Пролог

«Дядя умер?»

Он молча смотрел на сияющее лицо младшего брата, задавшего этот вопрос. Глядя на его детскую, ничего не понимающую улыбку, все силы разом покинули его. Отошёл в мир иной, отправился на небеса, обрёл вечный покой — сколько есть красивых слов, чтобы смягчить жестокую правду. Он слышал их все, но суть от этого не менялась.

«Ага».

Короткий ответ сорвался с губ сам собой. Разве можно требовать большего от семиклассника? В памяти всплыли картины с похорон, куда он ходил с матерью в новенькой школьной форме. Распухшие красные глаза, сдавленные рыдания, вырывающиеся из самой глубины сердца, и среди всего этого — лицо внезапно постаревшего деда, который, увидев его, попытался улыбнуться со словами «внучок пришёл», но в конце концов схватился за руку матери и разрыдался. Но вопросы брата не прекращались.

«Почему?»

«Не знаю», — отрезал он, и вскоре брат начал хныкать: «А где мама?». Как бы ни баловали младшего, он действительно ничего не понимал. Не понимал, как именно умер дядя, почему отец не приходит домой, какая связь между смертью дяди и тем, что мама уже неделю лишь изредка появляется дома. Забавно, что за все время брат даже не поинтересовался, где же находится его отец.

Дядя не был им родней. Они просто бегали за ним по пятам, называя «дядя», но на самом деле он был напарником отца. Они оба были полицейскими и ловили преступников.

Дядя получил ранение, лежал в больнице, а после умер, отец тоже был госпитализирован. Мама редко бывает дома, потому что ухаживает за ним.

Чёрт возьми, он и вправду ещё ребёнок и ничего не понимает. Дядя так сильно любил и его тоже.

Со сдавленным комом в горле, он, не обращая внимания на брата, ушёл, а тот, без всякой причины, поплелся следом. Да, он знал. Брат — ещё ребёнок, и это нормально, что он ничего не понимает. Он сам, будучи как минимум старшеклассником, уже кое-что знал. Как старший сын, он присутствовал на похоронах вместо госпитализированного отца. Однако всё равно было как-то обидно. Отец, которого он навестил в палате после похорон, выглядел таким измождённым и уставшим. Портрет дяди на поминальной службе был больше похож на фотографию для студенческого билета. И только он один знал, что в тот день за окном больничной палаты не переставая падал снег.

В тот день белые снежинки проносились по небу, словно оставляя на нём мимолётные следы. Где-то глубоко внутри поднималась непонятная горечь, ярость и печаль — горячее, словно чье-то дыхание. На стекле, затянутом белым маревом, бессильно оставались звуки, исходящие из телевизора больничной палаты: незатихающий шум новостей, где за всей этой болтовнёй не прозвучало ни разу имени дяди.

Он просто безучастно смотрел, как снежинки оставляют свои следы на подоконнике и тают, исчезая. Откуда-то донёсся звук сирены. «Где-то там ещё один человек исчезнет, словно снежинка, без имени», — промелькнуло у него в голове. Он сглотнул подступавшие слёзы и продолжал стоять, уставившись в окно. Долго-долго, не двигаясь. Снег шёл ещё очень долго после того дня...

Необузданный: до укрощения. Часть 1

[Прости, пожалуйста. Позвони мне.]

Со Игён вздохнул, уставившись в экран телефона, где висело лишь его собственное непрочитанное сообщение. Ладно, нет ответа — но даже галочки «доставлено» не было. С ума сойти. Он с раздражением вздохнул и перевернул телефон экраном вниз, однако даже этот короткий вздох не ускользнул от внимания начальника. Его узкие глаза сузились ещё больше, сверкнув в сторону Со Игёна. Актёрские черты лица и светлые глаза, обычно скрытые за маской безразличия, сейчас выражали лёгкую насмешку. Никто в отделе не обманывался этой поддельной улыбкой. Произнести что-то вроде «мне нужно отлучиться» или «может, закончим на сегодня?» перед этим человеком было равносильно самоубийству. Со Игён подавил тревогу, сделал вид, что полностью поглощён рабочими вопросами, и попытался сосредоточиться на споре.

— W-Cash — легальная организация, у нас нет оснований для вмешательства.

— Брось! Чем ещё занимаются эти шавки, если не ростовщичеством? То, что они притворяются банком, не делает их финансовой компанией! Если поискать как следует, обязательно найдутся потерпевшие...

— И что? В офисе W-Cash кроме Ким Габсона никого нет. Брать только его? Главный-то — Пак Кван.

Воспользовавшись паузой, Со Игён снова отправил сообщение: «Пожалуйста, ответь». Прошло пять минут — телефон молчал. Раз сообщение не прочитано, значит, она даже не смотрела в телефон. Тогда до него окончательно дошло: всё зашло слишком далеко. Когда девушка, с которой ты встречался три года, после «сегодня не получится» пишет «давай на этом закончим», а потом перестаёт отвечать — даже не будучи следователем, любой поймёт, что это конец.

Как раз в этот момент начальник Ким проворчал:

— Вместо того, чтобы тут болтать, лучше бы дождались, когда Пак Мокхва вернётся в «Донъян». Тогда бы и схватили Пак Квана, и дело закрыли. Однако этот урод просто тянет время...

Это была излюбленная тема для ворчания среди следователей, но на этот раз начальник, кажется, исчерпал свой лимит терпения. Он с презрением цокнул языком.

— Жалкое зрелище.

Тихий звук, но он мгновенно отрезвил всех в зале. Со Игён поспешно выпрямился, снова становясь следователем Со. К счастью, гнев начальника был направлен не на него. Объектом критики стал начальник Ким.

— Прикажете Пак Мокхве самому приползти к нам с повинной?

Заместитель Кима раздражённо постучал ручкой по столу, напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Если мы будем ждать, пока какой-то бывший уголовник любезно преподнесёт нам Пак Квана, то чем тогда полиция будет зарабатывать на хлеб? Хотите бездельничать, начальник Кима? Снимите форму и откройте цветочную лавку.

Если бы он хмурился и кричал — это ещё можно было бы вынести, но когда его глаза и губы искривляются в улыбке, а из уст льются такие слова — это страшнее любого крика, а по коже бегут мурашки.

Вспомнилось, как начальник Кима как-то, дрожа, пробормотал: «Так вот как выглядит настоящий психопат». Со Игён тогда промолчал, но про себя подумал: «И социопат к тому же».

— Ну... это же Бешеный Бык три года назад почти зарезал Пак Мокхву? Мы просто... если бы Пак Макхва решил свести счёты, стало бы легче... то есть нет! Господи, да что это я несу! Забудьте, это все от безысходности! — начальник Кима запинался, оправдываясь так, словно сам не верил в то, что говорит.

Его глаза беспомощно метались по залу и остановились на Со Игёне. Взгляд кричал: «Я не знаю, почему заместитель так зол, но ты хоть что-нибудь сделай!». «Я?» — внутренне ахнул Со Игён. Когда шеф в ярости, что может сделать младший по званию? Но надо было действовать. Сглотнув, он уже хотел встать и переключить слайд, чтобы разрядить обстановку, как вдруг...Заместитель начальника перешёл на откровенные насмешки.

— Что уставился? Или ты решил, что Пак Кван самолично преподнесёт тебе свою голову? Так ведь Пак Мокхва справится с этим в разы быстрее и куда зрелищнее! Ну что же, господин начальник Кима, давайте-ка продемонстрируйте нам эти свои сверхспособности.

Ясно было одно — сегодня домой рано не уйти. Со Игён сглотнул комок в горле. Тоска сдавила грудь, будто тяжёлый свинцовый экран телефона. Спустя два часа, выбравшись из зала совещаний, он включил устройство. Экран оставался чёрным и пустым — ни вспышки уведомлений, ни намёка на сообщения. Тишина. Он набрал её номер, затаив дыхание. Длинные гудки... и резкий обрыв. Повторил — та же ледяная пустота. «Она даже не хочет слышать меня», — пронеслось у него в голове. Такого раньше не бывало. Со Игён растерянно сглотнул. Раньше она всегда брала трубку, даже когда злилась. Он понимал — сейчас всё серьёзно, но...

Он мысленно вернулся к последним месяцам — и увидел лишь череду извинений, шепотом произнесённых в телефон. Последний раз они виделись месяц назад — и то лишь потому, что Аён сама пришла к нему домой. Кажется, те извинения при встрече были последними, больше увидеться так и не получилось. Со Игён снова тяжело вздохнул.

[Мне очень жаль. Пожалуйста, ответь на звонок]. Он отправил ещё одно сообщение, но ответа снова не последовало. Тяжело вздохнув, Со Игён смирился и погрузился в работу. Нужно было систематизировать сегодняшние дискуссии и подготовить материалы к завтрашнему общему собранию. В конце концов, он не мог явиться утром неподготовленным, особенно после провала сегодняшнего отчёта.

Пропустив ужин, он кое-как закончил и вышел из отдела в девять вечера. И как назло, в коридоре столкнулся с начальником Кимом.

— Эй, следователь Со! Я тебя сегодня в деле видел, — уколол он.

Со Игён непроизвольно сглотнул и выдавил натянутую улыбку.

— Прошу прощения, в той ситуации я ничего не мог поделать...

— Я тебя столько раз прикрывал! А ты? Увидел, что зам в таком состоянии, должен был хоть слово замолвить или знак подать!.

«Было бы неплохо, если бы существовал настоящий сигнал тревоги», — мелькнуло у Со Игёна в голове. Что-то вроде: «Внимание! Активирована Кимовская атака первого уровня!». Ещё лучше — если бы существовала инструкция: «Действия при Кимовской атаке», но, если подумать… составление этих самых инструкций — тоже его работа. Как, впрочем, и организация «эвакуации» персонала.

На душе заныло, будто от укола.

—...Простите.

Ещё раз извинившись, он увидел, как начальник Кима смотрит на него с выражением, говорящим «эх, молодо-зелено».

— Ладно, ладно, ты же ещё новичок, опыта не хватает. В следующий раз постараешься лучше.

Начальник Кима медленно обернулся, машинально провёл рукой по груди — будто искал сигарету. Остановившись прямо перед табличкой «Не курить», он сделал глубокий выдох - густой и тяжёлый, словно клубы дыма, которым не суждено было вырваться наружу.

«Повезло ему. Он хотя бы может вздыхать открыто». Со Игён замер, уставившись в безмолвный экран телефона. Когда они в последний раз виделись с Аён не урывками между сменами? Тот ужин в честь его перевода в главное управление... Это было год назад? Или больше? Странное ощущение сковало грудь. Он точно помнил, что любил её, но сейчас, под гнётом бесконечной усталости, даже желания снова набрать её номер не возникало. Палец самопроизвольно соскользнул с кнопки вызова, будто признавая поражение. Возможно, это действительно конец.

В тот самый миг, когда эта мысль коснулась его сознания, в груди вспыхнула острая боль — будто чья-то холодная рука проникла внутрь и безжалостно перебирала всё, что ему было дорого. Со Игён тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. «Нет, обязательно нужно встретиться с ней. Не может же всё так просто закончиться — только потому, что она не берёт трубку. Если прийти сейчас, чтобы увидеться с ней лично — вдруг всё неожиданно прояснится? Уже девять… Может, прямо сейчас поехать к Аён??» Он пытался насильно вдохнуть в себя надежду, как вдруг начальник Ким, который только что громко смеялся над своей же шуткой с сержантом Ли, окликнул его:

— Так дело не пойдёт. Давайте сегодня вместе куда-нибудь сходим. Нам нужно держаться друг за друга. Что ты один сможешь противопоставить нашему заместителю завтра?

Отказываться в такой ситуации значило окончательно остаться в изоляции. Хотя он и окончил Академию, а его звание было формально равно другим, разница в стаже и опыте была огромной. Он оказался в подвешенном состоянии — ни свой среди чужих, ни чужой среди своих. Достаточно было вспомнить, как его за глаза называли «шестёркой заместителя Кима», а все старались обходить стороной, — и мысль о завтрашнем рабочем дне вызывала настоящий ужас. Со Игён сглотнул и выдавил улыбку.

— Вы правы. Куда пойдём?

— Куда? В этом районе все заведения одинаковые.

Произнеся это, начальник Кима, похоже, лишь спустя мгновение осознал, что Со Игён незнаком с этим районом.

— А, идём. Я знаю тут одно заведение, которое прославилось своими улитками — на них весь их бизнес и держится.

Уверенные шаги эхом отдавались в узком переулке. Для буднего вечера — удивительно оживлённо: огни, смех, толпа у дверей — заведение явно пользовалось спросом. А когда к компании добавились ещё и несколько закалённых детективов, воздух буквально задрожал от голосов, тостов и громких историй — будто сам переулок ожил.

Без лишних разговоров хозяин лишь кивнул: «По количеству?» — и мгновение спустя уже ставил на стол салат из улиток и сочную курицу. Это был явно не тот скромный салат из улиток, к которому он привык. Ни капли лапши — только лук, приправы и сушёный минтай. Со Игён, воспитанный на «академической» версии блюда, где на троих полагалась щедрая порция лапши и меньше одной порции улиток, даже вилку не решался взять.

Краем глаза он заметил, как начальник Ким ловко заворачивал улиток в листья лука и отправлял в рот с видом истинного знатока. То, что в Академии осваивали лишь на четвёртом курсе — здесь было повседневной нормой. Окинув взглядом вокруг, Со Игён понял: похоже, он единственный, кто не знал, как правильно это есть. Среди людей, знающих друг друга годами, он был тем, кто никуда не вписывался: человек-лапша в мире, где её не подают. Его пригласили выпить, но его положение не позволяло ему высказывать собственное мнение. Выпускник Академии, два года в участке, если не считать службы в военной полиции, полный ноль в полевой работе. К нему относились как к молодому и ничего не понимающему парню, но и давить авторитетом, как заместитель Ким, на него тоже не могли. Поистине неловкое положение.

— Ах, этот Пак Мокхва смотрел на меня застывшим, ледяным взглядом! Честное слово, если найдётся тот, кто поверит, что этот тип «завязал со старым», тот полный идиот! — закричал начальник Кима, лицо которого уже залилось краской, размахивая руками так, что слюна летела во все стороны.

Каждый день чувствовался как хождение по канату, но сегодня было особенно невыносимо. Неделя сплошных переработок — с этим ещё можно было смириться, но сидеть в этой шумной компании, где каждый обсуждает свои дела, в то время как Аён, по сути, вынесла ему приговор… и продолжать держаться — это забирало последние силы. Его охватило горькое чувство бессмысленности: «Чем я вообще занимаюсь?». Ему отчаянно хотелось позвонить ей ещё раз. Как раз, когда он пытался незаметно выбрать момент, чтобы улизнуть...

— Да что этот паршивый Ким Нагвон вообще понимает?! Только языком молоть умеет...!

И как назло, тема разговора переключилась на обсуждение Ким Нагвона. Со Игён уже было приподнялся, но в итоге снова опустился на стул. Было слишком очевидно, как на него посмотрят, если он сейчас не впишется в атмосферу. Так или иначе, он оставался «шестёркой» заместителя начальника Кима, но между тем, чтобы вызывать жалость, и тем, чтобы быть настоящим прихвостнем, лежала огромная пропасть. Разве не затем он здесь и сидел, чтобы избежать второго? Как раз когда Со Игён подавил вздох и изо всех сил пытался сохранять нужное выражение лица...

— Эй, следователь Со, присоединяйся к разговору. Тебе-то наверняка тяжелее всех, — поддел его сержант Ли.

Однако следователь Со не мог позволить себе открыто высказать своё мнение.

— Ха-ха...

Если бы он действительно ввязался, неизвестно, какие бы последствия его ждали. Всё, что он мог — это беспомощно улыбаться с выражением крайней усталости на лице, сжимая зубы и проглатывая каждое горькое слово, которое рвалось наружу.

— Ай, точно, молодой парень попал в переплёт.

К счастью, его маска сработала, и сержант Ли первым начал его успокаивать, говоря: «Ладно-ладно».

Начальник Ким тоже цокнул языком и протянул ему стопку.

— Пусть самый страдающий здесь человек выпьет! Глядите, до чего довели нашего правильного следователя Со. Чувствуешь себя совершенно разбитым.

— ...спасибо.

Со Игён принял стопку с максимально благодарным выражением лица, хотя внутри у него всё переворачивалось. «Всё было бы куда проще, если бы начальство не заставляло меня пить против воли» - подумал он.

Корень всех проблем, разумеется, произрастал от господина заместителя Кима. Господин зам и сегодня покинул свой пост, оставив его разбираться со всеми внешними инцидентами. Наблюдать, как тот бесцельно перемещается по городу, даже не утруждая себя указать местоположение, и лишь нервно отслеживает время, было сверх всякой меры. Ему уже не раз хотелось крикнуть во весь голос: «Да замначальника Кима опять укатил развлекаться!», но такого рода откровения он себе позволить не мог. Особенно здесь — ведь именно он внёс запись в журнал дежурств, точнее, сфальсифицировал её.

Вспомнив, как сегодня он снова поставил дату внизу журнала и собственноручно расписался за начальника, он почувствовал привкус горечи во рту. Внутри всё кипело, но так или иначе, он имел дело с высокопоставленным офицером. Причём с тем, кто был известен во всём главном управлении своим взрывным характером и, как ни парадоксально, непоколебимым авторитетом. У него никак не хватало смелости сказать самому заместителю Киму: «Я больше не могу это покрывать». Таким образом, по сути, его основной работой стало подделывание абсурдных журналов дежурств начальника.

Быть на подхвате у откровенно беспринципного начальника и проводить день за днём в следственном управлении — это было не просто обычное "беспокойство". Когда инспекторы и начальники постоянно приходили с отчётами и спрашивали, где замначальника Ким, ему приходилось врать про «дела вне офиса», принимать работу вместо него и выкручиваться. Это повторялось снова и снова, и временами его сердце сжималось от страха: «А что, если кто-то заметит несоответствие в журнале?». У него было чувство, будто под ногтем постоянно растёт заусенец, который нельзя отрезать, и приходится каждый день с тревогой на него смотреть, ожидая дня, когда его прижмут к стенке.

Однако, как бы ни было тяжело на душе, поднимать в корпоративной среде тему, которая может стать его ахиллесовой пятой, было бы безумием. Даже если дело кажется незначительным, если кто-то захочет придраться — возникнут проблемы. Если бы началась проверка, было очевидно, что вину свалят на него. Если и было что-то, что он усвоил лучше других, будучи выходцем из семьи полицейского, так это то, что в корпоративном мире нельзя бездумно наживать себе врагов. Вот и всё. «Какая уж там "правильная жизнь"...» - думал он.

Чувство самоуничижения накатывало на Со Игёна, пока он подстраивался под настроение начальства, подделывал журналы, отменял встречи с девушкой и читал атмосферу за столом.

Он залпом опрокинул стопку, предложенную начальником Кимом, в результате чего спиртное неприятно обожгло желудок. Его положение было слишком двойственным, чтобы активно участвовать в злословии, поэтому Со Игён изо всех сил попытался перевести тему. В конце концов, раз уж он пришёл на эту пьянку, нужно было услышать хоть что-то полезное, кроме сплетен.

— Эм… а почему Пак Квана так сложно поймать? Потому что он действует, словно призрак?

— Что?

Детективы, внезапно воспрянувшие духом, принялись озираться вокруг с громким, почти истерическим смехом.

— О чём ты? Бешеный Бык — не призрак. Вот же, сидит человек, который видел его собственными глазами!

— Что?!

Эти слова поразили Со Игёна. Разве на совещании не утверждали, что главная сложность в том, что лицо Пак Гвана неизвестно? Обрадовавшись, детективы стали оглядываться по сторонам, громко смеясь. Затем начальник Ким подозвал сержанта Ли.

— А, точно, новичок из Академии, наверное, и не в курсе. Эй, сержант Ли, ты же раньше в Намдэмуне работал! Просвети его.

Тогда сержант Ли, находившийся вдалеке, приблизился, держа в руке стакан с пивом и соджу, налил Со Игёну очередную стопку.

— Для начала прими вот эту.

— Спасибо, — поспешно поблагодарил следователь Со и принял её. Сейчас было не время показывать, что ему нехорошо.

— Так вы раньше служили в Намдэмуне?

Когда тебя воспринимают как зелёного новичка — это одно дело, но порой приходится смиренно сказать: «Научите меня, пожалуйста». Похоже, на этот раз ему удалось пройти по канату. Казалось, сейчас последует действительно полезная информация.

— Вы знаете, как выглядит его в лицо?

Необузданный: до укрощения. Часть 2.

— А, точно. Этот тип был главным по сносам* в районе Намдэмун. Среди детективов, кто тогда работал в Намдэмуне, не я один его видел в те времена.

Отчёт о «Донъяне» — бандитской группировке, которая прошла путь от бригад сноса и рэкета, через развлекательный бизнес и обналичку, до ростовщичества и кредитов, — чётко всплыл в памяти.

«Верно. Должны же быть детективы, которые видели его, когда он заведовал бригадами по сносу». Но прежде чем он успел спросить, откуда тогда такие слухи, сержант Ли его опередил.

— Проблема в том, что в базе нет ни одной его фотографии: его ни разу ни за что не привлекали.

Его никогда не задерживали и не объявляли в розыск. Получается, это был гангстер, которого ни разу официально не привлекали к уголовной ответственности. Если вдуматься, звучало это ещё более невероятно. Он уже хотел спросить, что же это за феномен такой, но сержант Ли, словно читая его мысли, с презрением цыкнул.

— Что до внешности... Она не из тех, что забудешь, даже если пройдёт десять лет. Просто нам не за что его зацепить, вот и всё.

— И как он выглядит?

Будь у него какая-то особая примета, о ней наверняка бы доложили на планерке. Он так подумал, но сержант Ли говорил с таким напором, что он не удержался от вопроса. Тогда сержант Ли, желал он того драматического эффекта или нет, не стал сразу отвечать и сделал длинную паузу. Создалось ощущение, что все детективы за столом замерли в ожидании. В забегаловке с улитками на мгновение повисла полная тишина. И только тогда сержант Ли с выдохом выпустил дым и изрёк:

— Красавчик.

—... Что?!

На этот раз он был попросту ошарашен. Со Игён, опоздав на секунду, переспросил, и старшие детективы разразились громким хохотом. Только тут до Со Игёна дошло: сержант Ли, ветеран из Намдэмуна, наверняка десятки раз рассказывал эту байку, и все, затаив дыхание, ждали именно его реакции — реакции новичка в их команде. Надо же, до чего хитры эти детективы-лисы.

Со всех сторон посыпались возгласы «Пей, пей!», словно они добились своего, и он, не успев опомниться, опрокинул две стопки подряд. От алкоголя в голове зашумело, а по телу разлилась жгучая волна. Но сержант Ли всё же снизошёл до объяснений.

— Дело не в том, красавец он или нет. Понимаешь, вот когда смотришь на того красавчика-киллера, заместителя начальника Кима, по одному его взгляду уже чувствуешь что-то неприятное, верно? — плавно перейдя от обсуждения заместителя Кима обратно к Бешеному Быку, продолжил он. — Но как описать его внешность... Сейчас это звучит смешно, но тогда детектив Пак, представляешь, накормил его супом и отпустил с миром.

— Что это значит? — на мгновение он остолбенел.

Сержант Ли, словно раздражённый, промочил горло алкоголем.

— Ах, чёрт, я хотел рассказать только про его внешность, но одно цепляется за другое. Слушай, когда я десять лет назад в Намдэмуне работал...

Услышав «десять лет назад», Со Игён внутренне напрягся, но поток воспоминаний бывалого детектива было уже не остановить.

— Вы, следователь Со, в те времена наверняка ещё не сталкивались с Пак Мокхвой. Когда он возглавлял бригаду сноса, все ходили по струнке, думая: «Если он хорошо поработает, не обойдётся без трупов». Но каждый раз, когда Пак Мокхву задерживали, находился тот, кто его мастерски вытаскивал. Вы, может, не знаете, но у преступников, как бы они ни прятались, всегда есть эта бандитская жилка. Либо они те, кто улыбается в лицо, а нож в спину подставляет, либо те, у кого всё на лице написано, но они мнят себя хитрее всех. Понимаете, о чём я?

Инспектор Хон рядом услужливо поддакнул: «Как не понять».

— Но этот парень — другое дело. Он не просто хитёр, а после пары разговоров с ним возникает какая-то странная, будто гадюка под колодкой завелась, жалость: «И тебе, сволочь, небось, несладко пришлось». Мол, сам он едва концы с концами сводит, работая на сносах, да ещё и брата-рецидивиста на руках тащит; тот, мол, с характером, но парень в душе неплохой, и он, мол, перед всеми виноват. Разве часто в тех кругах встретишь таких скромных? Ах, чёрт возьми, — сержант Ли с досадой мотнул головой, — в общем, тогда детектив Пак сказал ему: «И тебе несладко пришлось», накормил супом и отпустил, велев брата своего в ежовых рукавицах держать. Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, какой это бред.

Но на этот раз его воспоминания оказались очень кстати.

— ...Так это и был Пак Квану? — невольно вырвалось у Со Игёна.

Тот Пак Квану, о котором рассказывал сержант Ли, ветеран из Намдэмуна, разительно отличался от того жуткого «Бешеного Быка» из «Донъяна», чей образ ему рисовали на каждом планерке. От этой мысли становилось ещё более не по себе. Когда Со Игён задал прямой вопрос, сержант Ли лишь покачал головой.

— Да говорю же, таким и был!

Сержант Ли снова затянулся и вернулся к своему рассказу.

— Разве детектив Пак был настолько простаком, чтобы кормить и отпускать кого попало? Всё это — проделки его внешности. Он всех дурачил. Ах, я же говорил, выглядел он как те актёры с фото в парикмахерских в Чонно** — типа «самый надёжный мужчина района». Прошло десять лет, не знаю, как сейчас.

«Вызывающий доверие»? «Скромный»? С лицом, которое хочется накормить супом и которое смотрелось бы на телеэкране? Тут он уже совсем сбился с толку: «И как же, чёрт возьми, должно было выглядеть это лицо?»

— ...Если уж на то пошло, он должен был быть довольно заметным. Странно, — невольно пробормотал Со Игён.

Между «заметным» и «странно» скрывалось сразу и недоумение («Странно, что в те времена он не прославился как красавчик-бандит из Намдэмуна»), и вопрос («Раз уж лицо такое запоминающееся, как его до сих пор не взяли?»).

Даже произнеся это вслух, он занервничал — не прозвучало ли это как упрёк? Но старшие детективы лишь громко рассмеялись, восклицая: «Ах, чёрт, в точку!» — и хлопали ладонями по столу. Судя по их реакции, это была чистая правда. Хотя, с другой стороны, взгляд детективов, привыкший к отпетым уголовникам, мог счесть его внешность «надёжной» уже только потому, что на нём не было татуировок и шрамов, а черты лица были правильными.

Как и все ветераны уголовного розыска, сержант Ли и сам был с лицом, по которому не поймёшь — коп он или бандит. Если уж в их кругу кого-то считали «славным парнем», то это был уровень «похож на владельца спортзала для борцов». Можно ли было сказать, что такое лицо показалось бы «приличным и внушающим доверие» обычному человеку? Если судить чисто по внешности, то куда больше симпатий люди проявили бы к заместителю начальника Кима. Выпускник Сеульского национального университета, стройный, как модель, заместитель Ким — вот уж подлинно «киллер с обложки». В общем, дело было не в том, что никто не знал, как выглядит его лицо.

— Тогда почему же его ни разу... — не дав следователю Со закончить вопрос, сержант Ли, с досадой ударивший себя кулаком в грудь, сказал:

— Почему не взяли? Да потому что он уходил в тень ещё до того, как к нему могли возникнуть вопросы! Если бы хоть раз удалось прижать его в те времена, когда он был на сносах, — все было бы гораздо проще, но тогда мы знали его только как «старшего брата Мокхвы». К тому времени, как мы встрепенулись и протёрли глаза, потому что эти типы стали резко набирать вес, он уже покинул Намдэмун. А спустя пару лет детектив из Кёнгидо***, который вёл дело о рэкете, сказал, что там объявилась банда Пак Мокхвы. Мол, есть тип, которого Мокхва зовёт «хённим», и что он очень влиятельный. Ах, да, ещё ходили слухи, что он невероятно силён.

В этих рассказах, которых не было в официальных отчётах, чувствовалась атмосфера тех лет.

— Видимо, с тех пор к нему и примкнули Ким Вониль со своей шайкой, и те, кто называл себя его «младшими братьями», стали виться вокруг него, как мухи на мёде. Короче, во времена бригад сноса сажали только Пак Мокхву, а во времена рэкета — только этих шестёрок. И, кажется, ещё до начала полноценного расследования они и оттуда испарились.

— ......

— А потом однажды объединённая следственная группа спросила: «Не тот ли это тип?». Оказалось, «Донъян» — это они, и они же открыли какую-то конторку по займам. Ну дела! Чтобы начать расследование против этого ублюдка, нужны были уже совсем другие масштабы. Те, кто начинал с голыми руками на стройках, стали самыми что ни на есть гендиректорами...

Сержант Ли фыркнул: «Хы, ну разве не смешно?» — и продолжил беспомощно хихикать. Хотя это и была просто жалоба, слово «директор», сорвавшееся с языка сержанта Ли, задело многих за живое. Находившийся рядом начальник Ким внезапно встрял в разговор.

— Какие они, к чёрту, директора! Обычная бандитская шваль, у которой завелось немного денег! Скоро и до «председателя правления» дойдёт. Изначально всё зло в том, что этим ростовщикам вообще разрешили вешать вывески и притворяться компаниями! Кто-то двадцать лет вкалывает до седьмого пота и не может купить квартиру, а эта шваль оперирует миллиардами! Чёрт побери...

Начальник Ким с отвращением выплеснул ругательства, шедшие из самой глубины души. Со Игён, который как раз писал отчёты и подсчитывал ущерб от деяний Пак Квану, включая источник капитала W-Cash в 50 миллиардов вон, мысленно присоединился к этим проклятиям. Суммы были умопомрачительные. До такой степени, что в это было трудно поверить.

В груди внезапно стало тяжело. Когда цифры достигают таких масштабов, легко впасть в ступор. Однако, пристально всмотревшись, можно было разглядеть, что это — свидетельства преступлений, сотканные из человеческих страданий в виде пота и крови, подобно тому, как целое складывается из отдельных пикселей. Количество этой крови и пота, которого хватило бы, чтобы заполнить всю реку Ханган, и тот факт, что они до сих пор лишь бегали за парой мелких ручейков на своей территории, — всё это казалось нелепым и жалким на фоне таких сумм.

Разве это не безумные деньги? Деньги в масштабах, которые по силам лишь Бешеному Быку. Преступник-воротила корпоративного уровня, который, стоит ему подняться, с лёгкостью вертит миллиардами, покупает и продаёт компании, стирая грань между криминалом и большим бизнесом. А между этим типом и тем обходительным пареньком из бригады сноса в Намдэмуне — всего десять лет. И даже эта картина сложилась лишь благодаря тому, что три года назад повезло взять Пак Мокхву и провести расследование. Бригады сноса, рэкет, развлекательные заведения, кредитный бизнес... Если бы не такой ориентир, как Пак Мокхва, было бы трудно найти связующие звенья, ведь они перемещались из сферы в сферу, не оставляя чёткого следа. Тот факт, что обычные люди даже не слышали о нём до появления объединённой следственной группы, был ещё одним жутким аспектом. Его не ловили — так что и говорить было не о чем.

— Честно говоря, многие считают, что это дело масштаба прокуратуры. Сверху поддерживают нас, потому что думают, что если разобраться с «Донъяном», это укрепит наши позиции в борьбе за следственные полномочия с прокуратурой. Но если мы провалимся, нам головы оторвут за то, что мы не отдали дело им сразу, — мрачно заметил инспектор Хон.

Начальник Ким пришёл в ярость от этих слов.

— Ах, постоянно оглядываясь на прокуратуру, мы и позволили этому ублюдку стать воротилой! Пока он был мелкой рыбёшкой, на все попытки возбудить дело смотрели сквозь пальцы, вот он и вырос в акулу. А когда он стал акулой, нам говорят: «Не трогайте, это дело прокуратуры». Так когда же, чёрт возьми, его ловить?!

— Вот именно. Нам тоже тошно от этого, но мы слушаемся заместителя начальника Кима. Он единственный в объединённой группе, кто горит желанием схватиться с «Донъяном» и размазать их по стенке, — успокаивающе сказал инспектор Хон.

Слушая его, Со Игён молча размышлял. «Выходит, все думают одинаково — схватить его нужно именно сейчас». Группу по поимке корпоративных преступников создали именно для таких задач, и она обязана с ней справиться. Если упустят сейчас... через десять лет, нет, даже через пять, никто не мог представить, в кого он превратится. Снежный ком, раз начав катиться, несётся безудержно. Кто знает, в кого вырастет этот тип, сумевший так незаметно нарастить мощь за какие-то десять лет? Уже поползли тихие разговоры о том, что раз уж он смог раздуть свои капиталы от уровня рэкета до уровня кредитного кооператива, он наверняка уже подкупил какого-нибудь местного депутата. Если его не взять сейчас, он протянет ниточки к кому-то повыше. А если он заберётся на самый верх, тронуть его будет уже невозможно. Разве часто выпадает такой шанс — когда начальники из множества подразделений собраны вместе и действуют сообща? Это дело действительно нужно закрыть. Сейчас. Вспыльчивость начальника Кима была просто ещё одной помехой, которую приходилось терпеть ради общего дела.

Пока Со Игён молча укреплялся в этом решении, сержант Ли закурил.

— Я тут много думал, чем же этот тип так отличается от других.

Со Игён насторожился.

— Обычно преступники — это как гусеницы, жующие одну и ту же хвою. Раз попробовали лёгкие деньги — и понеслась. Вор — так до конца вор, рэкетир — так и будет крутить свои «стрелки». Короче, не могут они от своего ремесла отказаться. Умные-то парни давно бы в легальном бизнесе деньги делали, а не в тюрьму бы стремились. Так что у них у всех, как правило, есть чёткий почерк.

— Верно, — сам собой кивнул Со Игён.

Слова опытного сержанта имели вес. Именно. Будь он тем самым гениальным психопатом из фильмов, он бы уже давно обосновался в Ёыйдо**** — будь то в инвестиционной компании или в Национальном собрании.

— Но этот парень — другое дело. Он и сносами занимался, и ростовщичеством, и мошенничество на его счету... Да он, кажется, на всё горазд! Не зря же его «Бешеным Быком» прозвали. Увидел деньги — и ломится напролом. А его беспрецедентная наглость, если подумать, очень даже в тему: он мастерски быстро меняет сферы.

Сержант Ли с силой раздавил недокуренную сигарету.

— Вот смотри: мы вот сигарету до половины докурим — и то жалко тушить. А этот ублюдок, когда уходил из Намдэмуна, действовал на опережение. Еще вчера дела шли в гору, бизнес процветал, но он забрал лишь Пак Мокхву — и растворился в воздухе. Никакого скрытого смысла, просто решил: «Пора валить» — и ушёл. Слова бросать легко, а провернуть такое — работа адской сложности.

И правда, такое редко встретишь. Пока Со Игён задумчиво кивал, слушавший рядом начальник Ким не выдержал и влез в разговор.

— Да брось, он просто наглый малец. Увидел шанс и вцепился, не раздумывая. Не нужно его возводить в ранг какого-то криминального гения.

Сержант Ли буркнул в ответ на слова Кима:

— Да как вы думаете, иначе такие суммы заработать можно? Не люблю я, когда преступников возвеличивают, называют «китами» да «акулами»... Но надо признать — у этого чокнутого быка действительно была своя хватка.

Инспектор Хон, встряв в разговор, принялся разливать по стопкам.

— Ой, если бы об этом услышал детектив Пак из Кёнгидо, он бы точно взбесился. Любой, кому довелось столкнуться с рогами этого Бешеного Быка, уж точно не стал бы говорить, что он «симпатичный» или «приятный».

Сержант Ли одним махом опрокинул стопку и фыркнул: — А вы думали, мы не видели? Были и у нас дни, когда мы думали, что Намдэмун превратится в новый Маджан-дон*****. Не знали, да?

И тут же они пустились в воспоминания в своём кругу. С этого момента началась история, понятная только им. Старые детективы начали перечислять былые заслуги, и уже невозможно было понять, где правда, а где вымысел. Посыпались байки, словно на лекции для первокурсников полицейской академии. Рассказы о том, как в былые дни они врывались в перестрелки мафиози с мачете и брали главарей при соотношении сил один к десяти. Сказки о том, как взбешённый Пак Мокхва и превратившийся в того самого Бешеного Быка, Пак Квану вдвоём отправили на тот свет семнадцать человек из конкурирующей группировки, из-за чего одна из бригад сноса просто разбежалась. Говорили, что после этого расклад сил в Намдэмуне полностью переменился. Была объявлена тревога, не повторяется ли история с отелем «Савой», но Пак Гвану каким-то непостижимым образом всех уболтал, и его ребята начали городить чушь про то, будто все пострадавшие случайно попали под колёса машин. В итоге в тот день не удалось завести ни одного дела. Какой был шанс! И ведь упустили...

— И после такого он болтался на свободе целый год, а потом взял и смылся из Сеула. Ну не бред, а?

— А в Кёнгидо говорили, что его там конкретно потрепали...

Дошло до разговоров о том, как он «вертел на ладони» все полицейские участки южного Сеула. К тому моменту сознание Со Игёна уже почти полностью покинуло эту пьяную вечеринку. Беседы за этим столом окончательно утратили для него какой-либо смысл.

______________________________________________________________________________________________________

Пояснения к главе:

*«Сносы» — это бандитский бизнес по силовому выселению людей и разрушению их имущества по заказу недобросовестных застройщиков.

Криминальная группировка нанималась застройщиком, чтобы быстро и «без проблем» освободить земельный участок от текущих арендаторов или владельцев небольших строений (лавочек, мастерских, жилых бараков), которые отказывались съезжать или требовали более высокую компенсацию.

Методы «сноса»:

- Запугивание: Угрозы арендаторам и их семьям.

- Вандализм: Разрушение имущества, поломка оборудования, порча товаров.

- Ночные нападения: Бригада приходила ночью, когда никого нет, и буквально сносила здание бульдозером или разбивала его кувалдами.

- Прямое насилие: Избиение непокорных арендаторов.

**Чонно — это один из самых старых, центральных и престижных районов Сеула.

***Кёнгидо (Gyeonggi-do, 경기도) — это крупнейшая по населению и одна из ключевых провинций в Южной Корее. Её название переводится как «область вокруг столицы», что идеально описывает её расположение.

****Ёыйдо (여의도) — это не просто район Сеула. Это символ финансовой и политической власти Южной Кореи, своего рода «корейский Манхэттен» или «корейский Уолл-стрит и Капитолий в одном лице».

*****Маджан-дон (Мачхан-дон, 마장동) — это нарицательный символ самого большого, жестокого и влиятельного криминального анклава в Сеуле 1970-80-х годов.

Необузданный: до укрощения. Часть 3.

Бесконечные байки о «легенде Намдэмуна», которыми с таким упоением обменивались ушедшие в воспоминания детективы, вряд ли могли помочь поймать этого типа сейчас.

Как только концентрация ослабла, мысли его тут же метнулись к Аён. Ему захотелось ей позвонить. Поддавшись внезапному порыву, Со Игён украдкой взглянул на телефон, но тут же вспомнил, зачем он здесь. В конце концов, он был тут затем, чтобы как-то вписаться в следственный отдел, а уткнуться в телефон - не лучшая для этого тактика. К тому же, он подумал, что если позвонит ей пьяным, и она ответит, то разозлится ещё сильнее.

«Нужно просто потерпеть ещё немного, совсем чуть-чуть...»

По мере того как хмель ударял в голову, стол будто плыл перед глазами. Он изо всех сил старался сохранять внешнее спокойствие, заглушая настойчивое желание уйти и набрать её номер, пока сержант Ли, наливая в пивную кружку не пиво, а чистый соджу, не рявкнул:

— Пей, пей! Если будем дальше болтать про этого Бешеного Быка, только вкус алкоголя испортим!

«Если вкус будет испорчен, можно просто не пить», — пронеслось у него в голове. Со Игён сглотнул эти слова. Будь у него достаточно служебного веса, чтобы такое ляпнуть, его бы, наверное, изначально здесь и не было. И, не имея выбора, он опрокинул стопку соджу.

— Ладно, что они могут сделать на завтрашнем совещании? Я там всё громко выскажу, вот увидите! — громко заявил начальник Ким.

«И что же вы там такое громко выскажете?» — едва удержался он. Сдерживаться становилось всё труднее с каждой новой стопкой. Со Игён начал с силой давить большим пальцем правой руки на точку под большим пальцем левой. Надавливая, как при акупрессуре, он пытался заставить себя протрезветь. Это была его старая, въевшаяся привычка. Он вспомнил, как однажды Аён, увидев это, сказала: «Прекрати, а то руку себе сломаешь», — и пыталась его остановить. Даже её уговоры не помогли ему избавиться от этой привычки, и лишь когда она спросила: «Неужели я настолько сильно тебя напрягаю?» — он перестал делать это при ней.

Ему дико хотелось позвонить. Но, припомнив её пламенные речи о том, что «звонить пьяным — верх неуважения», его рука, потянувшаяся к телефону, замерла сама собой. «Да, нужно потерпеть. Всё равно она не ответит. В воскресенье, когда буду трезвым, обязательно куплю цветы и навещу её», — снова и снова твердил себе Со Игён. А после нескольких алкогольных кругов он вызвал такси и кое-как добрался до дома.

...

Проснувшись утром, он почувствовал, что голова вот-вот расколется. Рефлекторно потянулся к телефону, чтобы проверить время, но экран не загорался.

«Что такое?» — и в ту же секунду его первой мыслью было: «Вот это да, дело дрянь». Широко раскрыв покрасневшие глаза, он в панике нащупал зарядку и судорожно воткнул её в телефон. Телефон был старый, и батарея иногда садилась невероятно быстро. «Пожалуйста, пусть дело будет только в этом...Надеюсь, я не звонил ей в пьяном угаре? Только не это». К счастью, проблема оказалась в батарее — как только он подключил зарядку, экран мигнул, и телефон включился. Фух! Он невольно выдохнул с облегчением.

Но рано было думать, что всё хорошо. Едва экран ожил, как всплыло уведомление о сообщении от Аён. В момент, когда смешались удивление и страх, его взгляд сам потянулся к тексту.

[Хватит уже звонить.]

На мгновение он не поверил своим глазам. В порыве беспокойства он почти нажал кнопку вызова, но вдруг, увидев время на экране, широко раскрыл глаза - без пятнадцати восемь. Чёрт побери, времени на сборы на работу уже почти не оставалось.

Всё было ужасно. Невероятно, что в таком состоянии работа всё ещё оставалась приоритетом, но поделать он ничего не мог. Он лихорадочно собрался и выбежал из дома, но когда уже садился в машину, его осенило: это же будет самое настоящее вождение в нетрезвом виде. Выпивка с прошлого вечера не могла выветриться так быстро. Стикер «Полиция за соблюдение закона», который приклеил его отец рядом с рулём, будто укоризненно ему подмигнул. От мысли об этом его сердце сжалось. В итоге он с силой захлопнул дверцу автомобиля и вызвал такси.

Усевшись на заднее сиденье такси, он почувствовал, как внутри у него бурлит целая гремучая смесь из эмоций. «Надо было вчера вечером просто выключить телефон и лечь спать. Может, я ей звонил и нес какую-то околесицу? Наверное, она не взяла трубку? Звонить пьяным...». Когда горькое сожаление смешалось с нетерпением, ему почудилось, что он сходит с ума. На душе было не просто горько и больно - её выжигал раскалённый огонь..

Всю дорогу он украдкой поглядывал на таксиста, и когда тот спросил: «Вы в полиции работаете?», он вежливо ответил: «Да, именно так», — и ему показалось, что он окончательно теряет рассудок. К счастью, когда таксист поинтересовался: «А чем вы там занимаетесь?», ему удалось перевести тему разговора.

«Я правда схожу с ума». Бурлящий водоворот мыслей поутих, когда он взглянул на заставку телефона. Это было фото руля его Hyundai Sonata. Той самой Sonata, на которую его отец, отдавший полиции 40 лет, приклеил стикер «Полиция за соблюдение закона», когда передавал ему ключи. Вспомнился тот день, когда он, старший сын, устроился в главное управление, и как его всегда сдержанный отец с сияющими глазами переоформил на него машину в честь данного события. В горле встал ком.

Да, он человек, проработавший в полиции 40 лет. У отца наверняка тоже бывали разные сложные ситуации. "Как же он всё это выдерживал? А я-то... я ведь правда...Лучше бы такси попало в аварию. Чтобы кто-то врезался сзади, водитель не пострадал, а я один провалялся в больнице несколько месяцев».

Игён, до этого безучастно смотревший в окно, поспешно отогнал эти абсурдные мысли. «Возьми себя в руки, Со Игён. И с чего это ты так страдаешь, что думаешь о такой ерунде? Насчёт Аён: если сегодня не будет сверхурочных, вечером пойду к ней. Если закончу слишком поздно, то в воскресенье куплю цветы и приду к её дому. Хотя нет, она говорила, что ненавидит, когда приходят к дому без предупреждения, это похоже на сталкинг. Начну с малого — отправлю сообщение, когда рабочий день закончится. И это пройдёт когда-нибудь. Сегодня тоже в конце концов пройдёт...»

Кое-как собравшись с мыслями, он вошёл в офис. Начальник Ким, которого вчера жёстко критиковали, на утреннем совещании вёл себя довольно активно. Просто его активность была направлена не на заместителя начальника Кима, а на коллег.

— Да что вообще творится с этим Пак Квану? — рявкнул начальник Ким, и можно было подумать, что он ещё не протрезвел после вчерашнего.

Однако, хотя заместитель начальника Ким и говорил громко, явно для того, чтобы начальник Ким слышал: «Мы сидим в засаде у офиса Ким Габсона из W-Cash уже больше месяца, а вы даже не можете выследить Пак Квану?» — и тому подобное, тот даже не сделал вид, что слушает. Он лишь немного отреагировал на слова о том, что Пак Квану вообще не появлялся в офисе Ким Габсона.

«Если всё так, зачем тогда вчера он заставлял нас делать отчёт о проделанной работе и устроил этот цирк?». Сдерживая раздражение, он потянулся за документами, но заместитель начальника Ким не спешил их отдавать, а с ног до головы оглядел его. Под этим пронизывающим взглядом у него рефлекторно соснуло под ложечкой.

— Следователь, вы вчера задерживались?

— Что? А, да.

Конечно, задерживался. Иначе как бы мы успели подготовить все материалы к сегодняшнему совещанию? Но, отвечая, он отчётливо понял: заместителя Кима интересует не факт сверхурочной работы, он просто ищет к чему придраться. Взгляд ненавистного начальника задержался на его лице. «Неужели намекает, что я выгляжу помятым?»

Его взгляд невольно переместился на гладкое, ухоженное лицо заместителя, с которым, казалось, прямиком можно подаваться в модельное агентство. Внезапно вспомнилось, как вчера сержант Ли говорил о Пак Квану: «приличная внешность», «похож на ведущего новостей». Если уж на то пошло, то заместитель Ким, который, по слухам, успевал в обеденный перерыв сходить полюбоваться цветами, обладал лицом с театральной, почти сценической красотой. Не зря же коллеги язвительно называли его за глаза «киллером с обложки».

«Кто ещё в этих стенах так щеголяет? В нашем управлении все только и мечтают, что вовремя добраться домой и переодеться в растянутый свитер». А он один ходит, словно с иголочки. Пока он размышлял, его вдруг осенило: неужели слухи о вчерашних посиделках долетели до ушей заместителя?...Неужели в этом дело?

Он уже нервно продумывал ответ на возможное: «Что, хорошо вчера посидели, обо мне поговорили?» — как заместитель Ким, словно читая его мысли, бросил:

— Парень из Академии... Лучше бы готовился к званию офицера, а не занимался ерундой, втираясь в доверие к начальникам.

Со Игён не смог сдержаться и тут же парировал:

— Разве можно эффективно работать на местах, не выстраивая отношения с коллегами и начальством?

Такие иногда встречались: выпускники Академии, которые только и делали, что зубрили для экзамена на повышение и подлизывались к вышестоящим. Но разве для реальной работы не важнее контакт с теми, кто на передовой? Это был ответ, продиктованный его собственными принципами, но заместитель Ким лишь едва заметно усмехнулся.

— И что, после попоек с начальством работа идет лучше?

Его тон ясно говорил: «Несешь откровенную чушь». И затем, с характерной наглой неторопливостью, он продолжил гнуть свою линию.

— И много ли времени останется на личную жизнь после таких посиделок? Лучше бы берег силы на будущие авралы.

К чему он клонит? На мгновение им овладело возмущение, но он подумал, что уж после таких наставлений тот не станет заваливать его работой после смены.

— Так точно. Понял, — Со Игён согласился с этой ахинеей, словно с ценным указанием, руководствуясь сугубо этой надеждой.

Сегодня он совсем не горел желанием задерживаться, однако заместитель Ким обладал даром в одно мгновение рушить все его ожидания и представления о здравом смысле. С ледяной ухмылкой, он бросил бомбу.

— Короче, я забыл, что у меня сегодня встреча выпускников, и приехал на машине. Думаю, там наверняка будет выпивка... Наверное, ничего страшного, если выпить бутылочку вина, а потом сесть за руль?

— Что? — от неожиданности он тут же переспросил.

Что это вообще значит? Какая связь между «не задерживайся сегодня» и его встречей выпускников? «Я-то думал, визит Чхве Гёма — это что-то срочное по делу, а оказалось, он просто заходил пригласить на вечеринку». Ладно, пусть. Если уж так приспичило на эту встречу, можно было вызвать такси, зачем весь этот цирк...?

Мысли вихрем пронеслись в голове, но, взглянув на самодовольное лицо заместителя Кима, он понял: ответ предрешён.

— ...Если вы не планируете вызывать такси, то мне придётся вас отвезти. Вам нельзя садиться за руль в нетрезвом виде.

Так Со Игён, подчинившись невысказанному, но жёсткому давлению, наконец выдавил из себя нужные слова. Тут же лицо заместителя Кима просияло, словно он только этого и ждал.

— Ну, если ты так настаиваешь... Тогда сегодня поработаем немного и уйдём вместе.

И этот тип после всего уселся на свое место и с деловым видом погрузился в отчёты. Чёрт возьми, отказаться было невозможно.

«Ладно. Всё равно я утром не на машине, к вечеру уже смогу сесть за руль», — стараясь думать о хорошем, Со Игён глубоко вздохнул. По крайней мере, сегодня не придётся мучиться с фальсификацией журнала дежурств и можно будет разобрать завал, с которым он один не справлялся. Было нелепо чувствовать благодарность за такое положение, но таковы были суровые реалии.

«Что, выходит, выпивка с рядовыми начальниками — это плохо, а выпивка на встрече выпускников с высшими чинами — это полезно?» — ехидничал он мысленно. Разве это не то же самое, что сказать прямым текстом: «Учись подлизываться к перспективным офицерам вроде меня, а не трать время на тех, кто никогда не вырастет выше своего кресла»? Его захлёстывало возмущение, но приходилось подчиняться...Ничего не поделаешь.

Сделав несколько глубоких вдохов, Со Игён бросился к монитору, чтобы использовать каждую минуту, пока заместитель Ким на месте. Скрыть раздражение было трудно, но ещё труднее было сдержать ярость, с которой его пальцы молотили по клавиатуре.

Зная, что малейший повод станет причиной для очередного язвительного комментария, он работал до самого вечера, периодически делая глубокие вдохи и даже контролируя громкость стука по клавишам. От такого напряжения ломило всё тело.

— Господин заместитель начальника...

Со Игён разбудил Ким Нагвона, который растянулся и спал на пассажирском сиденье мёртвым сном. Было просто непостижимо: что такого он делает каждый день, что вечно валится с ног от усталости.

Так как он впервые сел за руль иномарки, ему пришлось помучиться, даже чтобы завести двигатель. Заместитель Ким, обращаясь с ним как с деревенщиной, принялся его поучать, окончательно испортив и без того скверное настроение. Когда Со Игён откинул пассажирское сиденье, тот велел ему пристегнуться, а затем заявил, что подчинённый, слишком рьяно следующий правилам, — это утомительно. Он даже не скрывал своего отношения: «Раз уж приехал в роли шофёра, то и делай свою работу». Сдерживать гнев было труднее, чем бороться с усталостью.

«Ладно, пусть он уж лучше спит», — решил следователь Со, однако сразу после, сдерживаясь, снова позвал начальника.

— Просыпайтесь, господин заместитель начальника.

Заместитель Ким лениво зевнул и, едва придя в себя, тут же продолжил нести свой бред.

— Из-за этого ремня даже вставать неудобно.

«Как он умудряется нести чушь сразу после пробуждения?» — подумал Со Игён.

Не зная, что ответить, он молчал, а заместитель начальника потянулся. Проблема была в том, что на этом его глупости не закончились. Заместитель Ким, словно кот, играющий с мышкой, с притворным сожалением вынудил его сказать «ничего страшного».

— Жаль, конечно, что ты так настоял на своей роли шофера, но ничего не поделаешь. Мне правда очень жаль.

Это была откровенная ложь, призванная заставить его сказать что-то вроде: «Я сам вызвался».

— ...Всё в порядке. В любом случае, я не могу позволить вам сесть за руль пьяным, — он против воли выдавил то, что хотел услышать начальник, и от этого на душе стало ещё гаже.

— Что ж, чтобы твои старания не пропали даром, я обязан буду выпить до уровня не ниже 0.05%.

«Вау. Можно ли быть ещё мерзостнее?» — подумал Со Игён.

«Бывают же в природе такие экземпляры», — снова и снова проносилось у него в голове.

Не успел он и слова сказать, как замначальника Ким с сияющей улыбкой вышел из машины. Даже после сна его лицо оставалось безукоризненным, а дорогая одежда подчеркивала безупречный образ — всё это сияло так же ярко, как и его наглая физиономия, отчего внутри всё закипало. Хоть бы одежда немного помялась, стало бы легче, так нет же, всё идеально..

«Даже морщины сторонятся этой сволочи», — в этом он был уверен.

Подавив отвращение, он выглянул на улицу и увидел машущего ему Чхве Гёма, который иногда приходил в их отдел к заместителю начальника Киму. Ах да. Это же он позвал этого придурка на встречу выпускников.

Вспомнилось, как этот прокурор, болтая с ним во время работы, ныл: «Даже будучи прокурором, в конце концов, ты всего лишь наёмный работник», — и приставал к заместителю начальника Кима, чтобы тот посмотрел ему объекты для инвестиций. От этих воспоминаний стало по-настоящему тошно. «Если бы этот прокурор знал о начальной зарплате полицейского, он бы не нес такой ерунды». Все они — отвратительные люди. Ладно, всё это не имеет значения. Завтра я обязательно навещу Аён. Позвоню ей позже...

Со Игён нажал на кнопку, отодвигающую водительское кресло, и оно беззвучно подалоcь назад. В Sonata, доставшейся от отца, такой функции не было. «Нет, не обязательно покупать иномарку ради одной такой кнопки. В Sonata, наверное, тоже можно было бы её добавить как опцию. Это вообще не важно. Главное — можно поспать».

Как раз когда он собирался компенсировать нехватку сна, кто-то промелькнул перед машиной.

Необузданный: до укрощения. Часть 4.

«......?»

Сразу бросились в глаза дорогой серый костюм, внушительный рост и особенно широкие плечи. Такое телосложение явно не из тех, что увидишь на сборищах отличников. Спина была такой мощной, что мышцы, казалось, прорисовывались даже сквозь ткань, и взгляд невольно зацепился за фигуру, задаваясь вопросом, сколько же денег было вложено в такую форму.

Но Со Игён тут же отвлёкся. «Если в этом мире есть такой, как заместитель начальника Ким, почему бы не появиться и кому-то, у кого есть всё? Должно быть, такой же самодовольный козёл».

Поймав себя на этой мысли, Со Игён с досадой покачал головой. «До чего же я опустился», — с горечью подумал он. «Я всего лишь мельком увидел незнакомца, а уже строю домыслы и готов его осудить. И в кого я превратился». С этим внутренним фильтром «замначальник Ким» пора завязывать. Такой ублюдок один на всю вселенную. Если начальник — мудло, это не значит, что нужно опускаться до его уровня.

Глубоко вздохнув, Со Игён решил для начала поспать, а потом купить в ближайшем магазине треугольный кимпаб. После сна настроение точно улучшится.

Он откинул сиденье и лёг, но свет из здания ассоциации выпускников резал глаза. Как ни крути, его положение было жалким: его притащили даже на чужую встречу выпускников. «Интересно, сколько там самодовольных идиотов сейчас язвят друг друга и несут псевдоумный бред?» — едва отогнав очередную ядовитую мысль, Со Игён изо всех сил зажмурился, пытаясь заснуть.

— Кажется, вы упомянули Namyang Construction?

Мужчина, носивший звание почётного выпускника, вложивший крупную сумму в строительство нового здания ассоциации, — «директор Ли из Namyang Construction» — повернулся на эти слова. Изумительно красивое лицо, редкое в таких местах, исказилось кривой ухмылкой, скользнувшей по собеседнику оценивающим взглядом.

— Ким Нагвон. Национальное полицейское управление.

Взгляд был испытующим, почти допрашивающим, но мужчина в сером костюме, совершенно не обращая внимания, улыбнулся и протянул руку.

— Вот как.

Тот представил и Чхве Гёма, и он пожал руку, энергично тряхнув её.

— Ли Гану.

Исполнительный директор «Namyang Construction» Ли Гану. Таково было его нынешнее имя. Он на мгновение перевёл взгляд в сторону зала ассоциации выпускников.

Со стороны, где собрались в основном выпускники юридического факультета, стоял довольно громкий шум из-за разговоров о продаже апартаментов в отеле в Магокдоне*. Якобы земля уже у них в кармане, теперь только строй да богатей — проект сразу в космос взлетит, а на рекламу для обычных продаж уже свыше 300 миллиардов потратили. Менеджер из юридической фирмы «K&C», размахивая бокалом вина, громко вещал. Было заметно, как Ким Янган из той же компании насторожился. Рядом Ким Сынгы, президент «Bora Savings Bank», бессменный глава ассоциации выпускников юрфака, с деланным смешком поднял два пальца и небрежно бросил:

— Мы вложились по двум направлениям. И оба — серьёзные.

«Какие же они мастера понтоваться», — с лёгким отвращением подумал мужчина. Стоило просочиться слуху о вложении сберегательным банком 200 миллиардов, как в глазах собравшихся вспыхнула неприкрытая жадность. И всё же Ким Нагвон из полицейского управления оказался на удивление настойчивым.

— А ведь ходят слухи, что цены на освоение того района уже несколько лет как застыли...

Вот такие типы были самыми неприятными. Только и делают, что зондируют почву, настроены пессимистично к инвестициям и не стесняются распространять этот пессимизм среди окружающих с видом эксперта. Типаж, который больше всего старается разрушить чужие планы.

Как бы тот ни пытался раскачать его и выудить информацию, мужчина оставался спокоен как скала.

— Компания этим занимается, я не особо разбираюсь в деталях. Обратитесь к тому столику, поговорите с сотрудником отдела продаж.

И в конце заключил, словно доверяя «проницательности» этих умников:

— Если вы всё уловили, то, очевидно, стоит инвестировать. Здесь же собрались лучшие умы Кореи.

Ким Нагвон фальшиво рассмеялся, изображая, что уловил скрытый смысл его фразы. Прежде чем атмосфера окончательно накалилась, Ким Янган, сияя улыбкой, прорезал толпу, высоко подняв бокал с вином, будто факел, и направился прямо к ним.

— Вот вы где! Давайте выпьем, выпьем!

— Конечно.

Исполнительный директор «Namyang Construction» Ли Гану — тот самый человек, которого в полицейских сводках числили как Пак Квану, Бешеного Быка из «Донъяна», — вежливо поднял бокал.

Такова была ночь выпускников Сеульского национального университета. Заместитель начальника Ким Нагвон, прокурор Чхве и Ким Янган из юридической фирмы — все они выстроились в ряд для тоста.

— За богатых! — Ким Янган, разошедшийся не на шутку, почти кричал от воодушевления. — О, а этот Ким Нагвон скоро станет ещё богаче, тогда нам и вовсе несдобровать! Но сначала выслушаем директора. Как насчёт второго раунда?

— Что ж, посмотрим.

Квану обвёл собравшихся своим фирменным обаятельным взглядом. Казалось, все уже опьянели — и от алкоголя, и от запаха будущих денег. В воздухе витал довольный смех. Он понял, что достаточно закинул наживки на этой встрече выпускников. Пора отступать — первые пойманные на крючок сами приведут за собой остальных.

— Для настоящих разговоров нужно сменить обстановку. Что скажете, господин Гану? Я знаю один уютный бар в Панбэдоне**...

Однако сейчас он твёрдо намерен был стоять на своём. Слишком уж надоедливым оказался этот полицейский Ким Нагвон. Да и вся эта подозрительная парочка, полицейский с прокурором, не сулила ничего хорошего. Как правило прокуроры и юристы на таких встречах были обычным делом. Как и те, кто работал в инвестиционных компаниях или управлял холдингами — их в магистратурах для топ-менеджментов было пруд пруди. Таких типажей он изучил вдоль и поперёк. Люди, которые в обычной жизни насторожились бы и тут же начали вынюхивать подвох, как только переступали невидимую черту под названием «встреча выпускников», становились до смешного доверчивыми. Они настороже лишь потому, что боятся упустить возможность, которую может перехватить кто-то другой. Поэтому, закинув подходящую приманку, оставалось лишь ждать, пока клюнувшая рыба начнёт метаться и привлечёт за собой целый косяк.

Первая пойманная рыба становится «проводником» для остальных. Здесь эту роль играл Ким Янган из юридической фирмы, а Чхве Гём уже почти попался. Вслед за ними целая стая, юристы и банкиры, угодила в расставленные сети. Среди этого обильного улова раздражал лишь один — заместитель начальника Ким.

— Если бы от походов по барам становились богачами, разве в Корее остались бы бедняки? Решили о деньгах говорить после выпивки — видно, ещё не протрезвели.

Он опускал Ким Янгана слишком уж непринуждённо. За всё время Квану не встречал полицейских, которые осмелились бы так обращаться с прокурорами или юристами. Даже если такие отношения завязались в студенческие годы, к этому возрасту люди обычно надевают новые маски — манеры, подобающие их положению. А этот ведёт себя как последний отпрыск чеболя, хотя будь он настоящим наследником, вряд ли бы выставлялся напоказ на такой встрече. Он что-то пронюхал? «Может, он учуял неладное и пришёл сюда с прокурором по сговору?» — мелькнула у Квану и такая мысль. Как бы то ни было, нельзя было позволить «рыбе-проводнику» уйти на дно. Квану с улыбкой «Ли Гану» естественно вклинился в разговор.

— Если там найдётся напиток получше здешнего — почему бы и нет? Пойдём в ваше заведение. А вот о деньгах, пожалуй, поговорим в другой раз. В конце концов, мы не так уж спешим с инвестициями.

Такую позицию он демонстрировал с непоколебимым спокойствием.

Когда тот поднял бокал, Ким Янган радостно оживился: «Ах да! Ведь это вино — подарок от господина Гану!»

— Так это подарок. Качество вполне достойное для такого мероприятия.

Квану улыбнулся в ответ на слова Ким Нагвона. Тот сказал это с такой интонацией, что невозможно было понять — обращается ли он к присутствующим или просто думает вслух, при этом намеренно перейдя на неформальное общение. Лицо — хоть в кино снимай, а манера речи и вовсе может дать фору прокурору. На выпад полицейского Квану ответил только улыбкой.

— Пойдёмте на второй круг.

Ким Нагвон недовольно буркнул: «Опять пить...» — и потянулся за телефоном.

— Неужели ты оставил следователя Со ждать в машине?

Слова Чхве Гёма, тихие, но отчётливые, брошенные с видом крайнего изумления после того, как он мельком увидел, как тот печатает сообщение, всё же долетели до ушей Квану. Тот сделал вид, что хочет снова наполнить бокал, и немного отошёл.

— Постой, но сейчас же не рабочее время для госслужащих!

Когда Чхве Гём с изумлением это произнёс, Ким Нагвон ехидно парировал:

— О чём ты? Он сам вызвался быть водителем, чтобы я не сел за руль пьяным. Я хотел такси поймать, а он предложил свои услуги — за что ему отдельное спасибо. Машину велел отправить ко мне домой, а его сейчас отпущу.

От этих нахальных слов, будто он делает одолжение, отпуская того с работы, Чхве Гём ткнул в него пальцем.

— Тебя реально прикончат, дружище.

Квану притворился равнодушным, но уши ловили каждое слово, ведь этот усталый диалог звучал слишком убедительно, чтобы быть просто игрой. У него был отличный слух, феноменальная память и редкий дар — мгновенно складывать в голове детали, сопоставляя и анализируя их. Иномарки, мелькнувшие в поле зрения на парковке… Среди них — та самая машина, в которой сидел человек. Собрав воедино все фрагменты, он вдруг отчётливо увидел в памяти целую картину: молодой мужчина за рулём машины, двигатель которой был заглушён. Он совсем не походил на типичного следователя. Впрочем, если он смог пройти отбор, уже имея звание, то его внешность переставала казаться такой уж странной.

И тогда Квану стало немного не по себе. «Не дать начальнику сесть за руль пьяным…И ради этого он часами сидит на парковке, как снайпер в укрытии? Что-то тут не сходится».

Возможно, их естественность — лишь игра: подобные личности при необходимости легко разыгрывают целые представления. Или же прокурор Чхве действительно не осведомлён, а полицейский действует в одиночку, желая единолично присвоить успех себе. Отбросив этот фарсовый диалог, он переключился на факты.

Пока высокопоставленный полицейский отдыхает на встрече выпускников, его подчинённый-следователь вынужден ждать его на парковке...Неужели они что-то пронюхали?

Громко смеясь и перемещаясь вместе с остальными, Квану мысленно проигрывал возможные варианты развития событий. Все сети рано или поздно рвутся. Пусть сеть, расставленная на этой встрече выпускников, кажется прочной, но рано или поздно она порвётся, и рыба выскользнет. Главное — в какой момент это произойдёт. Ему нужно было продержаться всего три-четыре месяца — сейчас обрывать все связи было бы неразумно. Если они действительно что-то заподозрили, надо выяснить, насколько далеко зашли их подозрения.

С такими мыслями Квану с неизменной улыбкой направился с ними в Панбэдон. Изысканный ужин в честь встречи выпускников постепенно сменялся ночью, где за улыбками скрывались личные расчёты.

Когда Со Игён открыл глаза, вокруг была кромешная тьма. Видимо, он устал больше, чем думал. Включив телефон, Со Игён остолбенел. Он не знал, сколько обычно длятся встречи выпускников, но то время, когда она должна была закончиться, уже давно прошло. Даже в здании ассоциации погасили свет, а парковка полностью опустела. Что такое? Неужели он проспал и пропустил звонок?

Как раз когда он в панике хотел позвонить заместителю начальника Киму, взгляд упал на давно пришедшее сообщение.

[Идём на второй круг. Адрес мой знаешь? Оставь машину там и можешь быть свободен.]

Сообщение пришло полтора часа назад. Прочитав его, он почувствовал не просто опустошение, а полное изумление. Как я мог его не заметить? А следом накатила ярость: «Когда ему что-то нужно — звонит мгновенно! А сейчас — только сухую смску соизволил прислать? Если уж так получилось, нельзя было изначально взять такси? Лучше бы с самого начала велел отогнать его машину и уйти — тогда бы я не так бесился. По крайней мере, не торчал бы здесь как идиот. Нет, проблема в том, что этот придурок мог вызвать такси, но из-за своей долбанной принципиальности "не доверяю таксистам свою тачку" заставил подчинённого работать шофёром».

Накопившийся гнев вспыхнул яростным пламенем. Но выплеснуть злость он не мог — ведь это он сам вовремя не заметил сообщение и уснул. Да и мелькнула ещё одна мысль: заместитель начальника Ким, которого он знал, наверняка способен проверить видеорегистратор. И, что важнее, он вспомнил, почему вообще знает домашний адрес начальника.

Это было неделю назад. В тот день, когда заместитель начальника Ким нагло прислал сообщение, что берёт больничный — мол, пил с прокурором Чхве до пяти утра, — он вспомнил, как, разыскав его адрес, помчался туда в ярости: пьянствовать до рассвета и потом спокойно оформлять больничный? Да это же полный абсурд!

«Зачем я вообще это сделал?» В тот момент у него была веская причина. Он так взбесился, получив в шесть утра сообщение от пьяного начальника насчёт больничного, что не смог остаться в стороне. «Если ты отправишь такое сообщение, неужели думаешь, что я не только подделаю журнал дежурств, но и придумаю оправдание для твоего больничного? Без письменного подтверждения уважительной причины я не имею права оформить больничный, поэтому ты обязан выйти на работу. А если поедешь на своей машине, это будет квалифицировано как вождение в нетрезвом виде. Поэтому, чтобы у тебя не осталось отговорок, я приехал на своей «Сонате» и лично привёз тебя на работу».

— Неужели...

Со Игён сглотнул — его вдруг осенило. Неужели весь этот цирк — месть за тот случай? За то, что он не оформил больничный? Что именно он сказал тогда, неделю назад?

— Вам нельзя управлять машиной в нетрезвом виде, — и поехал его забирать.

Внезапно перед ним всплыло ехидное лицо заместителя Кима, который, выходя из машины, бросил что-то вроде: «Чтобы твои старания не пропали даром, я обязан буду выпить». Теперь, оглядываясь назад, он понимал: кажется, так оно и было. Он же нарочно так делает: просто издевается!

Возмутительно.

— Я сам не оформил больничный, а подчинённый вмешался, и теперь, пока я пью, таскаю его с собой, вожу кругами и "воспитываю".

— Не трать время на начальников, если ты выпускник Академии — должен стремиться только к званию офицера.

Он действительно делает это нарочно.

— Хы...

Гнев был так силён, что вырывалось лишь прерывистое, сдавленное дыхание. Подавив ком в горле, он завёл двигатель. Руки легли на руль, а внутри — пустота. Только сейчас он вспомнил, что из-за сна пропустил ужин. Ха-а... Он снова тяжело вздохнул. Некоторое время он сидел, тупо уставившись в руль, но потом, осознав, что так больше нельзя, снова заглушил двигатель. Выйдя из машины и начав двигаться, он почувствовал, как всё тело затекло. Сидеть в машине — это не скрытое наблюдение, а настоящее испытание. Ярость на заместителя Кима снова вспыхнула, но, подумав, что тот ведь не приказывал ему голодать, он почувствовал бессильную злость. Он изо всех сил пытался прийти в себя под прохладным ночным ветром. И как раз в тот момент, на всякий случай, он попробовал позвонить Аён.

Её голос прозвучал как-то непривычно, он инстинктивно замер, и в трубке раздалось:

— Что.

«......!»

Она ответила...! Удивление смешалось с внезапной радостью. Этот день всё же не был сплошной чередой неудач. Он уже собрался быстро извиниться, но... Деловой тон, которого он не слышал за все три года их отношений, прервал его.

— Сколько можно звонить? Опять собираешься извиняться?

— Э-э, а...

Со Игён, уже готовый извиниться, запнулся. Тогда Аён, будто ставя точку, сказала:

— Я ответила только для того, чтобы ты перестал звонить. Ты что, думаешь, только ты один занят? — ...Из...

Она была права, но кроме извинений ему нечего было сказать. Игён безуспешно пытался привести в порядок путающиеся мысли, когда Аён резко прервала его:

— И что с того, что ты извинишься? Разве что-то изменится? Ты что, уволишься?

«......»

От неожиданных слов у него перехватило дыхание, но Аён, словно и не ожидая ответа, тут же продолжила:

— Я же не прошу тебя бросить всё — работу, карьеру, привычную жизнь… Но если так будет продолжаться и дальше, выходит, я должна просто смириться. Ты всегда занят. И будет ли когда-нибудь иначе?

Он не мог обещать, что станет. В памяти мелькнули лица начальников. Он не мог сказать, что кому-то из этих сорока–пятидесятилетних стало хоть чуточку легче, чем сейчас. Разве что если бы удалось стать таким офицером, как заместитель Ким… но и это казалось маловероятным. И, что важнее, пока он хочет работать на передовой...

Пока он молчал, Аён коротко вздохнула.

— ...Ладно, я так и думала. Ты же не можешь ничего пообещать.

«Аён...» — он хотел позвать её, но слова застряли в горле.

*Магокдон (Magok-dong, 마곡동) — это район в Сеуле (Южная Корея), который в последние годы превратился в один из ключевых деловых и технологических хабов страны.

**Панбэдон (Пханбэдон, Pangbae-dong, 방배동) — это престижный жилой район в южной части Сеула (район Сочхо-гу), известный как один из самых дорогих и респектабельных районов города.

Необузданный: до укрощения. Часть 5

— Хватит уже извинений. В итоге всегда оказывается, что это я виновата — вечно недовольная, вечно предъявляющая претензии. У меня тоже есть своя жизнь, и я тоже занята. Если честно, было немало дней, когда мне хотелось, чтобы ты подождал меня. Просто мы не подходим друг другу. Пойми же.

И Аён положила трубку. На этот раз он не смог перезвонить. Он застыл на месте, бессмысленно уставившись в потемневший экран телефона. Он знал, что в последнее время между ними росло напряжение. Признаки были. Но неужели всё зашло так далеко? Он попытался вспомнить счастливые моменты за последний год, но память будто отказала. В голове всплывали только воспоминания о студенческих годах, когда они только начали встречаться.

«Мы и правда давно не виделись».

Игён сдавленно вздохнул. Он вспомнил, как она говорила: «Что, все полицейские такие? Вечно все вокруг только и делают, что изображают занятость. Неужели только ты один ловишь всех преступников?» Да он тут даже не для того, чтобы преступников ловить, а прислуживает начальнику, который водит его за нос. «Чем я вообще занимаюсь?»

Застыв на месте как столб, он вдруг заметил впереди огни магазина и медленно, почти машинально, побрёл к ним. Встречный ветер немного прочистил голову. Он не знал, сколько раз глубоко вдыхал и выдыхал, едва сдерживая подступающие слёзы.

«Если я сейчас поеду домой, буду только думать об Аён. Лучше считать, что это просто дорога с работы до дома. По крайней мере, сегодня вечером я больше не увижу лицо заместителя начальника Кима».

Едва найдя в этом крошечное утешение, Со Игён принялся яростно жевать треугольный кимпаб. Он явно не плакал — нос не был заложен, глаза сухие, но во рту всё равно стоял странный солёный привкус. Взгляд на мгновение задержался на соджу, но он тут же отвернулся. Даже в банановом молоке, которое он взял вместо него, чувствовалась та же солёность. Внезапно он вспомнил, как его младший брат в детстве разбил коленку и, стоило ему купить банановое молоко, тут же переставал плакать и жадно его пил. «Наверное, такие чудеса работают только с младшими…Всё же оно сладкое».

Немного прогулявшись после еды, он наконец почувствовал некоторое спокойствие. Сделав несколько глубоких вдохов, Со Игён поехал к дому заместителя начальника Кима, соблюдая ограничение скорости в 60 км/ч.

«В любом случае, когда я оставлю там машину, этот долгий день действительно закончится».

Думая так и пытаясь собраться, Со Игён признал, что неделю назад он и вправду испытывал желание проучить заместителя начальника Кима.

«Да. Честно говоря, я поехал забирать его с таким настроем, потому что думал, что заставлю его выйти на работу».

Всё это он затеял, чтобы проучить его. Не то чтобы заместитель Ким не понимал его замысла, но даже окажись у него шанс вернуть всё назад — он, вероятно, поступил бы точно так же, и в отношениях с Аён всё равно все было бы кончено...

«Да». Разные мысли яростно кипели в нём, и в итоге он пришёл к выводу, что это его вина, ведь заместитель начальника Ким ничего не приказывал ему напрямую, так что жаловаться некому.

«Если я — тот, кто вычислил его адрес и приехал забирать, когда он напился… и даже в этой ситуации с самого начала вызвался сопровождать его, когда тот собрался пить, — то мне, похоже, и говорить не о чем».

«Мы давно не виделись, а я снова говорил, что не могу прийти из-за совещания. Такое случалось не раз, так что Аён имела право устать».

«Ха-ааа...»

Из груди вырвался долгий, тяжёлый вздох. Всё это — его вина. Но поводы для вздохов на этом не заканчивались. Едва Со Игён добрался до дома заместителя Кима и попытался припарковать машину, как столкнулся с новой проблемой.

Заместитель начальника жил в элитной высотке, где въезд на парковку преграждали массивные железные ворота. Со Игён застыл, тупо уставившись на позолоченные створки. Не шлагбаум, а настоящие ворота? Впервые в жизни он видел нечто подобное. Покачав головой, он почесал затылок. «Наверное, есть способ их открыть».

Порывшись в консоли, он, к своему облегчению, нашёл брелок. Не будь его, пришлось бы среди ночи объясняться с охраной перед закрытыми воротами, но настоящая проблема ждала впереди. Едва он въехал на территорию и ворота сомкнулись за его спиной, стало ясно: обратной дороги нет. Проверив лифтовой холл на парковке, он убедился — попасть в здание можно только по ключ-карте или коду. Этой ключ-карты в консоли не оказалось.

Вспомнив прошлый визит, он смутно припомнил, что тогда даже не заезжал на парковку, оставив «Сонату» у шлагбаума и связавшись с Кимом через домофон.

Но сейчас развернуться и оставить машину у поста было нереально — узкая улица позволяла лишь ненадолго притормозить, но не припарковаться. Он не был уверен, дома ли Ким и не спит ли тот. В итоге, снова почесав затылок, Со Игён вздохнул и решил воспользоваться брелком: открыть ворота, оставить машину на парковке внутри — и идти пешком. Чёртово ощущение: приехал вернуть начальнику машину, а сам теперь бредёт по проезжей части в самой глуши. Он подошёл к наружному посту охраны, чтобы оставить ключи от машины и оба брелока, и тут же обнаружил, что тот закрыт, а свет выключен. Увидев табличку «Обход», Со Игён снова застыл на месте.

«...Хы...»

Он уже мысленно составлял сообщение «Завтра передам ключи на работе», разворачивался, чтобы уйти, как зазвонил телефон. Звонил заместитель Ким.

Сглотнув, он ответил — и тут же пожалел, что не сглотнул еще раз тридцать.

— Следователь Со, ты ещё не дома? Если поставил машину, поднимайся, отдай ключи и выпей со мной. — Что? — переспросил Со Игён, но связь прервалась.

Не успел он вознегодовать на начальника, бросившего трубку, как пришло сообщение с адресом бара в Панбэдоне. ...Неужели тот зовёт его на пьянку с однокурсниками? На этот раз ругательства понеслись сами собой.

Разве это не намёк, что Ким не собирается забирать ключи и выходить завтра на работу? Вероятно, скоро придёт сообщение о больничном — мол, посмотрим, вмешаешься ли ты снова после всех этих унижений.

Ярость захлёстывала, но кричать в тихом элитном районе было нельзя.

Он снова посмотрел на тёмный пост охраны, но не мог же он, закрыв глаза, швырнуть ключи в пустое помещение. «Хочется просто зажмуриться и бросить их туда», — думал он. «И написать: "Ключи в посту. До завтра"». Как же заманчиво было бы просто уйти после такого. Но совесть не позволяла ему просто бросить ключи в пустой пост — даже если зажмуриться и сделать вид, что так можно.

«Брелок от ворот — это почти что ключ от общего холла, так нельзя. Видимо, я просто не умею по-другому ...Чёрт».

Ха-а-а. Со Игён сделал очень глубокий вдох. Потом ещё один, и ещё. Сделав несколько глубоких вдохов, ему ничего не оставалось, как поймать такси.

Добравшись до бара в Панбэдоне и пробормотав: «Мне к выпускникам Сеульского национального университета...», его сразу же проводили. Со Игён, выпускник Академии, с горечью подумал, как дошёл до жизни такой, но понял — во всём виноват его характер.

Когда его подвели к комнате, на него накатила тревога, но, к его облегчению, начальник всё же не опустился до того, чтобы встречаться со студентками. Увидев пятерых мужчин, разложивших брошюры как на бизнес-презентации между рюмками и закусками, он слегка успокоился. Хотя это не значит, что человек, вызвавший его сюда за ключами, стал ему симпатичнее. «Я уж думал, сегодня больше его не увижу».

Едва он переступил порог, прокурор Чхве, тот самый, с кем они не раз сталкивались, на секунду изобразил, что узнал его. Со Игён ответил кивком. Из оставшейся троицы, смахивающей на однокурсников, двое в костюмах кричали «юрист» с первого взгляда, а третий был... странным. Даже сидя, он казался невероятно широкоплечим, а его одежда стоила явно слишком дорого. Из-за этого контраста Со Игён на мгновение задержал на нём взгляд — и тут его осенило: это тот самый мужчина с парковки. Только что он корил себя за несправедливые мысли о случайном прохожем, но, как только узнал, что этот тип дружит с тем человеком, вся мимолётная вина тут же испарилась.

Со Игён перевёл взгляд на остальных и обратился к начальнику:

— Господин заместитель начальника.

Ким Нагвон, уже изрядно надравшийся, с покрасневшим лицом посмотрел на него. Было ясно — он давно перешагнул пресловутые 0,05%.

— А, следователь Со. Неужели и правда пришёл?

«Он сам дал адрес, а теперь удивляется?». От изумления Со Игён потерял дар речи. Прокурор Чхве, с которым они несколько раз пересекались в объединённой следственной группе, с видом «вот же ж сволочь» поддразнил Ким Нагвона. Как раз когда Со Игён размышлял, сколько же ещё способов вывести его из себя существует, Ким Нагвон спросил:

— Ты поужинал?

«Неужели, если я скажу "нет", он закажет мне закуску?» — мелькнуло у него, но одна мысль о совместной трапезе с Ким Нагвоном вызывала тошноту. Со Игён, который отчаянно не хотел задерживаться здесь для выпивки, для начала протянул ключи от машины и брелок от парковки.

— Я уже поел. Вот, возьмите.

Ким Нагвон, принимая их, хихикнул:

— Мог же оставить в посту охраны и уйти. Мне правда неловко, что ты только ради этого пришёл.

Глядя на человека, чьи слова явно расходились с отсутствием малейших признаков раскаяния, Со Игён с максимально бесстрастным лицом оборвал его:

— Всё в порядке. В посту никого не было — пришлось прийти самому.

Сухо констатировав факт, он увидел, что Ким Нагвон слушает вполуха. Он уже собрался попрощаться, как Ким Нагвон, похоже, решив закругляться, легко поднялся.

— Нам тоже пора. И ты, следователь Со.

«И ты — что?». Смысл этих слов прояснился лишь тогда, когда заместитель начальника Кима, уже поймавший такси у входа в бар, сунул ему в карман купюру в 50 000 вон.

— Таксист должен получить плату.

И, один, весело рассмеявшись, укатил.

Оставшийся на месте Со Игён застыл, словно получив удар.

«......»

«Да, конечно, такси нужно оплатить. Я приехал сюда на такси, и мне нужно ехать домой на такси. Выходит, заместитель начальника сам позаботился о деньгах, потраченных из-за него. Безусловно, нужно принять, но почему же его поведение вызывает такое отвращение? Потому что кажется, будто я пришёл сюда лишь ради этих жалких денег на такси?»

Пока Со Игён стоял, охваченный необъяснимым неприятным чувством, трое «юристов» один за другим уселись в следующее такси и укатили. Последним был Чхве Гём, который, видимо что-то заподозрив, бросил неуместное «Спасибо за труды», что тоже было крайне мерзко. Он всё ещё стоял на месте, несмотря на пронизывающий ночной ветер, перебирая в мыслях всё, что случилось, — как вдруг громила, последним выходивший из бара, резко схватил его за плечо сзади.

«......?»

От неожиданной тяжести Со Игён пошатнулся. Удивлённо посмотрев, он увидел, как мужчина тут же склонил голову.

— Ах, прошу прощения, вдруг закружилась голова...

У него было такое искренне извиняющееся лицо, что сердиться было невозможно.

— А, да.

«Он явно не в себе. Если я сейчас на него наору, это будет бессмысленный срыв злости из-за заместителя начальника Кима».

Осознавая своё состояние, Со Игён изо всех сил старался вести себя спокойнее, даже если придётся притворяться. В обычной ситуации он бы сказал «ничего страшного» извиняющемуся человеку. Это было на него не похоже. Поэтому, видя, как извиняющийся мужчина пошатывается, Со Игён попытался стать немного добрее.

— Может, присядете и отдохнёте...

Мужчина ответил: «А, возможно, так будет лучше», но всё никак не мог прийти в себя. В итоге Со Игён, поддерживая его, вернулся в ту самую комнату. Официанты ещё не успели убрать стол.

— Мне правда очень жаль.

Мужчина сидел, потягивая стакан ледяной воды, и смущённо бормотал что-то — его крупная фигура смотрелась особенно нелепо. Он совсем не походил на человека, который может дружить с заместителем Кимом.

— Видимо, вы не очень хорошо переносите алкоголь.

Не зная, что сказать, Со Игён бросил эту фразу, и крупный мужчина, запинаясь и слегка краснея, ответил:

— Нет, не совсем так… Просто тот заместитель начальника человек очень… напряжённый. А я всё пил да пил — вот и вышло, как вышло. Извините. Ха-ха-ха...

Эта история была слишком узнаваемой. Со Игён невольно согласился. А затем естественно спросил:

— А, так вы не его друг?

— Мы сегодня впервые встретились. Меня затащили на эту пьянку, хотя я вообще не с юридического. Сегодня на той встрече выпускников попросили рассказать об инвестициях, я ненадолго зашёл...

— Так вот оно что…

Неудивительно. Он сильно отличался от той компании юристов. Он вдруг вспомнил, что этот мужчина вышел последним. Похоже, именно он и оплатил счёт. Как раз когда Со Игён, вспомнив начальника, от одной мысли о котором болит затылок, мысленно вздохнул, мужчина сказал:

— А, я работаю здесь.

Привычным движением он достал из внутреннего кармана визитку и протянул. Он сделал это так естественно, что было неудобно отказываться. В глаза бросились белая дорогая бумага и сверкающие золотом буквы. Разве директор — не весьма высокая должность? Мысль о том, что даже такой человек вынужден был подстраиваться под прихоти заместителя начальника Кима, вызвала у него тяжёлое чувство в груди. Бегло просмотрев визитку и убирая её, Со Игён с лёгким смущением заметил, что мужчина смотрит на него. Сейчас у него не было с собой визиток.

— А, я Со Игён. Работаю следователем.

Так Со Игён невольно представился. Тогда мужчина пробормотал что-то вроде: «Ну дела...»

— Вы полицейский, и тот заместитель начальника — ваш начальник? Ах...

Он не сказал прямо «Должно быть, вам тяжело», но намёк был более чем понятен. Если бы он прямо сказал: «Да, у него непростой характер», Со Игён, возможно, из чувства долга защитил бы своего начальника, как бы тот ни был плох. Но это «Ах!..» прозвучало так искренне, что даже в глазах случайного знакомого читалась такая неподдельная жалость, что Со Игён невольно вздохнул в знак согласия.

— Ну, знаете ли...

Мужчина напротив, встретив его взгляд, весело рассмеялся: «Да ладно, я всё понимаю!» — и скользнул взглядом по алкоголю, оставшемся на столе. В бутылке с крепким алкоголем оставалось чуть больше половины. Совершенно спокойно мужчина перевернул чистый стакан, стоявший на столе, налил в него спиртное и легко подвинул в сторону Со Игёна.

— Я уже всё оплатил, а алкоголь и закуски остались. К тому же, прямо перед вашим приходом я ещё и чампон* заказал. Но вы сразу сказали, что нужно уходить…. Я слышал, вы и поужинать толком не успели. Может, всё это подогреем и поедим вместе? Это Нагасаки-чампон*, тут его отлично готовят. А то ведь просто преступление — такое выкидывать.

Со Игён отнюдь не был импульсивным человеком. Он редко пил с незнакомцами. Будь его собеседник женщиной, Игён с самого начала был бы настороже из-за того, что они остались в комнате вдвоём, и наверняка оставил бы дверь открытой. Но поскольку собеседник был мужчиной и к тому же занял позицию «жертвы» заместителя начальника Кима, он невольно немного расслабился. Больше всего его подкупило отношение «уже всё оплачено, жалко еду». Это было очень похоже на заместителя начальника Кима — заказать еду и тут же собраться уходить.

— Наверное, уже остыл. В любом случае, он только что был подан, может, спросим, можно ли поменять на что-то другое за те же деньги? Что вы любите? Заказать другой чампон?

И затем, подзывая официанта и прося меню, мужчина добавил:

— Да, и мне не мешало бы подкрепиться, чтобы собраться с силами.

И это тоже было похоже на правду.

— Может, что-нибудь другое...?

Когда мужчина с меню в руках начал его листать, Со Игён быстро остановил его.

— А, чампон подойдёт.

Мужчина распоряжался всем быстро и умело. Вскоре они уже ели два огромных, как порция холодной лапши, Нагасаки-чампона и допивали оставшийся крепкий алкоголь.

Мужчина отмахивался, говоря, что впредь, из-за всей этой грязи и мерзости, он даже не станет проводить инвестиционные презентации перед заместителем начальника Кимом, и было видно, что он говорит искренне.

— Раз уж так вышло, давайте выжмем всё из корпоративной карты. Не добавить ли к этому фруктовую нарезку для свежести?

Объявив это, он, по-дружески утверждая, что всё уже оплачено, стал угощать крепким алкоголем, а затем, воскликнув: «Раз уж мы используем корпоративную карту, давайте закажем побольше!» — с энтузиазмом заказал ещё выпивки и закусок. И прежде чем Со Игён успел опомниться, ему уже наливали выпивку. Странно, но это не вызывало сильного дискомфорта.

Директор строительной компании и правда оказался не таким, как все.

Он наливал ему какой-то «сингл-молт такой-то», объясняя с важным видом, что такой алкоголь можно пить только по корпоративной карте, и убеждённо твердил: «Если от выпивки кружится голова — значит, нужно пить ещё». Всё это сопровождалось пустыми разговорами, щедрыми закусками и всё новыми порциями в стакан. И, что удивительно, в этом человеке был странный дар — он умел расслаблять окружающих. Настолько, что Со Игён и сам не заметил, как его бдительность начала таять. Как и говорил этот человек, «сингл молт такой-то» действительно отличался по вкусу от соджу. Жидкость буквально текла в горло.

— В нашей компании в каждом подразделении есть свой «директор по выпивке». И у всех один и тот же девиз: «Похмелье лечится только алкоголем!

Рассказы о жизни в незнакомых ему местах служили изумительной закуской.

— А, в нашей сфере тоже много таких.

Со Игён вспомнил начальника Кима и фыркнул, а мужчина подмигнул.

— Если пить с такими людьми, печень устаёт, правда?

Он говорил так, словно читал его мысли, и это было удивительно.

— Вечно, даже когда работа уже закончена, хватают за рукав и не отпускают, пока не выпьешь.

Со Игён, вспомнив начальника Кима, полностью согласился. Возможно, сказалась усталость после целого дня, проведённого в обществе заместителя Кима. А может, просто повезло, что собеседник оказался не из юридических кругов, не из той среды, где каждый жест — расчёт, а слово — ловушка, а всего лишь случайным знакомым. Со Игён и так каждый день ходил по канату: между линией опытных старших, чей стаж многократно превосходил его собственный, и линией офицеров вроде заместителя Кима, для которых звание — не почёт, а оружие. После недавних напряжённых застолий, выпивка с абсолютно посторонним человеком впервые за долгое время притупила его бдительность. Даже встречаясь с однокурсниками, он оказывался среди выпускников Полицейской академии, все так или иначе связанные между собой. Одно неверное слово за столом могло иметь последствия, поэтому он всегда держал рот на замке, кое-как поддерживал атмосферу, с трудом выпивал несколько рюмок до дна и заканчивал — таковы были все его прошлые застолья. Со Игён, который всегда начинал с одержимой установки «нельзя ошибиться» и неизменно заканчивал вечеринки тем, что отвозил кого-то домой, впервые почувствовал на такой встрече освобождение.

Квану с улыбкой смотрел на опьяневшего молодого полицейского. Выпускник Полицейской академии, в настоящее время работает в объединённом следственном управлении при главном управлении. Мужчина, выбравший этот путь без колебаний, потому что вся семья — полицейские. Он мысленно прокрутил имя «Со Игён», которое узнал, раскусив фальшивую визитку. Оно странно врезалось в память, и на то была своя причина. После того как собеседник немного перебрал, он, сияя пьяной улыбкой, сам принялся объяснять значение своего имени:

— Я старший сын, родился 12 января — отец так обрадовался, что и назвал меня так!

Внезапно раскрыв дату рождения «01.12», собеседник, смеясь, продолжил объяснять имя.

— Вот это по-настоящему "полицейское имя" — Игён.

Эти слова вызвали у него непроизвольную улыбку, но он сдержался и ответил: «Отличное имя!» Тогда тот, надувшись, добавил: «Все надо мной всегда смеются, так что я уже сто лет никому эту историю не рассказывал!»

«Сначала вёл себя скованно, а оказалось, в нём есть незаметная милая черта». Неожиданная находка. Перебравшись в бар в Панбэдоне и пообщавшись с людьми с той встречи выпускников, Квану пришёл к выводу, что заместитель начальника Ким — просто человек со своими тараканами. Плохих людей он за свою жизнь повидал до тошноты. Включая себя самого. Пусть внешняя оболочка и была привлекательной, но, стоило узнать внутреннее содержание, как интерес к ней полностью угасал. Стоило ли пробиваться через эту стену отвратительных речей, чтобы докопаться до его истинных намерений?

Мысль о том, что появление прокурора — простая случайность, разом погасила в нём весь интерес к происходящему. И тут, словно из-под земли, появился тот самый подчинённый — следователь Со. В одно мгновение хмель как рукой сняло. «Неужели это не случайность? Он что, подстроил эту встречу, потому что что-то заподозрил?»

В воздухе повисла лёгкая напряжённость. Он наблюдал с интересом и, возможно, из-за прохладного ветра, слегка раскрасневшийся молодой человек окинул взглядом собравшихся в комнате. Его глаза остановились на заместителе начальника Кима, и его выражение лица странным образом похолодело. Если быть точным, это было выражение, скрывавшее ледяную холодность.

«Кажется, он сдерживает раздражение?»

Уловив истинные эмоции, скрытые за ледяной маской, он фыркнул. Рука, что не швырнула ключи, а сдержалась и аккуратно положила их на место, выглядела до боли добросовестной. Типичное поведение человека, который не смог бросить их в пустом посту охраны и потому оказался здесь. Как только до него дошло, он разглядел в нём лишь раздражение добросовестного человека, вынужденного мириться с наглым произволом начальства.

«Неужели этот заместитель начальника просто использовал своего подчинённого как личного водителя?»

Хотя в это верилось с трудом, было ясно, что этот подчинённый, находясь под давлением начальника, сдерживает гнев. С этого момента Квану с лёгким сердцем перешёл в режим наблюдения. Довольно правильные черты молодого полицейского, скрывающие подавленное раздражение, были неожиданно приятны глазу. Он всегда любил наблюдать за людьми, идущими по иному пути, нежели он. С незапамятных времён его влекло к добросовестным, терпеливым людям. А если в них чувствовалась ещё и уязвимость, будто бы при определённых обстоятельствах они могут сойти с пути, — тем более. Ему нестерпимо хотелось дать им этот толчок, и даже ценой некоторых потерь он не раз предоставлял им возможность свернуть с пути. То, что он проник на встречу выпускников, во многом было вызвано желанием увидеть лица тех, кто вот-вот собьётся с пути. Ему нравилась работа — сталкивать умных и испорченных людей в яму. Однако были ли сегодняшние люди его типажом? Не совсем.

И наконец-то появился кто-то стоящий, и как такое можно упустить? Он отдавал себе отчёт, что это дурной тон. Однако он никогда не сомневался в том, чтобы следовать своим желаниям. Кто откажется держать рядом с собой человека со схожим норовом? Влечение к противоположному — тоже естественно. Так что, с этой точки зрения, новый персонаж, следователь Со, идеально соответствовал его критериям. Человек, больше похожий на наёмного работника, страдающего от начальника, чем на полицейского. Но в нём ещё остались и чувство справедливости, и ответственность, так что, даже раздражённый начальником, он всё равно должен лично вернуть ключи, чтобы успокоиться.

«Наверное, поэтому взгляд снова и снова возвращается к этому молодому лицу, скрывающему холодность ...Чёрт. Так и хочется сунуть ему в рот сигарету».

Квану, пряча лицо за бокалом и скользя взглядом по лицу следователя Со, когда заместитель начальника Ким уже собирался уходить, притворно встал вместе со всеми и незаметно пролил на себя остатки алкоголя. Притвориться пьяным и оставить следователя Со одного было не так уж сложно. Всё это было тщательно просчитанным действием. «Если у того заместителя начальника и есть скрытые мотивы, разве не проще выведать их у подчинённого?»

Минут через пятнадцать они уже сидели рядом и ели чампон, а через полчаса уже вместе пили и злословили.

— Вряд ли мы увидимся снова, так что давай просто поболтаем откровенно.

Возможно, эти слова стали катализатором. Квану первым открыто начал ругать «директора» — мол, тот не умеет читать конъюнктуру, помешан на наживе, увяз в клановых разборках и предаёт так же легко, как дышит. Он поливал грязью некоего директора Кима, нанятого из бывших «директоров по выпивке», который вместо того, чтобы бизнесом заниматься, только и делает, что интриги на пьянках плетёт. Он так преуспел в стравливании людей, что три года назад устроил такую клановую склоку, что компания едва не рухнула, и в итоге ему самому пришлось уйти в продажи.

Пока они обсуждали детали закулисной жизни компании, в какой-то момент из уст Со Игёна тоже посыпалась брань в адрес Ким Нагвона. «Ведь он из совершенно другой сферы». Едва он, успокоившись, принялся отчитывать заместителя начальника Кима, как слова полились рекой. И когда в череде этих историй он добрался до того, как неделю назад с утра пораньше пригнал свою «Сонату» к дому зам Кима и долбился в домофон, чтобы вытащить того на работу после пьянки, — Квану вдруг хлопнул ладонью по столу и громко рассмеялся.

— Да он скрытый психопат!

А потом добавил, что, похоже, сегодня заместитель начальника Ким просто водил его с собой в отместку. Мол, и без того проблем хватает, а тут ещё и в чужие дела вляпался — совершенно ненужные.

— А если бы можно было вернуться на неделю назад?

— Всё равно поехал бы.

Ответ прозвучал без тени сомнения. Квану, которому уже успел понравиться этот принципиальный полицейский, решил приоткрыть ему свой секрет.

— Чтобы подставить директора Кима, я специально нанял того самого "пивного директора", о дурной славе которого все наслышаны, и внедрил его в ближний круг.

Да. Подсадить директора Чхве к Ким Габсону - вот о чём он никому не рассказывал.

— Чтобы как следует его поджарить.

Да. Когда он с лёгкой улыбкой это произнёс, Со Игён тоже рассмеялся во весь голос. Сказал, что это так весело - с каждым глотком алкоголя обмениваться ругательствами. Квану с удовольствием наблюдал за таким Со Игёном. Как удобно ругать Ким Габсона под прикрытием директора Кима! И стоило лишь ему самому бросить первое слово упрёка, как следователь, будто ждал этого знака, выплеснул на заместителя начальника Кима всю накопившуюся ярость. Видимо, у молодого полицейского накопилось немало стресса, и, хотя он изначально был настороже, после неоднократных подтверждений, что Квану не имеет к его сфере никакого отношения, его защитные барьеры рухнули.

Лицо, притворявшееся холодным, быстро залилось румянцем от хмеля, и по мере того, как он выплёскивал наружу свои переживания, он всё больше разгорался. Квану нравилось его лицо, и, подливая алкоголь, он всё сильнее раскачивал Со Игёна. Сам того не осознавая, он поддался давно забытому волнению, и эта общая тайна незримо сближала их.

Чем больше он раскачивал следователя, заставляя его разоткровенничаться, тем отчётливее становилось это чувство, что «с него так и просится сигарета». Было в этом что-то очень странное. Он никогда не делал различий между мужчинами и женщинами, но при этом никогда намеренно не связывался с теми, от кого могли быть проблемы. Полицейский - с ним, наверное, хлопот не оберёшься. Если рассуждать здраво, достаточно было выяснить причину появления заместителя начальника Кима на встрече выпускников. Заходить дальше значит без нужды сближаться с полицейским на личном уровне. Но в какой-то момент Квану осознал, что уже давно пересёк грань здравого смысла.

Возможно, это случилось, когда он открыл третью бутылку односолодового виски. Чем больше его собеседник терял перед ним бдительность, тем больше ему хотелось, чтобы тот перестал сдерживать раздражение и наконец высказал всё, что накипело, чтобы он позволил своему истинному нраву вырваться наружу. Он хотел увидеть, как взорвётся то лицо, что всегда находится под контролем. Им овладело жгучее желание: увидеть, как в один миг рухнет эта ледяная маска, и наружу хлынут сдерживаемые эмоции, не оставив и секунды на притворство. Такое чувство он испытывал впервые за долгое время.

«Как же странно».

Квану, глядя на лицо Со Игёна, громко рассмеялся.

— Не думал, что настанет день, когда я найду общий язык с полицейским.

Не думал, что настанет день, когда мне захочется переспать с полицейским.

Как только он, разбавив свои истинные мысли, осторожно их высказал, Со Игён, ничего не подозревая, искренне рассмеялся. От этого честного смеха на раскрасневшемся лице у него внизу живота пробежала лёгкая волна жара. Он весело смеялся, наливая ему выпить, и их руки соприкоснулись, но было ясно, что тот ничего не знает. Сидит так близко, а не знает, что это за человек, что он собирается делать, абсолютно ничего не знает. Что ж, тогда нужно ему это показать. Думая так, Квану по-настоящему, от всей души рассмеялся.

*Чжампон (чампон) — это корейское блюдо, представляющее собой острый суп-лапшу с морепродуктами и овощами. Нагасаки-чампон — это японская версия этого блюда, родом из города Нагасаки.

Укрощение: Искусство подчинения. Часть 1.

— Игён-сси. Эй, Игён.

Мужчина окликнул его с усмешкой в голосе. Как вышло, что незнакомый голос так запросто зовёт его по имени, словно они свои? Со Игён на мгновение опешил. Мир поплыл перед глазами.

— Ты где живёшь?

Слабое сопротивление, возникшее при вопросе о адресе его квартиры, растаяло от слов: «Давай продолжим там». Если бы тот предложил подвезти его, возможно, бдительность снова бы возобладала. Ведь на вечеринках всегда он был тем, кто упаковывал других в такси, а не наоборот - никто и никогда не провожал его самого.

Но фраза о том, что он "сам" якобы сказал, что должен угостить вторым раундом человека, оплатившего весь алкоголь и закуски, - это было на него очень похоже. Казалось, он даже смутно припоминал, как с улыбкой пошёл следом за мужчиной, который, рассчитавшись в баре, предложил «добрать».

— Давай поедем к тебе и выпьем ещё, - вкрадчиво прошептал мужчина.

Услышав это, Со Игён с азартом, словно снова оказался в студенческой общаге, тут же выпалил адрес своей квартиры.

Мужчина, занёсший в его дом выпивку и закуски на вынос, с недоумённым смешком произнёс:

— И на что ты вообще рассчитывал, приглашая меня в такую пустоту?

Со Игён, всегда гордившийся своей студией, купленной на государственный кредит, вспыхнул от этих слов и с вызовом заявил:

— У меня даже стол есть!

На что мужчина громко рассмеялся:

— Ха-ха-ха!

На самом деле, этим «столом» был складной столик, подаренный бабушкой, который с момента получения пылился на ковре в гостиной, будучи использованным от силы пару раз. Просто у него никогда не было времени на то, чтобы есть перед телевизором. В последний раз он его раскладывал, когда приходила Аён.

Пока мысли об Аён не повергли его в пучину отчаяния, мужчина, смеясь, ловко расставил столик и устроил импровизированное застолье. Он швырнул пару подушек для сидения, а когда Со Игён пожаловался, что прохладно, нашел в шкафу и накинул на него его же одеяло. Вечеринка по принципу «пей - не хочу» началась мгновенно.

Когда разговор зашёл о вечно занятом Ким Нагвоне, то и дело пропадающем в командировках, алкоголь снова быстро ударил в голову. Хотя он и не осмелился признаться в подделке журналов дежурств, ему стало легче, просто ругая бессмысленные разъезды заместителя Кима.

— И куда, чёрт возьми, он всё время мотается, этот твой зам? — с видом полного недоумения спросил мужчина, охотно поддакивавший ему.

— Понятия не имею. Зайдёт раз в цветочный магазин — и будто штык вогнали. Интересно, что он там прячет?

Тогда мужчина, усмехнувшись, невозмутимо поинтересовался:

— В цветочный? Уж не завёл ли он там интрижку с какой-нибудь флористкой?

Но, кроме бывшего гангстера Пак Мокхвы и владелицы магазина Ким Чжонэ, за которыми он следил по пути в цветочный, других версий у него не было. Со Игён покачал головой.

— Вряд ли. У него же, видел ведь, есть девушка, студентка…

Проблема была в том, что, заговорив о девушке заместителя Кима, он снова вспомнил об Аён. Ведь Аён сказала, что всё кончено. Внезапно вспомнив этот факт, Со Игён почувствовал, как накатывает пустота.

— Но, может, мы с Аён изначально не очень-то и подходили друг другу…

Он и сам не понял, как эти слова сорвались с его губ. Слова, которых он никогда не позволил бы себе в трезвом уме. Впервые Игён признался, что в глубине души таит эгоистичное желание - полюбив, жаждать от человека всё больше и больше. Может, потому что дома ему всегда приходилось уступать младшему? Или потому что у него никогда по-настоящему не было чего-то своего? Звучало нелепо, но, полюбив, он поймал себя на странной тяге: страстном желании сделать этого человека своей безраздельной собственностью. Причём сам он не позволил бы подобного обращения с собой, но с лёгкостью требовал этого от другого. До чего же абсурдным, эгоистичным и по-детски капризным было это чувство. Он требовал того, чего не мог дать ни Аён, ни кому-либо другому. Конечно, в здравом уме он подавлял эти чувства и всегда старался относиться к ней хорошо. Но, видимо, в какой-то момент и она почувствовала эту невидимую узду и говорила что-то вроде: «Ты вечно стараешься для других» — и в итоге оставила его.

— Но на этот раз… Хотя нет, во всём виноват зам Ким. Или нет… Может, всё-таки я.

Да, это я. У Аён, наверное, тоже своя трудная, чёртова работа, а я вёл себя так, будто только мне одному тяжело. И она была права, что порвала со мной. Она была такой доброй, а я... я вечно доводил её до белого каления. «"Ты что, в одиночку всех преступников ловишь?" — говорила она. — "Лучше встречайся с кем-то из своей сферы..."». Но я ведь и преступников-то не ловлю, а только прислуживаю начальству. Вечно я между молотом и наковальней: начальство только и ждёт, чтобы придраться, а заместитель Ким машет рукой: «Да что ты на них смотришь?»

— Пак Квану, Ким Габсон, вся эта шайка "Тоняна" — до них мне даже руки не дотянуть, а я таскаюсь по встречам выпускников, прислуживая начальнику. Я просто жалок.

Со Игён сам не до конца осознавал, что выдаёт и историю об Аён, и те слова о собственной ничтожности, потому что мужчина слушал его уж слишком внимательно. Он не вставлял шаблонных утешений вроде «всё наладится» или «ерунда», а просто молча слушал, отреагировав лишь на слова о жалости.

— Жалок? Да ты просто невероятный человек, Игён-сси.

— ...В чём?

Когда он переспросил, в чём же его невероятность, мужчина невозмутимо продолжил:

— Ты до сих пор всё терпишь?

Как раз когда Со Игён собрался спросить, что именно он должен терпеть, мужчина лишь пожал плечами:

— Ты же и сейчас терпишь.

И тогда его прорвало. Хлынули слёзы. Казалось бы, совершенно ни к чему, но это простое слово «терпите» сработало как детонатор. Словно в тот самый миг он осознал, что всё это время что-то в себе сдерживал.

— ...Хык...

Нет на свете ничего отвратительнее и бесполезнее, чем рыдать в пьяном виде. А он сейчас делал это перед человеком, которого увидел впервые в жизни. От осознания всей нелепости происходящего его прорвало на смех, но слёзы текли всё сильнее. Вскоре он уже рыдал навзрыд, не в силах остановиться.

«Чёрт, я и правда сильно пьян».

Никогда прежде он не опускался до такого. Не понимая, что с ним происходит, Игён изо всех сил пытался сглотнуть подступивший к горлу ком, подавить подкатывающие рыдания. В отчаянии он большим пальцем правой руки с силой вжался в точку под большим пальцем левой.

— ...Аён... Она же просила меня не давить так, не причинять себе боль...

В тот миг, когда имя Аён слетело с его губ, слёзы хлынули с новой силой. Отчаянно пытаясь «собрать» разрывавшие его изнутри слёзы, Игён давил на точку под большим пальцем левой руки, пока не стало больно. Возможно, сработала давняя привычка — сознание действительно прояснилось на мгновение, но слёзы никак не останавливались.

«С ума сойти. Нет, кажется, я уже окончательно спятил».

Всхлипывая, Игён тыльной стороной ладони вытирал лицо, пытаясь хоть как-то совладать с потоком слёз, как вдруг... Мужчина без лишних слов взял его за руку и мягко раскрыл ладонь.

— Вот так?

Он сделал это так бесцеремонно, что Игён, наоборот, смутился. Пока тот не мог вымолвить ни слова, мужчина уверенно положил его влажную от слёз ладонь поверх своей. От неожиданности, что мужчина взял его за руку, слёзы вдруг прекратились. Мужчина был не только крупного телосложения, но и с большими, тёплыми руками. Ладонь Со Игёна, которую никто и никогда не называл маленькой, целиком уместилась на ладони мужчины. Он впервые оказывался в такой ситуации и не успел даже среагировать, как мужчина, словно делая ему акупрессуру, разжал его пальцы и переплел их со своими.

— Не зажимайся так.

Без тени стеснения он переплел их пальцы и начал мягко, но настойчиво надавливать. Все его движения были поразительно плавными и естественными. Прежде чем Со Игён успел опомниться, мужчина уже разминал каждый его палец, один за другим, от основания до самого кончика. Его прикосновения были одновременно нежными и уверенными. Это так напоминало сеанс массажа, что Игён невольно начал расслабляться. Когда мужчина, словно практикуя акупрессуру, прорабатывал суставы, возникала лёгкая боль, но когда он вытягивал палец до кончика, появлялось странное ощущение — смесь боли и удовольствия.

— Видишь? Нужно не нажимать, а просто... расслабь. Вот так.

Однако эти слова прозвучали с двусмысленной интонацией, от которой Со Игён, чьи пальцы всё ещё были переплетены с пальцами мужчины, замер в неуверенности. Тогда мужчина, не выпуская его руки, усмехнулся.

— А ты, кажется, догадался.

— .......?

Когда Со Игён смущённо замер, мужчина придвинулся к нему ещё ближе.

— Я в жизни так не возился с рукой другого мужчины! Ну что, продолжим?

Мужчина прошептал это с откровенным намёком, а затем, словно не сказав ничего особенного, сияюще улыбнулся. Со Игён, не до конца понимая, что тот имеет в виду, но чувствуя нарастающее смущение, уже склонил голову, как вдруг... Мужчина приблизился к нему с той же безмятежной улыбкой. Тень от его подбородка упала на лицо Со Игёна.

— .......

Внезапно он осознал, насколько близко оказался этот мужчина. А ведь в последнее время ни один чужой человек не подбирался к нему так близко. От этого непривычного ощущения Со Игён непроизвольно заморгал, будто пытаясь развеять наваждение. Нога мужчины, развалившегося у стены, нелепо выпирала из-за столика. Его вдруг охватило странное чувство. Только сейчас до него дошло, насколько невероятно, что этот огромный незнакомец, которого он увидел впервые сегодня, сидит в его тесной гостиной, плечом к плечу. Как только в нём проснулось это осознание, от мужчины стало веять чем-то необъяснимо опасным.

— И чего ты так зажат?

В улыбке мужчины читалось странное напряжение. Опасное напряжение, которое трудно представить, испытывая к другому мужчине. Ощущение, будто тебя плавно и неотвратимо втягивают в чужое пространство. Мысль, что будь перед ним женщина, он бы уже насторожился и оттолкнул её, вызывала полнейшую растерянность, когда подобное соблазнительное вторжение исходило от крупного мужчины. Со Игён, уже успевший напиться и расплакаться, не мог собраться с мыслями и на инстинктивном уровне чувствовал головокружение и дискомфорт. Необъяснимый дискомфорт, похожий на тревогу и страх перед тем, что его вот-вот увлекут в неведомые воды.

— ...Я пить хочу...

Даже сидя у себя дома, он почему-то чувствовал необходимость оправдываться. Как раз когда он попытался естественно отодвинуться, чтобы принести воды, мужчина наклонился к нему. Пока он не мог вымолвить ни слова, лицо мужчины приблизилось под немыслимым, незнакомым углом.

— ......!

О том, что мужчина улыбается, он понял, когда их губы соприкоснулись. Звук смеха просочился между его губами, разомкнувшимися в замешательстве, и, пройдя сквозь тело мужчины, прижавшего его плечи к стене, вырвался наружу вибрацией. Тело мужчины было невероятно твёрдым, а губы — до неприличия мягкими. И прежде чем Игён успел опомниться, мужчина умело закрыл его губы своими. В тот момент, когда Со Игён, наконец осознав по влажному теплу и смутному звуку, что же происходит, попытался отстраниться, мужчина вновь приник к его губам, не давая и шанса на отступление. С пугающей естественностью. С оглушительной нежностью. С ним никогда раньше не целовались вот так. Он вообще не думал, что нечто подобное возможно между мужчинами. В тот миг, когда его губы были поглощены, а воздух наполнился влажным звуком поцелуя, он ощутил горячий прилив крови, устремившийся вниз живота. Впервые в жизни он возбудился от одного лишь поцелуя. От этого у него окончательно поехала крыша.

«Что сейчас... происходит?».

Сознание отставало от тела, и пока он пытался осмыслить происходящее, мужчина уже притягивал его за переплетённые пальцы. И, возможно, из-за выпитого, его тело безвольно и мгновенно поддалось. Затем рука мужчины мягко, но уверенно скользнула вниз по его спине. Прикосновение было бережным, почти исследующим, но реакция тела оказалась куда более стремительной и достигла области, о которой он даже боялся думать. К своему ужасу и смущению, он почувствовал, как у него возникает эрекция. Впервые в жизни возбудившись от прикосновения мужчины, Со Игён замер в абсолютном недоумении.

— Ты просто пьян, — прошептал тогда мужчина ему в ухо. — И нет смысла сдерживаться.

Слова прозвучали на удивление убедительно.

— Стоит ли вообще терпеть? Раз уж можно испытать всё, что возможно, разве не лучше просто сделать это?

Шёпот мужчины был на удивление сладок.

— Это же не противозаконно!

Как ни странно, именно эти слова стали последней каплей. Тихий легкий шепот, твердивший: «Какая разница, что мы оба мужчины?», оказался сильнее изумления — изумления от самой мысли, что мужчины вообще способны на такое. Всё просто: он пьян, это не преступление, а значит... можно позволить себе потерять контроль.

Негромко что-то нашептывая, мужчина мягко уложил его на пол. Пока Со Игён, оказавшийся внизу, впадал в прострацию, тень, отбрасываемая телом мужчины, накрыла его с головой. И в тот самый миг та самая «защитная плёнка» в его сознании — невидимая, но всегда отделявшая его от остального мира, — с тихим треском окончательно порвалась.

Укрощение: Искусство подчинения. Часть 2.

В девять утра позвонил заместитель начальника Ким, нарушив утреннюю тишину. Со Игён, который по всем законам жанра уже должен был быть на работе, только открыл глаза, в одно мгновение испытал первобытный ужас. Мигающий экран телефона заставил его побледнеть, как будто мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову.

— Да, господин заместитель начальника! — выпалил он, срываясь на хрип.

В ответ раздался голос Ким Нагвона, в котором похмелье звучало явственнее всяких слов. Он бросил одну-единственную фразу, от которой у Со Игёна пробежал холодок по спине:

— Беру больничный.

И связь оборвалась. В трубке воцарилась тишина, которая звенела в ушах громче любого гудка.

— ...Да.

Произнеся ответ, который никто не услышит, и положив трубку, он остолбенел.

Будь это обычный день, Со Игён ощутил бы яростный гнев на заместителя начальника Кима, который так запросто заявил о больничном, но сейчас это не имело ни малейшего значения.

«Что вообще происходит?»

Со Игён схватился за голову, которая, казалось, вот-вот расколется. И тут он заметил, как одеяло рядом с ним шевельнулось. Он повернулся — и встретился с чьим-то заспанным взглядом. Мужчина. Под сбившимся на пол одеялом в гостиной лежал огромный мужчина. Было видно его обнажённое плечо, и, к тому же, на нём самом не было одежды...

— ......?!

В тот миг он не смог вымолвить ни слова. Проснуться дома в девять утра — уже само по себе было шоком. А тут рядом лежало огромное незнакомое тело.

«Что, чёрт возьми, творится? Кто это?»

Со Игён изо всех сил пытался собраться с мыслями. Но сейчас было не время думать о том, кто это и почему в гостиной лежало одеяло. Работа — вот что сейчас важнее всего. Однако в тот миг, когда он попытался приподняться, неведомая доселе боль пронзила его от поясницы до кончиков пальцев ног. Он невольно вскрикнул.

«Неужели это та самая грыжа, о которой все говорят?»

Боль, странная и всесокрушающая, парализовала его тело. Нельзя было сделать и шага, нельзя было даже пошевельнуться. Со Игён бился в мелкой дрожи, пока его вдруг не переломило пополам. Он съёжился в комок, прикрыв голову руками — бесполезным, живым щитом.

Причина этой боли вдруг предстала перед ним — яркая, неотвязная картинка, которая вломилась в сознание с наглостью пьяного, ломящегося в чужую дверь. Отрывки воспоминаний, вырванные из алкогольного провала, больно вонзались в сознание.

«...Я пьян, так какая разница?!». Мужской голос, шептавший «Приятно, правда?» и прочую подобную чепуху. Мужчина. Чёрт возьми, "мужчина".

В тот миг, когда его взгляд упал на обнажённое плечо незнакомца, в сознании всплыла вся полнота этого безумия. Даже сейчас, глядя на него, этот тип был тем самым человеком, которого он впервые увидел вчера вечером. Кто-то вроде директора строительной компании... Но какая теперь разница?! В буквальном смысле, с человеком, чьё имя он толком не знал, которого видел первый раз в жизни, он не просто напился, а приволок его в свою квартиру и... "занялся этим делом"... а потом отрубился и проспал до сих пор.

«Я что, и вправду спятил?»

Но сейчас было не время разбираться. Замначальника Ким мог спокойно бросить в трубку «Больничный!» — и отключиться. А вот ему-то как раз эту бумажку и оформлять. Хоть кому-то надо было сообщить.

Его рука дрожала, когда он набирал номер инспектора Хона.

— ...Мне правда очень жаль. Зам сказал, что берёт больничный, а я... я приду после обеда...

Делал ли он когда-нибудь в жизни что-то более позорное? Взять отгул в тот же день с утра — это было за гранью. К счастью, инспектор Хон, похоже, догадывался, что с ним что-то стряслось после того, как его вчера уволок зам.

— А, раз после обеда, так давай без подробностей, увидимся позже, договорились.

Инспектор Хон отреагировал с потрясающим спокойствием. Но то, что собеседник проявил понимание, вовсе не значило, что всё в порядке. Как только звонок оборвался, Со Игёна накрыла волна самой чёрной тоски.

«Как можно вот так, в последнюю минуту, брать отгул...»

Выросший под родительским девизом «Если уж умирать — так на уроке», Игён с детства не пропускал ни одного дня и собрал все награды за безупречную посещаемость. Даже в университете он ни разу не опоздал. Весь этот стресс из-за подделывания журналов дежурств заместителя начальника Кима тоже проистекал из этой его закоренелой привычки. А сейчас он звонит и берёт отгул в тот же день.

«Взять больничный в паре с начальником? Да ещё и в девять утра?»

Со Игёну показалось, что внутри у него всё полыхает — он схватился за живот. От одной мысли, что в отделе сейчас шепчутся: «Начальник и подчинённый синхронно берут больничный в один день? Ну ясное дело, одного поля ягоды!» — его едва не вывернуло наизнанку. В этот момент взятый отгул казался ему грехом куда более тяжким, чем вся вчерашняя ночь. Потому что переспать с незнакомцем — это проблема личная, а сорваться с работы — это уже позор для звания полицейского Со Игёна.

Мысль о том, что он сейчас физически не может даже встать — обжигала особой, беспомощной горечью.

«Что же, чёрт возьми, произошло вчера?»

Его почти насильно затащили на встречу выпускников. Он проспал всё время в машине на парковке, а потом, из-за ключей от этой машины ему пришлось поехать в тот самый бар в Панбэдоне. До этого момента память работала чётко. Со Игён изо всех сил старался удержать свой разум, который на автомате пытался соскользнуть в привычное русло — ругань в адрес замначальника Кима.

Проблема была в том, что всё, что было дальше — как они оказались в его квартире после той пьянки, и как... как он лёг с тем мужчиной, — всё это было мутным и расплывчатым.

«Неужели в том баре в Панбэдоне подмешали что-то вроде GHB?» — в голову лезли самые дикие и параноидальные мысли. Однако подозрения в криминале рассеялись в следующее же мгновение. Он попытался взять себя в руки, по привычке надавив большим пальцем правой руки на точку под большим пальцем левой. И вдруг в памяти отчётливо всплыл тихий, бархатный голос того мужчины: «Не сдерживайся слишком сильно».

«Неужели я купился на такую ерунду?»

На него вчера вечером, должно быть, и вправду нашло помрачение. Его взгляд медленно, почти нехотя, пополз в сторону лежащего мужчины. При дневном свете тот, даже утопая в пьяном сне, обладал удивительно правильными и... красивыми чертами. Пусть и не существует какого-то особого «лица преступника», но в его облике чувствовалась такая здоровая, обыденная порядочность, что совсем не удивляло, почему люди из юридических кругов вроде прокурора Чхве сидели с ним за одним столом. И тогда, с опозданием, его накрыла тягучая волна стыда — за то, что он только что самовольно, в своих мыслях, записал этого человека в преступники.

Даже будучи пьяным, он, несомненно, сам на всё согласился. Как он ни напрягал память, ни одного намёка на то, чтобы мужчина применял силу, не было. Будь иначе, даже в пьяном угаре началась бы хоть какая-то потасовка.

Значит, так оно и было: его тело, опьяневшее и одинокое, клюнуло на эту пьяную ласку, как на сладость... и он переспал с ним. С мужчиной, которого видел впервые в жизни. И после этого ещё винить других?

— До чего же ты пал, Со Игён, — прошептал он себе, ощущая, как стыд прожигает его изнутри.

Следователь Со с силой надавил на виски, пытаясь выдавить из себя эти дикие мысли.

— Хы...

В голове отчётливо всплыла фраза: «Какая разница, если мы оба мужчины?». И почему-то в тот момент она звучала так убедительно и логично. Более того, его собственный, внутренний ответ на неё был предельно прост: «Точно».

«Я что, совсем с катушек съехал? Неужели во мне и вправду скрывались гомосексуальные наклонности, и поэтому меня бросили?»

«.......»

Именно в этот момент от лежавшего рядом мужчины послышался тихий стон. Со Игён напряжённо уставился на него, и тот вскоре медленно открыл глаза. Поморгав, мужчина выглядел столь же растерянным и не в себе, как и он сам. Более того, когда, глядя на его затуманенный взгляд, Со Игён вдруг подумал: «Я же даже не знаю этого человека!» — в голове промелькнула куда более страшная мысль.

«А был ли он вообще в здравом уме, когда всё это случилось? Точнее… он вообще что-то предлагал?.. Мне? Мужчине?»

Со Игён внезапно осознал это и внутренне содрогнулся.

«Если вспомнить, ещё на выходе из того бара в Панбэдоне этот мужчина был уже изрядно пьян».

Это он предложил ему отдохнуть. Это он настойчиво звал к себе домой. Это он даже постелил одеяло. Тот мужчина хоть и делал ему какую-то акупрессуру для пальцев и бормотал что-то вроде «какая разница», но это вовсе не обязательно имело какой-то явный сексуальный подтекст. В конце концов, тот тоже был пьян вдрызг и мог вообще не соображать, что происходит.

Внезапно перед его внутренним взором всплыла серьёзная статья — гомосексуальное изнасилование. Нельзя же, оправдываясь лёгким опьянением, позволять себе такое... с кем угодно, одного с тобой пола. То, что он целовался с мужчиной, у него была эрекция и он дошёл до такого... значит, в глубине души в нём самом дремало это гомосексуальное желание. Что, если именно из-за него он и притащил к себе домой первого попавшегося мужчину и совершил такую... такую мерзость?

Вспомнился случай из студенческих лет, про который все говорили: как кто-то, будучи пьяным, зашёл в джимчильбан* в Итэвоне**, нащупал мужской половой орган, и его забрали в полицию. Читая потом оправдания того парня, что он, мол, принял его за рыбную палочку оденг***, все только смеялись: «Да брось, какую чушь городит! Какой мужик в стельку пьяный примет член за оденг, станет его мять, сосать... Ясное дело, этот гомик его просто изнасиловал».

Значит, и в нём самом сидело такое же желание... Лицо Со Игёна стало мертвенно-бледным. Это был момент полного крушения веры в себя. И когда он докатился до этого дна, панический страх за работу, за прогул — всё это отступило, растворилось. По-настоящему ужасной и ничтожной оказалась его собственная человеческая сущность. Более того — он же ещё и заподозрил, не было ли что подмешано в выпивку того парня. Разве это не попытка свалить собственную грязь на другого? Он — худший из людей.

Словно опора, выстраивавшаяся всю жизнь, рухнула у него на глазах. И Со Игён, едва выталкивая из себя слова, хрипло прошептал:

— Э-этот...

В ответ мужчина медленно моргнул затуманенными глазами.

— Вспоминаете вчерашнее?

Мужчина замер на мгновение, уставившись на него. Взгляд, всё ещё мутный от похмелья, стал чуть острее, будто он пытался собрать разрозненные осколки памяти в целое. Затем на его губах появилась лёгкая, смущённая улыбка — не самоуверенная, а потерянная.

— Честно говоря… — его голос был хриплым от сна и выпивки. — Очень смутно. Помню, мы пили, вы жаловались на начальника… Потом, кажется, я вам руки разминал, потому что вы выглядели… ну, очень напряжённым.

Он потёр виски, и плечи его обвисли, будто под тяжестью неловкости.

— А потом… — он запнулся, взгляд скользнул по беспорядку в комнате и вернулся к лицу Со Игёна. — Кажется, я перешёл границы. Мне… правда жаль, если я вас чем-то смутил. Со мной иногда такое бывает, когда переберу. Крайне… непрофессионально с моей стороны.

Тон его был искренним, наполненным раскаянием, а не расчётом. Он выглядел не как хищник, поймавший добычу, а как обычный человек, смущённый собственной оплошностью. Полная противоположность той уверенной, доминирующей фигуре из обрывков вчерашней ночи.

Это застало Со Игёна врасплох. Он готовился к отрицанию, к насмешке, к новой манипуляции — но только не к этому. Не к извинениям и растерянности, от которых его собственные подозрения и страх начинали казаться нелепым бредом. Возможно, он всё преувеличил. Возможно, это была просто глупая случайность, ошибка двух пьяных людей, а не чей-то злой умысел.

— ......!

Стоит ли ответить «конечно» или «не совсем»?

Гвану, сохраняя на лице маску неопределённости — будто сойдёт любой ответ, — с удовольствием наблюдал, как бледнеет лицо Со Игёна. Он не понимал почему, но вид этого странно отчаянного выражения молодого полицейского с самого утра наполнял его глубочайшим умиротворением.

— Видите ли, я тоже не всё помню отчётливо.

«Для начала посмотрим, что он скажет».

Решив так, Гвану слегка склонил голову, будто от лёгкого головокружения.

Тогда полицейский, с растерянной и нерешительной миной на лице, начал говорить:

— Вы помните, что мы впервые встретились вчера в баре в Панбэдоне? Вы были там с заместителем начальника Кима. Когда всё закончилось, вы сказали, что вам плохо, и я не смог сразу посадить вас в такси... поэтому мы вернулись в комнату.

Смотреть, как тот изо всех сил пытается выстроить внятную версию прошлой ночи, было довольно забавно.

«Говорит, что сам помнит не всё, но какой добросовестный. Или, может, он сейчас не столько вспоминает, сколько проверяет. Сверяет показания, ищет нестыковки. Что ж, нестыковок здесь более чем достаточно. Тот самый тип, кто впервые в жизни переспал с мужчиной — и теперь не знает, как с этим жить. Не думал, что меня так возбудит полицейский».

Гвану мысленно облизнулся. Да у этого парня и вправду стресс зашкаливал. Как бы он ни подначивал, он не ожидал, что этот законопослушный полицейский заведётся так быстро. Словно сорвал твёрдую защитную оболочку и обнаружил под ней молодое тело, которое искренне, без утайки, таяло от наслаждения. Сам он впервые за долгое время получил удовольствие по-настоящему. Чувствительность была отменной, да и звуки тоже. Было до боли мило смотреть, как тот, незнакомый с подобными ласками, изо всех сил пытался сдержать стоны. Вспоминая, сколько времени ушло, чтобы растопить эту ледяную скорлупу, Гвану невольно напряг мышцы внизу живота.

Чем серьёзнее и сосредоточеннее становилось лицо полицейского, чем тщательнее он восстанавливал ход событий, тем комичнее это выглядело. Конец этого неловкого повествования, несомненно, должен был упираться в секс прошлой ночью, и ему чертовски хотелось узнать, как же этот правильный парень собирается это озвучить. Похоже, у того была девушка. Наверняка он в шоке от того, что им «овладел» мужчина. Пожалуй, он сначала проверит, помнит ли Гвану что-то, а потом попытается ловко проскочить мимо деталей? Или, если Гвану покажет, что помнит, попытается его заткнуть?

Полиция — среда консервативная, так что вероятность высока. Что ж, это могло стать козырем. Что же потребовать взамен? Для начала, может, растянуть одну ночь на две? Гвану с наслаждением размышлял об этом, пока объяснения полицейского наконец добрались до нагасаки-чампона, односолодового виски и прибытия в эту квартиру.

— И потом мы пришли ко мне...

И тут, как и ожидалось, речь полицейского застопорилась. Он замер, губы слегка приоткрыты, взгляд беспомощно блуждал где-то в районе потолка, словно ища там спасительную подсказку. Красивое лицо залила краска — но не та, лёгкая, что бывает от смущения, а густая, удушающая краска панического стыда, от которого земля уходит из-под ног.

Гвану, слушавший его со скрытым интересом, бросил на него взгляд, размышляя: «показать, что он что-то помнит, или сделать вид, будто память прояснилась позже?». И он слегка опешил.

— ......?

Со Игён стоял с видом человека, пережившего величайшее потрясение в жизни, и не мог вымолвить ни слова. Казалось, переспать с мужчиной для него было событием невероятной, почти космической значимости. Пока Гвану ломал голову, как бы подыграть этой сцене, Со Игён с ледяной, невероятной серьёзностью вдруг склонился в низком поклоне.

— Прошу прощения!

— ......?

Если уж начистоту, то извиняться должен был тот, кто его, так сказать, «употребил». Так почему же это делает он?

«Неужели он так пафосно начинает, чтобы попросить забыть о случившемся?» — такая мысль мелькнула у Гвану, и в следующий момент он был ошеломлён по-настоящему.

— Я не знал, что во мне скрывается такая... распущенность. Мне искренне жаль.

— ......?!

Почему — ты? Гвану оторопело моргнул. Он буквально не мог понять логическую цепочку, которая привела этого молодого полицейского к такому выводу.

— Почему это вы — распущенный? — не выдержав, спросил он, и последующий ответ оказался верхом абсурда.

— Я не знал, что во мне таится такая... низость. Чтобы вот так... с человеком, которого вижу впервые и даже имени не знаю. А потом ещё и винить других...

Слова, которые он выдавливал, надавливая на виски, звучали искренне до боли.

«Не знаю насчёт вины других, но это уже перебор. Выходит, он в шоке не от случившегося, а от того, что его собственная мораль оказалась такой шаткой? Но почему-то извиняется он, жертва, а не тот, кто... воспользовался ситуацией?»

Его тон и все реакции были настолько абсурдны и нелепы, что полностью выбивались из любых возможных ожиданий. В конце концов, Гвану не выдержал.

— О, кажется, я кое-что припоминаю! — выпалил он нарочито бодро.

Он увидел, как всё тело Со Игёна мгновенно окаменело. Это напряжение было до странности приятным, и Гвану с трудом подавил улыбку. Единственное, что его слегка беспокоило — это то, как тот давил на свои виски, будто хотел раскроить череп, и костяшки пальцев побелели от усилия. Импульсивно схватив его за запястье, Гвану мягко, но твёрдо отвёл его руку.

— Давайте сначала разберёмся с этим.

— ......?!

Со Игён уставился на него с растерянным, почти детским выражением лица. В его широко раскрытых глазах читался чистый, ничем не замутнённый ужас. Это было... возбуждающе. Разжимая его пальцы, Гвану невольно вспомнил, как вчера тоже начал с этих рук, уделив им немало внимания.

«Кто знает, может, в голове у этого полицейского сейчас промелькнула та же картинка».

По его лицу за считанные секунды разлился густой, болезненный румянец.

Страница книги Укрощение Дикого Быка в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1 Необузданный: до укрощения. Часть 1

1 - 2 Необузданный: до укрощения. Часть 2.

1 - 3 Необузданный: до укрощения. Часть 3.

1 - 4 Необузданный: до укрощения. Часть 4.

1 - 5 Необузданный: до укрощения. Часть 5

1 - 6 Укрощение: Искусство подчинения. Часть 1.

1 - 7 Укрощение: Искусство подчинения. Часть 2.

О книге