Annotation

Группа контрабандистов, под командой опытного и хитрого капитана Сан-Карлоса, переправляет очередную партию товара из Испании во Францию через Пиренеи. Они уже хорошо известны таможенникам, и бригадир Франсуа Дюбуа поклялся схватить капитана и его людей.

- Жюль Верн

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

Жюль Верн

САН-КАРЛОС

— Хакопо вернулся?

— Нет еще! Он ушел по дороге на Котре уже два часа назад. Видно, чтобы ознакомиться с окрестностями, ему пришлось сделать немалый крюк.

— Никто не знает, паром через озеро Гоб все еще водит старый Корнеду?

— Никто не в курсе, капитан. Вот уже три месяца, как мы не были в долине Брото[1], — ответил Фернан. — Этим чертовым таможенникам известны все наши берлоги. Пришлось отказаться от проторенных путей. Хотя вы-то, капитан, знаете все здешние ущелья и бухты как свои пять пальцев.

— Верно, — согласился капитан Сан-Карлос, — но когда еще я был новичком в этих местах, то и тогда не было времени раздумывать и выбирать маршрут. Со стороны Восточных Пиренеев за нами охотились днем и ночью, так что свое пропитание мы добывали, постоянно рискуя, прибегая к умопомрачительной хитрости. Когда на карту поставлена жизнь, надо выиграть, а мы постоянно могли проиграть. Что же это Хакопо не возвращается? Эй вы, там! — обратился он к группе из семи-восьми человек, прислонившихся спинами к громадному гранитному блоку. Контрабандисты обернулись на зов главаря.

— В чем дело, капитан? — спросил один из них.

— Мы должны тайком провезти десять тысяч prensados[2]. Заплатят звонкой монетой! Вам наверняка понравится, что государственная казна готова преподнести нам такой подарок.

— Браво, капитан! — обрадовались контрабандисты.

— Мы легко ушли из Яки и, оставив по правую руку дорогу на Сарагосу, сегодня утром добрались до Сальенты[3]. Там получили запакованный в мешки товар. Потом дошли до долины Брото, и, хотя окрестности кишели зелеными мундирами, нам удалось пересечь границу Франции, и вот мы уже в одном дне пути от Катарава[4]. Там обменяем груз на деньги.

— Скорее в путь! — закричали наиболее ретивые.

— Терпение! — охладил их пыл Сан-Карлос. — Осталось самое трудное. Мы стоим лагерем в двух лье[5] от озер Арастиль[6] и Гоб дорога на Котре слева от нас. Только бы добраться до этих озер, а там мы легко собьем с пути таможенников, если они возьмутся нас преследовать. Мне известна одна лодка, ею управляет некий Корнеду, он сыграет с ними не одну злую шутку, а за несколько часов мы затеряемся в лесах Герета![7]

— Капитан, так у вас есть карта местности? — спросил один из бандитов.

— Да, так что ничего не бойся и полностью положись на меня в этом трудном деле.

— Мы в вашем распоряжении, капитан. Что нужно делать?

— Почистите оружие и обновите порох в полках. Спускается ночь, ночная сырость на руку нашим преследователям. Как досадно, что Хакопо еще не вернулся! Помните, что эти prensados, как благородные иностранцы, должны въехать во Францию, не заплатив ни сантима пошлины! Но в то же время следует остерегаться, чтобы их прибытие не было отмечено фейерверком из карабинов. Хорошенько проверьте кремни ваших ружей, чтобы они могли ответить по первому требованию! Что там за шум вдали?

Сан-Карлос замолчал и приложил ухо к земле.

— Это шаги Хакопо, — сказал он, поднимаясь. — Я их узнаю. Должно быть, он взбирается по противоположному склону. Через полчаса будет здесь. Отдохните пока. Отвага и осторожность — вот наш девиз. Поспите вполглаза, когда надо будет, разбужу, guenos noches[8].

— Si Dios quiere[9].

Контрабандисты послушно, словно большие дети, завернулись в свои плащи, положили рядышком карабины и заснули, утомленные многочасовым переходом с тяжелым грузом.

На долину Брото, неся с собой тишину, спускалась ночь. Нижнюю часть ледников заливала влажная тьма, на горизонте снежные пики Эстура розовели в последних отсветах зашедшего солнца. Было девять часов вечера; темная завеса скрыла звезды. Казалось, время сгустилось и тяжело давило на землю, как бывает в дни поздней осени. Впрочем, зацепившиеся за горные вершины густые тучи не таили в своей черной глубине ни грозы, ни снега. Температура воздуха уже значительно понизилась в преддверии зимы, но почва, еще прогретая сентябрьским солнцем, сопротивлялась холодным туманам. Воздух будто замер, беря пример с контрабандистов, спавших так тихо, что и на расстоянии трех шагов их никто не услышал бы. Они казались осколками нависших над их головами гранитных глыб и жили той же жизнью, в равной мере спокойной и подверженной случайностям: они то застывали, распростертые на земле, застигнутые тяжелым сном, неподвижные как скалы, на которых лежали; то стремительными, гибкими и быстрыми движениями они напоминали сверкающие и бурлящие пиренейские потоки в их извилистом ложе. Жизнь контрабандистов то текла медленно, то неслась вскачь в бесконечной борьбе с постоянным врагом — таможенниками, которые или теснили и гнали их, подобно диким зверям, или по лени либо по неведению отступали, давая им несколько часов передышки. Контрабандисты были истинными аборигенами этих затерянных в небе гор, людьми непонятной породы, казалось сотворенной Богом из скал, горных потоков и облаков.

Группа капитана Сан-Карлоса отдыхала в своего рода орлином гнезде; это была глубокая ниша в склоне недоступной вершины. К ней вела извилистая тропка, поднимавшаяся по южному склону и известная лишь одному главарю. Убежище было надежно укрыто нагнувшейся над ним громадной елью. Кроме капитана, эту заваленную падающими камнями мрачную дорогу знал лишь господин Случай, двуликий предатель, помогающий то одному из противников, то другому.

На рассвете из этого убежища можно было видеть на горизонте гигантский, созданный самой природой барьер между Францией и Испанией — вздымающуюся в небо горную цепь длиной в девяносто лье. К юго-западу глаз поражает необычная форма склонов Роландовой бреши[10], на 1460 метров вонзившейся в облака. У ее подножия контрабандисты проходили накануне; но взгляд напрасно искал бы гору Пердю, самый высокий пик Пиренеев[11], вершины которых на головокружительной высоте вечно окутаны белым снежным покрывалом.

К северу бесчисленные разветвления Гава[12], озёра этих прелестных долин и живописно раскиданные по склонам холмов леса составляли впечатляющий контраст с угрюмыми красотами южной части гор. Здесь природа вновь обретала спокойствие и безмятежность. Нужно было лишь спуститься, чтобы попасть на возделанные человеческими руками поля и встретить возделанные цивилизацией умы, но, чтобы добраться до владений капитана Сан-Карлоса, следовало преодолеть почти недоступные высоты. Нет, Хакопо не мог проделать этот путь быстрее!

Сан-Карлос в ожидании товарища погрузился в размышления. Капитан был невысоким, худым, его нервное лицо не отличалось изысканностью черт. Одним словом, персонаж из комической оперы про контрабандистов. Нужда сделала Сан-Карлоса бандитом. Он был хитер от природы, имел несгибаемый характер и необычайно плодовитый, математически организованный ум. Разработанные им планы операций представляли собой дерзкие теоремы, которые он решал с помощью практической геометрии. Общие места их ремесла были известны и его товарищам. Сам же капитан обладал тем совершенным инстинктом, который даже в самых отчаянных ситуациях подсказывает неожиданные блестящие решения. Для капитана Сан-Карлоса не существовало безвыходных положений — он всегда все предвидел, находил ответ на любой вопрос, интуиция не подводила его даже в наиболее опасных обстоятельствах.

Его сотоварищи прекрасно знали цену своему командиру и верили в него с фанатизмом ярых католиков. Сан-Карлос подавлял банду не физическим, но моральным превосходством. Кроме того, он был крепок телом, быстр как серна, ловок как пиренейская коза, зорок как орел и прекрасно владел своим длинноствольным карабином, точность прицела коего оказывалась весьма неприятной для тех «зеленых мундиров», которые завязывали с ним знакомство. Как и остальные, Сан-Карлос был одет в куртку и яркие короткие штаны; на его поясе висел остро отточенный нож; из-под широкополой шляпы на спину спускалась цветная шелковая сетка для волос. Наряд дополняли повязанный на шее платок и легкие сандалии. Карабин лежал радом с ним, а скомканный плащ — на земле, среди кожаных мешков с товаром. Его товарищи спали; он терпеливо ждал.

Тишину нарушил какой-то звук, похожий на мычание. Сан-Карлос ответил таким же звуком, и через несколько минут появился Хакопо.

— Ну как?

— Плохие новости!

— Тем лучше!

— Почему?

— Плохие новости позволят мне действовать решительно, а хорошие непременно оказались бы ложными и ввели бы в заблуждение.

— О нашем походе известно, таможенники нас ищут.

— Мы от них уйдем!

— Да поможет нам Бог!

— Как далеко тебе удалось уйти?

— До озер.

— Что с паромщиком?

— Я не смог его повидать, гам полно «зеленых мундиров».

— Мы пересечем дорогу на Котре и выйдем на озеро Гоб выше, чтобы избежать притоков Гава, что идут через лес Герета.

— А как переберемся через озеро?

— Не думай об этом, Хакопо. Еще до озера нам предстоит встреча с таможенниками.

— Черт возьми, — буркнул Хакопо, — тем хуже для нас!

— Почему?

— По нашему следу идет бригадир Франсуа Дюбуа, тот, что гнался за нами в Серданье. Он поклялся страшной клятвой, что схватит нас живыми или мертвыми. Сейчас он командует отрядом с Арастильских озер.

— Я приму меры.

— За вашу голову, капитан, назначена цена. Карабин в ваших руках слишком разговорился во время последней встречи с «зелеными мундирами», да так громко, что нескольких из них заставил умолкнуть навсегда!

— Не волнуйся обо мне. Разбуди остальных, и в путь!

— Я пришел не один, — остановил капитана Хакопо. — Тут у меня человек, он хочет потолковать с вами об одном-двух мешках сигар.

— Ладно, приведи его. Остальные пусть готовятся.

Хакопо ушел. Оставшись один, Сан-Карлос минуту размышлял, потом, потирая руки, сказал:

— Что же, встретим достойно господина Франсуа Дюбуа, оказавшего нам такую честь! Я не прочь познакомиться с ним поближе.

Вернулся Хакопо в сопровождении крестьянина-горца и стал будить товарищей.

— Вы начальник? — спросил крестьянин.

— Потом! — огрызнулся Сан-Карлос.

— Можно с вами поговорить?

— Потом! — повторил Сан-Карлос, но скоро смягчился. — Чего тебе?

— Раз вы продаете товар городским перекупщикам, то, может, и мне уделите немного, я хорошо заплачу.

— Смотря какой товар! Чего тебе нужно?

— Ну… то, что у вас есть!

— Так что же?

— Сигары!

— Кто тебе сказал, что унас есть сигары?

— Никто! Просто у контрабандистов всегда есть сигары!

— Сколько тебе?

— Тысячу.

— Где будешь торговать?

— В Тарбе[13]. На этой сделке я заработаю комиссионные, которые берут себе, продавая нам обратно тот же товар, перекупщики Катарава.

— Ладно, договоримся, только…

— Что?

Как ты доберешься до города?

— Ну, это не трудно!

— А как обойдешь таможню?

— Черт возьми! Пойду с вами!

— Ах вот как!

— Я пришел только заручиться вашим согласием.

— Да ты знаешь ли, кто я?

— Ну и вопрос! Вы Сан-Карлос.

— Сан-Карлос! Кто тебе сказал?

— Черт побери, да таможенники же!

— Таможенники? А где они?

— У Арастильских озер.

— Ты их видел?

— Как вижу вас, капитан Сан-Карлос!

— Хорошо. Стой здесь. Хакопо! — громко крикнул Сан-Карлос.

Подошел Хакопо. Капитан отвел его на несколько шагов в сторону и тихо спросил:

— Где сейчас таможенники?

— У Арастильских озер.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Ты не говорил об этом тому человеку?

— Нет, я с ним не разговаривал.

— Он делал попытки тебя разговорить?

— Он и рта не открыл.

— Где ты его встретил?

— По дороге в Котре.

— И что он сказал?

— «Мне нужны сигары». Я ответил: «Пошли».

— В путь!

Сан-Карлос вернулся к крестьянину.

— Пойдешь с нами, обговорим все по дороге.

— К вашим услугам!

Капитан посмотрел на свою группу; все уже были готовы: плащ на одном плече, карабин на другом, а на спине хитроумно креплены перекрещенными веревками мешки с грузом.

Тьма стояла — глаз выколи, тропа была узкой и каменистой. Казалось, эта тропка случайно прилепилась к боку горы, иногда она нависала над бездонной пропастью. Из-под ног катились камни, сталкиваясь друг с другом и высекая искры. Шли гуськом: Сан-Карлос впереди, за ним крестьянин, потом остальные. Немалое мастерство требовалось для хождения по таким воздушным дорогам, чтобы не сорваться!

Капитан уверенно продвигался вперед. После четверти часа акробатической ходьбы он повернул налево, и группа оказалась у подножия пика, на который ей предстояло взобраться.

Контрабандисты привязали к ногам металлические крючья и начали восхождение. Опираясь на эти «кошки», они без особого труда достигли вершины. Крестьянин не отставал, он пользовался теми же приспособлениями, что и его попутчики.

— Тебе не в новинку такие путешествия, — заметил Сан-Карлос.

— Еще бы! Мне не впервой высоко забираться.

— Вот как? — хмыкнул капитан.

— Конечно. До того как капитана Урбано задержали французские таможенники, и у меня были с ним дела. Он продавал мне сигары, а я хорошо платил. Вы знали Урбано?

— Знал. Он был храбрец, и, если бы не предательство, он и сейчас еще доставлял бы немало хлопот проклятым таможенникам!

— Он напоролся на крепкого бригадира.

— На кого же?

— На Франсуа Дюбуа. Это имя здесь хорошо известно, черт возьми! Сейчас он охраняет ворота Серданьи.

— Нет-нет, он у Арастильских озер.

— Не может быть! — удивился крестьянин.

— И он поклялся, что схватит капитана Сан-Карлоса живого или мертвого!

— Вот как? Ну, капитан, будьте начеку! Я вас очень уважаю, но, честно говоря, не дам и понюшки табаку за ваш товар.

— Почему так?

— Потому что и вы, и ваш товар рискуете не попасть в Катарав.

— Ты так уверен?

— Настолько, что предлагаю: мы ни о чем не договаривались, я ни о чем вас не просил. Я обойдусь без ваших сигар, а вы без моей компании.

— Боишься? Значит, этот Дюбуа такой страшный?

— О! Вы… Вы просто его не знаете!

— Верно, не знаю. А он узнал, что таможенники никак не могут схватить мою команду, и преследовал нас в Серданье, но попусту. Впрочем, он вроде парень не промах, я его уважаю и не прочь снова померяться с ним силой. Хитрость против хитрости, ловкость против ловкости! У нас есть преимущество — всегда легче строить козни, чем их раскрывать. Никогда бригадир Дюбуа не схватит капитана Сан-Карлоса!

— Почему это?

— Потому что слишком громко хвастает.

Группа приблизилась к дороге на Котре и вышла на нее с левой стороны. Контрабандисты остановились, Сан-Карлос пошел на разведку. Крестьянин вызвался его сопровождать.

— Останься! — приказал капитан.

— Пожалуйста, разрешите мне пойти с вами!

— Ни в коем случае.

— Но почему, капитан?

— Ты слишком труслив.

Крестьянин замолчал и остался с бандитами. Сан-Карлос вышел на дорогу. Все казалось спокойным. С каждой стороны дороги вздымались высокие, труднопроходимые нагромождения камней. Казалось, проще всего было идти по проторенному пути, ведь таможенники обычно устраивают засады в узких, непроходимых местах. Но у Сан-Карлоса был свой план, он сделал знак товарищам следовать за ним.

— Что это за дорога? — спросил капитан у крестьянина.

— На Котре.

— Хорошо.

Группа пересекла дорогу и углубилась в нагромождение скал и камней. Эти гранитные завалы громадных размеров казались даже какими-то ненатуральными. Должно быть, поле боя, где Юпитер одолел объединившихся гигантов, было так же усеяно снарядами великанов, обернувшимися против них самих. По краям дороги высились гигантские блоки, застывшие каменные каскады; валун смогла бы поднять лишь рука Энкелада. Камни имели округлую форму, видимо, под дождями их неровности стесались, и теперь их обволакивала тишина, резко контрастируя с застывшей энергией завалов, в каждой вмятине хранивших эхо громовых раскатов и отблеск молний.

Прошло полчаса, и команда Сан-Карлоса остановилась. Контрабандисты пришли к одному из своих тайников, где они прятали товары, если таможенники преследовали их слишком настойчиво. Сан-Карлос оставил крестьянина в нескольких шагах позади и убедился, что путь свободен. Тогда он вернулся к товарищам и приказал собрать вместе все мешки с грузом.

— Сколько сигар тебе нужно? — спросил он у крестьянина.

— Тысячу, если можно.

— Сколько заплатишь?

— Капитан, ваши перекупщики продают во Франции сигары по четыре соля; государство — по пять…[14] Я хочу заработать больше чем истрачу.

— Значит, тридцать экю[15], — решил Сан-Карлос.

— Двадцать пять экю![16] И я от своих слов не отступлюсь!

— Тридцать экю, дружок. Это самое меньшее, что можно заплатить за prensados, доставленные потихоньку от бригадира Франсуа Дюбуа.

— Да поможет мне Бог! — воскликнул крестьянин. — Они еще не прибыли по назначению. Двадцать пять экю звонкой монетой! Я их перепродам по пятьдесят[17] и заработаю мои семьдесят пять франков чистыми.

— Будь по-твоему. Бери этот мешок, в нем тысяча сигар.

Крестьянин счел своим долгом открыть мешок.

— Ты нам не доверяешь? — заметил капитан.

— Вовсе нет, но я люблю в делах точность.

— Делай как знаешь. А где деньги?

— Вот пятнадцать замечательных французских монет.

— У тебя нет испанских?

— При себе нет.

— Ладно! Поторопись, мы уходим.

Крестьянин открыл мешок, рассмотрел содержимое и снова завязал его, незаметно подложив к иностранному товару свои сигары. Затем закинул груз за плечо. Группа вновь последовала за Сан-Карлосом через каменный лабиринт. Капитан возобновил разговор с крестьянином.

— Вы направляетесь к озерам? — спросил тот.

— Нет, — ответил Сан-Карлос, — хочу сыграть шутку с Дюбуа. Я просто сделаю крюк и зайду в долину Аржелес, а оттуда вернусь в Катарав.

— А как же пост в Фурмоне?

— Он слеп и глух!

— Я бы рискнул через озера, ведь у таможенников нет лодки. Причаливаете с противоположной от них стороны, и, прежде чем они успеют обогнуть озеро, товар в полной безопасности спрятан в лесах Герета.

— Будь я проклят, дружок, ты неплохо знаешь эти места! Но зачем столько предосторожностей? У меня среди таможенников есть свои люди, они помешают им встать на моей дороге.

— Что-то не верится! — пожал плечами крестьянин.

— Эй, — посуровел Сан-Карлос, — не хочешь ли ты сказать…

— Говорю, что это невозможно!

— Но ты-то должен бы об этом знать, ведь ты столько всего знаешь! Кстати, а почему бы тебе не заделаться настоящим контрабандистом?

— Не люблю пальбы из ружей.

— А если встретим «зеленые мундиры»?

— Тут же растянусь на земле.

— Ты все же трус, каких мало, я уже тебе это говорил.

Группа вышла на широкую дорогу, менее каменистую, чем те тропы, по которым она пробиралась до сих пор. Между камнями — они здесь не так тесно прижимались друг к другу — какие-то растения робко высовывали свои красивые головки и жмурили глазки, дожидаясь восхода солнца. Пышные, с длинными листьями, султаны камнеломки[18] грустно поникли, забыв в дремоте об опасном соседстве красного чертополоха и колючелистника. Папоротники разных пород там и сям переплетали длинные стебли. Рододендроны, закрывшие свои бесчисленные лепестки, ожидали солнечных лучей, чтобы напитаться от них богатством красок, а белые лилии, таинственно смежившие атласные очи, томились в предчувствии золотой зари, чтобы вознести к небу гимны красоты и ароматов, смешав их с пением птиц и добрыми делами человека.

Но всю эту поэзию накрыла тяжелая черная ночь, нимало не заботясь о том, что ее темные крылья попирают красоту и гасят лучи света. Ночь не краснела от того разгула красок и свежести что разгорались в ее недрах. Люди капитана Сан-Карлоса тоже не обращали никакого внимания на тайную жизнь земли и, выйдя на дорогу, не заметили никаких изменений в растительности. Они не знали, куда их ведет главарь, и никто из них не сумел бы определить, на какой высоте находятся эти новые для них места.

Сан-Карлос следовал своему плану. Он нарочно петлял, желая кое-что для себя прояснить. Сейчас, чтобы добраться до озера Гоб, он снова вернулся на дорогу в Котре.

— Эй, дружок! — окликнул он крестьянина. — Где мы находимся?

— Где находимся? — удивленно переспросил крестьянин.

— Ну да. Что это за дорога?

— Большая дорога в Аржелес.

— Прекрасно! Ты и в самом деле подкован в географии. Само Небо послало мне тебя, один я уже давно бы заблудился в этих зарослях. Спасибо!

— Ну что же, капитан, раз вы близки к цели, я вас покину.

— Ни в коем случае!

— Почему это?

— Вот почему, дружок. Двое моих людей глаз с тебя не спустят.

— С меня?! — Крестьянин, казалось, был поражен.

— Именно с тебя! Это дорога не на Аржелес, а та самая, в Котре, что мы пересекли час назад. Так что ты или нездешний, или, напротив, слишком хорошо знаешь эти места. Если последнее, то ты меня обманул, чтобы я заблудился. Если нездешний, то снова обманул, сказав, что сам из этих мест и что проворачивал дела с капитаном Урбано. В обоих случаях ты мошенник и плут, а на этих дорогах мошенник — значит шпион. Я мог бы тебе голову раскроить, да не стану.

Крестьянин промолчал. Он занял место в последнем ряду между двумя контрабандистами. Сан-Карлос больше им не занимался. Он поторопил своих компаньонов и, оставив по правую руку, далеко за горизонтом, Арастильские озера, направился прямо к озеру Гоб.

Уже можно было различить гору Виньмаль, отражавшуюся в прозрачных водах озера. Ходьбы оставалось не более получаса. Группа шла через малохоженую территорию. Дорогу время от времени преграждали гранитные стены, которые приходилось преодолевать, в кровь разбивая руки и колени. Перешли несколько неглубоких ручьев. Контрабандисты не жаловались ни на трудности, ни на длительность путешествия.

Капитан Сан-Карлос стремился к тому, чтобы между ним и его преследователями оказалась водная гладь, которую совсем не просто было бы преодолеть. Он надеялся на ту, известную только ему барку, которую старый Корнеду приготовил для особенно опасных экспедиций. Таможенники не смогут его долго преследовать, и он вскоре окажется в густых темных лесах, где следы отряда легко затеряются. Надо было многое предвидеть и просчитать — он все просчитал и предусмотрел: и то, что Корнеду может не быть на месте; и то, что барка могла за это время исчезнуть… Сан-Карлос направлялся к пику Эстур[19] и там, в заранее подготовленных тайниках, собирался оставить товар.

Из-за неточности рассказа Хакопо ему теперь приходилось решать — взять ли влево или вправо от озера. Что же касается своих людей среди таможенников, то у него их не было, он соврал, чтобы запугать затершегося в ряды банды лазутчика.

Контрабандисты пробирались на северо-запад, стараясь ступать неслышно, словно призраки. Чем ближе к озеру, тем реальнее становилась опасность. Из каждой расщелины могла вылететь меткая пуля, из-за каждого валуна мог просыпаться смертоносный град. Поэтому глаза смотрели, уши слушали, руки сжимали карабины, но сердца бились ровно, их привычный ритм не ускорялся ни волнением, ни страхом. Группа по-прежнему продвигалась гуськом, во главе с капитаном — узкие тропы не давали перестроиться. Крестьянин шел сзади между двумя не спускавшими с него глаз мужчинами. Он казался нисколько не озабоченным и благодушно покуривал извлеченную из кармана terlena.

— Хотите? — обратился он к охранникам.

Те не отказались.

Крестьянин предложил им самим выбрать по сигаре в недавно купленном им мешке, и теперь оба держали в зубах по прекрасной prensados. Но через несколько минут головы у них отяжелели, ноги стали подгибаться, глаза упорно желали закрыться; они стали звать на помощь товарищей, но те их не услышали. На крики обернулся Сан-Карлос, в два прыжка он уже был возле них.

— Что случилось? Что с вами?

Ответом были долгие зевки, и оба контрабандиста рухнули на землю, сраженные непобедимым сном.

— А где же крестьянин? — теребил их Сан-Карлос.

Группа остановилась, все стали оглядываться — никого. Усыпив сторожей сигарами, начиненными опиумом, лазутчик бежал.

— Вперед! — крикнул капитан. — Эти двое завтра проснутся. Мы не можем терять ни минуты. Враг уже наступает нам на пятки. Спасение только в скорости. Через четверть часа мы должны быть на озере. У таможенников нет лодки, они не смогут нас догнать. Поторопимся, и горе отставшим!

Капитан нагрузился брошенными уснувшими бандитами мешками и устремился с оставшимися восемью товарищами на боковую тропинку. Темнота сгущалась. Впереди маячил Виньмаль со своими непроходимыми склонами. Сан-Карлосу была известна одна узкая расщелина, найдя ее, он без колебаний туда нырнул, хотя один-единственный человек легко мог бы, зайдя со стороны озера, расстрелять всю группу.

Контрабандисты ощупью пробирались в полной темноте, растопырив руки, чтобы не удариться об острые выступы каменных стен расщелины, и на коленях проползая под низко нависшими над тропой скалами. Группа походила на ужа, бесшумно скользящего по трещине развалившейся стены.

В конце этой естественной траншеи дремало озеро Гоб. Несомненно, таможенники уже поджидали там свою жертву. Сан-Карлос рассчитывал на их плохое знание местности, в особенности на то, что они не подозревали о существовании этого тайного хода. Выйдя к озеру, группа окажется в ста шагах от домика паромщика, а его лодка обеспечит им безопасность. Но существует ли еще эта лодка? Будет ли старик на своем посту? Не удастся ли таможенникам отсечь главаря от группы?

Сан-Карлос начал приближаться к озеру. Он продвигался один, ползком и так тихо, что даже самое чуткое ухо не уловило бы ни шороха. Он вылез из расщелины, высунул голову наружу, но ничего не увидел. Он скользнул на берег… Опять ничего! Капитан повернулся в сторону хижины и заметил на берегу неподвижную фигуру. Он бесшумно подобрался к человеку, охватил его поперек туловища и закрыл ему рот рукой.

— О Господи! — пробормотал тот.

— Кордену! — позвал Сан-Карлос.

— Сан-Карлос! — обрадовался Кордену. — Какого черта…

— Тихо! Мы окружены!

— Немудрено! Таможенники так и снуют…

— Лодка в порядке?

— Готова!

— Садись в нее и причаль у самой расщелины.

— Будет сделано, капитан!

Сан-Карлос вернулся к группе и сделал знак следовать за ним. Контрабандисты и лодка подошли к берегу одновременно. Сан-Карлос и его люди погрузились. Паромщик остался на берегу, а лодка устремилась на середину озера.

— Теперь мы спасены! — воскликнул Сан-Карлос. — Можно спокойно плыть.

Озеро Гоб имеет в окружности не более полутора лье. Глубина его местами достигает двадцати — двадцати пяти туазов[20]. В него впадает множество ручейков и потоков. Расположено озеро в одном лье от Пон-д’Эспань, моста, переброшенного над одним из его притоков, и примерно в двух лье от Котре и Катарава.

Барка, на которой плыли контрабандисты, имела странную конфигурацию, с утолщениями на обоих концах; скорость ее была более чем умеренной. Мешки с табаком, ружья и порох сложили в большие дубовые сундуки, изнутри обитые медью, где им не была страшна никакая сырость. Даже если бы лодка затонула, они бы не пострадали. Эти сундуки, весьма вместительные, предназначались для товаров, перевозимых ловкими контрабандистами тайком от властей: шерсти, изделий из кожи, платков, ветчины, сливочного масла, дорогих вин, тканей, растительных масел, табака, красителей, мыла, цветных металлов. Все это ежедневно занимало свое место в сундуках, а затем пряталось под подпольными прилавками приграничных городов.

Восемь человек молча гребли. Сан-Карлос сидел у руля. Барка медленно продвигалась по гладкой поверхности озера — ни ветер, ни волна не помогали беглецам. Но Сан-Карлос знал, что один из рукавов Гава вытекал непосредственно из озера и что задолго до его выхода из акватории в него устремлялось довольно сильное подводное течение, которым капитан и хотел теперь воспользоваться.

Внезапно послышался какой-то необычный шум, похожий на неравномерные удары весел по воде.

— Что это? — удивились контрабандисты.

— Тихо! — шепотом прикрикнул на них главарь.

Впереди ничего не проглядывалось на расстоянии пяти шагов.

— Эй, на лодке! — раздался окрик с сильным французским акцентом.

— Мы в ловушке, — промолвил Сан-Карлос, но уверенно направил лодку в сторону известного ему течения.

— Эй! — снова окликнули невидимые преследователи. — Отвечайте, или будем стрелять!

— Обвяжитесь каждый веревкой на уровне груди, — обратился капитан к своей команде.

Он говорил о длинных, длиной в десять туазов[21], веревках, прикрепленных к бортам лодки.

— Эй, вы, открываем огонь! — предупредили из темноты.

Озеро озарилось яркой вспышкой. Сан-Карлос увидел вокруг себя четыре лодки с таможенниками. Ими командовал сбежавший крестьянин. Это был Франсуа Дюбуа, Сан-Карлос его узнал.

— Я поймал тебя, Сан-Карлос! — крикнул бригадир.

— Еще нет, дружок! — ответил капитан.

— Вперед! — скомандовал бригадир.

— Вниз! — скомандовал капитан.

Лодки таможенников находились всего в нескольких футах от беглецов, и по приказу командира они устремились к ним. Удар лодок таможенников о барку контрабандистов должен был разнести ее в щепы, но как же изумились преследователи, когда их лодки стукнулись друг о друга, а Сан-Карлос, его люди и барка бесследно исчезли!

— Погибли, — предположили таможенники.

— Странно, — задумался Франсуа Дюбуа. — Положим, тела утонули…

Лодки таможенников во всех направлениях утюжили место катастрофы. Ничего! Ни одного обломка, ни одного трупа!.. Прошло четверть часа бесплодных поисков. Ничего не нашли. Зажгли факелы и тотчас узрели контрабандистов с мешками на спине, карабкавшихся по противоположному склону! Ярости таможенников не было границ.

Дело в том, что бригадир ничего не знал о судах, у которых нос и корма наполняются воздухом, он поддерживает их на определенной глубине, когда они погружаются под воду. В тот самый момент, когда барку должны были ударить и разнести в щепы лодки таможенников, Сан-Карлос открыл вентиль в дне барки, и она погрузилась примерно на десять туазов. Благодаря быстрому течению затонувшая барка отбуксировала привязанных к ней людей прямо к берегу. Там контрабандисты вытащили лодку на берег, вынули из сундуков товар, ружья и порох и быстрым шагом преодолели расстояние, отделявшее их от лесов Герета на глазах у ошеломленных таможенников.

— Огонь! — скомандовал бригадир, но пули уже не могли достать беглецов. — Смелее, ребята, вперед! — вскричал Дюбуа.

Он был вне себя. Лодки таможенников полетели во весь опор к бухточке, где высадился капитан Сан-Карлос. Но таинственная барка уже исчезла в глубинах озера, откуда ее потом выловит старый паромщик, чтобы без помех спрятать от жадных взглядов чиновников фискальной службы.

Таможенники высадились на берег и с ружьями наперевес бросились по следам беглецов. Но те имели немалую фору во времени и, несмотря на тяжелый груз, двигались быстро. Тем не менее каждый раз, когда беглецы поднимались на небольшое возвышение, Сан-Карлос оглядывался и видел, что преследователи наступают им на пятки. Упрямые таможенники время от времени стреляли, и тогда пули ложились у самых ног смертельно уставших контрабандистов.

Группа добралась до Пон-д’Эспань — моста из массивных сосновых стволов двадцати пяти — тридцати футов в длину, который пересекает Гав, опираясь на огромные гранитные блоки высотой сорок футов. Сан-Карлос видел, что его товарищи утомлены сверх всякой меры и таможенники вот-вот их настигнут. Поэтому, преодолев мост, он бросился за одну из скал, с которых низвергается великолепный каскад Гава, и ловко съехал по ее крутому боку. Товарищи последовали за ним, выскочили на тропинку — скорее это был каменный карниз шириной в ступню — и оказались за завесой падающей воды. Они побросали мешки в открывшуюся их взору пещеру и разбежались в разных направлениях.

Достигнув моста, таможенники быстро прошли по нему, никого не обнаружили, вернулись обратно и еще долго тщетно прочесывали окрестности, утешаясь тем, что посылали друг друга к чертям. Надо заметить, что последние отнюдь не жалуют этот сорт людей.

notes

Примечания

1

Брото — городок в испанских Пиренеях, находится к югу от пика Виньмаль. (Примеч. автора.)

2

Пакеты прессованного табака. (исп.)

3

Употреблено вместо «Сальента де Гальего» — последнее перед перевалом Пурталет испанское поселение. (Примеч. автора предисловия.)

4

Катарав — измененное Каттаравес, селение на север от Котре. (Примеч. автора предисловия.)

5

Около восьми километров. (Примеч. автора.)

6

Озеро Арастиль — искаженное Арратиль, озеро, расположенное в 4 км к юго-западу от озера Гоб. (Примеч. автора предисловия.)

7

Герет, или Жерет — лесистая ложбина, соединяющая Котре и Пон-д’Еспань. (Примеч. автора.)

8

Спокойной ночи (исп.).

9

Как захочет Бог (исп.).

10

Роландова брешь нависает над ледниковым цирком Гаварни. (Примеч. автора.)

11

Этот пик находится на испанской территории и в настоящее время на картах называется по-испански: Монте-Пердидо; однако автор не точен, называя эту гору самой высокой в Пиренеях; высота Моте-Пердидо составляет 3355 м; самым высоким в Пиренеях является пик Ането (фр. Нету) — 3404 м.

12

Во французских Пиренеях есть несколько рек с таким названием; здесь речь идет о Гав-де-По.

13

Тарб — центр департамента Верхние Пиренеи.

14

Четыре соля, или четыре су, составляют 20 сантимов; пять солей равны 25 сантимам. (Примеч. автора.)

15

Тридцать экю — 90 франков. (Примеч. автора.)

16

Двадцать пять экю — 75 франков. (Примеч. автора.)

17

Пятьдесят экю — 150 франков. (Примеч. автора.)

18

Камнеломка — живучее растение, которое хорошо растет в расщелинах скал. (Примеч. автора.)

19

Пик Эстур — без всякого сомнения, искаженное пик Эстом, расположенный в массиве Виньмаль. (Примеч. автора предисловия.)

20

Двадцать — двадцать пять туазов: от сорока до пятидесяти метров. (Примеч. автора.)

21

Десять туазов: примерно двадцать метров. (Примеч. автора.)

Table of Contents

Жюль Верн САН-КАРЛОС

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21