Annotation

Роман Джеймса Хедли Чейза «За все рассчитаюсь с тобой!» наполнен головоломными сюжетными хитросплетениями, динамичными приключениями и ошеломляет неожиданной развязкой. Герои романа вызывают искренние симпатии – они, как и все обычные люди, любят и ненавидят, радуются и страдают. Но вот что касается подлинных преступников – их злодеяния должны быть обязательно наказаны.

- Джеймс Хедли Чейз

- Глава 1

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- Глава 2

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- Глава 3

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- Глава 4

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- Глава 5

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- Глава 6

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

Джеймс Хедли Чейз

За все рассчитаюсь с тобой!

Глава 1

Грехопадение

1

Мне сказали, что Парадиз-Палм очаровательное место, но действительность превзошла все мои ожидания. Это было настолько захватывающее зрелище, что я остановил «Бьюик», дабы получше все рассмотреть.

Город дугой окаймлял бухту, выходящую в океан. Три прямых проспекта рассекали город на прямоугольные кварталы, вдоль тротуаров тянулась живая изгородь из благоухающих цветов. Здесь были представлены все разновидности тропических растений, которые только можно вообразить. Обилие красок причиняло боль глазам.

После того, как я устал пялиться на цветы, я сконцентрировал внимание на женщинах. Они проезжали мимо меня в роскошных автомобилях, прогуливались пешком и даже катались на велосипедах. И все были хороши, как графиня Кэррол. Много лет мои глаза не любовались столь блистательным зрелищем.

Лучшего места для отпуска нечего было и желать. А я действительно находился в отпуске, как ни трудно в это поверить. Те четыре месяца, что я провел в весьма сомнительных местах Нью-Йорка, зарабатывая себе на хлеб насущный, были весьма утомительными. Я пообещал устроить себе отпуск со всеми мыслимыми удовольствиями, едва только заработаю двадцать грандов. Но к тому времени, когда на моем счету скопилось пятнадцать тысяч, я был готов все бросить, так как получил две пули и обзавелся большим количеством врагов. И лишь мысль о том, что заработать двадцать грандов, не нажив врагов, просто невозможно, удержала меня от этого шага. Дело дошло до того, что я был вынужден ездить в бронированном автомобиле, а перед тем, как лечь спать, принимал определенные меры предосторожности, чтобы меня не застали врасплох во время сна. Я держал оружие под рукой, даже находясь в ванной.

Я приобрел деньги и определенную репутацию. Утверждали, что никто в стране не может вытащить оружие быстрее меня. Вполне возможно, но никто не знал, что я каждый день не менее двух часов упражняюсь перед зеркалом. Да, мне пришлось убить несколько парней, но это не было убийством. Даже копы признавали это, а уж они-то доки в делах подобного рода. Всякий раз, вынужденный стрелять в человека, я, тем не менее, давал ему возможность выхватить свою пушку, а уж потом успевал выстрелить раньше, чем противник нажмет на курок.

Собрав нужную сумму, я купил «Бьюик» и отправился в Парадиз-Палм с очевидным намерением отдохнуть.

Пока я в восхищении пялился на женщин, дорожный коп подошел к машине.

– Здесь нельзя останавливаться, сэр, – сказал он, ставя ногу на подножку машины.

Представьте себе, коп назвал меня «сэр»!

– Я только что приехал, – миролюбиво ответил я, запуская двигатель. – От подобного зрелища у меня перехватило дыхание. Мой Бог! Потрясающее зрелище!

Коп улыбнулся.

– Впечатляет, а? Я тоже был поражен, когда приехал сюда впервые.

– Есть от чего. Полюбуйтесь хотя бы на этих девочек!

– Посмотрели бы вы на них на пляже, – доверительно сказал полицейский. – Они делают вид, что не замечают зевак, глядя на вас, как на деревья.

– Ну, это просто девушки моей мечты!

– Моей тоже. – Коп покачал головой. – Но, когда всего слишком много, наступает пресыщение. Глаза сами закрываются, появляются боли в шее, и все.

– Неужели они такие высоконравственные?

Он присвистнул.

– Нужно сильное впечатление, чтобы их встряхнуть.

– Это мне хорошо известно, – вздохнул я и спросил, где можно найти Палм-Бич-отель.

– О! – уважение копа к моей персоне сразу возросло. – Это лучший отель в городе. Даже кормят там превосходно. – Он указал, куда ехать, и через две-три минуты я уже поднимался по ступенькам.

Встреча, которую мне устроили, удовлетворила бы даже Рокфеллера. Швейцар и коридорный тут же занялись моим багажом, какой-то шустрый малый отвел «Бьюик» в гараж, а еще двое бездельников в синих с золотом ливреях были готовы вознести меня на мой этаж, если бы у них хватило на это сил и я позволил бы им это сделать. Дежурный администратор только что не встал на четвереньки и не завилял хвостом.

– Мы рады приветствовать вас у себя, мистер Кейн, – сказал он, протягивая книгу регистраций и авторучку. – Ваш номер готов, и если он вас чем-то не устроит, уведомите нас.

Я не привык к такому обслуживанию, но сделал вид, что принимаю все как должное. Улыбнувшись, я сказал, что очень привередлив в выборе жилья, и они поступили правильно, предоставив в мое распоряжение лучший номер.

Номер был хорош! Балкон, уютная гостиная, а спальня, достойная Сесл ван дер Милле, просто поражала.

Я вышел на балкон и, облокотясь о перила, посмотрел на пляж, пальмы и океан. Это было потрясающе! Слева от меня хорошо просматривались другие номера отеля. В соседнем номере я увидел девушку, которая, держа в руках гантели, занималась чем-то вроде зарядки. Наши взгляды встретились.

Прежде чем скрыться из поля зрения, она адресовала мне улыбку, означающую: «Мы можем как-нибудь позабавиться вместе, милый мальчик!»

Я сказал служащему, который сопровождал меня, что номер вполне устраивает. Выпроводив его, я вернулся на балкон в надежде вновь увидеть девушку с гантелями, но спектакль, по всей видимости, был окончен.

Я пробыл на балконе едва ли больше трех минут, как вдруг зазвонил телефон. Уверенный, что ошиблись номером, я снял трубку.

– Мистер Кейн? Добро пожаловать в Парадиз-Палм, – пророкотал сочный баритон с иностранным акцентом. – Я Спераца, директор казино-клуба. Надеюсь, вы нанесете нам визит. Мы наслышаны о вас.

– Даже так? – довольно проговорил я. – Разумеется, я с удовольствием загляну к вам. Я в отпуске, но ведь это не помеха для хорошей игры.

– У нас прекрасное казино, мистер Кейн, – любезно продолжал он. – Вам понравится у нас. Что вы скажете о сегодняшнем вечере? У вас нет никаких неотложных дел?

– Пока нет, так что рассчитывайте на меня.

– Спросите дона Сперацу. Все будет устроено в лучшем виде. Кстати, у вас уже есть подруга?

– Пока нет, но, как я заметил, недостатка в женщинах здесь не ощущается.

– Не всякая девушка может вам подойти, мистер Кейн, – со смехом возразил он. – Мы подыщем достойную кандидатуру. Надеюсь, вы будете довольны своим пребыванием здесь. Мы не так часто принимаем у себя столь известных людей.

Я поблагодарил словоохотливого директора и повесил трубку.

Не прошло и десяти минут, как телефон вновь зазвонил. На этот раз громыхающий бас поведал, что звонит Эд Киллиано. Я не знал никакого Эда Киллиано, но тем не менее сдержанно поблагодарил за звонок.

– Я рад приветствовать вас в нашем городе, Кейн. Если смогу чем-нибудь помочь, чтобы сделать ваше пребывание более приятным, только скажите. В отеле вам сообщат, где меня можно найти. Приятного времяпрепровождения! – и прежде чем я успел осведомиться, кто он такой, Эд повесил трубку.

Я тут же позвонил дежурному клерку и справился, кто такой Эд Киллиано. Оказалось, что это мэр города, и его голос дрожал от пиетета, словно разговор шел о дядюшке Джо Сталине.

Я поблагодарил его и вышел на балкон. Солнце сияло над золотым пляжем, солнечные зайчики слепили глаза, пальмы склонялись под дуновением ласкового бриза. Парадиз-Палм был восхитителен, но я уже начал подумывать, не слишком ли все хорошо, чтобы быть настоящим.

Я начинал бояться, что вскоре все это лопнет как мыльный пузырь.

2

Я спускался вниз по Оушен-драйв. Движение было весьма интенсивным, и я ехал медленно. Соленый морской воздух щипал ноздри, а шум океанского прибоя убаюкивал. Это была одна из тех ночей, которые воспевают в книгах. Звезды походили на россыпи бриллиантов на голубом бархате. Миновав ворота, я проехал к большому зданию с ярко освещенным парадным входом – фантазии из мрамора и стекла. Большие голубые буквы, горевшие над входом, складывались в слово «КАЗИНО». Все здание было освещено до такой степени, что казалось, свет излучали сами стены. Это выглядело довольно необычно. Медные пуговицы на ливрее негра-швейцара были надраены так, что блестели, как золотые. Он распахнул дверь моего «Бьюика», а другой негр тут же отогнал машину в гараж. Я вошел под синий навес и очутился в коридоре, по обе стороны которого находились двери кабинетов, каждая под своим номером. В конце коридора была арка, а слева, в гардеробе, царила молодая блондинка.

– Вашу шляпу, мистер? – спросила блондинка гнусавым голосом.

Я пожирал ее глазами. На ней была небесного цвета кофточка, плотно облегавшая тело и открытая до талии, весьма небрежно зашнурованная черным шелковым шнуром. Никакого бюстгальтера, никакого белья. Такой костюм вызывает жар у всех, не считая его обладательницы. Я протянул ей шляпу и дружески подмигнул.

– Вы прекрасно выглядите, – любезно сказал я.

– Мне кажется, что я скоро сойду с ума, если каждый день буду слышать один и тот же комплимент, – девица томно вздохнула. – Это не более чем моя униформа.

Я сделал паузу, чтобы закурить сигарету.

– Что ж, она вам к лицу.

– Ладно, ведь вы же пришли сюда не для того, чтобы расточать мне комплименты?

– Извините. Я не так часто попадаю в столь изысканное общество, так как по натуре домосед и давно перестал следить за модой.

Она глянула более внимательно и решила, что я достаточно безобидный человек.

– Все в порядке, – сказала она, улыбаясь. – Я люблю разнообразие. Это так утомительно, когда все мужчины похожи друг на друга.

– Но ведь всегда найдется какой-нибудь простофиля, глупее всех остальных, – возразил я.

Она расхохоталась. В это время появились трое мужчин, и девушка вернулась к исполнению своих прямых обязанностей. Я прошел под аркой и оказался в помещении, роскошь которого подавляла. Мягкая цветовая гамма, подсвеченная невидимыми источниками света, великолепный бар, радующий глаз разнообразием напитков, просторный зал с возвышением для оркестра и небольшой площадкой для танцев в центре, пол которой, казалось, был залит черным стеклом. Банановые пальмы с зелеными плодами росли в кадках, инкрустированных хромом. Цветущие лианы на стенах создавали неповторимую мозаику. Крыша была лишь над половиной зала, над другой половиной сверкало звездное небо.

Толстый тип, обнажив зубы, что, без сомнения, обозначало крайнюю радость по поводу моего прихода, приближался ко мне. На нем были черные брюки, черные лакированные туфли, красный пояс и белый приталенный сюртук.

– Мне нужен Спераца… – начал я.

Он еще больше обнажил зубы, так что стала видна даже пара золотых коронок.

– К вашим услугам, – сказал он. – Могу я что-нибудь для вас сделать?

– Само собой. Найдите Сперацу. Сообщите, что пришел Честер Кейн.

Если бы я сказал, что я король Георг V, то более быстрой реакции нельзя было и ожидать.

– Тысяча извинений, что я не сразу узнал вас, мистер Кейн, – он буквально сложился пополам. – Сеньор Спераца будет в восторге. Мы сейчас же доложим о вашем прибытии. – Полуобернувшись, он сделал знак служащему. Тот исчез с такой быстротой, будто у него загорелось одно место. Этот отработанный прием произвел на меня впечатление, на что, видимо, и было рассчитано.

– У вас здесь очень мило, – сказал я дежурную фразу, чтобы только что-то сказать, а сам пожирал глазами женщин.

Нужно было их видеть! Даже у лошади закружилась бы голова! Брюнетка в красном платье как раз проходила мимо, когда я собрался вновь расточать похвалы заведению. Я замер. У нее была самая провокационная походка, какую я когда-нибудь встречал. Ее бедра были обтянуты материей настолько туго, что в ней отражался свет. Тело ее извивалось, как расплавленный металл.

– Мы надеемся, вам здесь понравится, мистер Кейн, – продолжал служащий, как будто он построил эту коробку специально к моему приезду. – Гильермо к вашим услугам. Хотите выпить?

Мне удалось оторвать взгляд от женщин, и я сказал Гильермо, что рад знакомству и с удовольствием выпью чего-нибудь приличного.

Мы подошли к бару. Стойка сверкала чистотой, но бармен еще раз машинально протер ее. Глаза его были устремлены на Гильермо.

– Что будете пить? – осведомился тот.

– Немного бурбона.

Бармен налил в бокал на три пальца самого лучшего бурбона, который я когда-нибудь пробовал. Я счел своим долгом отметить это вслух.

В этот момент высокий мужчина с мощным торсом остановился возле меня.

– Сеньор Спераца, – представил его Гильермо.

Я повернулся и посмотрел на подошедшего. Его телосложению мог бы позавидовать любой мужчина. Черные глаза, белки белее фарфора, длинные волосы, немного завитые на висках. Настоящий образчик красавца-мужчины латиноамериканского типа.

– Мистер Кейн? – спросил он, протягивая руку.

– Он самый, – ответил я, пожимая ее.

У него было железное рукопожатие, но и я парень не из слабых. Мы заставили буквально трещать кости друг друга, делая вид, что не замечаем этого. Он сказал, что рад знакомству со мной и надеется, что я останусь доволен своим пребыванием здесь. Эта дежурная фраза уже успела мне надоесть, но я ответил тем же, похвалив его коробку, сказав, что подобной нет даже в Нью-Йорке. Это ему понравилось.

Я уже допил свой бурбон, и Спераца пальцем подозвал бармена.

– Два, – распорядился он. – Посмотри внимательно на мистера Кейна. Я хочу, чтобы ты запомнил его. Все, что он закажет, оплачивает заведение, включая и выпивку его друзей.

Бармен утвердительно кивнул и осмотрел меня с ног до головы. Я понял, что он никогда не спутает меня с кем-нибудь другим.

– Все в порядке? – спросил Спераца, улыбаясь.

– Еще бы!

– Я не знаю, каковы ваши планы на данный момент, мистер Кейн, – продолжал он, – но, если вы хотите хорошо отдохнуть и получить массу удовольствий, вам лучше проводить большую часть времени здесь.

– Это как раз то, что я и намереваюсь сделать. – Поворачивая бокал пальцами и глядя сквозь него на свет, я продолжал: – Не хочу показаться невежливым, но, честно говоря, я несколько удивлен таким вниманием.

Он рассмеялся.

– Вы известный человек, мистер Кейн, – ответил он, пожимая плечами. – Даже здесь, в этом маленьком, забытом Богом городишке, мы слышали о вас и счастливы оказать гостеприимство такому удачливому игроку, как вы.

– Тронут, – сказал я, внимательно глядя на него. – Но тем не менее хотелось бы внести ясность: я в отпуске. Говоря другими словами, я не работаю. Никакие дела меня не интересуют. Я не думаю, что вы хотите мне что-то предложить, но согласитесь, вся эта шумиха по поводу моего приезда несколько неестественна. Я не настолько знаменит и не строю иллюзий на свой счет. Следовательно, доведите до сведения всех, что я не намерен влезать в какое-либо дело. И, если вы все же и после этого собираетесь на меня тратиться, нет проблем, но, если предпочтете закрыть счет и отправить меня спать, я пойму и это.

Он засмеялся, не раскрывая рта, как будто я сказал нечто забавное.

– Уверяю вас, мистер Кейн, вам нечего опасаться. Наш город маленький, но очень богатый. Мы гостеприимные люди и рады, когда высокие гости хорошо себя здесь чувствуют. Все, чего мы хотим, так это, чтобы вы хорошо отдыхали и развлекались.

Я поблагодарил его и заверил, что именно так и поступлю. Но, несмотря на его отменную вежливость, у меня возникло ощущение, что он вышел на охоту за мной.

3

Мы еще немного поболтали и выпили по порции бурбона. Затем Спераца осведомился, не надоел ли он мне и не хочу ли я провести немного времени в женском обществе.

– Вы и это предусмотрели?

– Я попросил мисс Уондерли познакомиться с вами, – сказал он, обнажая в улыбке безупречные зубы. – Она вскоре придет. Но если этот тип женщин вам не нравится, нет проблем – слово, и я предложу других. На нас работает много женщин, но мы высоко ценим мисс Уондерли.

– Надеюсь, и я буду самого высокого мнения о мисс Уондерли.

– Я удивлюсь, если это будет не так, – еще раз обворожительно улыбнувшись, он прошел через ресторан и исчез за портьерой.

Я проводил его взглядом, спрашивая себя, как долго еще продлится эта возня вокруг моей персоны. Я был полностью убежден, что мне готовили какую-то гадость.

Высокий седоволосый мужчина с темным энергичным лицом смотрел на меня. Он был похож на врача или юриста, и смокинг сидел на нем безупречно.

Я видел, как он подозвал бармена и что-то спросил у него. Тот утвердительно кивнул, бросил на меня быстрый взгляд и удалился. Джентльмен направился в мою сторону.

– Как я понял, вы Честер Кейн, – отрывисто произнес он.

– Он самый. – Он не был мне симпатичен, и я не протянул ему руки.

– Я Джон Херрик, – представился он. – Вы вряд ли слышали обо мне. Но я о вас наслышан. Честно скажу, что огорчен вашим прибытием сюда, мистер Кейн. Похоже, вы приехали сюда отдохнуть, и я надеюсь, это окажется правдой.

– Благодарение Богу, наконец-то нашелся хоть один человек, который не рад меня видеть здесь, – сказал я, рассматривая его. – А я уже начинал думать, что такой радушный прием был искренним.

– В нашем городе и без вас достаточно неприятностей, и лишний гангстер принесет только вред, – спокойно сказал Херрик.

– Вы ошибаетесь, – засмеялся я. – Не такой уж я и плохой. И послушайте, если меня оставить в покое, я приятнейший человек на земле. Но когда меня начинают задевать, это заставляет меня нервничать, а когда я нервничаю, я становлюсь немножко диким.

– Простите мою назойливость, мистер Кейн, – сказал он, задумчиво глядя на меня. – Я не сомневаюсь, что, если бы вас оставили в покое, вы вели бы себя так же хорошо, как и большинство обывателей. Но мне кажется, этого не случится, и было бы лучше, чтобы вы уехали из Парадиз-Палм. Я думаю, впереди вас ожидают крупные неприятности, да и нас тоже.

Я внимательно изучал бурбон в бокале.

– У меня такое же ощущение, но, несмотря на это, я остаюсь.

– Очень жаль, мистер Кейн. Вероятно, вы еще пожалеете о своем решении.

И тут я обнаружил, что Спераца стоит возле меня. Херрик резко повернулся и вышел из ресторана. В глазах Сперацы застыла неприязнь, и я видел, что он несколько растерян.

– Этот тип, безусловно, не принадлежит к комитету по моей встрече.

– Не обращайте внимания, – Спераца вновь вернул на лицо улыбку, что далось ему нелегко. – Он выдвигает свою кандидатуру на выборы в следующем месяце, – губы Сперацы скривились в гримасе, и он продолжил: – У него своя программа реформ.

– Кажется, ему очень хочется, чтобы Парадиз-Палм стал честным и чистым городом, – сухо добавил я.

– У всех политиканов существуют избирательные трамплины, – сказал Спераца, пожав плечами. – Никто его всерьез не принимает. Он не пройдет. Пройдет Эд Киллиано, которого наши сограждане уже выбрали.

– А что хорошего в Эде Киллиано?

Мы вновь посмотрели друг на друга, затем Спераца махнул рукой. И к нам поспешила яркая блондинка. На ней были болеро и жакет из синего крепа и той же расцветки и материала юбка с разрезом на боку, а блуза красного цвета. Держу пари, что каждый раз, когда она входила в часовню, святые с легким свистом приподнимались со своих мест, чтобы полюбоваться ею. Когда мое дыхание восстановилось, она уже стояла рядом со мной. Она употребляла духи «Русская императрица», которые, если верить рекламе, заставляют пульс биться чаще. Реклама не врала – кровь молоточками застучала в моих висках!

Спераца с беспокойством наблюдал за мной.

– Мисс Уондерли, – представил он девушку.

Я посмотрел на нее, и она улыбнулась, продемонстрировав маленькие блестящие, словно жемчужины, зубки.

– Полагаю, вы позволите нам с мисс Уондерли познакомиться поближе, – сказал я, обращаясь к Спераце. – Я думаю, мы проведем вместе много прекрасных часов.

Он облегченно вздохнул, что заставило меня рассмеяться.

– Прекрасно, мистер Кейн. Может быть, чуть позже вы подниметесь наверх. У нас там четыре стола с рулеткой, и мы можем организовать небольшую партию в покер.

Я покачал головой.

– Что-то подсказывает мне, что сегодня вечером мне будет не до игры в покер. – Взяв мисс Уондерли под руку, я прошел с ней к бару. Краем глаза я следил, как уходил Спераца, затем сосредоточил все внимание на девушке. Я находил ее неотразимой. Мне нравились ее длинные локоны, но особенно изгибы ее фигуры. Ее груди были похожи на кубинские ананасы.

– А не выпить ли нам по случаю знакомства, – я щелкнул пальцами, подзывая бармена. – Из какого уголка рая вы убежали?

– Я не убегала, – весело ответила она. – Большую часть времени я провожу именно здесь.

Бармен вопросительно глядел на нас.

– Что ты будешь пить?

– Коктейль «Зеленый попугай». Это как раз специальность Тони.

– О'кей, – кивнул я бармену. – Два «Зеленых попугая».

Пока бармен готовил коктейль, я спросил:

– Так у тебя нет другой работы?

Она покачала головой.

– Разве умение разбираться в людях и общаться с ними не профессия? – ответила она серьезно. – Мне кажется, с вами мне будет хорошо.

– Не сомневайся, – я подмигнул. – Что, если для начала мы составим небольшую программу?

– Как скажешь… Итак, для начала мы выпьем, потом поздний ужин, затем потанцуем, дальше поход на пляж, купание, еще выпьем, потом еще, а потом…

– Что – потом?

Ресницы девушки дрогнули.

– А дальше по настроению.

– Выглядит заманчиво.

Она перевела взгляд на танцевальную площадку.

– Может, нам потанцевать?

– Разумеется!

У меня появилось ощущение, что эта ночь надолго останется в памяти. Бармен поставил перед нами два высоких бокала, на три четверти наполненных какой-то зеленой жидкостью. Я сделал движение, намереваясь достать бумажник, но он уже ушел.

– Никак не могу привыкнуть, что все здесь за счет заведения, – сказал я, поднимая бокал.

– Привыкай.

Я сделал большой глоток и быстро поставил бокал. Схватившись за горло, я закашлялся. Мне показалось, что в мой желудок проник расплавленный металл, но через несколько секунд я почувствовал себя на седьмом небе.

– Черт побери! Вот это напиток! – воскликнул я, когда дыхание вернулось.

– Тони очень гордится этим коктейлем. Его изобретение, – сказала она, потягивая напиток. – Он прошибает до кончиков пальцев.

Когда мы прикончили выпивку, казалось, мы знакомы уже много лет.

– Не пора ли нам поужинать? – сказала она, соскальзывая с табурета и беря меня под руку. – Гильермо приготовил для вас специальный ужин. – Она сжала мое запястье и улыбнулась. Ее глаза откровенно завлекали.

Гильермо провел нас к столику. Звезды сверкали над нашими головами, теплый океанский бриз овевал лица. Оркестр наигрывал приятную мелодию. Ужин был превосходен, как и вино. Нам даже не приходилось заказывать блюда и напитки, все возникало на столе, словно по мановению волшебной палочки.

Затем мы танцевали. На площадке было не очень много пар, так что мы могли дать выход своему настроению. Она танцевала превосходно, совсем как Джинджер Роджерс.

И только я подумал, что никогда не проводил такого чудесного вечера, как возле оркестра заметил коренастого мужчину, одетого в зеленоватый костюм из габардина. У него была плоская мерзкая рожа, и он следил за мной глазами, полными ненависти. Едва он увидел, что я смотрю в его сторону, как резко повернулся и исчез за портьерой.

Мисс Уондерли тоже заметила его. Я почувствовал, как напряглась ее спина. Она сделала неверный шаг, и я наступил ей на ногу. Она остановилась.

– Поехали купаться, – резко сказала она и, не глядя на меня, направилась к выходу.

Я увидел ее отражение в зеркале. Она была бледной как полотно.

4

Я поехал боковой дорогой до Дайден-Бич, уединенного пляжа в нескольких милях от казино. Ничего, кроме песка и пальм.

Мисс Уондерли сидела рядом со мной и тихонько напевала. Казалось, хорошее настроение вновь вернулось к ней.

Мы ехали, освещенные лунным светом. Ночь была душной, но легкий бриз, проникая в салон «Бьюика», приятно освежал наши лица.

– Мы почти на месте, – сказала мисс Уондерли. – Как тебе это нравится?

Место выглядело симпатичным. Пальмы подступали почти к самому океану. Не было видно ни души. Я свернул с дороги и поехал по песку, пока почва не стала сырой. Выключив мотор, мы вышли.

Вдалеке светились огни Парадиз-Палм, откуда-то доносилась негромкая мелодия. Ночь была очень тихой, и мелодия слышалась отчетливо.

– Прекрасное местечко! – заявил я. – И что мы будем делать?

Мисс Уондерли подняла юбку до колен и начала снимать чулки. Ее ноги были стройными и мускулистыми.

– А то непонятно…

Я вернулся к машине, открыл багажник, достал плавки, полотенце и разделся менее чем за две минуты. Бриз ласкал мое разгоряченное тело. Это было восхитительно. Я обошел вокруг «Бьюика» и вернулся к девушке. Она ждала меня. На ней были только белый бюстгальтер и трусики.

– Это мало похоже на костюм для купания, – заметил я.

Без лишних слов она сняла с себя остатки одежды. Я невольно отвел глаза.

Мы прошли по пляжу рука об руку. Песок был теплым, и наши ноги погружались в него по щиколотку. Когда мы подошли к воде, я рискнул взглянуть на девушку. Если бы скульптор захотел отлить из бронзы скульптуру, лучшей модели у него и быть не могло. Мое спокойствие удивило меня самого.

Мы бросились в воду и поплыли до спасательного плотика. Когда мисс Уондерли взобралась на плотик, она была похожа на нереиду. Я барахтался вокруг плота, чтобы таким маневром хорошенько ее рассмотреть. Я знал многих женщин! Но здесь было нечто особенное!

– В чем дело? – нетерпеливо спросила она. – Ты меня смущаешь.

Я влез на плотик и сел рядом с ней.

– Все в порядке, – сказал я.

Она посмотрела через плечо, затем оперлась о меня. Ее спина была теплой и влажной от воды.

– Расскажи мне о себе, – попросила она.

– Вряд ли это будет интересно.

– И все же.

Я улыбнулся.

– Ничего существенного не происходило до моей демобилизации из армии. Я вернулся из Франции с коллекцией медалей, вконец расшатанными нервами и страстным желанием играть. Меня никто не ждал, я никому не был нужен и никак не мог найти работу. Однажды я сел сыграть партию в покер. Игра затянулась и продолжалась три недели. Мы брились, ели, пили, не покидая стола. Я сумел выиграть пять тысяч долларов. Но кому-то это не понравилось. Пришлось разбить бутылку о его голову, чтобы научить хорошим манерам. Он схватился за револьвер. Это было смешно, ведь я вышел живым из ада Арденн. Вырвав оружие, я оглушил парня рукояткой его же револьвера. Мы продолжили игру, и его тело служило нам подстилкой под столом.

Она скрестила руки на груди и забарабанила ногами по воде.

– Ты жестокий парень.

– Не сказал бы. Но история мне не понравилась и заставила задуматься. Я сказал себе, что в один прекрасный день могу нарваться на типа, который успеет достать револьвер быстрее и к тому же будет уметь с ним обращаться. Я решил тоже обзавестись оружием. Видишь ли, армия дает многое, в том числе и желание делать все как можно лучше. Лучше всех. Поэтому я поселился во второразрядном отеле и начал практиковаться как можно быстрее вытаскивать «пушку» и нажимать на курок. Я проделывал это шесть часов в день в течение недели. Тренировка дала свои плоды. Я еще не встречал парней, способных вытащить револьвер быстрее меня. Эта неделя тренировок спасала мою жизнь уже пять раз.

Она вздрогнула.

– Говорили, что ты человек без совести, но я почему-то не верю в это.

– Это ложь, – я положил руку на ее бедро. – Могу объяснить, как происходят такие вещи. Появляется парень, который считает себя непревзойденным и полагает, что никто не достает ему даже до щиколоток. Или у него крыша поехала, или он слишком много выпил, или еще по какой причине, но он считает себя настолько выше всех, что хочет доказать это всему миру. Все плюют на него, но он этого не замечает. И что он делает? Он ищет парня с определенной репутацией. И когда находит его, ищет с ним ссоры. Он думает, что если победит его, то поднимет свой авторитет в глазах общества. Как правило, мишенью выбирают меня. – Я поболтал ногами в воде. – Я разрешаю ему говорить что угодно, дабы вызвать меня на ссору, хотя и не люблю убивать людей. Я остаюсь спокойным и разрешаю ругать меня. И тут он хватается за револьвер. А здесь уже не до шуток, я очень хочу жить. Люди утверждают, что у меня нет совести, но это не так, я просто раб обстоятельств.

Она молчала.

– Нечто подобное происходит и здесь. В этом городе имеется парень, который считает себя выше всех. Он хочет доказать своим согражданам, что сможет победить меня. Я не знаю, кто и когда собирается начать свою игру, но что-то подсказывает мне, что ты тоже замешана в этом деле. Теперь остается узнать, действительно ли ты в курсе дела или ты только часть декорации, – с улыбкой закончил я.

– У тебя разыгралась фантазия.

– Ты должна сказать, за меня ты или против.

– Я с тобой.

Я обнял ее за талию и посадил себе на колени. Она прильнула к моей груди, моя щека прижалась к ее волосам, мокрым и душистым.

– Я знала, что с тобой это будет забавным, – сказала она.

Я зажал ее подбородок между пальцев и приблизил ее лицо к своему. Она закрыла глаза. При свете луны ее тело было совсем белым и казалось фарфоровым. Я долго смотрел на нее, потом поцеловал. Ее губы были солеными и крепкими, свежими и приятными. Мы долго оставались неподвижными, лишь плотик слегка покачивался на волнах. Я был уверен, что-то должно произойти, но сейчас меня это не волновало. Неожиданно она оттолкнула меня и встала. Ее красота сводила с ума. В тот момент, когда я хотел ее схватить, она прыгнула в воду. Я сел и стал ждать. Вскоре она повернула и поплыла к плоту. Я накренил его так, чтобы она могла легко взобраться. Она уселась возле меня, положив подбородок на руки и согнув ноги в коленях. У нее была красивая спина.

– Теперь ты расскажи историю своей жизни, – сказал я.

Она пожала плечами.

– Нечего рассказывать.

– Но все же. Сколько времени ты находишься здесь?

– Около года.

– А до этого?

– Нью-Йорк.

– Танцовщица?

– Да.

– Как ты познакомилась со Сперацой?

– Случайно.

– Он тебе нравится?

– Пустое место.

– Твоя работа развлекать клиентов казино?

– Приблизительно так.

– Кто еще, кроме меня, был удостоен твоего внимания?

– Никто.

– Получается, что я первый важный гость в Парадиз-Палм?

– Может быть.

– Тебе нравится работа?

Она перевернулась на спину.

– Да, – сказала она с таким выражением, что я понял – зря трачу время, торча здесь на спасательном плотике.

– Уходим, – сказал я. – Вперед!

Она первой прыгнула в воду.

5

– Я хочу показать этой молодой леди вид с моего балкона, – сказал я ночному дежурному в отеле, забирая ключ от номера.

Я ожидал возражений с его стороны, дескать, это респектабельный отель и тому подобное, или усмешки. Ничего подобного! Он поклонился.

– Мы счастливы, что вы находите вид достойным, чтобы показать его мадам. Не нужно ли вам еще чего-нибудь, мистер Кейн?

Я внимательно вслушался в тембр его голоса, пытаясь уловить саркастические нотки. Нет, ничего подобного.

– Бутылочка скотча не помешала бы.

– В вашей гостиной в стенном баре имеется запас напитков. Час назад мистер Киллиано прислал их с самыми наилучшими пожеланиями, мистер Кейн.

– Прекрасно, – изо всех сил я старался скрыть свое удивление.

Мы пересекли просторный холл и вызвали лифт. Девушка смотрела на меня глазами, округлившимися от удивления.

– Он просто сумасшедший, но полон рвения угодить, – сказал я. – Еще немного, и он придет поправить одеяло на моей кровати.

Она усмехнулась.

Нос к носу мы столкнулись с детективом, работающим в отеле. Я догадался о его профессии по величине ног. Он смотрел сквозь нас, не замечая. Лифтер восторженно уставился на мисс Уондерли, но тоже не подавал вида, что знает – эта девушка не живет здесь. Все эти бездельники, безусловно, обладали тактом. А чего еще ожидать в первоклассном отеле!

Часы на столике коридорного показывали двадцать два. Мне совсем не хотелось спать.

– Ты знаешь Киллиано? – спросил я, пока мы шли в мой номер по толстому ковру.

– А мне казалось, твои мысли только обо мне, – с упреком сказала она.

– У меня замечательный мозг. Он способен думать о двух вещах сразу.

Я открыл дверь, и мы вошли в номер. Она так и не ответила на мой вопрос. Когда я закрыл дверь, то вдруг обнаружил, что мой мозг не настолько совершенен, чтобы думать обо всем сразу.

Мисс Уондерли освободилась из моих объятий, но не настолько быстро, чтобы я не успел прошептать ей кое-что на ушко.

– Не забывай, мы пришли, чтобы полюбоваться видом с балкона, – прошептала она, но по тому, как высоко вздымалась ее грудь, я понял, что она, как и я, возбуждена до предела.

– Панорама стоит того. – Взявшись за руки, мы прошли на балкон. По пути я мельком глянул в зеркало и отметил, что губы испачканы помадой, но это не было мне неприятно.

Мы стояли на балконе. Луна была похожа на тыкву. Движения на дороге почти не было, лишь два автобуса проехали по маршруту. Я расстегнул пуговицы ее блузки. Мисс Уондерли доверчиво прижалась ко мне и взяла за руки.

– Я не хочу, чтобы ты подумал, что я занимаюсь этим с кем попало, – тихо прошептала она.

– Все в порядке. Я хочу, чтобы эта ночь принадлежала только тебе и мне.

– Я знаю, но хочу, чтобы ты поверил мне…

– Я никому не верю.

Она закинула руки мне на шею, глядя в глаза. Мы долго стояли обнявшись, и это было приятно. Затем я перенес ее в комнату и уложил на кровать.

– Подожди, – шепнул я. Я быстро разделся в ванной, надел шелковый халат и вернулся в гостиную. Подойдя к бару, я открыл его и обнаружил подарок Киллиано: четыре бутылки скотча, бутылку бренди и бутылку ликера. Прихватив бутылку бренди, я вернулся в спальню.

Она лежала в постели. Ее волосы рассыпались по подушке и сияли нимбом. Она улыбнулась.

Я наполнил два бокала и один протянул ей, отпив из второго. У бренди был отменный букет.

– За тебя и меня, – сказал я.

– Нет, только за тебя, – прошептала она.

– Нет проблем! А потом за тебя.

Я выпил.

Она поставила свой бокал на ночной столик, не прикоснувшись к напитку. Ее темные глаза внимательно следили за мной.

Я глянул на нее, чувствуя холод, прокатившийся по спине.

– Я должен был это предусмотреть, – только и успел сказать я. Спальня начала медленно кружиться, затем опрокинулась на меня. Мысль о подарке Киллиано была последней.

Я смотрел в потолок. Лампы постепенно гасли, как в кинотеатре перед началом сеанса. Я не мог даже пошевелиться, тело совершенно не слушалось меня. Я скорее почувствовал, чем увидел, что мисс Уондерли поднялась с кровати. Я хотел сказать ей, чтобы она была осторожной и не простудилась, но язык мой превратился в кусок тряпки…

Я слышал голоса – мужские голоса. Чьи-то чужие тени шевелились на стене. Я медленно погружался в темную бездну.

6

Я начал карабкаться по стенам темного колодца, пока не увидел слабый свет, едва брезживший на самом верху. Мне было нелегко это делать, но я старался, так как рядом кричала женщина. Внезапно я достиг края колодца. Солнце меня ослепило. Кто-то стонал, и внезапно я понял, что слышу собственный стон. Я попытался сесть, и мне показалось, что мой череп сейчас разорвется. Я схватился за голову обеими руками; матерно ругаясь, пытался успокоить боль. Женщина продолжала орать так, что кровь стыла в жилах. Несмотря на то, что пол ходуном ходил под ногами, мне все же удалось сделать несколько шагов. Казалось, меня поразила молния. Я дошел до двери спальни и выглянул в гостиную.

Мисс Уондерли стояла, вжимаясь в противоположную стену, совершенно голая, с широко раскрытым ртом. Увидев меня, она заорала октавой выше. У меня было такое ощущение, что голова моя забита ватой, но вопли девушки пробивались сквозь ее толщу, с трудом доходя до сознания. Я заскрипел зубами. С мисс Уондерли мой взгляд перешел на ковер.

Джон Херрик лежал на спине, а согнутые в локтях руки указывали в потолок, кулаки сжаты. Его лоб был разбит, и почерневшая кровь запачкала седые волосы, образовав зловещий ореол вокруг головы.

В дверь номера энергично стучали, кто-то кричал. Мисс Уондерли конвульсивно вдохнула воздух и вновь принялась вопить.

Я пересек гостиную и отвесил ей сильную оплеуху. Ее глаза закатились, и она, как сноп, повалилась на пол.

Дверь широко распахнулась. Мне показалось, что огромная толпа ввалилась в номер. Люди замерли, не сделав и двух-трех шагов. Они смотрели на меня, на мисс Уондерли, на тело Джона Херрика… Я смотрел на них. Тут были служащие отеля, детектив отеля, пара женщин в вечерних платьях, трое мужчин в пижамах, упитанный мужчина в пиджаке. Впереди стоял незнакомец в габардиновом костюме, чью мерзкую рожу я запомнил еще в казино. Женщины при виде тела принялись кричать. Я смотрел на них молча. Это почему-то обозлило типа в габардиновом костюме.

– Выбросьте этих сучек отсюда! – заорал он. – Быстро! Быстро! Вон!..

Коридорный клерк и детектив отеля остались, но всех прочих выпроводили из номера. Когда дверь за ними закрылась, тип в габардине повернулся ко мне.

– Что здесь происходит? – угрожающе спросил он, сжимая кулаки и выставив вперед подбородок. По идиотскому вопросу я сразу сообразил, что это коп.

– Я бы тоже хотел это знать, – устало сказал я. Слова с трудом выходили из меня, мне казалось, что рот набит большими круглыми камнями.

Двигаясь, словно он находился в церкви, детектив прошел в спальню и вскоре вернулся, неся покрывало. Им он стыдливо прикрыл мисс Уондерли, лежащую в неестественной позе.

– Кто он? – требовательно спросил тип в габардине, поворачиваясь к коридорному клерку. Служащего, казалось, сейчас стошнит, лицо бедняги позеленело.

– Это мистер Честер Кейн, – ответил он дрожащим голосом.

Эти слова, казалось, пробудили типа с мерзкой рожей.

– Вы уверены в этом?

Коридорный кивнул.

Тип повернулся, внимательно глядя на меня.

– Твоя репутация нам прекрасно известна, – сказал он. – Я Флаггерти, инспектор уголовной полиции. – С тобой покончено, Кейн! Больше тебе не отвертеться!

Я знал, что нужно что-то сказать, иначе этот коп пришьет мне убийство.

– Вы сумасшедший. Я не делал этого.

– Когда я нахожу мошенника с репутацией как у тебя рядом с телом убитого человека, нет необходимости проводить расследование, – ухмыльнулся Флаггерти. – Ты арестован, так что будет лучше, если начнешь рассказывать.

Я пробовал найти выход из создавшегося положения, но мозг напрочь отказывался соображать. Чувствовал я себя неважно. Боль толчками билась в голове.

Коридорный отвел Флаггерти в сторону и что-то зашептал. Но коп вначале не хотел слушать. Я услышал обрывок предложения, где упоминалось имя Киллиано. Казалось, это имя произвело впечатление на Флаггерти. Он с сомнением посмотрел на меня и пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он коридорному. – Но это даром потраченное время.

Клерк вышел из номера. Он должен был пробивать себе дорогу сквозь толпу, которая собралась за дверью. Трое или четверо особенно настырных пытались проникнуть в номер, но Флаггерти захлопнул дверь перед их носом. Затем он подошел к окну и выглянул наружу.

Детектив отеля дотронулся до моей руки. Он подал мне бокал виски. Я взял и залпом выпил, так как это было именно то, в чем я нуждался. Протягивая ему пустой бокал, я заметил, что не мешает повторить. Парень снабдил меня еще одной порцией. В его глазах светились ужас и раболепство, и он глупо улыбался мне.

Совершенно неожиданно вата, которой, как мне казалось, была заполнена моя голова, исчезла. Боль прекратилась, и я почувствовал себя настолько хорошо, насколько это вообще было возможно в подобных обстоятельствах. Я попросил у детектива сигарету, и он дал мне ее. Его толстая волосатая рука дрожала.

– Прекрасно, пусть этот мерзавец придет в себя, – проворчал Флаггерти, стоя у окна. Он внимательно следил за мной, держа под прицелом короткоствольного автоматического пистолета. – Без шуток, Кейн! Я слишком хорошо знаю твою репутацию.

– Как скажете! – ответил я. – Я понимаю, что оказался в скверном положении, но как только она придет в себя, то расскажет, что произошло. Я и сам ничего не понимаю.

– Как всегда, – насмешливо заметил Флаггерти.

– На вашем месте я бы ничего не говорил, мистер Кейн, – предупредил меня детектив. – Нужно подождать прихода мистера Киллиано.

– А он придет?

– Разумеется. Вы его гость. Мы сделаем все возможное, чтобы вытащить вас из этой переделки, если только предоставится такая возможность.

Я удивленно уставился на него.

– На свете не существует другого отеля с сервисом такого высокого класса, – с чувством сказал я.

Он улыбнулся, но все же старался не встречаться со мной взглядом.

Я посмотрел на мисс Уондерли. Она по-прежнему была без сознания, и я сделал движение в ее сторону.

– Стой где стоишь, Кейн! – прорычал Флаггерти. – Замри!

Я понял, что он выстрелит. Пожав плечами, я сел.

– Вы бы лучше привели в сознание эту женщину, – заметил я. – Она много чего может рассказать.

– Займитесь ею, – отрывисто приказал Флаггерти детективу.

Тот встал возле девушки на колени. Чувствовалось, что он не знает, с чего начать.

Я осмотрел гостиную. Пепельницы были полны окурков, две пустые бутылки из-под скотча стояли на каминной доске, третья валялась на ковре, и большое мокрое пятно свидетельствовало о том, что там пролилось виски. Ковер был весь загажен, стул опрокинут. Мне стало ясно – кто-то хотел показать, что здесь происходила оргия. Что ж, им это удалось. На полу возле трупа лежал большой пистолет «люгер». На его стволе виднелись седые волоски и запекшаяся кровь. Я узнал этот пистолет, так как он принадлежал мне. Глядя на него, я понял, что пропал. Если мисс Уондерли будет молчать, все для меня кончено.

Мы просидели около получаса, не произнеся ни слова. Мисс Уондерли пошевелилась несколько раз, но в сознание не пришла. Это был глубокий обморок или же она была великолепной актрисой и хотела поставить рекорд притворства.

Я уже начинал терять терпение, когда дверь резко распахнулась и маленький коренастый мужчина в черной шляпе влетел в номер. Он заставил меня вспомнить Муссолини, того Муссолини, который некогда потрясал руками, выступая с балкона. Окинув взглядом гостиную, он направился ко мне.

– Кейн? – спросил он, протягивая руку. – Я Киллиано. Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами обращались корректно. Вы мой гость, и я сделаю все возможное, чтобы оградить вас от неприятностей.

Я не подал ему руки и не встал.

– Ваш конкурент на ниве политики мертв, Киллиано, – сказал я, глядя на него снизу вверх. – Так что вы тоже можете ни о чем не беспокоиться.

Он отдернул руку и перевел взгляд на тело Херрика.

– Бедняга! – пробормотал он, и, клянусь, слезы показались в его глазах. – Это был честный человек. Муниципалитет многого лишился, потеряв его.

– Приберегите свое красноречие для журналистов, – сыронизировал я.

Мы все застыли, как манекены, когда мисс Уондерли вновь начала кричать.

7

Киллиано вовсю демонстрировал свои организаторские способности.

– Мы должны быть справедливы к Кейну, – сказал он, ударяя кулаком по спинке стула. – Все факты против него, но это мой гость, и я прослежу за тем, чтобы ему дали шанс.

Флаггерти пропускал его тирады мимо ушей, но Киллиано все же был босс.

– Это ни о чем не говорит, – Флаггерти флегматично пожал плечами. – К чему терять время? Я отвезу этого типа в комиссариат и там допрошу.

– Я протестую против его ареста без достоверных доказательств и не уверен, что вы беспристрастно подойдете к делу, – не унимался Киллиано. – Да и имеются ли у вас веские улики? Ведь можно допросить его и здесь.

– Вы очень любезны, – заметил я.

Киллиано даже не посмотрел в мою сторону.

– Заставьте эту женщину замолчать, – он указал на мисс Уондерли, которая продолжала плакать, вытирая слезы носовым платком детектива. – Я не хочу, чтобы она открывала рот раньше других свидетелей.

Я продолжал курить, глядя в окно, пока Киллиано названивал по телефону. Наконец, по его мнению, все было организовано. Служащий отеля, детектив, мальчишка-лифтер, Спераца и бармен из казино были вызваны в качестве свидетелей. Их заставили ждать в коридоре.

Мисс Уондерли отвели в спальню, предварительно попросив ее одеться, и поручили заботам толстой чернокожей женщины, словно вызванной из полицейской тюрьмы. Позади моего кресла встали два копа. Это были крепкие парни, готовые спустить с меня шкуру, если такая возможность им представится, хотя их лица сохраняли полное безразличие. Здесь же находились Флаггерти, еще двое копов в штатском, фотограф и полицейский врач. Кроме того, в уголке сидел полный служебного рвения стенографист, маленький человечек с раскосыми глазами. И, разумеется, Киллиано.

– О'кей, – сказал Киллиано. – Почему бы нам не начать?

Флаггерти не скрывал своего удовольствия, что я попал в его лапы. Он встал передо мной, победоносно выставив подбородок и сверля меня тяжелым взглядом.

– Подтверждаешь ли ты, что действительно являешься Честером Кейном? – требовательно спросил он, хотя и так это отлично знал.

– Подтверждаю, – ответил я. – А вы действительно лейтенант Флаггерти, у которого нет ни одного друга, чтобы подтвердить это?

Киллиано подскочил.

– Послушайте, Кейн, ведь вы в очень скверном положении. Так что лучше воздержитесь от дерзостей.

– Я – козел отпущения, – улыбнувшись, ответил я. – Так не все ли равно, что я отвечу этому полицейскому.

– Это вам только повредит, – пробормотал Киллиано и вновь уселся.

Флаггерти нервно зашагал по гостиной.

– О'кей, итак, ты, Честер Кейн, – профессиональный игрок? – снова спросил он.

– Я бы не назвал игру профессией, – заметил я.

Он покраснел.

– Но ты признаешь, что зарабатываешь на жизнь игрой?

– Я еще не заработал на жизнь, так как лишь недавно демобилизовался из армии.

– С тех пор прошло четыре месяца, и все это время ты играл?

Я кивнул.

– Ты выиграл достаточно денег?

– Немного.

– Ты считаешь, что двадцать тысяч грандов – это немного?

– Это неплохая сумма.

Он поколебался и решил на время оставить эту тему. Ведь он доказал факт того, что я играл.

– Это правда, что ты убил пять человек за четыре месяца? – внезапно спросил он.

Киллиано вновь вскочил на ноги.

– Попрошу не заносить это в протокол, – воскликнул он, – Кейн убил этих людей, защищаясь.

– Но все же он их убил! – рявкнул Флаггерти. – Пять человек за четыре месяца! Хорошенькое дело! Законная защита или нет, но каждый добропорядочный человек в стране будет в ужасе.

Киллиано с ворчанием сел. Он, вероятно, тоже хотел выглядеть добропорядочным гражданином.

– Итак, – громыхал Флаггерти, возвышаясь надо мной, – ты убил этих пятерых, не так ли?

– Пять мошенников мечтали продырявить меня, – спокойно ответил я. – Я защищался. Если законную защиту вы называете убийством, тогда я их убил.

Флаггерти повернулся к стенографисту, воздев руки к потолку.

– В порядке самозащиты он убил пятерых невиновных людей! – завопил он.

Киллиано вновь вскочил, и мне это начинало уже надоедать.

– Не беспокойтесь обо мне, – обратился я к нему. – Все факты зарегистрированы у генерального прокурора Нью-Йорка, который меня полностью оправдал. Совершенно безразлично, что думает по этому поводу какой-то провинциальный полицейский. Поберегите слюну.

Флаггерти, казалось, сейчас хватит апоплексический удар.

– Увидим, так ли уж безразлично, – произнес Флаггерти, сжимая кулаки. – Послушай, что я тебе скажу. Ты приехал в Парадиз-Палм, потому что этот город – золотая жила для людей подобного сорта. Ты планировал и здесь сесть за карточный стол.

– Ты больной! Я приехал сюда отдыхать.

– И тем не менее, не успев явиться сюда, ты тут же побежал в казино, – с насмешкой парировал Флаггерти.

– Меня пригласил Спераца. А так как я не нашел ничего лучшего на вечер, то пошел туда.

– Как долго ты знаешь Сперацу?

– Я его совсем не знаю.

Флаггерти поднял брови.

– Как это ты его не знаешь? А не кажется ли тебе странным, что незнакомый человек запросто приглашает тебя в казино?

– Кажется, – я улыбнулся ему.

– Ха! – Флаггерти сделал шаг вперед. – А вдруг он тебя не приглашал? Вдруг ты пришел туда по собственной инициативе, так как хотел побыстрее сорвать куш? – Он махал руками возле моего лица, непрерывно повышая голос.

– Кончай, – тихо прошептал я, – или сейчас схлопочешь по роже!

Он резко повернулся, пересек гостиную и вытащил из коридора Сперацу. На Спераце были шикарные брюки, светло-голубые, со складками на бедрах. Его пиджак коричневого цвета имел плечи такой ширины, что соперничал со шкафом. В бутоньерке красовалась белая роза. Уверяю, многие женщины упали бы в обморок при виде этого типа. Он улыбнулся присутствующим, затем глянул на тело Херрика, прикрытое покрывалом, и улыбка погасла. Посмотрев на меня, он быстро отвел глаза. Я закурил новую сигарету, с интересом ожидая развития событий. Это было недолго. Спераца заявил, что никогда не звонил мне по телефону. Он уверял, что ему вообще не было известно о моем приезде в город, пока он не увидел меня в казино. Он также сказал, что знает мою репутацию и огорчен, что я приехал сюда.

С этого момента я окончательно убедился, что они хотят моей шкуры. Я назвал Сперацу лжецом. Это, кажется, огорчило его, но не особенно. Мое слово против его в настоящий момент немногого стоило. Флаггерти проводил Сперацу и вернулся ко мне, облизываясь, как кот, поймавший канарейку.

– Ложь тебе не поможет, Кейн, – заявил он. – Так что давай, выкладывай все начистоту.

– Ты мне надоел, – я выпустил дым ему в лицо.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда очутишься в комиссариате!

– Этого пока не случилось.

– Ты встречался с Херриком в казино? – спросил он, когда справился со злобой.

– Да.

– Он сказал, чтобы ты покинул город?

– Он посоветовал мне покинуть город, – уточнил я.

– А что ты ответил?

– Сказал, что останусь.

– Ты сказал ему, чтобы он катился ко всем чертям, иначе ты с ним разделаешься.

– Глупости.

Флаггерти позвал бармена казино, и тот подтвердил, что я угрожал Херрику.

– Он ему сказал: «Если будешь совать нос в мои дела, тебе не поздоровится», – не моргнув глазом, солгал бармен.

– Сколько тебе заплатили, чтобы ты сочинил эту маленькую историю? – съязвил я.

– Не вижу ничего смешного, – оборвал меня Флаггерти. Он повернулся к бармену: – О'кей, это все. Вы понадобитесь на суде.

Бармен вышел, продолжая возмущенно качать головой.

– После этого вы вернулись с женщиной в отель, – продолжал Флаггерти, указывая на мисс Уондерли, которую только что ввели в гостиную. При дневном свете ее костюм из синего крепа выглядел неуместно. Я подмигнул ей, но она избегала моего взгляда и выглядела печальной. – Вы вместе напились. Она уснула, а вы решили дать выход своему раздражению. И чем дольше думали о Херрике, тем больше злились. Вы подумали, что он явится помехой вашим планам. Позвонив ему по телефону, вы попросили его приехать, надеясь, что его удастся запугать и заставить не вмешиваться в ваши дела.

– Не будь идиотом, – прервал я его. – Это я, как новичок, потерял сознание. Спроси у малышки. Или, что лучше всего, поищите бутылку с бренди в спальне. Она наполнена наркотиком и моментально сшибает человека с ног.

– Бренди? – спросил Флаггерти, делая знак копу.

Тот вошел в спальню, но через минуту вернулся.

– Там нет никакой бутылки, – сказал он.

– Это разумно, – я пожал плечами. – Тогда расспросите девушку. Уж она-то скажет.

– Мне нет необходимости спрашивать ее, – взорвался Флаггерти. – Телефонистка отеля записала вызов, который ты сделал в два часа ночи. Это был номер Херрика. Херрик приехал через десять минут. Он спросил у дежурного номер твоей комнаты, и лифтер проводил его до двери. Что ты на это скажешь?

– Неплохо разыграно.

– Ты и Херрик сразу начали спорить. Ты был пьян и зол. Ты – убийца! Ты убиваешь, не раздумывая. Так как Херрик не соглашался, ты оглушил его пистолетом. Ты был до такой степени пьян, что тут же забыл об этом. И я тебе скажу почему: ты хотел эту девушку. Она ожидала тебя в кровати, не так ли?

Я рассмеялся.

– Спроси ее. Она – моя единственная свидетельница, – я посмотрел на мисс Уондерли. – Послушай, малышка, вчера вечером ты сказала мне, что на моей стороне. Настало время доказать это. Ты единственная, кто может разрушить эту ловушку. Я рассчитываю на тебя. Если у тебя есть смелость, будь честной.

– Один момент! – Киллиано встал. Лицо его было подозрительным и недружелюбным. Его вид говорил, что, несмотря на желание помочь мне, он все же полностью убежден в моей виновности. Комедия продолжалась. Он подошел к мисс Уондерли. – Ваши слова немногого будут стоить в суде. Вы ведь тоже в довольно щекотливом положении. Если Кейн не убивал Херрика, значит, его убили вы. И знаете, как это докажут? Дверь была заперта изнутри. Кейн, должно быть, был с вами очень мил, и все же вы не можете позволить себе такую роскошь, как ложь, так как рискуете очень многим.

Я понял, что приняты все меры предосторожности. Если мисс Уондерли скажет, что я потерял сознание, ей пришьют это преступление. А на кого его взвалить, им все равно.

– О'кей, малышка, – сказал я, – можешь солгать, если хочешь. Эти ловкачи все предусмотрели.

– Я ничего не скажу! – девушка расплакалась.

Флаггерти только этого и ждал. Он схватил ее за руку и оторвал от кресла.

– Ты будешь говорить, маленькая ведьма! – заорал он, тряся ее за плечи, так что голова болталась, как у тряпичной куклы.

Я вскочил и прыгнул на него раньше, чем два копа успели пошевелиться, и сильно ударил Флаггерти в челюсть. Мой кулак пришел в соприкосновение с его зубами. Он повалился, как сноп, доставив этим мне огромное удовольствие. Копы тут же набросились на меня, и один из них огрел меня дубинкой по голове. Когда я пришел в себя, Флаггерти уже сидел на стуле. У меня на черепе была приличная шишка, а у лейтенанта не хватало двух зубов. Киллиано стоял между нами. Вскоре атмосфера стала поспокойнее, но Флаггерти был слишком взбешен, чтобы продолжать допрос. Даже Киллиано понял это. Он встал перед мисс Уондерли, широко расставив свои коротенькие ножки.

– Если вы не скажете, что произошло, мы будем вынуждены вас арестовать.

– И что это вам даст? – спросил я, потирая голову. – Скажи им, что ты упала в обморок и ничего не видела. У них и так достаточно свидетелей.

– Заткнись! – рявкнул один из копов, влепив мне затрещину.

– Ты заплатишь за это! – Я так глянул на него, что коп неволько отступил назад.

Взгляд мисс Уондерли переходил с меня на Киллиано и обратно. Она была очень бледна, но в глазах разгорался огонек, вселявший в меня надежду.

– Это не он! – сказала она. – Это все заранее спланировано. Делайте со мной все, что хотите, но это не он! Слышите меня? Это не он!

Киллиано не верил своим ушам. Его толстое лицо пожелтело от злости.

– Мерзавка! – закричал он, ударив ее по щеке.

Один из копов держал дубинку поперек моего горла. Я не мог пошевелиться, даже дышал с трудом. Флаггерти и Киллиано смотрели на мисс Уондерли. Прижимая руку к горящей щеке, она смотрела на них.

– Это не он! – твердо повторила она. – Можете забрать ваши грязные деньги.

Я облегченно вздохнул. Киллиано повернулся к Флаггерти.

– Арестуйте их обоих! – свистящим шепотом сказал он. – Мы обвиним их в сговоре. И образумьте обоих. – Он посмотрел на мисс Уондерли. – Ты еще пожалеешь! – добавил он.

Он вышел, тихо притворив дверь за собой.

8

– Дайте этому подонку одеться, – приказал Флаггерти. – И не спускайте с него глаз!

Оба копа и два типа в штатском провели меня в спальню.

– Мы уж отведем душу, когда ты окажешься в комиссариате, – заявил мне тип в штатском.

Это был широкоплечий мужчина с красным лицом и зелеными жесткими глазами. Его звали Хеймс. Другой был худым, с большим красным носом и такими большими ушами, что напоминал такси с открытыми дверцами. Его звали Солли.

– Надеюсь, я тоже приятно проведу время, – улыбнулся я.

Коп, ударивший меня, ткнул в бок дубинкой.

– Одевайся! – рявкнул он. – Я как раз и буду одним из тех, кто займется твоей персоной.

Я принялся одеваться. Копы предварительно обшаривали мою одежду, а уж потом передавали ее мне, ничего не упуская.

– Надеюсь, Флаггерти даст мне возможность заняться этой мышкой, – сказал Солли, кивнув в сторону мисс Уондерли.

– Он сам ею займется, – возразил Хеймс. – Но я бы очень хотел на это посмотреть.

– Да уж! – Солли облизал губы. – Заняться малышкой с такой фигурой!..

– И к тому же на совершенно законных основаниях, – добавил Хеймс. Они обменялись улыбками.

Я завязал галстук. Надо было действовать быстро, иначе потом будет поздно. Когда они привезут меня в комиссариат, веселье закончится. Судя по рожам этих типов, ничего хорошего меня там не ждало.

– Топай, подонок, – сказал Хеймс. – И заруби себе на носу: если ты сделаешь хоть одно движение в сторону, тебя вначале пристукнут, а уж потом будут извиняться. Мы не хотим убить тебя так скоро: надо вначале разукрасить твой портрет. Но, если ты захочешь выкинуть какой-нибудь фокус, нам не останется иного выхода.

– Можете не беспокоиться. Я только читал про крутых ребят, которые стирают парней в порошок. Хочется убедиться в этом на собственной шкуре.

– Ты будешь обслужен по высшему разряду, – заверил меня Солли.

Мы вышли в гостиную, которую из угла в угол мерил Флаггерти. Мисс Уондерли сидела в кресле. Толстая женщина стояла позади нее. Флаггерти злорадно улыбнулся. Выглядел он неважно. Губы распухли, на месте передних зубов зияла дыра.

– Пять человек за четыре месяца! – сказал он, становясь напротив меня. – Убийца! Что ж, ты увидишь, как мы расправляемся с убийцами. Суд состоится не раньше чем через две недели. Две недели ада для мистера Убийцы Кейна!

– Не надо так драматизировать, – ответил я.

Высокий коп-ирландец, который уже бил меня, снова ударил сзади дубинкой. Я наклонился вперед, чтобы удержаться на ногах, и с ходу ударил в подбородок Флаггерти. Последовали два удара по моей спине, и я упал на четвереньки.

Флаггерти принялся бить меня по ребрам носком туфли. Я старался, как мог, защитить голову, но получил сильнейший удар по шее.

– Не хотелось бы тащить его в участок, – с беспокойством сказал Хеймс.

Флаггерти отступил.

– Вставай! – прошипел он.

Я лежал возле прикрытого покрывалом тела Херрика, притворившись, что потерял сознание. Я закрывал руками глаза, не давая им возможности проследить направление моего взгляда. Я смотрел на мой «люгер», очертания которого угадывались под покрывалом. Они явно забыли о его существовании.

Флаггерти бесновался рядом:

– Встань, подонок, или я продолжу!

– Встаю, встаю, – я медленно поднялся на колени, делая вид, что мне очень плохо. Запачканное кровью дуло пистолета находилось рядом. Я пытался вспомнить, был ли у кого-нибудь из копов в руке револьвер. Вроде бы нет. Обыскав меня и не обнаружив оружия, они были уверены в себе.

Флаггерти опять ударил меня ногой. Я упал на тело Херрика. Это было странное ощущение – лежать на окоченевшем человеческом теле. Мои пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. Кровь сделала его скользким.

Я поднялся на ноги. Физиономия Флаггерти позеленела, когда он увидел «люгер» в моей руке. Все замерли на месте, как восковые манекены.

– Хэлло, ребята! – сказал я. – Помните меня?

Не направляя оружия ни на кого персонально и держа его стволом вниз, я сделал два шага к стене. Так я мог держать всех в поле зрения.

– Подходите, – я подарил присутствующим очаровательную улыбку. – Разве мы не собирались отправиться в комиссариат забавляться?

Они не двигались и не открывали ртов.

Я посмотрел на мисс Уондерли. Она сидела на краешке кресла с широко раскрытыми от удивления глазами.

– Эта банда решила поиграть в крутых парней. Так ты идешь со мной, малышка?

Она встала и подошла ко мне. Ее колени дрожали, так что я вынужден был обнять ее за талию.

– Ты можешь мне помочь? – спросил я, прижимая ее к себе.

– Да.

– Пройди в спальню и собери чемодан. Бери только самое необходимое, остальное оставь. И поторопись!

Она прошла мимо высоких манекенов, даже не удостоив их взглядом.

– Есть ли среди вас кто-нибудь, кто хочет проверить, с какой сноровкой я вытаскиваю пистолет? Если вас интересует, сделайте движение, и я это продемонстрирую, – весело сказал я, засовывая оружие за пояс.

Никто не пошевелился. Их было восемь и толстая негритянка. Они боялись даже часто моргать. Я закурил и пустил струю дыма в сторону Флаггерти.

– Вы хорошо повеселились, ребята, – сказал я. – Теперь моя очередь. Я приехал сюда отдохнуть. Все, чего я желал, – это весело провести время и потратить денежки. Но кто-то захотел быть очень умным. Вам нужно было убрать Херрика, и вы решили свалить вину за убийство на меня. И почти преуспели в этом. Да, вам бы удалось это, если бы вы были поумнее. Что ж, Херрика вы убрали, но меня убрать значительно труднее. Я узнаю, почему Херрик так мешал вам. Я останусь в этом городе и переверну все вверх дном, пока не доберусь до сути. А вы попробуйте помешать мне.

Они молчали. Я сделал знак копу-ирландцу.

– Подойди ко мне!

Тот медленно двинулся в мою сторону, держа руки вверх и ступая, словно шел по яйцам. Я дал ему возможность приблизиться на шесть шагов и ударил кулаком в нос. Он повалился прямо на Флаггерти, и оба осели на пол. Кровь закапала из носа полицейского.

Мисс Уондерли вышла из спальни, неся чемодан.

– Подожди около двери, моя прелесть. – Я подошел к окну, отодвинул штору и взял коробку из-под сигар, которая там стояла. В ней находилось ровно восемнадцать грандов – деньги, которые я рассчитывал потратить за время отпуска. Я даже не утруждал себя следить за этими подонками – моя репутация, видимо, была очень хорошо известна в Парадиз-Палм, или они были жалкими трусами.

– Пошли, – сказал я мисс Уондерли. Она открыла дверь. – Пока! – Я повернулся к Флаггерти: – Ты можешь последовать за мной, если храбрый. Я никогда не стреляю первым, – я помахал им рукой. – До встречи!..

Он остался сидеть на полу. Его глаза были полны ненависти, но он молчал.

Я забрал чемодан у мисс Уондерли и, взяв ее под руку, пошел к лифту. Через одну-две секунды двери лифта открылись.

– Вам вниз, сэр? – спросил лифтер, и вдруг глаза его удивленно расширились. Я узнал типа, который клялся, что поднимал ко мне Херрика. Вытащив его из лифта, я от души врезал мерзавцу между глаз. Толкнув мисс Уондерли в кабину, я последовал за ней.

– Мы спускаемся! – улыбнувшись лифтеру, я нажал кнопку.

Глава 2

Допрос с пристрастием

1

– Им известно, где ты живешь? – спросил я мисс Уондерли, выводя «Бьюик» из гаража отеля.

Она отрицательно покачала головой.

– Уверена?

– Да. Я сняла эту квартиру пару дней назад. Никто еще не знает этого.

– Мы заедем к тебе, и ты захватишь свою одежду. Где это?

Она сжала мою руку.

– Нет. Нужно побыстрее уехать из города! Я боюсь.

– У нас есть время. Не нужно так бояться. Если мы не допустим ошибок, им никогда нас не поймать. Где ты живешь?

– На углу улиц Эссекс и Мерривайл.

– Знаю. Проезжал, когда ехал сюда.

Ведя «Бьюик», я не спускал глаз с зеркальца заднего вида. Пока нас никто не преследовал.

– Тебе и мне о многом нужно поговорить, – заметил я. – И благодарю, что ты на моей стороне.

Она задрожала.

– Они нас поймают?

– Они недостаточно ловкие ребята для этого, – заверил я, хотя в глубине души вовсе не был в этом уверен. Я гадал, известен ли копам номер моей машины. Сколько времени понадобится, чтобы служащий успел сообщить его Флаггерти. Я думал над тем, где можно спрятаться. Не лучше ли действительно побыстрее покинуть город? Правда, я не хотел уезжать слишком далеко, так как хотел захватить Киллиано.

– Послушай, малышка, – проговорил я убедительно, – подумай: где в городе или его окрестностях можно хорошенько спрятаться? Без большого риска?

Она оглянулась.

– Нужно поскорее уехать отсюда! – взволнованно проговорила она. – Если они меня поймают, ты не представляешь, что они со мной сделают.

Я похлопал ее по руке и едва не задавил типа, который неожиданно выпрыгнул из фургона. Мы обменялись с ним парой ругательств.

– Спокойнее, – сказал я мисс Уондерли. – Главное – не терять головы. Полиция наверняка в самое ближайшее время перекроет все выходы из города. Нужно спрятаться до тех пор, пока шумиха немного не поутихнет. Тогда в один из вечеров мы устремимся прочь из этого негостеприимного места.

– И все же лучше уехать сейчас, – твердила она, нервно сжимая пальцы в кулаки.

– Ты должна хорошенько подумать. Нам нужно надежное убежище на три или четыре дня.

Наконец я подъехал к перекрестку улиц Эссекс и Мерривайл. Направив машину по Эссекс-стрит, я через минуту остановился перед обшарпанным домиком. Мы бегом поднялись по ступенькам. Ее комнаты находились на первом этаже. Она запихивала одежду в чемодан с такой скоростью, словно за ней гнался сам черт. Я только наблюдал. В три минуты она уложила в большой чемодан все, что вытащила из шкафа.

– Молодец! – я взял чемодан. – Пошли отсюда!

На площадке она остановилась, вцепившись в мою руку.

– Что такое? – прошептала она.

Я сделал ей знак помолчать и прислушался. По радио передавали полицейское сообщение. Жителей Парадиз-Палм информировали о моей персоне.

– Ну и как ты себя чувствуешь, после того как тебя назвали белокурой убийцей? – спросил я, улыбаясь.

Она оттолкнула меня и побежала вниз. Внизу она остановилась. Коренастый мужчина в рубашке с засученными рукавами, разинув рот, смотрел на нее.

– Послушай! – он шагнул к ней. – Не так быстро. Ведь это о тебе только что говорили по радио.

Мисс Уондерли испуганно вскрикнула, повернулась и хотела бежать, но он схватил ее за рукав.

– Меня тоже разыскивают, – сказал я, медленно спускаясь.

Человек выпустил мисс Уондерли, словно она укусила его. Он отступил, лицо его побледнело.

– Я совершенно ничего не видел, мистер, – проблеял он низким голосом.

Я улыбнулся.

– Я тоже вас не видел в таком случае, – сказал я, ставя чемодан мисс Уондерли. – Где я могу найти телефон, кретин?

Он махнул рукой в сторону комнаты, из которой только что вышел. Сделав знак, чтобы он оставался на месте, я вошел в комнату. Мисс Уондерли прислонилась к стене. Она была прелестна, но все же не так, как тогда, когда обнаженная прижималась к стене в моем номере.

Комната была большой и неухоженной. Задернутые шторы предохраняли помещение от прямых солнечных лучей. В кресле-качалке сидела пожилая женщина со слуховым аппаратом в ушах. Увидев меня, она вздрогнула, уронила аппарат и прикрыла лицо фартуком. Я резко дернул телефонный шнур и разбил телефонный аппарат об пол. Затем покинул комнату, по дороге подхватив мисс Уондерли. Она была испуганной. Бог мой, я тоже боялся, но старался не показать этого. Забросив чемодан в салон, мы сели на переднее сиденье. Я рванул машину с места, словно все демоны ада гнались за нами.

– Ты подумала, где мы сможем спрятаться? – спросил я, когда мы вырулили на Оушен-драйв.

– Нет.

– Постарайся что-нибудь придумать, иначе мы пропали.

Она стукнула кулачок о кулачок и расплакалась. Никакого сомнения – она совсем потеряла голову от страха. Я посмотрел на берег. Вода океана плавно меняла цвет в зависимости от проплывающих по небу облаков. Зеленые острова резко выделялись на фоне темно-голубого океана. На горизонте можно было различить Гольфстрим, испятнанный дымами плывущих судов.

– А что это за острова? – спросил я, замедляя ход.

Она резко выпрямилась, и слезы высохли, словно по волшебству.

– Конечно! Это место, о котором можно мечтать! Кудко-Ки! Это слева, и он очень маленький. Я знаю хижину там. Обнаружила, когда была на острове.

– Прекрасно! Туда мы и направимся, если, конечно, сможем.

Я не знал, как нам попасть туда, но, поскольку мы ехали в направлении островков, я пока не беспокоился. Мы проехали мимо Дайден-Бич, и я бросил взгляд на плотик. Сколько всего произошло с того времени, как мы сидели здесь вдвоем! Вскоре я увидел маленькую пристань. Это натолкнуло меня на мысль.

– Мы поменяем машину на лодку.

– Я очень рада, что ты со мной, – искренне сказала она.

Я погладил ее по колену. Это было приятно, и она не отодвинулась. Я оставил руку на ее колене.

У пристани я остановился, и мы вышли из машины. Затем проверил пистолет и покрепче сжал коробку из-под сигар. Это, во всяком случае, я решил не терять. Я огляделся. У пристани болталось очень много катеров, но это были недостаточно быстрые суда. Мне же необходим катер, на котором можно уйти от преследования полицейских. Я прошел немного вперед и вдруг увидел то, что мне было нужно. Красавец катер, отделанный красным деревом, железом и медью, приковал мое внимание. По всему было видно, что это очень быстроходное судно.

– Вот этот нам подойдет, – сказал я мисс Уондерли.

Пока мы рассматривали катер, толстый низенький человек вышел из здания пристани и подошел к катеру. Подозрительно оглядев нас, он поднялся на борт. Я окликнул его, и он сошел на берег. Его обветренное лицо было черным от солнца, а волосы выгорели до желтого цвета. Выглядел он не очень приветливым, но, судя по всему, был неплохим парнем.

– Вам что-то нужно? – он улыбнулся.

Я пожал плечами, возвращая улыбку.

– Скорее не вы, а ваш катер.

– Черт возьми, но ведь вы Честер Кейн! – воскликнул он, стараясь не делать резких движений, но по всему было видно, что мужчина не из пугливых.

– Он самый.

– По радио уже с полчаса без умолку передают ваши приметы, – он посмотрел на мисс Уондерли, и, вероятно, девушка ему понравилась, так как мужчина одобрительно свистнул. – Так вы хотите мое судно?

– Я в нем очень нуждаюсь. Но вы не волнуйтесь, брать силой я его не буду. Что вы скажете о «Бьюике» и тысяче долларов?

Он вытаращил глаза.

– Но вы вернете судно назад?

– Разумеется, если не утону.

– Утонете? Да вы никогда не видели такой надежной посудины!

Его оптимизм мне понравился.

– А как у него со скоростью?

– О, это самое быстроходное судно в районе. Вам повезло, что вы встретились со мной.

– Это уж точно! Ну так как, идет?

Он улыбнулся.

– Это мне не очень подходит, но почему бы не выручить хорошего человека. К тому же я не очень жаловал этого мошенника Херрика.

– А катер действительно ваш?

– Конечно. Я – Тим Дувал. Я использую его для рыбной ловли и других дел. Когда выпутаетесь из этой истории, мы сможем съездить на рыбалку. Не пожалеете! – он подмигнул мне. – Я хочу получить его обратно поскорее, но вы можете держать его у себя сколько угодно. Бак полон, так что он может отвезти вас хоть на Кубу, если такое желание у вас возникнет.

Появилась мисс Уондерли, сгибаясь под тяжестью двух чемоданов. Она выглядела очень мило в своем синем креповом костюме. Это было фантастическое одеяние, и оно выгодно подчеркивало ее формы. Дувал глядел на нее во все глаза. Я тоже.

Мы затащили чемоданы на катер.

– Спустись в каюту, малышка, – сказал я. – Там тебе будет поспокойнее.

Я не хотел, чтобы ее видели на борту, когда я буду отчаливать. Она спустилась вниз, закрыв за собой дверь.

– Может быть, вы хотите, чтобы я поехал с вами? – с надеждой спросил Дувал.

– Нет, – я покачал головой.

– О'кей. Путешествовать вместе с ней!.. Она прелестна.

– Это уж точно, – я передал ему ключи от «Бьюика».

– У вас не будет никаких проблем с этим катером. Он очень легко управляется. Ну а я позабочусь о вашей машине.

– Да, присмотрите за ней. – Я стал к рулю и запустил двигатель. Дувал отвязал причальный канат.

– Я думаю, Флаггерти тоже порядочный мерзавец, – заметил он.

Эти слова вселили в меня надежду, что Дувал не предаст меня, когда мы удалимся на приличное расстояние. Я направил катер в сторону Кудко-Ки. Отплыв миль сто, я оглянулся. Дувал стоял на пристани и махал вслед. Я ответил ему, а затем включил максимальную скорость. Катер рванулся вперед, оставляя широкий пенный след.

2

Кудко-Ки был маленьким островком в пяти милях от архипелага Палм-Бей. На нем был ослепительный пляж из белого песка, окаймленный кокосовыми пальмами, увитыми орхидеями и лианами. Центр острова представлял собой сплошные джунгли. Завитки дыма поднимались к небу там, где жгли стволы пальм, добывая древесный уголь.

Я завел катер в самую чащу мангровых зарослей. Оставив чемоданы на борту, мы отправились в центр острова в надежде отыскать хижину. К этому времени мисс Уондерли переоделась в брюки бутылочного цвета и свитер, на голове – оранжевый шарф. Она была мила и свежа.

Поскольку на острове стояла жара, я остался лишь в майке и габардиновых брюках, но все равно был весь в поту. Мисс Уондерли сообщила мне, что две дюжины рыбаков являются единственными жителями острова, но мы пока не видели ни одного. Я уже разучился удивляться чему-нибудь, но хижина, которую мы обнаружили, была приятным сюрпризом. Из окон открывался не только прекрасный вид на океан, но даже виднелся Парадиз-Палм. Скорее это была не хижина, а дом, который мог служить надежной защитой от тайфунов, частенько бушевавших в этих местах. Это было экспериментальное здание, выстроенное представителями Общества Красного Креста. Эти здания строились из бетона и стальными крюками крепились к скале. Оконные рамы делались из стали, а деревянной была только дверь, и то значительной толщины. Водосточные трубы спускались к цистерне, где собиралась дождевая вода. Дом находился на краю острова и не имел рядом никакого другого жилья. Ближайший дом находился не менее чем в двух милях. Было немного рискованно подходить к зданию, но, на наше счастье, там никого не оказалось. Видимо, островитяне предпочитали свои хижины, сделанные из дерева, или жить здесь считалось слишком дорогим удовольствием.

– Это и есть хижина? – окинув взглядом строение, спросил я. – Ничего себе!

Мисс Уондерли, заложив руки за спину, рассматривала сооружение. Она тоже была поражена увиденным.

– Этот дом я заметила с катера, – сказала она. – И не думала, что он такой капитальный. Мне кажется, здесь никто не живет.

– Ну что ж, попытаемся войти, – сказал я.

Это оказалось не так просто, и в конце концов я разбил замок выстрелом из пистолета. Внутри было грязно и невыносимо жарко, но едва мы открыли окна, стало терпимей.

– Здесь мы прекрасно устроимся, – сказал я, – и будем в полной безопасности. Пойдем осмотрим окрестности.

Я обнаружил небольшую пристань, сооруженную, видимо, вместе со зданием. Пальмы со всех сторон окружали ее, так что пристань была почти незаметна. Я обнаружил ее существование совершенно случайно, едва не упав с берега в воду, покрытую упавшими листьями.

– Замечательно! – сказал я. – Сейчас мы перегоним сюда катер, а уж потом будем устраиваться. Пошли.

Объезжая остров, я наткнулся на небольшое поселение на восточной стороне. У берега стояли три барака, а поселок состоял примерно из полудюжины деревянных домиков и большого строения, смахивающего на склад.

– Оставайся в каюте, – сказал я. – Я сойду на берег и разведаю обстановку. Не помешает обзавестись провизией.

Небольшая группа людей на причале следила за моими маневрами. Высокий тип с голым торсом принял у меня канат. Я сошел на берег. Мужчины с любопытством смотрели на меня и на катер.

– Это катер Тима, – заметил высокий тип, вытирая руки о свои некогда белые брюки.

– Да, – и чтобы они не подумали, что я его украл, добавил: – Я одолжил его у него, так как нахожусь в отпуске и решил порыбачить.

– Прекрасный катер, – заметил все тот же человек.

– Согласен.

Я проверил узел крепления, чувствуя, что они не спускают с меня глаз, и направился к складу, в душе надеясь, что не возникнет никаких проблем. Владелец магазина сообщил, что его зовут Мак. Я представился как Рейли. Это был худой высокий парень с блестящими птичьими глазками. Он мне понравился, а когда до него дошло, что я хочу сделать покупки, я тоже ему понравился. Денег я не пожалел. Пришлось воспользоваться услугами нескольких ротозеев, в том числе и высокого типа, чтобы оттащить покупки на катер. Мак пошел вместе со всеми, но ничего не нес.

– Это катер Дувала, – констатировал он.

– Тим, вероятно, очень известен здесь, – улыбнулся я.

– Конечно, – усмехнулся Мак.

Я закурил сигарету и предложил ему.

– Это тихое место? – спросил я его, пробегая взглядом пустынный пляж.

– Конечно. Здесь почти никого не бывает.

– Это меня удивляет. Такое прекрасное место!

– Кажется, в Парадиз-Палм волнения, – заметил он после небольшой паузы. – Преступление на почве политики. Радио вопит все время.

– Я слышал, – как можно равнодушнее ответил я.

– В сущности, нас это не касается.

Как следовало понимать его слова?

– Вы один? – продолжал Мак, глядя на катер.

– Да.

Он покачал головой и сплюнул в воду.

– Я подумал, что, может быть, вы взяли с собой жену.

– Я не женат.

– Не все похожи на вас.

Высокий тип спустился на пристань. Он обливался потом.

– Все в порядке, – заявил он. – Каюта заперта на ключ?

– Да.

Мак и высокий тип переглянулись. Хотелось бы угадать, о чем они думают.

Я протянул высокому пять долларов. Он схватил их с таким энтузиазмом, словно это был стодолларовый банкнот.

– Я надеюсь, мы еще увидимся, – сказал он. – Друзья Тима – мои друзья.

– Это приятное известие.

– Я сказал себе, что Дувал не одолжит катер плохому человеку, – заметил Мак.

– Надеюсь, это так, – ответил я, думая, что у Дувала много друзей на острове, и поднялся на борт катера.

– Часто здесь шмыгают патрульные полицейские катера, – почти мне на ухо сказал Мак. – Их не очень-то жалуют здесь.

– Почему?

Он прикрыл глаза.

– Может быть, лучше было бы ей выйти из каюты? Я ведь знаю, как там жарко. – Он смотрел не на меня, а на пляж.

– Ну-ну! – проворчал я. – Это уже мои проблемы.

Он вытащил из кармана коробку с табаком и взял щепотку.

– Нам не нравится, когда копы суют сюда свой нос, – заметил он, жуя табак. – Херрик вечно ставил нам палки в колеса. Его не любили здесь, и парни довольны, что наконец-то от него избавились.

Я кивнул.

– Кажется, он был не очень популярен…

Я отвязал катер и включил двигатель.

– У меня есть бензин на случай, если вам понадобится, – добавил Мак.

Подняв руку в прощальном жесте, я отчалил.

3

Луна, похожая на сыр «Камамбер», висела в безоблачном небе. Пальмы, колышущиеся от легкого бриза, бросали вокруг причудливые тени. Красный полусвет от древесных углей бликами отражался на коже мисс Уондерли. Заложив руки за голову, она лежала на спине, согнув ноги в коленях. На ней были синие шорты, красный свитер и сандалии. Волосы цвета меди скрывали часть лица.

Стоя на коленях перед огнем, я поджаривал пару отбивных. Они выглядели весьма аппетитно и приятно пахли.

Меня весьма удивило, что мисс Уондерли, несмотря на усталость, принялась деятельно наводить чистоту в доме. Мы подмели пол, выдраили его водой, принесли из катера циновки, кресла и стол. С парой отличных керосиновых ламп мы чувствовали себя как дома.

На кокпите катера я обнаружил автомат Томпсона и достаточно патронов, чтобы развязать небольшую войну. Там же находился автоматический карабин. Карабин я прихватил в дом, оставив автомат на катере. Неизвестно, что нас могло ожидать в будущем, и я хотел иметь оружие на борту, если вдруг мы почему-то окажемся отрезанными от дома.

В каюте имелся портативный радиоприемник, его я тоже прихватил с собой. За день мы порядочно устали и, несмотря на духоту, были зверски голодны.

Я выложил отбивные, жареный картофель на тарелки и достал пару бутылок кока-колы.

– Приятного аппетита! – сказал я, ставя тарелку на грудь мисс Уондерли. – Кушай.

Она села, поставив тарелку на покрывало. Освещенная луной и огнем из камина, она была великолепна.

– Ты все еще боишься? – спросил я, разрезая мясо.

– Нет, – она покачала головой.

Занятые работой, мы почти забыли о Киллиано и его делишках.

– Трудно даже поверить, что все это произошло не далее как сегодня утром, – заметил я. – Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем. Для начала скажи, как ты оказалась замешанной во всей этой истории.

Она некоторое время молчала, и я не хотел торопить девушку.

– Я была идиоткой, – начала она. – Я приехала сюда, потому что мне обещали работу, и к тому же мне надоело отшивать мужчин, которые воображают, что все девушки из дансинга потаскушки. Предложение было заманчивым, но все было как обычно. Меня вновь тащили в постель. И в конце концов я снова лишилась места, да к тому же не имела денег, чтобы уехать обратно.

– Это тяжелая наука, – заметил я.

– И тут появился Спераца. Ему нужен был кто-то, кто бы присматривал за цветами и прочей растительностью в казино. Так я получила работу.

– Ты и цветы подходите друг другу.

Она кивнула.

– В течение восьми месяцев все было в порядке. Моя работа мне нравилась, и платили неплохо. Но в один прекрасный день Спераца пригласил меня к себе. В его кабинете находились Киллиано и Флаггерти. Они внимательно осмотрели меня, затем стали шепотом переговариваться друг с другом. Киллиано заявил, что я подхожу по всем статьям, потом он и Флаггерти ушли. Спераца пригласил меня сесть и сразу предложил тысячу долларов, если я соглашусь выполнить то, что он попросит. В тот момент я даже не знала, о чем пойдет речь. Он мне объяснил, что ты очень важный гость, и по причине, которую мне знать не обязательно, я должна составить тебе компанию. Если я хорошо справлюсь с работой, то получу деньги и билет домой.

– И что ты об этом подумала?

– Я не знала, что и думать. Деньги были очень большие, а я очень хотела вернуться домой. Но по тому, как Спераца говорил об этом, что-то подсказывало мне не соглашаться. Передо мной ставилась задача, чтобы я любой ценой попала в твой номер и даже легла в постель. Я не должна буду беспокоиться на этот счет, так как тебя усыпят наркотиками. Необходимо, чтобы я провела ночь в твоей спальне. Я подумала, что речь идет о разводе и тебя пытаются шантажировать. Мне это не понравилось, и я отказалась. – Она задрожала, глядя на освещенный луной берег. – Он пытался меня убедить, но чем больше настаивал, тем решительнее я отказывалась, убежденная, что за всем этим кроется что-то подлое. Убедившись, что слова на меня не действуют, он предложил проехаться с ним. – Она замолчала и посмотрела на руки. Я не торопил ее. Спустя некоторое время она продолжала: – Он привез меня к дому на набережной. Взглянув на отвратительную старую каргу, на девиц, глазевших на меня с лестницы, я тут же поняла, какого рода это заведение.

Я протянул ей сигарету. Несколько минут мы молча курили.

– Он припугнул, что поместит тебя туда, если ты будешь упорствовать, не так ли?

Она утвердительно кивнула.

– Мне ничего не оставалось, как согласиться, и он отвез меня в казино, но пригрозил, что за мной будут наблюдать.

– А что произошло, когда я потерял сознание?

– Они предупредили, что бренди напичкано наркотиками. Когда ты потерял сознание, я впустила Спераца и Флаггерти. Они осмотрели тебя и уложили на кровать. Затем сказали, чтобы я легла рядом и оставалась до утра. Я была так напугана, что во всем слушалась их, хотя и была уверена, что произойдет нечто ужасное. Я слышала, как они ходили по гостиной, и теперь знаю, что там делалось. Я не сомкнула глаз всю ночь, а утром… Ты знаешь, что произошло потом…

Я подошел к ней.

– И все же ты не оправдала их надежд, – сказал я. – Почему? Почему ты пошла на такой риск?

Она отвела глаза.

– Я не могла обвинить невинного человека в убийстве… Кроме того, я же сказала, что буду на твоей стороне, помнишь?

– Помню. И все же ты замешана в этом деле. Я не хочу тебя винить, но ты все же играла в их игру.

– Но я же перешла на твою сторону.

Я повернул ее лицо к себе, внимательно вглядываясь в глаза.

– Я могу влюбиться в тебя.

Она обняла меня.

– Со мной это уже случилось, – прошептала она, целуя в шею. – Я не могу скрывать это. И не хочу, чтобы они причинили тебе зло.

Мы ласкали друг друга. Действительно, любить – это приятное занятие!

– Но что мне делать с тобой? – наконец спросил я.

– Делать? – она села, ее глаза испуганно смотрели на меня. – Что ты имеешь в виду?

– Могу я оставить тебя здесь? Как ты переносишь одиночество?

Она вцепилась в мою руку.

– Что ты собираешься делать?

– Ну, ты же не глупый ребенок. У меня достаточно дел. Прежде всего займемся Киллиано. Помнишь его? Такой маленький, похожий на Муссолини.

– Но ведь ты не вернешься в Парадиз-Палм?

– Разумеется, вернусь. Я приехал сюда лишь с целью поместить тебя в надежное убежище.

– Ты сошел с ума! – закричала она. – Что ты можешь, один против всех этих людей?

– Пусть это будет для тебя сюрприз, – улыбаясь, ответил я. – Нас обвиняют в убийстве. Прежде всего я ликвидирую это обвинение. Пока я не найду убийцу Херрика и не заставлю сознаться в этом преступлении, мы не будем в безопасности.

– Но ты не можешь вернуться один! – с ужасом воскликнула она.

– Я вернусь туда, и как можно скорее, – твердо сказал я. – Единственная вещь, в которой я должен быть уверен, так это то, что ты в безопасности.

– Я не могу находиться здесь! – быстро проговорила она.

Я покачал головой.

– Послушай, я вернусь завтра вечером. У меня есть катер. Тебе я оставляю карабин. Еды на первое время хватит. Если кто-то появится, закройся в доме. Но я надеюсь, никто здесь не появится.

– А вдруг ты не вернешься? – дрожащими губами спросила девушка.

– Но ты же взрослая девочка. Я оставляю тебе семнадцать грандов. Тебя найдет Тим и поможет вернуться в Нью-Йорк. Я переговорю с ним.

– Нет, – возразила она. – Лучше не надо! Пусть никто не знает, что я осталась здесь одна.

Это была здравая мысль.

– Не покидай меня! – она прижалась ко мне. – Я не хочу потерять тебя так быстро, едва встретив.

Мы долго и упорно спорили, но я уже принял решение. Она это наконец поняла и перестала уговаривать. Сложив руки на коленях, она села. Вид у нее был грустный и встревоженный.

– Что ж, пусть будет по-твоему!

– Херрик знал что-то очень важное. Настолько важное, что они пошли на убийство. Ты не представляешь, что бы это могло быть?

Она покачала головой.

– Я едва знала его. Он достаточно часто приходил в казино, но я никогда не разговаривала с ним.

– У него была женщина?

– Он часто появлялся с одной рыжей девицей. Она певица и живет на Лансинг-авеню. Дом из черного мрамора и хрома. Слева, если ехать отсюда.

– Ты ее знаешь?

– Нет, но я слышала о ней. Она жестокая и жадная.

– Как ее зовут?

– Лоис Спенс.

– О'кей, может быть, она что-нибудь знает.

– Ты будешь осторожен? – спросила она, кладя руку на мое колено.

– Конечно. Теперь Киллиано. Что ты о нем знаешь?

– Только то, что это важная шишка в городе. Ему принадлежит казино, и он мэр города.

– Ты никогда не задумывалась, почему это Херрик так часто наведывался в казино? Ведь он не игрок?

– Нет.

– Хорошо, – сказал я, вставая. – Возможно, мисс Спенс сможет ответить на мои вопросы. А теперь, любовь моя, мне нужно одеваться.

Я облачился в костюм из темно-голубой легкой ткани, темно-голубую рубашку и темно-красный галстук. Мисс Уондерли ждала меня в гостиной. Она пыталась держать себя в руках, но я видел, что глаза ее на мокром месте. Я передал ей коробку из-под сигар.

– Хорошенько береги ее, дорогая. Здесь весь наш фонд, и мне стоило больших трудов заработать эти деньги. Спрячь ее где-нибудь возле пристани.

Она прижалась ко мне.

– Не уходи…

Я поцеловал ее.

– Со мной ничего не случится… Проводи меня до катера.

Жара еще не спала, но воздух заметно посвежел. Освещенная светом луны девушка была настолько прекрасна, что я уже готов был остаться, послав все к чертям. И все же я удержался. Я отвязал катер.

– Вряд ли нам придется спать завтра ночью! – крикнул я, когда катер отошел от причала.

Она махнула мне рукой. Мне показалось, что она плакала.

4

Парадиз-Палм ночью был еще более прекрасен, чем днем. Издали я увидел зарево огней над казино. Мне хотелось бы знать, не ожидает ли меня на пристани армия вооруженных охотников. Было десять тридцать, и, насколько я мог заметить, пристань была пустынной. Я выключил двигатель, пододвинул поближе автомат Томпсона, направляя катер к молу. Из темноты появилась коренастая фигура. Я узнал Тима Дувала. Он схватил канат, брошенный мной, и закрепил его.

– Хэлло! – приветствовал он меня, улыбаясь.

Я окинул пристань взглядом: все было тихо.

– Хэлло! – ответил я.

– Целая банда шарила здесь пару часов назад, но я их обманул. Я спрятался, а жена сказала, что я на рыбалке. Это объясняло отсутствие катера. Машину они не нашли и, обшарив все вокруг, отправились восвояси несолоно хлебавши.

Я кивнул.

– Спасибо.

Он подтянул грязные фланелевые штаны.

– И что теперь? – поинтересовался он.

– Нужно сделать кое-какие дела в городе. Охота продолжается?

– Вероятно. Но то описание, которое они дали, вряд ли соответствует действительности. Они заявили, что ты красивый парень.

Я рассмеялся.

– Прекрасно. Тогда начнем.

– Такой парень, как ты, не позволит провести себя на мякине. Может быть, нужно, чтобы я пошел с тобой?

– Почему ты хочешь помочь мне?

– Пусть меня повесят, если я знаю, – ответил он, проведя толстыми пальцами по всклокоченным волосам. – Может быть, мне не нравится то, что ты один против всех, или не нравится город, да и Киллиано мне не симпатичен. А может быть, я ненормальный.

– Я пойду один.

– О'кей. Могу я быть чем-то полезен?

– Мне нужна машина. Ты можешь одолжить мне свою?

– Нет проблем! Она похожа на клопа, но ходит.

– Пригони ее.

Я закурил, ожидая его. Издалека доносились звуки музыки. В казино веселились.

Дувал вернулся, сидя за рулем потрепанного «Меркурия» серого цвета. Похоже было на то, что машина не раз попадала в переделки, но мотор работал отлично.

Я сел за руль.

– Хочешь, я заплачу тебе сейчас?

– У меня катер, твоя машина, тысяча долларов. Разве я могу хотеть еще чего-нибудь? Единственное, чего я хочу, так это хоть чем-то помочь тебе.

Я покачал головой.

– Еще не время.

Он пожал плечами, но я видел: Тим огорчен. Внезапно мне пришла в голову дельная мысль.

– Ты знаешь кого-нибудь из журналистов в городе?

– Конечно. Например, Джед Дэвис из «Морнинг стар» – мой хороший приятель. Мы с ним вместе рыбачим.

– Нужно покопаться в прошлом Киллиано. Расспроси Дэвиса. Копайте глубоко. У такого негодяя, как Киллиано, должно быть много грязных дел в прошлом.

Его лицо разгладилось.

– Будет сделано.

– Где-то на набережной имеется бордель. Выясните, кому он принадлежит. Спераца, директор казино, имеет туда свободный доступ. Что его может там интересовать?

– Я знаю это заведение. О'кей, мы узнаем все.

Я включил мотор. И тут мне пришла еще одна мысль.

– Не можешь ли ты сообщить номер своего телефона?

– Нет проблем.

– Со мной могут случиться неприятности, – сказал я, глядя на него. – Очень возможно, что я не смогу вернуться. Если такое случится, нужно кое-что сделать.

Он сразу догадался.

– Конечно. Я позабочусь о ней. Ты мне скажешь, где она?

Я был вынужден довериться ему. Мне казалось, что это надежный человек.

– На Кудко-Ки.

– Это хорошее место. Я много раз бывал там. Там Мак…

– Я с ним познакомился. Мне он показался отличным парнем.

– Так и есть. Мы все отличные парни. Мы позаботимся о ней.

– Она мне очень нравится, – медленно проговорил я. – Если с ней что-нибудь случится…

Он кивнул.

– Я позабочусь о ней, – вновь повторил он.

Поблагодарив его, я уехал.

5

Лансинг-авеню находилась в самом престижном квартале Парадиз-Палм. Мне было нетрудно отыскать здание из черного мрамора и хрома. Оно сияло огнями, и можно было подумать, что рождественская елка ошиблась сезоном.

Мой «Меркурий» медленно двигался по дороге. Темный лимузин, занимающий пол-улицы, просигналил мне, с просьбой уступить дорогу, и проехал мимо с меньшим шумом, чем производит падающий снег. Машина остановилась перед входом, и три роскошно одетые дамы, все с сигаретами, наклеенными ресницами и в норковых манто, выпорхнули из салона и вошли в здание. Рядом с лимузином мой «Меркурий» производил впечатление бедного родственника, наносящего визит кузену-миллионеру. Я скромно остановился позади лимузина и тоже вошел в здание. Холл был огромен, как каток для массового катания, но более шикарный. Здесь находились два бюро: одно для справок, другое – для приема посетителей, цветочный киоск, табачный и нечто вроде ниши для швейцара. Ковер был таким толстым, что ворс доходил до щиколоток.

Я осмотрелся.

Три головокружительные дамы направлялись к лифту. Одна из них подтянула пояс и подмигнула мне. Она была слишком вульгарна, чтобы заинтересовать меня. Такого рода женщина вырвет у вас золотые зубы, даже не прибегая к анестезии.

Я направился к швейцару. Это был пожилой, мрачного вида человек, одетый в униформу бутылочного цвета. Казалось, жизнь не очень баловала его. Я облокотился о конторку, разделяющую нас.

– Папаша, один вопрос…

– Да, сэр, – он поднял голову и кивнул.

– Мисс Спенс. Мисс Лоис Спенс. Правильно?

Он кивнул вновь.

– Номер 466, сэр. Можете воспользоваться лифтом.

– Она дома?

– Да, сэр.

– Прекрасно. – Я закурил.

Он удивленно смотрел на меня, но был слишком хорошо вышколен, чтобы задать вопрос самому.

– Не нуждаешься ли ты в деньгах, отец?

Он мигнул.

– Деньги никогда не помешают, сэр.

– Наверное, очень скучно просиживать здесь дни напролет? – спросил я, бросая взгляд вокруг. – Посетители еще куда ни шло, а вот те, кто здесь живет…

Он вновь кивнул.

– С нас бы достаточно было и чаевых, – с горечью проговорил он. – Но здесь живут такие скряги, что готовы доллар разорвать на четыре части.

Я вынул билет в пять долларов и старательно сложил его. Старик внимательно наблюдал за моими действиями, словно я был по крайней мере, Дороти Ламур.

– Меня интересует мисс Спенс. Вы знаете что-нибудь о ней?

Он осмотрел пустынный холл.

– Не нужно, чтобы кто-нибудь увидел деньги, – умоляюще сказал он. – Я держусь за свое место.

Я спрятал деньги в руке, оставив на виду лишь уголок, чтобы старик не забыл об их присутствии.

– Так вы скажете мне что-нибудь? – приветливо спросил я.

– Конечно, я знаю ее, сэр. Вот уже три года она живет здесь. А мы быстро знакомимся с жильцами.

Он говорил таким тоном, словно терпеть ее не мог.

– Она не очень приветлива, не так ли?

– Может быть, она делает это не нарочно, – старик пожал плечами.

– Другими словами, если она не обругает тебя, то ей придется дать тебе на чай? А чем она занимается?

Морщинистую физиономию перекосила гримаса.

– Том, лифтер, утверждает, что у нее адский темперамент. Может быть, вы и понимаете, что он хотел этим сказать, я – нет.

– Это что-то вроде «Иди ко мне, дорогой, мы займемся любовью»?

– Я бы так не сказал. Вначале это так и выглядит, но только на первый взгляд. Она возбуждает в мужчинах аппетит, но потом держит их на расстоянии. И стоит это бешеных денег. Я видел парней, которые едва не сходили с ума, так как не могли набрать нужную сумму.

– От нее закипает кровь?

– Вот это уж точно. Один несчастный даже застрелился из-за нее.

– Но это же смешно!

– Я думаю, он был ненормальным.

– Херрик бывал у нее?

Он подозрительно посмотрел на меня.

– Не знаю, имею ли я право говорить о нем, сэр. Копы шарят здесь с утра.

Я дал ему посмотреть другой уголок банкнота, чтобы подогреть интерес.

– И все же попытайся.

– Конечно, он бывал здесь. Он и баск.

– Баск?

Он кивнул.

– Он и сейчас там.

– Она была подругой Херрика?

– Она появлялась с ним вместе на людях. В казино, ну и тому подобное. У Херрика было много денег, но вряд ли он был ее дружком. Это не то, о чем вы думаете.

– Хорошо. А с баском?

Он пожал плечами.

– Вы же знаете этих женщин. Они во всем ищут выгоду. Думаю, что да.

– Но не с Херриком?

– Херрик был не такой, как другие. Он никогда не проводил с ней ночь. Может быть, их связывало какое-то дело или еще что-нибудь в этом роде.

– Вы не уверены в этом?

– Нет. Но она и не старалась скрыть от Херрика существование баска, который часто был у нее, когда приходил Херрик. Не похоже, что он их стеснял.

– Но кто, в конце концов, этот баск?

– Его зовут Хуан Гомес. Он чемпион города по игре в мяч.

– А еще чем он занимается?

Старик моргнул подслеповатыми глазами.

– Теряет спортивную форму с мисс Спенс.

– Копы наведывались сюда?

Он кивнул.

– Ты ничего не слышал?

– Нет. Но Гомес был там, – холодная усмешка пробежала по его лицу. – Ей пришлось немало потрудиться, чтобы объяснить, что этот тип делает у нее в восемь часов утра.

– Возможно, она сказала, что он пришел починить холодильник, – сказал я. – А вы когда-нибудь видели Киллиано здесь?

– Нет.

– Хорошо, – я сунул банкнот в руку старика. Он исчез с той же быстротой, как ящерица глотает муху.

Я уже собирался отойти от него, как вдруг он наклонился над конторкой и прошептал:

– Вот они…

Я оглянулся. Так как меня всегда интересовали женщины, я вначале посмотрел на мисс Спенс. На ней были свободного покроя ржаво-коричневые брюки, туфли от Бата, коричневая с белым блузка и оранжевый шарфик. Бедра ее были несколько тяжеловаты, но фигура отличная. Ее рыжие волосы были такие же искусственные, как и улыбка адвоката. Голубые глаза с длинными накладными ресницами, большой рот с ярко накрашенными губами помадой «Запретное яблоко» – самой провокационной помадой со времен изгнания Адама и Евы из рая. В тот момент, когда она проходила мимо меня, окутанная облаком «Шанель номер пять», я заметил выражение ее лица: высокомерное и пренебрежительное.

Я подумал, что было бы интересно побеседовать с ней при условии, что двое сильных мужчин находились бы по ту сторону двери, готовые вырвать меня из ее когтей, когда дело примет скверный оборот.

Баск тоже был импозантной личностью. Он был высок и широк в плечах и в то же время гибкий, как гепард, но раза в два опаснее его. Его лицо было злобным, а в глазах горело выражение, которое не вызывало желания хлопнуть его по плечу.

Мисс Спенс протянула ключи дежурному, даже не глядя в его сторону, и пересекла холл, беседуя с Гомесом. При ходьбе она так покачивала бедрами, что все мужчины, находящиеся в холле, включая и меня, пожирали ее глазами. У двери она остановилась и попросила у своего спутника сигарету. Он дал ей прикурить, и в это время громкоговоритель начал вещать: «Говорит полиция Парадиз-Палм. – На секунду голос замолк, потом продолжил: – Повторение объявления, данного в 9.15, по делу об убийстве Херрика. Разыскивается Честер Кейн. Приметы: рост шесть футов, примерно тридцати пяти лет, темноволосый, бледный цвет лица, серый костюм и серая мягкая шляпа. Вероятнее всего, он попытается покинуть город. Не рискуйте понапрасну: этот человек очень опасен. Все, кто обнаружит его, должны немедленно позвонить в полицию. Не пытайтесь задержать самостоятельно, преступник вооружен…»

Мисс Спенс бросила окурок и раздавила ногой.

– Они еще не поймали этого негодяя, – со злостью сказала она.

6

Пелота – одна из самых быстрых и жестоких игр в мире. В нее играют при помощи «чистера». Это нечто вроде корзинки длиной в три фута и глубиной в пять дюймов и больше. Один игрок изнашивает иногда три или четыре корзинки за игру. Мяч из жесткой кожи называется «пелота», отсюда и название игры. Он немного больше бейсбольного и бросается с такой силой, что часто наносит травму игроку. Тот, кто начинает игру, ударяет мячом о землю, подхватывает при отскоке и со страшной силой бросает в стену. Противник должен подхватить мяч и тоже бросить. Игроки перемещаются по полю с быстротой молнии, их руки, удлиненные при помощи чистера, движутся, как крылья мельницы, подхватывая и бросая мяч. Немногие игры с мячом требуют такого сплава силы, выносливости и точности. Говорят, что большинство игроков в пелоту умирают молодыми. Если игрок и не получает серьезной травмы, то рано или поздно начинает сдавать сердце.

Я проследил «Кадиллак» мисс Спенс и ее спутника до большого здания из красного кирпича. Это был стадион для игры в пелоту. Здесь мисс Спенс рассталась со своим другом, который прошел к входу для игроков. Она же прошла на трибуны. Я проследовал за ней. И вот я сидел рядом с ней в первом ряду трибун, под защитой решетки. Передо мной лежало ярко освещенное поле.

Четверо молодых, полных энергии испанцев перемещались по полю, бросали почти невидимый в полете мяч и показывали чудеса акробатики. Зрители напряженно наблюдали за этим зрелищем, но мисс Спенс интересовала меня гораздо больше.

Она положила перед собой на барьер сумочку, программку, бинокль, пачку сигарет и оранжевый шарф. Чудесный запах духов «Шанель номер пять» щекотал мои ноздри. Находясь столь близко от нее, я чувствовал тепло ее тела. Я даже представил ее реакцию, если бы я поцеловал ее поцелуем а-ля Чарльз Байер.

Четверо испанцев закончили партию и покинули поле под гром аплодисментов. Они выглядели вконец измученными. Если бы я побывал на их месте, то меня можно было уносить на носилках, и медсестра с нежностью во взгляде прикладывала бы лед к моей голове.

Наступил перерыв, и мисс Спенс окинула взглядом амфитеатр, как бы ожидая, что все присутствующие при виде ее встанут и запоют национальный гимн в ее честь. Но этого не произошло.

Она посмотрела направо, потом налево, а так как я был слева, ее взгляд уперся в меня. Я подарил ей восхищенный взгляд, надеясь, что с лица ее исчезнет выражение холодного пренебрежения. Мне это полностью не удалось, но, тем не менее, ее взгляд задержался на моей персоне.

Я наклонился к ней.

– Говорят, что повсеместное использование эластика сделало положение женщин в обществе более предпочтительным, чем четыре года назад, – с наигранной веселостью проговорил я.

Она никак не отреагировала на мою фразу, но отвернула голову, как это делают, когда к вам обращается пьяница. Потом вновь посмотрела на меня. Я вновь широко улыбнулся. Она безразлично улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Рейли, – представился я. – Плейбой с деньгами, и у меня слабость к рыжим. Зовите на помощь, пока не поздно, ибо я действую быстро.

Она больше не улыбалась, ее глаза приняли жесткое выражение.

– Я могу обойтись и без посторонней помощи, – проговорила она немного хриплым голосом, который вызвал мурашки в моем позвоночнике. – К тому же я ненавижу плейбоев.

– Моя ошибка, – сказал я, качая головой. – Мне всегда трудно давалась психология, когда я изучал науки в колледже. Я понадеялся, что такой парень, как я, именно то, что вам нужно. – Взяв программку, я начал изучать ее.

Она бросила на меня еще один быстрый взгляд, затем снова посмотрела на поле.

Там вновь появились четверо игроков, и на сей раз среди них был Гомес. Сразу было видно, что он лучший игрок в городе. Зрители начали яростно аплодировать, а трое остальных игроков встали позади него, как бы подчеркивая его превосходство. Он поднял руки, приветствуя болельщиков, уверенный в себе и полный апломба. Правда, для этого у него были все основания. Никогда я не видел столь вызывающе красивого парня. Он бросил взгляд в нашу сторону и слегка поклонился мисс Спенс. Она никак не отреагировала на это, но я ответил ему за нее, чтобы позабавиться. Гомес, казалось, не заметил моего жеста. Губы мисс Спенс поджались, но она промолчала.

Игроки теперь находились в центре поля и разминались с мячом. Наконец они разошлись и заняли положенные места.

– Этим парням действительно платят деньги за то, что они играют в эту детскую игру? – вполголоса спросил я.

– А вы что, тоже можете так играть? – не выдержала она.

– Дайте мне возможность, и сами увидите.

Она наклонилась вперед, чтобы лучше видеть игроков.

Гомес подал первым. Я должен был признать, что он замечательно посылал мяч. Пелота просвистела в воздухе, ударилась о стену и отскочила, рассекая воздух. Игрок команды противника сделал три быстрых шага, поймал мяч в корзинку и тут же метнул назад. Мяч черной молнией метался взад-вперед. Гомес играл так, как того и требовало его чемпионское звание. Энергия этого парня казалась неиссякаемой. Он выигрывал. Я бросил на мисс Спенс быстрый взгляд. Она наблюдала за игрой со скучающим, безразличным выражением на лице. Казалось, она не сомневалась в ее исходе. Я вспомнил, что говорил мне швейцар о ее бешеном темпераменте. Что требовалось от мужчины, чтобы заставить ее проявить его? Я пожалел, что не расспросил о подробностях.

– Вскоре этот большой грубиян придет за вами, – прошептал я. – А что, если мы удерем отсюда вместе. Полюбуемся луной. Если вас не интересует луна, я могу продемонстрировать вам свою татуировку.

Ее изящные пальчики с ярко накрашенными ноготками нервно сжали футляр бинокля.

– Я же сказала, что не люблю людей вашего сорта, – сказала она, не поворачиваясь.

Гомес сломал свой чистер. Нахмурившись, от попросил тайм-аут и направился к негру, в обязанности которого входило обслуживание игроков. Тот прикрепил ему новую корзинку.

Я осмотрелся, чтобы проверить, не привлекаем ли мы чьего-либо внимания. Но внимание зрителей было сосредоточено на игроках.

Я сжал кулак и достаточно сильно ударил мисс Спенс под ребро. Она покачнулась, пытаясь восстановить дыхание.

– Может быть, вы предпочитаете жестоких парней? – лучезарно улыбаясь, проговорил я.

Она не повернула головы, но ее ноздри хищно сжались, а глаза потемнели, став похожими на отверстия в маске. Собрав вещи, лежащие на барьере, она поднялась.

– Едем любоваться луной, – сухо проговорила она и, не оглядываясь, пошла к лестнице. Я последовал за ней, пробиваясь сквозь ликующую толпу. Гомес добился победы, и игра завершилась. Я вовремя заставил уехать мисс Спенс.

Швейцар, едва увидев мисс Спенс, тотчас же подал ее автомобиль. Он бросил на меня подозрительный взгляд, помогая мисс Спенс забраться в машину. Она оставила свободным место водителя, и я скользнул за руль. Двигатель тихонько заурчал, и почти бесшумно мы тронулись с места, направляясь к Лансинг-авеню. Она не проронила ни слова за все время пути, сидя прямо и закусив губу, смотрела на дорогу.

Я остановился перед ее домом, открыл дверцу и вышел. Мисс Спенс последовала за мной.

Мы прошли через холл, и я подмигнул старику швейцару, который смотрел на меня, разинув рот, словно стал жертвой галлюцинации.

Лифт поднял нас на четвертый этаж, и мы прошли по коридору в номер 466. Мы ничего не говорили и даже не смотрели друг на друга. Атмосфера накалялась.

Она открыла дверь, и мы вошли в прихожую, а оттуда в гостиную, обставленную мебелью, украшенной хромом. Все было выдержано в желто-зеленых тонах. Я закрыл дверь, бросил шляпу на кресло и встал перед хозяйкой. Она смотрела на меня, опираясь о камин. Презрительное выражение все еще не сошло с ее лица, но глаза блестели, словно предвкушая что-то.

– Иди сюда, – прошептала она почти беззвучно.

Улыбаясь, я положил руки на ее бедра.

– Держи меня крепче, злой парень!

Я заключил ее в объятия, сперва довольно сдержанные; ее волосы щекотали мне лицо. Я сжал еще сильнее. Ее рот был крепко сжат, но вскоре губы приоткрылись, она задрожала.

– Настоящий мужчина! – тихо проговорила она, смешивая свое дыхание с моим.

– Кем был Херрик для тебя? – неожиданно спросил я.

Ее тело напряглось в моих руках, лицо исказилось. Она отодвинулась, глаза приняли безжизненное выражение.

– Кто ты? – бесцветным голосом спросила она.

– Честер Кейн.

Она побледнела как полотно.

– Кто?

– Честер Кейн.

Медленно она приходила в себя. Взгляд ее блуждал по комнате, пока не остановился на телефоне.

– Садись! Я хочу поговорить с тобой.

Она сделала шаг к телефону. Нечто вроде свиста вырывалось из ее плотно сжатых зубов.

– Я не хочу, – наконец выдавила она голосом, в котором слышались страх, злоба и еще что-то.

Я позволил ей почти дойти до телефона, затем сделал пару быстрых шагов и отнял аппарат. Она попыталась ударить меня по лицу. Я отодвинул аппарат, схватил ее за запястье и сильно дернул. Она оказалась на удивление сильной. Некоторое время она молча сопротивлялась, пытаясь оцарапать мне лицо свободной рукой. Я ожидал, что она начнет кричать, но ничего подобного. Она боролась молча, прерывисто дыша, с горящими глазами. В конце концов мне удалось подтащить ее к дивану и бросить на него. Она упала на спину, но тут же вскочила. Я вновь толкнул ее. Она ударила меня ногой в бедро, кулаком по лицу и попыталась укусить за шею. Я вполголоса выругался и схватил ее поперек туловища. Она вертелась, извивалась, царапалась. Я уже начал задыхаться. Наконец она ухитрилась ударить меня головой в переносицу. Это переполнило чашу моего терпения. Я вытащил пистолет.

– С меня довольно! Угомонись, или мне придется прострелить тебе плечо.

Она бешено вращала глазами, но оружие несколько поубавило ее пыл.

– Не шевелись, старушка. – Пододвинув кресло, я сел.

Она упала на диван. В драке я разорвал ей блузку, и ее плечо было обнажено. Ничего не скажешь, красивое плечо.

– Если ты думаешь, что это я убил Херрика, то ошибаешься.

Она злобно смотрела на меня, не говоря ни слова.

– Это банда Киллиано спустила его, и теперь они пытаются свалить это убийство на меня.

– Это ты убил его, – прошипела она, добавив несколько эпитетов в мой адрес, которые заставили бы покраснеть и сапожника.

– Пошевели своими извилинами, – сказал я. – Я только что приехал. Я никогда не видел Херрика, лишь пару минут поговорил с ним в казино. Он просил меня покинуть город, потому что опасался, что мое присутствие может плохо отразиться на нравственности граждан. Этим предлогом воспользовался Киллиано, чтобы взвалить на меня ответственность за убийство. Ты видишь, как все просто. Подумай немного, моя красавица, зачем мне убивать Херрика? Если бы ты была на месте Киллиано, разве ты не воспользовалась бы тем, что человек с моей репутацией появился в городе?

Она казалась удивленной.

– Действительно, Херрик мешал Киллиано, но я все равно тебе не верю.

Я рассказал ей всю историю с самого начала: о приглашении Сперацы прийти в казино, о мисс Уондерли, о Флаггерти – словом, обо всем. Она внимательно слушала меня, и постепенно злоба исчезала из ее глаз.

– Ладно, я тебе верю, – сказала она. – Я идиотка, но я тебе верю.

– Я рад, что ты мне поверила. Но меня плохо принимают в этом городе, и я хочу, чтобы ты мне помогла.

Ее брови удивленно поднялись.

– С чего это я должна тебе помогать?

– Ответь на один вопрос: кем был для тебя Херрик?

Она встала и направилась к бару.

– Не хочу вмешиваться в это дело, – сказала она, наливая два бокала виски. Подойдя ко мне, она протянула один мне, холодно улыбаясь. – Ты все-таки жесткий парень. Я чувствую себя так, словно попала под каток.

Я посадил ее к себе на колени. Она не сопротивлялась.

– Будем друзьями, – предложил я. – Тебе нравился Херрик, не так ли?

Она оттолкнула меня и поднялась.

– Брось! Или ты считаешь меня идиоткой?

– А если я тебя заставлю рассказать? – я посмотрел ей в глаза.

– Попытайся, – ответила она, вновь садясь на диван.

– Мне пришла в голову блестящая мысль, – сказал я. – А что, если я все расскажу Гомесу? Ему будет интересно узнать, чем это вы занимались здесь.

На сей раз она действительно испугалась.

– Ты не посмеешь этого сделать! – она вскочила.

– Подойди сюда, моя прелесть.

– Херрик давал мне деньги, чтобы я играла в казино, – проговорила она после минутного колебания. – Я не знаю, для чего это ему было надо, бесполезно спрашивать меня об этом. Он всегда забирал мои выигрыши и давал мне другие банкноты.

Я удивленно смотрел на нее.

– Но для чего это ему было надо?

Она уже собиралась сказать, что не имеет ни малейшего понятия, как вдруг дверь отворилась и вошел Гомес.

Глава 3

Выстрелы

1

Завывание полицейской сирены нарушило тишину ночи. Резина визжала на поворотах. Хлопали двери, слышались быстрые шаги.

Я стоял в тени рядом с черным выходом дома, где жила мисс Спенс. Укрытие было так себе, но я выходил с честью и из более опасных положений. Улочка была узкой и заканчивалась тупиком. Другим концом она выходила на улицу, и возле дома горел фонарь. Держа в правой руке «люгер», я осторожно крался вдоль стены. Дойдя до тупика, я поднял голову. Надо мной было только темное небо, усеянное звездами. На углу у стены маячила фигура в форменной фуражке полицейского. Он не мог меня видеть, но я его видел прекрасно, и не составляло труда влепить ему пулю между глаз. Но мне не хотелось обнаруживать себя раньше времени. Встав на одно колено, я замер. И коп сделал то, чего я от него ожидал. Вынув фонарик, он повел лучом вокруг себя. Выстрел «люгера» нарушил тишину ночи. Фонарик погас. У меня было примерно пять секунд, чтобы убежать, прежде чем коп опомнится от испуга. Я не терял времени зря! Верхушка стены оцарапала ладони. Я буквально перекатился на другую сторону.

Я поздравил себя с удачным маневром, приземляясь на полусогнутые ноги. Раздалась автоматная очередь. Пули вздымали фонтанчики пыли, и во все стороны полетели осколки кирпича. Я успел! Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и я забирал все время вправо, зная, что так я выйду на главную улицу. По ту сторону стены царила суматоха. Открывались окна, оттуда выглядывали встревоженные люди. Автомат продолжал палить. Армия прекрасно научила меня играть в индейцев. Я производил шума не больше, чем привидение, осторожно пробираясь между кустов. Ночь рвали звуки полицейских сирен. Весь аппарат полиции был задействован в охоте на меня. Я уже достиг стены, окружавшей сад, когда один умник догадался включить прожектор. Я как раз перелезал стену и находился на ее гребне, когда яркий луч осветил меня. Было примерно то же ощущение, как у нудиста, находящегося в метро в час пик. Вся артиллерия пришла в действие. Вооружения было достаточно, чтобы уложить армию. Вокруг свистели пули. Одна из них прошила рукав. Я прыгнул на землю с быстротой ящерицы. Коп, стоявший метрах в пятидесяти, выстрелил, когда я зигзагами бежал по тротуару. Я выстрелил в ответ. Он упал на колени, схватившись левой рукой за правую и крича, словно увидел дьявола.

Меня заметили. Я мчался с такой скоростью, что, казалось, мои ноги не касались земли. В пять прыжков я оказался возле стены какого-то здания, рядом с дверью. Белые кирпичные стены венчала крыша из красной черепицы, блестевшая в лунном свете. Пули высекали искры из кирпича. Открыв дверь, я притаился за ней. Я дышал, словно старый астматик, лицо было покрыто потом. Потом я осторожно выглянул на улицу. Копы просто кишели вокруг. Я выстрелил в одного из них. Пуля сбила фуражку с его головы, и он упал на тротуар, полумертвый от страха. Упав на пол, я отполз в угол. Три автомата вступили в дело, и в течение трех минут смерть буквально витала вокруг меня. Я дал им возможность пострелять, потом начал осторожно отступать.

Мне уже начинала надоедать эта игра в кошки-мышки. Я метнулся к веранде, по периметру окружавшей дом. Она тонула в полумраке. Ударом ноги я разбил стеклянную дверь и вошел в комнату. Там пахло духами и сигаретами. Пройдя комнату, я открыл противоположную дверь и вышел в коридор. Возле стены, защищавшей от пуль и осколков, прятались мужчина и женщина.

– Хэлло! – поприветствовал я их. – Как вам спектакль?

Мужчина был большим и сильным, с красноватым лицом и густыми офицерскими усами. Жесткие, с тупым выражением глаза и бычья шея. Женщина, хорошо сложенная брюнетка лет тридцати пяти, была одета довольно импозантно: в греческую тунику черного цвета, украшенную несколькими золотыми бантами. Ее серые глаза выражали жизненный опыт.

Когда краснолицый толстяк немного пришел в себя от изумления, вызванного моим появлением, он выпрямился и, злобно ворча, попытался ударить меня кулаком, но столь неловко, что даже мальчишка смог бы парировать его удар. Я пригнулся, и его кулак ударил в пустоту. В следующее мгновение мой «люгер» уже был прижат к его бедру.

– Прекрати! – сказал я. – Тебе лучше выступать в балете.

Его красное лицо моментально побелело.

Я посмотрел на женщину. Она даже не шелохнулась, но смотрела на меня с любопытством, не выказывая страха.

– Успокойся, и ты потом часто сможешь рассказывать об этом случае своим друзьям, – посоветовал я толстяку. – Честер Кейн побывал у тебя в гостях. Ты сможешь впоследствии прибить мемориальную дощечку на стене своего дома.

Они ничего не ответили, но мужчина часто задышал.

– Сделайте одолжение и войдите вовнутрь, – я кивнул на ряд дверей. – При условии, что мне не будут противоречить, я не причиню вреда и мухе.

Я провел их в гостиную и заставил сесть. Мебель здесь была такая же добротная и основательная, как и физиономия этого типа. Интерес женщины к моей персоне не убавился. Я убрал пистолет, чтобы немного ослабить напряжение, и бросил взгляд на улицу. Прожекторы полосовали небо, автомобильные фары освещали улицу, мелькали фуражки полицейских.

– Ничего не поделаешь, придется мне немножко погостить у вас, – сказал я, усаживаясь и не спуская глаз с хозяев. – Выйти сейчас на улицу было бы для меня чистейшим самоубийством.

Я закурил и, вспомнив о хороших манерах, предложил сигарету женщине. Она поблагодарила, одарив любопытным взглядом.

– Джилл! – воскликнул мужчина. – Ты отдаешь отчет своим поступкам?

– Почему бы мне не закурить? – усталым голосом произнесла она.

Он открыл рот, закрыл его и злобно уставился на меня. Я зажег спичку, давая огня женщине. Мне почему-то казалось, что мы могли бы с ней поладить.

Мы молча сидели, покуривая, а рядом шныряли копы, обшаривали кусты, внося сумятицу в этот респектабельный квартал.

Краснолицый вдруг сообразил, что у меня в руках нет пистолета, и почему-то решил, что я больше не опасен. Или ему стало стыдно от своей пассивности. Он внезапно вскочил с кресла и метнулся в мою сторону. Я выхватил оружие раньше, чем он достиг меня, но он взял такой разбег, что не смог остановиться, так что пришлось нанести сильный удар пистолетом по голове. Мужчина рухнул на пол, как подпиленное дерево.

– Простите, – сказал я женщине. – Но вы же видите, у меня не было иного выбора.

Она посмотрела на гору мяса, лежащую у моих ног, не выказывая ни печали, ни огорчения.

– Вы убили его? – ее голос звучал так, как будто она надеялась на такой исход.

– Не думаю, – я покачал головой.

– Он награжден орденом «Пурпурное сердце», – сказала она, глядя на меня. – Я не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду, но он до сих пор пичкает меня историями о прошедших сражениях.

– Вы хотите сказать, что он до сих пор раскладывает солонки и перечницы вкупе с маленькими ложками, чтобы проиллюстрировать маневр своего полка на поле боя?

– Приблизительно так, – ответила она, слегка пожимая плечами.

Я еще раз посмотрел на краснолицего и подумал, что ей не очень-то хорошо живется в его компании.

– Да, – согласился я, – тип, который живет только прошлым, очень занудлив.

Женщина ничего не ответила.

Два удара в дверь заставили меня вскочить.

– Похоже, копы пожаловали, – сказал я, играя револьвером.

– Вы боитесь? – она глянула на меня. – А я думала, что вас ничто не может испугать.

– Вы ошибаетесь, – со смехом возразил я. – Пауки вызывают у меня гусиную кожу. – Я открыл дверь гостиной. – Идите. Отворите дверь, но не сделайте глупости.

– У меня нет ни малейшего желания делать это. Но если бы вдруг я сказала им, что вы здесь, вы убили бы меня?

Я отрицательно покачал головой.

– Мне пришлось бы пришить полицейских. И это было бы жаль.

Мы подошли ко входной двери. Я прижался к стене так, чтобы меня нельзя было увидеть.

– Нет надобности объяснять, что вы им должны сказать, – прошептал я.

– Я все понимаю, – сказала она, открывая дверь.

Два копа стояли на веранде. Увидев хозяйку, они поприветствовали ее.

– Все в порядке, миссис Уайтли? – спросил один из них вежливым тоном.

– Если не считать шума, – спокойно ответила она. – Разве на самом деле необходимо столько стрелять? Один человек не может быть до такой степени опасен.

– Он убийца, мадам, – возразил коп, тяжело дыша. – Лейтенант не хочет рисковать. Мы вначале стреляем, а уж потом требуем объяснений.

– Очень интересно, – недовольно проговорила она. – И все же надеюсь, это скоро закончится и я смогу уснуть.

– Мы поймаем его, – коп ударил себя в грудь. – Но вам нечего бояться, теперь он уже далеко. Всего хорошего, миссис.

Она закрыла дверь. В темноте мы слушали удаляющиеся шаги копов. Она глянула на меня, играя золотым браслетом, украшенным рубинами.

– Так там лежит мистер Уайтли? – я кивнул в направлении гостиной, где лежал краснолицый мужчина.

– Чарльз Уайтли, сын Джона Уайтли, миллионера, – проговорила она бесцветным голосом. – Мы люди высшего света, даже офицеры полиции с нами почтительны. У нас три машины, шесть беговых лошадей, библиотека, полная редких книг, которые никто не читает, и множество других нужных и ненужных вещей, но очень дорогих. Мой муж играет в поло…

– И он заслужил орден «Пурпурное сердце»? – Жестом руки я прервал ее монолог. – Это замечательно.

Ее губы поджались.

– И я так думала, когда выходила за него замуж.

– Понимаю. Но это оказалось совсем не так…

– А вы догадливы, – согласилась она, рассматривая браслет.

По всему было видно, что она собирается проговорить со мной всю ночь, и я открыл дверь.

– Я тороплюсь, – сказал я. – Был счастлив познакомиться с вами. Я сочувствую вам и сожалею, что был вынужден ударить вашего мужа.

– Не надо извинений. Это даст ему много новых сюжетов для рассказов. – Она подошла ко мне.

– Все равно я сожалею.

Наши лица были рядом.

– Вы видите жизнь под совершенно иным углом, не так ли? – спросила она.

Я обнял ее и поцеловал. Наш поцелуй длился около минуты, потом я медленно отстранился.

– Жизнь прекрасна, – я пошел вниз по ступенькам, ни разу не оглянувшись.

2

Я вернулся на «Меркурии» на пристань и поставил автомобиль в деревянный гараж Тима Дувала. Выключив двигатель и фары, я вышел из машины, закрыл дверь гаража и направился к дому. Лучи прожекторов по-прежнему освещали небо над Парадиз-Палм. Может быть, полицейские думали, что я прячусь в облаках. Время от времени раздавались одиночные выстрелы – должно быть, у кого-то из копов сдавали нервы. Центр ажиотажа находился теперь в двух милях от меня, а здесь все было спокойно.

Я постучал в дверь приземистого, с полинялым фасадом домика и стал ждать. Через минуту женский голос спросил:

– Кто там?

– Тим дома? – спросил я, отступив на шаг, чтобы лучше видеть белую фигуру в окне.

– Нет.

– Это Кейн.

– Подождите, – через несколько минут дверь открылась.

– А где Тим? – спросил я, стараясь рассмотреть женщину в полутьме.

– Вы бы лучше вошли, – предложила она.

– А вы кто?

– Жена Тима, – в ее голосе звучали нотки гордости.

Я бы не удивился, если бы несколько представителей закона ожидали меня внутри, но тем не менее не верил в подобную возможность.

Я последовал за женщиной по коридору, и мы вошли в гостиную, освещенную парафиновой свечой. Принадлежности для рыбной ловли висели на стене. Теплая фуфайка, штормовка и резиновые сапоги сразу говорили о профессии хозяина. Тут же находился стол, три стула с прямыми резными спинками, плюшевое кресло и вместительный сундук. Комната была очень чистой и уютной, так что я почувствовал себя как дома.

Миссис Дувал – высокая, еще красивая женщина с длинными ногами и широкими бедрами. Она выглядела моложе сорока четырех лет, и ее загорелое лицо было энергичным в обрамлении черных как смоль волос. Она тоже рассматривала меня.

– Тим утверждает, что вы хороший человек, – сказала женщина. – Надеюсь, он знает, что говорит.

Я улыбнулся.

– Он доверчивый человек. Но я действительно не злой.

– Садитесь, – пригласила она. – Я знала, что вы придете, и держу еду горячей.

Внезапно я почувствовал, что очень голоден. Она постелила на край стола салфетку, положила нож и вилку и вернулась к печи.

– Все мужчины одинаковы, – проговорила она. – Вы уходите, развлекаетесь и возвращаетесь, когда проголодаетесь.

– Тим такой же?

– Почти, но не такой, как вы.

Я посмотрел на большой, аппетитного вида бифштекс на тарелке и пододвинул стул.

– Сегодня ночью я здорово повеселился, – сказал я, принимаясь за еду. – А где Тим?

– Поехал на Кудко-Ки.

– На катере?

– На лодке. Он сказал, что катер, возможно, понадобится вам.

– Но это ведь далеко.

– Это ему не впервой.

Я постучал ножом по тарелке.

– Замечательная еда!

Она кивнула и продолжала:

– Джед Дэвис ожидает вас. Хотите с ним поговорить?

Нахмурившись, я вспомнил.

– Журналист?

– Да.

– С ним все в порядке?

– Это друг Тима. У Тима странные друзья, но он вас не укусит.

– Тогда я поговорю с ним, – весело сказал я.

Она вышла.

Я съел лишь половину бифштекса, когда дверь отворилась и мужчина гигантского роста появился на пороге. Толстомордое волевое лицо, маленькие, заплывшие жиром глазки с хищным прищуром и открытая дружелюбная улыбка. На нем был темный твидовый костюм, выглядевший так, словно его не снимали с момента покупки, а куплен он был далеко не вчера. Старая помятая шляпа, немного тесноватая для его головы, была сдвинута на затылок. Между белых мелких зубов торчала сигара. Оценивающе глянув на меня, он закрыл дверь и подошел к столу.

– Представитель пишущей братии приветствует тебя!

– Взаимно, – ответил я, продолжая есть.

Он снял шляпу, пригладил волосы пятерней и уселся в кресло, затрещавшее под его тяжестью.

– Можно сказать, вы разворошили весь этот муравейник, называемый Парадиз-Палм, – сказал он, вынимая сигару и скептически оценивая ее длину. – У меня ощущение, что я стал военным корреспондентом.

– Вот как?

Он мельком глянул на стол.

– Что-то я не вижу выпивки.

– Не злоупотребляю…

Он с трудом поднялся.

– Ну, это зря! Хэтти прекрасная повариха, но ей никак не может прийти в голову, что мужикам нужна жидкость. – Он поднял крышку сундука, достал оттуда черную бутылку без этикетки и два высоких бокала. Щедро плеснув в оба, он один протянул мне, а с другим вернулся в кресло.

– Пусть сдохнут наши враги! – провозгласил он, поднимая бокал.

Мы выпили.

– До каких пор будет продолжаться вся эта суматоха? – спросил он.

– Пока я не найду убийцу Херрика.

– Так это не вы убили его.

– Нет. Я лишь мальчик для битья. Это политическое преступление.

Он налил еще виски, сделал приличный глоток и оценивающе глянул на меня.

– Киллиано?

– А вы как думаете?

– Да уж, смерть Херрика его весьма устраивает.

– Но это вас так или иначе интересует?

– Редактор слишком дорожит своей шкурой. Эти парни могут принять крайние меры, когда запахнет жареным. Думаю, он останется нейтральным.

– Ну а лично вас это интересует?

Он мечтательно закатил глаза.

– Ну, если кто-то сможет полностью дискредитировать существующую городскую власть, то это даст мне возможность написать статью при условии, что взрыв сметет всю эту накипь. Я сделаю все, что в моих силах, но действовать нужно предельно осторожно.

Я молчал.

Он внимательно посмотрел на меня и продолжал:

– Киллиано – мерзавец, это все знают, но он держит город в руках. А уж теперь, когда Херрика убрали со сцены, перед ним и вообще открываются прекрасные перспективы. Он крепко сидит в седле, и будет нелегко выбить его оттуда.

– А вот чтобы сделать это, все средства хороши, – сказал я, закуривая. – Я почти имею необходимые доказательства и разоблачу этого мерзавца.

Он недоверчиво улыбнулся.

– Какого рода доказательства?

– Херрик работал один?

– Почти. Есть еще Франк Броди. Их организация была маленькой, слишком маленькой.

– Кто такой этот Броди?

– Адвокат Херрика. Он живет на Бредшоу-авеню, 458, вместе с дочерью.

– Он продолжит дело Херрика?

Дэвис покачал головой.

– Об этом не может быть и речи. У него нет достаточного влияния, чтобы бороться с Киллиано. Скорее всего он уйдет в тень, предоставив свободу действий Киллиано.

Я записал адрес.

– Вас никогда не интересовало, почему Херрик так часто ходил в казино?

– Да, но я так и не понял причины. Возможно, он пытался обнаружить криминал там. Достиг ли он в этом успеха, я не знаю.

– Мне кажется, кое-что он все же узнал. Иначе зачем его убивать… Вы слышали что-нибудь о Лоис Спенс?

– Каждый слышал о ней, – улыбнулся он. – Лоис – знаменитость в нашем городе.

– Киллиано знал ее?

– Даже я ее знаю! Она до такой степени шлюха, что готова лечь с первым встречным.

– Итак, Киллиано ее знал?

– Да. Приблизительно два года назад, еще до того, как Киллиано пробился в отцы города, они были вот так, – он сцепил два пальца. – Когда он достиг власти, то бросил ее. Нельзя одновременно быть мэром и заниматься любовью с Лоис. Нужно выбрать что-то одно.

– Херрик ведь тоже часто виделся с ней.

– Да, но между ними ничего не было, хотя некоторые шантажисты пытались использовать этот факт против него. Скорее всего он использовал ее, чтобы выйти на Киллиано. Но она обманула его: брала деньги, ничего не давая взамен.

– Он платил ей, чтобы она играла в казино.

Моя осведомленность удивила его.

– Почему он это делал?

– Он отбирал у нее все деньги, которые она выигрывала, и менял ей на другие банкноты на ту же сумму. Это наводит на мысль, что Херрик подозревал, что в казино циркулируют фальшивые купюры.

– А это мысль, – сказал Дэвис. – Но это нелегко доказать. До сих пор не поступило ни одной жалобы.

– И все же стоит проверить эту версию. Не могли бы вы заняться этим?

– Полагаю, что да. Я бываю там время от времени, так что могу кое-где пошарить.

– Знаю, что искать это будет не так трудно.

– О'кей, нет проблем.

– Этот Гомес оказался крутым парнем.

Дэвис расхохотался.

– Да уж! Вы уже встретились с ним? С этим парнем надо держать ухо востро. Он настоящий динамит.

– Да, я встретился с ним, – ответил я, пожимая плечами. – Был вместе с Лоис, когда появился Гомес. Лишь направленный в живот пистолет и моя репутация убийцы остановили его. Он был в ярости. Но Лоис удержала его, и я скрылся. Он тут же пустил полицию по моим следам.

– Это еще тот тип. Он не любит, когда крутятся возле Лоис. Однажды один парень посмел выступить против и поплатился – Гомес его пристрелил. Убийство было инсценировано как самоубийство, но я-то знаю, как все произошло на самом деле.

– Он очень ревнив?

– А то вы сами не видели. У него кровь такая же горячая, как раскаленные угли.

– Что вы знаете о борделе на набережной? Кому он принадлежит?

– Спераце.

– Вы уверены?

Дэвис кивнул.

– Это единственное заведение подобного рода в городе. Он должен иметь сильную протекцию, чтобы полиция не прикрыла его бизнес.

– Ну-ну! – я налил новую порцию виски и передал бутылку Дэвису. – А Флаггерти? Что вы думаете о нем?

– Он пляшет под дудку Киллиано. Конечно, это не афишируется, но он выполнит любой приказ Киллиано. Я мало знаю о нем. Продажный полицейский, как и многие другие.

– Он соучастник убийства Херрика.

Дэвис едва не пролил виски.

– Бог мой! Вы уверены?

– Абсолютно!.. Но вернемся к Херрику. Он был женат?

– Нет. Он снимал номер в отеле вместе с неким Гилесом, который являлся кем-то вроде слуги. Могу дать вам его адрес, если хотите.

– Где он живет?

– Маклин-авеню. Улица выходит на Бредшоу-авеню. Но вряд ли удастся из него что-либо вытянуть. Я уже разговаривал с ним на эту тему. Он ничего не знает.

– У меня он заговорит. – Я встал. – Полагаю, пришло время навестить кое-кого.

– Вас все еще ищут, – напомнил Дэвис. – А сейчас около полуночи.

– Придется нам вытаскивать их из постели.

– Нам?!

– Ну да. Ведь вы же идете со мной? Никто не рассчитывает увидеть меня в вашей компании.

Он вытащил расческу и провел ею по волосам.

– Это не такая уж гениальная идея, – сказал он. – Не хотелось бы, чтобы узнали о том, что я с вами. Хорош я буду, если это станет известно…

Я улыбнулся.

– Вперед! Прогуляемся на Маклин-авеню, а уж потом на Бредшоу. У вас есть машина?

Он кивнул.

– Прекрасно. Я спрячусь на заднем сиденье, накрывшись покрывалом. Таким образом мы не побеспокоим копов, и они оставят вас в покое.

Его лицо прояснилось.

– О'кей. Я всегда смогу сказать, что не знал, что вы там находитесь. Поехали!

3

Я лежал под покрывалом на полу старого «Форда» Дэвиса и отчаянно потел. Дэвис, впрочем, тоже. По крайней мере, он заявил, что рубашка его мокрая.

– Бог мой! – воскликнул он. – Да тут кишмя кишит копами. В любую секунду они могут приказать мне остановиться.

– Все будет в порядке, – подбодрил я его. – У них нет ни одного шанса обнаружить меня. Я слишком хорошо спрятан.

– Но не я, – возразил Дэвис и резко затормозил. – Все! Коп приказал мне остановиться.

– Не расстраивайся, – сказал я, нащупывая пистолет. – Может быть, он хочет узнать, который час. Ты же ведь знаешь копов.

– Тише, – прошептал он трагическим тоном.

Я затих.

Послышались невнятные голоса, затем по асфальту застучали ботинки.

– Какого черта ты здесь делаешь? – проворчал голос.

– Хэлло, Макс! – жизнерадостно ответил Дэвис. – Я еду по улице. Каков результат всех этих баталий? Вы его поймали?

– Поймаем. За этим не заржавеет, – ответил голос. – А ты куда направляешься?

– Домой. Куда я еще могу ехать в такое время. Я свободен?

– Да, но, если схлопочешь пулю, не говори, что я тебя не предупредил. Сегодня ночью на улицах небезопасно.

– Кому ты это говоришь! – оскорбился Дэвис. – За последние двадцать минут у меня было двадцать сердечных приступов!

Коп рассмеялся.

– Во всяком случае, езжай помедленнее. В конце улицы ты будешь в безопасности. Мы уже закончили проверку того района. Этот негодяй словно человек-невидимка.

– Спасибо, – Дэвис медленно тронулся с места. – Пока!

Машина удалилась от настырного копа.

– Уф! – вырвалось у Дэвиса. – Меня до сих пор трясет.

– Не хватает тренировки. Как наши дела?

– Он разрешил нам ехать. Копы стоят вдоль всей улицы и смотрят на меня злобными глазами. Нам лучше убраться подобру-поздорову.

– По этому случаю не помешает выпить, – сказал я, протягивая ему из-под покрывала бутылку виски, предусмотрительно захваченную у Тима.

Послышалось бульканье.

– Благодарю. Это как раз то, что нужно, – Дэвис небрежно бросил бутылку назад. Она угодила мне прямиком по черепу.

– Эй! Что еще за шуточки? Ты хочешь меня оглушить?

– Прости, – Дэвис прибавил скорость. – Ты можешь вылезать из убежища. Копов не видно.

Я выполз из-под покрывала и уселся, вытирая потное лицо. Мы ехали по узкой улочке, обсаженной с двух сторон невысокими деревьями.

– Мы почти у цели, – заметил Дэвис. – Это на следующей улице.

Я смотрел вперед, когда большой «Плимут-седан» появился из-за угла, повернув в нашем направлении. Дэвис приглушенно выругался и резко вывернул руль вправо. Огромная машина проехала буквально в двух дюймах от нашей.

– Ну и болван! – воскликнул Дэвис. – А ведь мы едва не поцеловались! И куда он так торопится?

– Может быть, у него важное свидание, – заметил я. – К чему расстраиваться по подобным мелочам?

Наконец мы остановились перед небольшой виллой.

– Здесь жил Херрик, – сказал Дэвис. – Мне пойти с тобой?

Я покачал головой.

– Будет лучше, если нас не увидят вместе.

– Как скажешь, – Дэвис повернулся и подобрал лежащую на заднем сиденье бутылку, любовно ее погладив. – У меня есть чем развлечься.

Я покинул его и направился к дому, погруженному в темноту. Нажав на кнопку, я некоторое время вслушивался в дребезжание звонка, отчетливо слышное в тишине ночи. Никакой реакции. Я еще некоторое время звонил, надеясь разбудить Гилеса. В конце концов я уверился, что в доме никого нет.

Дэвис высунул голову из машины.

– Придется ломать дверь, – заметил он таким тоном, словно подобные действия были для него в порядке вещей.

Отойдя от двери, я попытался заглянуть через окна. Лунный свет позволял рассмотреть интерьер комнаты: большой письменный стол, ящики которого были выдвинуты, содержимое их валялось на полу, одно из кресел опрокинуто.

– Эй, – крикнул я Дэвису, – подойди сюда.

Проворчав что-то, он выбрался из машины и подошел ко мне.

– Можно подумать, что кто-то уже обшарил камбуз, – проговорил он, вытаскивая расческу и старательно причесывая волосы. – Виски Тима превосходно, – заметил он ни к селу ни к городу. – Придется сделать еще пару глотков, что-то у меня нервы расшатались…

Ударом локтя я выбил стекло и, просунув руку вовнутрь, повернул шпингалет. Окно открылось.

– Эй, – с ужасом проговорил Дэвис, – что ты собираешься делать?

– Придется осмотреть виллу.

– Я остаюсь. Если появится коп, я дам тебе знать, – Дэвис резво вернулся к машине.

– Не трогай только бутылку, ты уже выпил свою долю, – заметил я.

Забравшись через разбитое окно, я осмотрел помещение. Без сомнения, здесь все старательно обшарили. Даже обшивки кресел и дивана были вспороты.

Я обошел виллу. Тот же беспорядок царил и в других комнатах. На первом этаже, в спальне, я обнаружил тело мужчины в пижаме. Он лежал поперек кровати с раздробленным затылком. Я потрогал руку мертвеца, она была еще теплой. Убийца, вероятнее всего, застал его врасплох, нанеся предательский удар.

Я открыл входную дверь и подозвал Дэвиса. Вместе мы вошли в спальню.

– Бог мой! – воскликнул Дэвис. – Это Гилес. Нам нужно поскорее убираться отсюда!

– Его убили несколько минут назад, – заметил я, рассматривая тело. – Тебе не кажется, что водитель «Плимута-седана» как-то замешан в этой истории?

– Откуда мне знать, – пожал плечами Дэвис. – Но, если Флаггерти застукает нас здесь, пиши пропало.

– Вот тут ты прав.

Мы быстро сбежали по лестнице и помчались к машине. Ночь была тихой. Прожекторы больше не шарили по небу, не было слышно и выстрелов. Казалось, все вокруг отошли ко сну.

– Какой материал для статьи, а его нельзя использовать, – заметил я.

– Я подожду, пока обнаружат преступника, – сказал Дэвис, запуская двигатель. – Не хочу рисковать понапрасну. Это дело элементарно могут пришить даже мне.

Он нажал на стартер, и мы быстро уехали.

4

– Не здесь ли нора Броди? – поинтересовался я, когда Дэвис остановил автомобиль напротив большого здания на Маклин-авеню.

– Отнюдь. Это там, – сказал Дэвис, указывая направление пальцем. – У меня больше нет желания останавливаться возле домов с покойниками. Бог мой! Это же чистейшее безумие! А если бы нас застукали копы!..

– Выбрось подобные мысли из головы, – оборвал я его причитания. – Покажи мне дом и не расстраивайся так.

– Я расстраиваюсь?.. Ты что думаешь, я каждый день обнаруживаю трупы раньше полиции?..

Мы пересекли улицу. Вдалеке слышался шум мотора. Дэвис остановился.

– Что это? – взволнованно спросил он, схватив меня за руку.

– Спокойно, – я потащил его вперед.

Дом Броди был внушительным строением, стоящим несколько особняком от остальных на этой улице. Сад служил скорее декорацией, так как был засажен пальмами и тропическими растениями. Они практически полностью скрывали здание. В тот момент, когда мы приблизились к открытым воротам, послышался шум машины. Мы метнулись в тень. Большой черный «Плимут-седан» выехал из ворот, и, прежде чем мы пришли в себя от удивления, я смог разглядеть водителя, хотя занавески и были задернуты, но они слегка завернулись от сквозняка. Дэвис же ничего не заметил.

– Плохой знак для Броди, – пробормотал я, устремляясь по аллее.

– Думаешь, и его убили? – риторически спросил Дэвис, догоняя меня.

– Очень похоже на то, – сказал я. – Та же машина, и она так же торопилась убраться. Подозрительное совпадение.

– Если Броди убит, это будет сенсацией в городе, – прошептал Дэвис, задыхаясь.

– Да уж, судя по всему, компания Киллиано всерьез взялась за дело. Разумеется, все эти убийства повесят на меня.

– Я спрашиваю, что я делаю в твоей компании?! – простонал Дэвис, поднимаясь вслед за мной по ступенькам. – Если ты убийца, то кто я в таком случае?

– Спросишь об этом у судьи. Уж он даст ответ!

Я нажал на ручку двери, и она отворилась.

– Плохая примета, – заметил я.

– Я не пойду, – Дэвис хотел вернуться назад. – Дело принимает скверный оборот, и мне это не нравится.

– К чему лишние переживания, – успокоил я его. – Ведь ты же не бросишь меня.

– Я остаюсь, но туда не войду.

– Измельчали люди вашей профессии. А вдруг там сенсационное разоблачение.

– Я бы предпочел раскрыть его без тебя, – ответил Дэвис, качая головой. – Если они будут валить все на тебя, то я имею шанс стать сообщником в этом деле.

Я оставил его у двери и вошел в темный холл. На этот раз я предусмотрительно захватил фонарик и исследовал все комнаты. Все было в порядке, но, открывая последнюю дверь, я обнаружил то же, что на вилле Херрика.

Судя по всему, это был кабинет Броди, который подвергся быстрому, но тщательному обыску: ящики письменного стола выдвинуты, бумаги валялись на полу. Но беспорядок был меньшим: обивка кресел и дивана не вспорота, картины висели на своих местах.

Я остановился посреди кабинета, размышляя, что же делать дальше. Дом был достаточно большим, и на его обследование могло уйти много времени. И я даже не знал, есть ли здесь прислуга. Однако необходимо было выяснить, жив ли Броди. Я находился уже около двери, когда инстинкт подсказал, что я не один. Выключив фонарик, я прислушался. Тихо и темно, как в печке. Вынув «люгер», я шагнул вперед. Тишина. Толкнув дверь, я выглянул в коридор. Там тоже царил мрак. Ни малейшего шума, и в то же время уверенность в том, что рядом кто-то есть, не покидала меня. Я ждал, надеясь, что неизвестный обладает нервами менее крепкими, чем у меня. Было не очень уютно стоять вот так, ожидая, когда сдадут чьи-то нервы. Неожиданно тьма передо мной как бы колыхнулась, я уловил едва слышный звук чьего-то дыхания. Я нажал кнопку фонарика, готовый отпрыгнуть в сторону.

Крик ужаса приподнял волосы у меня на голове. Я увидел молодую девушку, прижавшуюся к стене. Она была худенькая, очень молодая, не больше девятнадцати лет, и достаточно симпатичная. Каштановые волосы обрамляли бледное личико с темно-карими глазами. Что меня поразило, так это то, что на ней было черное кимоно, расшитое золотыми цветами и драконами, надетое поверх пижамных брюк из синего шелка. Она не двигалась, рот ее открылся, но ни единого звука из него не вылетало.

Я догадался, что скорее всего это дочь Броди.

– Мисс Броди, – сказал я сухо, – вам нечего бояться. Я очень сожалею, что напугал вас. Я ищу вашего отца.

Она задрожала, и в следующее мгновение ее глаза закатились, она соскользнула по стенке на пол. Я не успел подхватить ее. Я наклонился над девушкой: она была в глубоком обмороке. Засунув «люгер» за пояс, я поднял ее почти невесомое тело и положил на диван в кабинете. В доме по-прежнему было тихо. Мне очень хотелось бы знать – только ли мы вдвоем находимся здесь.

Я вернулся к входной двери, но Дэвиса там не было. Он стоял около машины и прикладывался к горлышку бутылки с виски. Бесшумно подойдя, я похлопал его по плечу.

– Ну, вот ты и попался! – прошептал я, изменив голос.

Дэвис дернулся всем телом и хрипло каркнул. К его чести, надо сказать, он не выпустил бутылку, но я вырвал ее у него из рук и похлопал по спине, так как бедняга закашлялся.

– Мерзавец! – крикнул он, придя в себя. – У меня чуть сердце не разорвалось!

– Пошли, – коротко сказал я. – Ты мне нужен.

– Только не говори мне, что найден второй труп, – с беспокойством пробормотал он.

– Еще нет, но дочь Броди уже близка к тому, чтобы стать им. Она в обмороке. Девчушка очень хорошенькая, и к тому же в кимоно.

– Как японка? – поинтересовался он. – В таком случае это зрелище не стоит упускать.

Мисс Броди по-прежнему пребывала в обмороке, лежа на диване, где я ее оставил.

– Надо запрокинуть ее голову и зажать артерию, – посоветовал Дэвис.

– Ты, доморощенный санитар, это делается, чтобы остановить кровотечение из носа! – рявкнул я.

– Тогда не помешает влить ей в рот немного виски, – сменил рецепт Дэвис. – В кабинете, безусловно, должна быть выпивка.

Он обнаружил искомое после непродолжительных поисков и первым делом приложился к горлышку сам.

– Виски что надо! – похвалил он, с уважением рассматривая бутылку. – По всему видно, что адвокаты ни в чем себе не отказывают.

Я в свою очередь продегустировал виски. Что ж, Дэвис был прав.

– Не злоупотребляй, – с беспокойством сказал Дэвис. – Не самое лучшее время, чтобы напиваться. Первым делом нужно привести в чувство эту кошечку. Ее что, здесь совсем не кормят? Надо же, такая худенькая!

– Сейчас все будет в порядке, – заверил я, приподнимая головку девушки и вливая несколько капель в полуоткрытый рот. Эффект не заставил себя ждать. Веки ее задрожали, и она закашлялась.

– Сейчас она спросит, где находится, – прошептал Дэвис. – Они все так говорят в подобных случаях.

Но девушка не издала ни звука. Бросив на нас взгляд, она резко села, вжимаясь в спинку дивана. Судя по всему, она была до смерти перепугана.

– Не надо бояться, – успокоил я.

– Предоставь это мне, – Дэвис оттер меня мощным плечом. – Она должна меня знать. – Он наклонился к малышке с самой добродушной улыбкой. – Мисс Броди, вы вспомнили меня? Я Джед Дэвис из «Морнинг стар». Мы узнали, что здесь происходят странные вещи, и не замедлили сюда явиться. Что случилось, беби?

Она смотрела на него, пытаясь заговорить.

– Успокойтесь, – тихо продолжал Дэвис. – Расслабьтесь, мы ваши друзья. Что случилось?

– Они его увезли, – выкрикнула она. – Заставили поехать с ними!

Дэвис погладил ее по плечу.

– Успокойтесь, мы займемся этим делом. Как это произошло?

Она испуганно смотрела на меня. Я отошел в тень. Дэвис осторожно расспрашивал девушку. Его профессионализм поражал. Слово за словом он выпытал у нее всю историю.

Она спала, когда голоса, доносившиеся из кабинета, разбудили ее. Она осторожно спустилась по лестнице. Дверь кабинета была приоткрыта, и отец стоял возле стены с поднятыми руками. Мужчина в коричневом костюме угрожал ему револьвером. Она слышала, как он говорил: «О'кей, если все так, как ты утверждаешь, придется прогуляться с нами!» Она хотела бежать за помощью, но не могла сдвинуться с места. Неизвестный в коричневом костюме заставил отца выйти из кабинета. В коридоре было темно, и они не видели ее. Они вышли, и вскоре послышался шум отъезжающей машины. А буквально через несколько минут появился я.

Мы с Дэвисом обменялись взглядами.

– Вы знаете, кто был этот неизвестный? – спросил Дэвис.

Дрожа от испуга, она отрицательно покачала головой. По всему было видно, что она вот-вот вновь шлепнется в обморок. Дэвис хотел дать ей еще виски, но девушка отказалась.

– Вы должны его вернуть!.. Пожалуйста! – взмолилась она. – Найдите его!..

– Мы обязательно отыщем вашего отца, – заверил ее Дэвис. – Но нам нужно знать, кто увез его. Как выглядел этот незнакомец?

– Маленький, коренастый, – прошептала она, пряча лицо в ладонях. – Омерзительный… похож на обезьяну.

– На щеке шрам? – утвердительно спросил Дэвис.

Девушка кивнула.

– Знаешь, кто это? – спросил я.

– Кажется, да. Описание очень подходит к Бату Томпсону, телохранителю Киллиано. Этот мерзавец приехал сюда из Детройта. На его счет можешь быть спокоен: это убийца.

– Где его можно найти?

– Где он обитает, я знаю, но не собираюсь его там искать. Лучше не задевать этого мерзавца.

– Где его найти? – я требовательно повторил вопрос.

– Он часто бывает в баре Сэма Сансотты.

– О'кей, что ж, проверим, так ли уж он тверд.

Дэвис вздохнул.

– Я был уверен, что ты скажешь это. Да уж, влип я в эту историю.

– Нужно предупредить полицию, – всхлипнула девчушка.

– Мы предупредим. – Дэвис обнял ее за плечи. – Идите спать. Мы привезем вашего отца.

Мы оставили ее сидящей на диване. Ее глаза казались черными дырами на белом лице.

– Послушай, Кейн, – сказал Дэвис, когда мы сидели в машине, – надеюсь, ты не собираешься встретиться с Батом?

– Почему бы нет? Как же иначе мы отыщем Броди?

– Но, упрямая твоя башка, я же сказал, что Бат отрежет тебе уши. Это опасный тип, и его не так легко напугать.

– Но попытаться никогда не помещает. – Я включил двигатель.

– Да уж, удовольствие будет дальше некуда, – обреченно вздохнул Дэвис.

5

Заведение Сансотты, расположенное на окраине Парадиз-Палм, было внушительным строением в три этажа, с верандой, опоясывающей весь дом. Двое широких стеклянных дверей позволяли попасть в просторный холл.

Было больше часа ночи, но жизнь в доме била ключом: окна ярко освещены, доносились звуки танцевальной музыки, люди прогуливались по веранде, сидели в креслах, потягивая виски.

Я остановил машину немного в стороне. Дэвис тут же схватился за бутылку и опорожнил ее прежде, чем я успел вмешаться. Со вздохом облегчения он бросил пустую тару на песок.

– Мне это нужнее, чем тебе, старина, – сказал он, словно оправдываясь.

Я внимательно осматривал подходы к бару.

– Уж не воображаешь ли ты, что тебе удастся незаметно проникнуть туда и увезти Броди? – осведомился Дэвис, вытирая платком сомнительной чистоты потное лицо.

– Ты почти угадал.

– Ну, ты прямо супермен!

– Точно!

– На меня можешь не рассчитывать. Я слишком заметная мишень. Приближение к Бату для меня равносильно самоубийству. Он ведь убийца.

– Я тоже, – напомнил я ему.

Дэвис задумчиво глянул на меня.

– И все же я останусь здесь и буду любоваться луной. Но в любом случае я напишу о тебе блестящий некролог, когда тебя вынесут оттуда вперед ногами. Какие цветы ты предпочитаешь видеть на своей могиле?

– И все же тебе придется пойти со мной. Я буду играть роль иностранца, посетившего Парадиз-Палм в первый раз, и тебе выпала незавидная роль показать мне достопримечательности города. Нужно устроить так, чтобы я попал на верхний этаж. Без сомнения, именно там прячут Броди.

– Ну уж нет! – непреклонно заявил Дэвис. – Я остаюсь здесь. Меня не так легко запугать, но Бат вызывает у меня дрожь.

Я ткнул ему пистолетом под ребра.

– А ведь придется пойти! Или предпочитаешь получить пулю?

Глянув на меня, он понял, что здесь не до шуток, и безнадежно пожал плечами.

– В конце концов, почему бы мне не зайти выпить немного виски, – он открыл дверцу и вышел из машины. – Мне кажется, это дельная мысль.

Мы пересекли улицу и вошли в ярко освещенный холл. Никто не обратил на нас внимания, и мы прошли к бару. Бармен приветливо улыбнулся Дэвису и, не спрашивая, достал бутылку виски. Казалось, он хорошо знал журналиста.

Когда мы прикончили по второй порции, небольшой человек с тонкими, словно лезвия бритвы, губами вышел из-за портьеры и приблизился к нам.

– Хэлло, Сансотта, – приветствовал его Дэвис, дотрагиваясь до полей шляпы, – разреши представить одного из моих давних знакомых. Он приехал в наш город, чтобы немного развлечься. Георг, это Сансотта, о котором я тебе много рассказывал.

Я кивнул маленькому человечку, отметив, что, несмотря на невзрачный вид, этот парень явно не подарок.

– Привет! – сказал я. – Рад познакомиться с вами.

С непроницаемым лицом он ответил на приветствие.

– Ваш город действительно красив, – жизнерадостно продолжал я, словно город был его собственностью.

– Да уж, – взгляд коротышки обежал помещение.

Я наступил на ногу Дэвису. Тот недовольно заворчал.

– А в покер наверху играют? – спросил он. – Моему другу не терпится потратить свой фрик.

Сансотта испытующе посмотрел на меня, потом на Дэвиса.

– С ним все в порядке?

– Конечно, – успокоил его Дэвис.

– Что ж, вы можете подняться. В кабинете номер пять как раз играют.

– Прекрасно, – я допил виски. – Ты поднимешься со мной? – спросил я Дэвиса.

Тот отрицательно покачал головой.

– Я выпью еще пару виски и вернусь домой. Тебе придется возвращаться на такси.

– О'кей, – сказал я, направляясь к лестнице.

На полпути я оглянулся. Через главный вход в бар входил Флаггерти. Он по-прежнему был в зеленом габардиновом костюме с потухшей сигарой в зубах. Нахмурив брови, он направился к Дэвису.

Я поспешил скрыться на лестнице. Дэвис неуверенно улыбнулся, приглаживая волосы. Флаггерти заказал себе выпивку.

Я прошел по коридору, отыскивая пятый номер, прислушиваясь к невнятным голосам, доносившимся из-за закрытых дверей. Затем решил подняться на следующий этаж. Там был небольшой коридорчик, куда выходили только две двери. Этажом ниже послышались шаги: кто-то шел сюда. Шаги стихли, раздался скрип открывающейся двери. Я подошел к ближайшей двери на своем этаже и прислушался. Тихо. Подойдя к другой, я приложил ухо. Внезапный стон заставил меня вздрогнуть. Безусловно, там находился Броди.

В любой момент Сансотта мог обнаружить, что меня нет среди игроков. И как только это произойдет, меня начнут искать. Действовать нужно без промедления, если я хочу что-то сделать.

Я повернул ручку, дверь свободно поддалась.

На кровати в углу лежал плешивый человек, одетый в серый костюм. На лице его запеклась кровь, один глаз опух, около правого уха красовался здоровенный кровоподтек. Он был привязан к кровати за руки и ноги, во рту кляп. Около него стоял коренастый человек в коричневом костюме. У него были кривые ноги, обезьяноподобное лицо с плоским носом. В тот момент, когда я появился, он как раз собрался ударить Броди.

– Ручки, Бат! – негромко приказал я.

Его тело напряглось, маленькие поросячьи глазки уставились на меня. Правая рука дернулась к карману, но дуло «люгера» уже было направлено между его глаз.

– Полегче, Бат, – предупредил я. – Меня зовут Кейн.

Эти слова отрезвили его. Он медленно поднял руки до уровня плеч, выжимая из себя кривую усмешку.

– Привет, придурок, – сказал он.

– К стене!

– Придет и мое время, – улыбка не сходила с его лица. – Уж будь уверен, я не хуже тебя владею оружием.

– Как-нибудь проверим на досуге. А пока марш к стене!

Не переставая ухмыляться, он повиновался.

– Повернись! – Я оглушил мерзавца ударом рукоятки пистолета по голове. Он упал на четвереньки, но сознания не потерял. Никогда прежде мне не доводилось встречать столь крепкую голову. Изловчившись, он ухватил меня за ногу, пытаясь опрокинуть на пол. Удар носком ботинка в подбородок и еще один удар пистолетом по макушке лишили его сознания. Удар был так силен, что пистолет вырвало из моих рук. Бат повалился, как сноп. Я разрезал веревки, связывающие Броди, и усадил на кровать. Но он упал на пол прежде, чем я успел его поддержать. Он тоже был без сознания. Я уже нагнулся, чтобы поднять его, как дверь распахнулась и вошел Сансотта. Разинув рот, он уставился на меня. Как и у Бата, рука его метнулась к карману пиджака. Я кинулся в ноги Сансотты. Мы покатились по полу, нещадно дубася друг друга кулаками. Он попытался лягнуть меня ногой, но я врезал негодяю между глаз. Его голова откинулась назад, но тем не менее он вскочил на ноги раньше меня, проворный, как ящерица. Мой «люгер» лежал под кроватью. Бат пошевелился, делая попытку сесть. Броди валялся на полу, не подавая признаков жизни.

Сансотта вновь перешел в наступление. Я перехватил его за талию и бросил на пол, награждая тумаками. Он пытался меня оттолкнуть, но я был слишком тяжел для него. Схватив за горло, я начал душить его.

И вдруг брюки из зеленого габардина появились в поле моего зрения. Я хотел отвернуться, но было поздно. Мне показалось, что на меня обрушился «Эмпайр Стейт Билдинг».

6

Я открыл глаза. Бат, стоя надо мной, хохотал.

– Хэлло, придурок! – сказал он. – Как себя чувствуешь?

Я потрогал болезненную шишку на голове и сделал гримасу.

– Терпимо.

Он удовлетворенно кивнул.

– Сомневаюсь. Но это цветочки в сравнении с тем, что тебя ожидает.

С ворчанием я осмотрел помещение. Это была запущенная комната без окон, с кроватью, на которой я лежал, и стулом, на котором восседал Бат. С потолка на коротком шнуре свисала лампочка без абажура.

– Как долго я здесь нахожусь? – спросил я.

Бат вновь расхохотался.

– Три-четыре часа, – довольно сказал он, раскачиваясь на стуле. У него был вид человека, донельзя довольного собой. Как у сытого кота, поймавшего еще одну мышку.

– А ты не такой уж и проворный, парень, – прибавил он, думая о чем-то своем.

Его короткие сальные волосы были запачканы кровью в том месте, где я нанес удар, но он не обращал на это внимания.

– Где Броди?

Он равнодушно пожал плечами.

– Увезли куда-то. У него скорее всего крыша поехала, так как бедняга совершенно не отдает отчета в серьезности происходящего, – продолжил Бат, вынимая пачку сигарет и закуривая. – Возьми! – он перебросил мне пачку и спички. – Покури перед тем, как расстаться с жизнью. Ждать осталось недолго.

Я закурил.

– Что за кашу вы здесь заварили? – спросил я.

Он вновь пожал плечами.

– Не твоего ума дело. Они придут сюда, когда покончат с Броди. Тебе представится шанс узнать все перед смертью.

Мне было интересно знать, что стало с Дэвисом. Я надеялся, что он вовремя скрылся.

– Нет проблем, – сказал я, безуспешно пытаясь выпустить кольцо дыма. – Я не любопытен. Поживем – увидим.

Он вновь захохотал.

– Не рассчитывай обмануть меня, придурок. Я не хуже тебя управляюсь с пистолетом.

Я рассмеялся ему в лицо.

– Что-то я не заметил от тебя подобной сноровки.

Огонек злости замерцал в его поросячьих глазках.

– На что ты намекаешь?

– Бат Томпсон – это имя ничего не говорит мне. А вот Честер Кейн известен всем. Все знают мою репутацию.

– Ах так, – лицо его побагровело, – я быстрее тебя, слышишь?

– Ха-ха! Хотелось бы в это поверить!

– Так проверь, дерьмо! – Он вскочил, молниеносное движение руки – и тупорылый ствол револьвера 38-го калибра уставился мне в лоб. Это была хорошая работа, я не ожидал от него подобной прыти.

– Ну и как ты это находишь? – осведомился он, вертя револьвер на пальце.

– Если ты будешь стоять напротив меня и у нас будут равные шансы, ты пропал.

– Лжешь! Этого просто не может быть! – Что-то вроде сомнения мелькнуло в его глазах.

– Уверен! Я выхвачу свою пушку быстрее тебя. И хочешь знать почему? Ты теряешь время, не координируя движения.

– Как это? – он с подозрением уставился на меня.

– У тебя медленная первая фаза. Повтори еще.

Бат рассматривал меня со злобой, смешанной с любопытством. Он вновь встал в позицию, и револьвер во второй раз буквально прыгнул ему в руку. Прекрасная работа! Мне придется постараться, чтобы опередить его.

– Так и есть, – сказал я. – Твоя кобура расположена выше, чем это надо. Ты теряешь время, ловя рукоятку. И когда ты выхватываешь револьвер, то вынужден опускать ствол, прежде чем выстрелить. А это потеря времени.

– Тоже мне, умник нашелся, – проворчал Бат, рассматривая револьвер.

Я видел, что он очень возбужден. Положив револьвер в кобуру, он немного опустил ее.

– А сейчас?

– Лично я опустил бы еще ниже. Теперь у тебя практически такие же шансы, как и у меня.

Он поколебался, потом опустил кобуру еще ниже. Теперь он носил оружие так, как мне этого хотелось, и движения его будут скованными, так как необходимо было привыкнуть к новому положению револьвера.

– Прекрасно, – одобрил я, критически разглядывая кобуру. – Так действительно лучше.

Он рассмеялся.

– А ты не очень-то хитер!

– Почему же? – я пожал плечами. – Я хочу, чтобы у человека всегда были равные шансы. Я же не мясник.

Он задумчиво рассматривал меня.

– Тебе никогда не удастся убить меня, – он обнажил зубы в ухмылке. – Я знаю, что хорошо стреляю.

– Все, что ты из себя представляешь, мне известно. Иначе бы ты не покинул Детройт. Видимо, ты оказался недостаточно твердым, чтобы выжить там.

Он сделал два шага вперед и поднял кулак, намереваясь оглушить, но в этот момент открылась дверь и появились Киллиано и Флаггерти.

– Добрый день, босс! – разочарованно сказал Бат.

Но Киллиано игнорировал его. Он остановился в ногах кровати и уставился на меня. Флаггерти с мрачным видом остался у двери.

– Где малышка Уондерли? – прошипел Киллиано.

– Откуда мне знать? Ты это говоришь с таким видом, словно она у меня в кармане.

– Тебе лучше сказать это, Кейн. Мы хотим получить малышку, и мы ее получим.

– Надеюсь, вы не рассчитываете на мою помощь? – спросил я, закуривая еще одну сигарету. – Я не сказал бы вам это, даже если бы и знал. Мы расстались с ней прошлым вечером, и я снабдил ее достаточной суммой денег, чтобы она могла без помех покинуть город.

– Она не могла этого сделать, – возразил Киллиано, стукнув по спинке кровати пухлой белой ручкой. – Все дороги перекрыты полицейскими патрулями.

– Тогда она в городе, – согласился я, безразлично пожав плечами. – Вам остается только отыскать ее.

Бат вновь замахнулся, чтобы ударить, но я был готов к этому. Скатившись с кровати, я схватил его за щиколотки и дернул на себя. Он повалился на меня, а сверху на нас упал Флаггерти. Через секунду я почувствовал дуло револьвера, прижатое к моему ребру. Я перестал бороться. Дьявольское лицо Бата было совсем рядом с моим.

– Полегче, придурок! – прохрипел он.

– Сдаюсь!

Они поднялись на ноги. Я тоже встал, отряхивая пыль с колен.

– Послушайте, – сказал я, садясь, – все это ни к чему не приведет. – Я вновь закурил. – Может быть, вначале выслушаете меня?

Бат сжал кулаки, но Киллиано остановил своего подручного.

– Пусть говорит, – проворчал он, садясь на стул.

Бат и Флаггерти встали позади меня на тот случай, если я вдруг стану сердитым.

– Вначале я хочу изложить вам мою гипотезу, – начал я, глядя на Киллиано. – Вот как я понимаю суть происходящего. Ты хочешь безраздельно властвовать в этом городе, и единственный человек, стоящий поперек дороги, – это Херрик. Казино принадлежит тебе, а это очень удобное место для сбыта фальшивых денег, производством которых ты не брезгуешь. Ты и не подозревал, что я в курсе твоих делишек, не так ли? Мне понадобилось немного времени, чтобы догадаться. У тебя свой банк и карманная полиция. Вероятно, ты давно купил их на корню. Фальшивые билеты уже давно циркулируют по городу. Вероятно, ты сделал их достаточно профессионально, предвидя, что кто-либо из туристов увезет их оттуда. Он не сможет заметить это достаточно быстро, чтобы понять, из какого источника у него эти деньги.

И что же? Херрик заподозрил это и начал собственное расследование. Он не обратился в полицию, так как знал, что она с тобой заодно. Он собирал фальшивые купюры и намеревался передать их в ФБР. Только до тебя дошли эти сведения, ты решил сделать упреждающий удар, обезвредив Херрика. – Я бросил окурок в угол и насмешливо глянул на Киллиано.

– Откуда тебе это известно? – его квадратное лицо превратилось в маску. – Продолжай!

– Херрик был крупной фигурой в городе и выдвинул свою кандидатуру на пост мэра. И это не тот человек, от которого легко отделаться. А тут судьба делает тебе подарок – в город приезжаю я. Зная мою репутацию, ты не колебался. Нет ничего проще, чем взвалить смерть Херрика на меня. И ты все это устраиваешь! Отличная работа! С чем тебя и поздравляю. О'кей! Но ты кое-что не учел – не учел того, что Броди тоже в курсе дела. Не учел и того, что остались вещественные доказательства. И ты ошибся в отношении малышки, вашего главного козыря. Она стала на мою сторону, а это, как ты уже догадался, заставит взлететь на воздух всю твою аферу. Ты в любом случае погорел, даже если заставишь Броди замолчать.

Киллиано достал сигару, откусил кончик и сплюнул на пол. Затем старательно раскурил и выпустил облако душистого дыма.

– Ты закончил?

– Да.

Он перевел взгляд на Флаггерти.

– Этот умник знает слишком много, – проворчал он. – Появление его на суде чревато многими неприятностями.

– Мы всегда можем заявить, что Кейн убит при сопротивлении во время ареста, – заявил Флаггерти, подняв брови.

– Это наилучший выход, – согласился Киллиано. – Этот парень слишком прыткий.

– Я тоже так думаю, – согласился я, подмигнув Бату.

– Когда мы его уберем, можно будет заняться поисками девушки. Она не должна ускользнуть.

– Я думаю, следует избавиться и от нее, – заметил Флаггерти.

– Это ни к чему, – покачал головой Киллиано. – У нас же должен быть свидетель на суде. После соответствующей обработки она станет шелковой. Женщины – всегда женщины. – Он глянул на Бата: – Ты сможешь заняться этим?

– С удовольствием, – осклабился Бат.

Киллиано встал.

– Избавьтесь от него! – приказал он Флаггерти.

– Пока, толстяк! – сказал я. – Мы еще встретимся.

Не обратив внимания на мою угрозу, он вышел, прикрыв за собой дверь.

Бат посмотрел на Флаггерти.

– Начнем сразу же? – с надеждой спросил он.

– Не здесь, – отрезал Флаггерти. – Отвезем в более удобное место.

– Делай все быстро, – сказал я Бату. – И целься хорошенько!

– Не беспокойся, – он похлопал меня по плечу. – Ты и моргнуть глазом не успеешь.

7

Флаггерти вел машину. Я и Бат сидели на заднем сиденье.

– Как ты себя чувствуешь, зная, что это твоя последняя прогулка? – спросил Бат с вполне объяснимым любопытством.

– Все в порядке, – как можно равнодушнее ответил я. – У меня нервы как канаты.

– Да уж! – согласился Бат с невольным восхищением. – Но не рассчитывай улизнуть. Такой номер не пройдет!

– А не могли бы мы устроить небольшое соревнование, а, Бат? – невинно спросил я некоторое время спустя.

– В этом нет необходимости, – со смехом ответил он. – Я ведь и так убью тебя.

– Ха-ха! Хотелось бы в это поверить! В дуэли на равных я бы предпочел иметь дело с достойным противником, а не со старой леди, пусть даже у меня будут перчатки на руках.

Он ударил меня по лицу кулаком.

– Заткнись! Неизвестно, кто из нас хвастун! – прорычал он. – Я могу убить тебя и с завязанными глазами!

– Во всяком случае, у тебя кишка тонка рискнуть, – подлил я масла в огонь.

– Хватит трепаться, – оборвал меня Флаггерти. – Мы не такие идиоты, чтобы вступать в соревнование с таким проходимцем, как ты!

– Ха! – сказал я Бату. – Даже твой сообщник считает, что у тебя нет никаких шансов против меня.

Бат тяжело задышал.

– Ты не такой уж и ловкач, – проговорил он, с трудом сдерживая гнев. – Мы еще можем посоревноваться. Мне наплевать на этого продажного копа. Я убью тебя, даже если у меня на каждой руке будет висеть по человеку.

– У тебя жар, – сказал я, отодвигаясь во избежание очередного удара.

Давая выход своему раздражению, он ударил в боковое стекло машины и разбил его. Флаггерти начал ругаться.

– Прекрати! – рявкнул он. – Ты убьешь этого мерзавца так, как я прикажу!

– Крутой парень из Детройта, а позволяет командовать собой какому-то провинциальному копу! – ехидно засмеялся я, толкнув Бата в бок.

Флаггерти остановил машину. Мы были на безлюдном пляже. Огни Парадиз-Палм заревом полыхали на горизонте. Город симпатично выглядел даже издали, но я находил его слишком далеким от себя.

– Выходи! – рявкнул Флаггерти.

Мы вышли из машины. Лицо Бата было багровым.

– Он увидит! – гаркнул он. – Я быстрее его! Этот подонок должен это признать!

– Ты сделаешь то, что приказал тебе босс, – в ответ зарычал Флаггерти.

– Пошли его к прабабушке, – посоветовал я Бату. – Как видишь, он считает тебя недотепой!

Флаггерти сунул руку в карман, но Бат схватил его за запястье.

– Если ты это сделаешь, я тебя убью! – заорал Бат. – Я с детства не люблю копов, и ты прекрасно это знаешь! А уж таких продажных, как ты, и подавно! Я хочу показать этому придурку, на что я способен. И не полицейскому твоего пошиба мешать мне в этом!

– Ты ненормальный! – заорал Флаггерти. – А если ты окажешься недостаточно быстр? Он же ведь убьет нас обоих!

Бат расхохотался.

– Неужели ты считаешь меня идиотом? – прошипел он.

Он взял револьвер Флаггерти и вытряхнул патроны из барабана. Они упали на песок.

– Видишь? – весело проговорил Бат. – Я даю ему разряженный револьвер, а мой заряжен. Даже если он вытащит свое оружие раньше меня, он все равно подохнет. Так что не суетись! – Он посмотрел на меня: – Принимаешь пари, недоносок?

– Разумеется! Я все же кое-что покажу тебе, прежде чем умереть.

Флаггерти отошел подальше. Он явно не одобрил действия Бата, но ничего не мог поделать.

– Кончай побыстрее! – злобно бросил он Бату.

Бат швырнул мне револьвер. Это был увесистый «кольт» 48-го калибра. Рукоять оружия удобно легла в мою ладонь.

– Ну что, начнем? – злобно осведомился Бат, оскалив зубы в усмешке.

– Вперед! – я засунул револьвер за пояс.

– О'кей! – Бат выпрямился. – Ты готов?

– Секунду! Хочешь пари?

– Ха-ха! – Бат буквально согнулся пополам от смеха. – Я сейчас заплачу! Когда ты отойдешь в мир иной, как же ты сможешь рассчитаться со мной?

– Перестаньте болтать! – заревел Флаггерти. – Кончай, Бат!

– Да, время! – Бат резко изменился в лице. – Пришло время, орел, уходить из этого мира! – Бат наклонился и вытер руки о песок. Я внимательно следил за его манипуляциями. Он колебался, хотя и знал, что мой револьвер не заряжен.

– Я дам тебе возможность вытащить револьвер, Бат, – улыбнулся я. – Я всегда даю возможность негодяям вроде тебя вытащить оружие, а уж потом убиваю!

– На этот раз тебе крышка! – прошипел он, выхватывая револьвер. Если бы он не изменил положение кобуры, у меня не было бы ни единого шанса. Но это дало мне лишнюю долю секунды. «Кольт» был уже в моих руках, а Бат только ухватил оружие за рукоятку.

Тяжелая пушка ударила недотепу в лицо. Я вложил в этот бросок все силы. Его револьвер выстрелил, но пуля ушла в небо. Он опрокинулся на спину, изрыгнув ругательство. Я прыгнул вперед, вырвал револьвер из его рук, ударил ногой в пах Флаггерти и огрел Бата рукояткой револьвера. Удар пришелся в висок. Хрюкнув, тот повалился на песок. Оба они валялись на песке, раскинув руки и обратив незрячие глаза к светлеющему на востоке небу.

Наступало утро нового дня.

В таком состоянии я их и оставил.

8

Яркие солнечные лучи проникали сквозь деревянные жалюзи, когда я проснулся. Хэтти Дувал стояла рядом с кроватью. Зажмурившись, я сел на постели.

– Кажется, я немного вздремнул, – сказал я, осторожно проводя по волосам, и поморщился, нащупав шишку на голове.

– Я принесла кофе, – сказала она. – Дэвис ждет не дождется, когда вы проснетесь. Могу я пригласить его?

– Разумеется. – Я взял кофе с подноса. – Который сейчас час?

– Двенадцать! – Повернувшись, она вышла из комнаты.

Я зевнул, выпил кофе и, взяв сигарету, с удовольствием вдохнул запах табака. Я прикуривал, когда вошел Дэвис.

– Привет, – улыбнулся я ему.

– Не нахожу слов! – воскликнул он. – Я уже и не надеялся увидеть тебя в живых!

– Я тоже, – мой палец указал на единственное кресло в комнате. – Как насчет выпить?

– Будь спокоен! – из заднего кармана он вытащил плоскую бутылку и бросил мне.

– Я страшно волновался, – сообщил он, садясь. – Благодаря знакомству с тобой я нажил атеросклероз.

Я плеснул приличную дозу виски в кофе и вернул ему бутылку. Дэвис без промедления хлебнул из горлышка и со вздохом облегчения засунул бутылку в карман.

– Итак, вернемся к нашим баранам, – с нетерпением сказал он. – Так каким образом тебе до сих пор удалось остаться в живых?

Со всеми подробностями я поведал ему о своих приключениях.

– Черт возьми! – воскликнул он, когда я закончил.

– А что произошло с тобой? – поинтересовался я.

– Старик, я был уверен, что пропал, когда появился Флаггерти. Меня даже затошнило от страха.

– Да уж, я это прекрасно видел, – со смехом сказал я. – У тебя был такой вид, словно ты увидел Франкенштейна.

– Нет слов! – Дэвис развел руками. – Вот это история! Флаггерти и Сансотта едва не разорвали меня. Они налетели как ураган. Им хотелось знать, где я тебя подцепил. Я сделал вид, что считаю их ненормальными, но на всякий случай сказал, что случайно познакомился с тобой в одном из баров, и ты сказал, что хотел бы поиграть в покер в приличной компании. Я поклялся, что это все, что мне известно, и я не имею ни малейшего понятия, кто ты такой. Это было настолько беспомощное объяснение, что они поверили. Флаггерти попросил описать тебя, и Сансотта подтвердил мои слова. Этого было достаточно! «Кейн!» – завопил Флаггерти. Видел бы ты клиентов бара. Те замерли с открытыми ртами. Я сделал вид, что удивлен не меньше их, но это было лишнее. Забыв обо мне, парни метнулись к лестнице. Воспользовавшись этим, я быстренько смылся. Да и что мне оставалось делать? Не скрою, я считал, что твоя песенка спета.

– Так ты чист перед ними? – уточнил я.

– Как новорожденный ребенок! Я разговаривал с Флаггерти не далее как сегодня утром. У него окончательно крыша поехала от осознания того, что тебе удалось бежать. Что же касается Бата… – Дэвис презрительно свистнул.

– А с чего бы это тебе вздумалось повидать Флаггерти?

– Они обвиняют тебя в убийстве Гилеса, – сказал он, машинально вытаскивая расческу и проведя ею по волосам. – Я написал шикарную статью. Хочешь почитать?

Я нетерпеливо отмахнулся.

– А о Броди что-нибудь известно?

– Пока известно, что он исчез. Считается, что ты замешан и в этом.

Я упал на подушку.

– Нужно действовать по заранее разработанному плану, – задумчиво сказал я. – Эти парни большие ловкачи, но все же есть возможность вывести их на чистую воду.

– Да? И как же?

– Натравить одних негодяев на других. На это требуется время, но иного выхода нет. Мне никогда не оправдаться перед лицом закона, если я не притащу в суд всю эту банду за шиворот. Естественно, за Киллиано, Флаггерти и Сперацу мы должны взяться в первую очередь. Если мне это удастся, вся их организация развалится, как карточный домик.

– Резон в твоих словах есть, – сказал Дэвис, задумчиво почесывая кончик носа. – Но как это сделать?

– Придется попотеть.

– А какова моя роль в этом деле? – спросил журналист после небольшой паузы.

– Так ты по-прежнему со мной?

Он улыбнулся.

– Само собой! Но не надо афишировать это раньше времени. Я в игре в любом случае. Ты мне нравишься.

– Прекрасно! – удовлетворенно сказал я. – Я попал в точку с историей о фальшивых деньгах. Киллиано даже подпрыгнул, словно в одно место ему всадили гвоздь. Нужно раздобыть несколько фальшивых купюр и постараться выяснить, где их производят. Не так просто спрятать концы в воду при таком размахе. Хочешь этим заняться?

– Попробую.

– Существует еще Броди. У меня из головы не идет его дочь. Мы пообещали девчушке отыскать ее отца. Может быть, тебе удастся разузнать о нем что-нибудь?

– Боюсь, он давно мертв, – сказал Дэвис.

– Я тоже так думаю. Если он знает что-нибудь определенное, то мерзавцы никогда не выпустят его из своих когтей.

– А чем займешься ты?

– Для начала переговорю с Тимом. Кстати, а где он?

– Поехал проведать маленькую Уондерли.

– Бог мой! – всплеснул руками Дэвис. – Как я раньше не догадался. Надо надежно спрятать эту малышку. Флаггерти многое отдаст, чтобы наложить на нее лапу.

– Он ее не получит, – с нажимом сказал я. – А теперь вперед, и постарайся что-нибудь разузнать.

Когда он ушел, я оделся и спустился вниз. Хэтти Дувал мыла пол на кухне. Глянув на меня через плечо, она прекратила работу.

– Прокачусь на катере, – сказал я. – Нужно повидать Тима. Может быть, ему что-то передать?

– Скажите, пусть побыстрее возвращается, – сказала она, покраснев, как школьница.

– Обязательно. – Я посмотрел в окно: катер Тима покачивался на небольшой волне, стоя на якоре. Пристань была пустынной. Но я не доверял кажущемуся спокойствию.

– Вас не затруднит проверить, свободен ли путь?

Она без слов вышла и вскоре вернулась.

– Все чисто!

Я поблагодарил ее и направился к катеру. Через несколько минут на максимальной скорости я устремился к острову. Я чувствовал настоятельную потребность увидеть мисс Уондерли. Я даже сам был поражен этим чувством. Пройдя три четверти расстояния, я увидел лодку Тима. Не прекращая грести, он делал мне знаки. Я развернулся и направился к нему. Лицо Тима блестело от пота и выражало крайнюю степень отчаяния. Мороз пробежал у меня по спине. Тим пытался что-то сказать, но ему не хватало воздуха. В отчаянии он воздел кулаки к небу. Я втащил его на борт, уже зная, что он хочет сказать. И он сказал это:

– Они увезли ее!

Глава 4

Бешеная стрельба

1

С полдюжины фанаток сидели на высоких табуретах перед стойкой дешевой закусочной, куда я вошел. Девчонки не обратили на меня ни малейшего внимания, слишком занятые взаимными признаниями в любви, которую они испытывали к Фрэнку Синатре. Я тоже не обратил на них внимания, так как был слишком обеспокоен.

Запершись в телефонной будке, я набрал номер Киллиано. Мне любезно сообщили, что в настоящий момент его нет дома, но его можно отыскать в муниципалитете, и дали номер.

Бросив еще одну монетку в пять центов, я позвонил в муниципалитет. Секретарь поинтересовалась, кто звонит.

– Ваш шеф проинформирует вас об этом, если сочтет нужным, – сказал я. – Соедините меня с ним, и побыстрее. Это весьма срочно.

Подождав некоторое время, я услышал масленый голос Киллиано.

– Это Кейн, – торопливо сказал я. – Немедленно верни девушку, или я устрою такое побоище, которое навеки войдет в историю города как одна из самых черных страниц. И я не шучу. Я сыт по горло тобой и твоей бандой. Время шуток прошло!

– Ты так думаешь? – проскрипел Киллиано. – Прекрасно! Мне это тоже надоело. Уондерли призналась в соучастии в убийстве Херрика и обвинила в этом тебя. Она подписала соответствующие документы. Что ты на это скажешь? Дело в шляпе, и, видит Бог, тебе придется несладко. Я отдал приказ, чтобы тебя задержали живым или мертвым…

– О'кей, Киллиано! Ты сам напросился на это. Я не успокоюсь, пока не поимею твою шкуру и не прибью ее к дверям твоего дома. И никто не сможет меня остановить!

Я повесил трубку и вернулся к Тиму Дувалу, ожидающему меня в потрепанном «Меркурии».

– Она в тюрьме, – сообщил я, влезая в машину и садясь рядом с ним, хлопнув дверцей. – Мерзавец сказал, что она во всем призналась.

Он обеспокоенно глянул на меня.

– И что мы будем делать? – спросил он, трогаясь с места.

– Для начала вернемся к тебе, – сказал я, прикуривая и стараясь унять дрожь в руках. – Нужно подумать, как ее вытащить оттуда. Это достаточно трудно, но меня ничто не остановит до тех пор, пока девушка не будет на свободе.

– Тебе это никогда не удастся, – с сомнением произнес Тим. – Именно этого они и ждут и, уж будь спокоен, приготовили достойную встречу.

– Не думаешь же ты, что я оставлю девчонку в их грязных лапах? – сердито буркнул я. – Мы вытащим ее оттуда.

Он кивнул.

– Все понятно. Но я пока не вижу, как это сделать.

Я щелкнул пальцами.

– У тебя есть на примете хороший адвокат?

– Джед должен знать.

– Необходимо, чтобы кто-то представлял ее интересы. Они не смогут помешать адвокату войти к ней в тюрьму. Я позвоню Джеду, как только он вернется. Жми на всю катушку!

Едва мы приехали, я тут же соединился с Дэвисом. Тим и Хэтти с надеждой смотрели на меня.

– Они схватили малышку, – без обиняков сообщил я Дэвису, едва тот поднял трубку. – Один мерзавец, который помогал тащить провизию на борт катера, донес на нее. Была обещана награда, и эта жадная сволочь не устояла. Они заставили ее подписать фальшивые показания. Мне необходим адвокат. Ты можешь это устроить для нее?

– Без проблем! Копинджер с удовольствием займется ее делом. Он ненавидит Киллиано. Я сейчас же еду к нему. А где малышка?

– В городской тюрьме. И послушай, я заплачу любые деньги. Скажи своему приятелю, чтобы он немедленно отправлялся туда. Когда все будет улажено, приезжай сюда. Есть разговор.

– Понятно, – коротко ответил Дэвис.

Положив трубку, я встал. Тим выжидательно смотрел на меня.

– Все в порядке?

Я утвердительно кивнул.

– Он появится здесь, как только устроит дело с адвокатом, – сказал я, подходя к окну.

Я не понимал, что со мной творится. Никогда ничего подобного я не ощущал. Меня бил озноб, мускулы конвульсивно сокращались, как у лошади, безуспешно пытающейся отогнать мух. Горло пересохло, а сердце было готово выскочить из груди. Мне хотелось бежать в тюрьму и стрелять, стрелять. И наплевать, что будет со мной, лишь бы удалось пристрелить нескольких подонков, мучающих ее там, в тюрьме.

– Налей мне выпить, – сказал я, не оборачиваясь.

Тим налил виски. Я повернулся к нему.

– Если мне не удастся вытащить ее оттуда, я подвергну город огню и разорению! Киллиано или я: двоим нам не жить на этом свете!

– Садись! – спокойно сказал Тим.

– Как ты не можешь понять! Надо было ее арестовать, чтобы до меня дошло, насколько дорога мне эта девушка! Теперь я перехожу в атаку, и плохо будет, если кто-то встанет у меня на пути.

– Успокойся! – Тим толкнул меня на стул. – Я понимаю, какое это для тебя несчастье, но ты во многом упростишь работу этим мерзавцам, если потеряешь голову. Только призвав на помощь спокойствие и ум, можно добиться результата! А если ты бросишься в драку очертя голову, то просто сыграешь на руку Киллиано.

Я глубоко вздохнул и попытался улыбнуться.

– Ты прав, Тим, – сказал я. – В настоящий момент я в бешенстве, и, как ты правильно заметил, ни к чему хорошему это не приведет. Нужно как можно скорее вытащить ее оттуда. Что ж, придется пораскинуть мозгами. Для начала поедем посмотрим, как выглядит тюрьма.

– Подожди Джеда, – посоветовал Тим. – Он хорошо знает это мрачное место. Ни к чему лишний раз рисковать.

– Хорошо. Подождем Дэвиса.

Мы прождали его два часа, самые длинные два часа в моей жизни. Я не хотел бы заново пережить их.

Дэвис появился около трех часов дня, когда солнце палило вовсю. Он обливался потом, но был полон оптимизма.

– Я договорился с Копинджером, – сразу отрапортовал он. – Он поехал повидать малышку, а потом тут же приедет сюда.

– Садись. Это правда, что она подписала показания?

Он кивнул.

– Они заставили ее проделать это перед журналистами. Так что читайте сегодняшние газеты. – Он достал гребешок и причесал волосы. – У них было шесть часов на ее обработку. И лишь только после этого сообщили о ее аресте. Этого времени вполне достаточно, чтобы заставить разговориться любую женщину.

– Перестань! – воскликнул Тим.

– Все в порядке, – я чувствовал, что холодею. – У меня нет никаких иллюзий относительно того, к каким методам прибегли эти негодяи. Но в конце концов они заплатят за все. – Я закурил, в то время как мои собеседники обменялись взглядами. – У кого-нибудь есть идея, как вытащить ее оттуда? – спросил я, глядя на Дэвиса.

Некоторое время он молчал.

– Освободить? – недоверчиво переспросил он. – Но это просто невозможно! Эта тюрьма – настоящая крепость. Флаггерти направил туда двенадцать копов. Я поехал вместе с Копинджером, но они не разрешили мне войти. Они ждут, когда ты там появишься. На крыше установлены два прожектора, у всех сторожей автоматы. У них есть даже сторожевые овчарки. Нет ни единого шанса пробраться туда.

Внезапно я почувствовал себя лучше.

– И все же я сделаю так, что она выйдет из тюрьмы!

– Хотелось бы узнать, как ты это проделаешь? – глаза Дэвиса распахнулись пошире.

– Эта тюрьма около магистрали?

Он кивнул.

– Она находится примерно в четверти мили от Национального шоссе номер четыре.

– Я поеду туда и посмотрю… Когда вернется Копинджер?

– Приблизительно через час. Я поеду с тобой и заберу адвоката. Что ж, у тебя есть шанс прокатиться по дороге… как это уже было проделано вчера ночью.

– О'кей, – я пожал плечами, взяв специальный полицейский револьвер 38-го калибра, принадлежавший до недавнего времени Бату. Это действительно превосходное оружие, но мне было жалко «люгер». Внимательно осмотрев револьвер, я сунул его за пояс. – Так ты по-прежнему в игре? – спросил я Дэвиса.

Он удивленно уставился на меня.

– Разумеется!

– Я задал вопрос потому, что с сегодняшнего дня отступления уже не будет. Это смертельная схватка.

Он почесал затылок, потом пожал плечами.

– Я играю.

Я посмотрел на Тима.

– А ты?

Он утвердительно кивнул.

– Прекрасно, – я не мог не восхищаться мужеством своих друзей.

Я вышел, и Дэвис последовал за мной.

2

Копинджер был человеком небольшого роста, примерно сорока лет, со смуглой кожей и черными глазами, холодными и проницательными. Вид у него был немного флегматичный, но что-то подсказывало мне, что он знает намного больше, чем это кажется на первый взгляд.

– Она в очень плохом состоянии, – заявил он, как только сел в машину. – Не знаю, что они с ней проделывали, но, безусловно, дело не чисто. – Он покачал головой, достал из кармана пакет с табаком и листок темной бумаги и начал скручивать сигарету. – Можно сказать, она едва дышит.

Волосы шевельнулись у меня на голове.

– Что она вам сказала?

Он закурил, сделав несколько затяжек.

– Она заявила, что убила Херрика, – произнес он бесцветным голосом. – Вот и все, что она сказала. Несмотря на то, что я оставался с ней наедине, она, как сомнамбула, повторяла только эти слова, и повторяла их даже тогда, когда я сообщил, что работаю на вас. – Он снова покачал головой. – Она пропала, Кейн. Я ничего не могу сделать. Мы можем объявить ее невменяемой, но это ничего не изменит.

– О'кей. Продолжайте навещать ее как можно чаще. Разговаривайте с ней. Я хочу убедиться, что мы не можем опровергнуть обвинение. Теперь я знаю, что нужно делать.

Он с уважением посмотрел на меня.

– Я много слышал о вас… У вас определенная репутация. Если вы вздумаете применить насилие, это вряд ли поможет малышке. Если возникнет опасность того, что ее освободят, девушку тут же пристрелят «при попытке к бегству». Я хорошо знаю Флаггерти и Киллиано. Эти негодяи ни перед чем не остановятся. Ни перед чем! Для них нет ничего святого! Очень скоро выборы, и все будет досконально освещено в прессе. Будьте предельно осторожны.

– Я буду осторожен.

– Вы хотите устроить ей побег? – спросил он после небольшого раздумья.

Я посмотрел на Дэвиса. Он утвердительно кивнул.

– Безусловно, – уверенно сказал я. – Я осмотрел подходы к тюрьме. Это трудная задача, но, думаю, выполнимая.

– Она не выйдет оттуда живой… Даже если вам удастся до нее добраться.

– Но у меня нет выбора…

– Я понимаю… – Он задумчиво почесал нос. – Даже если внутри тюрьмы у нее будет сообщник, побег вряд ли возможен.

Я заинтересованно посмотрел на него.

– Как это – сообщник?

Он неопределенно пожал плечами.

– Я знаком с одним из охранников… – начал он, потом безнадежно махнул рукой. – Но к чему это? Это ничего не даст.

Я ударил кулаком по спинке сиденья.

– Нужно, чтобы удалось!.. Кто этот охранник?

– Парень по имени Том Митчел. Флаггерти соблазнил его жену. Парень знает, но бессилен что-либо предпринять. Он будет в восторге, если представится возможность отомстить. Вы можете с ним поговорить.

– Не слишком ли это рискованно?

– Митчел – надежный человек, – заверил Копинджер. – Он сгорает от желания отомстить Флаггерти. Но боюсь, от него будет мало пользы. Разве что он нарисует вам план тюрьмы.

Я хлопнул по плечу Дэвиса.

– Съездишь и привезешь этого парня к Тиму. Мы с ним поговорим.

Мы уже были возле дома Тима. Я и Копинджер вышли из машины. Дэвис тут же развернулся и укатил. Я протянул два банкнота по сто долларов адвокату.

– Это только аванс, – сказал я. – Продолжайте заниматься малышкой.

Он оттолкнул руку с деньгами.

– Я взялся за дело ради справедливости. Вот уже долгое время я ожидаю, что появится достаточно ловкий и решительный человек и в один прекрасный день сведет счеты с Киллиано. К чему мне деньги, когда предлагается место в первом ряду на грандиозный спектакль. Что-то подсказывает, что Киллиано ваш.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал я, пожимая руку маленькому адвокату.

После его ухода я вошел в дом и, сев у окна, наблюдал, как рыбаки готовят суда для ночной рыбалки. Я думал о мисс Уондерли. И чем больше я думал, тем больше становилось не по себе. Я снова видел ее, лежащую на песке. Это было так давно! Я видел обезьянью рожу Бата и слышал голос Киллиано: «Ты сможешь заняться ею?» – и ответ Бата: «С удовольствием…» Мне было очень скверно в этот момент.

Последующие три часа тянулись со скоростью улитки, и, когда наступили сумерки, я был совсем плох. Около восьми появился Тим и принес вечернюю газету. Информация об убийстве Херрика была помещена на первой странице. Там же была и фотография мисс Уондерли. Она выглядела очень привлекательно. Газетчики окрестили ее «Убийца-блондинка». Я внимательно прочитал ее показания, явно вытянутые за волосы. Девушка сказала, что мы вместе вернулись в отель и здорово напились. Я был зол, как ей казалось, потому что Херрик пытался заставить меня покинуть город. Я расточал угрозы в его адрес, и она посоветовала мне позвонить ему, думая, что я блефую. Но я позвонил и пригласил его к себе. Я был совершенно пьян к тому времени, когда появился Херрик, и тут же затеял с ним спор. Херрик рассердился, и завязалась драка. Она ударила Херрика моим пистолетом по голове, и, падая, он разбил себе голову о камин. Потом мы совсем выключились и обнаружили труп только утром, когда проснулись протрезвевшие.

Таковы были признания мисс Уондерли, которые она подписала. На фотографии подпись выглядела неразборчивой, как будто рука дрожала. Уже от одного взгляда на фотографию мне становилось тошно.

Немного погодя Тим пришел предупредить меня, что Дэвис с Митчелом ожидают меня на пристани. Я вышел. Была ночь, и звезды отражались на спокойной глади воды. Вблизи никого не было. В конце причала маячила фигура Дэвиса в компании плечистого парня, от которого на милю разило копом.

– Это и есть Митчел, – представил его Дэвис.

Я подошел, внимательно вглядываясь. Было темно, но все же вид парня внушал доверие. Он тоже внимательно рассматривал меня, словно я был заезжей знаменитостью.

– Честер Кейн, – представился я, сразу беря быка за рога. – Так что ты на это скажешь?

Он сглотнул, взгляд его переходил с меня на Дэвиса и обратно.

– А что вы хотите от меня услышать? – спросил он неуверенно.

– То, что тебе нравится моя идея.

Он воздел руки к небу.

– О'кей!

– Но помни, – твердо сказал я, – тебе незачем бояться меня. Однако, если вздумаешь схитрить, у тебя не хватит времени даже испугаться. Понял?

Он ответил, что понял.

Я видел, как укоризненно Дэвис смотрит на меня.

– Совсем незачем запугивать нас, – недовольно проговорил он. – Мы просто хотим оказать тебе небольшую услугу.

– Так что ты скажешь о возможности отомстить Флаггерти, да еще к тому же заработать пятьсот долларов?

– А что я должен делать? – заинтересованно спросил Митчел.

– Для начала ответь на несколько вопросов. Где ты живешь?

Он назвал адрес. Я вопросительно глянул на Дэвиса.

– Это в пяти минутах ходьбы отсюда.

– Что ж, поехали к тебе, но не вздумай выкинуть какой-нибудь номер.

– У меня и в мыслях такого нет!

Мы забрались в машину Дэвиса и поехали к Митчелу. Он проводил нас в гостиную. Меблировка была скромной, но достаточно комфортабельной.

– Ты живешь один?

– Да, – ответил он, моргая.

– Ах да, твоя жена ушла к Флаггерти!

Он сжал кулаки, его лицо побледнело.

– Не волнуйся, – сказал я. – Я в курсе дела, да и ты тоже. Ты хочешь отомстить, не так ли? Мы поможем тебе.

Он повернулся, подошел к бару, достал бутылку виски и поставил на стол. Затем принес три бокала. Мы уселись за стол.

Митчелу было приблизительно лет сорок пять. Он выглядел бы достаточно симпатичным, если бы не мрачное выражение толстого веснушчатого лица.

– В чем заключается твоя работа? – спросил я, когда мы прикончили первую порцию.

– Я охранник блока «Д».

– Где находится мисс Уондерли?

Он заморгал, посмотрел на Дэвиса, который дипломатично отвел взгляд, потом вновь на меня.

– Вы, кажется, что-то говорили о пяти сотнях? – осторожно спросил он.

– Точно, – ответил я, протягивая стодолларовый банкнот. – Вот, бери задаток. Остальное получишь, когда сообщишь то, что я хочу знать.

Он согласно кивнул, вертя банкнот в руках.

– Девушка в блоке «А».

– Где это?

– Верхний этаж.

– Возьми карандаш и бумагу и постарайся нарисовать план тюрьмы.

Мы курили и пили, ожидая, когда он закончит.

– Вот, – проговорил наконец Митчел, – вход здесь. На каждом этаже решетки, постоянно запертые на ключ, и свой охранник. Заключенных приводят сюда. Женщин налево. Заключенные…

– Подожди, – остановил я его. – Меня интересует лишь женская половина. Я хочу знать все, до малейших подробностей.

– Как скажете, – согласился он. – Женщины входят через эту дверь, и здесь их имена заносятся в регистрационную книгу. Потом их ведут по коридору…

– А это что за квадрат?

– Комната отдыха охраны, а рядом кабинет врача. Из кабинета врача ход в прозекторскую, где производится вскрытие, а дальше тюремный морг. Флаггерти сконцентрировал все в тюрьме.

– О'кей. Где блок «А»?

– Туда можно попасть на лифте. Заключенные не имеют права подниматься по лестнице, так как она проходит через все этажи.

– Сколько там заключенных? Женщин, я имею в виду.

– Четыре… нет, три. Одна умерла сегодня утром.

– Где камера мисс Уондерли?

Он указал камеру на плане, и я отметил ее крестиком.

– Сколько там охранников?

– Три женщины-охранницы. Одна из них обходит камеры каждый час.

– А охрана на других этажах?

– Они не заходят в блок «А», но ежечасно обходят свои этажи. На каждом этаже их по двое.

– Сколько их всего в здании?

– Десять на дежурстве и десять на отдыхе. После ареста девушки Флаггерти прислал еще двенадцать из комиссариата для патрулирования снаружи. Так что из тюрьмы и мышь не проскочит.

Я тщательно изучил план, потом посмотрел на Митчела.

– А если бы ты захотел, чтобы кто-то убежал оттуда, с чего бы ты начал?

Он безнадежно покачал головой.

– Это практически невозможно.

Я протянул ему четыреста долларов и, когда он сунул их в карман, вытащил еще билет в тысячу долларов.

– Видел когда-нибудь такую купюру?

Он широко раскрыл глаза.

– Это для парня, который скажет мне, как вытащить малышку оттуда.

Он поколебался, потом пожал плечами.

– Я бы и рад помочь, но такой возможности просто не существует. – Он пододвинул ко мне стул. – И сейчас объясню почему. Во-первых, нужно войти в тюрьму. Там собаки, прожекторы и сторожа. Вы же видели подходы к тюрьме. Там нет даже кустика… только песок. Все освещается прожекторами. Невозможно добраться даже до ограды…

– О'кей. Предположим, мы добрались до ограды. Что потом?

– Но вам это не удастся, – нетерпеливо возразил он.

– И тем не менее, я уже там. Что дальше?

Он пожал плечами.

– Дежурный охранник у ворот, с тех пор как арестовали мисс Уондерли, пропускает лишь врача и офицеров полиции. Все осведомлены о ваших способностях и не желают рисковать. Копинджеру стоило большого труда добиться разрешения туда войти.

– О'кей. Предположим, это будет доктор. Он входит. Что потом?

– Его провожают до другого охранника, который открывает еще одну решетку и провожает доктора до его кабинета. Доктор не имеет права входить в другие помещения, если там нет больных. Когда сегодня утром умерла заключенная, доктора до решетки блока «А» провожал охранник, а там его приняла старшая охранница.

– Мне кажется, ты говорил, что мужчины-охранники не заходят на женскую половину? – сухо заметил я.

– За исключением тех случаев, когда туда надо проводить постороннего человека. Копинджер, например, зашел туда в сопровождении двух охранников.

– Итак, проникнуть туда невозможно? – спросил я, нервно барабаня пальцами по столу.

Митчел с сожалением развел руками.

– Если бы существовал хотя бы малейший шанс, я бы тут же сказал: мне очень не мешало бы поиметь тысячу долларов. Я не знаю, что здесь можно сделать. Невозможно незамеченным ни войти в тюрьму, ни выйти из нее. Тот, кто сделает попытку, будет мертв раньше, чем достигнет хоть какого-то результата. Флаггерти ждет, что вы попробуете осуществить нечто подобное, и готов встретить вас.

– О'кей, Митчел, – сказал я, вставая. – Держи язык за зубами. Я подумаю, может быть, все же представится возможность для тебя заработать тысячу долларов. Когда твое дежурство?

– Завтра утром, в семь.

– С чего начинаются твои обязанности?

– Инспектирую камеры, расписываюсь в книге приема дежурства и привожу все в порядок после того, как вскрытие будет закончено.

– Какое вскрытие?

– Они хотят узнать причину смерти той заключенной, о которой я говорил. Вскрытие назначено на девять тридцать утра.

– Хорошо. Мы еще увидимся.

Когда мы вышли в душную ночь, Дэвис сказал похоронным голосом:

– И что же мы будем делать дальше?

– Обсудим кое-что. Ты же слышал, что говорил Митчел.

– Не мели чепухи. Я хорошо слышал, что он сказал.

– О'кей. Готов держать пари на десять баксов против моей тысячи, что завтра к вечеру малышка будет на свободе.

Он в изумлении уставился на меня.

– Ты ненормальный, – пробормотал Дэвис, забираясь в машину. – И тем не менее я принимаю пари.

– Я не сумасшедший, – успокоил я журналиста. – У меня появилась идея.

3

Получасом позже я вновь ехал в компании Дэвиса. Дэвис был за рулем, а сзади рядом со мной сидел Тим Дувал.

– Это здесь, – сказал Тим, выглядывая в окно.

Дэвис остановил машину у тротуара перед довольно мрачным зданием. Над дверью красовалась вывеска, на которой можно было прочитать: «Максисон. Похоронное бюро».

– Надеюсь, вы отдаете отчет в своих поступках, – заметил Дэвис.

– Оставь нас в покое, – огрызнулся Тим, прежде чем я успел ответить. – Я переживаю лучшие минуты в жизни. Кстати, ты тоже участвуешь в деле. Так о чем сожалеть?

– Конечно, у тебя нет положения и работы, которой можешь лишиться, – проворчал Дэвис. – А я должен думать о своем будущем. Этот парень играет со смертью, и очень хотелось бы знать, чем все это кончится для меня лично.

– Вы это скоро узнаете, – спокойно сказал я. – У меня появился шанс войти в тюрьму, так почему бы его не использовать. Для этого мы сюда и прибыли.

– Как раз сюда ты и попадешь после посещения тюрьмы! – возразил Дэвис. – Максисон устроит тебе пышные похороны.

– Не надо таких минорных настроений. – Я повернулся к Тиму: – Максисон действительно живет здесь?

– Да. Уже три года.

– Ну же, – умолял Дэвис, – не темните. Объясните, что к чему.

– Операция достаточно рискованная, – начал я, вытаскивая пачку сигарет и пуская ее по кругу. Мы закурили. – Вы слышали, что сказал Митчел? Только офицеры полиции могут войти в тюрьму. Он также сообщил, что утром умерла одна заключенная и завтра будет вскрытие, после чего ее похоронят. Тим сказал, что Максисон единственный владелец похоронного бюро в городе. Это он устраивает официальные похороны, в том числе и заключенных. Я хочу войти в тюрьму как его ассистент.

Дэвис так и застыл с открытым ртом.

– Ну и ну! В этом действительно что-то есть. Но как это тебе пришло в голову?

– Да уж, – скромно сказал я, когда он, достав расческу, снова причесывался.

– Минутку. А вдруг Максисон не пойдет на это? Или тебя в тюрьме узнают?

– Максисон согласится, – спокойно ответил я. – Тим сказал, что у него есть дочь. Мне неприятно, но придется взять ее как заложницу. Припугнем его, если он заартачится.

Маленькие глазки Дэвиса чуть не выскочили из орбит.

– Этого еще не хватало! Итак, мы еще и похитители!

– Ты всегда можешь выйти из игры, – сказал я, пожав плечами, – Хэтти займется девушкой. Это не более чем блеф. Нужно же как-то держать этого парня.

– Ты не слишком-то рискуешь, – успокоил Тим друга. – У тебя и так рожа, как у гангстера, а теперь ты им станешь в самом деле.

– О'кей, – проворчал Дэвис. – Похищение людей – это федеральное преступление. За него полагается смертная казнь.

Я открыл дверь и вышел из машины. Тим последовал за мной.

– Эй! – Дэвис высунулся в окно. – А что, если тебя опознают в тюрьме?

– Будет видно. Подожди меня здесь. Тим и я проделаем эту работу. Если увидишь копа, дай знать клаксоном и побыстрее сматывайся. Жаль, если тебя задержат в такой ответственный момент.

Он наморщил нос.

– Я тоже не горю желанием попасть в лапы к копам. Хорошо, идите. Я буду молиться в ожидании вас. Это моя специальность.

В сопровождении Тима я направился к двери. Позвонив, я стал терпеливо ждать. Через некоторое время мы услышали торопливые шаги. Дверь открыла худенькая девчушка с узкими плечиками. Я дотронулся до шляпы.

– Я бы хотел видеть мистера Максисона.

Она удивленно уставилась на нас.

– Но уже слишком поздно! Вы не могли бы подождать до утра?

– Увы. Дело идет о весьма срочном заказе.

Она заколебалась, затем кивнула.

– Подождите немного, – повернувшись, она сделала несколько шагов, затем оглянулась. – Как ваше имя?

– Мое имя вам ничего не скажет, – сказал я.

– О! – удивленно протянула она и удалилась.

– Это Лаура, дочь Максисона. Отец ее обожает. А между тем в ней нет ничего особенного.

Я пожал плечами.

– Если бы у тебя была дочь, ты бы тоже обожал ее, не думая о красоте.

– Ты прав, – согласился Тим.

Дверь отворилась, и мужчина средних лет, худой и сутулый, показался на пороге.

– Добрый вечер, – сказал он. – Что вам угодно? Я чем-нибудь могу вам помочь?

– Да. – Я рассматривал его. Он был плешив, с большим лбом и маленькими проницательными глазками, очень близко поставленными к переносице. У него было лицо, весьма подходящее для человека его ремесла и вместе с тем довольно хитрое.

– Можем ли мы войти? – спросил я.

– Бог мой! – с некоторым колебанием сказал он, но все же отошел в сторону. – Прошу вас. Хотя сейчас и не самое подходящее время, чтобы говорить о делах, – добавил он.

– Лучше поздно, чем никогда, – заметил Тим, чтобы хоть что-то сказать.

Мы прошли коридор и оказались в маленькой приемной, украшенной зеленым ковром. Воздух здесь был довольно затхлый, и к тому же чувствовался какой-то специфический запах. Максисон включил свет и встал возле витрины с миниатюрными гробиками.

– Итак, господа, – нервно проговорил он, теребя галстук, – чем могу быть полезен?

– Мое имя Честер Кейн, если это вам что-нибудь говорит.

Он сделал резкий шаг назад, прижав руки ко рту. Страх перекосил его лицо в гримасе ужаса. Его худое, почти скелетообразное лицо приняло оттенок позеленевшего сыра.

– Не пугайтесь, – продолжил я, внимательно рассматривая гробовщика. – Я пришел, чтобы сделать вам конкретное предложение. Достаточно выгодное для вас, смею уверить.

Он молчал, стуча зубами.

– Прошу вас… – наконец проблеял он. – Покиньте мое заведение… я не могу иметь с вами дел…

Я пододвинул ему стул.

– Садитесь.

Он буквально рухнул на стул.

– Нравится вам это или нет, но мне хочется заключить с вами сделку, – сказал я. – Для начала мне нужно задать вам несколько вопросов. И, если у вас имеется хоть капля здравого смысла, вы на них ответите. Завтра в тюрьме вы должны забрать тело заключенной для похорон. Это верно?

Он задрожал, но упрямо набычил голову.

– Мне нечего вам сказать, – пробормотал он. – У меня официальная миссия в тюрьме, и я не нарушу своего обещания, если…

– Вы будете отвечать на вопросы? – Я навис над ним, подобно горе. – Или мне придется забрать вас с собой?

Достав револьвер, я нацелил его в грудь Максисона. Одну секунду я опасался, что он потеряет сознание, но этого не произошло.

– Нет… нет… – начал он умоляющим голосом.

– Вы будете говорить?

Он слабо кивнул. Я убрал револьвер.

– О'кей. Но отвечайте быстро.

Он снова кивнул. Его дыхание напоминало дыхание астматика.

– Завтра в тюрьме вы должны забрать и похоронить заключенную?

– Да.

– В котором часу?

– В десять.

– А в котором часу вы должны прибыть в тюрьму?

– В девять тридцать.

– Как происходит вся эта процедура?

Он заморгал, но все же ответил:

– После вскрытия я и мой ассистент подготовим тело и, уложив в гроб, привезем сюда, чтобы передать родственникам.

– Тело будет находиться в прозекторской или в камере?

– В прозекторской.

Я скривился, хотя и ожидал подобного ответа. Это означало, что я должен привести мисс Уондерли в прозекторскую, что было весьма затруднительно.

– Гроб готов?

Он кивнул.

– Где он?

В тот момент, когда он вставал, до меня донесся характерный щелчок снятой телефонной трубки. Я тут же метнулся к двери, на ходу сказал Тиму, чтобы тот присмотрел за Максисоном. Вытащив револьвер, я пробежал коридор и, резко распахнув дверь, влетел в комнату. Тощая маленькая Лаура судорожно набирала номер. Увидев меня, она издала придушенный вскрик и окаменела. Я вырвал телефонную трубку из ее рук и положил на рычаги.

– Я и забыл о вас, – улыбаясь, проговорил я. – Пытались вызвать полицию, не так ли?

Гримаса ужаса перекосила и без того некрасивое, бледное лицо девушки. Прижав руки к груди, она уже открыла рот, чтобы закричать.

– А вот этого не надо, – я приложил палец к губам. – Я хочу поговорить с вами.

Она все еще дрожала, но в глазах появилось удивление. Закрыв рот, она осталась стоять, устремив на меня взгляд испуганных глаз.

– Вы знаете, кто я такой, не так ли?

Ей удалось сделать утвердительный жест.

– Я не хочу причинять вам зла, но мне очень нужна ваша помощь. Не нужно меня бояться. У меня неприятности, и вы можете очень помочь мне.

Она еще больше удивилась, несколько раз моргнула, но ничего не сказала.

– Посмотрите на меня, – продолжал я. – У меня ведь совсем не злой вид, не так ли?

Я видел, как страх постепенно покидает девушку. Она выпрямилась.

– Нет, – прошептала она тихо.

– Вот видите. Вы читали то, что обо мне напечатано в газетах, не так ли?

Она кивнула.

– Вы знаете, что арестована мисс Уондерли и ей предъявлено обвинение в убийстве?

Она снова кивнула. Ее страх уступил место любопытству. Я вынул газету, в которой был помещен портрет мисс Уондерли, и показал ей.

– Как вы полагаете, она похожа на преступницу?

Она посмотрела на фотографию и вернула ее мне с задумчивым видом.

– Нет…

– Это не она убила Херрика и, разумеется, не я. Это политическое преступление, и его хотят взвалить на меня лишь из-за того, что я обладаю определенной репутацией.

Она перевела взгляд на свои руки и покраснела. Я испытующе смотрел на нее.

– Вы когда-нибудь любили, Лаура? – неожиданно спросил я.

Она вздрогнула.

– Да? – продолжал я после небольшой паузы. – И это плохо кончилось?

– Мой отец… – начала она.

– Ничего. Это меня не касается. Но если вы любили, то должны понять, что я сейчас испытываю, потому что люблю эту женщину. Я вытащу ее из тюрьмы, даже если взамен мне придется оставить там свою шкуру. И я вас очень прошу, помогите мне!

Она судорожно глотала ртом воздух.

– Но как? – спросила она, глядя на меня.

– Сейчас объясню. Выслушайте меня. Очень жаль, но я не вижу другого выхода. Жизнь женщины, которую я очень люблю, в опасности. Я сделаю все, чтобы спасти ее. Я увезу вас и буду держать в надежном месте до тех пор, пока мисс Уондерли не окажется на свободе. Это единственная возможность заставить вашего отца помочь мне. Я даю слово, что с вами ничего плохого не случится и вы вернетесь домой через день или два.

Она подпрыгнула.

– Нет! Пожалуйста, не увозите меня!

Я подошел к ней и приподнял за подбородок.

– Вы все еще боитесь меня?

Она посмотрела на меня.

– Нет.

– Прекрасно. Пойдемте, мне нужно поговорить с вашим отцом. Я уверен, он мне поможет.

Мы вернулись в гостиную. Максисон со злостью и страхом смотрел на Тима, который напустил на себя вид гангстера из Чикаго. Но это у него не очень получалось.

– Ваша дочь очень умна, – сказал я. – А сейчас покажите мне гроб.

Он проводил меня в просторный зал. Гробы стояли на полу. Максисон указал на гроб, имитированный под эбеновое дерево, инкрустированный серебряными кружевами.

– Вот он.

Я поднял крышку. Внутри было чисто и лежал толстый матрац.

– Не кажется ли вам, что это слишком дорогое удовольствие для того, кто кончил свои дни в тюрьме? – сказал я. – Кто оплатил расходы по похоронам?

– Ее муж, – ответил Максисон, щелкнув пальцами и краем глаза следя за Лаурой.

Я вынул матрац и критически обследовал внутренность гроба. Затем взял длинную отвертку и, вывинтив винты, убрал цинковое дно. Я измерил глубину и, наморщив лоб, попытался сделать несложный расчет.

– Вы могли бы достаточно быстро сделать двойное дно? – спросил я Максисона.

– Да… Но зачем? – удивился он.

– Не пытайтесь понять. – Я повернулся к Лауре, стоявшей с широко раскрытыми глазами рядом: – Не сделаете ли вы что-нибудь для меня, моя кошечка? – спросил я, похлопывая по гробу. – Лягте в него.

– О нет! – она задрожала все телом. – Я… Я не могу!

– Но я вас очень прошу.

Максисон сделал шаг вперед, но Тим поднял револьвер, и старик остановился.

– Не делай этого, Лаура, – только и сказал он.

Она заколебалась, но, взглянув на меня, направилась к гробу. Сев в него, она с ужасом глянула на меня.

– Лягте!..

Дрожа всем телом, она вытянулась в гробу, и я сделал необходимые замеры.

– Отлично! – сказал я, помогая девушке выбраться. После этого повернулся к Максисону: – Я хотел убедиться в том, что гроб достаточно глубок, чтобы вместить два тела. Завтра мы положим в него двоих: умершую в тюрьме женщину и мисс Уондерли. Вот для чего необходимо двойное дно. Именно таким способом мисс Уондерли исчезнет из тюрьмы.

4

На следующее утро, в девять часов, я приехал в похоронное бюро Максисона. Катафалк, мрачный и старомодный, был припаркован возле центрального выхода. Я мельком глянул на него и, толкнув стеклянную дверь, вошел в бюро.

Максисон уже ждал меня, облаченный в черную мантию с шелковыми отворотами и высокую черную шляпу. Лицо было взволнованным, нервный тик то и дело дергал щеку.

– С ней все в порядке? – спросил он, едва только я появился.

– Все о'кей. Пока вы будете со мной честным, вам нечего бояться за дочь. Она не скучает, там есть женщина, которая о ней заботится. – Я похлопал его по костлявой груди. – Но если ты схитришь, папаша, она будет чувствовать себя намного хуже!

Его губы задрожали, и он отвел взгляд. Мне было жаль его, этого бедного гробовщика, но у меня не было иного выхода. Я знал, что не могу доверять этому человеку.

– Вы освободились от помощника? – спросил я.

Он кивнул.

– Он давно мечтал проехаться с женой в Майами. Я отпустил его на несколько дней.

– О'кей! Так чего мы ждем? Приступим. – Я прошел в зал, где были выставлены гробы. Подняв крышку, я осмотрел двойное дно и вентиляцию. Максисон хорошо поработал, об этом я ему и сказал.

– Будет лучше, если вы сделаете отверстия возле запястий немного побольше, – сказал я. – Ведь ей будет очень тесно. Можно ли это устроить?

Пока он возился с гробом, я открыл маленький чемоданчик, который принес с собой. Дэвис, Тим и я проработали над планом всю ночь, не смыкая глаз. Я был уверен, что мы все предусмотрели. Мы вновь повидали Митчела, и за тысячу долларов я заручился его поддержкой. Ему придется сыграть сегодня очень важную роль. Он, безусловно, отдавал себе отчет, что может потерять свое место, но, судя по всему, ему было наплевать на это. Он был сыт по горло Парадиз-Палм и Флаггерти и готов был исчезнуть, как только дело будет закончено.

Я надел форму охранника, которую мне достал Митчел. Она неплохо сидела на мне. Затем я облачился в черную длинную, как у Максисона, мантию. Воротничок застегивался очень плотно, так что формы охранника не было видно. И еще я засунул за щеку специальные тампоны, которые Тим одолжил у знакомого актера. Результат был поразительный: лицо мое стало одутловатым с выдвинутыми вперед зубами. Очки в толстой оправе довершили маскировку.

– Что вы скажете о своем новом служащем? – спросил я Максисона, поворачиваясь к нему лицом.

Он широко раскрыл глаза.

– Ни за что бы вас не узнал! – проговорил он довольно искренне.

– Будем надеяться, – сказал я. – Так как Флаггерти знает меня намного лучше, нужно, чтобы мое превращение обмануло и его.

Максисон установил двойное дно. Все шло хорошо.

– Отлично, – я подошел к нему. – Дело может принять любой оборот: главное, не паникуйте преждевременно. Меня зовут Георг Масон, я ваш новый служащий. Старый ассистент в отпуске. Я приехал из Аризоны, и я сын вашего старого друга. Не думаю, что полиция станет задавать вопросы, но, если такое случится, отвечайте без запинки. Если меня схватят, это будет хуже для Лауры. Понятно?

Он облизал губы и утвердительно кивнул. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

– О'кей. – Я надел высокую черную шляпу, такую же, как у него. – Вперед!

Я сел за руль довольно потрепанного катафалка, но восьмицилиндровый двигатель старой машины работал хорошо и был способен развить довольно приличную скорость, в чем я убедился, когда ехал по дороге. Перед тюрьмой я снизил скорость, доведя ее до двадцати миль в час. В тот момент, когда крыша тюрьмы показалась из-за дюн, я заметил двух полицейских с автоматами Томпсона в руках. С недовольным видом полицейские сделали мне знак остановиться.

– Вы будете говорить с ними, – прошептал я Максисону. – Это генеральная репетиция. Эти копы не причинят вам неприятностей.

Полицейские, став по обе стороны катафалка, подозрительно смотрели на нас.

– Куда направляетесь? – осведомился один из них.

– В тюрьму, – сухо ответил Максисон, демонстрируя не в меру ретивому копу извещение о смерти и судебное постановление о проведении похорон.

Коп изучил бумаги и вернул их. По его лицу я понял, что юридическая казуистика была для него темным делом. Во всяком случае, мы не вызвали подозрений.

– О'кей, – с важным видом произнес полицейский. – Проезжайте. – Он вытащил желтую эмблему и приклеил на крыло катафалка. – С этим вы можете подъехать к воротам тюрьмы. Двигайтесь на минимальной скорости и остановитесь по первому требованию.

– И это достаточно серьезное предупреждение, – со смехом сказал тот из них, что стоял с моей стороны. – Наши друзья горят желанием воспользоваться своим оружием.

Максисон поблагодарил их и отъехал. Мы начали медленно продвигаться к воротам.

– Да уж, по всему видно, меня уважают, – насмешливо заметил я.

Максисон посмотрел на меня.

– Вы должны быть готовы к этому, – проворчал он.

На гребне дюны я заметил еще четырех копов. Один из них лежал за пулеметом и контролировал дорогу. У другого я заметил портативную рацию. Мы проезжали мимо них со скоростью черепахи. Рассмотрев эмблему на крыле, они сделали нам знак проезжать. Да, Митчел сказал правду: обычным способом в тюрьму проникнуть было совершенно невозможно.

Дальше мы натолкнулись на баррикаду, сделанную из ствола дерева. Я остановил катафалк. Три копа выскочили из укрытия и со смехом окружили машину. Один из них, высокий рыжий тип с физиономией ирландца, кивнул головой Максисону.

– Привет, Макс, – сказал он, улыбаясь. – Как тебе нравятся наши приготовления к войне? Потрясающе, не так ли? Этот подонок Флаггерти никому не доверяет. Мы дрожали от холода этой ночью, а сейчас поджариваемся на солнце. Ты в тюрьму?

– Да.

Коп перевел взгляд на меня.

– Я никогда раньше не видел этого типа, – сказал он. – Кто он?

– Мой новый ассистент Георг Масон, – довольно хладнокровно ответил Максисон. – О'Хейли в отпуске.

– Это меня не удивляет. Он всегда в отпуске. Законченный бездельник. – Коп плюнул и повернулся ко мне: – Рад познакомиться, Масон. Я Клэнси. Как тебе нравится новая работа?

– Довольно милая, – ответил я, пожимая плечами. – Приятно сознавать, что клиенты не могут тебя обругать.

Он расхохотался.

– А ты не лишен чувства юмора! – сказал он, хлопнув себя по ляжкам. – Эй, парни, – обратился он к другим копам, – как он вам?

Те тоже смеялись.

– Что ж, – заявил Клэнси, – я не думал, что на такой работе еще можно сохранить чувство юмора.

– Ничего другого нам не остается, – ответил я. – А что здесь происходит? Началась война? Я отродясь не видел столько полиции.

Клэнси вытер рукавом потное лицо.

– А, не травите душу! – недовольно проговорил он. – Поймали эту Уондерли, и шеф воображает, что Кейн попробует вызволить ее оттуда. Шеф ненормальный, но никто не смеет сказать это ему. Держу пари, что Кейн давно пересек границу штата. Он не идиот и не станет рисковать головой ради девицы, с которой был знаком всего одну ночь.

– Но она вся из себя, – заметил один из копов. – Красотка! Я с удовольствием обменял бы ее на свою жену.

– И я с удовольствием сделал бы это, – сказал Клэнси, – но не стал бы рисковать из-за нее своей шеей.

– Видимо, Флаггерти очень уважает этого парня, раз призвал под свои знамена столько полицейских, – заметил я со смехом.

– Я же сказал: Флаггерти ненормальный, – презрительно произнес Клэнси. – Если эта дама убежит, то Флаггерти потеряет свою должность. Я лично слышал, как Киллиано предупреждал его.

– Этого не случится, – сказал я. – Держу пари, что он сейчас сидит где-нибудь в баре, пока вы жаритесь на солнце.

– Ты так думаешь? – Клэнси нахмурился. – Ах подонок! Он торчит в своем кабинете с кондиционером на первом этаже полицейского управления и оттуда рассылает приказы! – Он копнул носком форменного ботинка песок и осуждающе покачал головой. – Не знаю, что за порядки в этой тюрьме. Вчера умерла заключенная, а сегодня утром еще одна потеряла рассудок. Это произошло как раз тогда, когда я заступал на дежурство. Войдя туда, вы сразу услышите ее вопли и смех. Есть от чего и самому свихнуться.

– Но ей же в таком состоянии нельзя находиться в тюрьме, – бросил я.

– Ее выпустят через день или два. Сейчас она находится в соседней камере с малышкой Уондерли. Флаггерти решил, что это подействует на нее нужным образом, раз она будет видеть эту ненормальную сквозь решетку и постоянно слышать ее вопли.

Я сжал руль, почувствовав головокружение, но, к счастью, Клэнси ничего не заметил.

– Они ни в коем случае не должны держать эту сумасшедшую в тюрьме, – продолжал Клэнси. – Это действует на нервы другим заключенным. И ведь она представляет опасность. Ее заключили в тюрьму за то, что она ударила ножом своего престарелого отца. Я лишний раз подумаю, прежде чем подняться в блок «А».

– Дайте нам проехать, Клэнси, – сказал Максисон, бросив на меня взгляд. – Нас ждут в десять.

– Хорошо. У этих парней все в порядке, – сказал он, обращаясь к другим копам. – Пусть проезжают.

В тот момент, когда я на катафалке медленно объезжал заграждение, Клэнси крикнул мне:

– Если вы встретите этого проходимца Кейна, передайте, пусть побыстрее решится проверить нашу бдительность. Надоело жариться на солнце!

– Я попрошу первым делом выбрать себе гроб, – пообещал я. – Мы сочтем за честь взять на себя его похороны!

Копы довольно расхохотались.

– Ну, как себя чувствуете? – спросил я Максисона.

Он вытер лоб носовым платком. Ему было не по себе.

– Пока все благополучно, – прошептал он.

– Вы слышали, что сказал этот коп? – спросил я, сжав зубы. – Та сумасшедшая около малышки. Вы поняли, что это означает?

– Да, – дрожащим голосом отозвался он.

– Ничего вы не поняли! – со злобой закричал я. – Представьте, если бы на месте мисс Уондерли находилась ваша Лаура.

Я видел, как конвульсивно дернулась его щека, но он ничего не ответил.

Мы подъехали к кованым воротам. Мрачное здание тюрьмы возвышалось перед нами. Солнце золотило серые стены. Это зловещее строение, стоявшее особняком, заставило меня задрожать. Я остановил катафалк возле будки, из которой вышли два вооруженных автоматами копа.

– Привет, Максисон, – поприветствовал моего спутника один из них. – Мы давно ждем тебя.

– Можем мы въехать, Франклин? Мы потеряли много времени из-за ваших постоянных проверок.

– Ничего не поделаешь, – проворчал Франклин. Он уже направился к воротам и в этот момент обратил внимание на меня. Резко развернувшись, он пошел обратно. – Кто этот парень? – требовательно спросил он. У него было плоское лицо с раскосыми, как у китайца, глазками.

Максисон вновь повторил мою легенду. Франклин почесал голову.

– Не знаю, что и делать, – рассуждал он. – У меня приказ Флаггерти не пропускать никого неизвестного. Я никогда не видел этого парня. Не лучше ли мне позвать сержанта?

– Я бы не советовал, – заметил второй коп. – Сержант как раз завтракает. Это может лишить его настроения на целый день.

– Я тороплюсь, – нетерпеливо проговорил Максисон, стараясь не стучать зубами. – У меня масса работы. Уже поздно.

Франклин смотрел на меня, наморщив лоб. Он был в замешательстве. Я просунул голову в окошко. Коп подошел поближе.

– Мы могли бы сыграть партию в карты, – предложил я, понизив голос. – Старик прекрасно справится с этим делом один. У меня имеются кое-какие деньги.

Он довольно улыбнулся.

– Неплохая мысль! Эй, парень, выйди из машины.

Я сделал вид, что замешкался, открывая дверцу, быстро вытащил свой револьвер 38-го калибра и сунул в руки Максисону, который, позеленев от страха, пересел на мое место.

Я спрыгнул на раскаленный асфальт.

– Посмотрим, нет ли у тебя оружия! – со смехом сказал Франклин. – После этого можешь забраться обратно.

Коп похлопал руками по моему телу. Потребуй он расстегнуть мантию, я бы пропал, так как форма охранника неминуемо вызвала бы его законные подозрения. Но он не догадался это сделать.

– О'кей, все в порядке, – сказал он.

Я вновь забрался в катафалк и закрыл дверцу. Моя левая рука тут же завладела оружием. Я сунул револьвер в карман, чтобы он был у меня под рукой.

Ворота отворились, и мы въехали во двор. И тут я увидел собак. Свирепые псы рвались с цепей, оскалив клыки. Их злобное рычание напоминало волчье.

Наконец мы остановились перед последними воротами. Пять или шесть охранников, вооруженных карабинами, находились по другую сторону. Один из них открыл нам ворота.

– О'кей, Максисон, – сказал он. – Врач уже на месте, так что поторопись.

Я проехал мимо, не обращая на них внимания.

Мы прибыли на место.

5

В просторном зале вскрытия, облицованном белым кафелем, было чисто и прохладно. В воздухе носился сильный запах дезинфекции. Тело женщины, частично прикрытое простыней, лежало на мраморном столе. Ее наголо обритая голова покоилась на маленьком деревянном возвышении. Это было мертвое тело, очень похожее на восковой манекен в музее ужасов.

Доктор, маленький, толстенький, светловолосый человек, мыл руки. Пар от горячей воды заставил запотеть стекла его очков.

– Я закончил, – сказал он, повернувшись в нашу сторону. – Несчастная покончила с собой, проглотив осколки стекла. Хотелось бы знать, где она могла их найти.

Где-то в тюрьме раздался пронзительный, дикий и безрадостный вопль женщины. Можно было подумать, что ее пытали, щекоча пятки. Я сжал зубы. Смех этот был сравним разве что со скрежетом напильника по стеклу. Доктор нахмурился.

– Я подам рапорт, – гневно сказал он. – Ее нельзя держать здесь.

Максисон и я промолчали. Внешне бесстрастно мы смотрели то на доктора, то на мертвую женщину. У меня по спине пополз холодок.

– Давно пора уволить отсюда Эдну Роббинс, – продолжал доктор. – Я не утверждаю, что именно она довела эту несчастную до сумасшествия, но от этой садистки можно ждать чего угодно. – Он обращался ко мне.

– Эдна Роббинс, кто она? – поинтересовался я.

– Шеф охранниц, – ответил он, бросая полотенце в таз. – Впервые здесь? – Он покачал головой. – Это мерзкая женщина. Я не могу тратить время на болтовню… Я немедленно подпишу свидетельство о смерти. Можете забрать его у меня, когда все закончите.

Максисон кивнул.

Доктор двинулся к двери, когда та отворилась и на пороге появилась небольшого роста коренастая женщина с квадратными плечами. Ее светлые волосы отливали медью. Они были собраны в пучок и подвязаны синей лентой. Форма охранницы сидела на ней как влитая.

– Ты закончил? – спросила она доктора голосом, в котором звучали нотки, заставившие вспомнить о скрипе железных петель.

Он что-то проворчал и вышел, не взглянув на нее.

Женщина посмотрела ему вслед, затем сделала знак Максисону.

– Как можно быстрее заберите тело, – распорядилась она. – Я прикажу Митчелу, чтобы он все здесь прибрал.

– Все будет в порядке, мисс Роббинс, – сказал Максисон, бросая на нее испуганный взгляд.

С моей помощью он установил гроб на подставку. Охранница подошла к трупу и долго всматривалась в лицо женщины. Выражение ее лица вызвало у меня гусиную кожу.

Практически безгубый рот, маленький нос и голубые глазки. Брови стрелками сходились на переносице, придавая мисс Роббинс дьявольский вид. Приподняв простыню, она с интересом изучала широкие полосы разрезов. Я, как загипнотизированный, не мог отвести от нее глаз. Неожиданно повернув голову, охранница уставилась на меня пронзительным взглядом. У меня появилось ощущение, что она видит меня насквозь.

– Новенький, не так ли? – пролаяла Эдна Роббинс.

Я утвердительно кивнул, наклонившись к чемодану Максисона. Вытащив сумку с инструментами, я передал ее ему.

– А что у вас со ртом? – вдруг спросила она. – Похоже на опухоль.

Я машинально ощупал языком каучуковые подушечки. Состояние у меня было хуже некуда.

– Пчела укусила, – я с трудом заставил себя говорить. – Не думал, что это так заметно.

Некоторое время она сверлила меня холодным, изучающим взглядом, затем нехотя пошла к двери.

– Поторопитесь, – бросила она Максисону, прежде чем выйти.

Я наблюдал, как она уходила. У нее были узкие бедра и довольно приличные ноги. Когда за ней закрылась дверь, я выпрямился и вытер лоб.

– Вот ведьма! – выругался я. – Ее глаза словно видят человека насквозь.

Максисону тоже было жарко.

– Она очень опасный человек, – прошептал он.

– А то я не вижу! – Я направился к двери. Открыв ее, выглянул в коридор. Он был пуст. – Что ж, приступим! – сказал я, закрывая дверь.

Сбросив мантию, я прикрыл ее полотенцем, снял очки и вынул каучуковые подушечки из-за щек.

– Занимайтесь своим делом, – посоветовал я Максисону. – Отвинтите второе дно и спрячьте под гроб. Подольше возитесь с трупом, но, когда я вернусь, будьте готовы все оперативно закончить.

Он судорожно кивнул.

– И будьте благоразумны! – еще раз предупредил я. – Никаких шуток!

Сумасшедшая вновь начала смеяться отрывистым лающим смехом. Мороз опять пробежал у меня по коже.

Открыв дверь, я выглянул в коридор. Митчел уже поджидал меня.

– Ну как? – спросил я.

– Пока все в порядке, – ответил он, но по глазам его было видно, насколько он испуган. – Будьте предельно осторожны.

– Это и в моих интересах, – сказал я.

– Лестница в конце коридора. Утренний обход закончен. До следующего еще полчаса времени. Опасайтесь Роббинс.

– Я уже имел честь познакомиться с ней. Знаешь, что тебе надлежит делать?

– Да, но, надеюсь, в этом не возникнет необходимости.

– Я тоже на это надеюсь, – заверил я его и двинулся к лестнице.

Из комнаты охраны доносились невнятные голоса. Широкие ступени вели на верхние этажи. Я миновал стальную решетку, которая перегораживала галерею с выходившими туда дверями камер. На одном из лестничных пролетов я прошел мимо заключенного, который, стоя на коленях, мыл пол. Он поднялся и дал мне пройти. Я чувствовал на спине его любопытный взгляд. Вероятно, он спрашивал себя, кто я такой. Я не остановился, пока не достиг верхнего этажа. Всего лишь несколько минут отделяют меня от мисс Уондерли. Эта мысль вызвала у меня одновременно и панику и радость.

В конце лестницы я вновь наткнулся на стальную решетку, но меня это не обескуражило: Митчел снабдил меня универсальной отмычкой. В тот момент, когда я вышел на лестничную площадку и подошел к решетке, сумасшедшая издала душераздирающий вопль. Он прозвучал так близко от меня, что я оледенел от ужаса. Был момент, когда я хотел кубарем скатиться вниз по ступенькам, но, овладев собой, уже собрался вынуть отмычку. И в этот момент я почувствовал, что за мной наблюдают. Я повернулся: Эдна Роббинс стояла на пороге открытой двери. Ее маленькое личико было лишено какого-либо выражения. Мое сердце, сделав резкий скачок, замерло. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Она была подозрительной, но не обеспокоенной. Моя форма охранника сбила ее с толку. Я понимал, что медлить нельзя, и направился в ее сторону.

– Здесь что-то не в порядке, – сказал я, подойдя вплотную.

Ее лицо было непроницаемо.

– Что дает повод так думать?

– Я услышал крики, когда был этажом ниже. Это заставило меня подняться.

– Да уж, в бдительности тебе не откажешь, – насмешливо сказала она. – Но тебе здесь нечего делать! Уходи!

– О'кей! – я пожал плечами. – Не надо сердиться. – Я восхищенно глянул на нее. – Мне бы не хотелось, чтобы с такой красивой девушкой, как вы, случилась неприятность.

– Неужели? Ну-ка, ну-ка, подойди поближе.

Отступать было поздно, и я прошел за ней в маленький кабинет, такой же пустой и холодный, как и его хозяйка, Эдна Роббинс. Она присела на письменный стол и скрестила руки на груди.

– Что-то раньше я тебя здесь не видела!

– Я один из новых охранников, направленных сюда из комиссариата, – объяснил я, садясь рядом на угол стола.

Мы находились так близко, что наши плечи соприкасались. Она была вынуждена повернуть голову, чтобы взглянуть на меня.

– Мне кажется, я тебя уже видела недавно, – проговорила она удивленно.

– Разумеется, мы виделись вчера, – начал безбожно врать я. – Я стоял у ограждения, когда вы проходили.

– Ты похож на нового ассистента Максисона, – с подозрением сказала она.

Я рассмеялся.

– Ничего удивительного: это мой брат. Нас часто путают. У него пошире лицо, и он не умеет ладить с женщинами.

– А ты умеешь? – ее голос был откровенно ироничен.

Я бросил на нее косой взгляд.

– Женщины – это моя специальность. К тому же я им нравлюсь.

– И ты надеешься произвести впечатление, болтаясь в женском отделении?

– Эта сумасшедшая так напугала меня, когда заорала. Я подумал, а вдруг она набросилась на вас.

Ее взгляд зажегся странным светом.

– Этого просто не может быть. Никто не рискнет напасть на меня! – отрезала она.

– А вам не холодно? – спросил я, придвигаясь поближе. – Вы мне нравитесь.

Она поднялась и подошла к двери.

– Уходи! И больше не возвращайся. Даже если услышишь крики, забудь о них. Здесь нечего делать посторонним. Я в силах справиться сама.

– Я верю вам, – я направился к двери. – Но, если я вам понадоблюсь, вы найдете меня этажом ниже.

– Уходи! – нетерпеливо повторила она.

Она дошла до ступенек, наблюдая, как я ухожу. Я спустился до блока «Б» и пошел по коридору. Я слышал, как она вернулась в свой кабинет, хлопнув дверью. Подождав еще некоторое время, я вновь быстро поднялся на лестничную площадку, вынул отмычку и открыл решетку. Я задыхался, горло пересохло, а сердце было готово выскочить из груди. Заперев за собой решетку, я направился по узкому коридору к камере мисс Уондерли.

6

Первые три камеры были пусты. Пахло дезинфекцией и немытыми телами. Совершенно бесшумно я двигался по узкому, покрытому линолеумом проходу, куда выходили двери камер. С другой стороны прохода находилась сетка, защищающая от падения во внутренний холл тюрьмы. Сетка была такая мелкая, что через нее нельзя было различить, что делается внизу.

В четвертой камере кто-то шевелился. Я остановился, чтобы посмотреть.

Толстая дряхлая женщина улыбнулась мне, демонстрируя беззубый рот.

– Добрый день, красивый мальчик, – сказала она, подходя к решетке и обхватывая прутья руками. – Вот уже десять лет, как я не видела мужчин. Уж не ради ли меня ты пришел сюда?

Страх почти парализовал меня. Отрицательно покачав головой, я прошел дальше, прижимаясь к решетке.

– Ах, ты пришел повидать малышку? – засмеялась она. – Она тебе понравится, но берегись Бакси. Она в камере рядом, и учти, она ненавидит копов.

Я продолжил путь, не спуская глаз со старухи. Когда я поравнялся с шестой камерой, через решетку просунулась рука, худая и цепкая. Она схватила меня за запястье. Я вздрогнул и попытался освободиться, чувствуя, как костлявые, но невероятно сильные пальцы впились в кожу. Она подтащила меня почти к самой решетке, так что мой лоб коснулся холодного металла. Я находился лицом к лицу с молодой женщиной-блондинкой, глаза которой горели безумным блеском. Что-то вроде свиста вылетало из ее сжатых губ. В уголках рта сумасшедшей показалась пена. Волосы мои поднялись дыбом, сердце перестало биться. Сумасшедшая просунула вторую руку и ухватила меня за воротник.

– Вот ты и попался, грязный коп! – заорала она. – Давно тебя поджидаю! – она подмигнула. – Я убью тебя!

– Нет, нет! – запротестовал я, стараясь вырваться. – Я пришел, чтобы освободить вас отсюда!

Лицо сумасшедшей перекосила злобная гримаса, и она вновь зашлась в диком хохоте.

– Меня не выпустят отсюда! – успокоившись, прошипела она. – Но уж хотя бы с тобой я поквитаюсь! – Ее лицо вновь исказилось, глаза сощурились. – Я вырву у тебя глотку! – прошипела она.

Из последних сил упершись в решетку, я вырвался из ее захвата, покатился по полу, стараясь прижаться к противоположной сетке. Она злобно следила за мной, колотя кулаками по решетке. В тот момент, когда я попытался подняться на ноги, она упала на колени и схватила меня за щиколотку. Свободной ногой я наносил беспорядочные и бесплодные из-за решетки удары. Сумасшедшая, держа ногу обеими руками, тянула меня к себе. Я издал крик отчаяния, чувствуя, как мое тело скользит по линолеуму. Уцепившись за решетку, я сопротивлялся, но она тянула, как рыбак тянет из реки рыбу.

Старуха из соседней камеры посмеивалась, глядя на мои лихорадочные попытки освободиться.

– Она вырвет у тебя сердце, – прошипела она.

Пот стекал по моему лицу. Что-то в выражении лица сумасшедшей лишало меня сил. Женщина была совсем рядом. Я чувствовал ее зловонное дыхание. Ужас охватил меня с новой силой.

– Что с тобой случилось? – задыхаясь, сказал я. – Я выпущу тебя отсюда, тебя и девушку из соседней камеры.

– Ты до нее не дотронешься, – взвыла она. – Ей уже и так досталось. Я тебе помешаю это сделать! Я помешаю всем делать это! Сейчас, сейчас, я поймаю твою глотку!..

Ее пальцы все ближе и ближе подбирались к моему горлу. Она следила за моим лицом с таким вниманием, что не заметила, как я поднял ногу.

Удар в грудь заставил ее упасть на спину. Освобожденный, я выпрямился и прижался к сетке. Дрожь сотрясала мое тело.

– Она здорово напугала тебя? – насмешливо спросила Эдна Роббинс.

Я повернулся, оледенев от ужаса. Эдна стояла по ту сторону решетки, глядя на меня злыми глазами. Ее маленький нос раздувался от гнева. Старая женщина моментально спряталась в глубине своей камеры. Я одернул порванный рукав и провел рукой по волосам, чувствуя себя совсем разбитым.

Открыв решетку, Эдна приближалась ко мне.

– Мне кажется, я ясно дала тебе понять, чтобы ты не показывался здесь! – отчеканила она. – Тем хуже для тебя, мой мальчик! О'кей, храбрец, я посмотрю, как ты запоешь в кабинете Уордена.

Я отступил и посмотрел в соседнюю камеру. На узкой койке лежала женщина с золотыми волосами. Я сразу узнал ее. Мое сердце болезненно сжалось.

– Не сердитесь, – хриплым голосом сказал я. – Я ничего плохого не сделал. Мне только хотелось узнать, на кого похожи сумасшедшие.

Эдна неприязненно улыбнулась.

– Прекрасно, ты увидел ее. Надо бы запихнуть тебя к ней в камеру, чтобы ты вдосталь насмотрелся. Уж она бы позабавилась с тобой. Пошли, голубчик, больше тебе не придется работать здесь. Уорден мигом выставит тебя отсюда.

Существовал лишь один выход из создавшегося положения: или Эдна, или я. Я прикинул свои шансы. Ее маленькое тело казалось достаточно крепким, но все же она вряд ли смогла бы одолеть меня. Нужно постараться схватить ее за горло раньше, чем она успеет поднять тревогу. Я медленно направился к ней, прикидываясь смущенным.

– Неужели нельзя закрыть глаза на такой пустяковый проступок, – сказал я.

– И не рассчитывай… – начала она.

Я попытался схватить ее за горло, но Эдна преподала мне урок. Моментально схватив мое запястье, она провела прием джиу-джитсу, и я оказался на полу, сильно ударившись спиной.

– Я же достаточно ясно сказала, что могу справиться с кем угодно, – прошипела она. – Это касается и тебя. – Носок ее форменного ботинка ударил мне в лицо. – Вставай, и вперед! И никаких историй, или я сверну тебе шею! – проскрипела она.

Я перекатился, схватил ее за ноги и дернул на себя. Она вскрикнула, теряя равновесие. И все же ей удалось выскользнуть из моего захвата. Поднявшись, я вновь кинулся в атаку. Она была крепкой, как сталь. Я попытался ударить ее головой, но получил такой удар в глаз, что посыпались искры. В следующий момент она захватила мою руку болевым приемом, угрожая сломать. Страшная боль едва не лишила меня сознания.

– Я тебя научу уважению, – шипела она, нажимая все сильнее и сильнее.

Я упал на колени, увлекая ее за собой. Я тряс Эдну, как фруктовое деревце, но она вцепилась в меня бульдожьей хваткой. Боль становилась невыносимой. Откинувшись назад корпусом, я нанес удар свободной рукой. Удар пришелся в шею. Выпустив меня, она повалилась на пол. Моя правая рука повисла, как плеть. Но с Эдной не было покончено. Ругаясь сквозь сжатые зубы, она вновь поднялась. Ее светлые волосы рассыпались по плечам. Сделав шаг вперед, я нанес резкий прямой удар в бок. Эдна вновь оказалась на полу, но, извернувшись, как кошка, опять встала на ноги. Меня охватило чувство, близкое к панике. Это был достойный противник: сильный, ловкий и очень хорошо тренированный.

На этот раз она не бросилась на меня, а, сделав ложный выпад, метнулась вдоль сетки к выходу из галереи. Я, хромая, последовал за ней. Любой ценой нужно было помешать ей поднять тревогу. Она замешкалась на выходе из галереи, и я настиг ее. Повернувшись, она выдала мне болезненный удар в живот. Я схватил ее за талию, поволок обратно. Она брыкалась, пыталась царапаться, но я весил гораздо больше ее. Споткнувшись, я упал, и мы покатились по полу, колотя друг друга. Вначале она отвечала ударом на удар, но потом все же мои удары дошли до цели, дыхание ее стало хриплым, удары утратили силу. Кое-как поднявшись, она попыталась вновь перейти в атаку, но «прямой» в грудь откинул ее к решетке камеры сумасшедшей.

Издав хриплый стон, она сползла по решетке. Наступила небольшая пауза.

Я был вынужден сесть, так как ноги не держали меня. Внезапно две жадных руки, похожих на лапы с когтями, просунулись между прутьями решетки и схватили Эдну за горло. Эдна попыталась крикнуть, но вопль замер в горле. Сумасшедшая, что-то возбужденно бормоча, тянула ее к себе. Прутья решетки были слишком частые, чтобы прошла голова Эдны, которая не могла издать и звука – пальцы пережали ей трахею. Она пыталась отбиваться, но тщетно. Ее ноги беспомощно били по полу, нейлоновые чулки порвались на коленях.

Неспособный что-либо сделать, я с ужасом следил за этой сценой. Сумасшедшая продолжала тянуть Эдну к себе, выгибаясь всем телом. Эдна пыталась схватить ее, но руки не доставали до противника. Она смотрела на меня вылезшими из орбит глазами, изо рта высунулся язык. Ноги ее все слабее били по полу, руки безвольно поникли.

Через минуту все было кончено. От ужаса меня затошнило. Я снова двинулся к соседней камере. Сумасшедшая, выпустив горло Эдны, прыгнула ко мне, стараясь схватить за руку. Я вытащил револьвер и ударил по ее руке. Она с воплем отступила.

Даже видя перед собой эту фурию, я думал о мисс Уондерли. Она была в камере и лежала на койке с закрытыми глазами и разметавшимися по подушке волосами.

Я открыл дверь камеры и вошел. Руки сумасшедшей и тут пытались вновь схватить меня. Совершенно не владея собой, я ударил ее рукояткой револьвера между глаз. Ее глаза закатились, и она рухнула на пол. Весь дрожа, я поднял мисс Уондерли и вышел с драгоценной ношей из камеры, шатаясь как пьяный.

Старуха рядом стала вопить.

7

Я добрался до площадки перед лифтом и выглянул в коридор. Митчел, сгорая от нетерпения, ждал меня. Он сделал жест: мол, все спокойно.

Старуха продолжала выть. Я вышел на лестницу, неся на руках безжизненное тело мисс Уондерли. В этот момент Митчел тревожно махнул рукой, а сам, прыгая через несколько ступенек, метнулся вверх.

Я положил мисс Уондерли на пол и достал револьвер: с карабином в руках бежал охранник. У него не было времени, чтобы защититься, и я ударил его рукояткой по голове. Несчастный свалился как подкошенный. Его карабин упал на пол и самопроизвольно выстрелил. Пуля угодила в потолок.

Я повернулся, поднял мисс Уондерли и перекинул через плечо. Она слабо пошевелилась, но я прижал ее к себе и побежал. Послышался сигнал тревоги. Его металлический перезвон смешался с криками заключенных, звоном металлических решеток и воплями старухи.

В дальнем конце коридора распахнулась дверь, и на площадке появились два охранника. Я ранил первого в ногу, другой выскочил обратно, закрыв за собой дверь. Я выстрелил в дверь и услышал, как он застонал.

Я продолжил спуск, но уже медленнее, так как все время оборачивался. Находясь в конце своего пути, я не хотел рисковать и потерять все.

За моей спиной послышался топот. Я побежал. До первого этажа, где меня ждал Максисон, было еще далеко. Я толкнул дверь и вбежал в маленький кабинет, уложив мисс Уондерли на пол. Она открыла глаза, сделав усилие подняться, но я успокаивающе похлопал ее по плечу.

– Спокойно, дорогая. Я пришел, чтобы вытащить тебя отсюда.

Мне доставило чертовское удовольствие увидеть ее глаза, когда они расширились от изумления. Она замерла, не отрывая от меня взгляда. Присев на корточки, я выглянул в коридор. Четверо охранников, один из них вооруженный автоматом Томпсона, смотрели на тела своих товарищей.

Я взял на мушку типа с автоматом. Он упал, а остальных словно ветром сдуло. Я подхватил мисс Уондерли и бегом помчался по коридору. Я уже заворачивал за угол, когда сзади раздался выстрел. Пуля попала в каблук моего ботинка. Я пошатнулся, но успел завернуть за угол.

Я вбежал в зал вскрытия и захлопнул дверь. Бледный от страха, Максисон прижался к стене. У него вырвалось приглушенное восклицание, когда он увидел меня, но он не пошевелился, он был просто не в состоянии это сделать.

Я подбежал к гробу и одним движением опустил туда мисс Уондерли. Она села, глаза ее с ужасом смотрели на меня.

– Ложись и не шуми, – прошептал я.

Но ее рот раскрылся, готовый издать крик. Вид гроба внушал ей естественный ужас. Я закрыл ей рот рукой, но она, совершенно обезумев от страха, продолжала отбиваться. У меня не было выхода. Я ударил ее в подбородок. Она упала навзничь, потеряв сознание. Я лихорадочно накрыл ее вторым дном, закрепил и надел мантию. Затем засунул за щеки каучуковые тампоны и водрузил на нос очки. Подбежав к полупарализованному Максисону, я подтащил его к мраморному столу.

– Помоги мне! – прошипел я, ухватившись за холодные и твердые плечи умершей.

Не знаю как, но ему удалось прийти в себя. Он помог мне уложить труп женщины в гроб. Я тут же прикрыл его крышкой. Только я успел это сделать, как распахнулась дверь. Флаггерти в сопровождении трех охранников влетел в зал вскрытия.

Я изобразил на лице испуг и поднял руки вверх. Максисон, тот не играл, он действительно считал, что пришел его последний час.

Флаггерти, бледный от ярости, весь в поту, мельком глянул на нас, затем его взгляд обшарил помещение.

– Никто не входил сюда? – спросил он, зловеще глядя на Максисона. Тот лишь отрицательно мотал головой, так как не в силах был открыть рот.

– Пошли! – Флаггерти подозвал охранников. Он подошел к гробу, приподнял крышку. Увидев тело, он нахмурился и вышел, злобно сжимая кулаки. Дверь за ним захлопнулась. Я вытер лоб и постарался вернуть нормальное дыхание.

– Спокойно! – сказал я Максисону. – Мы еще не закончили.

Схватив отвертку, я завинтил винты на крышке. Едва я успел это сделать, как дверь открылась и появился Клэнси. Он был багровым и едва сдерживал волнение.

– Вы знаете новость, парни? – спросил он. – Этот прощелыга Кейн проник-таки в тюрьму и утащил свою девушку.

– Не может быть! – искренне воскликнул я, вытирая лицо рукавом. – Его поймали?

Клэнси покачал головой.

– Пока нет. Но ему не скрыться на этот раз. Флаггерти просто сошел с ума. Он прочесывает тюрьму… – Неожиданно он замолчал, широко раскрыв глаза. – Кто это тебя так разукрасил?

– Один из охранников принял меня за Кейна и, прежде чем успел вмешаться Флаггерти, ударил меня.

– Они сейчас все ненормальные. Я никогда не видел сразу столько психов. Ну ничего, мы поймаем Кейна. Ему просто некуда удрать.

– Ты уверен в этом?

– Мне так кажется. А что, вы думаете, он удерет?

– А как он сюда вошел?

– Да, действительно… – Клэнси пожал плечами. – Я снимаю шляпу, преклоняясь перед его мужеством. Этот тип ловок. Очень ловок.

– Когда мы сможем уехать? – спросил я. – Мы уже сыты по горло здешними воплями и стрельбой.

– Вам придется остаться здесь. Никто не сможет покинуть тюрьму, пока Кейна не поймают.

Я очень хотел бы знать, сколько времени мисс Уондерли пролежит без сознания. И начнет ли она орать, придя в себя? Я покрылся холодным потом. Мы подождали минут пять. Вновь послышались выстрелы. Клэнси подошел к двери и выглянул в коридор.

– Скорее всего его обнаружили, – заметил он. – Это в блоке «Б».

Сигнал тревоги вновь начал звенеть.

– Что там происходит? – Клэнси был в растерянности. – Почему звенит сигнал тревоги?

Внезапно ворвался Митчел.

– Какого черта ты здесь торчишь, болван! – заорал он. – Заключенные подняли бунт! Кто-то выпустил их из камер.

Клэнси передернул затвор карабина.

– Кто мог их выпустить? – спросил он, подбегая к двери.

– Вероятно, Кейн, кто же еще, – ответил Митчел, толкая Клэнси перед собой. Он повернулся ко мне и подмигнул.

Они исчезли за дверью.

– Это Митчел выпустил заключенных! – сказал я Максисону. – Надеюсь, он выкрутится сам. Торопись! Нужно убираться отсюда, и как можно скорее!

Мы подняли гроб на плечи и вышли. Он был так тяжел, что ноги мои подгибались, не говоря уже о Максисоне, довольно субтильном человеке. Но, видимо, страх придавал ему силы. Наконец мы подошли к первым воротам.

Охранник, увидя нас, поднял карабин, положив палец на спусковой крючок.

– Все в порядке! – задыхаясь, сказал я. – У нас есть разрешение Флаггерти на выход. Дай нам поставить этот проклятый гроб. Я сейчас покажу его тебе.

Охранник заколебался. Игнорируя его, мы подошли к катафалку. Охранник последовал за нами. Затолкав гроб в катафалк, мы захлопнули дверцу. Подозрение по-прежнему читалось на лице охранника. Его толстое, потное лицо выражало к тому же сильное любопытство.

– Но Флаггерти приказал никого не выпускать отсюда, – проворчал он. – Я сам слышал его приказ.

– А я вам говорю, что Флаггерти выписал нам пропуск на выезд отсюда, – сердито сказал я. – Покажите ему! – обратился я к Максисону. – Он у вас в кармане.

Максисон машинально сунул руку в карман.

Охранник перевел взгляд на него. Это было именно то, чего я дожидался, тут же нанеся ему «прямой» в челюсть. Тот упал на колени. Я вырвал у него карабин и оглушил ударом приклада.

– Вперед! – я толкнул Максисона к катафалку.

Мы проехали двор и остановились перед другими воротами. Они были заперты. Франклин немедленно вышел из будки.

– Уносите ноги, пока не подстрелили? – со смехом спросил он.

– А то! Черт знает что здесь у вас творится! Мы оставили разрешение на выезд на первом посту. В тюрьме переполох.

Он пожал плечами.

– Меня это не касается. Не люблю драк, – он открыл ворота. – Счастливого пути!

Я нажал на акселератор. Теперь оставался лишь один барьер на нашем пути – баррикада. Держа револьвер под рукой, я выжимал максимальную скорость из тяжелой машины. Баррикада по-прежнему перегораживала дорогу, но охраны не было видно. До нас доносились лишь звуки выстрелов и крики из тюрьмы. Все силы были задействованы на подавление бунта внутри тюрьмы, так что некому было сторожить деревянное заграждение. Я вышел из машины, отодвинул заграждение, потом вновь сел за руль.

Я победил!

Глава 5

Контрнаступление

1

Роскошный номер отеля «Мартелло» в Ки-Уэст окнами выходил на Атлантический океан. С нашего балкона, защищенного от солнечных лучей бело-зеленым тентом, мы могли обозревать бульвар Рузвельта, почти пустынный из-за послеполуденной жары. Жалюзи на окнах были опущены, собаки дремали на тротуарах, совсем разомлев от жары. Справа от нас в зыбком мареве можно было различить изумрудные острова в обрамлении белой пены прибоя, над которыми висели облака. Корабли всех классов и водоизмещений шли по классическому пути течения Гольфстрим, который верно служил капитанам на протяжении вот уже нескольких веков.

В плавках и сандалиях, с огромными солнцезащитными очками, водруженными на нос, я возлежал в удобном кресле. Возле правой руки стоял бокал с охлажденным коктейлем, в левой я держал сигару, лениво поглядывая на океан.

Мисс Уондерли сидела рядом со мной. На ней был купальный костюм, обтягивающий ее тело, как перчатка. Соломенная, отделанная красной лентой шляпка защищала лицо от солнечных лучей. На коленях ее лежал журнал.

Я наклонился и протянул руку, чтобы вынуть из пачки сигарету для нее. Она погладила меня по руке, когда я взял зажигалку.

– Здесь неплохо, не так ли? – я улыбнулся ей.

Она кивнула, сняла шляпу, и шелковистые волосы рассыпались по плечам. Мы жили в отеле уже пять дней. Наше бегство из тюрьмы казалось далеким кошмаром. Мы не говорили об этом. Первые два-три дня мисс Уондерли, совершенно разбитая, плохо спала, ее преследовали кошмары. Она боялась даже выходить из номера. Ей было страшно, если кто-то входил к нам. Хэтти и я не оставляли ее ни на минуту. Хэтти – замечательная женщина. Она и сейчас была с нами.

После бегства из тюрьмы мы сели в катер Тима. Тим лично вел судно. По дороге, украдкой приблизившись к острову, я нашел там спрятанную коробку с деньгами. Не знаю, каким чудом, но мы проскользнули мимо всех кордонов полиции, которые были выставлены Киллиано. Мы прибыли в Ки-Уэст, а Тим на следующее утро вернулся в Парадиз-Палм.

Ки-Уэст – небольшой городок, жители которого занимались ловлей рыбы, черепах, добывали губку. Это спокойное, приветливое место было идеальным для отдыха. Мисс Уондерли пришла в себя раньше, чем я ожидал. Сейчас она была практически в норме.

– Все в порядке, дорогая? – спросил я, улыбаясь.

– Да, – она расслабленно шевельнулась. – А как ты?

– О, прекрасно! Это как раз такой отдых, который я хотел найти в Парадиз-Палм.

– Сколько времени мы проведем здесь? – вдруг резко спросила она.

Я глянул на нее.

– Мы не торопимся. Я хочу, чтобы ты хорошо отдохнула. Мы останемся здесь столько времени, сколько тебе захочется.

Она повернулась, чтобы лучше видеть меня.

– И что потом? – спросила она, протягивая ко мне руку.

Я нахмурился.

– Потом? Как тебя понимать?

– Дорогой, может быть, я и не имею права тебя спрашивать, но как сложатся наши отношения в будущем? – она покраснела.

– А чего бы ты хотела? – улыбнулся я. – Я же ведь не больше чем случайный знакомый.

– Если это тебя устраивает, то и меня тоже, – проговорила она внешне спокойно.

– Я без ума от тебя, – засмеявшись, признался я, – но не знаю, сможешь ли ты приспособиться к той беспорядочной жизни, которую я веду. Понимаешь, я не гарантирую тебе спокойной жизни. Я просто не представляю, что это такое. Жить со мной нелегко.

Она посмотрела на свои сложенные руки.

– Ты вернешься туда, не так ли?

– Куда «туда»? – резко спросил я.

– Пожалуйста, дорогой, – она сжала мою руку, – не обижай меня. Ведь ты же вернешься в этот город?

– Пока можешь не беспокоиться. Я еще не решил окончательно.

– Но ты определишься после возвращения Тима, не так ли? Ты ведь ждешь его?

– Ты права, – согласился я, глядя на океан. – Я действительно жду Тима.

– Когда он приедет, ты уедешь с ним?

– Возможно.

– Ты уедешь, я знаю.

– Поживем – увидим, – повторил я. – Я пока еще ничего не знаю. Все зависит от того, как будут развиваться события в городе.

Она еще сильнее сжала мою руку.

– Дорогой, я прошу тебя, не появляйся там. Ведь это же чудо, что нам удалось бежать. В этой ужасной тюрьме я уже думала, что никогда больше не увижу тебя. Но нам удалось бежать, и ты находишься рядом со мной. Сейчас я даже не представляю, что буду делать без тебя.

– Ни о чем не беспокойся. Но я должен закончить это дело. Я привык ставить точки над i. Это мой принцип.

– Дорогой, не делай этого! – ее рука дрожала. – Зачем тебе это… Откажись! Только на этот раз.

Я покачал головой. Она освободила мою руку.

– Ты очень упрям, – рассердилась она. – Ты не думаешь о нашей любви. Не думаешь о нас. – Она глубоко вздохнула и продолжала: – Ты насмотрелся слишком много фильмов о гангстерах. Это очень плохо!

– Ну как ты не понимаешь… – я погладил ее по руке.

– Я все понимаю, – казалось, она овладела собой. – Ты жаждешь отомстить. Решил, что Киллиано слишком много позволяет себе, и хочешь поставить его на место. Ты любишь риск. Ты находишь, что это подвиг – атаковать всю эту банду, и не остановишься ни перед чем.

Я покачал головой.

– Ведь это не тебя били, прижигали сигареты на твоем теле, раздев донага, пропустили через целую орду охранников, – продолжала она тихим голосом. – Тебя не поднимали по ночам, ты не слышал постоянного бормотания и воплей сумасшедшей…

– Моя дорогая…

– Все это, к счастью, в прошлом. Ведь это я страдала, а не ты! И я не хочу реванша. Но ты рвешься в бой. Только ты! Я довольна, что вне игры. Бог мой! Я так рада, что этот кошмар позади. Но ты хочешь за меня отомстить! А я не хочу, чтобы за меня мстили, – ее голос сорвался. – Дорогой… Ну подумай немного обо мне! Прими эту жертву. Ради меня! Ради нас!

Я погладил ее руку и встал. Наступило долгое молчание. Она тоже поднялась, глядя на меня.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что мне будет трудно с тобой, не так ли? – спросила она.

Я обнял и притянул ее к себе.

– Да, – сказал я. – Я не люблю, когда мне наступают на ногу. Извини, но я обязательно вернусь туда. Я сказал, что рассчитаюсь с Киллиано, и сдержу слово. Я знаю, что поступаю по-свински по отношению к тебе. Но, если этот прохвост останется безнаказанным, я никогда не прощу себе этого.

– Как скажешь, дорогой, – тихо проговорила она через некоторое время. – Я понимаю тебя и прошу простить, что сразу не поняла этого.

Я поцеловал ее.

– Дорогой, ты хочешь, чтобы я ждала тебя?

– Разумеется, ты будешь ждать меня!

Она покачала головой.

– Нет, не разумеется. Я буду ждать тебя при одном условии. В противном случае ты не найдешь меня здесь, когда вернешься. Я говорю серьезно.

– Какое условие?

– Я не хочу, чтобы ты убивал Киллиано. До настоящего времени ты защищался. Но, если ты убьешь его, это будет убийством. Этого не должно быть. Ты обещаешь мне?

– Но я не могу обещать этого. Я могу оказаться в таком положении…

– Это другое дело. Я не хочу, чтобы ты пытался убить его по собственной инициативе. Если он на тебя нападет, тогда другое дело. Но не надо его преследовать и пытаться убить, как ты это намеревался сделать.

– О'кей, обещаю тебе это.

Я сжал ее в объятиях, но вдруг почувствовал, как напряглось ее тело. Я оглянулся. Катер Тима был не более чем в миле от берега. Он быстро приближался.

2

Втроем мы сидели у Тима: Дэвис, я и Тим. Бутылка виски стояла на столе, полные бокалы в руках. Дэвис пришел недавно.

– Я не терял времени даром, – доложил он, но прежде я бы хотел знать, как чувствует себя малышка.

– С ней все в порядке, – успокоил я его. – Ей Бог знает что пришлось пережить в тюрьме, но она выдержала. Теперь она окончательно оправилась от пережитого кошмара.

Дэвис перевел взгляд с меня на Тима. Тот лишь пожал плечами.

– Да, разумеется, она не хотела, чтобы я возвращался сюда, – признался я, потерев подбородок. – Но потом все же согласилась с моими доводами.

– В сущности, раз она чувствует себя хорошо, это уже прекрасно, – заметил Дэвис, приглаживая волосы.

– Горе с этим парнем, – заметил Тим. – Он вечно напрашивается на неприятности.

– Не будем об этом, – сухо прервал я его. – Не лучше ли перейти к делу. Что нового?

– Новостей очень много. Для начала сообщу, что Флаггерти мертв. Один из заключенных разбил ему башку ударом багра.

– Что ж, одним мерзавцем меньше.

– Это точно. Теперь главное. Киллиано взял на себя исполнение функций Флаггерти. Он не сообщил прессе подробности инцидента в тюрьме. На носу выборы, и он не хочет будоражить избирателей подобными ужасами.

– А что с Митчелом?

– Он уехал из города. Я встретился с ним перед отъездом, и он ввел меня в курс происшедшего в тюрьме. Старик, я снимаю шляпу перед твоим мужеством. Это была мастерская операция! Я написал прекрасную статью по этому поводу, но после консультаций с Киллиано мой редактор не дал ей хода.

– А Максисон?

– Ему удалось выкрутиться, но не без трудностей. Лаура рассказала свою историю, и Киллиано с неохотой, но все же был вынужден выпустить его. Он продолжает работать по-прежнему, но у него вид человека, побывавшего в аду и вырвавшегося оттуда. Кстати, есть интересная информация: обнаружено тело Броди.

– Он мертв? – воскликнул я.

– Мертвее не бывает. Тело обнаружено в Дайден-Бич. Твой «люгер» лежал рядом. Как думаешь, кто объявлен убийцей?

– Нетрудно догадаться, – ответил я, сжимая кулаки. – Итак, теперь на мне уже три убийства.

– Вот это да! – с наигранно испуганным видом проговорил Дэвис.

– Тем хуже! – я налил еще виски и внимательно посмотрел на него.

– Это все?

– А вот самое замечательное из всего, – довольно проговорил Дэвис, вытаскивая из кармана банкнот в пять долларов и протягивая его мне. – Я побывал в казино позавчера.

Я посмотрел банкнот на свет. Как мне казалось, с ним было все нормально.

– И что?

– Этот банкнот фальшивый.

Я вновь изучил банкнот. Он выглядел нормальным.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я проверил банкнот в моем банке. Мне сказали, что он сделан очень квалифицированно, но тем не менее это фальшивка.

– Это в самом деле прекрасная работа, – восхитился я. – Ты получил эти деньги в казино?

– Мне дали его вместе с другими билетами по пять долларов. Мой выигрыш. Те два билета были настоящими, а этот фальшивый.

– Интересно, – я сунул банкнот в карман.

– Эй, дай мне взамен другие деньги, – забеспокоился Дэвис. – К тому же ты должен мне сто долларов.

– Я?

– Именно! Я потратил свои деньги. Догадываешься на что? Я нанял частного детектива, чтобы он покопался в делах твоих врагов. Что ты на это скажешь?

– Молодец! И он нашел что-нибудь?

– Нашел ли он? Бог мой! – Дэвис довольно потер руки. – Это была умная мысль. Прежде всего он обнаружил, что бордель, который тебя интересует, потребляет в пять раз больше электроэнергии, чем им требуется, и это продолжается уже два года. Понимаешь, что это значит?

– Еще как! Там находится какое-то мощное электрическое устройство.

– Да, этот бордель – прекрасная маскировка для фабрики фальшивых денег.

– Похоже на то. Что еще?

– Не торопись, – со смехом сказал Дэвис. – Этот детектив проделал огромную работу за последние два дня. И если тебе интересен Гомес, то он обнаружил кое-что и о нем.

– Гомес? Не вижу, как Гомес может быть замешан в нашем деле?

– Он переправляет людей на Кубу.

– Интересно, – я посмотрел на свои пальцы. – Продолжай.

– Он действует с размахом. Имеет три быстроходных катера с преданным экипажем. Ему платят по тысяче долларов за голову.

– Кого он переправляет?

– Революционеров. Имеется тайное соглашение между Кубой и некой террористической организацией. Гомес также причастен и к торговле оружием. Судя по тем данным, которыми я сейчас располагаю, на Кубе в скором времени будут волнения.

– Я думаю, он рассвирепеет, когда узнает, что один из его катеров будет потоплен Киллиано, – размышлял я.

– Но на это мало шансов, – возразил Дэвис. – Он с Гомесом в приятельских отношениях.

– Но предположим, Киллиано, охваченный, скажем, завистью, потопит судно Гомеса. Как отреагирует на это Гомес?

– Я знаю его темперамент. Ха! Киллиано не поздоровится. Ведь этот парень из тех, кто вначале наносит удар, а уж потом думает. Если вообще может думать, – Дэвис удивленно смотрел на меня. – Но почему ты решил, что Киллиано так поступит?

– Он только что занял место начальника полиции Парадиз-Палм, и не забывай, приближаются выборы… Это превосходная реклама для него. Особенно, если пресса будет трубить об этом.

Толстое лицо Дэвиса расплылось в улыбке.

– Что, дьявол тебя возьми, ты замышляешь?

– Где Гомес держит свои катера?

– Откуда мне знать? – пожал плечами Дэвис, поглядывая то на меня, то на Тима. – Этот детектив, Клерболд его имя. Не слабое имя, не так ли? Так вот, он наткнулся на этот ящик Пандоры случайно. Он решил пошарить в квартире Лоис в надежде найти письма Киллиано и наложить на них лапу. Он как раз искал их в спальне Лоис, когда в гостиную вошли Гомес и еще один тип. Клерболд спрятался за шторой и слышал, как Гомес планировал переправить одну группу партизан на Кубу сегодня ночью и другую на следующую ночь.

– Прекрасная работа, – сказал я, одобрительно кивнув. – А письма?

– Нет. Едва только Гомес ушел, он смылся. Было опасно оставаться там.

– Конверты могут подождать, – махнул я рукой. – Он займется этим позже. Ты можешь связаться с детективом?

– Без проблем.

– Позвони ему. Скажи, чтобы он следил за Гомесом. Я хочу знать, где его катера и где именно Гомес будет принимать этих кубинцев на борт. Едва он это узнает, пусть немедленно едет сюда.

Дэвис поднял трубку телефона.

Тим с недоумением смотрел на меня.

– Не вижу, что это может нам дать, – неуверенно начал он.

Я оборвал его.

– Становишься бестолковым к старости, – сказал я. – Ты знаешь, что я был вынужден пообещать малышке?

– Откуда мне знать?

– Не убивать Киллиано! Как тебе это нравится? Она вообразила, что я направлюсь прямо к нему и убью безо всяких проволочек. Как тебе это?

– Но разве не это ли ты и собирался сделать?

– Приблизительно, – я нахмурил брови. – Но откуда я мог знать, что она догадается?

– Итак, ты решил оставить Киллиано в покое? – удивился Тим. – Так за каким дьяволом ты явился сюда?

– Я пообещал не убивать его, но это не значит, что я оставлю его в покое, – возразил я. – Я только изменю тактику. Это займет много времени, но результат будет тот же. Нужно, чтобы моим делом занялся кто-то другой. Гомес, например.

Дэвис положил трубку.

– Клерболд сообщил, что в настоящее время Гомес играет. Он думает, что Гомес приступит к операции сразу после матча.

– О'кей.

– Клерболд придет сюда, как только выполнит задание, – добавил Дэвис. – Он тебе понравится. Замечательный парень!

Я положил ноги на стол.

– Отдыхайте, – сказал я. – Мне нужно подумать.

– Без меня, – торопливо сказал Дэвис. – Как я догадываюсь, сейчас ты планируешь упреждающий удар. Я чувствую это. Я возвращаюсь домой.

– Как скажешь, – ответил я со смехом, протягивая стодолларовый банкнот и билет в пять долларов. – Думаю, вскоре ты получишь информацию для очень интересной статьи.

– Ничего не говори мне, – возразил Дэвис, делая вид, что дрожит. – Дай мне возможность самому догадаться.

3

Клерболд был молодым светловолосым человеком, одетым в темный костюм. На голове его красовалась мягкая фетровая шляпа цвета какао, украшенная коричнево-голубой лентой. Он вошел в гостиную следом за Тимом и посмотрел на меня глазами ротозея, жадного до сенсаций и старающегося ничего не упустить в каждом происшествии.

Он был очень молод. Приятное кукольное личико, которое несколько портила явно неухоженная бородка. Глаза чуть испуганные, любопытные. Зубы несколько выдавались вперед, что придавало ему вид кролика. Во всяком случае, он не был похож на детектива, а это уже было хорошим признаком.

– Устраивайтесь, – я указал на кресло. – Как насчет выпить?

Он уселся в кресло с такими предосторожностями, будто это был по крайней мере капкан. Сняв шляпу, он положил ее на колени. Его светлые волосы были тщательно причесаны с пробором посередине.

– Вам нравится работать для меня? – спросил я, ставя поближе к нему бутылку скотча и бокал.

– Я нахожу это прекрасным, – сказал он серьезно, отодвигая бутылку. – Нет, спасибо. Я не пью.

– Вы не пьете?

– Это очень вредно для моей профессии, – серьезно сказал он. – Алкоголь снижает мыслительные способности.

– Верно, – согласился я, важно качнув головой. – Сколько времени вы занимаетесь этим делом?

– Вы хотите знать, сколько времени я работаю частным детективом? – спросил он, покраснев. – По правде говоря, недавно. – Он печально посмотрел на меня. – Если уж быть до конца честным, мистер Кейн, то… это мое первое дело.

– Вы прекрасно справляетесь, – успокоил я его. – Вас не смущает моя репутация? – Я улыбнулся, чтобы смягчить удар, который собирался ему нанести. – Меня разыскивают по обвинению в трех убийствах.

Он внимательно посмотрел на свою шляпу, повертел ее в руках, потом положил на стол.

– Мистер Кейн, у меня создалось впечатление, что вас обвинил человек, у которого совершенно нет совести. Это мое мнение.

Я сощурил глаза.

– Вы действительно так думаете? – спросил я, глядя на Тима, стоявшего с разинутым ртом.

– Да, – ответил Клерболд. – Я достаточно внимательно ознакомился с фактами. Понимаете, мне ведь нужно заботиться о моей репутации. Я располагаю сведениями, что вы не причастны ко всем этим убийствам.

– Итак, у вас есть новые факты?

– Да. Я составил подробный рапорт, – ответил он, доставая пачку бумаг.

Я поспешно оттолкнул их.

– Изложите суть дела, этого будет достаточно. Чтение – не мое занятие.

Он выпятил грудь и, глядя на стену позади меня, начал:

– Этим вечером, примерно в 21.30, я получил инструкции от мистера Дэвиса проследить за Хуаном Гомесом, подозреваемым в секретной доставке повстанцев на остров Куба.

Я провел рукой по волосам и посмотрел на Тима. Тот молчал. Клерболд продолжал монотонным голосом:

– Я занял наблюдательный пост, откуда мог следить за Гомесом без риска быть обнаруженным. Я начал наблюдать за ним в тот момент, когда он играл в пелоту. Когда партия заканчивалась, я пересел в машину и ждал его на выходе со стадиона. Вскоре появился Гомес в компании рыжеволосой женщины, в которой я опознал Лоис Спенс. Они уехали в «Кадиллаке»… – он замолчал и посмотрел в рапорт.

– Номер машины мне знать не обязательно, – поспешно сказал я. – Куда они уехали?

Он с сожалением отложил бумаги.

– Они поехали боковой улицей, и следить за ними было не так сложно. Движение было достаточно оживленным, и я выдерживал дистанцию в две машины. В трех милях от Дайден-Бич они свернули на ведущую к морю дорогу, но я не рискнул следовать за ними, так как свет фар моей машины могли заметить. Я вышел из машины и пошел пешком. Вскоре я обнаружил покинутый «Кадиллак» и заметил, что мисс Спенс и Гомес пошли в восточном направлении. Не было никакой возможности последовать за ними, так как место совершенно открытое. К счастью, они отошли недалеко, так что я мог наблюдать за ними, спрятавшись за машину. Через несколько минут с моря им начали сигналить. Гомес ответил при помощи карманного электрического фонарика. Катер начал приближаться. Это было достаточно вместительное судно футов в тридцать длиной, без мачт и балансира. Один из иллюминаторов был разбит, – Клерболд откашлялся, прикрывая рот рукой. – В этот момент я обнаружил небольшой бетонный мол, очень хорошо замаскированный. Катер причалил, и мисс Спенс и Гомес поднялись на борт. – Он остановился, покраснев. – Надо было узнать, куда направится судно. Но с того места, где я находился, ничего не было слышно. Я решил подползти ближе, рискуя быть обнаруженным. И мне это удалось.

Я смотрел на него, удивляясь его мужеству и представляя, как он ползет при свете луны, чтобы подобраться поближе к банде негодяев, которые прихлопнули бы его не задумываясь, едва только обнаружили. Я не мог не отдать должное его храбрости.

– Нужно быть храбрым человеком, чтобы так рисковать, – заметил я.

Его лицо из красного стало пурпурным.

– Ну, не знаю… – он потер щеку. – Ведь я получил определенное задание, – он поколебался, затем продолжил: – Хотя школа детективов в Охио дает на этот случай только общие рекомендации, но в любом случае ничего нельзя предоставлять на волю случая. Детективу очень важно проникать к объекту незамеченным. Я много практиковался в этом деле.

Тим едва не задохнулся от кашля, отведя взгляд в сторону. Я хмуро взглянул на него.

– Продолжайте, – поторопил я Клерболда.

– Мне удалось достичь причала, и я спрятался за мол, – продолжал он, словно дело шло о тренировочном задании в школе детективов. – Через некоторое время Гомес и мисс Спенс вышли на мостик. Я мог слышать их разговор. Он сказал ей, что планирует быть в Гаване завтра, примерно в девять часов, высадит своих пассажиров в Пиджен-Ки и вернется сюда. Они договорились о свидании на завтра и покинули борт катера. Он проводил ее до «Кадиллака», и Лоис уехала. Гомес же вернулся на борт судна. Вскоре подъехала еще одна машина, и четверо мужчин, по виду кубинцы, поднялись на борт.

– А что вы делали все это время? – спросил я.

– Я вырыл себе яму в песке и засыпал себя, прикрыв голову газетой. Так что я мог дышать, смотреть и слушать. Мне пришла в голову эта мысль, когда я вспомнил занятия по маскировке, – некоторое время он молчал. – Это очень полезный курс, и я… я рекомендую его вам.

Я вздохнул.

– Не премину воспользоваться вашим советом. И дальше?

– Катер отчалил и взял курс на Гавану. Я подождал, пока он скроется из виду, и явился к вам, чтобы доложить о проделанной работе.

– Да-а-а! – протянул я.

Он поднял голову.

– Надеюсь, вы довольны мной, мистер Кейн? – спросил он смущенно.

– Разумеется!.. Но все же, молодой человек, вы должны быть более осторожным. Вы имеете дело с очень крутыми ребятами, так что не рискуйте. Вы замечательно поработали, и мне не хотелось бы потерять вас.

Он улыбнулся.

– О! Я могу защищаться, мистер Кейн, – уверенно сказал он. – Я достаточно хорошо стреляю и знаком с приемами бокса.

Я смотрел на этого субтильного, уверенного в себе юнца, гадая, где же его бицепсы. Вероятно, он забыл их дома, так как здесь их не было и в помине.

– Вы изучали теорию стрельбы и бокса во время учебы?

Он вновь покраснел.

– Да. У меня еще не было возможности испытать свое искусство на практике, но теорию я знаю в совершенстве.

На этот раз я не смотрел на Тима. Вынув из бумажника две сотенные бумажки, я протянул их детективу.

– Вы проявили чудеса ловкости. Возьмите эти деньги и продолжайте в том же духе – и заработаете еще.

Его глаза загорелись, он радостно схватил билеты.

– Я очень рад, мистер Кейн, что вы мной довольны. Я придаю этому факту большое значение, – он смущенно потупил взор, затем решился: – Вы не возражаете, если я проведу расследование в э… доме с дурной репутацией. Естественно, мне не очень импонирует быть в подобных местах, но ведь это входит в мою работу, не так ли?

Он серьезно смотрел на меня.

– Никаких возражений, – так же серьезно ответил я.

– Итак, вы полагаете, что я могу провести расследование?

– Я нахожу вашу мысль превосходной. Но только будьте осторожны, смотрите, чтобы вас не заарканила одна из местных девиц.

Он покраснел.

– Женщины не оказывают на меня никакого влияния, – степенно проговорил он. – Это одно из важнейших качеств для моей работы – противостоять искушению.

Я погладил нос.

– Это тоже было в вашей программе? – спросил я у смутившегося парня.

– Разумеется! У нас был специальный предмет, посвященный этому вопросу: «Секс и самоконтроль».

– Вот как? – я присвистнул. – Хотелось бы почитать об этом. Может, подкинешь как-нибудь на днях пособие на эту тему?

Он уверил, что будет рад помочь мне в этом, и собрался уходить.

– Минутку! – остановил я его, указывая на шляпу. – Не хочу обидеть, но зачем вы носите такую заметную шляпу? Как шляпа она очень хороша, но очень уж бросается в глаза.

Он довольно улыбнулся.

– Это сделано нарочно, мистер Кейн. Так сказать, необходимый аксессуар, рекомендованный школой. В сущности, это фальшивка, – Клерболд снял шляпу и одним движением вывернул, как носок. Теперь шляпа стала бежевой с красно-желтой лентой. – Неплохо придумано, не так ли? – довольно сказал он. – Вы понимаете, как это вводит в заблуждение людей. Очень удобная шляпа. – Он исчез.

Мы ошарашенно смотрели ему вслед.

– Ну и ну! – вырвалось у Тима. Он схватил бутылку с виски и налил себе приличную порцию, после чего передал бутылку мне. – Подкрепись!

Я отодвинул бутылку подальше.

– Ни к чему. Я должен следить за своими мыслительными способностями.

4

Утром следующего дня я и Тим отправились в Майами, который находился в семидесяти милях от Парадиз-Палм. Мы отправились в путь на автомобиле Тима, и поездка заняла у нас около полутора часов. Я остановил машину возле офиса Федеральной полиции штата и вышел, оставив Тима дожидаться меня. Федеральный инспектор, Джек Хоскисс, был высокий, широкоплечий мужчина с черными волосами, большим носом и хитрыми проницательными глазами. Он встал и протянул через стол потную лапу.

– Я Честер Кейн, – начал я без лишних проволочек.

Он кивнул, никак не отреагировав на мое имя, и осведомился, чем может мне помочь. Я ошеломленно уставился на него.

– Предполагается, что я повинен в убийстве, по крайней мере трех человек, – сказал я. – Вы на это никак не реагируете?

Он пожал плечами.

– Когда полицейский департамент Парадиз-Палм обратится к нам за помощью, мы будем рады оказать им ее, – сказал он, предлагая мне сигару. – В настоящий момент это нас не касается.

Я уставился на него.

– И тем не менее вы должны меня арестовать, как мне кажется.

– Не усложняйте, – засмеялся он. – И не учите меня жить и работать. Как я догадываюсь, у вас что-то на уме, – он заговорщицки подмигнул мне. – Может быть, мы ищем одно и то же?

– Видимо, Киллиано не очень-то популярен даже здесь, – предположил я.

– Я никак не могу понять, как это до сих пор он нигде не допустил промаха, – сказал Хоскисс. – Мы держим его в поле зрения уже давно, но пока он хитрее нас. Я дорого бы дал, чтобы накрыть этого прохвоста с поличным.

– Я тоже, – и положил на стол пятидолларовый банкнот, который мне дал Дэвис. – Может быть, это вас заинтересует?

Хоскисс посмотрел на билет, не дотрагиваясь до него, потом поднял глаза на меня, нахмурив брови.

– И что же?

– Посмотрите внимательнее, он не кусается.

Он взял банкнот, исследовал его, потом сел в кресло, застонавшее под его тяжестью, и с подозрением глянул на меня.

– Откуда это у вас?

– Нашел. Их немало ходит в Парадиз-Палм.

– Это верно! – со злостью согласился он. Выдвинув ящик стола, он извлек оттуда коробку. В ней лежала пухлая пачка долларов. Он уложил туда мой банкнот и вновь задвинул ящик. – Выполнены на высоком профессиональном уровне, – с неудовольствием признал он. – Уже несколько месяцев мы пытаемся вычислить эту банду, но до сих пор нет ни единой зацепки. У вас есть соображения на этот счет?

– Может быть… Скажем, я нащупал ниточку…

Навострив уши, Хоскисс ждал. Но я не торопился.

– Так откуда они берутся? – спросил он, поняв, что из меня придется вырывать это признание.

Я затянулся и пустил дым в потолок.

– Скажем, у меня есть к вам конкретное предложение.

Тень улыбки появилась на хитрой роже инспектора.

– Ну же, я так и думал. Что ж, валяйте, я слушаю.

Я последовательно рассказал ему о своих приключениях с момента появления в Парадиз-Палм. Я не упомянул только о Митчеле и не сообщил местонахождение в настоящий момент мисс Уондерли. Но в остальном я придерживался истины. Он слушал меня, откинувшись на спинку кресла и полузакрыв глаза. Когда я окончил рассказ, он слегка кивнул.

– Почему этот идиот Херрик не обратился к нам? – с горечью сказал он. – Мы бы помогли ему. Я всегда прихожу в ужас от действий доморощенных дилетантов, которые горят желанием преподнести нам раскрытое дело на блюдечке.

– Я ведь обратился к вам, – деликатно напомнил я.

– Ну и что? Чего вы хотите? – спросил он, рассматривая меня.

– Мне осточертело платить за разбитые кем-то горшки, – ответил я, сбрасывая пепел на пол. – Я хочу, чтобы Парадиз-Палм взлетел на воздух, – я ткнул пальцем ему в грудь. – Для этого я и приехал сюда.

– Продолжайте, – заинтересованно сказал он.

– Как минимум, там два дела, которые находятся в компетенции ФБР: изготовление фальшивых денег и перевозка вооруженных террористов на Кубу.

– Как это касается Киллиано?

– Точно пока не знаю, – сказал я, улыбнувшись. – Пока я знаю лишь часть фактов.

– Именно?

– Сегодня ночью катер перевезет кубинцев в Пиджен-Ки. Они будут в Гаване примерно в девять утра. Судно тридцать футов длиной, без мачт, один иллюминатор разбит. Вы окажете мне услугу, если займетесь этим кораблем.

– Вы в этом уверены?

– Ха! Это верное дело!

– О'кей! Я займусь.

– И еще. Я хочу, чтобы захват судна был объявлен как дело Киллиано. Дэвис займется нужным освещением в прессе. Вы согласны на это?

– Не вижу смысла… – Хоскисс нахмурился.

– Это часть моей комбинации. Если я вам сдам фабрику по изготовлению фальшивых денег и парней, которые этим занимаются, вы согласны выполнить мою просьбу?

– Может быть, – сказал он недоверчиво. – Кейн, у меня складывается впечатление, что вы много знаете об этом деле. Если бы вы играли открытыми картами? Не думайте, что вам удастся использовать мою организацию в личных целях.

– А, вот вы и заговорили как настоящий коп. Послушайте, я сдаю вам судно, полное вооруженных террористов, и готов указать местонахождение фабрики фальшивых денег. Вы должны быть очень благодарны за это.

– О'кей! – засмеялся он. – Но вы не выкинете какой-нибудь финт, который может все испортить?

– Спите спокойно, – сказал я. – Приезжайте вечерком в четверг в Парадиз-Палм. Встречаемся на пристани у стоянки номер 46 в 23.00. Дождитесь драки. Если прихватите с собой кое-кого из ваших парней, тем лучше, но не вмешивайтесь раньше времени.

Инспектор широко раскрыл глаза.

– Что это вы затеваете? Ведь это же адрес борделя! Почему именно там?

Я подмигнул.

– Надо же иногда повеселиться, брат, – сказал я, направляясь к двери.

5

На следующее утро, часов в шесть, Дэвис вихрем влетел в мою комнату. Разбуженный шумом, я выхватил револьвер, но, увидев, кто это, снова растянулся на постели.

– Вот так и происходят несчастные случаи, – сердито заметил я, протирая глаза. – Который час?

– Ты мне нравишься! – проворчал он. – Я, понимаешь, кручусь как белка всю ночь, бегу к тебе, чтобы поделиться свежей информацией, а ты мне говоришь о несчастных случаях.

Зевая, я сел и закурил.

– Ладно, ладно, не сердись. Так что там случилось?

Он протянул мне свежий номер «Морнинг стар».

– Здесь все, – проговорил он с гордостью. – Обрати внимание, краска еще не высохла. Что ты на это скажешь? – Он сел на край кровати, пыхтя, словно тюлень. Его глаза возбужденно блестели. – Бог знает какой разгон устроит Киллиано главному редактору, а тот в свою очередь мне, когда выяснится, что Киллиано ни слова не сказал из всего того, что есть в этом интервью. Но это как раз то, что ты хотел. Надеюсь, ты доволен?

– Браво, парень! – сказал я, принимаясь за чтение.

«РЕШИТЕЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ МЭРА ГОРОДА!

НОВЫЙ ШЕФ ПОЛИЦИИ ПРОВЕЛ РЕШИТЕЛЬНУЮ АТАКУ НА СУДНО КОНТРАБАНДИСТОВ!

НЕИЗВЕСТНОЕ СУДНО ПОТОПЛЕНО!

Поздней ночью мэр Парадиз-Палм, действуя в ранге начальника полиции города, нанес решительный удар по контрабандной перевозке террористов. Мы, граждане Парадиз-Палм, горды тем, что имеем такого шефа полиции, и рады поздравить его с первым успехом. Нужно вспомнить, что его предшественник не делал никаких шагов по пресечению этого преступного бизнеса. Эд Киллиано заслуживает всяческой похвалы, так как находится на этом посту всего несколько дней и сразу же проявил завидную оперативность.

В эксклюзивном интервью, данном «Морнинг стар», Эд Киллиано заявил, что раз и навсегда покончит с преступностью в Парадиз-Палм. «Теперь, когда я обладаю полномочиями шефа полиции, я не дам пощады преступным элементам, окопавшимся в нашем городе. Я хочу очистить город от бандитов. Пусть они это знают. Я обращаюсь к своим избирателям за поддержкой в этом начинании. Я сделал лишь первый шаг. Это только начало крупномасштабного наступления на преступность в нашем городе».

Как стало известно от осведомленных лиц, новый шеф полиции отдал распоряжение обыскать таинственное судно, курсировавшее в водах Пиджен-Ки. В короткой схватке судно было потоплено, и почти двенадцать кубинских националистов погибли».

Было еще немало информации об этом деле; фотографии наполовину затонувшего катера, фото самого шефа полиции Киллиано, полицейских из береговой охраны.

Это была отличная работа, с чем я и поздравил Дэвиса.

– Подождем реакции Киллиано на эту фальшивку, – сказал он, причесывая волосы. – Когда он увидит, до какой степени его расхвалили, то вряд ли обрадуется.

– Не сомневаюсь, – я спрыгнул с кровати. – Но поезд уже ушел. Он же не сможет изъять все газеты. Мнение избирателей многого стоит. Он никогда не заявит публично, что здесь ни при чем. Даже Гомесу. Да Гомес и не поверит ему.

Я начал поспешно одеваться.

– Куда это ты торопишься в столь ранний час? – требовательно спросил Дэвис. – Никогда не видел столь энергичного парня. Что до меня, так я засыпаю стоя.

– Можешь занять мою кровать, – предложил я. – После такой статьи будет полезно увидеться с Гомесом.

– Вот как? – Дэвис снял туфли. – И где это ты намереваешься отыскать его в столь ранний час?

– У Лоис Спенс, где же еще, – ответил я, направляясь к двери. – Если его нет, то хотя бы переговорю с дамой. Она меня тоже интересует.

Дэвис снял пиджак и растянулся на постели.

– Меня она тоже интересует, – сказал он. – Но не настолько, пока вокруг нее вертится этот подонок Гомес. Это охлаждает мой пыл.

Я взял «Меркурий» Тима и направился к Лансинг-авеню. Ночная смена еще не сдала дежурство. Я направился к будке швейцара.

– Хэлло, дедушка! – сказал я, улыбаясь. – Помните меня?

Он отлично помнил меня. Ничто так не укрепляет память, как некоторая сумма денег. Его лицо прояснилось.

– Как же, я отлично вас помню.

– Я так и думал, – сказал я, оглядываясь, чтобы убедиться, что за нами не следят. Затем вынул из кармана билет в пять долларов, медленно сложил его пополам, дав старику хорошенько рассмотреть его, и спрятал в кулаке.

Его взгляд сконцентрировался на моей руке.

– Так что, Гомес до сих пор у мисс Спенс? – небрежно спросил я.

Он кивнул.

– Они находятся вместе, но между ними ничего не было, только общие сны?

– Вот этого я не могу знать определенно, мистер, – он покачал головой. – Во всяком случае, они оба наверху.

– Отлично, пойду нанесу им визит. Это будет для них сюрпризом, – сказал я, внимательно глядя на него. – Случайно у вас нет запасного комплекта ключей от апартаментов мисс Спенс?

Старик напрягся.

– Я не могу вам их дать, – сказал он торопливо. – За это я могу потерять работу.

Я посмотрел на ряд ключей, висевших позади него на доске.

– Любопытно, который из них от ее апартаментов? Я не пожалел бы пятидесяти долларов, чтобы узнать это, при условии, разумеется, что вы пойдете потом немного прогуляться.

Он пытался бороться с искушением, но вид пятидесятидолларового банкнота начисто уничтожил остатки совести. Он повернулся, снял ключ с крючка и положил на столик.

– Сожалею, сэр, но большего сделать не могу. Я должен думать о своей работе.

Я сунул ему пятьдесят долларов.

– О'кей, но будет лучше, если вы исчезнете отсюда, – посоветовал я. – Если мы и дальше будем продолжать сотрудничать такими темпами, в недалеком будущем вы сможете купить себе новую квартиру.

Он зажал банкнот в кулаке, ослабил узел галстука и вышел из-за конторки.

– Прошу прощения, мне нужно заняться почтой, – не оборачиваясь, он прошел через холл.

В мгновение ока я завладел ключом и поспешил к лифту, чтобы подняться на четвертый этаж. В коридоре царили темнота и тишина. Револьвер я держал наготове. Тихо открыв дверь, я прошел через гостиную в спальню. Гомес и Лоис лежали на постели: Гомес – на боку, Лоис – на спине. Никто из них не храпел, но из-за этого они не стали более привлекательными.

Я присел на край постели и ущипнул палец на ноге Лоис. Не просыпаясь, она что-то пробормотала, повернулась на бок, уронив при этом руку на нос Гомеса. Тот выругался, оттолкнул ее и сел на кровати, открыв глаза. При виде меня глаза его широко раскрылись, но он не двинулся с места, так как мой специальный полицейский револьвер 38-го калибра выглядел довольно внушительно.

– Привет, спортсмен, – с улыбкой проговорил я. – Как тебе понравилось вчерашнее купание?

Он глубоко задышал и, не находя слов, откинулся на подушку. Глаза его горели злобным огнем. Но в целом он сохранял внешнее спокойствие.

– В один из дней с тобой случится несчастье, Кейн, – прошипел он, едва шевеля губами. – Как понимать твое вторжение?

– Просто визит вежливости. Пришел справиться о твоем здоровье. Ведь тебе пришлось искупаться этой ночью. Понравилось?

Он внимательно смотрел на меня.

– Нет, не понравилось, – наконец выдавил он.

– Что-то мне подсказывает, так оно и есть, – со смехом сказал я. – Приятно сознавать себя таким догадливым человеком. Итак, дружок, что ты намерен предпринять в ответ? – Не отводя револьвер, я протянул ему номер газеты. – Полюбуйся. Наш дорогой Киллиано делает хорошую рекламу за твой счет. Ты не находишь?

Одного взгляда на заголовок было достаточно для того, чтобы Гомес, забыв обо мне, погрузился в чтение. Он был одет в пижаму, которая резко контрастировала с его смуглым лицом.

Нетерпеливо дернув рукой, он стащил одеяло с Лоис. Заворчав, она попыталась натянуть одеяло обратно. Искушение было слишком велико, и я вновь ущипнул ее.

– Прекрати! – сердито крикнула она, открывая глаза. Увидев меня, она подскочила и села, вцепившись в Гомеса. Тот нетерпеливо отмахнулся от нее, не прекращая чтения.

– Спокойно, – сказал я, улыбаясь. – Испортишь косметику. У нас с Хуаном небольшое совещание.

Внезапно до нее дошло, что в спальне посторонний мужчина, и она резко натянула на себя одеяло.

– Что здесь происходит? – требовательно спросила она голосом, в котором смешивались страх и злоба.

– Заглохни! – проворчал Гомес.

– Вот они, джентльмены двадцатого столетия, – с притворной грустью сказал я. – А впрочем, почему бы тебе не послушаться совета и не дать этому большому мальчику закончить чтение.

Лоис легла, глядя на Гомеса блестящими от злости глазами.

Гомес наконец-то осилил статью и отбросил газету.

– Вот мерзавец! – прошипел он, сжав кулаки. Внезапно он вспомнил о моем присутствии. – Чего ты хочешь?

– Эд и я не очень ладим друг с другом, – сказал я. – Но я подумал, что тебе будет интересно узнать о его делишках.

Некоторое время он изучал меня, откинувшись на подушку.

– К чему ты клонишь?

– У тебя что, крыша поехала! – злобно взвизгнула Лоис. – Почему ты позволяешь этому прохвосту сидеть на нашей кровати? Разбей ему морду! Сделай же что-нибудь.

Гомес влепил ей пощечину и сполз с кровати.

– Пойдем в гостиную и побеседуем спокойно, – сказал он. – Эта женщина доводит меня до бешенства.

Я посмотрел на телефон, стоящий возле кровати, и покачал головой.

– А если у этой голубоглазой куклы возникнет желание позвонить кое-куда? Не хотелось бы выпускать ее из поля зрения.

Гомес вырвал шнур из розетки, взял телефон и прошел через комнату.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он. – А она рвется в бой. Если она будет постоянно вмешиваться в наш разговор, мы никогда не придем к согласию.

– Ты еще пожалеешь об этом! – взорвалась Лоис. – Ты, грязный жиголо!

– Заткнись, кому говорят! – рявкнул испанец.

– Хорошо, – согласился я. – Пошли поговорим.

Секунду он со злобой смотрел на Лоис, затем вместе со мной направился к двери. Вслед нам неслись грязные ругательства, но, не обращая внимания на поток брани, мы закрыли дверь.

Гомес уселся в кресло и провел рукой по длинным волосам, глядя на меня взглядом удава, готовящегося к завтраку.

– А тебе-то что до всего этого дела? – спросил он.

– Киллиано доставил мне много неприятностей, мой мальчик, – начал я, закурив. – Он знает, что единственная возможность для него вновь получить пост мэра – это доказать своим избирателям, что он умеет расправляться с типами, подобными мне. Это счастливый шанс для него, что Флаггерти позволил себя убить. Таким образом, Киллиано ничто не мешает реализовать свои амбиции. И он для начала сдал тебя. Он выдаст таким образом и всех остальных друзей. Но если ты захочешь, то сможешь помещать ему.

– Да уж, не беспокойся, я здорово ему помешаю, – прошипел Гомес, сжимая кулаки. – И я не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в твоих советах!

– Все вы одинаковы, – с напускным равнодушием проговорил я. – Ты рассчитываешь, что это так легко: пойти к Киллиано и убить его. Но тебе не удастся подобраться к нему близко. Он знает, что ты будешь искать с ним встречи, и примет все меры предосторожности. Я готов держать пари, что ты даже издали не увидишь его до выборов. А после этого уже будет поздно что-либо сделать.

Он нахмурился, кусая губы.

– Что ты предлагаешь?

– Есть отличная возможность подставить Киллиано. Приходи между 23.30 и 24.00 сегодня ночью к причалу номер 46. Может быть, ты не знаешь, но Киллиано частенько посещает это заведение. В подвале имеется специальное помещение, зарезервированное им для себя и своей банды. Надеюсь, ты не испугаешься?

После небольшого размышления он поднялся.

– Если это все, что ты можешь мне предложить, то убирайся отсюда. И в следующий раз, когда ты появишься здесь без приглашения, я тебе все ноги переломаю.

– Ой, как я напугался! – иронически проговорил я, направляясь к двери. Взявшись за ручку, я повернулся. – Но если ты обнаружишь Киллиано в борделе, это можно будет очень мило подать в прессе. Джед Дэвис моментально состряпает разгромную статью, были бы только факты. Даю голову на отсечение, что, если подобная статья появится в газетах накануне выборов, Эд Киллиано никогда не будет избран.

– Убирайся! – повторил он.

Я вышел.

6

Окраина Парадиз-Палм была застроена одноэтажными бунгало. Почти все они в это позднее время были погружены в темноту. У пристани возвышалось угрюмое здание, единственное в этом районе, имеющее больше трех этажей. Над дверью горел фонарь, освещая номер 46.

Я поставил «Меркурий» на пустыре и осторожно направился к борделю, стараясь держаться в тени. Сквозь полуоткрытую дверь доносились звуки танцевальной музыки. Лучики света выбивались из-за штор.

Из тьмы появилась фигура человека. Я предусмотрительно взялся за револьвер. Это был Хоскисс.

– Привет, солдат, – сказал я. – Вы уже ознакомились со статьей в утренней «Морнинг стар»?

– А, это вы, – Хоскисс подошел вплотную. – Еще бы! Надеюсь, это заставит Киллиано немного призадуматься.

– Надеюсь, и вас тоже, – со смехом ответил я. – Итак, все готово для небольшого представления.

– Я готов участвовать в нем, – сказал Хоскисс. – Но пока не представляю, в какой роли.

– Скоро узнаете, – сказал я. – Не надо слишком торопиться. Сколько людей с вами?

– Шестеро. Этого достаточно?

– Надеюсь. Предупредите, чтобы они не высовывались раньше времени. Может быть, они и не понадобятся, но, если в них возникнет необходимость, нужно, чтобы они вступили в драку как можно скорее. Для начала я хотел бы, чтобы они перерезали телефонный кабель. Это возможно?

– Полагаю, что да. Но для чего?

– Мне бы не хотелось, чтобы сюда нагрянула толпа продажных полицейских. У нас и так будет достаточно дел, чтобы заниматься еще и ими.

– Надеюсь, вы знаете, что творите, – проворчал Хоскисс все таким же неуверенным голосом.

– После того, как я сдал вам этих кубинских террористов, думается, вы уже можете мне доверять.

– Что ж, вы хорошо продаете свой товар, – пожал плечами Хоскисс. – Я отдам необходимые распоряжения.

Я терпеливо ждал. Вскоре он вернулся.

– Они сделают это, – сказал Хоскисс. – Итак, нам можно войти?

– Да. У вас есть оружие?

– Конечно. Надеюсь, и вы вооружены.

Я улыбнулся, подошел к двери и, открыв ее пошире, вошел внутрь.

При слабом освещении были видны площадка для танцев и стойка бара. В углу, на возвышении, покрытом желто-красным ковром, располагался небольшой оркестр из четырех человек: пианиста с курчавыми волосами, смуглого скрипача, негра-ударника и светловолосого саксофониста. За стойкой бара стоял кубинец-бармен.

Несколько пар топтались на маленькой площадке. У мужчин был вид обычных клиентов для такого рода заведений. Девушки танцевали полуодетыми. На них были лифчики, трусики и туфли на высоких каблуках. У каждой девушки розовела полоска кожи между трусиками и чулками. Некоторые девушки выглядели очень мило.

Воздух был спертым от комбинации женского пота, духов, алкоголя. Бумажные ленты свисали с потолка, как испанский мох.

Мы протянули шляпы швейцару-китайцу и поискали свободные места в зале. Я посмотрел на часы: было десять минут двенадцатого.

– Вы можете развлекаться еще минут двадцать, – сказал я Хоскиссу. – В половине двенадцатого начнется работа.

– Посмотри только на этих девушек! – проговорил Хоскисс, разинув рот. – Подумать только, ребята из полиции нравов вечно кричат, что по горло завалены работой. Да это же не работа, а удовольствие! – Он перевел взгляд на высокую блондинку в черном белье, с недовольным видом облокотившуюся о стойку бара. – Ха, за двадцать минут я ничего не успею сделать. Слишком мало времени. Не лучше ли нам выпить.

– Большая неосторожность приводить сюда человека, подобного вам, – сказал я, улыбаясь. – Вы выглядите как кот, увидевший мышь. Только что не облизываетесь.

– Зрелище стоит того, – согласился он, направляясь к бару.

Блондинка следила за нами, улыбаясь так, что были видны все зубы, очень красивые, но когда я подошел поближе, то увидел, что тело ее покрыто прыщами.

– Хэлло, красавец! – сказала она Хоскиссу, когда тот облокотился о стойку.

– Хэлло, красотка! – Хоскисс сделал знак бармену. – Как насчет того, чтобы провести ночь вместе? – он подмигнул мне. – Блондинки – моя слабость.

– Держи ухо востро с этим парнем, – посоветовал я блондинке. – Он ест орехи каждый день за завтраком. Понимаешь, какой эффект это производит на организм?

Девица растерялась. Вероятно, она приняла нас за пьяных.

Бармен, машинально протерев стойку, осведомился, чего мы хотим.

– Для начала три порции виски, и не вздумай сунуть пальчик в мой бокал.

Блондинка по-прежнему смотрела на нас, еще не решив, которому отдать предпочтение.

– Послушай, малышка, – прошептал Хоскисс, – ты слишком красива, чтобы тебя можно было разделить с кем-либо. У тебя нет подружки, которая могла бы заняться моим приятелем и оставить нас наедине?

– Он разве недостаточно взрослый, чтобы самому сделать выбор? – удивилась та. – Здесь хватает свободных девушек.

– Слышал? – обратился ко мне Хоскисс. – Нечего зариться на мою добычу. Оглянись. Эта малютка утверждает, что девушки здесь знают свое дело.

Я посмотрел на него: Хоскисс выглядел страшно самодовольным.

Кубинец поставил перед нами бокалы.

Хоскисс повернулся ко мне.

– Это ваш вечер, – он подмигнул кубинцу. – Мой друг платит за все. И только по этой причине я его до сих пор терплю.

Я сунул кубинцу пять долларов. Девица прижалась ко мне. Эти пять баксов склонили чашу весов в мою сторону. Хоскисс с притворной грустью посмотрел на нее.

– Ты ошиблась относительно этого большого парня, неужели не понимаешь?

– Не учи меня жить! – огрызнулась блондинка.

– А я думал, меня любят бескорыстно, – Хоскисс покачал головой с оскорбленным видом.

Девица посмотрела на меня.

– Отправь его погулять, – сказала она. – Ведь это же твой вечер, не так ли?

– Леди просит, чтобы ты прогулялся, – сказал я Хоскиссу. – Это не трудно сделать?

Он допил виски и вздохнул.

– Не сразу же. Но я не хочу портить вам удовольствие. Да и на ней свет клином не сошелся. Вон как раз рыженькая направляется в нашу сторону.

Действительно, к нам приближалась довольно упитанная рыжая девица с сильно накрашенным и напудренным лицом. Она была облачена в белье желтого цвета.

– Тебе не требуется помощь? – спросила рыжая у блондинки.

– Избавь нас от этого зануды, – она махнула рукой в сторону Хоскисса. – Он по утрам, как белка, грызет орехи и, видимо, на них просадил все деньги.

Рыжая толстуха фыркнула.

– У тебя действительно нет ни гроша, дорогой? – обратилась она к Хоскиссу.

– И ты поверила? Я держу деньги специально для рыженьких. Ты подошла как раз вовремя. Не выпить ли нам?

Блондинка вцепилась в меня, как клещ.

– Пойдем танцевать? – предложила она.

– Вот-вот, – обрадовался Хоскисс. – Идите танцуйте! А мы пока с моей подружкой будем развлекаться.

Я допил свое виски и увлек блондинку на площадку для танцев. Моя правая рука опустилась на теплую полоску кожи на ее бедре. Когда блондинка убедилась, что я действительно собираюсь танцевать, а не ощупывать ее, она показала себя хорошей партнершей. После двух кругов я неожиданно спросил:

– Кому принадлежит эта коробка?

Ее глаза удивленно округлились.

– Зачем это тебе надо?

– Послушай, малышка, – терпеливо сказал я, – я не собираюсь терять напрасно время. Я задал конкретный вопрос. К чему делать из этого тайну?

– Действительно! – ее глаза ничего не выражали. Я видел, что перестал нравиться ей. – Мадам заправляет здесь.

– Мадам?

– Дюрелли, – вздохнула она. – Ты доволен?

– Мне ни к чему твое плохое настроение, – как можно любезнее проговорил я. – Если ты намереваешься и дальше вести себя подобным образом, я тебя брошу.

Ее глаза вспыхнули. Но она сдержалась.

– Не сердись, дорогой. Я так хочу провести приятный вечер.

– Значит, нас уже двое, – сказал я, делая круг, чтобы оказаться поближе к Хоскиссу.

Он глянул на нас и громко сказал, обращаясь к рыжей девице:

– Интересные личности появляются здесь. Этот парень неплохо смотрелся бы в клетке. – Казалось, происходящее его очень забавляло. Ее тоже.

– А что, если нам подняться наверх? – вдруг нетерпеливо проговорила моя девица. – Что-то мне надоело танцевать. Слишком жарко.

– Решено, – танцующей походкой я направился к двери, бросив в сторону Хоскисса насмешливый взгляд. Он с упреком посмотрел мне вслед.

Я поспешил за блондинкой. Она поднялась по узкой лестнице и пошла по длинному коридору второго этажа. Я вошел за ней в небольшую, меблированную лишь диваном комнату. На полу лежал вытертый до дыр коврик. Девица остановилась возле дивана, выжидательно глядя на меня.

– Надеюсь, ты не скупой, дорогуша? – спросила она.

Я вытащил из кармана три пятидолларовых банкнота и продемонстрировал ей. Ее глаза заблестели, выражение недоверия на лице исчезло.

– Беги и скажи мадам Дюрелли, что я хочу ее видеть.

Она вытаращила на меня глаза.

– Что-что? – проговорила она мгновенно ставшим жестким голосом. – Я тебе не нравлюсь?

– Итак, ты не способна заработать деньги, раз споришь по каждому пустяку. Вот, возьми деньги и поищи мадам! Быстро!

Она взяла деньги и сунула их за резинку подвязок, направляясь к двери.

– Я сразу поняла, что у тебя не все дома, – сказала она. – Не шуми. Я сейчас найду ее.

Я сел на диван и в ожидании мадам закурил. Минуты медленно тянулись за минутами, и наконец я услышал шаги в коридоре. Дверь отворилась, и женщина средних лет внушительной комплекции появилась на пороге, неприветливо глядя на меня. У нее было худое лицо, а светлые волосы, без сомнения, крашеные.

Закрыв за собой дверь и опершись спиной на косяк, она уставилась на меня.

– Слушаю вас, – сказала она сухим, неприятным голосом.

Я бросил взгляд на часы: 23.25.

– Прошлой ночью, – начал я, – новый шеф полиции потопил судно, принадлежащее некоему Хуану Гомесу. Может быть, вы читали об этом в «Морнинг стар»?

Взгляд ее вдруг стал подозрительным.

– Кто вы? – требовательно спросила она.

– Не суть важно. Я пришел предупредить. А это доказывает, что я ваш друг. Нравлюсь я вам в качестве друга?

Она не отводила от меня взгляда.

– Продолжайте.

– Вы выглядите достаточно сообразительной женщиной, – я сбросил пепел на ветхий ковер. – Незачем объяснять подробности. Гомес в ярости. Он скоро будет здесь и устроит большую заваруху.

– Откуда вы это знаете?

– У меня свои люди, и они доставляют мне информацию, – небрежно заметил я.

– Думаю, мне нужно найти кого-нибудь, кто бы поговорил с вами, – сухо ответила она, поворачиваясь к двери.

Я схватил ее за запястье, заставив повернуться на каблуках. Ее кожа была потной и дряблой, так что я невольно ослабил хватку.

– Ни к чему! Неужели до тебя не дошло? Если ты не последуешь моему совету, то здорово пожалеешь. Время не терпит. Гомес со своей бандой ворвется сюда с минуты на минуту. Ты должна заставить клиентов и девушек покинуть это заведение!

Она растерянно уставилась на меня.

– Подождите! – наконец сказала она и вышла.

Я последовал за ней и увидел, что она зашла в номер в конце коридора. Я пошел туда же и оказался в комфортабельном кабинете. Она безуспешно пыталась дозвониться до кого-то по телефону, но аппарат, естественно, не работал. Здесь уже она испугалась по-настоящему.

– Не тратьте время! – сказал я. – Действуйте!

Она оттолкнула меня и выбежала из кабинета. Я слышал топот ее ног на лестнице и молниеносно последовал за ней. Она оглянулась.

– Убирайтесь! – прошипела она. – Поднимитесь наверх, забавляйтесь с девушками, если хотите, но прекратите преследовать меня!

Я кивнул.

– Прекрасно! – Я направился в центральный холл и вышел наружу.

Лавируя между бунгало, к зданию приближались две большие машины. Они остановились, из них выскочили люди. Я решил, что самое время подать сигнал. Вытащив револьвер, я выстрелил три раза, целясь поверх голов нападающих. Потом быстро закрыл дверь и задвинул засов. Спрятав револьвер, я вернулся в танцевальный зал.

7

Хоскисс и я укрылись за стойкой бара. Рыжая девица осталась с нами, а кубинца-бармена мы решительно выпроводили, ибо его общество нам не очень нравилось.

Хоскисс рассказывал рыжеволосой о своих армейских приключениях. Это было достаточно занимательно, но девица его не слушала. Она съежилась под стойкой, обняв колени руками, и лицо ее было перекошено от страха.

Пули свистели в воздухе, слышался сухой треск выстрелов.

– Это напоминает мне случай, когда я оказался отрезанным от своих людей при форсировании Рейна, – сказал Хоскисс. – Я забился в какую-то лисью нору, а немцы начали обстреливать мою позицию из пушек. Я даже не имел виски, чтобы поддерживать в себе боевой дух, и мне было очень страшно.

– Не может быть! Такой большой мальчик и испугался?

Взяв бутылку с виски, он отхлебнул приличную порцию.

– Не рассказывай мне сказки! – сказал он. – Я уверен, ты тоже боишься!

Я вырвал у него бутылку и сделал большой глоток. Совсем рядом с нами начал стрелять автомат Томпсона. Шум был будь здоров. Рыжая девица закричала и вцепилась в Хоскисса.

– Я весьма доволен, что ты пригласил меня сюда, – заявил он. – А вот этой бедняжке почему-то не нравится этот спектакль. – Он шутливо обнял ее, подмигивая поверх ее головы.

– Надеюсь, эта стойка достаточно прочная, – сказал я, постучав по поверхности пальцем.

– Я чувствую себя в безопасности, – заявил Хоскисс. – Только не делай намеков в отношении моей нравственности.

– Я хочу домой, – простонала девица. Это были ее первые слова с тех пор, как поднялась стрельба.

– На твоем месте я бы немного повременил, беби, – любезно посоветовал Хоскисс. – Снаружи вредный воздух. Я буду огорчен, если в твоих штанишках появится дырочка. Да и что я буду делать без тебя?

Я дополз до края стойки и осторожно выглянул. Площадка для танцев была пуста, музыканты спрятались за пианино. Лицо негра посерело, он закрыл глаза, сжимая барабанные палочки и пытаясь забиться поглубже под пианино.

Две девушки опрокинули столик и спрятались за ним. Я мог видеть только их ножки, обтянутые нейлоном. В другом конце зала, у стены, сидели мужчина и девушка. Девушка была почти без сознания от страха. Мужчина курил. Его лицо в багровых пятнах было совершенно бесстрастным. Он безостановочно повторял:

– Ах, черт тебя побери! Ах, черт тебя побери!..

Других клиентов и девушек не было видно. Вероятно, они прятались в соседних комнатах. Стрельба не прекращалась. Со стороны защищающихся стрелял только автомат.

– Эти парни никудышные стрелки, – заметил я.

– Тем лучше! У нас достаточно времени! – Хоскисс еще раз приложился к бутылке. – Хочешь, чтобы я позвал на помощь своих парней?

– Рано. Но лучше, если ты не будешь так налегать на виски. Скоро тебе понадобятся твои мужество и хладнокровие.

– Я всегда хладнокровен, – со смехом ответил Хоскисс, – что до мужества… этим я как раз и занимаюсь.

Я попытался по звуку выстрелов определить, откуда стреляет автомат. Это было почти рядом, но я никак не мог засечь стрелка. На животе я пополз вперед. Мои голова и плечи уже были видны из-за укрытия.

– Этот орел надеется, что его наградят орденом «Пурпурное сердце», – заметил Хоскисс. – Что ж, для него реальнее очутиться в могиле.

Я вертел головой во все стороны и наконец увидел стрелка. Он стоял на коленях перед окном и время от времени стрелял сквозь ставни. Он был среднего роста, с довольно приличной плешью на голове и большими очками на носу.

– Ну как, плешивый? – крикнул я. – Ты воображаешь себя снайпером?

Он подпрыгнул от неожиданности и направил автомат на меня. Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я быстро юркнул за стойку. Девица вскрикнула.

– Чего ты испугалась? – спросил Хоскисс.

– Там немолодой тип упражняется в стрельбе. Он даже не прицеливается. Может быть, я тоже внесу свою лепту в защиту? Воевать так воевать.

– К чему торопиться? – сказал Хоскисс. – Я и моя маленькая подружка находим представление замечательным. Не правда ли, беби?

И уж тут рыжая показала себя. Ее ответ был краток и немногословен, но точно выражал ее реакцию на шутку Хоскисса.

– Хотелось бы знать, откуда ты выкопала эти мерзкие слова? – возмущенно сказал Хоскисс. – Когда я был в твоем возрасте…

Девица посоветовала ему убираться к дьяволу, найдя для этого и соответствующие эпитеты, если он не так понял. Было забавно видеть, как покраснел такой крепкий орешек, каким казался Хоскисс. Вновь застрочил автомат. Раздалась ответная очередь, и над нашими головами вдребезги разлетелась шеренга бутылок, проливая дождь из алкогольных напитков и битого стекла. Девица выкупалась в джине, брюки Хоскисса стали мокрыми от виски, что же касается меня, то щеку порезал осколок стекла, но я остался сухим.

– Теперь ее будет приятно поцеловать, – заметил я, обращаясь к Хоскиссу.

– Ненавижу джин, – со злостью ответил он, глядя на девицу. – Неужели она не могла облиться виски?

– Ну, в конце концов, всегда можно пососать свои штаны, – утешил я его. – Может быть, это даже станет новой модой.

Девица опять завопила. Хоскисс оттолкнул ее.

– Ты мне больше не нравишься. Воняешь джином!

Снова ожил автомат. Я рискнул выглянуть из укрытия. Негр завращал белками глаз, увидев меня. Позади опрокинутого стола пара ног в нейлоновых чулках замерла, как у восковых манекенов. Краснолицый мужчина с яростью смотрел на вдребезги разбитые ставни. Судя по всему, он был мертвецки пьян. Внезапно он встал и, шатаясь, подошел к окну. Очередь нападающих положила конец его безрассудству. Веер пуль, как тряпичную куклу, откинул его на пол. Кровь запятнала чисто вымытый пол.

– А ведь это настоящие пули, – заметил я. – Вот и еще одному пьянице пришел конец.

– Сколько хорошей выпивки пропало зря, – заметил Хоскисс, кивнув на разбитые бутылки. Он выглянул из-за стойки и посмотрел на труп. – У меня тоже появилось желание пострелять. Как ты думаешь, не будет ли это глупо с моей стороны?

Дверь около лестницы распахнулась, и оттуда ползком появились трое головорезов с автоматами.

– А вот и защитнички пожаловали! – заметил я, предусмотрительно прячась за стойку.

В дверном проеме показался Спераца. Он приказал своим людям занять позицию у окон. Появление этого парня доставило мне большое удовольствие. Его люди ползком добрались до окон. Да, свое дело они знали, окатив пространство перед борделем потоком свинца. Вопли, раздавшиеся снаружи, доказывали, что пули нашли цель.

– Я полагаю, что пришло время сделать вылазку и нам, – заметил я. – Надоело торчать в убежище.

– Я готов, – Хоскисс вытащил «маузер» и выстрелил вверх.

– Не оставляйте меня! – завопила девица.

Хоскисс нетерпеливо отмахнулся от нее.

– Хватит! Пришло время работать!

Спераца исчез. Позади дома раздавались выстрелы, кто-то истошно орал. Вероятно, осаждавшие пошли на решительный штурм.

– Как ты думаешь, не пора ли вашим парням вступить в игру? – поинтересовался я.

– Они уже в игре, – сказал Хоскисс, прислушиваясь. – Выстрел из «маузера» ни с чем нельзя спутать.

– Прекрасно. Полагаю, что ты как представитель власти не станешь колебаться и будешь стрелять в каждого типа, который покажется опасным?

– Лучше я, чем меня!

– В таком случае, брат, начинай! Я прикрою сзади.

– Но, если тебе захочется проявить инициативу, не стесняйся, – быстро проговорил он. – Я заранее отпускаю грехи за все смерти, которые могут произойти.

Я только этого и дожидался. Метнувшись к двери, я влетел в холл. Неясный силуэт у входной двери быстро повернулся и выстрелил. Я почувствовал волну воздуха от пролетевшей около щеки пули и в упор выстрелил в незадачливого стрелка.

– Ты же сам видишь, – обратился я к Хоскиссу извиняющимся тоном, – люди почему-то всегда стреляют в меня первыми.

– Не позволяй им этого делать, – Хоскисс осмотрел холл. – Вперед! Ты гораздо лучше, чем я, обращаешься с оружием. А мне хочется вернуться домой живым.

В холле больше никого не было. Я приблизился к лестнице, ведущей в полуподвальный этаж.

– Сюда, старина, – сказал я. – И будь готов к сюрпризам!

Я тихонько отворил дверь, и мы ступили на лестницу, производя шума меньше, чем две мыши. Спустившись, мы пошли по слабо освещенному коридору. Я недвусмысленно указал на толстый медный кабель, проложенный по стене. Хоскисс понимающе улыбнулся. В конце коридора находилась обитая железом дверь. Я остановился и прислушался: было тихо.

– Входим? – спросил я шепотом.

– А то! – отозвался он. – ФБР проходит в любую дверь!

Я повернул дверную ручку и толкнул.

В большом, освещенном лампами под зелеными абажурами помещении располагалась целая фабрика. В ряд стояли прессы и станки специального назначения. На полу, на куче разорванных пачек с банкнотами, лежал человек. Пуля попала ему прямо в лоб.

Эд Киллиано стоял на коленях у дальней стены. Его толстое лицо, искаженное страхом, приняло желтый оттенок. Руки его были подняты до уровня плеч, а глаза едва не выскакивали из орбит. Клерболд, мальчишка-детектив, по-прежнему в своей фальшивой шляпе, держал его под прицелом «кольта» 45-го калибра.

– Скажите, чтобы он убирался, – завопил Киллиано, увидя нас. – Пусть уберет оружие!

– Хэлло, толстяк, – я подошел поближе. – Так тебе не нравится мой молодой друг? – Я положил руку на плечо Клерболда. – Что ты здесь делаешь, малыш?

– Уберите его отсюда! – надрывался Киллиано. – Пусть уберет револьвер!

Клерболд опустил оружие и смущенно откашлялся.

– Я очень рад, что вы пришли, мистер Кейн. Я уже задавал себе вопрос, что мне делать с этим э…э… человеком.

Хоскисс провел рукой по волосам.

– Кто этот парень? – спросил он, не скрывая удивления.

– Это самый крупный частный детектив со времен Фила Ванса.

Киллиано внезапно бросился к столу и попытался схватить лежащую там бумагу. Хоскисс проворно оттолкнул его.

– Не так быстро! И замри до тех пор, пока я не разрешу тебе пошевелиться!

Клерболд подобрал бумагу и начал топтаться со сконфуженным видом.

– Это показания, – проговорил он, протягивая мне бумагу. – Они полностью оправдывают вас, мистер Кейн. Этот человек признался, что Бат Томпсон убил Херрика, Гилеса и Броди по его приказу. Им удалось обнаружить эту фабрику фальшивых денег. Надеюсь, показания составлены по всей форме?

Совершенно ошеломленный, я пробежал глазами документ. Признание было составлено по всей форме и подписано Киллиано. Я молча передал его Хоскиссу, который в свою очередь прочел документ.

– Бог мой! – только и сказал он.

– Я отрицаю все до последнего слова, – завопил Киллиано. – Этот человек угрожал застрелить меня!

– Как тебе удалось разговорить этого типа? – спросил я Клерболда.

Он нервно теребил свой галстук.

– Я и сам не очень все понимаю, мистер Кейн, – удивленно сказал он. – Возможно, он испугался, что мой револьвер может выстрелить сам собой, – он покачал головой. – Возможно, он и был прав, потому что так случилось, когда появился этот тип, – Клерболд кивнул в сторону трупа, лежащего у пресса. – Киллиано подумал, что я ненароком могу пристрелить и его. Разумеется, он ошибался. Но, когда я предложил сделать подробное признание, он сразу же согласился.

Я посмотрел на Хоскисса, который не мог удержаться от смеха.

– А ты большой актер, мой мальчик, – сказал я Клерболду, – и совсем не так наивен, как выглядишь. Далеко пойдешь, если полиция не остановит!

Он покраснел.

– Вы переоцениваете мои способности, мистер Кейн. Меня научили разыгрывать из себя простофилю. В школе детективов в Охио преподаватели внушали, что преступник не принимает всерьез человека, у которого глупый вид.

Я толкнул локтем Хоскисса.

– Тебе было бы полезно пройти тамошний курс. Посмотри, чего достиг этот парнишка! – Я повернулся к Клерболду: – Это твой пленник, – я указал на Киллиано. – Бери его и доставь в надлежащее место.

– Забудь про это! – проскрипел голос Сперацы. – Руки вверх, или я уложу всех на месте!

Мы повернулись.

Спераца стоял на пороге с автоматом Томпсона в руках. Он был бледен, глаза его горели ненавистью.

Я положил свой револьвер 38-го калибра на стол, взял в руки признание Киллиано, машинально прикидывая расстояние до негодяя. Он был слишком далеко.

Киллиано бросился вперед, чтобы выхватить у меня документ, но Хоскисс оттолкнул его. Выстрел из револьвера грохнул сбоку от меня. Спераца выронил автомат и зашатался. В центре его лба появилась дырочка. Он рухнул на пол.

– А я не верил, что револьвер может выстрелить сам! – пробормотал Клерболд, глядя на дымящийся ствол «кольта», но огонек удовлетворения светился в его глазах.

– Во имя Бога и Святого Духа! – воскликнул я в восхищении. – Вот это стрелок-заочник!

8

На первый взгляд дело было закончено. Я предоставил возможность Хоскиссу подбивать итоги этого дела. И теперь я сожалел, что не сделал этого сам, так как Бат Томпсон сумел улизнуть от агентов ФБР. Они хорошо затянули петлю вокруг города, и в ней оказались все жители, кроме Бата.

Вначале это беспокоило меня, но потом, хорошенько обдумав ситуацию, я решил, что предоставленный самому себе Бат не представляет опасности, так как слишком глуп для того, чтобы самостоятельно нанести удар. И тем не менее, я предпочел бы видеть его в клетке. Ребята из ФБР были почти уверены, что ему удалось удрать из города. Ведь именно он убил Херрика, Гилеса и Броди. Киллиано должен был провести двадцать пять лет в тюрьме. Спераца и Флаггерти были мертвы, и даже Хуан Гомес нарвался на пулю федерального агента на пристани возле дома номер 46.

Будучи уверенным, что Бата в настоящий момент нет в городе, я попросил Тима привезти мисс Уондерли из Ки-Уэст. В настоящий момент мы сидели в номере отеля «Палм-Бич» и строили планы на будущее.

С балкона я лениво любовался панорамой, не чувствуя никакой опасности. Мисс Уондерли сидела на балюстраде.

– Хорошо, – сказал я после того, как услышал ее последний аргумент, – я стану добропорядочным гражданином, если ты того хочешь.

В ее глазах читалось недоверие.

– Но я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, – сказала она. – И если ты никогда не сможешь привыкнуть…

– Но ведь в конце концов всегда можно попытаться, не так ли? И для начала нам необходимо пожениться. А уж после этого посмотрим, что делать.

Вопрос, таким образом, на первое время был решен.

Через четыре дня мы поженились. Тим, Хэтти, Джед Дэвис, Клерболд (чудесный мальчик!) и Хоскисс присутствовали на свадьбе. Свадьба получилась очень милой.

Мы решили провести медовый месяц в Парадиз-Палм, так как нас не хотели отпускать из города. Все было замечательно, но в конце недели я решил, что раз уж я намерен заняться делом, то почему бы мне не устроиться на работу. Мы упаковали багаж и заказали билеты на самолет до Нью-Йорка.

В наш последний вечер в Парадиз-Палм мы устроили такой прием, который до сих пор помнит весь персонал отеля. Хоскисс привел с собой шестерых ребят из ФБР. Судя по количеству выпитого ими виски, это были настоящие мастера своего дела. В начале застолья Хоскисс объявил, что Клерболд принят в ФБР. Я поздравил мальчишку, сказав, что школа детективов в Охио может гордиться им.

Когда гости разошлись, мы с мисс Уондерли поднялись к себе в спальню. Было около двух часов ночи. Мы уже собрались лечь в постель, когда зазвонил телефон.

Я сказал Клер – она уже не была для меня мисс Уондерли, – что сам подойду к телефону.

Я зашел в гостиную и снял трубку.

На линии было много помех. Женский голос спросил:

– Честер Кейн?

Я подтвердил, задавая себе вопрос, где уже слышал этот голос.

– Это Лоис Спенс, – сказала женщина.

– Хэлло! – сказал я, недоумевая, чего она хочет. К этому времени я совершенно забыл о ее существовании.

– Слушай, ты, подонок! – сказала она злобно. – Ты подставил Хуана, и агенты ФБР убили его. Не воображай, что это сойдет тебе с рук! Я всегда плачу по старым счетам. Так же, как и Бат. Ты помнишь Бата? Он находится рядом со мной. Мы еще увидимся, Кейн, и рассчитаемся с тобой и твоей потаскушкой!

Послышались короткие гудки. Я положил трубку и нахмурился. По телу пробежала неприятная дрожь.

– Кто это был? – спросила Клер.

– Неправильно набрали номер, – сказал я, входя в спальню.

Глава 6

Плата по счетам

1

Закрытый «Паккард» остановился у колонки подкачать шины. Из своего кабинета я мог видеть, что Бонес, мой помощник-негр, на рабочем месте. Все было в порядке.

Я испытывал удовлетворение каждый раз, когда видел подъезжающего клиента. Я являлся владельцем этой станции техобслуживания вот уже три месяца и к этому времени успел удвоить цифру доходов моего предшественника.

Клер была удивлена, когда я объявил, что хочу купить станцию техобслуживания. Она надеялась, что я поступлю в какую-нибудь крупную компанию в Нью-Йорке, и таковое намерение у меня и было. Но телефонный звонок Лоис изменил мои планы.

Я понимал, что Лоис могла узнать, что я заказал билеты на Нью-Йорк, и она без труда выследила бы нас в городе. Я решил перестраховаться. Если бы я был один, то мог бы спокойно дожидаться врагов и ответить ударом на удар. Но присутствие рядом Клер во многом осложняло дело. Я не мог охранять ее с утра до вечера. Нетрудно догадаться, что случилось бы с ней, попадись она к ним в лапы.

Итак, я вернул билеты и сообщил Клер, что хотел бы заняться автомобилями. Мы выехали из Парадиз-Палм на «Бьюике», пустившись в далекий путь в Калифорнию.

Я нашел, что искал, на дороге Кармел Сен-Симон, недалеко от Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. Это была небольшая станция техобслуживания. Владелец хотел продать ее по причине плохого здоровья.

Здесь были четыре бензоколонки, резервуар на десять тысяч галлонов бензина, мойка автомобилей, компрессор для подкачки шин – словом, все, что нужно для автолюбителей. Кроме того, имелось еще много свободной земли на тот случай, если я захочу расширить производство.

Что нас по-настоящему обрадовало, так это уютный домик с прекрасно ухоженным садом, находящийся буквально в нескольких шагах от станции. Это устраивало меня, так как Клер всегда была рядом, ибо я не был уверен, что обманул Лоис и Бата.

Едва мы переехали, я принялся за работу: перекрасил станцию в бело-красный цвет и даже позаботился о том, чтобы бело-красные цвета были на подъездных путях. Я установил кричащий бело-красный транспарант со словами «СТАНЦИЯ ТЕХОБСЛУЖИВАНИЯ» на крыше.

Клер едва не умерла от смеха, впервые увидев это, но я-то знал, как приманивать клиентов.

Я поставил еще один компрессор и оборудовал дополнительное место для мойки автомобилей. Механики установили новую модель гидравлического домкрата и приспособление для смазки. Возле комнаты отдыха водителей я построил помещение, где хранил запасные части и необходимый инструмент.

Я нанял Бонеса и еще двух молодых помощников, и работа пошла. Брэдли, один из моих служащих, оказался хорошим механиком, да и сам я неплохо разбирался в моторах. Мы не занимались крупным ремонтом, но были в состоянии выручить автолюбителей при небольших поломках, и однажды даже отремонтировали три автомобиля, попавшие в аварию.

Машины останавливались почти без перерыва, и у меня не выдавалось свободной минуты с шести утра до семи вечера. Я даже пошел на ночное дежурство, когда обнаружил, что теряю клиентов, закрывая станцию в семь вечера. Я нанял еще двух человек – старика и молодого парня, чтобы они работали на станции по ночам. Работы ночью было не так много, но тем не менее три-четыре машины за ночь заезжали.

Я только что подбил баланс за три месяца работы – выходило, что чистая прибыль составила около девятисот долларов. Я поспешил домой, чтобы сообщить Клер о том, что до сего времени мы работаем с прибылью.

Я обнаружил ее на кухне, занятую чтением книги с рецептами приготовления блюд. Искусство приготовления пищи давалось ей с большим трудом. Но она взвалила на себя эту обязанность без малейшего колебания, решив изучить поварское дело по книгам. В течение двух-трех недель обеды получались малосъедобными, но затем дело пошло на лад, и с каждым днем блюда становились вкуснее.

Дом блестел, как только что отчеканенный цент. Мне удалось убедить Клер поручить тяжелую работу одному из моих служащих, но все остальное она делала сама.

– Привет, дорогая, – проговорил я, заходя на кухню. – Я только что подбил баланс за три месяца. У нас почти девятьсот долларов прибыли и ни цента долга.

Она отложила книгу и улыбнулась мне.

– Мне кажется, ты совсем помешался на этой станции, – сказала она. – А ведь еще совсем недавно ты уверял, что и дня не можешь усидеть на одном месте.

Я обнял ее.

– У меня слишком много забот, чтобы думать о чем-то, кроме работы. Никогда я не вкалывал так, как сейчас. Раньше я никак не мог понять, как это люди могут всю жизнь проработать на одном месте. Но действительно, когда человек пускает корни, ему ничего другого и не остается.

– Не смеши меня. Тоже мне праведник!

Я улыбнулся.

– Хорошо, хорошо. Уже и пошутить нельзя. А что, если нам сегодня вечерком поехать в Сан-Франциско и немножко развлечься? Думаю, самое время. Вот уже три месяца, как мы вкалываем без передышки. Что ты на это скажешь?

– Заманчиво! – она повисла у меня на шее. – Но ты сможешь освободиться пораньше?

– Даже если мы отправимся немножко раньше семи, у нас будет достаточно времени. Можешь надеть свое новое платье.

– И ты тоже. Сколько можно ходить в этом старье!

Раздался звонок. Это означало, что у Бонеса затруднения.

– Вот видишь, какой я незаменимый, – сказал я, целуя Клер. – Стоит отлучиться на пару минут, и уже неприятности.

Она вытолкала меня из кухни.

– Проваливай! Если ты будешь торчать здесь, мы останемся без обеда.

Я быстро направился к станции. Действительно, возникли осложнения. Шикарный «Кадиллак» врезался в парапет. Крыло и бампер были помяты. Это была шикарная машина, и мне было жалко, что она пострадала.

Бонес стоял в стороне. Его обычно улыбающееся лицо было мрачным и мокрым от пота. Он заморгал, увидев меня.

– Это не моя оплошность, босс, – сказал он. – Леди не справилась с управлением.

– Он наглый лжец, этот ниггер! – раздался пронзительный голос. – Он махнул мне рукой, и я подумала, что здесь достаточно места…

Я сделал знак Бонесу исчезнуть и подошел к машине. За рулем сидела представительница прекрасной половины Голливуда – роскошно одетая, молодая темноволосая красавица – типичный кинематографический стандарт. Она была в ярости, так что бледность проступила даже через косметику.

– Видите, в какое состояние привел ваш проклятый ниггер мою машину! – вновь заверещала она. – Позовите директора! Я хочу подать официальную жалобу по поводу этого происшествия!..

– Можете начинать, – спокойно сказал я. – Я и есть хозяин, директор и служащий в одном лице. Но мне действительно неприятно видеть такую шикарную машину в столь плачевном виде.

Она осмотрела меня с головы до ног.

– Что мне до ваших извинений? Как я должна поступить, по-вашему? Улыбнуться и уехать? Я вам гарантирую, что вскоре у вас появится повод для еще больших огорчений!

Я бы с большим удовольствием отвесил этому крикливому созданию полновесную оплеуху, но вовремя вспомнил, что клиент всегда прав, и миролюбиво сказал, что сейчас все исправлю.

– Что? – завопила она, стуча по рулю. – Я запрещаю вам дотрагиваться до машины! Я была последней идиоткой, раз заехала в эту дыру! Впредь для меня будет наука! Я буду обращаться только к опытным специалистам!

Я наклонился, чтобы осмотреть машину. По всему было видно, что она приложилась к парапету на приличной скорости.

– Не могли бы вы мне объяснить, как это произошло? – спросил я.

– Я дала задний ход… я хочу сказать, я приблизилась и…

– Вы хотите сказать, что сдавали задним ходом? Но переключили не ту скорость, и машина прыгнула вперед, – я заглянул в салон. – Видите, у вас до сих пор стоит первая скорость.

Она открыла дверцу. Ее глаза метали молнии.

– Вы намекаете, что я не умею водить машину? – прошипела она, выходя из автомобиля, и, подбоченясь, остановилась возле меня.

– Скорее всего это действительно соответствует истине, – проворчал я.

Ее губы сжались, и она попыталась залепить мне пощечину. Я поймал ее запястье и рассмеялся в лицо. Мы находились близко друг от друга, и я почувствовал запах джина. Как же я раньше этого не заметил!

– Что здесь происходит? – услышал я требовательный голос.

Я обернулся и увидел агента дорожной полиции штата. Я выпустил руку молодой женщины.

– Арестуйте этого человека! – завопила красавица. – Он только что пытался меня изнасиловать!

– Плохи дела? – осведомился коп, внимательно глядя на меня.

– Хуже не бывает, – подтвердил я.

Появилась Клер. Я подмигнул ей.

– Эта молодая леди обвиняет меня в попытке изнасилования! – со смехом сказал я.

Клер молча взяла меня за руку. Мы посмотрели на копа.

– Почему вы пытались его ударить? – спросил тот, глядя на девушку.

– Посмотрите, что случилось с моей машиной! И это станция техобслуживания! Мой Бог! Я добьюсь того, чтобы этого подонка лишили лицензии!

Коп с подозрением посмотрел на нее, потом подошел к «Кадиллаку». Он щелкнул языком, посмотрел внутрь, отметив положение переключателя скорости, и бросил на меня понимающий взгляд.

– Что вы скажете? – спросил он.

– Мой служащий был здесь, когда это случилось. Я подошел позднее и сказал, что исправлю повреждение. – Я сделал знак Бонесу, маячившему на заднем плане, подойти поближе. – Расскажи офицеру, как это произошло.

– Если вы ставите слово грязного ниггера выше моего, я вам устрою неприятности! – вновь завопила девица.

– Неужели? – коп поднял брови. – Вы и кто еще? Давай, – сказал он Бонесу, – начинай.

Бонес рассказал, как «Кадиллак» на большой скорости влетел на подъездной путь и остановился, немного не доехав до компрессора для подкачки шин. Он попросил молодую леди сдать чуть назад, к бензоколонке, потому что она приехала заправиться. Тут машина и прыгнула прямо вперед, на стену.

– Это как раз и должно было случиться, – подтвердил коп, внимательно глядя на девицу. – Как ваше имя, сестричка?

Мне показалось, что она сейчас лопнет от злости.

– Мой дорогой! – проговорила она после небольшой паузы. – Я – Лидия Гамильтон! Звезда студии «Голдфилд Продакшн»!

Я никогда раньше не слышал этого имени, но ведь я очень редко хожу в кино. Бонес, вероятно, ходил в кино много чаще, так как изумленно вытаращился на красотку.

– Мне на это совершенно наплевать, будь вы хоть бабушка Джорджа Вашингтона или тетушка Эйба Линкольна, – заявил коп. – Я вас оштрафовываю за езду в нетрезвом состоянии. Проедем в отделение!

На мгновение мне показалось, что она сейчас ударит копа. Ему, кажется, пришла такая же мысль, так как офицер сделал шаг назад. Но она ограничилась грязной бранью.

– Ты еще об этом пожалеешь! – пообещала молодая «звезда», направляясь к машине.

– Стоп! Вы не в состоянии вести машину, – сказал полицейский. Он посмотрел на меня: – Не сможете ли вы доехать до отделения? К тому же вы нужны как свидетель. Прихватите с собой и вашего служащего.

Мне совершенно не хотелось этого делать, но выбора не было, и я, пообещав Клер вскоре вернуться, сказал Бредли, чтобы тот присмотрел за станцией, и направился к «Кадиллаку».

– Но я не хочу, чтобы он садился за руль! – запротестовала девица.

– Слушай, сестричка, – вкрадчиво сказал коп, – я могу вызвать патрульную машину, если желаете. Вы арестованы, и я доставлю вас в отделение, хотите вы этого или нет.

Она поколебалась, но затем, пожав плечами, направилась к машине. Забравшись вовнутрь, она вынула ключи зажигания и швырнула мне в лицо. Я подобрал ключи с земли, сел за руль, перевел рычаг скорости в нейтральное положение, затем включил двигатель.

Девица начала ругаться, едва мы выехали на шоссе. Она не закрывала рта с милю или примерно столько, пока мне это не надоело. Я посоветовал ей заткнуться.

– И не надейся, гнусное отродье! Я тебя разорю, тебя и твою кривляку-жену! Но еще раньше я устрою тебе такие неприятности, что ты пожалеешь, что связался со мной!

– Кто-нибудь, кому не слишком противно дотрагиваться до тебя, должен отшлепать тебя по заду, – сказал я.

С криком ярости она набросилась на меня, резко рванув руль вправо. Машина, двигавшаяся по шоссе со скоростью примерно сорок миль в час, развернулась поперек дороги. Я нажал на тормоз. Машина замерла как вкопанная, и девушка ударилась головой о руль, потеряв сознание.

Со скрежетом шин коп остановился рядом. Он сполз с мотоцикла и подошел ко мне.

– Черт возьми! – злобно закричал он. – Что еще за шутки?

Я рассказал, что случилось, и он перевел взгляд на лежащую без сознания девушку.

– У нее окончательно крыша поехала, – констатировал он. – Мне уже доводилось слышать о ней. Эти звезды экрана мне давно надоели. Эта же все время попадает в разные истории, но до сих пор ей удавалось откупаться и выходить сухой из воды. Сегодня ей придется попотеть. Это дорого ей будет стоить. Поехали, ни к чему торчать здесь.

2

Это был наш первый визит в Сан-Франциско, и ни я, ни Клер не знали, где здесь лучше всего провести время. Мы спросили офицера дорожной полиции, где можно хорошо поесть и весело повеселиться.

Он поставил ногу на подножку машины, сдвинул шляпу назад и приветливо посмотрел на Клер. Мне кажется, меня он вообще не заметил.

– Послушайте, мисс, если вы хотите с пользой провести время, то лучшее место «У Джо». Это самое известное заведение в городе.

– Слушай, старик, – сказал я, наклоняясь над Клер, чтобы он мог оценить мой новый смокинг, – и в этот вечер мы желаем чего-нибудь особенного. Ничто не может быть слишком хорошим для нас. У меня достаточно денег, и я хочу потратить их в приличном заведении.

Он оценивающе посмотрел на меня.

– Я же сказал, поезжайте в коробку «У Джо». Там шикарно и всегда весело. Но если вам это не подходит, то можете отправляться хоть к дьяволу на рога. Мне на это наплевать. Свалились на мою голову!

К Джо, так к Джо. Мы поблагодарили его и спросили, как туда проехать.

Он подробно объяснил. Еще немного, и он нарисовал бы нам карту города.

– Скажите Джо, что я прислал вас, – сказал он, подмигнув. – Патрульный офицер О'Брайен. Скажите ему это, и вас обслужат по высшему разряду.

Проехав несколько кварталов, я предложил Клер:

– Давай спросим у кого-нибудь еще. Держу пари, этот коп работает на Джо.

Но Клер заявила, что хочет поехать именно в заведение Джо.

– Если нам не понравится, мы всегда сможем подыскать себе что-нибудь еще, – вполне резонно заметила она.

Заведение Джо находилось на боковой улице. Внешний вид здания ничего не говорил нам – обычная коробка. Не было швейцара, который помог бы нам выйти из машины, некому было сказать, где припарковать автомобиль, отсутствовал шикарный вход с ковром. Лишь на стене над дверью светилась скромная неоновая вывеска с надписью «У Джо».

– Ну вот мы и прибыли, дорогая, – сказал я. – Машину оставить здесь или заехать прямо в заведение?

– Постучи в дверь и спроси, – посоветовала Клер. – Послушать тебя, так можно подумать, что до сего дня и ноги твоей не бывало в подобных заведениях.

– В смокинге никогда, тут ты права, – сказал я, выбираясь из машины. – Вот это меня и смущает.

Я постучал и принялся терпеливо ждать.

Дверь открыл коренастый мужчина с отстреленной мочкой уха и сломанным носом. Он был втиснут в жутко накрахмаленную рубашку и чувствовал себя в ней так же плохо, как и во власянице.

– Добрый вечер, – сказал я. – Мы хотели бы поужинать. Патрульный О'Брайен рекомендовал нам ваше заведение. Так как?

– Этот сопляк рекомендует нас всем, – сказал коренастый тип и плюнул на мостовую. – Как будто мы нуждаемся в его паршивых рекомендациях! Но раз уж вы здесь, то можете войти.

– А что мне сделать с моей машиной? – спросил я, немного удивленный такой рекламой.

Он окинул «Бьюик» небрежным взглядом и пожал плечами.

– А я почем знаю? Поменяйте вашу машину на норковое манто, если вы нуждаетесь в норковом манто.

Я похлопал его по груди.

– Слушай, мой толстый друг, – сказал я недовольно, – тебе неизвестно, как я поступаю с невежливыми типами и пошире в плечах? Я превращаю их в томатный сок.

Он удивленно и заинтересованно уставился на меня.

– И как вы это проделываете?

К нам подошла Клер.

– Ну так как? – спросила она.

– Прекрасно. Я уже собрался было надрать уши этому бродяге. У него манеры, словно он только что сбежал из зоопарка.

Коренастый тип посмотрел на Клер тусклыми глазами. Она улыбнулась ему.

– Не будете ли вы так любезны и разрешите нам войти? Я так много слышала о вашем заведении.

– Разумеется, – сказал тип, отходя в сторону, – входите. – Заметив мой взгляд, он добавил: – Можете поставить машину чуть дальше. Но, если появится коп, он запросто может вас оштрафовать.

– Подожди, – сказал я Клер, забрался в машину и проехал чуть вперед, припарковавшись у тротуара.

Вместе мы поднялись по ступенькам. Коренастый тип следовал за нами. Клер шепнула, что он пялится на ее ноги. Я ей сказал, что если этому мерзавцу захочется увидеть еще что-нибудь, то я разорву его на части.

Девушка в гардеробе, наряженная в цветастый китайский халат, приняла у меня шляпу. Она метнула мне плотоядную улыбку, воспользовавшись тем, что Клер смотрела в другую сторону. Я улыбнулся в ответ.

Холл был залит светом и украшен блестками, как мюзик-холл во время грандиозного шоу. Повсюду на стенах были развешаны зеркала, отражавшие свет ламп. В дальнем конце холла находилась монументальная лестница с хромированными перилами и низкими ступенями, которая вела в обеденный зал ресторана. При входе маячил метрдотель, держа наготове меню. Справа был виден внушительный бар, освещенный невидимым источником света. Бармен внушительной комплекции порхал среди гор сверкающего стекла.

– Выглядит впечатляюще, – пробормотал я. – Не думаю, что к концу веселья у нас останется много от девятисот долларов нашей прибыли.

– Ты всегда можешь заказать лишь стакан молока и сказать им, что поступаешь так исключительно из религиозных побуждений, – прошептала Клер, прежде чем исчезнуть в дамской комнате.

Я принялся терпеливо ждать, делая вид, что всю жизнь провел в подобных заведениях, но, видимо, у меня это плохо получалось.

Девушка, словно только что сбежавшая из кабаре, пересекла холл. На голове ее красовались страусиные перья, грудь прикрывали блюдца, соединенные тонким ремешком, что должно было означать бюстгальтер, а короткие штанишки были золотисто-серебряными. Она бросила на меня презрительный взгляд многоопытной шлюхи, которая уже все видела и слышала и ее ничего больше не интересует.

– Только не садитесь на плетеное кресло, – шепнул я, когда она проходила мимо. Ее легкие и уверенные шаги на секунду сбились с ритма, но она проследовала дальше. Я тщетно пытался отвести взгляд от ее голой спины. Мне начинало здесь нравиться.

Клер вышла из дамской комнаты. Ее платье было цвета морской волны, припорошенной золотой пылью.

– Хэлло! – сказала она.

– Хэлло! – ответил я, восхищенно глядя на нее. – Моя жена покинула меня. Не хотите ли провести вечер со мной и немного повеселиться?

– А как на это отреагирует ваша жена? – вежливо спросила Клер.

– Она будет в ярости, но мне очень понравилось ваше платье. Повеселимся, а потом займемся любовью в моей машине.

– Так и сделаем, но немного погодя.

– Почему же?

Она взяла меня под руку.

– Почему ты не хочешь, чтобы все знали, что я твоя жена? Ведь это такое счастье быть твоей женой.

– Я очень рад этому, миссис Кейн, – с чувством проговорил я. – А что, если мы попросим этого важного джентльмена с меню обслужить нас?

Она кивнула.

Мы подошли к метрдотелю, который поклонился Клер, а уж потом мне.

– Мы здесь впервые, – пояснил я. – Мы хотим хорошо провести время. Что вы нам посоветуете? Можем мы вам довериться?

– Безусловно, сэр, – сказал он сухим, как шуршание осенних листьев, голосом. – Вначале я рекомендую заказать ужин, а потом вы можете пройти в бар и выпить коктейль. Я зарезервирую вам столик возле танцевальной площадки.

После долгого обсуждения мы заказали ужин. Метрдотель записал все в маленькую книжечку и заверил, что все будет готово через полчаса. Проводив нас в бар, он сделал знак бармену и удалился.

– Замечательно, – сказал я Клер. – Я начинаю верить, что все здесь влюбились в тебя.

Она покачала головой.

– Не думаю. Это все твой волевой подбородок и голубые глаза.

Но я знал, что она ошибалась.

Бармен застыл перед нами, восхищенно уставясь на Клер. На меня он смотрел с подобающим уважением, раз со мной была такая красивая девушка. Мы заказали два двойных мартини, присели на кожаный диван и закурили. Многие посетители кидали в нашу сторону любопытные взгляды, но нас это не волновало. Бармен приготовил коктейли, и я расплатился, оставив щедрые чаевые.

Мы медленно дегустировали напиток отменного качества.

Женщины, находившиеся в баре, чем-то напоминали мне Лидию Гамильтон – все тот же стандартный тип кинематографической красоты. Я сказал об этом Клер.

– Не будем говорить о ней! Это ужасная женщина. Беднягу Бонеса до сих пор трясет, едва он вспоминает о ней.

– На суде ей придется несладко, – со смехом сказал я. – Бонес хороший малый. Тебе не кажется, что стоило бы нарядить его в униформу, красную с белым. Или что-нибудь подобное. Я считаю, что наши служащие обязаны носить униформу. Это произведет определенное впечатление.

Она расхохоталась.

– Дорогой, я так рада, что ты любишь нашу станцию сервиса. Одно время я опасалась…

– Забудь об этом, – сказал я, беря ее за руку. – Мне действительно нравится работа, но что бы я делал без тебя.

– Честно?

Я кивнул.

– Если бы не ты, я до сих пор вел бы беспорядочную жизнь.

– У меня идея, – сказала она, наблюдая за моей реакцией. – Почему бы нам не открыть ресторан возле станции? Мы могли бы воспользоваться пустующим участком возле нашего дома. Не нужно возводить нечто грандиозное. Кухня будет сельского типа: цыплята, колбаса, котлеты, знаешь пожаренные особым способом, салаты и тому подобное. Если бы ты согласился, можно было бы достаточно просто реализовать эту идею.

– Потрясающе! – я восхищенно уставился на нее. – Как это пришло тебе в голову?

Ее лицо прояснилось.

– О, я хочу внести свою лепту. Ты же знаешь, я в последнее время много занималась стряпней и кое-чему научилась. Ты согласен со мной?

– Завтра же мы обсудим это и решим, сколько понадобится на это денег, – сказал я, забывая о том, где мы находимся и какая публика нас окружает. Вдруг я заметил легкое замешательство на лице Клер. Она покраснела. – В чем дело, дорогая? Тебе нехорошо?

С застывшим лицом она отвела взгляд.

– Ты обещаешь не устраивать сцен? – прошептала она.

– Я никогда не устраиваю сцен. В чем дело?

– В дальнем углу находится мужчина, который не спускает с меня взгляда с момента нашего появления здесь. Это меня смущает. Но я прошу тебя…

Я повернулся. В углу в одиночестве сидел мужчина в белом смокинге. У него были седые волосы, правильные черты лица, но лицо немного вялое, не имевшее ничего привлекательного, кроме разве что небольшого шрама на левой щеке. Я бросил на него косой взгляд, и он сразу же отвел глаза.

– Не обращай внимания, – сказал я, ставя пустой бокал. – Нам пора ужинать. Но если он будет пялиться на тебя, то я подойду и шепну пару ласковых слов.

– А вот этого делать не надо! – твердо сказала Клер, беря меня под руку и выходя из бара. – Забудь о своих прежних привычках.

Бармен поклонился, когда мы покидали бар. Клер приветливо ему улыбнулась. Я был горд ею. Метрдотель лично проводил нас к столику.

Я заметил, что большинство посетителей ресторана смотрели на Клер. Она стоила этого!

Мы уселись за столик возле танцевальной площадки. Закуски были отменные: анчоусы, выложенные на тонко нарезанные помидоры, перец в белом соусе. Тонкие сосиски, жирные креветки, отличная ветчина, сыр. Мы заказали два сухих мартини.

Мы уже приступили к еде, когда в ресторан зашел мужчина в белом смокинге. Видимо, это была достаточно известная личность – посетители приветствовали его, когда он проходил мимо их столиков. Он прошел рядом с нашим столиком, бросив на Клер быстрый взгляд. Она отвела глаза, глядя в тарелку. Я попробовал встретиться с ним взглядом, но он игнорировал меня.

Расположившись за два столика от нас, он сделал знак официанту, заказав виски. Затем закурил сигарету, повернувшись так, чтобы хорошо видеть Клер.

– Мне кажется, пришло время сказать пару ласковых этому красавцу, – сказал я, разозлившись.

– Не надо, дорогой! – Клер схватила меня за руку. – К чему портить такой замечательный вечер? Не думай о нем, он мне совершенно безразличен!

Она пыталась перевести разговор на тему будущего ресторана, но мне об этом не хотелось говорить. Она нервничала, а я чувствовал, что озлобляюсь все сильнее.

Внезапно я увидел, как она напряглась, и, проследив направление ее взгляда, заметил Лидию Гамильтон. Не дав возможности метрдотелю проводить ее, она остановилась перед столиком, за которым сидел мужчина в белом смокинге, затем села напротив него. Мужчина недовольно посмотрел на нее и сделал знак официанту.

– Надеюсь, теперь этот тип оставит нас в покое, – сказал я. – Я жалею, что эта дама появилась здесь, но все же не настолько, чтобы потерять аппетит.

Официант принес нам жаркое. Оно выглядело очень аппетитно. Несколько минут мы молча ели. Внезапно я поднял голову. Седоволосый продолжал свое занятие: он буквально прошивал Клер рентгеновским взглядом.

Я посмотрел на Лидию Гамильтон. Она заметила поведение своего компаньона, и лицо ее исказилось в злобной гримасе.

– Это плохо кончится, – заметил я Клер вполголоса. – Девица-то ненормальная. Бог знает что она может выкинуть. Нужно быть готовым ко всему.

Я едва успел закончить фразу, как Лидия залепила мужчине звонкую пощечину. Он не ожидал подобного поворота событий и едва не свалился с кресла. Звук пощечины разнесся в притихшем зале. Вслед особенно резко прозвучал вопль Лидии:

– Перестань пялиться на эту шлюху!

Я вскочил, но Клер удержала меня за рукав. Седоволосый принялся ругать Лидию последними словами. Было даже удивительно слышать подобные эпитеты из уст столь приличного на вид человека. Затем, сжав кулак, он ударил Лидию по лицу.

Лидия слетела со стула, кровь пошла из ее носа. Люди в зале вставали и вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Закричала какая-то женщина. Метрдотель с опаской направился к месту инцидента. Человек в белом смокинге по-прежнему стоял возле Лидии, беспрерывно ругаясь. Затем поднял ногу, намереваясь ударить ее в бок. Я вырвал наконец рукав из пальцев Клер и прыгнул вперед.

Послышался звук выстрела, пламя вырвалось из ствола револьвера, зажатого в руке Лидии. Мужчина кашлянул раз, другой, колени его подогнулись, и он упал. Я вырвал маленький, похожий на игрушечный, револьвер из рук Лидии. Свободной рукой она ударила меня по щеке, я оттолкнул ее. Она удивленно уставилась на меня, из глаз ее постепенно исчезло безумное выражение.

– Привет! – сказала она. – Почему это ты не оставил свою потаскушку дома?

Я отвернулся, глядя на тело мужчины, лежащее у моих ног. На этот раз никакие деньги не помогут ей выбраться из этой истории.

3

Как только стало известно, что мужчина мертв, посетители кинулись к выходу. Но метрдотель обогнал их. Около запертой двери стоял коренастый мужчина, которого мы встретили у входа. Он недобро усмехался, поигрывая бицепсами и предлагая желающим пройти. Против таких аргументов не возразишь, и постепенно клиенты вернулись на свои места.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, – любезно сказал метрдотель. – До прибытия полиции никто не имеет права покинуть свои места.

Люди возбужденно переговаривались, оставив Лидию наедине с трупом. Она стояла над ним, прижимая к носу салфетку, но была слишком пьяна, чтобы уяснить трагизм сложившегося положения. Толкнув ногой тело, она сказала:

– Встань, свинья! Ты меня не запугаешь!

Но постепенно смысл происшедшего стал доходить до нее. И голос сорвался.

Полиция прибыла через шесть минут после вызова: трое в штатском, четверо копов в форме, врач, фотограф и представитель прокуратуры. Они принялись за работу с обычной для полиции сноровкой. И только тогда, когда врач сделал знак двум агентам накрыть тело скатертью, до Лидии дошел трагизм ситуации. Она пронзительно закричала.

– О'кей, беби! – инспектор положил руку на ее плечо. – Спокойнее, поезд уже ушел!

Лидия обвела зал сумасшедшим взглядом и внезапно заметила меня.

– Это все из-за тебя, подонок! – завопила она. – Ты разбил мой любимый автомобиль!

Люди поднялись со своих стульев, чтобы лучше меня рассмотреть. Инспектор с подозрением глянул на меня. Я же продолжал спокойно сидеть, так как ничего другого не оставалось делать. Момент для меня был крайне неприятный.

Лидия рванулась в мою сторону, но полицейские удержали ее.

– Уведите ее отсюда, – приказал инспектор, когда она начала ругаться в бессильной злобе. Даже копы были смущены потоком отборной брани, которую она обрушила на меня и на них. Наконец ее увели. Инспектор подошел ко мне и спросил, каким образом я замешан в этом деле.

– Это сумасшедшая пьяница, – ответил я. – Я совершенно не причастен ко всему этому. Я только отнял у нее револьвер.

– Но при чем здесь автомобиль?

– У нее сегодня утром было небольшое дорожное происшествие. Но это никоим образом не относится к делу.

Он вытащил записную книжку и спросил мое имя. Я сказал ему, что меня зовут Джек Кейн. Я сказал правду, так как мое второе имя действительно было Джек. Пришлось сообщить мой адрес, а также некоторые подробности о «Кадиллаке». Но я ничего не сказал о том, что человек в белом смокинге не спускал глаз с Клер. Я понимал, что это обязательно всплывет на суде, но не хотел раньше времени затрагивать эту тему.

– У вас нет никаких догадок, почему она его убила? – продолжал инспектор.

Я покачал головой.

– Я не наблюдал за ними, – солгал я. – Он совершенно неожиданно ударил ее и попытался пнуть ногой. Я бросился на помощь, но она выстрелила раньше, чем я успел подбежать к ним.

– О'кей, – инспектор внимательно глядел на меня, и по всему было видно, что мои ответы его не удовлетворили. Но у него еще было достаточно забот. – Если вы понадобитесь, мы вас вызовем.

– Понятно. Мы можем уезжать?

Он послал копа сверить номер моей машины, и, когда тот вернулся и утвердительно кивнул, инспектор разрешил нам уехать.

Мы вышли из ресторана, провожаемые любопытными взглядами, и почувствовали некоторое облегчение, оказавшись в холле. Метрдотель ожидал нас с накидкой Клер. Он помог Клер одеться и сказал, что искренне огорчен, что вечер не удался.

Клер была очень бледна и хранила молчание. Она стояла, дожидаясь, пока девица из гардероба подаст мне шляпу. Кричаще-яркое одеяние девицы резало глаза, аляповатая роскошь этого заведения раздражала меня. Я был ненормальным, доверившись рекомендации патрульного О'Брайена. Впредь я решил никогда больше не доверять рекомендациям копов.

– Момент, дорогая, – сказал я Клер, закутывая ее в шарф так, чтобы полностью скрыть лицо. Она посмотрела на меня со страхом в глазах.

– Я не…

– Так надо, – успокоил я ее. – Журналисты наверняка дежурят снаружи. Ни к чему им иметь наши фотографии.

Я взял ее под руку, и мы спустились по лестнице. Лишь через пару дней я вспомнил, что забыл оплатить счет. Или метрдотель забыл об этом тоже, или же посчитал неудобным брать плату за столь безнадежно загубленный вечер.

Едва мы оказались на улице, четверо мужчин рванулись в нашу сторону. Я схватил Клер за руку и увлек в переулок.

Мужчины заколебались, наблюдая за нашим бегством.

– Садись, – сказал я, открывая дверцу «Бьюика».

Вспышка фотоаппарата ослепила нас. Я втолкнул Клер внутрь машины и повернулся. Коротышка-фотограф стоял почти рядом.

– Вы тот человек, который отнял револьвер? Джек Кейн, не так ли?

– Нет, – я сделал шаг к нему. – Кейн еще там. – Прежде, чем он смог догадаться о моих намерениях, я схватил аппарат, вынул пленку и, бросив на землю, наступил ногой. Затем вернул фотоаппарат ошеломленному репортеру.

– Мерзавец! – крикнул он. – Это тебе даром не пройдет!

Коротышка попытался ударить меня, но я оттолкнул его, забрался в машину и рванул с места.

Клер тут же устроила мне допрос: дескать, чего ради я назвался Джеком Кейном, отчего так боюсь фотографироваться и тому подобное. Она была очень встревожена. Было бесполезно скрывать от нее правду. Я рассказал ей о телефонном звонке Лоис Спенс накануне нашего отъезда из Парадиз-Палм.

– Я не строю на этот счет никаких иллюзий, – сказал я, глядя на дорогу, убегавшую под колеса. – Они очень опасны. Вот потому я и спрятался здесь. Видимо, это была моя ошибка. Я должен был надежно спрятать тебя и заняться ими. Но теперь мы влипли. Преступление, совершенное сегодня вечером, вызовет ужасный шум в прессе. О нас будут говорить во всех газетах. Без сомнения, наше убежище будет раскрыто, Лоис и Бат перейдут к активным действиям. Вот почему я вынужден был сообщить другое имя и засветить пленку. Это даст нам некоторое время, чтобы организовать защиту и придумать дальнейший план действий.

– Но я прекрасно знаю, что буду делать, – сказала Клер без малейшего колебания в голосе. – Никакие мерзавцы не смогут выгнать нас из нашего дома. Пока я с тобой, я никого не боюсь.

Она сказала то, что я и ожидал, но тем не менее у меня возникло ощущение, что наши спокойные дни миновали.

4

Мы прочитали в утренних газетах, что Клем Кунц, лучший адвокат на всем побережье Тихого океана, занялся защитой Лидии Гамильтон. А значит, он не преминет навестить нас.

Так и случилось. Я как раз отпустил последнего клиента, когда увидел большой «Линкольн», подруливший к станции. Вначале я принял его за позднего клиента, но быстро убедился, что ошибаюсь.

– Я хотел бы поговорить с вами, – сразу взял быка за рога адвокат. – Я Кунц. Возможно, вы уже слышали обо мне?

Я действительно знал его до того, как он взял в свои руки дело Грея Говарда. Так звали человека в белом смокинге. Как выяснилось, он был знаменитым кинорежиссером.

Я внимательно посмотрел на Кунца. Это был человек небольшого роста, крепыш с розовым лицом. Еще ни у кого до сего времени я не видел таких пронзительных глаз. А ведь, видит Бог, я повидал много людей в своей суматошной жизни. Я твердо выдержал его взгляд.

– Действительно, я слышал о вас. Но вы не вовремя, у меня буквально пара минут, после чего я иду обедать.

Он покачал головой.

– Пара минут не решают дело. Нельзя ли нам пойти туда, где никто не помешает? Ведь я могу доставить вам массу неприятностей, Кейн.

После секундного размышления я решил, что коротышка, возможно, и прав. Я пригласил его в дом.

– Нет проблем! Входите.

Мы прошли в гостиную. Он бросил профессиональный взгляд на обстановку и сел у окна. Я устроился напротив, почесал кончик носа и зевнул.

– Итак?..

– Вы женаты? – агрессивно спросил он.

– Да. И что с того?

– Я бы хотел познакомиться с вашей женой.

Я резко оборвал его:

– Не раньше, чем вы объясните, зачем вам это нужно. Я не знакомлю жену с первым встречным.

Он зажмурил глаза.

– Почему вы боитесь, что я ее увижу? – буркнул он.

Я рассмеялся.

– Мы зря тратим время. Или время для вас не деньги?

Дверь гостиной распахнулась, и вошла Клер. Маленький кокетливый передник был надет поверх простенького ситцевого платья небесно-голубого цвета. Она была похожа на девочку, на очень маленькую девочку, надо отметить.

– О, простите! – сказала она, делая шаг назад.

– Входи же! Это Клем Кунц! – я бросил взгляд на смутившегося адвоката. – Мистер Кунц, разрешите представить вам мою жену. Вы удовлетворены?

Он во все глаза смотрел на Клер. Я видел, насколько он удивлен, несмотря на свою профессиональную невозмутимость. Я понял, на что он надеялся, и мне стало смешно.

– Большой сюрприз для вас, не так ли? – спросил я. – Ваша клиентка нарисовала совсем другой портрет. Вы ожидали встретить вульгарную девицу, готовую броситься в объятия первого встречного мужчины, не так ли?

Он глубоко вздохнул и поклонился Клер.

– Я только хотел бы выяснить, разговаривали ли вы с Греем Говардом в тот трагический вечер, миссис Кейн? – проговорил он, пытаясь сохранить остатки профессионального апломба.

Клер глянула на меня и отрицательно качнула головой.

– Послушайте, мистер Кунц, – сказал я, – я понимаю, на что вы намекаете. Разумеется, это было бы большим козырем для вашей клиентки, если бы вы сумели доказать, что Клер пыталась отбить Говарда у Лидии. Увы, этого просто не могло быть. И сейчас вы убедились в этом. Тем более вы не сможете убедить в этом суд. Это Говард не спускал с нее глаз. Я хотел поставить его на место, но Клер не позволила. Мы работали три месяца без отдыха, и это был наш первый приезд в город. Но, к сожалению, с нашим счастьем только по грибы ходить. Мы имели несчастье наткнуться на Говарда. А тут еще ваша клиентка взбесилась, потому что Говард не отводил взгляда от моей жены. Но это никак не может являться причиной преступления. Это лишь спровоцировало конфликт. Драма назревала, видимо, давно. Мужчина никогда не ударит кулаком женщину, если только она не надоела ему до смерти. Этот удар кулаком и был главным поводом убийства… Но Клер не имеет к этому ровно никакого отношения.

Кунц откашлялся.

– Я восхищен, если вы всегда так выглядите, – сказал адвокат, во все глаза пялясь на Клер.

– Во всяком случае, на суде она будет выглядеть именно так, если вы решите вызвать ее для дачи показаний. И это не улучшит положения вашей клиентки, если вы захотите создать из Клер образ женщины-вамп.

Он провел рукой по плешивому черепу. Что ж, этот человек умел признавать свои поражения.

– Я не думаю, что она понадобится мне на суде, – сказал он. – Что ж, я пошел по ложному пути, Кейн, и теперь вижу, что зря теряю время. – Он еще раз окинул Клер взглядом с головы до ног, качнул головой и вышел.

Мы вздохнули с облегчением. У меня появилась надежда, что все обойдется и пресса оставит нас в покое.

Увы! Следующим утром у нас объявился представитель прокурора округа. При нем был рапорт офицера дорожной полиции, составленный по поводу инцидента с Лидией Гамильтон на моей станции. Едва он узнал, что Лидия пыталась свалить вину за дорожное происшествие на других, как он тут же примчался ко мне. Это была как раз та причина, которую он искал, – объявить Лидию алкоголичкой. Я сделал все, что мог, чтобы отговорить его от огласки этого происшествия… Увы… На следующее утро журналисты были уже в курсе. Они слетелись на станцию, как мухи на мед.

Коротышка-фотограф, который пытался сфотографировать нас возле заведения «У Джо», явился в первых рядах.

– Хэлло, хитрец! – приветствовал он меня. – Итак, вы не любите огласки? Мой редактор посвящен в историю с засвеченной пленкой.

На протяжении часа вспышки фотоаппаратов освещали все закоулки нашего дома. Мы, как могли, пытались скрыться от навязчивого внимания журналистов, но это нам плохо удалось. Когда они наконец оставили нас в покое, я вошел в спальню и достал револьвер Бата. Сев на кровать, я старательно вычистил оружие, смазал и зарядил. У меня было странное ощущение, когда я вновь держал в руках оружие. Скорее это было неприятное чувство.

К тому же я заметил, что потерял былую сноровку, ведь не упражнялся с револьвером уже почти четыре месяца. Мне теперь многое придется наверстать, чтобы на равных мериться с Батом.

Клер застала меня в тот момент, когда я упражнялся в выхватывании оружия. Я обнял ее и посадил на кровать.

– Я думаю, пришло время отправить тебя куда-нибудь в безопасное место, – сказал я. – Если Бат перейдет в наступление, ты для него явишься идеальной мишенью.

Она покачала головой.

– Это ни к чему не приведет, если я удеру, мой дорогой. К тому же, зачем нам разлучаться на месяцы в ожидании нападения, которое, возможно, никогда не произойдет. И, возможно, меня могут вызвать в суд. Так что чему быть, того не миновать. Останемся вместе. Вдали от тебя я все время буду волноваться. – Она обняла меня за шею. – Ты можешь приводить какие угодно доводы, но я не оставлю тебя одного.

Немного поразмыслив, я согласился с ней.

– Что ж, будем ждать их здесь, – сказал я.

Я очень надеялся, что в газетах появится минимум информации о нас, но действительность превзошла все мои опасения. В «Кларион» – газете, где работал коротышка-фотограф, появилась громадная статья. Они раскопали все мои приключения в Парадиз-Палм. Фотографии: моя, Клер, Киллиано, даже мальчишки-детектива Клерболда были помещены на первых страницах.

Я понял, что надо готовиться ко встрече с Батом и Лоис Спенс.

5

Дни проходили за днями, но пока все было тихо. Я начал понемногу успокаиваться, но тем не менее продолжал принимать все меры предосторожности. Я ни на миг не расставался с револьвером, постоянно практикуясь во владении оружием, так что вскоре достиг прежней сноровки. Мы приобрели двух злобных полицейских собак, чтобы сторожить дом. Но никто не в состоянии все время жить в напряженном ожидании несчастья. Сначала мы очень нервничали: прислушивались к малейшему подозрительному шуму, тревожно умолкали, слыша шаги, переглядывались при телефонном звонке. Но подобное напряжение долго выдержать невозможно. К концу месяца мы почти вернулись к нормальному образу жизни. Но я все же остерегался подходить к подъезжавшим машинам, если не видел водителя, и отправлял для переговоров Бонеса. Я не дежурил по ночам.

Трехдневный процесс по делу Лидии Гамильтон стал сенсацией. Кунц понимал, что у нее не было ни единого шанса быть оправданной. Он не отрицал ее виновности, но настаивал на том, что преступление было совершено в состоянии аффекта и клиентка не отдавала себе отчета в своем поступке.

Прокурор жаждал ее крови, вот почему он не вызвал меня на суд в качестве свидетеля – мои показания подтвердили бы, что она действительно не отдавала отчета, что творит.

После ожесточенной схватки Кунц добился достаточно мягкого приговора, и после обычной в таких случаях полемики в газетах этот случай был предан забвению.

Через неделю после процесса и пять недель после того, как газетчики разоблачили меня, Лоис Спенс перешла в атаку.

Только что закончился рабочий день, и я передавал дела Бену, моему ночному служащему, когда зазвонил телефон.

– Я отвечу, – сказал я ему, так как на подъездной аллее показалась очередная машина.

Я зашел в кабинет и снял трубку.

– Кейн? – спросил женский голос.

Я сразу же узнал этот голос и печально улыбнулся. Итак, они не оставили меня в покое!

– Хэлло, Лоис! Я ждал твоего звонка.

– Ожидание было приятным, не так ли? – насмешливо сказала она.

– Время приготовиться у меня было. Хочешь повидать меня?

– Ты знаешь это лучше, чем я, но все же хочу сделать тебе сюрприз. Но не в официальной обстановке, так что фрак можешь не надевать.

Я рассмеялся, хотя в этот момент мне было не до смеха.

– Как там Бат? – спросил я.

– Прекрасно. Напрасно смеешься, Кейн: когда мы навестим тебя, тебе будет не до смеха.

– Ты выжила из ума, – сказал я. – Впрочем, ты всегда не блистала умом, рыжая и глупая. Может быть, ты воображаешь, что меня напугали твои угрозы? Ха! Ты и Бат слишком мелкотравчатые негодяи. Можешь так и передать своему дружку. И помни, если ты промахнешься, то на много лет угодишь в тюрьму. Бат обвиняется в убийстве, и ты получишь свое как соучастница. Не забывай об этом.

– Слушай, подонок! – злобно закричала она. – Я уже давно ищу случая поквитаться с тобой. Было довольно забавно заставить тебя повариться в собственном соку, но мне уже надоело ждать.

– Не расстраивайся, сестричка, тебе нечего сердиться. Скажи, чего вы добиваетесь, если, конечно, это не секрет.

– А ты как думаешь? Мы похитим твою девушку и пригласим тебя на свидание с ней. Бат по-прежнему мечтает о конкурсе стрельбы.

– С незаряженным револьвером у меня, разумеется?

– На этот раз нет. Он готов биться с тобой на равных. Твой трюк с кобурой на этот раз не пройдет. Итак, до скорого свидания, Кейн. Мы придем.

В трубке послышались короткие гудки. Некоторое время я стоял в задумчивости, потом вышел из кабинета и сел в «Бьюик».

– Скажи миссис Кейн, что я вернусь через двадцать минут, – попросил я Бена.

Через пять минут я уже подъезжал к полицейскому управлению. У первого попавшегося копа я спросил, где найти лейтенанта Мэллори. Мы были достаточно хорошо знакомы. Он часто проезжал мимо моей станции автосервиса и заходил ко мне перекинуться парой фраз, выпить холодного пива, которым угощала гостеприимная Клер.

– Что случилось, Кейн? – спросил он, предлагая мне сигарету.

– Я хотел бы попросить полицию о помощи.

Он удивленно уставился на меня, затем расхохотался.

– Ничего себе! Вот это номер! Ты просишь полицию о помощи? Без шуток?

– Что поделать. Я больше не стреляю в людей. Послушайте, лейтенант, я сейчас расскажу вам свою историю…

И я подробно рассказал ему практически обо всем.

– Но как можешь ты бояться такого подонка, как Томпсон?

– Я не сказал, что боюсь, – терпеливо продолжал я. – Но ведь все изменилось. Я стал добропорядочным гражданином. Моя дикая жизнь в прошлом. Я женат и владею станцией техобслуживания. Я не хочу рисковать. Не хочу попасть в тюрьму или сесть на электрический стул только из-за того, что полиция не может очень хорошо выполнять свои обязанности.

Мэллори некоторое время задумчиво изучал меня.

– Что ж, можно время от времени навещать вас, – сказал он.

– Прекрасно! Но если Бат заявится туда, когда полиции не будет у меня в гостях? Что мне делать?

– Защита – неотъемлемое право каждого гражданина.

Я покачал головой.

– Я уже отправил на тот свет шесть человек и считаю, этого достаточно. Нельзя слишком часто искушать судьбу. Опытный адвокат может так повернуть дело, что я и глазом не успею моргнуть, как загремлю на электрический стул. В эти игры я больше не играю. Вы можете назначить меня временно исполняющим обязанности шерифа. У меня даже нет разрешения на хранение оружия, – сказал я, демонстрируя ему свой револьвер.

Он зажмурил глаза.

– Убери эту игрушку! – быстро сказал он. – Я ничего не видел! К сожалению, я не могу назначить тебя шерифом. Это в компетенции прокурора округа.

Внезапно мне в голову пришла новая мысль.

– Но ведь Бата разыскивает ФБР. Может быть…

– Попытка – не пытка, – сказал Мэллори, – тем временем я отправлю патруль полиции присмотреть за вашим домом.

Я поблагодарил его и поспешил в местное отделение ФБР, попросив о встрече с кем-нибудь из начальников. Я провел там час и вышел с лицензией на право ношения оружия и документом, удостоверяющим, что я внештатный агент ФБР. Телефонный звонок к Хоскиссу все устроил.

Я опоздал к обеду, заставив поволноваться Клер. Но ее лицо прояснилось, когда она увидела выражение моих глаз.

– Где ты был? – спросила она, входя вслед за мной в столовую, где уже был накрыт стол.

Я рассказал ей о телефонном звонке Лоис, показал лицензию на право ношения оружия и удостоверение федерального агента.

– Теперь я фед, – сказал я. – Что ты на это скажешь?

Она немного испугалась, но постаралась скрыть волнение.

– Все прекрасно, – сказала она. – Кстати, на кухне коп пробует яблочный пирог. Он сообщил, что ему поручено охранять меня до твоего возвращения.

Я рассмеялся.

– Неплохая мысль. Что ж, теперь мы можем спокойно ожидать Бата. Но меня удивляет, почему они решили начать именно с тебя. Если бы они это задумали в самом деле, Лоис никогда бы не сболтнула об этом.

Три дня прошли без происшествий. Каждые три часа на станцию заезжал патрульный полицейский и, подмигнув Клер, осведомлялся, не произошло ли чего экстраординарного. Услышав, что все спокойно, пожимал плечами и отправлялся восвояси.

Но я не был спокоен. Я был уверен, что неприятность где-то рядом, и делал все, чтобы меня не застали врасплох.

События развернулись на следующую ночь. Мы отправились спать около одиннадцати часов. Перед открытым окном я установил железные решетки. Никто не смог бы попасть в дом, не разбудив нас. Была светлая теплая ночь. Бен был занят до половины двенадцатого, но потом машин почти не стало.

Клер и я бок о бок лежали на широкой кровати. Я уже дремал, когда услышал шум подъезжающей машины. Я не обратил внимания на рядовое появление ночного клиента и вновь задремал. Внезапно тревога сжала мое сердце. Я сел и прислушался. Клер тоже поднялась, с беспокойством глядя на меня.

– Что такое?

– Не знаю. Ты что-нибудь слышала?

– Что-то не так, но я не уверена.

Мы еще некоторое время прислушивались. Было тихо.

– Пару минут назад подъехала машина. Она до сих пор здесь. Но я не слышу Бена. – Я спрыгнул с кровати и подошел к окну.

Большой «Плимут-седан» стоял на подъездных путях, но ни Бена, ни водителя не было видно.

Я выжидал.

Послышался шум шагов по бетонной дорожке. Они приближались. Во тьме замаячила фигура женщины. Я не мог рассмотреть ее, для этого нужно было открыть ставни. Но я не собирался рисковать понапрасну.

И вдруг меня словно ударило молнией! Я узнал женщину! Я резко отпрянул от окна и принялся поспешно натягивать брюки, носки, ботинки, затем взял револьвер.

– Итак, они появились? – прошептала Клер.

– Думаю, да, – ответил я неопределенно. – Но я видел женщину. Мне кажется, это Лоис. Оставайся на месте, я пойду проверю.

Клер спрыгнула с постели и уцепилась за меня.

– Не ходи! Прошу тебя, дорогой! Вызови полицию. Они хотят выманить тебя. Зачем так рисковать?

Я погладил ее руку.

– О'кей, вызовем полицию. Оденься.

Я бесшумно выскользнул из спальни и на цыпочках спустился вниз. Мне вспомнился Клерболд и его искусство всюду проникать незамеченным. Сейчас мне бы это весьма пригодилось. Я прошел в холл, а оттуда в гостиную, где находился телефон. Ощупью я нашел аппарат и снял трубку. Молчание. Я потряс трубку, но безрезультатно: провод был перерезан. Старый как мир прием. Однажды я им тоже воспользовался. Горько усмехнувшись, я положил трубку и подошел к окну.

Пустой «Плимут» стоял возле бензоколонки, но никого не было видно. Я разглядел темную фигуру, лежащую возле конторы. Это мог быть Бен или один из псов.

Я вернулся в холл и прислушался. Наверху лестницы появилась Клер с электрическим фонариком в руках.

– Не направляй свет на шторы, – шепнул я.

– Вызвал полицию?

– Нет, провода перерезаны. Подожди меня здесь. Я посмотрю, что творится позади дома.

– Не выходи! – задыхаясь, проговорила Клер. – Я уверена, они только этого и ждут. Дверь под наблюдением.

Она была права.

– Успокойся, – я прошел в маленький коридор, ведущий на кухню.

Там шторы не были опущены. Почти ползком я пересек кухню и выглянул в окно. Я ясно увидел Лоис. Одетая в куртку и темные брюки, она осматривала окна первого этажа. Я мог легко пристрелить ее, но мне претило стрелять в женщину. Сзади меня стояла Клер.

Прижавшись друг к другу, мы наблюдали за Лоис. В лунном свете она была отчетливо видна. Я даже мог различить, что она, как и раньше, пользовалась помадой «Запретное яблоко». У нее был все такой же холодный и презрительный взгляд.

– У меня руки чешутся влепить ей пулю между глаз, – прошептал я, – но пока не появился Бат, лучше подождать.

– Где же он? – Клер била дрожь.

– Пока не вижу, – ответил я. – Но едва он появится, я тут же продырявлю ему шкуру. С Батом шутки плохи.

Лоис внезапно повернулась и пошла прочь. И тут сквозь закрытые окна до нас донеслись звуки ударов металла о металл.

– Что это? – испуганно спросила Клер.

Я прислушался. Какой-то металлический предмет упал на асфальт. Шум доносился со стороны бензоколонки.

– Пока не знаю. Но я бы очень хотел узнать, что произошло с Беном. Если они его избили…

Клер сильнее сжала мою руку.

– Прошу тебя, не делай глупостей.

– Но я не могу больше позволять этой парочке разгуливать здесь, словно у себя дома, – сказал я. – Давай перейдем в гостиную. Может быть, оттуда увидим что-нибудь.

Клер последовала за мной. В тот момент, когда мы вошли в холл, снаружи раздался вопль. Я бросился вперед, но Клер уцепилась за меня.

– Это ловушка, – сказала она. – Подожди… слушай!..

Я прислушался. В наступившей тишине отчетливо послышался звук мотора, завизжали шины – машина рванула с места на максимальной скорости.

Я бросился в комнату, отодвинул штору и выглянул наружу.

«Плимут» на большой скорости удалялся от станции. Вот машина свернула на шоссе и скрылась в ночи.

Лоис лежала на бетонной дорожке возле компрессора для подкачки шин.

– Подожди! – крикнул я Клер, вырывая руку и открыв дверь.

– Нет! – закричала она. – Не надо!..

Я выскользнул наружу, сделав Клер знак вернуться, и добежал до Лоис в тот момент, когда она зашевелилась. Ужас исказил ее лицо. Красно-фиолетовый кровоподтек был свежим.

– Он заложил взрывное устройство в емкость с бензином! – закричала она. – Вынеси меня отсюда! Бог мой! Мы сейчас взлетим на воздух! Этот мерзавец меня обманул! Унеси меня отсюда!..

Она вцепилась в мой пиджак. Я вырвался из ее захвата, оставив кусок ткани в ее руке.

– Клер! – завопил я, судорожно хватая воздух. – Иди сюда! Быстро! Клер!

Я бросился обратно к дому и, увидев Клер на пороге, позвал ее еще раз.

Вдруг мне показалось, что небо разверзлось у меня над головой, длинный язык оранжевого пламени расколол ночь. От звука взрыва заложило уши.

Я еще увидел, как Клер испуганно закрыла лицо руками, в ее глазах застыл ужас.

Бежать я уже не мог и плашмя упал на землю. Раскаленный шквал настиг меня, приподнял в воздух, я судорожно уцепился за землю, но тщетно.

Внезапно земля вздрогнула и раздался второй взрыв. Меня подняло в воздух и отбросило прочь, в то время как наш дом разваливался, словно карточный.

6

Дежурная медсестра пригласила меня. Я встал и, собрав все мужество, пересек коридор.

– Можете войти, – сказала она. – Но не задерживайтесь долго. Она все еще страдает от болей в голове.

Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Я только кивнул головой.

Клер лежала в маленькой палате. Вся ее голова была забинтована, как и правая рука. Мы посмотрели друг на друга.

– Хэлло, – улыбнулась она. – Вот видишь, дорогой, мы таки выкарабкались из этой передряги.

– Это так, – сказал я, пододвигая кресло поближе, – но смерть прошла совсем рядом. Говоря по правде, я уже и не надеялся тебя увидеть. – Я сел и взял ее за руку.

– Я сильная. Что они скажут, если я…

– Не беспокойся, – успокоил я ее. – Ты больше страдаешь от ушибов, чем от ожогов. Когда ты выйдешь отсюда, то будешь такой же красивой, как и раньше.

– Я не ради себя беспокоюсь. Я ведь не хочу, чтобы твоя жена была уродиной.

– Ты для меня всегда будешь самой красивой, – сказал я, целуя ее руку. – Так что даже не думай об этом.

Она погладила мою руку.

– От нашего домика ничего не осталось, не так ли?

Я покачал головой.

– Все разрушено, – почесал я затылок. – Это был великолепный фейерверк.

В ее глазах появились слезы.

– Что же мы теперь будем делать, дорогой? Уедем в Нью-Йорк?

Я похлопал ее по руке.

– Нет. Я займусь восстановлением станции. Как только тебе станет получше, мы поговорим на эту тему. У меня масса проектов. Мы сможем построить твой ресторан. Я предусмотрительно застраховал все постройки, так что в деньгах мы не нуждаемся. Дело лишь во времени, но в конечном итоге мы все восстановим. К тому же мне не очень нравилось месторасположение станции. Я построю ее совсем рядом с дорогой.

– А они, что с ними случилось? – спросила она, сжимая руку.

Я знал, что именно это беспокоило ее с того момента, как она пришла в себя.

– Лоис здесь. Она получила сильнейшие ожоги. Док не надеется, что ей удастся выкарабкаться.

Она вздрогнула.

– Она умрет?

Я кивнул.

– А Бат?

– Ах, Бат! Можешь не беспокоиться на его счет, дорогая. Он наскочил на полицейскую машину, и его задержали.

Я нагнулся и сделал вид, что завязываю шнурок, так как знал, что, если Клер будет смотреть мне в глаза, я не выдержу ее взгляда, и она догадается, что что-то не так, что я лгу. Да, действительно, Лоис находилась в больнице, и ее дела были плохи, но Бат ускользнул от полиции. Я не хотел говорить ей об этом.

– Значит, наши неприятности закончились? – с надеждой спросила она.

– Конечно! – с жаром ответил я. – Как только ты почувствуешь себя хорошо и выйдешь отсюда, мы начнем действовать. Ты построишь свой ресторан, и мы будем зарабатывать много денег.

Успокоившись, она закрыла глаза.

– Я надеюсь, что так и будет, дорогой, – прошептала она.

Вошла сиделка и сделала мне знак, что пора уходить. Я поднялся.

– До свидания, дорогая. Я приду завтра. Все будет хорошо. – Я поцеловал ее, погладил по руке и вышел в коридор.

Еще одна медсестра ждала меня там.

– Мисс Спенс спрашивала о вас.

– О'кей. Как она?

Медсестра развела руками:

– У нее ужасные ожоги. Не думаю, что она долго протянет.

Я прошел по коридору вслед за ней к палате Лоис. Коп, дежуривший там, поздоровался со мной.

Лоис лежала на спине. Лицо ее было практически не тронуто огнем, но грудь и ноги обгорели очень сильно. Я молча остановился возле ее кровати.

– Привет, игрок! – сказала она. – Тебе везет, как всегда.

Я молчал. Она прикусила губу, брови нахмурились.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Я пододвинул кресло к ее кровати и сел.

– Тебе нужен покой. Не утомляй себя разговорами. Ты очень больна, Лоис.

– Я знаю. Мне уже вряд ли выйти отсюда. Но я хочу тебе кое-что рассказать.

– О'кей, – я выжидательно посмотрел на нее.

– Мне никогда не везло с мужчинами, – начала она, глядя в потолок, – за исключением Хуана, все они бросали меня. Я очень любила Хуана и, когда потеряла его, едва не сошла с ума. Безусловно, я ни на что не гожусь, когда речь идет о мести. Во всяком случае, отомстить тебе мне не удалось. Ты слишком везучий человек.

– К сожалению, ты неплохо поквиталась со мной, Лоис. Ты полностью уничтожила мой дом, и я лишился средств к существованию. Что тебе еще надо?

– Но ведь ты жив и твоя жена тоже, – слабая усмешка появилась на ее лице. – Хуан мертв, и я тоже заканчиваю счеты с жизнью.

– Не говори так, ты еще выкарабкаешься.

– Бат предал меня, – сказала она злобно.

– А разве это тебя удивляет? Он продаст и мать родную!

– Это была моя ошибка. Я хотела воспользоваться им, чтобы отомстить тебе, но он вообразил, что понравился мне. Мне надо было играть комедию до тех пор, пока все не закончится, но я не смогла этого сделать и послала его ко всем чертям! Как будто кому-то может понравиться такое грязное животное, как он! Вот он и разделался со мной. – Она нервно шевельнула ногами. – Они говорят, что ввели мне обезболивающее, но у меня такая ужасная боль…

Я ничего не сказал.

– Это я додумалась взорвать резервуар с бензином. Я буквально натаскивала Бата, показывая, как это сделать. Боже, до чего он глуп! Без меня он никогда бы ничего не сделал. Он хотел лишь застрелить тебя, а я хотела причинить тебе гораздо большее зло. Мне это не удалось. Я хотела видеть, как ты погибаешь в пламени. Ты и твоя жена!..

Я отвел взгляд от ее лица. К чему испытывать ненависть к умирающему.

– Ведь ты не позволишь Бату уйти от возмездия? – неожиданно спросила она.

– Никогда! Но где он?

– И что ты с ним сделаешь?

– Сдам в руки полиции или убью.

– Хорошо. Сделай либо то, либо другое! – ее лицо исказилось от боли, по нему стекал пот. – Я бы очень хотела, чтобы он страдал так, как страдаю я, – прошептала она.

– Где он?

– Скорее всего он уже покинул отель, в котором я снимала комнату, – сказала она, нахмурив брови. – Думаю, он направился к Маленькому Луи. Ты найдешь его там. Больше ему негде спрятаться.

– Где это? – нетерпеливо спросил я.

Она назвала адрес в одном из пригородов Сан-Франциско.

– Кто он, этот Маленький Луи?

– Просто парень, – равнодушно сказала она. – Содержит нечто вроде гостиницы, где прячутся люди, которые не в ладах с законом. Но будь очень внимателен, Кейн. Я хочу, чтобы ты разделался с Батом. – Она закрыла глаза.

– Он не уйдет от меня, – заверил я, вставая.

Она открыла глаза.

– В конце концов, мое лицо не пострадало, – сказала она. – Мне претит сама мысль умереть безобразной.

Я почувствовал, что не могу больше здесь оставаться.

– До встречи! – сказал я.

– Убей его, Кейн!

Я вышел.

Ожидая меня, по коридору нервно вышагивал Тим Дувал. Я не поверил своим глазам.

– А ты как думал? – сказал он, пожимая мою руку. – Едва я прочел в газетах о происшествии с тобой, я тут же сел в самолет. Мои друзья сложились на билет. Они тоже хотели приехать, но очень заняты.

– Я очень рад тебя видеть, – сказал я, увлекая его к выходу.

– Радуйся, радуйся, – улыбнулся он. – Скоро здесь появится Хэтти. Она едет поездом. Как малышка?

– Не так плохо, как могло быть, Тим. Через месяц она будет в порядке. Мы чудом выкарабкались. – Я скривился. – Хорошо, что ты приехал, Тим. У меня для тебя есть работа.

Он кивнул.

– А для чего же я здесь? Бат, не так ли?

– Само собой! Ты будешь постоянно дежурить перед дверью Клер. Я смогу действовать наверняка только тогда, когда буду знать, что она в безопасности. Бесполезно спорить, – быстро продолжил я, видя, что Тим уже открыл рот. – Бат очень опасен. Он вполне может заявиться сюда и закончить дело. Я знаю, что Клер будет в безопасности, если ты рядом.

– Хорошо, раз ты так хочешь, – недовольно сказал он. – Но я думал…

Я ткнул его кулаком в бок.

– Позаботься о Клер. Бат – моя добыча! Я сказал Клер, что Бат в руках полиции, так что не намекни ей, что он на свободе. Будь рядом с ней все время. Это ненадолго.

Я быстро ушел, не дав ему возможности выразить свой протест.

7

Такси замедлило ход и остановилось.

– Машина не пройдет дальше, приятель, – извиняющимся тоном сказал водитель. – Здание, которое вам нужно, находится в конце этого переулка, если, конечно, вы не ошиблись адресом.

Я вышел из машины, глядя на узкий переулок, блокируемый двумя железными тумбами.

– Надеюсь, это здесь, – сказал я, давая ему полдоллара.

– Может быть, мне подождать вас? – спросил водитель. – Это место не внушает мне доверия.

– Мне тоже, но ждать не нужно, – сказал я и пошел по переулку.

Было темно. Ветер с моря принес туман. В зыбкой мгле скрадывались очертания ветхих строений. Одинокий фонарь бросал пятно желтого света на мостовую. Где-то очень близко прозвучала сирена какого-то судна. Был даже слышен плеск волн о бетонный причал.

Я закурил сигарету. Маленький Луи действительно выбрал уединенное место. Здание, мимо которого я проходил, скорее всего было складом. Словоохотливый водитель такси сообщил мне, что в скором времени этот квартал будет снесен.

Черный кот вынырнул из тени и начал тереться о мои ноги. Я наклонился и погладил его по спине. Расценив это как знак дружелюбия с моей стороны, кот последовал за мной.

Дом Маленького Луи – последний в ряду жалких домишек. Я швырнул сигарету в лужу и остановился, рассматривая покосившееся строение. Кот осторожно приблизился к луже, обнюхал сигарету и жалобно мяукнул.

– Ну и развалюха! – пробормотал я.

Большинство окон трехэтажного здания было забито досками. На самом деле это было одно из зданий, которые обычно снимают режиссеры, когда хотят показать атмосферу нищеты в своих фильмах. Я решил обойти дом, но обнаружил, что с тыльной стороны находится что-то вроде бассейна. Вода, черная и маслянистая, плескалась почти у самых стен. Я прошел к парадному входу и попытался открыть дверь. Она была заперта. Пройдя вдоль дома, я подошел к первому окну и также безуспешно попытался открыть его. Со вторым окном мне повезло больше. Раздался треск: мне удалось оторвать доску, используя револьвер в качестве рычага. Я надеялся, что за плеском волн меня никто не услышит. Вторая доска была оторвана практически бесшумно. Электрическим фонариком я осветил внутренность донельзя запущенного и грязного помещения. Свет вспугнул большую крысу. С револьвером в руке я встал на подоконник и прыгнул вовнутрь. Кот последовал за мной, но я сделал угрожающий жест, и он исчез в темноте.

С минуту я прислушивался, но не уловил ничего подозрительного. Держа револьвер наготове, я подошел к двери. Пахло сыростью и плесенью. Повернув ручку двери, я выглянул в коридор, освещенный газовой горелкой без стекла. Положив фонарик в карман, я медленно двинулся по коридору. Передо мной была входная дверь, направо еще одна дверь, а слева лестница, без перил, с проломленными кое-где ступеньками. Ну и дыра! Отличное убежище для Бата.

Я прижал ухо к двери. Мне показалось, что я слышу внутри чье-то дыхание. Хотелось бы знать, не Бат ли находится внутри. Рука моя легла на медную ручку, повернула ее, и дверь распахнулась.

Я увидел тесное, скудно освещенное помещение. У дальней стены находился штабель ящиков, в центре – стол и единственный стул. Около печурки – походная раскладная кровать, прикрытая грязным одеялом.

Маленький Луи сидел за столом. В его руках находился веер засаленных карт – он раскладывал пасьянс. Услышав скрип открываемой двери, он поднял голову. Луи был горбат, а лицо иссечено мелкими оспинами. Злобные глаза уставились на меня, рот перекосился. Он выпустил карты, и рука потянулась к карману.

– Спокойно! – приказал я, направив на него револьвер.

Его губы сжались, издав ворчание, но рука замерла. Я закрыл дверь и подошел поближе.

– В чем дело? – хрипло спросил он.

– Отойди от стола! – приказал я, останавливаясь в нескольких футах от него.

Он заколебался, потом поднялся, оттолкнув ногой деревянный ящик, на котором сидел. Что-то упало на пол. Я посмотрел вниз: большой нож лежал у его ног.

– К стене! – я недвусмысленно махнул револьвером.

Маленький Луи отступил, но в его глазах не было и тени страха. Наклонившись, я поднял нож и сунул его в карман.

– Где Бат Томпсон? – спросил я.

Его глаза сузились.

– Что ты хочешь от него?

– Тебе лучше сказать. Я тороплюсь.

Он злобно усмехнулся.

– Произошла какая-то ошибка. Я не знаю никакого Бата Томпсона.

Я шагнул к нему.

– Будет лучше, если ты ответишь.

– Но кто ты? Я никогда не встречал тебя раньше. Мне никогда никто не угрожает. Я со всеми в хороших отношениях.

– Но не со мной! – возразил я, ударив Луи револьвером по лицу.

Его голова откинулась назад, кровь выступила на бледной коже. Глаза блеснули неприкрытой ненавистью.

– Где Бат? – повторил я.

Он заворчал, и я ударил его снова.

– Я могу продолжать это занятие всю ночь, если тебе так хочется, – любезно сказал я. – Так где Бат?

Он указал в потолок.

– Верхний этаж, дверь напротив лестницы. – После этого он начал проклинать меня самыми грязными ругательствами.

– Один? – я снова поднял руку.

– Да.

Я внимательно посмотрел на него. Он был слишком опасен, чтобы оставить его здесь. И я решил спровоцировать его, чтобы иметь предлог разбить ему рожу. Идея, правда, оказалась глупее некуда. Покачав головой, я сунул револьвер за пояс.

– Почему ты не сказал этого сразу? Избежал бы неприятностей.

Две руки, необычайно длинные, протянулись ко мне. Они казались резиновыми. А я-то воображал, что нахожусь вне пределов его досягаемости. Вцепившись в мое запястье, он рывком подтащил меня к себе. Только тут до меня дошло, что он силен, как бык. Его пальцы прыгнули к моему горлу. Я опустил подбородок и тут же врезал ему по животу. Маленький Луи сложился пополам, застонав от боли. Но, когда я размахнулся ударить еще раз, его кулак ударил мне в висок. Мне показалось, что меня огрели молотом. Я упал на пол, в ушах зазвенело. Луи метнулся к двери, но я успел схватить его за ногу и дернуть на себя. Он упал, но, быстро извернувшись, нанес удар ногой. Удар, впрочем, пришелся в пустоту, так как я успел откатиться. Правой рукой я выхватил револьвер и ударил горбуна по лицу. Он испустил вопль боли.

Не дав ему опомниться, я нанес второй удар, попав прямиком между глаз. Глаза Маленького Луи закатились, и он потерял сознание.

Я поднялся, стараясь отдышаться. Ноги были ватные, сердце билось с перебоями. Наша схватка длилась не более двух минут, но была на редкость ожесточенной. Я недооценил этого человека: он был силен, как горилла.

Оставив его лежать на полу, я начал подниматься по лестнице. Ступени скрипели у меня под ногами.

Добравшись до второго этажа, я прислушался. Из-за обшарпанной двери одной из комнат доносились невнятные голоса. Женщина упрекала в чем-то мужчину пронзительным, визгливым голосом, а тот советовал ей заткнуться.

Я продолжил подъем, уже видя площадку третьего этажа.

Дверь позади меня распахнулась. Я оглянулся: худая изможденная женщина показалась в проеме двери. Она была одета в грязное кимоно, волосы ее растрепались.

– Помогите мне, мистер! – крикнула она, пытаясь выйти из номера.

Краснолицый упитанный мужчина вышел следом за ней, схватил за волосы и утащил обратно. Дверь захлопнулась. Женщина вновь принялась вопить. Не обращая внимания на эту безобразную сцену, я поднимался выше.

Мне было не по себе, пот крупными каплями стекал по лицу. «Что за гнусный вертеп!» – подумал я.

На лестничной площадке горела газовая горелка. Я осмотрелся. Если Маленький Луи не соврал, то я находился как раз напротив двери номера Бата. Пройдя площадку, я приник ухом к двери.

– Бог мой, как мне все надоело! – услышал я голос женщины. – Должно быть, я была сумасшедшей, когда связалась с таким негодяем, как ты.

Я покрепче сжал револьвер в правой руке, а левую положил на ручку двери.

– Оставь меня в покое! Меня тошнит только от одного твоего вида! – Этот голос с бруклинским акцентом нельзя было не узнать.

Я открыл дверь.

8

Девушка в черной кружевной комбинации стояла спиной ко мне. Она была босая, волосы в беспорядке рассыпались по спине. Вероятно, никакой гребень уже не мог расчесать эти свалявшиеся космы. Она стояла возле стола, на котором лежали остатки еды и несколько пустых бутылок из-под виски.

Услышав, что открылась дверь, она повернулась и уставилась на меня. Я увидел лишь ногу Бата, так как женщина закрывала его своим телом. У нее были грубые, словно вырубленные топором, черты лица и глаза-щелочки, так как лицо носило следы побоев: под одним глазом красовался свежий синяк, а под другим он уже успел стать желто-фиолетовым. В руке она держала стакан.

– Закрой дверь! – хрипло каркнула она. – Какого черта тебе здесь нужно?

– Мне нужен Бат, – сказал я сквозь зубы. – У нас с ним свои счеты!

Увидев револьвер, она закричала и выронила стакан.

Бат узнал мой голос. Схватив девушку за талию, он прижал ее к себе, затем улыбнулся из-за ее плеча.

– Хэлло, придурок! – сказал он. Его лицо пожелтело, приобретя оттенок топленого жира.

– Отпусти ее! Что с тобой случилось, Бат? Нервы сдали?

Женщина пыталась вырваться, но Бат удерживал ее без видимого усилия. Толстые пальцы впились в ее тело.

– Заткнись! – прошипел он. – Или я сломаю тебе шею!

Она перестала вырываться и замерла, глядя на меня выпученными от ужаса глазами. Она смотрела на револьвер, как маленький ребенок на тень на стене. Мне было интересно, почему это Бат не выхватывает свою пушку, но, проследив взгляд его поросячьих глазок, я увидел, что мой «люгер» лежит на каминной полке, вне пределов его досягаемости.

Я расхохотался.

– Черт возьми! Стареешь, Бат! Надо же быть таким неосторожным! – Одним прыжком я преодолел расстояние до камина и схватил пистолет. Это действительно был мой старый «люгер». Бат с бессильной злобой наблюдал за мной, не выпуская девушку и осыпая меня грязными ругательствами.

То движение, которое я сделал, чтобы взять пистолет, заставило меня упустить из поля зрения дверь. Бат, по-прежнему не выпуская женщину, распахнул ее и вывалился в коридор. Дверь захлопнулась. Сунув револьвер в карман, с «люгером» в руке, я метнулся к двери. Коридор был погружен в полутьму, так как газовая горелка погасла.

Дверь в конце коридора распахнулась, и в проеме появился какой-то мужчина. Я выстрелил поверх его головы. Мужчина моментально юркнул внутрь, дверь закрылась. Послышались возбужденные голоса постояльцев внизу. Какой-то мужчина нетерпеливо спрашивал, в чем дело. Женщина звала на помощь. Внезапно ее голос осекся, послышались хрипы. Скорее всего Бат сжал ее горло.

Если бы Бат был один, я без стеснения расстрелял бы его, но я не хотел рисковать, так как мог случайно попасть в женщину.

– Дай мне свой револьвер, Майк! – внезапно закричал Бат. – Скорее!

Я метнулся на голос, с трудом различая очертания его грузной фигуры. Он до сих пор прижимал к себе девушку.

– Выходи, подонок! – крикнул я, схватив девушку за руку.

Она ударила меня ногой, визжа как недорезанный поросенок.

Бат вцепился в нее, как утопающий за соломинку. Он непрерывно ругался.

– Отпусти же ее, негодяй! – рявкнул я, уворачиваясь от удара. Но один из ударов все же угодил мне в живот. Я отшатнулся.

Краснолицый мужик со второго этажа с револьвером в руке несся наверх, перепрыгивая через ступеньки. В его руке был зажат револьвер. Он выстрелил на ходу, и пуля вошла в стену над моей головой. Я выстрелил в ответ, угодив ретивому помощнику прямиком между глаз. С грохотом он повалился на ступеньки.

Бат зарычал. Я обернулся. Невозможно было увернуться. Обхватив девушку за талию, он метнул ее в меня, подобно снаряду. Ударившись о меня и свалившись на пол, она полетела дальше, сломала перила и грохнулась на площадку второго этажа. Бат метнулся к лестнице, намереваясь прыгнуть вниз. Приподнявшись на локте, я выстрелил ему вслед. Ужасные вопли послышались с площадки нижнего этажа: кричала женщина. Я выглянул, стараясь сильно не высовываться. Снизу раздался выстрел, и пуля оцарапала кожу руки. Неплохо для выстрела наугад. Я выстрелил в ответ и растянулся на полу, едва Бат открыл ответный огонь. Он сделал еще три выстрела и замолк.

Я пополз по лестнице на животе.

– Как делишки, придурок? – заорал Бат. – На этот раз тебе не уйти!

Женщина вновь начала рыдать.

– О, спина! – причитала она. – Бат, помоги мне! У меня сломана спина! Помоги мне, Бат!

Я слышал, как Бат проклинал ее последними словами, и продолжал спускаться. Ее вопли вызывали дрожь в моем теле.

– Заткнись! – рычал Бат. – Я ничего не слышу из-за твоих воплей!

– Моя спина! – продолжала стенать несчастная.

Достигнув половины лестницы, я наткнулся на тело мужчины. Судя по всему, он был мертв. Я осторожно переполз через него.

– Я тебя прикончу, если ты не перестанешь орать! – прошипел Бат.

Я уже был рядом с ним. Женщина не умолкала, но вдруг словно захлебнулась собственным криком.

– Что ты делаешь, – простонала она, – убери револьвер! – В ее голосе слышался ужас.

Раздался приглушенный звук выстрела совсем рядом со мной, и наступила тишина.

Я заметил шевелящуюся тень и выстрелил наугад. Вероятно, он увидел движение моей руки, потому что ответный выстрел прозвучал практически одновременно. Его пуля задела мне щеку. Бат поднялся и, шатаясь, попытался отступить. Револьвер выскользнул из его руки. Я выстрелил еще раз. Пуля ударила ему в грудь, отбросив назад.

Я вынул карманный фонарик и включил его. Луч света осветил кошмарную сцену. Женщина лежала на боку, выгнувшись дугой. Ее лицо было разбито пулей из револьвера сорок пятого калибра. Бат лежал почти рядом с ней, его рука касалась ее голых ног. Кровь, похожая на томатный сок, текла из раны на его груди.

Я перевернул его. Он дернулся, приоткрыл глаза и заворчал.

– До встречи в аду, Бат, – сказал я, прижимая дуло пистолета к его уху.

Прежде чем я успел нажать на спуск, он дернулся, глаза его закрылись, тело безвольно застыло.

Я поднялся на ноги. Ныла рука, кровь текла по лицу. Болел бок. Но все это меня мало беспокоило. Дело закончено. Теперь я мог вернуться к Клер.

Я спустился на первый этаж, распахнул дверь и вышел в ночь. Моя рука по-прежнему сжимала «люгер». Посмотрев на него, я подумал: не будет ли лучше избавиться от него? А вдруг он мне вновь понадобится? Разве можно быть уверенным в завтрашнем дне? Хотелось бы верить, что у меня настанет спокойная жизнь. Ведь я так хочу обрести спокойствие. Что ж, попробуем еще раз, но надо быть готовым к худшему. В один прекрасный день какой-нибудь шустрый парень вновь попытается наступить мне на ногу. Тем хуже для него!

В настоящий момент я хотел только одного: поскорее вернуться к Клер. А будущее, что ж, оно всегда непредсказуемо!..

Table of Contents

Джеймс Хедли Чейз За все рассчитаюсь с тобой!

Глава 1 Грехопадение

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 2 Допрос с пристрастием

1

2

3

4

5

6

Глава 3 Выстрелы

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 4 Бешеная стрельба

1

2

3

4

5

6

7

Глава 5 Контрнаступление

1

2

3

4

5

6

7

8

Глава 6 Плата по счетам

1

2

3

4

5

6

7

8