао, он также начал задаваться вопросом, не преувеличивает ли он свои опасения.

Сначала он подумывал установить камеру в ванной. В следующий раз, когда он под тем же предлогом приведёт Се Юаньсина на ночь, он сможет увидеть, что происходит.

Но если он действительно ошибся и просто установил камеру в ванной, чтобы заснять, как Се Юаньсин принимает душ...

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу и тихо выругался. Вот именно так, как и сказал Чжоу Чао, он стал извращенцем.

Он просто почувствовал, что Се Юаньсин немного не в себе. В прошлый раз, когда он так быстро распахнул дверь, Се Юаньсин уже успел одеться.

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Сок

Развлекательный центр

На нем даже была грязная одежда, которую он снял, полностью промокшая насквозь от воды.

Они оба были мужчинами. Один взгляд не помешал бы. Почему Се Юаньсин что-то скрывает?

А вот Се Юаньсин вел себя странно: он просто беспокоился о своем соседе по комнате и не хотел смотреть, как Се Юаньсин принимает душ.

Так что если установка камеры в ванной не представляется возможным…

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. В любом случае, он просто хотел убедиться. Разве он не мог просто поднять одежду Се Юаньсина и посмотреть, пока тот спит?

Се Юаньсин находился в соседней комнате. Даже если он запер дверь, у Шэнь Бьянье был ключ.

Узнайте больше

сок

Напиток

Персик

напиток

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Развлекательный центр

Кровать у него тоже была большая, не такая узкая, как кровати в общежитии, так что его не заметили бы, если бы он подошел близко.

Шэнь Бьянье не чувствовал ничего плохого в своей идее. Вместо этого он поглядывал на время, медленно ожидая, когда ночь станет глубокая.

В два часа ночи всё веселье утихло. Спящие погрузились в глубокий сон.

Мягкие тапочки Шэнь Бьянье бесшумно ступали по высококачественному шерстяному ковру ручной работы.

Его рука с отчётливо выраженной суставчатой рукой схватилась за дверную ручку. С лёгким щелчком дверь распахнулась.

Се Юаньсин не запер дверь. По какой-то причине эта мелочь привела Шэнь Бьянье в неконтролируемое возбуждение.

Узнайте больше

сок

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Он подавил бушующие феромоны, не давая им вырваться наружу, и медленно приблизился к кровати.

Се Юаньсин спал, лёжа на боку, его тёмные, взъерошенные волосы прилипли к лицу. Его изначально бледные щёки слегка покраснели от тепла, а щека прижалась к мягкой подушке, выдавливая кусочек пухлой, нежной кожи.

Адамовое яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Он беспокоился о теле Се Юаньсина, но по какой-то причине его сердце внезапно забилось чаще.

Оно бешено пульсировало в его груди, с ноткой виноватого волнения.

Его рука медленно опустилась на одеяло Се Юаньсина, а сердцебиение стало громче, словно гром и барабанная дробь.

Глава 24

Шэнь Бьянье, впервые сделавший что-то столь скрытное, почувствовал, как его сердцебиение участилось, словно вся кровь в теле циркулировала с огромной скоростью. Лёгкое дыхание Се Юаньсина действовало ему на нервы.

Вокруг них воцарилась тишина, остался только Се Юаньсин, только Се Юаньсин.

Лунный свет проникал сквозь щели в шторах, слабо освещая комнату. Рука, стягивавшая одеяло, была длинной и тонкой, но костяшки пальцев были напряжены и белы, а вены на тыльной стороне ладони, казалось, пульсировали.

Шэнь Бьянье сдержанно и медленно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Се Юаньсин спал, его выразительные ресницы, похожие на крошечные веера из рогоза, отбрасывали тени под глазами, он был послушен и безмолвен.

Он просто хотел взглянуть, нет ли чего-нибудь необычного в теле Се Юаньсина.

Только один взгляд.

Просто посмотрю, подтвержу догадку и уйду.

Эти фразы то и дело звучали в голове Шэнь Бьянье. Он говорил сам с собой, уже положив руку на пояс пижамы Се Юаньсина.

Пижама была шёлковая, он попросил тётю отдать её Се Юаньсин. Пуговиц на ней не было, только завязка. Шёлк был очень гладким, легко развязывался и легко распускался.

Когда он осторожно развязал пояс на талии Се Юаньсина, Шэнь Бьянье сглотнул.

Альфы обладают превосходной физической конституцией и очень хорошим зрением. Даже при слабом лунном свете в комнате он всё видел отчётливо.

Красные сливы усеивали белый снег, лунный свет, казалось, мерцал и переливался на этом теле.

Заставляю Шэнь Бьянье кружиться голова.

Такая бледная, белая, как нежный тофу, тонкая талия, живот, казавшийся всего лишь тонким слоем, мягкий, гладкий, слегка поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Он выглядел очень худым, однако основание его бедер имело намек на полноту из-за того, что было стянуто, не говоря уже о ягодицах, пухлых и особенно упругих из-за того, что он был одет в чисто белое, облегающее нижнее белье и лежал на боку.

Очень белый, очень красивый, очень мягкий, но в нем не было ничего странного, как и ожидал Шэнь Бьянье.

Может быть, он действительно ошибался...

Тело Се Юаньсина было в полном порядке...

Теперь ему оставалось лишь тихо завязать пояс, а затем так же тихо выйти из комнаты, делая вид, что ничего не произошло.

Завяжи пояс… пояс….

Шэнь Бьянье не знал, что его взгляд сейчас был таким туманным, глубоким, что он почти не мог отвести взгляд. Он протянул руку, но, обойдя пояс, положил её на низ живота Се Юаньсина.

Всего одно прикосновение.

Только один раз.

Он просто хотел проверить, такое ли оно гладкое и нежное на ощупь, как выглядит.

Одно прикосновение — и никто не заметит.

На самом деле, ничего особенного. Ему просто было любопытно, интересно, почему у его соседа по комнате такая гладкая кожа. Это было нормально.

Феромоны бесшумно распространились, и Шэнь Бьянье этого даже не заметил.

Его рука зависла над низом живота Се Юаньсина, едва касаясь его. Се Юаньсин дышал во сне, его низ поднимался и опускался, а гладкая, нежная кожа снова и снова касалась ладони Шэнь Бьянье.

Глоток.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дрогнуло. Он почувствовал необычную жажду. Словно повинуясь импульсу, он наклонился, медленно, понемногу приближаясь.

Сильный запах тлеющих углей медленно окутывал спящего. Глубоко спящий нахмурился, пробормотал что-то во сне, повернулся на бок и глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь спастись от неприятного запаха.

Действия Шэнь Бьянье были остановлены. Он немного пришёл в себя и понял, что ему следует уйти, но не окончательно.

Потому что он все еще не хотел уходить.

Взгляд Шэнь Бьянье медленно скользил по спящему человеку, его глаза были горячими и жгучими, словно он пытался просверлить его насквозь.

Когда он уже собирался снова наклониться, его взгляд внезапно остановился на одной точке.

Это было плечо Се Юаньсина. Из-за того, что он уже уткнулся головой в одеяло, его тело было больше повёрнуто вбок, и пижама с плеча сползла ещё ниже.

Небольшой участок кожи, ранее прикрытый пижамой, был едва заметен. Он был очень красным по сравнению с окружающей кожей и слегка неровным.

Шэнь Бьянье мгновенно успокоился. Не тревожа Се Юаньсина, он протянул руку и стянул пижаму чуть ниже, полностью открыв глазам это странное место.

На правом плече Се Юаньсина был шрам размером с ладонь от ожога.

Судя по шраму, он, должно быть, был там уже давно — огненно-красное пятно, расположенное в верхней части правого плеча.

Над ожоговым шрамом также имелась небольшая круглая отметина, отличавшаяся от окружающих ожогов.

Но это был также шрам, как будто кто-то с силой прижал к нему окурок, оставив неизгладимый след.

Это положение было недостижимо для руки Се Юаньсина. Это был не он сам, и он не мог этого сделать.

Шэнь Бьянье осторожно надел пижаму на Се Юаньсина и завязал пояс, но не ушёл. Вместо этого он опустился на колени у его постели.

Он наблюдал за спящим, наблюдая, как его обычно бледное и хмурое лицо во сне стало розовым и мягким. Он протянул руку и нежно коснулся родинки под глазом Се Юаньсина.

Ты тогда плакал, Се Юаньсин?

В пять утра Чжоу Чао, крепко спавший, проснулся от бешено вибрирующего телефона. Мало кто мог позвонить ему в такой час. Он едва открыл глаза, чтобы посмотреть, кто это, и ответил с мрачным выражением лица:

«Ты не доживешь до утра, куда такая спешка?»

Шэнь Бьянье: «Перестань лаять. Мне нужно тебя кое о чём спросить».

«Как я могу законно увидеть тело Се Юаньсина?»

Чжоу Чао подозревал, что не совсем проснулся. Он потрогал ухо. «Только не говори, что ты не спал всю ночь, чтобы только это понять?!»

«Мне все равно, какой извращенец в тебя вселился, отвали, мой брат».

Шэнь Бьянье был не в настроении шутить. Он не мог смеяться над этим и больше не придумывал оправдание вроде «у меня есть друг». «Я об этом не думал, я уже видел».

«Он спал. Я зашёл, поднял его одежду и посмотрел».

Чжоу Чао: «…Ты что, извращенец? Что, увидел и хочешь увидеть ещё раз? Причём открыто?»

Шэнь Бьянье: «Разве я не говорил? Я пошёл к нему только потому, что он странно себя вёл. У него на теле большой шрам».

Шрам от ожога, шрам от сигаретного ожога и умеренная анемия из-за недоедания, указанная в отчете о медицинском осмотре, — все это связалось в сознании Шэнь Бьянье.

И те места, которые он уже чувствовал как что-то не то, теперь он думал о них все больше и больше.

Грязные слова кузена Се Юаньсина о Се Юаньсине – Се Юаньсин мог бы рассказать тёте, но не рассказал. Значит ли это, что тёте всё равно?

Может ли быть, что эта семья плохо с ним обращается?

Могут ли эти люди… оскорблять Се Юаньсина?

Чжоу Чао был потрясён. Он сел на кровати. «Нет, ты действительно заметил что-то неладное, просто потому, что он дважды моргнул?!»

«Чёрт, ты...»

Это было слишком преувеличено. Как он мог понять, что с Се Юаньсином что-то не так, по одному лишь морганию?

Спустя столько времени выяснилось, что его собственные мысли были грязными. Шэнь Бьянье искренне переживал за него.

Блин!

Но как именно он это выяснил? Насколько же тщательно ему пришлось наблюдать, чтобы заметить это? Чёрт возьми, если бы у Шэнь Бьянье была такая способность, он бы сразу стал секретным агентом.

Чжоу Чао был потрясён и озадачен. Он не удержался и переспросил: «Нет, он просто моргнул, и ты заметил, что что-то не так?!»

Шэнь Бьянье цокнул языком, скрывая нетерпение, и сказал: «Это не так просто, как моргнуть».

«А когда я зашёл, пока он принимал душ, он оделся меньше чем за полминуты, надев одежду совершенно мокрой, и это была грязная одежда. Разве это не вызывает у вас подозрений?»

Чжоу Чао нашел слепое пятно: «Зачем ты толкал дверь, пока Се Юаньсин принимал душ?»

Шэнь Бьянье почувствовал укол вины, всего лишь укол, а затем холодно сказал: «Не твоё дело».

Чжоу Чао с любопытством спросил: «А если бы  ты толкнул дверь, пока я принимал душ, и я бы быстро оделся, даже надев грязную одежду, что бы ты  подумал?»

Шэнь Бьянье нахмурился и тут же ответил: «Ты что, заболел? С чего я взял, что наблюдаю за тем, как ты принимаешь душ?»

«Можете предложить идею? Если нет, я вешаю трубку».

Чжоу Чао: «Если кто-то не хочет, чтобы ты это видел, просто сделай вид, что не знаешь. Зачем показывать его шрамы?»

«Ты настаиваешь на том, чтобы видеть, и настаиваешь на том, чтобы видеть открыто. В чём твоя проблема?»

Шэнь Бьянье никогда не думал притворяться, что не замечает. Он просто хотел вмешаться.

«Если он мне не скажет, я могу только пойти и посмотреть. Только увидев это своими глазами, я смогу ему помочь».

Чжоу Чао потёр виски и сказал: «Се Юаньсин не говорит тебе, потому что не хочет, чтобы ты вмешивался. Почему ты так обеспокоен?»

Он подумал об одной возможности, и его голос невольно стал немного громче: «Ты ведь не влюбился в него, правда?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «То, что у меня проблемы с феромонами, не значит, с мозгами тоже. Кому он понравится?»

«Я просто…» Он снова помолчал, а затем прошептал: «Мне просто жаль его».

Как можно было так над ним издеваться?

Он вспомнил вкус, который обычно чувствовал, покусывая затылок Се Юаньсина. Даже в обычное время это был слегка кисловатый привкус, как у недоваренных грибов или слегка горьковатой лимонной воды, которую слишком долго держали на огне.

Он просто жалел Се Юаньсина.

А его феромонному расстройству нужен был Се Юаньсин. Он хотел попробовать что-нибудь сладкое, поэтому ему пришлось разобраться со всеми причинами, которые причиняли Се Юаньсину боль.

Когда Се Юаньсин проснулся и сел, воротник его пижамы был слегка расстёгнут. Он не заметил ничего необычного, решив, что это просто от того, что он ворочался во сне.

Только когда он увидел сообщения на своем телефоне, он почувствовал смутное чувство странности.

4:01 утра —

X: «Малыш».

4:07 утра —

Другая сторона отозвала сообщение.

Другая сторона отозвала сообщение.

4:10 утра —

X: «До сих пор не мог уснуть, присматривая за ребенком».

X: «Если мы встретимся, могу ли я обнять малыша?»

X: «Малыш такой худенький, такой лёгкий. Я могу держать его на руках. Малыш не убежит, и никто не сможет причинить ему вред».

5:12 утра —

X: «Детка, зачем ты хочешь копить деньги на покупку большого дома?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Это очень хорошая мечта. Помочь малышу осуществить её?»

Се Юаньсин перечитывал их одно за другим, испытывая странное чувство в душе, но не мог понять, в чём дело. «Не мог заснуть, глядя на меня? Что это значит?»

Другой человек, должно быть, не спал всю ночь, поскольку ответил быстро.

X: «Малыш, ты не спишь? Ты голоден? Вставай и завтракай».

X: «Смотрю на фотографии ребёнка, там только одна. Было бы здорово, если бы ребёнок мог снимать больше».

X: «Другая сторона перевела вам деньги, примечание: угощаю ребенка завтраком».

Се Юаньсин был удивлён. Он не понимал, какая семья могла потратить десять тысяч юаней на один завтрак.

Он поджал губы, слегка нахмурил тонкие брови и напечатал: «Не переводи мне деньги, я их не приму».

X: «Почему? Я готов это сделать. Разве я не могу угостить ребёнка завтраком?»

Се Юаньсин: «Мы не родственники, и я тебе ничем не помогал. Конечно, я не могу принять деньги, которые ты переводишь».

Шэнь Бьянье с недовольством посмотрел на сообщение. Он нахмурился и отправил предложение.

X: «Но мы друзья, а между друзьями это нормально».

Се Юаньсин: «Между друзьями это тоже недопустимо».

Сказав это, он не стал проверять, ответил ли собеседник. Вместо этого он умылся и вышел из комнаты.

Открыв дверь, он чуть не врезался в человека, стоявшего прямо у входа. Се Юаньсин молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на человека у двери и спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ничего, как раз собирался постучать и спросить, не спишь ли ты. Тётя приготовила завтрак».

Он не спал всю ночь, но не выказывал никаких признаков усталости. В его глазах не было даже намёка на покраснение.

Се Юаньсина проводили к обеденному столу, и он сел. Завтрак, хоть и на двоих, поражал воображение разнообразием: черника, яйца, креветки, кукуруза, паровые пельмени с брокколи и миска морского огурца.

Тетя подошла, улыбаясь, и сказала: «Я не знала, что любит есть этот молодой студент, поэтому я просто приготовила всего понемногу».

«Если хочешь что-нибудь поесть, просто скажи мне, и я приготовлю».

«Морской огурец был приготовлен специально для молодого студента. Я заметила, что у него немного бледный цвет лица, так что ешь больше, чтобы подкрепиться».

Тётя была женщиной средних лет, с нежной улыбкой, в которой чувствовалась материнская ласка. Се Юаньсин же, напротив, опустил голову и тихо поблагодарил.

Шэнь Бьянье пододвинул миску с морским огурцом ближе к Се Юаньсину и сказал: «Даже моя тётя видит, что ты слаб. Ешь ещё, доедай эту миску».

Если даже тетя, с которой он только что познакомился, могла сказать, что Се Юаньсин нездоров, неужели семья, вырастившая Се Юаньсина, не знает об этом?

У Се Юаньсина не было родителей, он жил с дядей и тётей. Они были его приёмными родителями?

Почему он мечтал купить большой дом?

Хотел ли он иметь собственный дом?

Подумав о деньгах, которые Се Юаньсин отказался принять, Шэнь Бьянье нахмурился. Почему друзья не могут просто так дарить друг другу деньги?

Он хотел, чтобы Се Юаньсин увидел, что друзья действительно могут спокойно давать друг другу деньги. Они могли не только давать, но и просить их.

С этой мыслью Шэнь Бьянье бесцеремонно позвонил Чжоу Чао, не заботясь о том, что разбудил его в 5 утра, а тот, вероятно, только что снова уснул.

Он включил громкую связь на телефоне и положил его на стол.

Как только звонок был установлен, Шэнь Бьянье бесцеремонно начал: «Переведите мне немного денег, они мне нужны сейчас».

Чжоу Чао: «Редко, настал тот день, когда ты попросишь у меня денег».

«Скажите, сколько, на что и когда ты  вернешь?»

Шэнь Бьянье не знал цену дома, который хотел купить Се Юаньсин, но пяти миллионов юаней было определенно недостаточно, иначе Се Юаньсин не был бы так стеснен в средствах после подписания с ним контракта.

Итак, он открыл рот и сказал: «Десять миллионов юаней. Считай эти деньги подарком от вас; я не собираюсь их возвращать».

Другая сторона вдруг взревела: «Шэнь Бьянье! Десять миллионов, и ты их не возвращаешь! Как ты смеешь так говорить!»

«Сколько карманных денег я получаю в месяц?! Я немного инвестирую здесь и там, и только тогда у меня появляются свободные деньги».

Чжоу Чао баловался, но вёл серьёзные дела. У него на руках было десять миллионов.

К тому же, он не тратил так бездумно, как Розовые Волосы или Беби Фейс. На первый взгляд, он действительно встречался с кем-то, а когда уставал, расставался и переходил к следующей.

Однако Шэнь Бьянье сделал этот звонок специально с намерением продемонстрировать Се Юаньсину «братскую привязанность» и намеренно включил громкую связь.

Как только он заговорил, Чжоу Чао развенчал половину своего выступления.

На лице Шэнь Бьянье отразилось смущение. Он холодно фыркнул: «Если не дашь, то забудь. Мне это больше не нужно».

Он поднял руку, чтобы повесить трубку, но Чжоу Чао остановил его: «Подожди, подожди, я дам, я дам. Я не говорил «нет».

«Но у тебя не должно быть недостатка в деньгах. Зачем они тебе?»

Шэнь Бьянье: «Не твоё дело».

Чжоу Чао: «…Хорошо, тогда как насчёт такого: если ты будешь называть меня Братом Чао, я просто дам тебе денег бесплатно. Как насчёт этого?»

В ответ Шэнь Бьянье тут же повесил трубку.

Телефон дважды гудел, и в WeChat всплыло голосовое сообщение Чжоу Чао. Его голос был беспомощным: «Ты мой брат, ясно? Я переведу деньги на твою карту чуть позже».

Се Юаньсин взглянул на Шэнь Бьянье, а Шэнь Бьянье краем глаза наблюдал за выражением его лица. Теперь-то он, наконец, должен знать, что у друзей тоже можно просить денег, верно?

Оба они, казалось, не решались заговорить, готовясь что-то сказать.

Шэнь Бьянье, учитывая его личность, счел неловким говорить первым, поэтому он просто подождал, пока Се Юаньсин что-нибудь скажет.

Наконец, он получил свое.

«У тебя… денег не хватает? Тогда пять миллионов юаней, оговоренные в контракте, ты всё ещё можешь мне дать?»

Шэнь Бьянье: ……

Он долго молча смотрел на Се Юаньсина, наблюдая, как его голова опускалась все ниже и ниже, а затем холодно усмехнулся и бросил: «Не волнуйся, тебя не обделят».

«Сейчас у меня нет недостатка в деньгах».

Се Юаньсин: «…Ох».

Выражение лица Шэнь Бьянье было очень недовольным, поэтому Се Юаньсин на мгновение задумался и все же спросил: «Тогда зачем ты попросил у него денег?»

Шэнь Бьянье снова пристально посмотрел на него и тихо пробормотал: «Ничего особенного. В последнее время он меня раздражает, поэтому я вымогаю у него немного денег».

«Если ты недоволен, можешь вымогать у него десять или двадцать тысяч. Он даст».

Се Юаньсин: «……Нет необходимости».

Он не собирался идти по пути незаконного вымогательства.

Это слишком преступно.

Шэнь Бьянье: «На этот раз ты пошёл со мной. Что, если я отсчитаю тебе ещё немного денег, немного от десяти миллионов?»

Се Юаньсин слегка нахмурился, подумав про себя: « А можно ли это вообще разделить?»

Он покачал головой: «Нет необходимости, сумма, указанная в контракте, уже достаточна».

Он мог открыто принять пять миллионов, потому что он внес свой вклад, он был полезен для лечения феромонового расстройства Шэнь Бьянье, и на данный момент он был незаменим.

Но ничего сверх этого Се Юаньсин принять не мог.

Шэнь Бьянье тоже нахмурился и на мгновение задумался. «Ты сначала поешь. Я только что вспомнил кое-что, о чём ещё ему не рассказал».

«После еды можешь пойти в игровую комнату на втором этаже. Там можно пользоваться всем, чем угодно».

«А, и сегодня вечером я собираюсь искупаться в горячем источнике. Ты пойдёшь со мной, чтобы я тебя не потерял, если у меня случится феромоновое расстройство. Неподалёку, на этой горе, есть природный горячий источник; купание в нём поможет расслабиться».

С этими словами он встал, чтобы позвонить.

Чжоу Чао, получив уже третий сегодня звонок от Шэнь Бьянье, уже оцепенел. «Что теперь, мой молодой господин?»

Шэнь Бьянье: «Тебе не нужно давать мне десять миллионов. Помоги мне подумать: если кто-то отказывается от твоих денег без причины, но ты всё равно хочешь их дать, что ты делаешь?»

Чжоу Чао: «А что, если ты просто отдашь мне деньги?»

Он усмехнулся и лениво сказал: «Всё просто, просто начните встречаться! Если вы встречаетесь, у всего, что ты делаешь, есть причина, и всё это уместно. Если он отказывает, ты закатываешь истерику и спрашиваешь, любит ли он тебя и хочет ли расстаться».

Шэнь Бьянье бросил телефон на стол, долго и задумчиво смотрел на него, а затем с тревогой открыл окно чата WeChat.

X: «Детка, ты ошибаешься, друзья тоже могут принимать деньги».

X: «Я просто хочу лучше относиться к ребенку, что в этом плохого?»

Переведи десять тысяч сегодня, десять тысяч завтра, сто тысяч, восемьдесят или девяносто тысяч послезавтра, неужели у Се Юаньсина не хватит денег, чтобы купить дом?

Но это не должно быть сделано под именем Шэнь Бьянье.

Он боялся, что если Се Юаньсин неправильно поймет его, расчувствуется, а затем влюбится в него и привяжется к нему, это будет неприятно.

Так что это мог быть только X.

Се Юаньсин, евший, замер с палочками, увидев эти два сообщения. Он нажал кнопку голосового сообщения другой рукой и отправил ответное голосовое сообщение.

«Даже если мы друзья, ни один друг не будет так добр к другому другу».

«Отношения между друзьями имеют свои пределы».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло, когда он услышал эти два предложения.

Он не хочет ни этого, ни того. Так что Се Юаньсин действительно любит Х.

«Отношения между друзьями имеют свои пределы». Что это значило? Разве он не имел в виду, что не хотел просто дружить с X?

Се Юаньсин хотел более глубоких и безграничных отношений.

Что еще это может быть, как не любовник?

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось: то он был хмурым, то задумчивым, то его губы слегка изгибались, словно он сдерживал смех или полуулыбку.

С одной стороны, его раздражало, что Се Юаньсин проявил такую невнимательность и так легко влюбился в интернет-незнакомца, с которой никогда не встречался, всего из-за нескольких похвал.

С другой стороны, он ощутил лёгкое чувство триумфа, подумав, что, хотя пожертвовать Шэнь Бьянье не вариант, пожертвовать Х ради онлайн-отношений может быть не так уж и плохо.

Се Юаньсин, ешьвший свой обед, увидел, что собеседник не ответил, решив, что тот уже сдался. Только он собрался сосредоточиться на еде, как появились новые сообщения.

X: «Есть пределы в отношениях между друзьями, но есть ли пределы в отношениях между парнями?»

X: «Я забочусь о ребенке не потому, что мы друзья, а потому, что ты мне нравишься».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребенке, таком хрупком, нежном, милом».

X: «Малыш тоже симпатичный и голос у него приятный. Можно я буду его парнем?»

Се Юаньсин был ошеломлён. Его тёмные круглые глаза тупо моргали. Он не понимал, как всё вдруг так обернулось.

Ему нравилось, что X хвалил его, но ему не нравилось, что X хвалил его вплоть до того, что он стал его парнем.

Се Юаньсин никогда не состоял в отношениях и не планировал их. Он смотрел на постоянно вибрирующий экран телефона, не зная, что ответить.

Его пальцы сжались, и он подумал о том, чтобы проявить холодность.

Лучше было бы не отвечать, а просто сделать вид, что он этого не заметил.

Пока он думал об этом, другая сторона вдруг начала присылать сообщения одно за другим, телефон вибрировал беспрестанно, словно срочный вызов.

X: «Детка, почему ты мне не отвечаешь?»

X: «Я знаю, что ребенок смотрит в свой телефон».

X: «Ты волнуешься? Я буду очень добр к ребёнку».

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура, и мы оба бета, так что мы хорошая пара, детка».

Жужжащие, срочные сообщения, словно отнимающие жизнь, прекратились. Через мгновение другая сторона отправила несколько предложений и изображение.

X: «Детка, хочешь осмотреть товар?»

X: «Изображение.jpg»

Длинные, четко очерченные пальцы ухватились за край одежды, обнажив участок прекрасного мускулистого пресса с четкой V-образной линией, исчезающей ниже по талии.

X: «Я пока не могу показать ребенку свое лицо, но на самом деле я не уродлив».

X: «Давай встречаться, детка».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребёнке. Малыш, пожалуйста, пожалей меня, хорошо?»

Глава 25

X: «Назначай мне свидание, детка».

X: «Я так сильно по тебе скучаю, что не могу уснуть, детка. Пожалуйста, сжалься надо мной, хорошо?»

Се Юаньсин смотрел на экран телефона, опустив глаза, и несколько раз сжимал и разжимал пальцы под столом. В конце концов, он не ответил.

X долго ждал, не дождавшись ответа. В его тоне звучала обида, но вибрация телефона в руке Се Юаньсина выдавала за обидой иное, частое, но острое напряжение.

X: «Я хороший ребенок, просто дай мне попробовать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура и немного денег. К тому же, у меня никогда не было отношений, и мне нравишься только ты, детка».

X: «Моя успеваемость тоже неплохая; я могу помочь тебе с учёбой».

X: «Я тоже в последнее время смотрю стримеров, которые отлично умеют делать людям комплименты. Когда научусь, смогу и тебе так делать, детка».

X: «Детка, не пойми меня неправильно. Я не учусь тебе льстить; я просто неуклюж в словах и не могу выразить, насколько ты прекрасна в моём сердце».

X: «Дай мне попробовать, пожалуйста, хорошо?»

X: «Я буду очень хорошим парнем».

Узнайте больше

Развлекательный центр

У Се Юаньсина на мгновение возникла иллюзия, будто человек по ту сторону чата отчаянно пытался продать себя, опасаясь малейшего отказа.

Неужели X так жаждет любви? Его рвение вызвало у Се Юаньсина смутное ощущение, будто он стал мишенью, от которой невозможно убежать, и его сердце внезапно забилось.

Се Юаньсин прикусил мягкую кожу на внутренней стороне щеки. Кончики его пальцев замерли, а затем он набрал строку: «Но ты мне не нравишься».

После отправки сообщения другая сторона погрузилась в гробовую тишину.

Телефон перестал вибрировать, и сообщения больше не приходили.

Однако Се Юаньсин вздохнул с облегчением, думая, что противник сдался. Он встал, вернулся в комнату, где ночевал прошлой ночью, достал рюкзак и сел за стол у окна.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Достав свою домашнюю работу и блокнот и положив их на стол, он поднял глаза и посмотрел в окно.

Пруд и далекий сад отражались в его глазах: пышные деревья и круглые листья лотоса в пруду, большие и маленькие, далекие и близкие.

«А что с ним?» — вдруг подумал Се Юаньсин.

Если бы он был чем-то в этом доме, в этом ландшафте, кем бы он был?

Вероятно, это ил на дне пруда, скрытый листьями лотоса.

Се Юаньсин опустил голову, вернувшись к делу. Он был не очень умён; чтобы получить стипендию, ему приходилось прикладывать больше усилий.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Белый лист бумаги под его рукой был густо исписан расчетами, и, заполнив первую страницу, он продолжал работать с последней.

Следы шариковой ручки пронзили бумагу насквозь. Тонкий лист бумаги для черновиков стал хрупким после того, как его заполнили ненужные расчёты.

Как и самооценка Се Юаньсина.

Вскоре после того, как Се Юаньсин успокоился, его телефон, долгое время молчавший, снова зазвонил. Он звонил всего дважды; эта частота не была похожа на X.

Но когда он его открыл, это действительно был X.

X: «Можете ли вы сказать мне, почему?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Есть ли во мне что-то, что заставило тебя меня не любить?»

На этот раз он не называл его «малышом» и не проявлял обычной настойчивости. Он был непривычно спокоен.

Взгляд Се Юаньсина упал на слово «не нравится». X, казалось, был очень обеспокоен этим, постоянно подчёркивая, что не испытывает к нему неприязни. Так было с первого дня, как они добавили друг друга в друзья, и даже сейчас он всё ещё был зациклен на том, не нравится ли он кому-то.

Почему?

Се Юаньсин на мгновение озадачился, но ничего не спросил. Он просто сказал: «Нет, всё в порядке».

Однако эта фраза, казалось, вызвала переключение в реакции собеседника. Прежнее спокойствие мгновенно исчезло, словно всего несколько мгновений назад он был одержим.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «У меня всё хорошо? Если у меня всё хорошо, детка, почему ты не хочешь со мной встречаться?»

X: «Малыш — лжец. Ты же сам ясно сказал, что я тебе нравлюсь».

Се Юаньсин тупо смотрел на это предложение, пытаясь вспомнить. Разве он не сказал, что ему нравится, когда Х его хвалит? Можно ли это истолковать именно так?

Он был озадачен, но X продолжал отправлять сообщения.

X: «Если, детка, я думаю, что всё хорошо, дай мне попробовать. Даже если я тебе не нравлюсь, всё в порядке».

X: «Я могу стать лучше, детка. Разве мы не можем сначала встречаться, а потом влюбляться?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Пожалуйста, детка, будь со мной».

X: «Я хочу открыто относиться к ребенку».

Казалось… он не сдастся.

Он что, дразнит меня?

Се Юаньсин не думал, что в нем есть что-то такое, что могло бы заставить Х так страстно хотеть встречаться с ним.

Се Юаньсин опустил взгляд, скрывая нерешительность. Его тонкие, бледные пальцы зависли над фотографией профиля X. Помедлив мгновение, он коснулся её, затем «Профиль» -> «…» -> «Удалить».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Два ярко-красных символа бросались в глаза. Се Юаньсин не стал медлить и постучал.

Ничего не подозревая, X всё ещё печатал. X: «Почему ты мне больше не отвечаешь, детка?»

Перед его предложением внезапно появился ярко-красный восклицательный знак. Под ним мелким шрифтом было написано: «Вы были удалены другим абонентом».

Он! Был! На самом деле! Удалён! Кем! Се! Юань! Син!

Зрачки Шэнь Бьянье слегка сузились, затем он несколько раз с недоверием перечитал небольшую строчку текста, прежде чем смог по-настоящему поверить, что Се Юаньсин действительно заблокировал его.

Блядь ?!*

Узнайте больше

Развлекательный центр

Как смеет Се Юаньсин?!

Неужели он думает, что кто-то так хочет с ним встречаться?!!

Если бы не жалость к нему, не законная причина открыто давать деньги этому бедняге, разве стал бы он вообще совершать этот поступок?!

Он не поверил!

Эти отношения, X и Се Юаньсин не смогут существовать?!

Он использовал аккаунт X, чтобы отправить Се Юаньсину еще один запрос на добавление в друзья, и тихо ждал.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Прошло десять минут, полчаса, час. Телефон не отреагировал. Запрос в друзья был как камень, брошенный в море, не вызвавший ни единой ряби.

Лицо Шэнь Бьянье потемнело и потемнело, глаза наполнились бурлящими, интенсивными чувствами, клубящимися от нежелания. Спросив у тёти, где Се Юаньсин, он с холодным выражением лица направился во вторую спальню.

«Тук-тук».

Се Юаньсин, делавший домашнее задание, неосознанно повернул голову, услышав стук, и встал, чтобы открыть дверь.

«Тук-тук».

Стучащий, казалось, торопился. Через мгновение, прежде чем Се Юаньсин успел дойти до двери, постучали снова.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Но это было очень странно.

Если человек за дверью торопился, то стук был очень тихим — два очень ритмичных и сдержанных удара, прекращавшихся по окончании.

Се Юаньсин не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы открыть дверь: «Что-то не так?»

Стоявший у двери человек не ответил. Его высокая фигура почти полностью перекрывала дверной проём. Когда он опустил взгляд, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, в нём возникло молчаливое чувство подавленности.

Под пристальным взглядом Шэнь Бьянье Се Юаньсин постепенно начал чувствовать беспокойство. Он поджал губы и спросил: «Что случилось?»

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шэнь Бьянье, стоявший в дверях, шагнул к нему.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Эти двое уже были совсем близко: один стоял в дверях, а другой – внутри. Шаг Шэнь Бьянье приблизился прямо к Се Юаньсину, полностью вторгшись в его личное пространство.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, и он инстинктивно отступил назад.

Он отступил, а Шэнь Бьянье продвигался вперед шаг за шагом, пока Шэнь Бьянье полностью не вошел в комнату.

Щелкните.

Взгляд Шэнь Бьянье был прикован к Се Юаньсину, но он закрыл за собой дверь ударом тыльной стороны руки.

В одно мгновение запах тлеющих углей, словно всё ещё несущий в себе обжигающий жар пылающего огня, вырвался наружу, заполнив всю комнату. Дыхание Се Юаньсина мгновенно стало затрудненным, нос словно заложило невидимым потоком воздуха, а грудь сдавило волнами. Он попытался выдержать, но не смог и вдруг закашлялся.

Узнайте больше

Развлекательный центр

«Кхе-кхе! Кхе-кхе… кхе-кхе…» Се Юаньсин прикрыл рот и нос рукой, глаза покраснели от удушья. Он с трудом проговорил: «Супрессивное… кхе-кхе-кхе, ты не приняла супрессивное…»

Из щели под его руками с силой просунулась чья-то рука, превратившись в руку Шэнь Бьянье, закрывающую ему рот и нос. Он был прижат к руке Шэнь Бьянье.

«Зачем мне принимать подавляющие препараты?» — спросил Шэнь Бьянье.

Он убрал руку Се Юаньсина, а затем медленно убрал свою: «Феромоны — это не настоящий огонь. Здесь нет густого дыма или газа. Можешь дышать».

Се Юаньсин задыхался, кашлял без остановки, слёзы текли по его лицу. «Ты сказал, что примешь… примешь, кхе-кхе, противокашлевое средство, если я пойду с тобой куда-нибудь на этих выходных».

«Ты не можешь этого сделать, солги мне».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Он замолчал, словно сдерживая кашель, и горячие слезы покатились по его бледным щекам, смачивая темную родинку и оставляя влажные следы.

Шэнь Бьянье наклонился к нему ближе, его большая рука наполовину обхватила его затылок, а большой палец постоянно потирал это место, словно подтверждая что-то или, возможно, выражая нежелание.

А ты?

Ты можешь просто так мне лгать, Се Юаньсин?

Он опустил взгляд на жалобно плачущего человека и прошептал: «Неужели так неприятно?»

«Неужели мой феромон настолько неприятен?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Неужели это было настолько отвратительно? Даже невидимая вещь могла заставить Се Юаньсина кашлять и плакать от отвращения.

Ладонь Шэнь Бьянье потёрлась и скользнула. Кожа под ладонью была гладкой и нежной, шея – тонкой и длинной. Взгляд его блуждал, и, увидев воротник Се Юаньсина, обнажавший ключицу, он вдруг двинулся в сторону и спокойно сказал:

Возможно, только возможно, он понял, почему Се Юаньсина так отвращал запах его феромонов.

Он наклонился и укусил ключицу.

Се Юаньсин ахнул от боли, резко отпрянул и посмотрел на него со смесью шока и гнева. «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье встал, медленно убирая невольно разбушевавшиеся феромоны, и спокойно сказал: «Укусил не туда, извини».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Неужели такое существо вообще может быть укушено не в то место?!

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, Шэнь Бьянье уже повернулся и ушел.

Се Юаньсин оглядел комнату, снова тихую и пустую, его лицо медленно потемнело. Он стиснул зубы и выругался: «Невротик».

«Кто такой невротик?»

В следующую секунду раздался голос Шэнь Бьянье. Он вошёл, держа в руке подавляющее вещество.

Се Юаньсин: «…..»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Его голос стал тише, но он по-прежнему твердо сказал: «Ты невротик».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел.

Се Юаньсин онемел, не понимая, чего хочет этот человек. Казалось, он пришёл только для того, чтобы укусить его и впрыснуть ему перед носом снотворное.

Чтобы не допустить возвращения Шэнь Бьянье, он быстро подошел к двери и с грохотом захлопнул ее.

Молча и громко выражая свой гнев.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и небрежно выбросил пустой баллончик в мусорное ведро. На его лице отразилось легкое, едва заметное раздражение.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Позже днем, когда он отвезет человека на виллу, он сможет это увидеть.

Пока он думал, как бы это разумно объяснить, зазвонил телефон: «Другой абонент принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь…»

В конце концов, Се Юаньсину все еще нравится X!

Он на мгновение замешкался, его мысль немного ослабла... по крайней мере, он немного не хочет отпускать ее.

Ранее Шэнь Бьянье думал, что, поскольку Се Юаньсину нравится X, он позволит X встречаться с ним, чтобы законно давать ему деньги.

Но Се Юаньсин не согласился.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Затем возникла проблема: как убедить Се Юаньсина встречаться с Х, чтобы Се Юаньсин мог законно получать деньги.

Тсс, как трудно угодить.

В конце концов, это не должно быть слишком сложно, ведь Се Юаньсин, по крайней мере, не хотел отпускать Х, а возможно, даже любил его. Почему бы и нет?

Его идея не была совсем уж неправильной: Се Юаньсин действительно сопротивлялся.

Се Юаньсин уставился на окно чата на своем телефоне, несколько раз увидев мигающую надпись «набор текста…», но, подождав некоторое время без какого-либо сообщения, он замешкался, а затем первым отправил сообщение.

"В чем дело?"

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я думал, мы не можем встречаться, но, по крайней мере, мы всё ещё остались друзьями».

X: «Малыш такой холодный, просто так удалил меня».

X: «Я что, настолько раздражаю малыша, что ты так хочешь от меня избавиться?»

Се Юаньсин: «Нет, ты неправильно понял».

По сравнению с X, он был действительно неуклюж в словах, его ответы были сухими, неинтересными и скучными.

Однако X, казалось, не обращал внимания на его тупость и по-прежнему проявлял к нему большой интерес.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если ребенок хочет меня отвергнуть, можешь хотя бы сказать, почему?»

X: «Малыш говорит, что я тебя не раздражаю и что я молодец, но при этом отвергает меня без колебаний».

X: «Малыш — лжец».

Се Юаньсин: «Мне нравится, что ты делаешь мне комплименты, и мне нравится, что ты всегда терпелив со мной, но это только ты в сети».

Сердце Шэнь Бьянье ёкнуло. Он подумал: « Се Юаньсин ведь не думает об отношениях онлайн-офлайн, правда? Так дело не пойдёт».

X: «Ребёнок волнуется? Не волнуйся, детка, я и в жизни такая же».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Просто города S и A слишком далеко, поэтому я пока не могу встретиться с малышом».

Ресницы Се Юаньсина слегка дрогнули, он поджал губы и медленно забарабанил по клавиатуре. «Нет, не встречайся. Мне не нужен живой человек офлайн».

В его жизненные планы не входили свидания, но он неумело хотел сохранить X.

На другой стороне экрана чата в диалоговом окне уже были напечатаны слова: «Хорошо». Рука Шэнь Бьянье застыла над ним, он долго не мог отправить сообщение.

На самом деле, ничего особенного.

Так должно было быть, так должно было быть.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Изначально X был поддельной личностью, поддельным человеком, созданным для Се Юаньсина и существовавшим только в сети.

Решительный отказ Се Юаньсина встретиться первым на самом деле соответствовал его намерениям.

Но в сердце Шэнь Бьянье вспыхнула волна почти гневных эмоций.

Чувство было таким сильным, что оно застыло в его жилах, и он не захотел отправлять это соглашение в соответствии с желанием Се Юаньсина.

Он холодно посмотрел на предложение в телефоне, на предложение, отправленное Се Юаньсином, полное отказа, с тремя повторениями «нет». Насколько сильным был этот отказ?

Шэнь Бьянье долго смотрел, словно изучая сквозь экран мрачного и бледного Се Юаньсина.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Снова вспыхнул дух неповиновения и соперничества. Почему Се Юаньсин не хотел его? Что с ним не так?

На мгновение ему даже захотелось использовать личность Х, чтобы продолжать уговаривать Се Юаньсин, пока Се Юаньсин не был безнадежно влюблен и не стал бы умолять о встрече.

Затем он вовремя прибывал на место встречи и видел удивленное и испуганное лицо Се Юаньсина.

Это определенно было бы потрясающе.

Но он не мог. Он не хотел никаких связей с Се Юаньсином после того, как его феромонное расстройство было излечено. Использование только имени X было достаточным, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Шэнь Бьянье проглотил этот гнев.

Узнайте больше

Развлекательный центр

…Но полностью подавить его он не смог.

Шэнь Бьянье посмотрел и посмотрел, затем фыркнул и удалил сообщение в окне чата, повернувшись к Чжоу Чао.

Среди его по-настоящему близких друзей Чжоу Чао был единственным, у кого был богатый опыт знакомств. Кого ещё он мог спросить?

Когда звонок был установлен, Чжоу Чао уже чувствовал себя немного безжизненным. «Брат, старший брат, нет, отец, можешь быть моим отцом, пожалуйста?»

«С пяти утра сегодняшнего дня и до сих пор ты звонил мне четыре раза».

«Все мировые проблемы настигли тебя сегодня утром? Ты так занят, когда же ты баллотируешься в президенты?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье проигнорировал его ворчание и сказал: «Я спрашиваю тебя, почему кто-то соглашается на онлайн-отношения, но отказывается встречаться офлайн?»

Чжоу Чао лениво пробормотал: «Что ещё это может быть? Либо они ищут эмоционального утешения в интернете и хотят сохранить отношения только в интернете, либо боятся, что ты некрасивая, либо просто стесняются».

«Если вы снова позвоните мне по этим вопросам, я возьму с вас плату. Пятьсот юаней в минуту за консультацию».

«Кстати, Дунцзы хочет найти Се Юаньсина и извиниться перед ним. Хочешь, чтобы они встретились?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Встречай мою задницу. Передай ему, чтобы не портил вид нашему Се Юаньсину».

Чжоу Чао приподнял бровь: «Наш? Думаю, тебе тоже не стоит туда лезть. Почему бы тебе просто не сказать об этом Се Юаньсину напрямую? Если хочешь дать ему денег, так и дай. Зачем заморачиваться с онлайн-знакомствами?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Если бы всё зависело от него, он бы просто дал деньги и всё объяснил ясно, без всей этой ерунды. Подход Шэнь Бьянье показался ему немного ребяческим.

Мать Шэнь Бьянье была очень доброй; она всегда слишком хорошо оберегала Шэнь Бьянье. После смерти матери, его отец контролировал весь конгломерат.

В этой ситуации Шэнь Бьянье всё равно злился бы на отца за то, что тот завёл детей от женщин со стороны, и общался бы с богатыми детьми второго поколения. Ни с кем другим в их окружении такое не случилось бы.

Но Шэнь Бьянье осмелился, и хотя у него, безусловно, была для этого уверенность, это было просто немного незрело.

Но Чжоу Чао также знал, что Шэнь Бьянье был благоразумен, когда дело касалось важных вопросов.

Шэнь Бьянье: «Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Я не могу просто так его оставить, но и не хочу никаких связей с ним в будущем. А вдруг он влюбится в меня?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Чжоу Чао заподозрил что-то неладное: «Ты не преувеличиваешь? Не думаю, что он поймёт неправильно. Раньше я сам его немного не понимал, но теперь он мне очень интересен».

Шэнь Бьянье фыркнул: «Ты всё ещё недостаточно его понимаешь. Его легко обмануть. Если я буду слишком добра к нему, он обязательно влюбится».

Потому что кто-то в сети его пару раз похвалил, а он уже не хочет от него отпускать. Так глупо.

Чжоу Чао подумал и решил больше ничего не говорить. В конце концов, он и правда плохо знал Се Юаньсина.

Сейчас феромоны Шэнь Бьянье воспринимали Се Юаньсина как своего Омегу. Как только феромонное расстройство будет излечено, их пути разойдутся.

Отец Шэнь Бьянье не согласился бы на то, чтобы его сын был с Бетой.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Размышляя об этом, Чжоу Чао сказал: «Решай сам, но сегодня тебе больше не разрешается звонить мне. Братство – в сердце; не всегда зови брата, когда у тебя проблемы».

Шэнь Бьянье: «Разве ты только что не назвал меня папочкой? Что плохого в том, чтобы попросить моего сына о чём-нибудь?»

С этими словами он повесил трубку, не дав Чжоу Чао времени ответить.

Его эмоции быстро нахлынули и улетучились. Ещё мгновение назад он был немного подавлен и подавлен, но теперь он оправился.

Потому что слова Чжоу Чао просветили его: Се Юаньсин, вероятно, был застенчив, поэтому он и не осмелился встретиться с Х.

Дело не в том, что X был совсем непрезентабельным.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Хотя это могло бы прекрасно решить проблему Шэнь Бьянье, заключающуюся в нежелании в будущем связываться с Се Юаньсином, — просто используя онлайн-личность X, — для Се Юаньсина было бы нехорошо оставаться застенчивым.

Самосознание было подобно ядовитой змее, обвивающей сердце человека, которая время от времени наносила удары, чтобы ужалить это живое сердце, нагоняя на человека тоску и уныние. Шэнь Бьянье не нравился такой Се Юаньсин.

После того, как они начали встречаться, он позволил Х помочь Се Юаньсин постепенно обрести уверенность в себе.

Конечно, он не мог быть слишком самоуверен. Если бы он предложил встретиться, это было бы нехорошо.

Обычная уверенность, как солнечный гриб, была бы в самый раз.

Шэнь Бьянье понял. Сообщения X снова стали активными.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин, находившийся в своей комнате, увидев сообщение, инстинктивно взглянул на стену справа и с облегчением вздохнул.

По другую сторону стены находилась комната Шэнь Бьянье.

X: «Ладно, мы не встретимся, детка, не волнуйся».

Слегка напряженное сердце Се Юаньсина тоже екнуло, но он все равно хотел сделать последний шаг: «Если мы не будем встречаться, сможешь ли ты остаться как прежде?»

X: «Нет, малыш слишком жадный».

X: «Я так буду уговаривать только своего маленького бойфренда. Малыш не сможет пользоваться всеми преимуществами, если не наделит меня титулом».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного виноватым, но все еще колебался и сказал: «Тогда, если мы не встретимся, могу ли я встречаться с тобой?»

Он знал, кто такой X, но если бы они не встретились, он бы вполне мог видеть в X другого человека.

Кто-то совершенно не связанный с человеком в соседней комнате, сущность, существующая только в сети.

Если бы они не встретились, если бы правда не была раскрыта, они могли бы сохранить всё очень раздельно.

Это был бы просто ещё один онлайн-бойфренд. Ему нравились восторженные комплименты от Х.

Другая сторона затихла. Се Юаньсин ещё сильнее поджал губы и спросил: «Ты сердишься?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я так счастлив, детка».

Он снова помолчал, а затем отправил сообщение, заставившее зрачки Се Юаньсина слегка расшириться.

X: «Жена, можно ли называть ребёнка «жена»?»

Уши Се Юаньсин слегка покраснели. «Мы оба бета-версии, и оба мужчины, почему я жена?»

На этот раз Х ответил быстро и решительно: «Тогда я тоже могу называть ребенка «мужем»».

X: «Я купила подарок малышу в честь официального начала наших отношений. Адрес — школа, где учится малыш, так что не забудь забрать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если вам это не нравится, вы можете это продать».

X: «Ты не можешь сказать «нет». Мы теперь встречаемся, так что всё, что я посылаю малышу, — это то, что нужно».

«Нет» Се Юаньсина уже было в диалоговом окне. Он был одновременно немного обеспокоен и снова расстроен скоростью печати Х.

Ему оставалось лишь медленно стереть эти слова и напечатать заново: «Но я не знаю, что тебе отправить».

Более того, он на самом деле не хотел ничего отправлять и не знал, куда это делать.

Если бы свидания были очень дорогими, то лучше было бы расстаться.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Вам не нужно ничего отправлять».

Вспомнив, что ему нужно помочь Се Юаньсину обрести уверенность в себе, Шэнь Бьянье замедлил темп печати.

Он посмотрел на экран, глаза его потемнели, он неосознанно облизал клыки, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, напечатал предложение:

X: «Если ребенок согласен, можешь прислать мне еще несколько фотографий».

X: «А ты можешь, детка?»

Хоть это и было немного неуместно, в его воображении возникло светящееся белое тело, словно покачивающееся в лунном свете.

Тонкая талия, длинные прямые ноги, даже огненный, цветущий шрам... он находил это прекрасным.

Глава 26

«Фотографии? Какие фотографии?»

Се Юаньсин прокрутил историю чата и увидел фотографию, которую X отправил ранее, — «инспекционную» фотографию, как ее назвал X, на которой он хватал свою одежду и демонстрировал пресс.

Это ведь не может быть такого фото, не так ли?

Но у Се Юаньсина было не такое телосложение.

Он опустил взгляд и медленно, с лёгкой неохотой, приподнял рубашку. Подняв её, он обнаружил резкий контраст, и Се Юаньсину стало невыносимо смотреть на это.

Его бледный, нежный живот не имел лишнего жира, был гладким и плоским, но и без мышц.

Се Юаньсин молча стянул с себя одежду, намереваясь как бы невзначай сфотографировать себя, чтобы обмануть его.

В тот момент, когда он направил камеру на себя и встретился взглядом со своим собственным на экране, он понял, что гораздо проще направить камеру на свое тело, чем на лицо.

Руки Се Юаньсина дрожали, когда он подражал позе Икса, приподнимая его одежду и беспорядочно щелкая фотоаппаратом.

Он не присматривался, да и не видел там ничего интересного. С горящими ушами он отправил.

Как только Шэнь Бьянье увидел фотографию, его глаза потемнели. Кровь вскипела и хлынула вверх, феромоны обрушились на него, вызывая тупую боль. Дыхание стало тяжёлым.

Ему казалось, что Се Юаньсин его мучает.

Шэнь Бьянье поклялся Богом, что, когда он сказал «сфотографируй», он имел в виду селфи лица Се Юаньсина.

Он и раньше замечал, что Се Юаньсин избегает камеры, не решаясь посмотреть себе прямо в глаза. Шэнь Бьянье думал, что с большим количеством фотографий и комплиментов Се Юаньсин однажды привыкнет к камере и не будет так робок, чтобы прятаться.

Но он никак не ожидал, что Се Юаньсин скопирует его позу и отправит подобную фотографию.

Шэнь Бьянье не мог понять, то ли камера размыла, то ли тонкая, мягкая талия и живот на фотографии были просто слишком ослепительно белыми.

Особенно… особенно…

Тонкие пальцы сжимали одежду в беспорядочных складках. Под ней, в спешке натянутой слишком высоко, наполовину скрывался, наполовину проглядывал крошечный розовый кончик. Пальцы покоились там, словно пощипывая и потирая, а может быть, стыдливо пряча.

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Когда его рука коснулась этого места через экран, наступил момент транса.

В этот момент Шэнь Бьянье не мог понять, не спал ли он всю ночь или уже уснул и теперь ему просто снился какой-то непонятный, интимный сон.

Глоток.

Его выдающийся кадык дернулся. Рука Шэнь Бьянье невольно скользнула по экрану, словно разминая что-то. На его красивом лице застыло сложное выражение, когда он смотрел на фотографию, невольно облизывая губы.

Как будто хочет что-то попробовать.

Его феромоны воспринимали Се Юаньсин как своего Омегу. Ему было очень, очень трудно не поддаться влечению к телу Се Юаньсин; оно было для него почти приманкой.

Шэнь Бьянье болезненно зажмурил глаза, его язык с силой прижался к щеке.

Давление было настолько сильным, что причиняло боль, и только тогда он с трудом удержался, чтобы не пойти в соседнюю комнату и не схватить под собой Се Юаньсина, осмелившегося отправить такое фото.

Он связывал руки Се Юаньсина его собственной одеждой, безрассудно надавливая, подавляя всякое сопротивление и яростно щипая.

Се Юаньсин страдал, плакал и дрожал, но это не имело значения; он мог утешить Се Юаньсина по-своему.

Например… облизывание, покусывание и сосание.

У Шэнь Бьянье пересохло в горле, он едва мог дышать. Он резко встал, открыл ящик прикроватной тумбочки и, не глядя, схватил большую горсть противосудорожных препаратов.

Се Юаньсин нравились его феромоны; ему не следовало питать столь непристойных мыслей о Се Юаньсин.

В его тело один за другим вводили шприцы с лекарствами, пока кровь не закипела, а желание не утихло. Только тогда он небрежно бросил пустые шприцы на пол.

С тихим стуком упал шприц, дважды прокатившись по полу, и остановился, слегка ударившись о другой, уже лежавший там же. За ним спокойно лежали ещё пять пустых шприцев из-под подавляющего вещества.

На его сильной, мускулистой руке следы от инъекций от противоядий уже слегка посинели, выглядя довольно жутко. Однако Шэнь Бьянье, казалось, не чувствовал боли. Он взял телефон.

Малыш всё ещё ждёт ответа. Если чувствительного и робкого малыша не похвалить в ближайшее время, он снова забьётся в угол и спрячется. Так не получится.

Фраза «ребенок насмехается над неэффективностью подавляющего средства» пронеслась в его голове, но мужчина, казалось, не замечал этого.

X: «Малыш».

Одно слово «ребёнок» необъяснимо нервировало Се Юаньсина. Его лицо ничего не выражало, он печатал, опустив глаза, но уши покраснели, словно от смущения. «Фотография… она подходит?»

«Это… проверка закончена?»

Рука мужчины, печатающего на машинке, замерла, взгляд его мгновенно стал пугающим. Он подумал: если это действительно проверка, то это только начало.

X: «Малышка такая милая, с такой светлой кожей, выглядит такой нежной. Ты что, на молоке выросла, детка?»

X: «Я не могу оторвать от тебя глаз, детка. Как детка может быть такой красивой?»

X: «Это пятнышко тоже такое розовое, такое маленькое, совершенно прекрасное».

Розовое? Маленькон?

Се Юаньсин недоуменно моргнул: «Что?»

X: «Малыш ещё не заметил, да? Увеличь фотографию, малыш, где твоя рука придерживает одежду».

Се Юаньсин, услышав его слова, увеличил изображение. Сквозь крошечную щель между пальцами он увидел лёгкий красный отблеск.

В одно мгновение тепло разлилось от шеи по всему лицу, даже кожа за ушами покраснела, как спелый помидор, из которого при легком нажатии капает сок.

Он в панике, почти дрожа, удалил отправленную им фотографию.

X: «Детка, время отзыва прошло. Удалять бесполезно».

Се Юаньсин нервничал, когда делал фотографию, и лишь мельком взглянул на неё, когда отправлял. Изображение было очень размытым, и он даже не заметил этого.

Кто бы мог подумать, что X так ясно это увидит и укажет на это? Се Юаньсин был совершенно смущён. Он знал, что удалять бесполезно, но всё равно сделал это.

Потому что он подумал, что если X тоже удалит его со своей стороны, эта ошибочная фотография полностью исчезнет из истории чата, как будто ничего не произошло.

Поэтому Се Юаньсин нажал на иконку эмодзи, порылся среди своих жалких немногочисленных эмодзи и отправил умоляющую кошачью мордочку.

Се Юаньсин: «image.jpg»

Се Юаньсин: «А можно удалить и из истории чата? Это будет как будто вспомнить. А?»

Ответ Х заставил его глаза загореться: «Да».

Затем снова потемнело.

X: «Но я не хочу врать малышу. Честно говоря, я его спас».

Се Юаньсин смотрел пустым взглядом, в его тёмных глазах читалось недоумение. Как он мог… спасти его?

Зачем он сохранил такую фотографию?

Се Юаньсин жалобно спросил: «Зачем ты это сохранил? Удали».

X: «Для чего я его сохранил?»

Собеседник странно повторил вопрос, как будто задавая его обратно.

X: «Разве малыш не просил меня осмотреть товар?»

Он сделал паузу, и появилось еще одно сообщение.

X: «Если это для проверки, то этого уровня недостаточно».

Хотя это был всего лишь текст, он почему-то источал странную липкость, низкий, хриплый тон. X: «Я хочу попробовать его на вкус, детка».

X: «Просто посмотреть недостаточно. Чтобы оценить, дай мне попробовать».

X: «Покусывая и посасывая маленький кончик младенца, могу ли я почувствовать вкус молока?»

От одного только прочтения текста уши Се Юаньсина покраснели. «Что ты… несёшь чушь?»

X усмехнулся, его тон был интимным: «Как ты смеешь, детка».

X: «Присылать мне такую фотографию».

X: «Ты меня убиваешь».

Лицо Се Юаньсина слегка покраснело, и у него закружилась голова. Он даже осмелился спросить: «Тогда тебе нравится?»

X: «Детка, мне это не просто нравится, мне это нравится до смерти».

X: «Продолжаешь задавать такие вопросы. Мне хочется подрочить на фото ребенка, сфотографировать его и отправить ребенку, но я боюсь, что напугаю ребенка».

Тёмные глаза Се Юаньсина слегка сузились, а дыхание инстинктивно смягчилось после этих слов. «…Ты уже напугал меня».

X: «Малыш, не бойся меня».

X: «Мне просто слишком нравится ребёнок. Я так себя веду только с ребёнком. Если ребёнку не понравится, я больше так не скажу, хорошо?»

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного смущенным и неловким, но медленно напечатал: «Дело не в том, что мне это не нравится…»

"Мне это нравится."

Ему нравились комплименты X по поводу каждой его части, и ему нравилась одержимость X им.

Как будто его скучная личность и худое, тщедушное тело тоже получат одобрение одного человека, получат самое искреннее и пылкое желание одного человека.

В тихой комнате мужчина смотрел на предложение, высветившееся на его телефоне, и его дыхание становилось все тяжелее.

X: «Малыш, а можно в подарок малышу добавить что-нибудь еще?»

X: «Можно сделать ошейник с моим именем? Я найду того, кто сделает его по индивидуальному заказу и отправлю малышу».

X: «Детка, ты наденешь его и пришлешь мне фотографию?»

Се Юаньсин поджал губы: «Но я же бета. Бетам не нужны ошейники, блокирующие запах феромонов».

X: «Хочу посмотреть, как его носит малыш. У малыша такая тонкая шея, должно быть, он смотрится очень красиво».

X: «Если кто-то спросит, детка, просто скажи, что это прислал твой парень».

Мой помеченный, милый малыш.

Се Юаньсин: «Ни один Бета не носит такое. Было бы очень странно, если бы другие это увидели».

X: «Кого, детка, боится увидеть? Того Альфу из прошлого?»

Он сделал паузу, и сообщение мигнуло. X: «Или сосед ребёнка по комнате?»

X: «Беспокоишься, что скажет твой сосед по комнате?»

Се Юаньсин: «Нет, неважно, что говорит мой сосед по комнате, он не важен».

Се Юаньсин: «Просто очень странно, что Бета носит это».

Он! Есть! Нет! Им! Пор! Тант!

Хмф.

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело, выражение его лица исказилось. Он собирался что-то сказать, но тут на его телефоне появилось новое сообщение.

Малыш: «Ты важнее моего соседа по комнате».

Малыш: «Если хочешь посмотреть, я могу надеть его и сфотографировать тебя, но я не могу носить его постоянно».

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось, он не мог понять, доволен он или недоволен. Он не мог ни рассердиться, ни улыбнуться. С суровым лицом он ответил:

X: «Хороший малыш».

Он отложил телефон и подошёл к двери Се Юаньсина, чтобы постучать. «Вилла подтверждена, пойдём со мной».

Се Юаньсин кивнул, открыв дверь, не спрашивая, зачем они идут на виллу. Условием двухдневного отсутствия было то, что Шэнь Бьянье в будущем примет противозачаточное средство. Хотя этот человек только что вёл себя как сумасшедший без причины, он действительно принял противозачаточное средство.

Всю дорогу до виллы Шэнь Бьянье, казалось, был в подавленном настроении, лениво управляя автомобилем, держа одну руку на руле.

Се Юаньсин несколько раз взглянул на него, сдержался и промолчал.

Но его взгляд уже давно привлек внимание Шэнь Бьянье, который, заметив его нерешительность, приподнял бровь: «Пялишься на меня?»

Се Юаньсин: «…Ты слишком много об этом думаешь».

Шэнь Бьянье усмехнулся и холодно сказал: «С этого момента ты посмотрел на меня уже трижды. Всё ещё притворяешься?»

«Твой взгляд очень заметен».

Се Юаньсин колебался, прежде чем ответить, но затем все же сказал: «Если бы ты не смотрел на меня, как бы ты узнал, сколько раз я смотрел на тебя?»

Шэнь Бьянье поперхнулся, неловко повернув голову и глядя вперед, небрежно сказал: «Я просто хотел посмотреть, какую пакость ты тайно замышляешь».

«Меньше нарциссизма».

Се Юаньсин пренебрежительно сказал: «О», а затем добавил: «Я хотел сказать это только что: не могли бы ты, пожалуйста, держать руль обеими руками, когда ведешь машину?»

«Одной рукой действительно небезопасно».

Рука Шэнь Бьянье на руле невольно напряглась. От напряжения костяшки пальцев побелели, а вены на тыльной стороне ладони вздулись.

Затем он медленно ослабил хватку, положил другую руку на руль и усмехнулся: «Не волнуйтесь, если действительно произойдет авария, я тоже буду в машине».

«Умрешь со мной — ничего не проиграешь».

Се Юаньсин взглянул на него, а затем быстро отвернулся, пробормотав: «Твоя жизнь не дороже моей».

«Если я умру из-за твоей ошибки, я не просто потеряю, я потеряю очень много».

Он ожидал, что Шэнь Бьянье рассердится еще больше, поэтому его голос был тихим, но сила его возражений не уменьшилась.

Но Шэнь Бьянье лишь пристально посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

«Се Юаньсин, ты очень противоречивый человек».

Был ли он застенчив или нет? Он не смел много разговаривать с людьми, не смел смотреть прямо в глаза. Если его травили, он первым извинялся, если мог это вытерпеть.

Но он также твердо верил, что жизнь каждого человека одинаково ценна, независимо от статуса, происхождения или богатства.

Он не считал бы, что было бы жаль, если бы умер богатый человек, а скорее, что было бы жаль, если бы умер кто-нибудь другой.

Большинство людей инстинктивно считали бы, что было бы очень жаль, если бы молодой человек, обладающий богатством и статусом, умер, не имея достаточно времени, чтобы тратить и наслаждаться своими деньгами, или могли бы подумать: «Какой смысл быть богатым? Всё равно умрёшь». Но Се Юаньсин всегда искренне считал, что было бы жаль, если бы кто-то умер.

Даже если он был настолько беден, что хотел бы разделить один юань на два, он никогда не принижал себя.

Се Юаньсин не понял, в чём его противоречие. Он странно на него посмотрел и ничего не сказал.

Машина ехала по асфальтовой дороге в гору. Ворота виллы представляли собой латунную ограду с цветами. Бронзовые орхидеи медленно распускались перед машиной. Люди в форме стояли по обеим сторонам, улыбаясь, когда машина въезжала, хотя из неё никто не выходил.

Шэнь Бьянье сказал: «Сначала мы пойдем искупаемся в горячем источнике, а потом поужинаем».

Хотя Се Юаньсин никогда не жил жизнью богатого человека, как Шэнь Бьянье, он не мог не испытывать лёгких сомнений по поводу такого расклада.

«Ты собираешься понежиться в горячем источнике перед обедом?»

«Не будет ли это немного странно? Разве это не обычное время вечером?»

Шэнь Бьянье естественно спросил: «Какие-то проблемы?»

«Ты считаешь, что жизнь богатых людей особенная? Что всё не может выходить из-под контроля или идти не вовремя? Каждый человек — просто человек; мы делаем то, что хотим».

Се Юаньсину было всё равно. Он ответил: «Тогда иди отмокай. Я тебя подожду».

Шэнь Бьянье медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него, ухмыльнулся, затем схватил Се Юаньсина за плечо и, не допуская отказа, повел его к горячему источнику.

Управляющий виллой поспешил вперед, улыбаясь, и спросил: «Нужно ли этому гостю организовать для него частный бассейн?»

Шэнь Бьянье прямо сказал: «Нет необходимости, он со мной».

Заинтересовавшись им, Се Юаньсин неловко повернул голову: «Пожалуйста, организуй для меня отдельный, спасибо».

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на него: «Здесь есть особый горячий источник, предназначенный для меня. Почему бы тебе не пойти со мной?»

«Кто знает, сколько людей уже купалось в этих горячих источниках. Что, хочешь понежиться в чужой ванне?»

Менеджер рядом постоянно повторял: «Молодой господин Шэнь, у нас здесь регулярно чистят и меняют воду. Это, это, это, это — не то же самое, что купаться в чужой воде».

«Как ты можешь так говорить о своей собственности, молодой господин Шэнь?»

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него: «У тебя что, других дел нет?»

«Иди. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится».

Когда надоедливый менеджер ушёл, Шэнь Бьянье продолжил: «Даже если его регулярно чистят, в нём купалось бесчисленное множество людей. Это всё равно чужая вода».

Се Юаньсин кивнул: «Хм, но если я пойду с тобой в твой специально отведенный бассейн, разве это не будет равносильно тому, чтобы принять твою ванну?»

Шэнь Бьянье нахмурился и посмотрел на него: «Ты что, испытываешь ко мне отвращение?»

Затем он холодно фыркнул, слегка стиснув зубы: «Не волнуйся, там течет вода».

Если бы не беспокоивший его шрам, кто бы захотел отдыхать в горячем источнике вместе с Се Юаньсин?

Из-за феромонового расстройства Се Юаньсин считался его Омегой, а у Альф есть защитный инстинкт по отношению к выбранным ими Омегам.

Нравилось это Шэнь Бьянье или нет, он должен был признать: он хотел решить проблемы Се Юаньсина и защитить его.

Ничего страшного, просто жаль Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье привёл Се Юаньсина в комнату. В отличие от других комнат, где использовались ключи-карты, эта была с паролем.

Должно быть, он был спроектирован специально для Шэнь Бьянье, когда строилась вилла.

Се Юаньсин наблюдал, как он вводит пароль и открывает дверь. Внутри было просторно, не похоже на типичный номер в отеле, а скорее на квартиру.

В просторной гостиной стояли удобные диваны, а у окна даже стояло пианино. Если говорить об окнах, то они скорее напоминали стеклянные двери от пола до потолка, за которыми виднелся горячий источник.

При входе в гостиную слева находилась столовая, а справа — спальня. Горячий источник был достаточно большим, чтобы попасть в него через любую из дверей.

Взгляд Се Юаньсина на мгновение задержался на пианино, прежде чем Шэнь Бьянье повел его к горячему источнику.

Шэнь Бьянье поднял бровь, глядя на горячий источник: «Сними одежду».

Се Юаньсин: «……»

Он пристально посмотрел на Шэнь Бьянье, который тоже посмотрел на него, а затем открыл рот и сказал: «Чего ты на меня смотришь? Сними их».

Се Юаньсин тактично ответил: «Нет, на самом деле я не люблю купаться в горячих источниках».

Шэнь Бьянье: «Принятие ванны в горячих источниках полезно для здоровья, это подтвердил диетолог и врач».

Се Юаньсин: «…Разве мне не нужно сделать некоторые приготовления?»

«Как банное полотенце?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался: «Хорошо, следуй за мной».

Он отвёл Се Юаньсина в ближайшую ванную комнату, достал банное полотенце и протянул его Се Юаньсину. Не желая слишком навязываться, он сказал: «Я пойду и подожду тебя».

Вода в горячем источнике была умеренной температуры, особенно с приближением зимы. Купание в горячих источниках действительно помогало людям расслабиться.

Однако лицо Шэнь Бьянье все же успешно потемнело, когда он увидел Се Юаньсина, завернутого в два полотенца, входящего в бассейн.

Одно полотенце было горизонтально накинуто на плечи, полностью закрывая верхнюю часть тела. Другое было обмотано вертикально вокруг талии, закрывая большую часть нижней части тела, оставляя открытыми только две гладкие икры. Он ковылял, словно кокон шелкопряда.

Для X он заранее приподнял одежду, чтобы сделать фотографии, даже не заметив, что сфотографированы его нежные кончики.

Когда наступает его очередь, сверху и снизу висят два банных полотенца, словно боясь, что он увидит хоть что-то.

Поначалу Шэнь Бьянье просто хотел увидеть шрам и не собирался слишком много разглядывать тело Се Юаньсина. Но, увидев, как Се Юаньсин защищается, он почувствовал, как его грудь сжалась.

Он постоянно ухмылялся, говоря: «Мои феромоны считают тебя Омегой. Ты тоже считаешь себя Омегой, раз тебя много кусали?»

«У тебя хоть пара унций плоти есть, чтобы так прятаться?»

«Не говори мне, что ты Бета. Даже если бы ты был Омегой, нет ничего плохого в том, что верхняя часть тела мужчины-Омеги будет видна».

«Ты что, застенчивая девица? Небесное существо? Что, если ты снимешь одежду, мой взгляд прилипнет к тебе и не смогу отвести?»

Разница между X и собой постоянно приходила Шэнь Бьянье в голову. Казалось, грудь забита мелкими камнями, дышать можно, но это раздражало и вызывало дискомфорт.

Даже если бы Се Юаньсин надел только одно банное полотенце, Шэнь Бьянье не был бы так раздражен.

Но нет, одного было недостаточно, он использовал два. Что Се Юаньсин имел в виду?

Се Юаньсину хотелось сорвать с себя полотенца и швырнуть их в лицо Шэнь Бьянье. Он поджал губы, терпел, а затем холодно сказал: «До ванной довольно далеко, да и кондиционера нет. В воду ещё холодно».

«Если бы я действительно был божеством, я бы сначала отравил тебя, чтобы сделать немым».

«И я буду замачиваться так, как захочу. Ты слишком много болтаешь».

Шэнь Бьянье скрежетнул зубами: «Ладно, если хочешь вымокнуть здесь в полотенце, вымокай в полотенце».

Он никогда не видел, чтобы кто-то купался в горячем источнике, завернувшись в банное полотенце. Было бы чудом, если бы это было удобно.

Пока он говорил, он увидел, как Се Юаньсин медленно снял банное полотенце, обернутое вокруг его талии, и, сложив его, отложил в сторону.

От горячего источника поднимался туман. Его стройные, белые ноги колыхались и переливались под водой, такие бледные, словно тёплый нефрит сквозь плотную воду.

Шэнь Бьянье все еще помнил, что сказал, и не стал смотреть.

Его взгляд задержался на полотенце на плече Се Юаньсина. Он хрипло спросил: «Ты не собираешься снять это полотенце?»

«Если долго находиться в горячем источнике, становится очень жарко».

Если он действительно не снимет его, то на вечер у него уже была сауна. Он не верил, что Се Юаньсин не снимет его, даже если станет слишком жарко.

Се Юаньсин взглянул на него. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг увидел на руке Шэнь Бьянье большой, ужасный фиолетовый синяк. «Что с твоей рукой?»

Шэнь Бьянье сначала никак не отреагировал. Се Юаньсин снова спросил, указывая на руку: «Что случилось?»

«Ничего, просто от приема антидепрессантов». Шэнь Бьянье небрежно отмахнулся, а затем настойчиво спросил: «Тебе правда не жарко?»

Взгляд Се Юаньсина на пару секунд задержался на багровом синяке на руке Шэнь Бьянье. Он сжал пальцы, сжимавшие полотенце, его ресницы слегка дрогнули, и медленно снял полотенце.

«Дело не в том, что это не сексуально, просто у меня на теле есть шрам, и я не люблю показывать его другим».

А цель Шэнь Бьянье была просто слишком очевидна; только сам Шэнь Бьянье думал, что хорошо ее скрывает.

Если он откажется в этот раз, будет ещё один. Лучше просто показать это Шэнь Бьянье.

Увидев это, он больше не будет проявлять любопытства.

Он говорил спокойно, одно плечо было гладким и белым, а на другом был шрам, словно обожженный огнем.

Он был уродливым, кривым, неровным и мрачно покоился на плече Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье невольно потянулся к нему. Когда кончики его пальцев коснулись земли, тело под его рукой слегка дрогнуло. Он мгновенно занервничал, и рука отдернулась, словно обожжённая.

Се Юаньсин заметил его мимолетное вздрогание и слабо улыбнулся: «Он очень уродливый? Я сам редко на него смотрю. Может, он тебя напугал».

Однако Шэнь Бьянье снова протянул руку, нежно погладил ее и прошептал: «Все еще болит?»

Се Юаньсин покачал головой, и Шэнь Бьянье тоже покачал головой.

Шэнь Бьянье посмотрел на шрам размером с ладонь на плече. Его кадык дернулся. Внезапно ему захотелось его поцеловать.

Чтобы подавить это желание, он заговорил тихим, хриплым голосом:

«Это не уродливо. Это что-то вроде узора из разрастающегося пламени на спине…»

На его гладкой, обнаженной спине, только на плече, виднелась огненно-красная отметина, обладавшая соблазнительной, чарующей красотой.

Шэнь Бьянье проглотил последнюю часть фразы, неловко отведя взгляд. Он тихо сказал: «На спине… очень красиво».

Се Юаньсин опустил взгляд, затрепетал ресницами и ничего не сказал.

Шэнь Бьянье задал вопрос, который его больше всего беспокоил: «Как появился этот шрам?»

Было ли тебе больно тогда?

Ты плакал?

Тебе не нравится запах моих феромонов, потому что ты пострадал в пожаре?

Глава 27

Горячий источник дымился от тумана. Се Юаньсин медленно погрузился в воду, оставив над водой только голову, чтобы избежать прикосновения руки Шэнь Бьянье к своему шраму.

«Не трогай его больше, он щекочет».

Голос его был приглушенным и влажным от пара, ресницы влажными от жары, а лицо было фарфорово-белым и выглядело невероятно мягким.

Однако его слова отчётливо отдалили их друг от друга. «Это старая травма, тут не о чём говорить».

Его нежелание обсуждать это с Шэнь Бьянье было очевидным, но Шэнь Бьянье, казалось, не мог его понять и все равно хотел спросить.

Шэнь Бьянье фыркнул: «Если у тебя возникнут какие-то проблемы, лучше скажи об этом как можно раньше».

«Я не буду тебя игнорировать, пока не излечусь от своего феромонового расстройства».

Се Юаньсин покачал головой и тихо сказал: «Не стоит так повторять. Когда ты выздоровеешь, я тоже не буду тебя беспокоить».

«Ты не хочешь, чтобы многие знали о твоём феромонном расстройстве; это твой шрам. У меня такой же шрам».

Шэнь Бьянье знал, что он прав, но он просто не мог подавить раздражение в своем сердце.

Его уже превратили в безжизненный гриб, так почему же он все еще упрямо отказывается от помощи?

В его сердце нахлынуло необъяснимое чувство разочарования, как будто он ничего не значил для Се Юаньсина.

Он мог найти способ увидеть шрам на теле Се Юаньсина, но это было бесполезно.

Если Се Юаньсин не хотел говорить, он не мог этого контролировать.

Он не мог просто заставить Се Юаньсина открыть рот.

Молодой хозяин впервые горячо захотел помочь, но получил множество отказов. Это его несколько раздражало, и даже собственные феромоны стали его раздражать.

Когда он вернется, он спросит доктора, сколько еще продлится это чертово лечение.

Без феромонного расстройства, кому был бы интересен Се Юаньсин?

Шэнь Бьянье внезапно встал, и тёплые капли воды стекали по его телу, перекатываясь по его рельефным мышцам живота. Его сильные, мощные, но не слишком рельефные мышцы, очерченные водой, казались ещё более рельефными, притягивая взгляд.

Такое телосложение, будь то мужское или женское, Омега или Альфа, вызывало бы восхищение, обожание или зависть.

К сожалению, в тот момент это никого не волновало, и никто этого не оценил.

Шэнь Бьянье: «Кто-то позже принесёт еду. Не забудьте надеть одежду, когда они постучат».

Се Юаньсин на мгновение замер, затем кивнул и сказал: «Хорошо».

Шэнь Бьянье не нужно было ему этого говорить; он и так знал. Он не любил раздеваться перед другими.

Се Юаньсин остался в бассейне, а Шэнь Бьянье вышел из-за его спины.

Не услышав звука закрывающейся двери, он в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть.

Шэнь Бьянье молча стоял в дверях, его высокая фигура была неподвижна, и он пристально смотрел на него в течение неизвестного времени.

Увидев, что он повернулся, Шэнь Бьянье внезапно заговорил: «Могу ли я спросить, твое сильное отвращение к моим феромонам вызвано тем, что ты пострадал в огне?»

Се Юаньсин поджал губы и пробормотал: «Более или менее».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.

Запах феромонов определялся в момент дифференциации; изменить его он не мог.

Он также не смог вернуться в то время, когда Се Юаньсин был в огне, и вытащить его невредимым.

Некоторые вещи были предопределены.

После ухода Шэнь Бьянье Се Юаньсин не стал долго мокнуть. Выйдя из ванны, он пошёл в душ и вдруг понял, что у него нет сменной одежды, чтобы переодеться.

Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что обо всем позаботится, как только они уйдут, Се Юаньсин не почувствовал никакого психологического бремени, войдя в небольшую гардеробную в спальне.

Он привык носить чёрное, но внутри большую часть чёрной одежды составляли костюмы. В простой системе ценностей Се Юаньсина костюмы означали дороговизну.

Се Юаньсин старательно избегал всех костюмов и выбрал серебристо-черный пиджак несколько сложного фасона, но, вероятно, самый дешевый, и надел его.

В комнате было тихо, внутри был только Се Юаньсин. Учитывая характер Шэнь Бьянье, если он уйдёт в гневе, то вряд ли вернётся в ближайшее время. Се Юаньсин на мгновение замешкался, а затем сел за пианино.

Его пальцы легли на черные и белые клавиши, нажав первую ноту.

«Делай». Звук вибрировал, заставляя ресницы Се Юаньсина слегка дрожать.

Се Юаньсин не был совсем уж не нужен Шэнь Бьянье. Он не был уверен, сможет ли выиграть суд, будут ли собранные им доказательства полезны и будет ли удовлетворено его желание.

Благодаря усилиям Шэнь Бьянье он мог бы чувствовать себя гораздо спокойнее.

Но чем он собирается вернуть все это?

Более того, почему он тянул с этим, дожидаясь поступления в колледж, и всё ещё не порвал окончательно с Се Чжоу и его родителями? Он хотел дождаться, дождаться второго семестра последнего года обучения Се Чжоу, а затем взвалить на Се Чжоу кучу грязных дел.

Он хотел помешать Се Чжоу поступить в колледж, уничтожить ребенка, которым эта пара гордилась больше всего.

Что бы он сделал, если бы Шэнь Бьянье узнал об этих мыслях?

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье по своей природе честный, добрый и хороший человек, но он был совсем другим. Он был очень плохим человеком и хотел разрушить жизнь Се Чжоу.

Он не был уверен, поддержит ли его Шэнь Бьянье.

Или развернеться и обвинит его.

Вероятно последнее.

Се Юаньсин шесть лет подвергался проклятиям, а теперь стал слишком слаб, чтобы выносить новые выговоры.

Независимо от того, называли ли его плохим или злонамеренным, он жаждал мести.

Боль в плече снова слабо пульсировала. В запахе густого дыма в носу и мерцающих огнях перед глазами он увидел зловещий взгляд Се Чжоу и холодное безразличие этой пары.

Се Юаньсин опустил взгляд, его рука лежала на пианино, и он медленно и неловко играл.

Поначалу игра была немного прерывистой, время от времени останавливалась, делала паузу, а затем начиналась сначала, проигрывала небольшой фрагмент, снова останавливалась и начиналась снова.

Выражение его лица было спокойным, без малейшего раздражения или раздражения от повторяющихся неудач. Он просто мысленно репетировал фортепианную партитуру, от непривычного уровня мастерства до свободного владения.

Из комнаты доносилась весёлая мелодия. Шэнь Бьянье, стоявший у двери вместе с курьером, замер.

Он посмотрел на дверь, словно сквозь неё увидел человека внутри. Он махнул рукой, отпустив обслуживающий персонал.

Шэнь Бьянье ввел пароль, его движения были очень легкими.

Медленно открыв дверь, он увидел перед собой именно такую сцену, какую он себе и представлял.

Се Юаньсин, одетый в серебристо-черную куртку и слишком длинные брюки, закатанные так, что открывали тонкие лодыжки, сидел за пианино.

Он сидел, выпрямившись, словно палка, опустив длинные ресницы. Сшитая на заказ куртка стоимостью в сотни тысяч долларов сидела на нём как нельзя лучше; её серебряные кисточки свисали, словно занавес из дождя. Родинка под глазом мерцала, словно чёрная слезинка, скрытая в дождливой ночи.

Се Юаньсин, одетый словно в официальный костюм, его тонкие бледные пальцы танцевали по черным и белым клавишам, выглядя благородно и красиво.

Это почти полностью совпадало со сценой, которую Шэнь Бьянье наблюдал много лет назад.

Шэнь Бьянье целый год назад заставляли учиться игре на фортепиано, но он не проявил к этому никакого интереса и ничему не научился. Пианино оказалось там лишь потому, что Чжоу Чао мимоходом заметил, что оно хорошо смотрится на фотографиях.

Он наблюдал, как кончики пальцев Се Юаньсина радостно танцевали по черным и белым клавишам, слушал легкую и приятную мелодию, наполняющую комнату, и просто предполагал, что Се Юаньсин счастлив.

Шэнь Бьянье стоял у двери, молча наблюдая за Се Юаньсином.

В своей комнате Се Юаньсин, одетый в свою одежду, играл на пианино. Эта сцена, как ни странно, не вызвала никакого всплеска активности его феромонов. И он сам, и его феромоны были спокойны.

Его сердце словно слегка подтолкнули, и, придя в себя, оно медленно успокоилось.

Только после того, как Се Юаньсин закончил играть, Шэнь Бьянье вкатил тележку с едой и спросил: «Что ты играл?»

Прощальное письмо.

Се Юаньсин тихо ответил про себя, но опустил взгляд, скрывая эмоции, и покачал головой. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он сказал:

«Я забыл имя. Когда ты приехал?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой, в которой чувствовалось веселье, и сказал: «Я был за дверью, когда ты все еще ужасно играл».

«Но потом всё стало прилично. Ты не совсем бесполезен».

Он кивнул, как ни в чем не бывало заявив: «У тебя все еще есть свои сильные стороны».

Се Юаньсин не рассердился на его слова. Он сказал: «Я научился играть на пианино ещё в детстве и давно к нему не прикасался».

«Эту партитуру я репетировал, используя нарисованные клавиши пианино».

Нарисованные клавиши пианино?

Шэнь Бьянье больше не мог улыбаться, его брови нахмурились. «Что ты имеешь в виду под нарисованными клавишами пианино?»

Се Юаньсин: «Обучение игре на фортепиано стоит денег. Конечно, когда денег нет, играть можно только на бумаге».

К счастью, в молодости он довольно долго учился игре на фортепиано. Хотя это была лишь теоретическая практика, теперь он мог сыграть произведение, приложив некоторые усилия.

Шэнь Бьянье не мог описать чувства, охватившие его сердце. Он подумал, что это жалость, жалость к Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье: «Если тебе понравится, я подарю тебе это пианино».

Се Юаньсин посмотрел на него с легким удивлением, затем покачал головой и отказался: «Нет необходимости, мне некуда его девать».

Шэнь Бьянье вспомнил сон, о котором говорил Се Юаньсин, и, не задумываясь, сказал: «Тогда я подарю тебе дом. Какой тебе нравится?»

Се Юаньсин: «……»

Он посмотрел на обеденную тележку рядом с Шэнь Бьянье и сказал: «Можем ли мы теперь поесть?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, подталкивая тележку с обеденными принадлежностями к обеденному столу, и сказал: «Я спрашиваю, какой дом тебе нравится. Если ты упустишь этот шанс, пока я в хорошем настроении, другого тебе не дадут».

Видя, что избежать этого не удалось, Се Юаньсин, находясь в несколько сложном настроении, спросил: «Ты со всеми так?»

«Просто раздаешь вещи?»

Шэнь Бьянье: «Тебе неловко это брать?»

«Это ничего. Я дарил друзьям много вещей: спортивные машины стоимостью в миллионы, часы, это не редкость».

«Если тебе подарю дом, это не значит, что ты особенный».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он давно знал, насколько щедр Шэнь Бьянье. В первый же день учёбы, войдя в общежитие, он увидел, как Шэнь Бьянье передал соседям консоль Switch и игровые картриджи.

В то время его только что заставили купить Switch для Се Чжоу, и он прекрасно знал его цену. Видя, как Шэнь Бьянье небрежно раздаёт его, он не мог не обратить на это внимания. Позже он время от времени видел, как Шэнь Бьянье раздаёт что-то.

Но это были всего несколько тысяч, десятки тысяч юаней. Он никогда не ожидал такой высокой цены.

Оказывается, Шэнь Бьянье — просто живое воплощение образа «рассеянного богатства».

«Сколько денег есть у твоей семьи, чтобы позволить себе раздавать такие вещи?» — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье поднял бровь и небрежно сказал: «В любом случае, довольно много, я не успею потратить все до смерти».

«Я все равно не доживу до тридцати, какой смысл копить деньги?»

Се Юаньсин: «…Ты можешь начать экономить сейчас, подумай о том, что произойдет после того, как твоя болезнь излечится».

В тёмных глазах Шэнь Бьянье промелькнуло что-то необычное, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он небрежно махнул рукой Се Юаньсину: «Хорошо, тогда я подумаю об этом ещё».

«Иди ешь».

«Сегодня днём я поведу тебя играть в гольф. Хочешь научиться? А вечером я отведу тебя на массаж. Массаж после тренировки будет очень приятным».

Се Юаньсин издал звук «А» и нерешительно сказал: «Я еще не закончил домашнее задание».

«И я думал, что эти два дня, проведенные с  тобой, означают, что ты будешь заниматься своим делом, а я буду заниматься своим делом рядом с тобой».

Как и сегодня утром, он был очень доволен.

Шэнь Бьянье был недоволен, его лицо исказилось, когда он сказал: «Два дня учебы меньше — это тебя не убьет».

Се Юаньсин: «Нет, мне нужна стипендия».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. «Каков размер стипендии? Я дам её тебе».

Се Юаньсин протянул ему руку: «Десять тысяч юаней. WeChat или платежное приложение?»

Его губы слегка изогнулись, а затем он добавил: «Позволь мне сразу сказать: даже если ты дашь мне денег, я все равно сделаю свою домашнюю работу».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чем это отличается от того, что ты вымогаешь у меня деньги?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем серьёзно сказал: «Есть разница. Я не ложился».

Шэнь Бьянье: «……»

С потемневшим лицом и нахмуренными бровями он достал телефон, чтобы перевести деньги Се Юаньсину. Выражение его лица было ужасным, но в глазах играла едва заметная улыбка.

Наконец, они оба сели в класс: один делал онлайн-домашнее задание, другой писал на листе с упражнениями. Они разместились за небольшим столом, по одному с каждой стороны, что позволяло им видеть друг друга взглядом.

Шэнь Бьянье подпер голову рукой и, глядя сквозь подпертый планшет, смотрел на Се Юаньсина, усердно писавшего на листе для практики. Внезапно он почувствовал, что этот человек не так уж и раздражает.

Страница книги Мрачный бета-сосед главного красавчика школы Альфа в интернете

Table of Contents

Глава 1: Феромонное расстройство

Глава 2: Феромонное расстройство

Глава 3: Феромонное расстройство

Глава 4: Феромонное расстройство

Глава 5 Феромонное расстройство

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

О книге