Цзинь Бао женится на невестке

Автор:  水千丞 (Шуи Цянь Чен)

Оригинальное название: 进宝娶媳妇儿

Количество глав: 61 + 2 экстры

Перевод - LadyGreen

Это история о наивном, но сильном Цзинь Бао и острослове, помешанном на чистоте, докторе-цундере Цю Симин из «Порою пышный цвет безмолвно увядает». История начинается, когда они еще совсем мальчишки. «Молодой господин Юэ, вы так красивы! Будете ли вы моей невесткой?» «Ты что, свинья? Ты грязный, глупый и уродливый. Кто захочет быть твоей... Проваливай!!!»

***

«Сяо Ху!!! Пожалуйста, не забывай меня! Я не знаю, куда они меня ведут, и я в ужасе! Не забывай меня, пожалуйста! Когда вырастешь, найди меня! Ты должен найти меня! Если найдешь, я стану твоей маленькой женой! Только не забывай меня!!!»

***

«Как ты посмел забыть меня? Ты вообще человек? Ты хуже зверя! Ты обманул меня, а потом бросил. Я еще в молодости согласился выйти за тебя замуж и ты спал со мной столько раз. А теперь скажи мне, ты возьмешь на себя ответственность? Посмеешь ли ты отказаться?»

Третий год правления императора Тай Линь

Цзунчжень Юнлянь взошел на престол в эпоху огромных потрясений. В империи царил хаос, беспорядки охватили все четыре моря, а иноземные племена неустанно устраивали волнения. Под небесами не было ни одного спокойного уголка.

Однако недавно коронованный император Тай Лин, молодой, но необычайно способный, быстро навел порядок в разрушенном царстве. С решительностью и мудростью он провел масштабные реформы и подавил внутренние распри. Тем временем, на южной границе варварские племена начали вторжение, угрожая стабильности империи. В ответ на это, на помощь империи пришел блестящий и доблестный полководец, одерживавший победу за победой и оттеснявший варваров, спасая южные границы Цзунчженя от неминуемого краха.

Этот генерал, Юэ Ингуй, опытный воин, служивший двум династиям, сейчас находился в расцвете своих средних лет. Во время предыдущего правления ему мешали придворные распри и некомпетентность прежнего императора, что не позволило ему совершить великие подвиги, на которые он был способен.

Когда император Тай Линь одержал победу в борьбе за трон, он назначил Юэ Ингуя на видное место. В этой роли Юэ проявил себя на южном фронте, внеся существенный вклад в оборону империи. Его победы принесли ему широкую известность и вселили страх в сердца его врагов.

После четырех лет упорных боев генерал Юэ нанес решительное поражение войскам варваров. В свой звездный час он ворвался в самое сердце лагеря племени Вубэй и лично обезглавил его вождя.

Однако, вернувшись к императорскому двору, генерал Юэ, вместо того чтобы наслаждаться своим триумфом, объявил, что тяжело болен. К удивлению придворных, он добровольно подал в отставку, отказавшись от будущей славы, чтобы уйти на покой в своем родном городе, где он собирался спокойно дожить оставшиеся годы.

Итак, история начинается в городе Дайюэ, скромном родном городе генерала Юэ Ингуя - Хуайси.

Глава 1

— Молодой господин! Молодой господин! Где вы! Молодой господин, выходите скорее!!! — Молодой господин! Выходите сейчас же, вы же убьете нас! Господин!

Маленькая фигурка, скрытая в темноте сада, на мгновение пошевелилась, и маленькая головка, которая смотрела на яркую луну в небе, медленно повернулась и, наконец, спрыгнула с большого отполированного камня, отряхнула свою одежду и вышла из темноты.

— Ой! Молодой господин! Служанка в изумрудно-зеленом поспешно подбежала, присела на корточки, собираясь одеть ребенка, и сказала:

— Мы так беспокоились, так беспокоились, молодой господин, где вы были?

— Наслаждался луной.

Звонкий детский голосок растворялся в лунном свете. Сквозь свет виднелся ребенок лет четырех-пяти, с кожей похожей на фарфор, большими водянистыми и умными глазами, прямым носом и тонкими красными губами, вытянутым как яйцо лицом, красивым подбородком и копной блестящих волос с небольшими непослушными завитками. Это выглядело немного нелепо, но с такой красивой внешностью даже мило.

Жаль, что этот красивый ребенок не может оторвать глаз. Наблюдая за действиями служанки, поглаживающей его одежду, его маленькое личико тут же сморщилось, и он толкнул ее так, что та пошатнулась, а незрелый детский голос крикнул с отвращением:

— Не прикасайся ко мне.

Эта служанка в зеленой одежде - новенькая, не имеющая права прислуживать молодому господину, была послана в спешке найти кого-то. Она на мгновение забыла о проблеме своего молодого господина и была ошеломлена, когда увидела, как ребенок с отвращением вытирает руки об одежду.

Ребенок отряхнул руки, вытирая их, и выругался, не поднимая глаз:

— Ты - свинья, с каких пор свиньи продают своих дочерей? Когда ты вошла, никто не сказал тебе, что ты не имеешь права прикасаться ко мне? Ты не можешь запомнить даже такую мелочь, ты заслуживаешь быть слугой до конца своих дней. Убирайся отсюда немедленно

Маленькой служанке было всего лет пятнадцать - шестнадцать. Она была так смущена ребенком, который ростом не дотягивал даже до ее бедер, что ее тут же глаза покраснели, и она чуть не заплакала.

В это время вдалеке послышались шаги, и к ним поспешила служанка в розовом:

— Хозяин, в следующий раз не играйте с нами так. Хун Юань почти умирает от беспокойства.

Молодой господин покосился на нее и презрительно сказал:

— Это потому, что ты глупая. Если бы я остался в месте, которое ты знаешь, чтобы найти меня, разве я не был бы таким же глупым, как ты, хм?

Сказав это, он повернулся и пошел прочь, заложив свои маленькие ручки за спину. Глядя на его серьезный вид, присутствующие взрослые не знали смеяться им или плакать.

В нескольких милях отсюда в Деревне Ванцзя

— Сяо Ху!! Сяо Ху!!(?) Пойдем играть!

Здесь “Сяо” - ласковое обращение к младшему, “Ху” - сокращение от имени.

Мальчик лет семи или восьми с широким лицом и неряшливым видом, стоял перед двором и кричал во весь голос.

— Иду! Я доедаю последний кусочек!

Менее чем через полчаса из дома, подпрыгивая, выбежал мальчик. Ему было лет пять или шесть, загорелый, с парой больших ярких черных глаз. Он выглядел глуповато, но было очевидно, что он очень энергичен. Во время бега он вытворял какие-то трюки и сальто, которым научился на сцене, в открытую красуясь.

За ним вышла женщина средних лет и закричала во весь голос:

— Этот негодяй еще не закончил есть!!!

Группа детей засмеялась и через несколько мгновений скрылась из виду.

Мальчик по имени Сяо Ху взволнованно спросил мальчика, который его окликнул:

— Да Вэй, во что мы будем играть сегодня?

Да Вэй загадочно улыбнулся:

— Сегодня я нашел веселое местечко, я уверен, что никто там раньше не был. Это секрет и вы все должны хранить его, никому не позволено рассказывать. Если кто-то проболтается — я больше никогда не позову его играть!

Когда семеро или восемь детей услышали о секрете, их глаза расширились от волнения, и они быстро закивали соглашаясь, что никогда никому не расскажут.

Да Вэй — самый старший из них, что-то вроде лидера местных ребят. Хотя иногда ему нравится задирать других, он всегда может предложить что-нибудь веселое. К тому же, он самый большой, поэтому все его боятся и ходят за ним поп пятам. Никто не смеет его оскорблять, иначе в будущем некому будет о них заботится.

Дети последовали за Да Вэем, смеясь и шумя. Спустя около получаса, они, наконец оказались в месте, где никогда раньше не были.

— Ух ты, какая высокая стена.

Сяо Ху вытянул шею, чтобы посмотреть на возвышающуюся перед ним стену. Стена была не только высокой, но и длинной, такой длинной, что он не мог видеть ее конца ни с одной стороны.

Да Вэй гордо похлопал по стене:

— Вы знаете, что это за место?

Дети изо всех сил старались протиснуться сквозь заросли сорняков, которые были почти с них ростом, чтобы, подражая Да Вэю, коснуться грубой стены, словно они обнаружили какое-то сокровище. В конце концов, в их деревне Шаоцзя не было таких высоких стен. Если и была какая-то богатая семья в радиусе нескольких миль, то это могла быть только...

— Резиденция генерала Юэ?

— Да, это особняк генерала, — с гордостью сказал Да Вей.

Город Даюэ — родной город генерала Юэ Ингуя, великого защитника нации. Генерал Юэ прославился за победу в южном Синьцзяне. Ему сулило блестящее будущее, но он внезапно ушел в отставку и вернулся в родной город, где построил особняк на своей родовой земле.

Говорят, что особняк Юэ чрезвычайно роскошен и великолепен, единственный в своем роде в округе. Хотя генерал Юэ больше не является генералом, жители города Даюэ по-прежнему поклоняются словно богу.

Особняк Юэ был действительно огромным, больше, чем вся деревня Ванцзя. Никто не знал, насколько он был большим. Все знали, где находятся главные ворота, но никто не знал, на сколько миль они простирались внутрь.

Несколько ребят, с восхищением смотря на Да Вэя, начали спрашивать, как он его нашел.

Да Вэй гордо рассмеялся:

— Мой дядя подрабатывал временным рабочим в особняке Юэ во время Майского фестиваля, избавляясь от сорняков, растущих у особняка генерала. Я тогда приехал сюда вместе с ним, но я не ожидал, что сорняки вырастут так быстро... Вот тогда я и открыл этот секрет.

Несколько человек с нетерпением, чуть ли не пуская слюни, во все глаза уставились на Да Вэя.

Лицо Да Вэя буквально расцвело от улыбок. Он махнул рукой и сказал:

— Подождите минутку, я найду отметку, которую я сделал оставил. Сказав это, Да Вэй присел на корточки у стены и стал искать его. На самом деле, позже он приходил сюда несколько раз, поэтому сразу увидел, где находится метка, но он намеренно держал это в секрете просто чтобы похвастаться.

Через некоторое время он преувеличенно крикнул:

— Я нашел, нашел!

Дети столпились вокруг посмотреть, что же там такое.

Да Вэй был почти погребен под их натиском, и поспешно оттолкнул толпу вокруг себя:

— Успокойтесь! Хватит толкаться! Не торопитесь. Давайте, Сяо Ху, Сяо Тао, Да Мин, избавьтесь от сорняков в это месте.

Ребята на мгновение замерли, но потом быстро сориентировались и начали торопливо выдергивать сорняки. Остальные, чьи имена не были названы, быстро присоединились к ним.

Вскоре сорняки были полностью вырваны, и постепенно обнажилась голая стена, а также темный провал у ее основания.

Все дети разом ахнули от удивления, а Сяо Ху, не говоря не слова, пополз по земле чтобы заглянуть внутрь. К сожалению, было слишком темно, и он мало что смог увидеть. Однако, что вход был достаточно большим, чтобы ребенок их размера мог заползти.

Все сразу все поняли и обрадовались, но и немного испугались.

Да Вэй указал на вход в туннель и сказал:

— Ну, я не знаю, откуда появилась эта собачья нора, но когда мы с дядей пришли полоть сорняки, я засыпал ее землей, чтобы никто не смог ее найти. Этот туннель может вести прямо к особняку генерала».

Все были слишком взволнованы, чтобы говорить.

Для этих детей особняк генерала был таинственным и священным местом, а люди, живущие в нем, были подобны богам, такими недостижимыми. Дочь семьи Ли, из соседней деревни Лицзя, была выбрана служанкой в особняк генерала. Вся деревня Лицзя гордилась этим, поэтому, все предыдущие годы, когда дочь семьи Ли возвращалась домой, устраивали грандиозный прием.

Слушая, как дочь семьи Ли рассказывала о том, каким роскошным и великолепным был особняк генерала — как карнизы были инкрустированы золотом и серебром, а двери были украшены светящимися жемчужинами размером с кулак, как они ели деликатесы с суши и моря и носили шелк и атлас, и одна только сокровищница была такой же большой, как вся деревня Ли, а люди внутри были прекрасны, как феи — дети разинули рты от удивления. В то время бесчисленное множество детей мечтали, когда вырастут, пойти работать в особняк генерала. Это принесло бы честь семье!

Все с тоской смотрели на черный как смоль туннель, как будто он вел в волшебную страну.

Все колебались. Несмотря на то, что все хотели попробовать, никто не осмеливался, даже Да Вэй. Иначе бы он не рассказал другим о такой возможности.

Если этот туннель не приведет в особняк генерала, они будут разочарованы максимум на некоторое время. Но если туннель действительно ведет к особняку, их там поймают и обезглавят.

На мгновение все посмотрели на Да Вэя.

Да Вэй крикнул:

— Что вы на меня смотрите? Я не смогу пройти. Не видите, какой этот проход маленький? Все тотчас измерили его глазами. Да Вэй был высоким и толстым, и ему действительно было бы трудно протиснуться.

Дети переглянулись, пытаясь понять, кто осмелится войти первым.

Да Вэй крикнул им:

— Если бы я смог пролезть, я бы обязательно пошел один и не стал бы разбалтывать о такой хорошей возможности. Но вы мои подчиненные, так? На это раз лидеру нужна ваша помощь. Не подведите меня. Мы зашли так далеко сегодня, и кто-то должен пойти и исследовать путь.

Все сразу опустили головы. Идея была заманчива, но если их обезглавят, то никому ничего не достанется.

Увидев, что никто не вызвался, Да Вэй разозлился. Он указал на всех и сказал:

— Почему вы такие трусливые? Вам просто надо исследовать дорогу. Я не прошу вас идти и воровать вещи. Если это не сработает, забудьте об этом. Если сработает, то вам не нужно выходить. Просто оставайтесь в пещере, осмотритесь и немедленно возвращайтесь. У вас будет шанс увидеть особняк генерала в будущем. К тому же,

этот проход такой маленький, даже если кто-то его найдет, вы просто сможете вернуться.

Видя, что никто так не осмеливается вызвался, Да Вэй рассердился. Он указал своим коротким толстым пальцем на толпу:

— Ван Эрху(?) ты идешь!

Ван Эрху - полное имя мальчика, Сяо Ху - обращение к нему как к младшенькому. (Ван Эрху = Сяо Ху).

Мальчик, которого назвали по имени, на мгновение растерялся, а затем закричал:

— Почему... почему я?

Да Вэй схватил его за плечо и чуть не впечатал в стену. Он указал на дыру и сказал:

— Посмотри, какой ты худой. Ты точно сможешь пролезть.

— Но они тоже худые, — Ван Эрху указал на остальных.

— Они все единственный дети в семье. У тебя еще есть два старших брата.

Ребенок жалобно сказал:

— Но у Да Мина и Бао Шэна тоже есть старшие братья, а у Бао Шэна даже есть старшая сестра...

Да Вэй нахмурился и сердито сказал:

— Что ты так много болтаешь? Ты идешь или нет? Если не пойдешь, то мы больше не будем с тобой играть.

Остальные кивнули в знак согласия.

В конце концов, всем хотелось узнать, что находится по ту сторону дыры, и никто не осмелился пойти против Да Вэя. И позволить Ван Эрху, глупому мальчишке, войти внутрь было выгодно всем.

Ван Эрху хотелось плакать, и в душе он проклинал этого ублюдка Да Вэя за то, что тот всегда задирал его и заставлял выполнять грязную, тяжелую и опасную работу. Остальные наблюдали за ним, дабы увидеть, как он выставляет себя дураком. Но если они не будут с ним играть, он останется один, ведь его бедная семья не могла позволить себе хорошую еду или игрушки для Да Вэя, а он был не настолько умен, чтобы кто-то мог за него заступиться.

В этот раз все было точно так же. Все хотели узнать, что там за стеной, но никто не решался туда пойти. Ван Эрху тоже боялся, опасаясь казни. Но если никто не пойдет, то у него не останется выбора. Если он не пойдет, в будущем никто не будет играть с ним.

Со слезами на глазах Ван Эрху посмотрел на Да Вэя. Да Вэй, чувствуя себя немного виноватым, успокоил его:

— Не бойся так. Я же говорил тебе, что он может пройти и не получится. Даже если и так, просто осмотрись и возвращайся. Если кто-то заметит тебя, просто быстро отползи назад. Взрослые не смогут туда пролезть, а значит не смогут тебя поймать. Мы будем ждать тебя снаружи, мы обязательно дождемся тебя, хорошо?

Ван Эрху колебался, глядя на дыру. Да Вэй похлопал его по плечу и сказал:

— Если ты пойдешь, я сделаю тебя заместителем лидера. Как тебе такое предложение?

Ван Эрху был поддался искушению и взглянул на Да Вэя.

— Правда?

—  Конечно, правда. Ты будешь выше их по рангу. Все слышали? Пока Сяо Ху ведет нас и исследует для нас путь, он будет нашим заместителем.

Остальные дети охотно согласились

Да Вэй, проявив смекалку, снова похлопал Ван Эрху по плечу и предупредил: — Только не вздумай хитрить. Если ты вернешься и скажешь, что не можешь пройти до конца, я пошлю кого-нибудь проверить. Если соврешь, я больше не буду с тобой играть, понял?

Ван Эрху кивнул и с особенно торжественным выражением лица уполз в темный туннель под нетерпеливыми взглядами своих друзей.

Глава 2

В тот раз Ван Эрху действительно досталось.

Эта проклятая собачья нора, хлипкое тело и ребра, едва прикрытые кожей, крайне затрудняли его движения. Он практически извивался дюйм за дюймом как руками, так и ногами. Этим проходом похоже давно не пользовались и запах внутри едва не лишил его чувств. Охваченный разочарованием, он ложился на землю, чтобы перевести дух, а затем с трудом переворачивался и снова полз вперед.

Он уже не раз думал сдаться и вернуться, но, будучи честным ребенком, который никогда не лгал и не интриговал, просто не знал, как объяснить друзьям, с нетерпением ожидавшим его снаружи, что он повернул назад, не дойдя до конца. К тому же, если бы Да Вэй узнал, что он солгал, его бы жестоко избили; кулаки Да Вэя были такими тяжелыми, что от одной мысли об этом его бросало в дрожь.

Так что ему оставалось только стиснуть зубы и продолжить ползти вперед.

Весь путь был похож на прохождение туннеля с поворотами, а не на ползание по собачьей норе. У кого же собака настолько умна, чтобы вырыть такое? После того как он прополз, казалось, целую вечность, он почувствовал себя запертым в бесконечной темноте, не видя никакого света.

Обычно он ничего не боялся - тараканы и мыши были для него просто игрушками, и пока другие дети плакали от рассказов о горных демонах, он с интересом слушал. Обычно он никогда бы не признался, что ему страшно.

Но этот бесконечный туннель без видимого конца все больше наводил на него страх. Он начал боятся, что никогда не найдет дорогу назад, что даже если повернет, то не сумеет вернуться. Ползти дальше казалось невозможным, и он мог умереть, застряв там навсегда.

От страха Ван Эрху начал плакать и продолжил ползти, проклиная всех предков Да Вэя. Как раз в тот момент, когда он был на грани отчаяния, впереди показался свет. Привыкший к бесконечной темноте, он на мгновение замешкался, прежде чем понял, что это действительно свет. Обрадованный, он поспешил к нему.

Вдохнув первый глоток свежего воздуха, он прослезился, пораженный тем, каким прекрасным может быть его мир.

Он вспомнил слова Да Вэя и осторожно высунув голову, осмотрелся.

Ого, это и есть особняк генерала?

Перед ним простирался сад, такой огромный, что казался бесконечным, наполненный прекрасными цветами, которых он никогда не видел, и такими яркими красками, что они ослепляли. Его глаза разбегались при виде всего этого.

Приглядевшись, он заметил, что на карнизах особняка нет золота, а земля не вымощена серебром...

Разочарованный тем, что все были вовсе не таким, как он себе представлял, он все же был рад, что обнаружил нечто, о чем другие не знали, и с нетерпением ждал возможности похвастаться этим.

Видя, что вокруг никого нет, он становился все смелее и постепенно забыл, где находится. Некоторое время он ползал по округе, думая найти что-нибудь, доказывающее, что он был здесь. Если он сможет что-то унести, ему действительно будет чем хвастаться.

Как раз в тот момент, когда собирался проползти обратно к выходу, перед ним возникла тень. Сердце ребенка бешено заколотилось, и он в изумлении поднял голову. Он увидел пару изящных туфелек с золотой вышивкой, а поверх них - черную черный подол пальто с облачными узорами. А еще выше... красивого ребенка, похожего на маленькую фею.

Маленькая фея, сложив руки на бедрах, с свирепым выражением лица держала толстую черную деревянную палку. Глядя сверху вниз, она спросила:

— Кто ты?

Ван Эрху был ошеломлен и его разум помутился.

Маленькая симпатичная фея с бесстрастным лицом подняла палку, и, прежде чем он успел опомниться, почувствовал резкую боль в голове, перед глазами все почернело, и он потерял сознание.

На Ван Эрху вылили ведро холодной воды, и он неудержимо задрожал. Невольно чихнув, он медленно открыл глаза и попытался встать, но не смог пошевелиться. Оказалось его уже вытащили из ямы, связали по рукам и ногам и привязали к большому камню.

В ужасе он повернул голову и увидел маленькую фею, сидящую на полированном камне неподалеку и держащую в руках ту самую палку, которой его вырубили.

Припав от страха к земле, он обхватил голову руками и начал кричать, умоляя:

— Пожалуйста помогите! Мама, Гуаньинь...(?)

Гуаньинь - богиня милосердия в китайском буддизме

— Заткнись! — крикнула маленькая фея, ударив его палкой по голове и пригрозив:

— Если ты посмеешь издать еще хоть один звук, я скормлю тебя моему огромному волкодаву.(?)

Волкодавы — собирательное название для крупных пород собак, которых разводят и используют для охоты на волка или для охраны пастбищ от волков.

Ван Эрху тут же замолчал и медленно поднял голову, глядя на маленькую свирепую фею заплаканными глазами.

Маленькая фея, все еще держа палку, скомандовала:

— Сидеть!

Ван Эрху послушно сел прямо, несмотря на охвативший его ужас. Пугала не только палка, которой его не так давно вырубили, он также испытывал инстинктивный страх перед людьми в особняке генерала.

— Я спрашиваю тебя, кто ты, откуда взялся и почему пробрался в мой дом?

— Я, я.., я Ван Эрху из деревни Ванцзя. Я живу в седьмом доме с севера и третьем доме с востока. На двери висит большая желтая ткань с...

— Чушь!

Ван Эрху был так напуган, что больше не осмеливался говорить. Его мать велела ему повторять этот отрывок бесчисленное количество раз, надеясь, что если он когда-нибудь потеряется, добрый человек поможет ему вернуться.

Маленькая фея нахмурилась.

— Скажи мне, почему ты пробралась в мой дом, кто тебя послал, ты хочешь что-то украсть?

—  А? Украсть... Нет, нет, я виноват. Я сделал это не специально. Они позвали меня сюда. Я не хотел приходить. Если бы я не пришел, они бы начали игнорировать меня..

Маленькая фея не стерпела и ударила палкой по земле.

—  Ты можешь говорить нормально? Ты бесполезен!

Ван Эрху со слезами на глазах взмолился:

—  Пожалуйста, не скармливай меня огромному псу-волку. Я невкусный.

Маленькая фея поджала губы и, отведя взгляд, сказала:

—  Хорошо, я не стану скармливать тебя псу, но ты должен говорить яснее.

— Тогда говори честно, кто тебя послал и для чего ты здесь.

Ван Эрху тяжело сглотнул, успокоил нервы и неохотно сказал:

—  Я.. я действительно из деревни Ванцзя, недалеко отсюда. Да Вэй сказал, что нашел что-то интересное, и мы пошли с ним, а потом он заставил меня пролезть в эту дыру. Когда я вылез, то оказался здесь...

Глаза маленькой феи, похожие на цветы персика, загорелись.

—  Ты сказал, что пришел снаружи? А этот проход ведет наружу?

—  Да, я очень долго полз и устал.

Маленькая фея на мгновение заглянула в проход, а затем снова повернулась к нему.

—  Ты... Ван Эрху, верно? Неужели ты пришел не для того, чтобы что-то украсть?

—  Вовсе нет. Мама сказала, что я никогда не должен делать подлых вещей, которые заставят людей смотреть на меня свысока. Я не думал, что действительно смогу вылезти. Я здесь только для того, чтобы осмотреться и исследовать дорогу, — сказал Ван Эрху, моргнув блестящими глазами, и добавил: — Правда!

Маленькая фея некоторое время ходила вокруг него и наконец нахмурилась.  —  Почему ты такой грязный и вонючий, я вылил на тебя целых два ведра воды.

Мальчик понюхал свой рукав и смущенно сказал:

—  Я не воняю. Я только позавчера принимал ванну. Моя одежда испачкалась после того, как я пролез через эту дыру.

Он чувствовал себя обиженным. Его нынешний вид действительно был ужасен. В волосах застряли куски грязи и травы, а личико перепачкано, поэтому узнать его первоначальные облик было практически невозможно. Пыль и вода смешались в мутное месиво, из-за чего он выглядел так, словно его вытащили из грязевой ямы.

Маленькая фея некоторое время смотрела на него с отвращением, а потом сказала:

—  Сначала тебе нужно отмыться.

Ван Эрху был ошеломлен.

—  Как мне отмыться?

Маленькая фея достала из своих крошечных сапожек маленький нож и быстрым и чистым движением разрезала веревки, связывавшие руки и ноги Ван Эрху.

Он тут же вскочил и отступил за камень, наблюдая за ней издалека.

Маленькая фея уставилась на него.

— Иди сюда. Если не будешь слушаться, я попрошу своего отца отрезать тебе голову и порубить на фарш.

Ван Эрху был в ужасе, на его глаза навернулись слезы. Он не мог понять, почему человек его возраста говорит такие страшные вещи. Даже когда Да Вэй сердился, он лишь грозился избить его, но никогда не прибегал к таким изощренным наказаниям, как кормление собаками или превращение в мясо.

Мальчик послушно подошел, хотя все еще был настороже. Сделав несколько шагов, маленькая фея вскрикнула и отступила на несколько шагов.

— Не подходи ко мне, ты отвратителен! Да, держись подальше, даже еще дальше. Теперь иди за мной, но не издавай ни звука. Иди только когда я скажу, прячься, когда я скажу. Будь умницей, если нас кто-нибудь найдет.., — она пригрозила, делая режущее движение по горлу.

Ван Эрху судорожно кивнул.

Маленькая фея провела его через несколько поворотов, но они так никого не

встретили. Вскоре они подошли к очень большому дому.

Ван Эрху был поражен тем, как все было украшено внутри и снаружи. Он никогда не видел такого красивого сада, такого величественного дома и... хотя это немного пугало, такого красивого человека. Похоже, рассказы дочери семьи Ли были правдой: в резиденции генерала действительно жили люди, похожие на божеств. Ван Эрху наблюдал за всем со спины, и думая о прекрасном лице маленькой феи, почувствовал, что его щеки немного запылали.

Ван Эрху приказали стоять в углу и не двигаться, что он послушно и сделал.

Маленькая фея, все еще не довольная его положением, велела ему сесть на корточки, и Ван Эрху присел на корточки, спрятавшись за столом.

Тогда маленькая фея подозвала слуг.

Вскоре принесли большую круглую деревянную бочку. Бадья была большой, но не очень высокой, очевидно, предназначалась для детей.

Служанка в розовом заколебалась и спросила:

— Может, все-таки попросить Хун Юань помыть вас?

Маленькая фея нетерпеливо ответила:

— Я же сказал, нет. Поторопись и уходи.

Слуги быстро ушли, закрыв за собой дверь.

Маленькая фея помахала Ван Эрху рукой.

— Поторопись и вымойся дочиста.

Ван Эрху пришел в восторг от вида большой ванны. Он даже не знал, что богатые люди моются так. Дома он стоял во дворе, а мать поливала его водой с помощью черпака. Он никогда не видел такой роскошной ванны и был в восторге.

Услышав, что маленькая фея зовет его, он бросился к выходу и хотел раздеться, но вдруг о чем-то вспомнил и нерешительно посмотрел на него, вцепившись в ворот своей рубашки.

Маленькая фея с презрением взглянула на него.

— На что уставился? — Спросила она и отвернулась.

Ван Эрху, все еще колебался, и наконец набравшись смелости, спросил:

— Эм... ты... мальчик или девочка?

Маленькая фея медленно повернула голову назад, ее глаза расширились от гнева.

— Что? Ты что, слепой? Как ты мог принять меня за девочку? Грязь застилает тебе глаза, или ты от природы такой невежа? Как только твоя мать могла выпустить тебя на улицу, не опасаясь, что ты повернешь голову и не примешь свинью за отца?

Ван Эрху был ошеломлен непрерывной руганью, и не мог ничего ответить, ему оставалось лишь стоять и краснеть.

Маленькая фея указала на бочку, стоящее позади:

— Полезай в бочку! или ее ты тоже не видишь?

Ван Эрху быстро снял с себя одежду, прыгнул в ванну и обиженно погрузился в воду.

Вода была приятно теплой, а на поверхности плавали лепестки цветов, издавая приятный аромат. Ванна была достаточно большой, чтобы он мог лечь и покататься, что было невероятно удобно.

Прежние переживания поселившиеся, в сердце Ван Эрху, постепенно рассеялись и он с блаженством погрузился в ванну, забыв обо всех своих страхах. Сторонние наблюдали за ним с изумлением, не понимая, как кто-то может так наслаждаться купанием.

Расслабившись, Ван Эрху подобрался к краю бочки и решил болтать с маленькой феей.

— Ты...Как тебя зовут?

Маленькая фея закатила глаза и нерешительно ответила:

— Юэ Симин(?).

Юэ Симин , в оригинале “岳斯铭” (Подобен вершине, подобен горам, словно вершина горы, высеченный на вершине) (п.с. значения имен, это сложна, кароч, красивое)

— О, очень красивое имя. Кто тебе его дал?

— Мой отец...

— Твой отец — генерал Юэ?

Юэ Симин кивнул.

Ван Эрху задохнулся от восторга, его голос задрожал от волнения.

— Твой отец действительно генерал Юэ? Это потрясающе!

Юэ Симин усмехнулся.

— Ты что, идиот? Я же не выбирал.

Ван Эрху неловко рассмеялся.

— Если бы у меня был выбор, я бы тоже хотел жить в таком большом доме и мыться каждый день. Это так удобно, ты ведь так купаешься?

Юэ Симин бросил на него взгляд.

— Деревенщина, что в этом особенного? Вода, после тебя, наверняка погубит все цветы. Ты и меня хочешь меня отравить?

Ван Эрху поперхнулся, немного смутясь, но, к счастью, он был толстокожим и ему было все равно. Он откинулся назад и погрузился полностью в теплую воду, это было намного комфортнее, чем когда он просто плавал в большой реке.

Видя его удовольствие, Юэ Симин почувствовал себя неловко и властно крикнул ему:

— Поторопись, я привел тебя сюда не для того, чтобы ты наслаждался, быстро смой с себя всю грязь и выходи.

Ван Эрху не посмел ослушаться его, поэтому быстро вымылся дочиста с головы до ног с ароматным мылом.

Поскольку они были примерно одного возраста и телосложения, Юэ Симин принес ему свою одежду, Ван Эрху впервые носил такую хорошую одежду, так что в ней он просто не мог плохо выглядеть.

Юэ Симин трижды проверил все ли в порядке, прежде чем впустить Ван Эрху в спальню, сел на кровать скрестив ноги, и оставил Ван Эрху стоять поодаль.

Ван Эрху был поглощен рассматриванием новых и интересных вещей вокруг с тех пор, как вошел в комнату. Он неустанно вертел головой, а его взгляд то и дело бегал от одной ценности к другой.

Юэ Симин был недоволен:

— На что ты смотришь, деревенщина, ты действительно никогда мира не видел?(?)

Фраза «ты действительно никогда не видел мира» (真是没见过世面) подразумевает, что человек, с которым говорят, неопытен или наивен, и часто используется для описания человека, которого легко впечатлить или привести в ужас вещами, которые являются обычными для других.

Повернись ко мне лицом.

Ван Эрху повернулся к нему с ухмылкой:

— Молодой господин Юэ, у вас такой красивый дом.

Юэ Симин по-прежнему говорил с презрением:

— Я устал от этого всего, смотреть на это каждый день, это так раздражает.

— Что тебя раздражает? — глупо переспросил Ван Эрху.

Юэ Симин бросил на него взгляд:

— Ты не поймешь, скажи, во что ты обычно играешь дома?

Ван Эрху почесал голову:

— Я много во что играю: взбираюсь на дерево, чтобы достать птичье гнездо, спускаюсь к реке, чтобы поймать рыбу, еще мы ходим в горы, чтобы собрать кукурузу, жарим сладкий картофель, играем в верховую езду и драки, а зимой мы можем устраивать бои снежками.

Юэ Симин никогда не даже не слышал о таком. Слушая Ван Эрху, его глаза загорелись интересом. Но потом он о чем-то задумался, и он помрачнел.

— Если там так интересно, зачем ты пришел сюда, в мой дом? Здесь душно и скучно. Совсем не весело.

Глаза Ван Эрху расширились от удивления, словно жалея Юэ Симина за то, что тот не понимает, как ему повезло.

— Как здесь может быть скучно? Большой красивый дом, огромная ванна, в которой купаться явно удобнее, чем в реке. И ты еще, наверное, каждый день ешь вкусную еду?

Юэ Симин нахмурился.

— Мне приходится каждый день выпивать по три чаши крайне горького лекарства. Тебе бы это понравилось?

Ван Эрху впал в ступор. Вспомнив о горьком лекарстве, которое он пил, когда болел, его пробрала дрожь и он затряс головой, прогоняя эти воспоминания.

— Нет, это ужасно. Я хотел добавить туда сахар, но мама мне не разрешила. Почему ты каждый день должен пить лекарство?

Юэ Симин поджал губы:

— Я умру, если не приму лекарство.

Глаза Ван Эрху расширились от шока. Для него смерть была далеким и смутным понятием. Он знал только, что после смерти человек исчезает и его больше не видно. Но обычно люди, которые умирают, очень стары, а Юэ Симин был примерно его возраста, с чего бы ему умирать? Он был озадачен этим вопросом и спросил его об этом.

Юэ Симин, раздосадованный, сердито отругал его:

— Называть тебя свиньей — это лестно. Я вынужден пить лекарства, потому что болен, а болезнь может привести к смерти. Как можно быть такой невежей? Ты должно быть в будущем умрешь от своей тупости.

Ван Эрху почувствовал себя удрученным и опечаленным. Несмотря на то, что он обычно отличался стойкостью, то, что его неоднократно называли тупым, было трудно вынести.

Стоя на онемевших ногах, он умоляюще посмотрел на Юэ Симина.

— Можно мне присесть? Я так устал.

Юэ Симин бросил на него взгляд.

— Сядь на пол.

Не имея другого выбора, Ван Эрху сел на пол. Поскольку погода была теплой, и он привык сидеть в грязи, все было нормально, лишь бы это не было что-то неудобное, вроде кактуса.

Юэ Симин, заложив руки за спину, спросил:

— Сколько тебе лет?

Ван Эрху поднял пять маленьких пальцев.

— Пять лет... — Затем он что-то понял и добавил еще один палец.

— Пять с половиной... — Он задумался, как показать полгода пальцами, ведь у него не было полупальца. Он отдернул руку и, нахмурившись, снова уставился на нее.

Юэ Симин был поражен. Он никогда не видел кого-то настолько невежественного. Старшие часто говорили, что он довольно одаренный для своего возраста, но так ка Ван Эрху был первым сверстником, с которым Юэ Симин познакомился, он не подозревал, что пятилетние дети могут быть такими глупыми. Теперь понятно почему его считают умником.

Юэ Симин был немного разочарован. Он наконец встретил кого-то своего возраста. Почему это не может быть кто-то поумнее и интереснее?

Такой глупый и грязный, во что он собирается с ним играть?

Глава 3

Юный Юэ Симин беспомощностью смотрел на загорелого ребенка, стоявшего перед ним. У него не было выбора: Ван Эрху словно свалился с неба, так что оставалось только довольствоваться им.

— Эй, иди сюда, — Юэ Симин помахал ему рукой и указал на стоящий перед ним стул, — Садись.

Ван Эрху вскочил с пола и послушно сел на стул.

Юэ Симин взял со стола коробку и, подняв крышку, сказал:

— Ешь.

Глаза Ван Эрху заблестели, как звезды, когда он посмотрел на красивые и соблазнительные закуски в коробке, и у него чуть не потекли слюнки.

— Мне правда... правда, можно это съесть?

Юэ Симин улыбнулся вороватой улыбкой: — Ешь.

Ребенок на мгновение замешкался, затем яростно схватил одно пирожное и запихнул его в рот, боясь, что Юэ Симин передумает. Однако, сразу после того, как он откусил кусочек, выражение его лица внезапно изменилось, и он едва не выплюнул его. Его лицо тут же осунулось. Пирожное было у него во рту, и он не мог ни проглотить его, ни выплюнуть. Открыв рот, он просто смотрел на Юэ Симина со слезами на глазах.

Юэ Симин поднял голову: — Не смей выплевывать!

Ребенок покачал головой, чуть не плача.

— Проглоти!

Ему оставалось только стерпеть и проглотить кусок теста.

На самом деле выпечка была приготовлена лекарем для восстановления сил Юэ Симина и содержала в себе сразу несколько видов лекарств, сколько бы сахара он не добавлял, это не помогало скрыть вкус. Каждый день кто-то приходил проверить съел он ее или нет, за ним почти все время наблюдали и у него не получалось незаметно от нее избавиться. Так что сейчас он попросту не мог упустить эту возможность и заставить этого глупца съесть все вместо него.

— Все в особняке это едят, это наша лучшая закуска.

Ван Эрху неловко улыбнулся и, наконец, проглотил пирожное, сделав несколько движений "бээ" подряд.

Юэ Симин улыбнулся и открыл другую коробку:

—  Теперь это.

Ребенок затряс головой так, что казалось она вот-вот отвалится, и отказался есть.

— Не волнуйся, это сладкое.

Сказав это, он сам взял одно и с удовольствием съел.

Ребенок недоверчиво покосился на него, он все еще не отошел от вкуса пи. Но, смотря на то, как Юэ Симин с наслаждением облизывает губы, он больше не мог сопротивляться искушению, поэтому, наконец, взял одно и осторожно откусил.

На этот раз его лицо вытянулось от удивления и вскоре он уже жадно поглощал пирожное большими кусками.

Он никогда не ел такой вкуснятины, сладкой и мягкой, она словно таяла во рту. Доев пирожное, маленький Ван Эрху робко посмотрел на Юэ Симина, его глаза были полны желания. Юэ Симин лукаво улыбнулся и пододвинул к нему предыдущую коробку:

— Хочешь еще? Тогда сначала съешь это.

Лицо ребенка вновь осунулось.

— Если хочешь съесть что-нибудь вкусненькое, сначала съешь это, таково правило нашего особняка.

Ван Эрху подумал про себя: “Как все эти люди из генеральского особняка могут так жить? Для чего это все? Съев это — ты что, станешь бессмертным?

Юэ Симин вздернул подбородок:

— Съешь. Тогда там тебе вкусное.

Мальчик, с его ограниченными способностями к мышлению, разрывался между желанием съесть еще больше вкусных пирожных и страхом съесть еще одно из ужасных. В конце концов он решил, что даже если он не сможет добраться до вкуснятины, он определенно не хочет снова есть эту отвратительную штуку. Поэтому с глубоким сожалением он покачал головой.

Лицо маленького Юэ Симина изменилось в одно мгновение, он хлопнул по столу своей маленькой рукой.

— Ты думаешь, что сможешь уйти от ответственности после того, как съел мою еду? Ешь! Если не съешь, я скормлю тебя волкодаву!

Ван Эрху тут же спрыгнул со стула, чувствуя прилив гнева. Хотя он был в ужасе от этого маленького дьявола, все же это было настоящим издевательством. К сожалению, находясь под угрозой большого пса Юэ Симина он быстро понял, что находится на чужой территории, а если быть точнее, в пасти большого волкодава. Его неповиновение рухнуло в одно мгновение, и он посмотрел на Юэ Симина умоляющими глазами.

Когда Юэ Симин увидел, что Ван Эрху испугался, он перешел от “кнута” к “прянику”.

— Если съешь это, получишь вкусное. У меня есть много вкусных вещей — таких, которые ты, вероятно, никогда раньше не видел. Сможешь все съесть. Давай, ешь.

Под угрозой и принуждением ребенок съел три штуки со слезами на глазах, и в конце его живот раздулся.

Юэ Симин был настолько доволен, что даже соизволил налить ему стакан воды.

Мальчик понял, что в особняке генерала лучше не задерживаться, поэтому он сказал Юэ Симину, что хочет пойти домой.

Глаза Юэ Симина расширились.

—Ты думаешь, что можешь просто так приходить и уходить из особняка Юэ, когда захочешь?

Мальчик почти упал на колени перед ним.

— Молодой господин Юэ, чего еще вы от меня хотите?

— Тебе нельзя уходить.

— Но мне нужно домой! Уже темнеет и, если я не вернусь, моя мать побьет меня.

— Идиот, как она побьет тебя, если ты не вернешься?

— Но... я же не могу просто остаться здесь навсегда.

Юэ Симин высокомерно поднял подбородок.

— Что плохого в том, чтобы остаться здесь? Я позабочусь о тебе, ты не будешь голодать.

Ван Эрху был ошеломлен и молчал, понимая, что не может найти общий язык с этим человеком. Хотя он всегда мечтал жить в таком особняке, что, если он никогда больше не выберется отсюда?

Глаза мальчика покраснели, когда он осознал всю серьезность своего положения — он попал прямо в логово тигра или, что еще хуже, в логово волкодава. Возможно, он никогда больше не увидит своих отца, мать, брата и сестру. Слезы навернулись на глаза, грозя вылиться, а губы задрожали, едва сдерживая рыдания.

Юэ СИмин закричал:

— Почему ты плачешь? Не плачь.

Ребенок дважды обошел Ван Эрху кругом, и вдруг ему пришла в голову идея:

— Иди сюда.

Сказав это, Юэ СИмин подбежал к шкафчику у кровати, выдвинул ящик и загадочно улыбнулся Ван Эрху.

— Иди посмотри.

Сквозь затуманенный от слез взгляд, мальчик поначалу ничего не увидел, но потом заметил кучу сверкающих предметов в шкафу. Он быстро вытер глаза и за несколько шагов подскочил к Юэ Симину.

Шкаф был полон ослепительных сокровищ, которые мальчик никогда раньше не видел: большие светящиеся жемчужины, круглые и гладкие драгоценные камни, красивый фарфор и изящные маленькие хрустальные сороки и кузнечики. Глаза мальчика расширились, полностью завороженные этими увлекательными вещами. Он мгновенно забыл о слезах, уставившись с открытым ртом на чудесные сокровища.

Заметив ошеломленное выражение лица Ван Эрху, Юэ Симин почувствовал прилив гордости.

— Как насчет этого? У меня есть много забавных вещей. Пока ты остаешься здесь — они все твои.

Чистое, невинное сердце маленького Ван Эрху мгновенно дрогнуло. На секунду он заколебался, взглянув на небо снаружи. Он подумал, что раз еще рано, так почему бы не остаться и немного поиграть?

Юэ Симин скривил губы в улыбке, взял хрустального кузнечика и положил его в руку Ван Эрху.

— Он твой.

Мальчик держал предмет в руках, словно гору, обращаясь с ним с особой осторожностью.

— Неужели... ты действительно отдаешь его мне?

Юэ Симин вздернул свой маленький острый подбородок:

— Этот молодой господин держит свое слово.

Обрадованный ребенок не мог найти слов. Он никогда в жизни не видел ничего столь прекрасного. Это было гораздо более впечатляюще и изысканно, чем маленький золотой Будда в доме старосты деревни. Если бы он мог забрать его с собой, Да Вэй и другие так бы завидовали, что приставали к нему весь день, прося поиграть с ним. Тогда он был бы не просто заместителем лидера — он был бы лидером, и никто не посмел бы задирать его.

Думая об этом, ребенок был так взволнован, что ничего не мог с собой поделать. Его благодарность Юэ Симину была подобна бурлящей реке. В его глазах Юэ Симин, который только что был хулиганом, теперь стал похож на божество. Он красив, щедр, и окружен столь прекрасными сокровищами. Он практически стал тем, кому можно поклоняться как Бодхисаттве.(?)

Бодхисаттва — это существо (или человек), достигший высокого уровня просветления на пути Будды, но решивший остаться в мире, чтобы помогать другим.

Мальчик, переполненный волнением, неоднократно благодарил Юэ Симина. Затем он внезапно вспомнил то, что говорила ему мать: когда кто-то дарит тебе подарок, ты должен чем-то отплатить. Его мать объясняла ему концепцию взаимности полдня, прежде чем он, наконец, понял, что это значит — если кто-нибудь что-то тебе дарит, ты должен дать ему что-то взамен. Теперь маленький Ван Эрху был в замешательстве. Что он мог дать такому утонченному и красивому человеку, как молодой господин Юэ, в обмен на такой прекрасный подарок?

Взглянув на хрустального кузнечика в своей руке, его осенило. Он сказал Юэ Симину:

— Молодой мастер Юэ, я... подождите минутку. У меня есть кое-что для вас.

Юэ Симин с любопытством моргнул. Он вспомнил, что Ван Эрху пришел сюда с пустыми руками, а сейчас на нем не осталось даже лоскута своей одежды. Что он мог ему дать?

Ван Эрху тихонько толкнул дверь и на цыпочках пробрался во двор. Юэ СИмин, беспокоясь, что кто-то может его заметить, быстро последовал за ним. Он наблюдал, как мальчик некоторое время шарил по двору, а затем вернулся с пучком травы длиной около семи или восьми дюймов.

Юэ Симин, увидев, как Ван Эрху странно расстилает траву на земле, присел рядом с ним, любопытствуя, что он задумал.

Юэ Симин, увидев, как Ван Эрху странно расстилает траву на земле, присел рядом с ним, любопытствуя, что он задумал.

С удивительной ловкостью, которую он никогда раньше не демонстрировал, Ван Эрху взял несколько травинок и начал крутить их влево и вправо. Не прошло и минуты, как под пристальным взглядом Юэ Симина, он слепил изумрудно-зеленого кузнечика из травы, а затем преподнес его Юэ Симину как сокровище.

— Этого кузнечика я научился делать, долгое время занимаясь с дедушкой. Никто другой так не умеет, — гордо сказал Ван Эрху.

Юэ Симин посмотрел на кузнечика в своей руке, испытывая то же удивление и восторг, которое, должно быть, испытал Ван Эрху, увидев шкафчик, полный сверкающих сокровищ. Он никогда не думал, что из нескольких простых травинок, может получится что-то настолько живое. Ярко-зеленый кузнечик, казалось, мог выпрыгнуть в любой момент, он гораздо лучше того прозрачного и безжизненного, которого он подарил Ван Эрху.

Это был самый удивительный и восхитительный подарок, который он когда-либо получал. Юэ Симин взглянул на Ван Эрху, чувствуя, что, хотя мальчик был немного неуклюжим и грязным, с ним на самом деле было довольно весело. Ему легко угодить и уговорить. Его легко развлечь, и он может развлечь Юэ Симина.

Юэ Симин был заперт в этом большом особняке с самого рождения, ни разу не выходя за его стены. Его дни были заполнены только приемом лекарств и чтением книг. Он не любил никого вокруг себя, так как все относились к нему с такой осторожностью, словно он мог разбиться в любой момент. Это раздражало. Ван Эрху, однако, был беззаботным и прямолинейным, что делало его идеальным товарищем для игр.

Юэ Симин хотел запереть Ван Эрху в своей комнате, подальше от других, чтобы никто другой не мог его увидеть или позволить ему уйти. Он хотел, чтобы Ван Эрху научил его плести кузнечиков и всегда играл с ним.

Ван Эрху, очевидно, нечем было больше хвастаться. Увидев, что он может сделать то, чего не мог даже молодой хозяин особняка Юэ, его самооценка вскочила до небес. Он сразу предложил научить Юэ СИмина плести кузнечиков, и с нетерпением побежал собирать больше травинок, решив серьезно взяться за это дело.

Юэ Симин на мгновение был так очарован новой и интересной безделушкой, что забыл о своем обычном отвращении к грязи. Только сейчас он понял, что это были всего лишь сорняки со двора. Выражение его лица тут же потемнело, и он рявкнул на Ван Эрху:

— Какие грязные! Иди и помой их для меня.

Мальчик моргнул в замешательстве:

— Почему ты так зациклен на чистоте? Разве они настолько грязные? Просто вымой руки после игры.

Юэ Симин поднял маленькие брови:

— Хватит болтать ерунду и поторопись!

Ван Эрху, чувствуя себя беспомощным, огляделся и увидел большое ведро с водой, которое он использовал ранее для купания. Встав на цыпочки, он начал полоскать травинки в той же воде.

Лицо Юэ Симина становилось все более недовольным. Он вскочил и пнул Ван Эрху по заднице:

— Ты, свинья, вода, в которой ты купался, еще грязнее них!

Застигнутый врасплох, Ван Эрху пошатнулся от удара и чуть не упал на землю. Он вспыхнул гневом и закричал:

— Ты такой привередливый, как старуха! Я больше не буду с тобой играть!

Сказав это, Ван Эрху бросил горсть травинок на землю и развернулся, чтобы уйти.

Юэ Симин был в ярости. Он выбежал перед ним и закричал:

— Не смей уходить! Я скормлю тебя большому волкодаву!

— Давай, скорми меня! Я задушу его до смерти!

— Я порублю тебя на куски и скормлю нескольким большим волкодавам!

— Тогда сначала я до смерти тебя загрызу!

Ван Эрху теперь был по-настоящему разгневан. Он прыгнул на Юэ Симина, сбив хрупкого молодого господина с ног и прочно усевшись прямо на его благородном животе.

Юэ Симин родился недоношенным, весом всего три с половиной цзинь(?) и при рождении, едва выжил. С тех пор он был слабым и болезненным, постоянно болел, и все в особняке относились к нему нежно, словно к фарфоровой кукле, проявляя необычайную осторожность. Он никогда раньше не сталкивался с таким грубым обращением.

Цзинь — традиционная китайская мера веса, 1 цзинь составляет 500 граммов.

Ван Эрху, с другой стороны, привык бегать по горам и полям, лазать по деревьям, чтобы ловить птиц, и ловить рыбу в реках. Он часто боролся со своими друзьями и, хотя сам был худым, по сравнению с еще более худым Юэ Симином, который выглядел как хрупкий цыпленок, он был на совершенно другом уровне силы. Прижав молодого господина к земле, тот вообще не мог пошевелиться.

Юэ Симин был ошеломлен. Он считал Ван Эрху кротким и покорным и никогда не думал, что тот сделает что-то подобное. Его лицо покраснело от гнева, когда он закричал:

—Ты... ты отвали от меня! Как ты смеешь! Я попрошу своего отца отрубить тебе голову!

Ван Эрху посмотрел на раздутые, злые щеки Юэ Симина, чувствуя, что он слишком глубоко влип, чтобы отступать сейчас. Решив пойти ва-банк, он обхватил маленькое нежное личико Юэ Симина обеими руками, сильно сжав его с обеих сторон.

— Кому ты собираешься отрубить голову? А? Может это я закусаю тебя до смерти?

С Юэ Симином никогда раньше так не обращались.. Слезы застилали ему глаза, а лицо исказилось от боли, но он все равно отказывался отступать, ругаясь:

— Идиот! Ты мертвец! Я тебя не отпущу!!

Ван Эрху щипал его некоторое время, но вскоре потерял интерес. Он не очень хорошо умел запугивать других — обычно запугивали его самого. Это был первый раз, когда он так уверенно победил кого-то, но пойти дальше он не осмеливался, да и не хотел. Видя слезы, наполняющие красивые глаза Юэ Симина, он почувствовал себя немного виноватым. Он не должен был так поступать, несмотря ни на что. В конце концов, Юэ Симин поделился с ним вкусной едой и сделал ему прекрасный подарок.

Мальчик на мгновение задумался, затем слез с молодого господина и,  повернувшись, побежал к двери, крича на ходу:

— Я больше не буду с тобой играть! Я иду домой!

Он открыл дверь и выбежал наружу, но оглянувшись, увидел, как за ним гонится Юэ Симин. Щеки молодого господина были ярко-красными от щипков, а глаза пылали гневом. Он открыл рот и громко крикнул :

— Кто-нибудь, скорее сюда!!!

Когда маленького Ван Эрху схватили за воротник и оторвали с земли, он понял, что ему конец.

Он никогда не должен был входить внутрь, как бы Да Вэй ни угрожал или искушал его, ему не следовало приходить.

Что ж, теперь его действительно убьют. Он не только пробрался в особняк генерала, но и издевался над молодым господином. Он никогда не вернется и никогда больше не увидит своих отца, мать, брата и сестру.

Мальчик перестал сопротивляться и разразился громкими рыданиями:

— Отец… Мать… вуаааа… я не хочу… остаться без головы… уууууууу… большие волкодавы… нет… Мама.. вуаааааааа ——

Мальчик привык бегать в горах, и его голос был невероятно громким. Его крик ошеломил всех присутствующих, даже Юэ Симин забыл о своем гневе.

Ван Эрху все еще плакал, когда внезапно все вокруг него хором закричали:

— Господин!

Он резко икнул, его плач прекратился, хотя слезы продолжали течь по его лицу. Он с трудом повернул голову и увидел человека, идущего к ним спиной к солнцу.

Рост мужчины был устрашающим, он был выше и сильнее всех, кого Ван Эрху когда-либо видел, словно медведь. Он не мог ясно разглядеть лицо мужчины, но подавляющее чувство власти, которое он излучал, напугало Ван Эрху до полной немоты.

— Отец, — позвал Юэ Симин, подняв голову вверх и протянув свои маленькие руки к Юэ Ингую.

Юэ Ингуй без усилий поднял его.

— Сынок, что случилось? Кто это? Почему в особняке ребенок? И что случилось с твоим лицом? Оно все красное.

Юэ Симин повернул голову, чтобы посмотреть на Ван Эрху, и злобно улыбнулся.

Ван Эрху вздрогнул, его губы задрожали и ему вновь захотелось разрыдаться.

Юэ Ингуй нахмурился и мягко отчитал:

— Перестань плакать. Слишком шумно.

Мальчик тут же подавил рыдания и упал на колени перед Юэ Ингуем.

— Генерал, не отрубайте мне голову!

Юэ Ингуй выглядел озадаченным.

— Кто хочет отрубить тебе голову?

— Не скармливайте меня большому псу-волку, я скучаю по своей маме...

Юэ Ингуй нашел это забавным и его губы растянулись в улыбке.

— Я не буду скармливать тебя никаким волкодавам. Чей ты вообще ребенок? Как ты здесь оказался? Я не помню, чтобы в особняке были дети.

Тоненькими, как корни лотоса, ручками Юэ Симин обхватил шею Юэ Ингуя и позвал:

— Отец, — а затем что-то прошептал ему на ухо.

Юэ Ингуй удивился:

— Все так и было?

Юэ Симин надулся, поджав губы, кивнул и продолжил что-то шептать.

Послушав некоторое время, Юэ Ингуй поколебавшись сказал:

— Симин, боюсь, это неправильно. У него тоже есть родители..

Юэ Симин сменил свой прежний образ маленького дьявола, став похожим на  золотого мальчика, моргая своими большими яркими глазами и кокетливо обнимая отца за шею:

— Папа, мне слишком скучно, и ты не позволяешь мне гулять, папа, пожалуйста...

Юэ Ингуй нахмурился, подумав, что его сын уже в том возрасте, когда детям нравится резвиться и играть вместе, а из-за отсутствия сверстников, ему должно быть одиноко.

— Отец, пожалуйста, я обещаю, что с этого момента буду послушно принимать лекарства, — умолял Юэ Симин, потираясь щекой о бороду Юэ Ингуя.

Юэ Симин был настолько изысканно красив, что его надутые губы и мольбы могли растопить сердце любого. К сожалению, кроме Юэ Ингуя, все остальные присутствующие, только покрылись холодным потом, и никого это не тронуло.

Юэ Ингуй смотрел на своего сына с радостью в сердце.

У Юэ Ингуя всегда хотел сына, но иметь ребенка с таким слабым здоровьем очень тяжело. Юэ Симин был его сердцем и душой, поэтому о нем тщательно заботились и защищали. Он редко просил о чем-либо, а когда он это делал, да еще и таким ласковым образом, какой отец смог бы отказать?

Юэ Ингуй взглянул на мальчика, сидящего на земле.

Мальчик выглядел примерно того же возраста, что и его сын. Очевидно, что это деревенский парень, с немного загорелой кожей, большими черными газами, круглым лицом и свирепым взглядом. Он был довольно милым, хотя и не слишком привлекательным. Но его сыну просто нужен был товарищ для игр, если он нравился Симину, то остальное уже не имело значения.

Юэ Ингуй улыбнулся сыну и сказал:

— Хорошо, твой отец согласен, но сначала мне нужно узнать побольше о происхождении этого мальчика.

Красивое личико Юэ Симина озарилось лучезарной улыбкой. Он громко чмокнул отца в щеку, а затем захихикал от восторга.

Ван Эрху с непониманием наблюдал за ними. Он не подозревал, что в это момент решается его судьба, но когда Юэ Симин повернул голову и улыбнулся ему, от его маленьких белых зубов глазам стало больно.

Последующие события в тот день были размыты и запутаны.

Незнакомый человек отвел Ван Эрху обратно домой. Мужчина вошел внутрь и долго разговаривал с его родителями. Когда они вышли, его родители все улыбались, кланялись и горячо благодарили мужчину. Затем, с большой радостью, они сказали ему, что сын Генерала Юэ  хочет, чтобы он стал его товарищем по учебе, и что они уже получили задаток. Все это — благословение, упавшее с небес.

Ван Эрху был полностью ошеломлен этим так называемым «благословением небес». Прежде чем он успел даже подумать о сопротивлении, он обнаружил себя в слезах, когда его в тот же день вернули в особняк.

Когда Ван Эрху снова увидел Юэ Симина, зрелище показалось ему жутко знакомым. Молодой мастер держал толстую, тяжелую деревянную палку, уперев руки в бедра, со зловещей ухмылкой, обнажавшей ряд сверкающих белых зубов.

Глава 4

Маленького Ван Эрху моментально охватил страх и он тут же нырнул под стол.

— Что ты собираешься сделать?

Молодой господин надул щеки:

— Я хочу преподать тебе урок и познакомить с правилами особняка Юэ!

После этих слов он бросился к нему с палкой. Хотя Ван Эрху и не обладал крепким умом, глупым он тоже не был. По крайней мере, не настолько, чтобы позволить кому-то практиковать на себе боевые приемы, поэтому ринулся прочь.

В этот раз он был осторожен. Судя по его последнему опыту, бег на улицу только привлек бы внимание взрослых, которые тут же встали бы на сторону своего молодого господина, поставив его в еще более худшее положение. Поэтому он не стал выбегать на улицу, а начал кружить по комнате Юэ Симина.

После нескольких кругов Юэ Симин сдался. Избалованный и изнеженный, он не привык к таким нагрузкам, пробежав всего ничего, он быстро устал, и, тяжело дыша, плюхнулся на кровать не в силах пошевелиться.

Видя, что он остановился, Ван Эрху осторожно приблизился к нему и остановился рядом с кроватью, наблюдая за ним. Юэ Симин бросил на него взгляд. После недолгих раздумий, Ван Эрху наконец набрался смелости и спросил:

— Молодой господин Юэ, я еще не ел... Где я могу поесть?

Юэ Симин сердито закатил глаза:

—Ты свинья, только и можешь, что думать о еде.

Ван Эрху возразил:

— А ты не думаешь о еде, когда голоден?. Есть нужно ведь не только свиньям - еще уткам, рыбе и людям.

— Тогда умри с голоду.

Ребенок больше не мог этого терпеть:

— Это не справедливо! Ты не даешь мне поесть и не пускаешь домой! Я хочу домой!

— Попробуй вернуться, если осмелишься.

— Почему не осмелюсь? Я просто проползу обратно через ту дыру.

— Идиот. Твои родители забрали деньги моей семьи, если ты вернешься, их отправят властям!

— Что ты сказал? Ты врешь! Зачем отправлять моих родителей к властям, они ничего плохого не сделали.

— Мой отец заплатил им, чтобы ты стал моим разносчиком для книг. Они уже забрали деньг, и если ты вернешься, их обвинят в мошенничестве.

Ван Эрху впал в замешательство и тут же топнул ногой.

— Ты..ты...Да кто захочет быть разносчиком книг? Что он вообще делает? Я даже читать не умею!

Молодой господин Юэ снисходительно посмотрел на него:

— Значит тебе нужно будет научиться. Ты должен быть благодарен, если бы не я, у тебя за всю жизнь не появилось бы возможности учиться.

Лицо Ван Эрху потемнело. Маленький план, который он строил в уме, провалился. Если он сбежит, его родителей отправят в тюрьму...

Видя, что его угрозы подействовали, Юэ Симин тут же продолжил:

— Так что ты должен оставаться здесь и слушаться меня. Я твой молодой хозяин и ты будешь делать все, что я скажу, а сли посмеешь ослушаться, я тебя побью.

Ван Эрху обреченно осел на пол и замолчал.

Он не понимал почему родители согласились отправить его сюда, ведь несмотря на то, что его семья была бедной, у них было достаточно еды. Молодой господин Юэ был вредным и злым и наверняка будет издеваться над ним каждый день. Мальчика накрыло волной грусти, в конце концов ему всего пять лет, он впервые почувствовал себя брошенным. Его глаза покраснели.

Юэ Симин, увидев, что его слова произвели нужный эффект, решил сменить тактику.

Он взял, непонятно откуда возникшую, большую коробку с закусками и выставил перед собой:

— Если ты будешь слушаться меня, я позабочусь о том, чтобы ты мог развлекаться и есть вкусную еду каждый день.

Не колеблясь, мальчик взял небольшую закуску, и отправив ее в рот, пробормотал:

— Правда?

Еда была такой вкусной! Если он сможет есть ее каждый день, возможно его пребывание здесь будет не таким уж и плохим.

Настроение мальчика быстро сменилось, он был очарован вкуснятиной и, позабыв про слезы, сосредоточился на поглощении большой коробки с закусками.

Ван Эрху сидел на полу, отправляя в рот одну закуску за другой, а Юэ Симин, сидев рядом на корточках, молча наблюдал за тем как он ест. Он никогда не видел, чтобы кто-то ел с таким аппетитом, словно голодный призрак, оживший вновь. Это было довольно забавно.

Когда он закончил есть, на улице уже стемнело.

Юэ Симин взглянул на потемневшее небо, поднялся с пола, разделся и забрался на кровать.

— Я ложусь спать.

— О, а мне где спать?

— Ты спишь по соседству.

Мальчик кивнул и направился в соседнюю комнату.

— Подожди минутку, кто сказал, что тебе можно идти спать?

— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

Мальчику надоело, что тот выдумывает одно требование за другим, почему их так много?

Юэ Симин взял небольшой веер из пальмовых листьев, стоявший у кровати.

— Жарко. Обмахивай меня веером, пока я не усну, а потом можешь идти спать.

Мальчик недовольно нахмурился, но не сдвинулся с места.

— Ты что, свинья, уже забыл, что я только что сказал?

Наконец, Ван Эрху подошел, взял веер и забрался на кровать.

— Ты что делаешь? Кто сказал тебе забираться сюда? Ты грязный!

—  Кто тут грязный? Сестричка в красном, чуть кожу с меня не содрала пока мыла, я чистый.

— Слезай немедленно! Больше всего я ненавижу когда кто-то прикасается к моей постели.

“Как же много у тебя странностей”, —  пробормотал мальчик. Он слез с кровати и, встав у ее изголовья, стал обмахивать молодого господина веером.

— Ты ведь понимаешь, что не сможешь пойти спать, пока я не усну.

— Понял, тогда засыпай поскорее. — С этими словами Ван Эрху начал напевать колыбельную, при этом сильно фальшивя.

Юэ Симин не удержался и начал хохотать.

— Не смейся, просто спи!

— Ты такой шумный, как я смогу заснуть?

Мальчик тут же закрыл рот и сосредоточился на обмахивании веером, изредка поглядывая на человека на кровати сквозь темноту.

Юэ Симин этого не замечал, он слишком устал сегодня. Он давно не был таким оживленным. Свернувшись калачиком, он неосознанно улыбнулся и вскоре уснул.

Молодой господин Юэ всегда рано ложился спать и рано вставал. Не смотря на то, что вчера он был измотан, сегодня он все равно проснулся в обычное время.

Стоило ему проснуться, как он сразу почувствовал, что что-то не так. Почему его тело было таким тяжелым?

Когда он открыл глаза, он увидел раскинувшегося прямо на нем темноволосого паренька, который крепко спал, периодически похрапывая.

Юэ Симин закричал и с силой толкнул Ван Эрху в бок.

Мальчик приоткрыл сонные глаза, толком ничего не видя. Он наклонил голову и продолжил лежать, бормоча:

— Мама... дай мне немного поспать...

Молодой господин Юэ закричал :

— Ты идиот! Свинья! Как ты смеешь спать на моей кровати! Я скормлю тебя волкодаву! Вставай немедленно!

Со всеми этими криками, продолжать спать было невозможно. Мальчик открыл глаза и повернул голову, осматриваясь. Он вспомнил, что находится в особняке Юэ. Видимо вчера, он уснул от усталости, пока обмахивал молодого господина веером,

Молодой хозяин пнул его ногой:

— Ты тупой идиот! Ничего запомнить не можешь! Посмел спать на моей кровати! Я тебя не прощу!

Разбуженный ранним утром шквалом пинков и оскорблений, любой был бы  раздражен. Мальчик, сильно потирая глаза, закричал:

— Да что с тобой не так, я же просто уснул, тебя это убьет, что ли? И я не грязный, вчера я дважды принимал ванну!

— Ты еще смеешь спорить, немедленно убирайся! Мне нужно сменить постельное белье! Нет, я хочу поменять всю кровать!

Маленький Ван Эрху больше не мог это терпеть. Как человек может быть таким раздражающим? Он самый проблемный ребенок, которого он когда-либо видел.

Ван Эрху не выспался и его переполняла злость. Сегодня он решил разобраться с раздражающими привычками Юэ Симина раз и навсегда.

Завернувшись в одеяло как цзунцзы(?), он катался по большой кровати взад — вперед и кричал:

Цзунцзы — клейкий рис с начинкой, завернутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой      плоский лист, вареный на пару́.

— Я спал на твоей кровати! Я спал на ней! Что ты теперь сделаешь? Я посплю на каждом дюйме! Я буду спать, я буду спать!

Молодой хозяин в ярости схватил подушку и швырнул в него.

Ван Эрху, откинув одеяло, запрыгнул на него и схватил, крепко прижавшись:

— Я покажу тебе, что быть таким чистюлей — просто смешно!

Мальчик вцепился в молодого господина как осьминог, пока тот продолжал беспрестанно кричать. Юэ Симину, с его тоненькими ручками и ножками, не хватало сил, чтобы выбраться и вскоре он был окончательно выбился из сил.

Ван Эрху был в восторге:

— Я не только спал на твоей кровати, но теперь еще и сплю прямо на тебе! Что ты теперь сделаешь, а? От тебя теперь воняет! Бедный чистюля!

В порыве ярости Юэ Симин укусил Ван Эрху за плечо.

— Ааааа! Ты что, собака? Не кусай меня! Отпусти, иначе я укушу тебя в ответ! — с этими словами Ван Эрху вонзил зубы в плечо Юэ Симина.

У обоих перехватило дыхание и на глазах выступили слезы, но отступать никто так и не хотел.

Юэ Симин, не выпуская из зуб обслюнявленное плечо, невнятно промычал:

— Ты...отпусти...сначала...

— С какой...стати...я...первый...

Ван Эрху, думая о том, что его укусили первым, отказывался уступать.

Молодой господин Юэ не мог больше терпеть.

— Давай...вместе.. Я считаю...до трех... — он широко разинув рот, начал считать — Раз..два..три..

Они одновременно ослабили хватку и отпустили друг друга задыхаясь, их плечи горели от боли.

Юэ Симин ударил Ван Эрху по спине своим маленьким кулачком:

— Если сейчас же не слезешь с меня, ты труп! Если посмеешь спать на моей кровати или укусить меня, ты труп!

— Что ты хочешь от меня?

— Я тебя побью! Я надеру тебе задницу большой деревянной палкой!

— Только попробуй! Если посмеешь ударить меня, я буду спать на тебе каждый день! И кусать тебя каждый день!

— Ты сам во всем виноват!

Юэ Симин отчаянно толкал его, пытаясь придумать, как с ним справится, пока он не отправился на небеса.

Пока они боролись, раздался стук в дверь.

— Молодой господин, Хун Юань слышал как вы двое шумите. Вы в порядке? Сяо Ху, будь осторожен, не причини вред молодому господину, понял?

Лицо мальчика побледнело от страха, вспомнив, что у молодого хозяина снаружи полно помощников.

Юэ Симин холодно фыркнул: — Ты не собираешься слезть с меня?

Мальчик быстро отпрянул от него, но был слишком упрям, чтобы признать свою неправоту,  и стоял там, оцепенев.

Юэ Симин крикнул служанке:— Все в порядке, можешь идти.

Затем, указывая на нос Ван Эрху, заявил: — Тебе сегодня запрещается есть!

Услышав это, Ван Эрху в отчаянии потянул Юэ Симина за край одежды, умоляя:

— Молодой господин, я был неправ. Я хочу есть, я очень проголодался.

Юэ Симин самодовольно посмотрел на него:

— Ты посмел бросить мне вызов. Я уморю тебя голодом. — сказал он, готовясь встать с кровати.

Ван Эрху вновь потянул его за край одежды:

— Молодой господин, я правда хочу есть. Можете ли вы наказать меня как-то по-другому?

Юэ Симин бросил на него взгляд:

— Если сможешь развлечь меня, так и быть, я вознагражу тебя едой.

Ван Эрху моргнул и предложил: — Что насчет игры?

— Игра? Что за игра?

Мальчик схватил молодого господина под руку и повел его к двери.

— Пойдем, пойдем, это весело, я постоянно в нее играю, тебе понравится.

Юэ Симин был слишком заинтригован, поэтому позволил вывести себя наружу.

Ван Эрху поднял с земли ветку и, выпятив свою пятую точку, начал рисовать на земле небольшие квадраты. Закончив, он хлопнул в ладоши и повернулся к Юэ Симину:

— Это называется “Классики”, очень весело!

— Тебе придется научить меня. — сказал Юэ Симин, рассматривая сетку на земле.

— Это просто, смотри. — мальчик со серьезным видом принялся объяснять правила игры молодому господину, который, в свою очередь, слушал его с большим интересом.

Дети быстро забывают об обидах и вскоре они уже весело играли вместе,  совсем позабыв об утреннем конфликте.

Как только взошло солнце, стало немного жарко. Но молодой господин Юэ, всегда боявшийся жары, кажется совершенно не обращал на нее внимания, будучи полностью поглощенным игрой. Так продолжалось до тех пор, пока слуга не объявил:

— Молодой господин, господин и доктор Юй прибыли.

Юэ Симин тут же умолк и на его лице отразилось недовольство, а Ван Эрху замер в оцепенении. Он все еще боялся, устрашенно возвышающейся, фигуры генерала.

— Симин? О, ты играешь с Сяо Ху? — спросил Юй Ингуй.

Юэ Симин повернул голову и ласково позвал отца, даже не взглянув на человека, стоящего рядом с ним. Ван Эрху, обернувшись, застыл от удивления, увидев рядом с высоким, словно гора, генералом, улыбающегося молодого человека.

Этот человек такой красивый... Как можно быть таким красивым? Он прекрасней фей, что изображают на картинах.

Юэ Симин, опустив голову, отчитал:

— Идиот, ты не собираешься поприветствовать моего отца?

Наконец, Ван Эрху пришел в себя и поспешно бросился к Юэ Ингую:

— Здравствуйте, генерал.

Юэ Ингуй и красавец, находившийся рядом, одновременно рассмеялись.

Смех молодого человека был необычайно красив, он с интересом бросил взгляд на Ван Эрху, застав того врасплох.

Юэ Ингуй улыбаясь, произнес:

— Сяо Ху, в будущем, не называй меня генералом, обращайся просто “господин”.

Ты только недавно прибыл в особняк и еще не знаешь всех правил, но не повторяй больше таких ошибок.

Мальчик неопределенно кивнул, покраснев под пристальным взглядом прекрасных глаз.

Юэ Симин бросил взгляд на оцепеневшего Ван Эрху и, стиснув зубы, бесцеремонно обратился к красавцу:  — Что ты здесь делаешь?

Молодой человек слегка протянул руку и с улыбкой сказал:

— Молодой господин, вы забыли? Сегодня первый день месяца, Минцзин пришел провести вам медицинский осмотр.

— Симин, будь вежлив с доктором Юй. — с упреком сказал Юэ Ингуй.

Однако Юэ Симин остался невозмутим и отвернулся.

Юэ Ингуй слабо улыбнулся и, оглядев, взмокших от пота детей, спросил:

— Во что вы играете?

— Отец, Сяо Ху научил меня играть в классики, это так весело! — сказал Юэ Симин, указывая на начерченные на земле квадраты.

Юэ Ингуй вздохнул: — Можете играть, но только не долго. Сегодня жарко, не заигрывайтесь.

— Господин, это совершенно нормально, что молодой господин играет и потеет. Обычно он не занимается никакой активностью из-за слабого здоровья, для него будет полезно больше двигаться. — с улыбкой произнес Юй Минцзин.

Юэ Ингуй кивнул, соглашаясь. Найти компаньона для сына было хорошей идеей. Обычно, он никогда не выходит из дома, просто скучает смотря на небо и может целый день просидеть неподвижно. Симин всегда ведет себя как маленький взрослый, но сейчас он больше походил на обычного ребенка, отчего его отцу на душе становилось спокойнее.

Юэ Ингуй подошел и поднял сына на руки:

— Тогда сделаем небольшой перерыв, позволь доктору Юй тебя осмотреть, а потом снова сможешь пойти играть, хорошо?

На лице Юэ Симина отразилось недовольство, но он не мог ослушаться отца. Он украдкой бросил взгляд на Юй Минцзина, но тот лишь добродушно улыбнулся и  протянул руку в приглашающем жесте.

Все ушли, оставив Ван Эрху снаружи одного. Он все еще не отправился о потрясения, вызванного красотой Юй Минцзина и стоял в оцепенении. Его не приглашали войти, да и сам он заходить не осмеливался, поэтому некоторое время поиграл на улице и повозился с цветами да растениями.

Вскоре, все трое вернулись, Юэ Ингуй сказав пару слов,  ушел, а Юй Минцзин, перед уходом, обернулся и одарил Ван Эрху улыбкой, заставив детское улыбающееся личико покраснеть.

Юэ Симин, увидев это, пришел в ярость и бросился бить мальчика:

— Посмотри на себя, уставился так! Деревенщина, ты действительно мира не видел.

Мальчик прикрыл лицо руками, огорченный из-за новых побоев:

— Что не так, чем я на это раз тебя обидел?

“Неужели все богатые дети такие — властные и неразумные?” подумал он.

— Смотришь на этого хули-цзин(?) не моргая, свинья.

Хули-цзин — в китайской традиционной мифологии волшебная лиса — лиса-оборотень, добрый или злой дух. Также используется как метафора в значении «обольстительница, искусительница, соблазнительница».

— Он очень красив. Почему ты называешь его хули-цзинь, разве они не женщины?

— Любой, кто может очаровывать людей, — хули-цзинь. Отныне тебе запрещено смотреть или разговаривать с ним.

“Почему?” Мальчик не понимал. У него ведь такая красивая улыбка и он казался хорошим человеком.

— Он нехороший человек. — пробормотал молодой господин, царапая землю веткой.

Любопытство взяло вверх и мальчик, присев на корточки, спросил:

— Что он такого сделал? Почему ты говоришь, что он нехороший?

Юэ Симин моргнул большими глазами и тихо сказал:

— Я чувствую это, он действительно нехороший человек. Его происхождение неизвестно, однажды он просто пришел к нашей двери сказал, что может вылечить меня. Даже старые лекари с многолетним опытом не осмеливались говорить такое, а он еще так молод., да что он может? Я остался таким же каким и был, ничего не изменилось, но ему как-то удалось расположить отца к себе. И он обманом заставил всех в особняке относится к нему как к хозяину, а ведь он просто лис! Я ненавижу его, я так его ненавижу! — он в отчаянии взял ветку и воткнул ее в землю, демонстрируя свое раздражение.

Маленький Ван Эрху, честно говоря, ничего не понял. Он не понимал почему Юй Минцзин стал лисом и это раздражало.

— Кроме того, — Юэ Симин опустил голову и продолжил шептать, — Я видел как он рылся в моих вещах. Мне никто не верит, но это правда. Он только притворяется хорошим человеком, должно быть он пришел к нам в дом, с какой-то целью, но мой отец слишком доверяет ему.

— Он рылся в твоих вещах? — вскрикнул Ван Эрху. Теперь он понял. Рыться в чужих вещах обычно означало, что кто-то хочет что-то своровать.

Юэ Симин, свирепо посмотрев, быстро прикрыл ему рот рукой:

— Идиот, ради меня, говори потише.

Мальчик захлопал своими большими черными глазами и энергично закивал. Как только его отпустили, он сразу же впал в восторг, словно узнал великую тайну:

— Расскажи мне, как это случилось?

—  Это было в прошлом году, когда он впервые приехал к нам. Он тайно рылся в моих вещах. Послушай, не приближайся к нему, он хорошо очаровывает людей. Если сглупишь и поддашься ему, я тебя не прощу, ты понял?

Мальчик, будучи простодушным, верил всему, что говорят люди. А поскольку Юэ

Симин был еще и молодым господином, то, что он сказал, должно быть правдой. Поэтому он с искренностью кивнул.

Молодой господин опустил голову и прикусил губу:

— Было бы здорово, если бы мама была здесь. Отец всегда ее слушал.

Ван Эрху полюбопытствовал: — А куда делась твоя мама?

Юэ Симин бросил на него злобный взгляд:

— Идиот, моя мать мертва. — С этим словами он встал и пошел обратно в особняк.

Глава 5

Стоило мальчику понять, что только что произошло, в его памяти тут же промелькнул образ покрасневших глаза Юэ Симина, и, вскочив на ноги, он последовал за молодым хозяином в дом.

Юэ Симин сидел за столом, повернувшись спиной, и игрался с чашкой чая. Ван Эрху сел рядом с ним. Видя его мрачное выражение лица, он чувствовал себя виноватым и беспомощно глядел на него, наконец, он протянул свою грязную лапку, чтобы погладить того по голове: — Не грусти.

Юэ Симин отмахнулся от его руки: — Идиот!

— Я не вижу свою маму и скучаю по ней... хотя моя мама очень строгая... в любом случае... В любом случае, не грусти, я буду играть с тобой и поддерживать.

Юэ Симин взглянул на него и пробормотал: — Только ты.

Мальчик не обратил внимания на это внимания и сказал с большой преданностью:

— Я говорю серьезно, если ты ненавидишь кого-то, то я тоже буду его ненавидеть.

Юэ Симин повернул голову и посмотрел на него: — Правда?

— Правда! Я до смерти его ненавижу, и я буду ненавидеть любого, кого ты возненавидишь в будущем!

— Тогда ты должен будешь слушаться меня во всем.

— Хорошо ......, но ты не можешь бить меня и морить голодом.

Юэ Симин рассмеялся и выругался: — Ты и впрямь свинья, только и думаешь о еде.

— И что? Сам попробуй обойтись без еды и поймешь каково это, когда ты голоден.

Юэ Симин окинул его пустым взглядом: — Твоя мать весьма предусмотрительно назвала тебя "два" и "тигр". (?)

«Эр» (二) означает «два» или «второй», а также может означать «простой» или «глупый». Ху (虎) означает «тигр», что символизирует силу, храбрость и свирепость. «Эрху» может подразумевать, что он второй тигр, т.е., не самый умный и не самый сильный. В итоге, Юэ Симин намекнул, что его имя отражает его личность — одновременно не очень умную и свирепую, как тигр.

Мальчик опешил: — Ты меня ругаешь? И зачем я снова связался с тобой?

Юэ Симин потащил его за руку: — Иди сюда, пойдем поедим.

Услышав это, глаза ребенка загорелись, и он последовал за молодым господином Юэ. Он привел его в столовую, где стол уже был накрыт к обеду.

Мальчик никогда не видел столь роскошно обставленного стола с едой, даже у старосты деревни, когда он женился на своей невестке, такого не было. Юэ Симин, с трудом сдерживая смех, видя его прожорливый обезьяний взгляд, указал на стул:

— Садись.

Ван Эрху ждал этих слов, чуть ли не подпрыгнув он сел на стул, мрачно глядя на куриные бедрышки перед собой. Служанка рядом с ним подавила смех и протянула ему миску с рисом:

— Сяо Ху, этого хватит?

— Хватит, хватит.

Юэ Симин тоже опустился на стул, взял палочки и положил в миску несколько кусочков овощей, затем поднял глаза, посмотрел на мальчика-тигра, слюна которого собиралась вот-вот стечь на землю, и сказал: — Ешь.

Голодный как тигр мальчик взял палочки и набросился на еду, его рот открывался и закрывался без остановки и вскоре перед ним нагромоздилась целая гора из костей. Все окружающие остолбенели, они не ожидали, что худенький пятилетний ребенок сможет с таким рвением съесть так много мяса, словно он его никогда в жизни не видел.

Юэ Симин был так потрясен его зверским аппетитом, что так и застыл с палочками в руках. Ван Эрху, еще не успев прожевать очередной кусок, с набитым ртом поторопил Юэ Симина:

— Молодой господин, вы ешьте, ешьте, очень вкусно.

Юэ Симин на мгновение замешкался, но все же положил несколько кусочков мяса к себе в тарелку. Он не очень любил есть мясо, считая его слишком жирным, но, глядя на то, с каким удовольствием ест этот злобный щенок, ему стало любопытно, действительно ли оно такое вкусное. Откусив несколько кусочков, он снова почувствовал легкую усталость и больше не двигался. Ван Эрху почти наелся, его живот выпятился и округлился, вид у него был очень довольный. Он взглянул на Юэ Симина, молодой господин едва шевелился, и отложил палочки:

—  Почему ты так мало ешь, ешь больше.

— Я сыт.

— Сыт?

Ван Эрху уставился на него, словно на какое-то диковинное создание:

— Даже наши куры едят больше, чем ты.

Молодой господин стукнул палочками:

— На драку нарываешься?

— Ну правда, съешь побольше, еда такая вкусная, почему бы не наесться? Если бы я мог есть такую еду каждый день, я бы съедал все без остатка.

Юэ Симин хмыкнул: — Деревенский увалень.

Ван Эрху был недоволен:

— Моя мама говорила, что еда — это самое главное на небе и земле, а ты посмотри на себя, такой тощий коротышка, моей сестре вон, всего три года, а ты примерно такого же роста, как она. Ты как старик, который ест какой-то кошачий корм.

Молодой господин был в ярости:

— Это ты ешь кошачий корм, ты ешь кошачий корм!

Ван Эрху с тоской посмотрел на стол полный еды, ему было очень жалко оставлять столько вкусностей на выброс, и он отчаянно начал уговаривать его поесть:

— Съешь еще, ну же, съешь побольше.

Благодаря такой поддержке со стороны мальчика, молодой господин съел еще несколько кусочков мяса и немного риса и слуги, находящиеся рядом, очень обрадовались. Обычно, его невозможно уговорить съесть еще хоть немного, что очень беспокоит их хозяина, ведь он такой худенький, да еще и так привередлив в еде, как же он сможет вырасти здоровым? Никто и подумать не мог, что рядом с мальчиком он сможет съесть больше, и почему только об этом раньше не подумали?

Разумеется, впервые так много съев он сильно объелся. Молодой господин, с набитым животом, раскинулся на кровати не в силах пошевельнутся. Ван Эрху, лежавший рядом с ним, осторожно спросил: — Тяжело?

— Конечно! Это больно, у меня живот вздулся!

— Может пойти позвать этого... доктора?

— Не надо, если они придут, то просто поднимут шум и будут метаться полдня. Это так раздражает

Ребенок на мгновение задумался: — А давай я тебе его потру?

Он сел, положил маленькую ручку на живот Юэ Симина и осторожно погладил его:

— Мама говорила, что если погладить живот, то станет лучше.

Юэ Симин недоуменно посмотрел на него: — Ты руки помыл?

— Да, помыл я! Боже, ты такой суетливый!

— А ну повтори?

— Лежи спокойно, а то станет только хуже.

Молодой господин замолчал и остался тихо лежать. Теплые маленькие ручки продолжили поглаживать его живот, и, казалось, он действительно почувствовал себя немного лучше...  После еды его немного клонило в сон, и, наконец расслабившись он зевнул.

— Хочешь спать?

— Немного.

— Мы сегодня так рано встали, давай вздремнем.

— Мм.

— Молодой господин, позвольте поспать с вами. — взволнованно попросил Ван Эрху.

Юэ Симин пристально уставился на него.

— Не испытывай удачу.

— Ох, ну же, позвольте мне остаться. Ваша кровать такая удобная, такая большая и мягкая, и здесь можно греться на солнышке. Это так приятно.

— Успокойся, этот молодой господин ни с кем не спит.

— Позволь мне поспать с тобой! Я не грязный, я только что вымыл руки. Позволь мне поспать с тобой!

Сказав это, не дожидаясь согласия Юэ Симина, он пристроился прямо рядом с ним, ухмыляясь и зарываясь в одеяло.

Дома он всегда спал под одним одеялом с братом и сестрой. Он считал, что, если два человека хорошо ладят, они должны спать вместе.

Хотя молодой господин Юэ был немного придирчивым и имел скверный характер, он был не таким уж плохим человеком. По крайней мере, пребывание с ним означало, что у них будет хорошая еда, и они вдвоем могут играть и веселиться. Поэтому он был полон решимости сблизиться с ним, начав с того, чтобы спать с ним в одной постели.

Юэ Симин был в ярости, но не мог оттолкнуть его, поэтому у него не было другого выбора, кроме как позволить ему быть рядом с собой.

Мальчик похлопал молодого господина по животу и тихо пробормотал:

— Спи, спи. После сна тебе станет лучше.

Юэ Симин поджал губы, отмахнулся и, повернувшись к нему спиной, больше не обращал на него внимания.

Мальчик мягко закрыл глаза с легкой улыбкой, наслаждаясь неторопливым и теплым днем.

Через несколько дней Ван Эрху привык жить в особняке Юэ и начал наслаждаться беззаботными днями, играми, едой и одеждой. Он ел и жил с Юэ Симином каждый день, и они стали неразлучны. Они ели вкусную еду, когда были голодны, ложились спать, когда сильно уставали, а когда просыпались, то вместе играли в игры. Он представлял, что его жизнь будет продолжаться так вечно.

И вот однажды приехал один джентльмен.

Он был учителем.

Только тогда ребенок вспомнил, что прибыл сюда, чтобы быть товарищем по учебе, но никогда не видел, чтобы Юэ Симин учился.

В районе, где жила семья Ван Эрху, на несколько деревень приходился один учитель. Некоторым детям приходилось больше часа каждый день тратить на дорогу только для того, чтобы посещать уроки. Оттого приход учителя казался ему чем-то священным и торжественным. Это был первый раз, когда мальчику выпадала возможность встретиться с учителем лицом к лицу, и он был одновременно немного взволнован и заинтригован.

— Просто кучка старых упрямцев. Чего ты ожидаешь? — усмехнулся Юэ Симин.

— Ты не должен так говорить. Моя мама говорила, что нужно уважать ученых.

— Если ты хочешь учиться, я могу учить тебя. Мне не нужно, чтобы кто-то из этих стариков учил меня. Они просто раздражают.

— Как ты можете так говорить? Не поверю в то, что ты таким умным сразу родился. Разве не учитель учил тебя?

— Моя мать учила меня, и она более образованная и талантливая, чем любой ученый муж.

Ван Эрху тут же замолчал. За последние несколько дней общения с молодым господином Юэ он разобрался с некоторыми из его табу.

Одно из них заключалась в том, чтобы не напоминать ему о матери. Юэ Симин упоминал, что его мать умерла чуть больше года назад и стоило Ван Эрху подумать об этом, он понял, что любое намек на эту тему только огорчит молодого господина. Увидев, как глаза Юэ Симина покраснели, он больше не мог этого вынести.

Поэтому мальчик быстро сменил тему:

— Но учитель уже здесь, ждет тебя снаружи.

— Пусть подождет. Последний вовсе ушел, гонимый гневом.

Ван Эрху взглянул на дверь, все еще чувствуя некоторое беспокойство. Как он мог позволить святому учителю ждать снаружи?

— Хватит уже глупостей. Пойдем, я научу тебя читать.

— Ладно.

— Только не говори, что не знаешь ни одного иероглифа? Как насчет имени?

— Я могу написать “Ван, два", но не могу написать "тигр". Это слишком сложно, я не могу запомнить.”

Ван Эрху пишется - 王二虎, — мальчик говорит, что может написать первые два иероглифа - 王- (ван) и - 二 - (два), но не может написать последний - 虎 - (тигр), т.к. он слишком сложен в написании.

Юэ Симин закатил глаза: — Серьезно что-ли?. Иди сюда.

Он подскочил к столу, расстелил лист бумаги и, взявшись за кисть, написал слово в центре белоснежного листа.

Ван Эрху сел рядом с ним, с любопытством наклонив голову:

— У тебя такой красивый почерк...

— Ну разумеется. — Молодой господин, услышав похвалу, почувствовал себя даже счастливее, чем когда отец хвалил его, и не мог не возгордиться собой.

Мальчик некоторое время смотрел на иероглифы, наклонив голову, а затем нерешительно спросил:

— Это не иероглиф для “тигра”, верно? Я помню, что он выглядит не так.

— Конечно, это не он. Кто сказал, что я учу тебя ему?

— А? Тогда что это?

— Это «Юэ», моя фамилия.

— Зачем ты меня этому учишь?

— Идиот, я твой молодой господин, как ты можешь не знать, как пишется мое

имя? —, сказав это, он дописал на на бумаге иероглифы «Си» и «Мин”.

— Видишь? Вот мое имя: «Юэ», «Си», «Мин». Ты должен научиться писать эти три иероглифа, прежде чем я научу тебя, писать свое собственное имя.

Лицо ребенка сморщилось, как стеганое одеяло.

— Твое имя... Почему оно такое сложное... Боже мой, здесь так много штрихов, как это запомнить?

— Ты свинья, это всего лишь три слова. Смотри и запоминай, я напишу еще раз, - сказав это, он снова написал три знака одним росчерком.

Ребенок посмотрел на это и покачал головой:

— Это сложно, это слишком сложно, сложнее, чем мое имя. Почему твой отец дал тебе такое сложное имя?

Юэ Симину очень хотелось влепить ему пощечину, но вместо этого он яростно потрепал его по голове и сунул кисть ему в руку:

— Пиши! Если не сможешь запомнить после первой попытки, напиши еще десять раз. Если десяти раз не хватит, напишешь сто раз, пока не запомнишь!

— Молодой господин, давайте лучше поиграем. — взмолил мальчик со слезами на глазах.

— Никаких игр! Мы будем играть, как только ты запомнишь, как пишется мое имя. Ты должен это знать. А теперь поторопись и пиши!

Не имея другого выбора, мальчик неохотно схватился за кисть и начал рисовать на бумаге.

— Как ты можешь даже не знать, как правильно держать кисть? — Молодой господин был раздражен. Он выхватил щетку из рук мальчика. — Смотри внимательно. Держите ее вот так, твои пальцы должны быть расположены так, — после демонстрации он вернул ему кисть. — Держи ее как следует. Да, помести этот палец сюда. Используй этот палец для надавливания. Да, именно так.

Юэ Симин тщательно расположил каждый из пальцев мальчика вокруг кисти, его сосредоточенное и серьезное выражение лица напоминало произведение искусства, загипнотизировав маленького Ван Эрху.

— С этого момента держи кисть вот так. Запомни это!

Маленький господин повернул голову и увидел, что мальчик завороженно смотрит на него, что только больше его раздражало.

— Почему ты смотришь на меня? Смотри на бумагу! Пиши!

Мальчик застенчиво улыбнулся, и после долгой паузы пробормотал:

— Молодой господин Юэ, вы такой красивый.

Юэ СИмин был на мгновение растерялся, затем его лицо мгновенно покраснело, а пухлые щечки напоминали маленькие яблоки, что делало его очаровательно милым.

Увидев румянец на лице Юэ Симина, щеки мальчика запылали, хотя он не совсем понял почему.

Он почесал затылок и настаивал — Правда, ты очень хорош собой...

Юэ Симин изобразил гнев:

— Ты свинья? Что ты имеешь в виду... красивый... это не твое дело!

— Как это не мое дело! Я вижу тебя каждый день. Ты так хорошо выглядишь, я смотрю на тебя каждый день, так что... так что...  — Мальчик замолчал, не зная, что он хочет сказать. Поборовшись со своими мыслями некоторое время, он, наконец, выпалил — Это связано со мной, потому что я смотрю на тебя!

Юэ Симин закричал — Кто позволил тебе смотреть? Смотреть нельзя! Не смотри!

Говоря это, он быстро закрыл глаза Ван Эрху одной рукой, в то время как другая рука подсознательно коснулась его собственного пылающего лица.

Ван Эрху храбро отмахнулся от руки Юэ Симина и с особенно серьезным выражением лица сказал:

— Юный господин Юэ, вы действительно хорошо выглядите, вы могли бы стать моей маленькой женой.

На этот раз у бедного молодого господина Юэ покраснела шея, и он почувствовал, как жар вот-вот поднимется до самой макушки. Он сердито пробормотал:

— Ты... Ты свинья! Ты грязный, глупый и уродливый! Кто захочет быть твоей... Убирайся!!!

Однако мальчик не ушел. Вместо этого на его лице появилось спокойное выражение, сдовно он только что смирился с тяжелой неизлечимой болезнью.

— Молодой господин Юэ, я серьезно. Моя мама всегда говорила, что я слишком глуп и не смогу найти себе жену в будущем. Но я в это не верю. Ты можешь быть моей маленькой невесткой. Я пойду скажу об этом маме, и посмотрим, кто теперь скажет, что я не могу найти жену.

Юэ Симин в ярости ударил рукой по столу, но промахнулся и вместо этого ударил чернильный камень. Тяжелый чернильный камень не сдвинулся с места, зато рука Юэ Симина отозвалась сильной болью, отчего он вскрикнул, а чернила забрызгали их обоих.

Он намеревался показать свой гнев, но вместо этого выставил себя дураком. Исполненный унижения и негодования, Юэ Симин яростно сжал руку, впившись острым взглядом в мальчика-тигра.

– Юный господин Юэ, вы в порядке? — Мальчик, держал молодого хозяина за руку и старательно дул на больную руку — Чуу ~, чуу ~ больше не болит.

— Хватит дуть на нее! Ты свинья! Кто захочет быть твоей маленькой невесткой? Что за бред? Кем ты себя возомнили! Ты, ты, ты... Ты даже не можешь запомнить мое имя!

Мальчик кивнул, как будто вдруг что-то понял. — Итак, если я запомню, как пишется твое имя, ты будешь моей маленькой невесткой?

— Кто сказал, что если ты запомнишь мое имя, я буду твоей... Я не говорил, этого! Кроме того, ты такой глупый, держу пари, что все равно не сможешь запомнить! Если сможешь, это будет чудо!!!

— Тогда я постараюсь изо всех сил. Моя мама говорит, что если я хочу в будущем завести жену, мне придется много работать, засеять как минимум два акра земли и даже выращивать урожай самому. Это так утомительно! Каждый год во время весенней посадки или осеннего сбора урожая я вижу своего гэгэ столь истощенным, что у него даже ноги дрожат. По сравнению с этим, учиться писать кажется намного проще, так что лучше научусь писать.

Юэ Симин был так зол, что ему казалось, что он вот-вот взорвется. В ответ он приподнял одежду мальчика и начал растирать ею его лицо. Поскольку одежда была испачкана чернилами, лицом мальчик сразу же стал похож на личину какого-то призрака.

Закончив, Юэ Симин вскочив со стула, и закричав, выскочил наружу:

— Я скормлю тебя псу! Просто подожди! Я точно скормлю тебя волкодаву! — он захлопнул дверь и выбежал вон.

Мальчик на мгновение растерялся, а потом пробормотал:

— Если ты не хочешь, то не обязательно скармливать меня псу.. Мама была права, найти жену действительно не так-то просто...

Глава 6

Ребёнок тут же понял, что разозлил молодого господина.

Пока он тупо смотрел на несколько иероглифов, колеблясь, стоит ли начинать практиковаться, раздался тихий щелчок замка.

Когда у него громко заурчал живот, он понял, что настало время ужина. Попытавшись открыть дверь, он обнаружил, что не может выйти.

Мальчик немного испугался. Молодой господин всегда угрожал скормить его большому волку, неужели на этот раз он действительно собрался сдержать обещание и запер его в комнате, чтобы волк его съел?

Ребёнок стал колотить в дверь, крича:

— Есть кто снаружи? Выпустите меня!!

— Я заперт! Выпустите меня!! Кто-нибудь! — кричал он долго, не получая ответа.

Страх всё нарастал, а голод делал усиливал тревогу. Он успел охрипнуть от крика, пока наконец не услышал шаги снаружи.

Он сразу узнал голос — это был Юэ Симин.

— Молодой господин Юэ, почему вы меня заперли? Выпустите меня! — самодовольный голос Юэ Симина раздался снаружи. — Как проходят твои занятия каллиграфией?

— Э-э…

— Ты не занимался?

— Вы так и не сказали, будете ли вы моей женой или нет! Если нет, то все мои занятия будут напрасны!

Молодой господин сильно пнул дверь. —  Тогда можешь оставаться там и голодать!

— Эй, не уходите! Я буду заниматься! Я буду заниматься! Правда, правда! — Ребенок энергично закивал, даже не задумываясь о том, что снаружи его не видят.

— Тогда напиши мое имя десять раз и покажи.

—  Хорошо, сейчас.

Ван Эрху быстро подбежал к столу, взял кисть и, подражая тому, чему его научил молодой господин, начал обводить три иероглифа. Делал он это очень аккуратно, вкладывая в каждый штрих всю душу.

Как раз когда Юэ Симин начал терять терпение, ожидая снаружи, маленький Ван Эрху наконец подбежал к двери с несколькими листами бумаги в руках.

— Молодой господин Юэ, я закончил.

— Просунь их в щель в двери.

Ребенок просунул бумаги в щель.

Юэ Симин снаружи выхватил бумагу и разразился тирадой:

— Ты что, свинья?! Что это такое?! Даже дождевой червь написал бы лучше!

Мальчик, чувствуя себя обиженным, сказал:

— Я пишу впервые...

Затем он тихо пробормотал — И не называйте постоянно меня свиньёй... Я родился в год Кролика…

Юэ Симин разорвал листы пополам: — Переписывай!

Ван Эрху был готов пасть перед ним на колени.

— Молодой господин, пожалуйста, дайте мне сначала поесть, я так голоден.

— Ты написал плохо, за что тебе давать еду?

— Я хочу есть, у меня нет сил писать, молодой господин, пожалуйста, дайте мне поесть.

Мальчик снаружи немного поколебался, а затем произнес:

— После еды перепишешь пятьдесят раз.

— Что?!

— Тогда терпи, и переписывай сейчас!

— Нет, нет, нет, сначала еда, сначала еда!

Молодой господин Юэ, встав на цыпочки, открыл дверь.

Ван Эрху, освободившись, почувствовал себя заново родившимся, и вся его прежняя унылость исчезла.

— О-о-о, пора есть! Пора есть!!! — закричал мальчик, таща за собой молодого господина. — Молодой господин, скорее идем есть!

— Ты что, восставший голодный призрак?! Еда же не отрастит ноги и не убежит, почему ты так спешишь?

— Я голоден.

Ребенок ворвался в столовую, словно вихрь, и начал жадно поглощать еду. Юэ Симин недавно начал есть вместе с ним, и с тех пор его аппетит резко возрос. Все приписывали это маленькому Ван Эрху, поэтому не обращали внимания на его некрасивые привычки в еде.

Наевшись досыта, ребенок похлопал себя по округлившемуся животу и довольно отрыгнул. Вся кровь прилила к желудку, и его маленький мозг давно забыл о том несчастном случае, когда его заперли и заставили писать. Глядя на изысканные манеры Юэ Симина за едой, он не удержался и снова издал неприличный звук.

— Молодой господин, смотрите, уже почти стемнело. Может позанимаемся уже завтра?

Юэ Симин поднял взгляд: — Нет, пятьдесят раз.

Ван Эрху был очень недоволен. Обычно после ужина у него было самое спокойное время. Дома он ел семечки подсолнуха, болтал, наслаждался прохладным воздухом, отгонял комаров, а потом ложился спать. Здесь же он обычно немного играл, болтал, перекусывал перед сном, а потом ложился спать. Ну зачем ему сегодня учиться писать свое имя? Но, несмотря на эти мысли, он не осмеливался произнести их вслух, лишь надулся, выражая свое недовольство.

Молодой господин отложил палочки.

— Пойдем, это поможет все переварить.

Ребенок неохотно сел за стол, снова взял кисточку и попытался нарисовать иероглифы. Молодой господин качал головой, подавляя желание разбить о него чернильницу. Кто-то пишет его имя так ужасно, невероятно уродливо! Это не должно было вызывать гнев, но всё равно это было ужасно раздражающе.

Глядя на небрежно написанные иероглифы, выражение лица молодого господина Юэ исказилось. Ван Эрху, прикусив губу, повторил написанное ещё десять раз, затем с гордостью показал ему написанное, вид у него был словно он вот-вот начнет вилять несуществующим хвостиком: — Молодой господин Юэ, посмотри, как тебе? Я хорошо справился, теперь ты сможешь стать моей женой?

— Молодой господин шлёпнул его по голове: — Ты смеешь снова об этом спрашивать? Я же говорил, что ты свинья, ты никогда не научишься!

Ребёнок почесал затылок: — Ну хоть подумай об этом…

Ван Эрху все ещё не хотел опускать руки. Хотя он и не до конца понимал принципа близости, сейчас он был ближе всех к Юэ Симину. Юэ Симин был таким красивым: несомненно, найдутся другие женщины, которые попытаются его переманить. Ему следует действовать быстро.

Лицо молодого господина Юэ вновь покраснело. Он сердито посмотрел на него и суровым голосом сказал: — Ты запомнил моё имя? Я… я просто хочу…

Глаза Ван Эрху загорелись. —  Хорошо! Я буду стараться, правда! — Затем он серьёзно и внимательно начал выводить иероглифы.

Глядя на его ячные чёрно-белые глаза, Юэ Симин не испытывал никакого желания говорить ему, что женяться на женщине, а он не женщина… Почему Ван Эрху не женщина…? Если бы он тогда пришёл к нему с предложением жениться, он бы не испытывал такого отвращения…

Дни тянулись один за другим.

Хотя двое детей часто ссорились, а иногда даже дрались, они быстро мирились и снова становились неразлучными.

С тех пор, как появился Ван Эрху, у молодого господина Юэ не было ни одного приступа, и его здоровье, казалось, улучшалось, поэтому взрослые оставили их в покое.

Так дети жили беззаботными, счастливыми днями, в достатке еды, питья и игр.

Ван Эрху становился всё более дерзким, иногда даже называя молодого господина Юэ «маленькой женой» наедине. Поскольку у мальчика в калиграфии наметился прогресс, Юэ Симин стал всё реже спорить.

Они проводили дни, придумывая новые и весёлые занятия, постоянно смеясь и играя и им никогда не было скучно.

Невинные дети верили, что так будет всегда.

Именно тогда в семье Ван Эрху случилась беда.

Однажды утром отец Ван Эрху поспешил в особняк, чтобы на время забрать ребёнка.

Молодой господин Юэ не хотел с ним расставаться, но после того, как отец что-то ему прошептал,  Юэ Симин понял, что в такой ситуации у Ван Эрху нет выбора, кроме как вернуться.

Молодой господин Юэ взял ребёнка за руку и прошептал: — Возвращайся скорее.

— Ну, я не знаю, что случилось, но вернусь, как только смогу.

Юэ Симн знал, что произошло, и с грустью посмотрел на Ван Эрху.: — Сяо Ху, когда тебе будет грустно, подумай обо мне И вспомни о счастливых моментах, которые мы пережили вместе.

Ребенок, ничего не понимая, лишь кивнул. Затем, немного подумав, он сказал:

— Молодой господин, я буду усердно заниматься каллиграфией, когда вернусь домой, каждый день. Если у меня будет хорошо получаться, ты дашь наконец мне обещание, хорошо?

Молодой господин Юэ сильно ущипнул его за щеку. —  Идиот.

— Хорошо? Пообещай мне.

Юэ Симин слегка отвел взгляд.

— Если ты хорошо постараешься, я… с неохотой соглашусь.

— Правда? Молодой господин, вы так добры! Так добры!!, — ребенок с восторгом обнял молодого господина, прыгая от радости.

Молодой господин, что необычно, не стал его ругать. Вместо этого он утешительно погладил его по голове, его сердце было полно сожаления.

Он не понимал почему, но даже такая короткая разлука вызывала у него сильное беспокойство, словно они больше никогда не увидятся. Это чувство было ему знакомо. Когда его мать болела, каждый раз, когда он навещал ее и видел, как она слабеет, это чувство усиливалось с каждым визитом, пока она не умерла.

Он боялся, что Сяо Ху поступит как его мать, скажет, что не уйдёт, что останется с ним, а в конце концов бросит его.

После того, как мальчика увезли, он заплакал. Его сердце ужасно болело, и он не мог сдержать слез.

Хотя отец отчаянно пытался утешить его, говоря, что Сяо Ху вернется через несколько дней, и он знал, что тот действительно должен скоро вернуться, сильное чувство тревоги мешало ему дышать; он не мог не испытывать душевной боли.

Ван Эрху отвезли домой. В замешательстве он постоянно спрашивал отца, что происходит и когда они смогут вернуться в поместье семьи Юэ.Ему было очень неловко расставаться с молодым господином Юэ; ему было так скучно без него.

Отец не осмеливался сказать ему по дороге, боясь, что тот расплачется и устроит скандал. Только когда они приехали домой, он рассказал ему, что его дедушка в деревне упал во время работы и умер.

Для пожилого человека в возрасте семидесяти лет такое не было чем-то необычным; большинство взрослых были к этому более-менее готовы.

Но для детей все было иначе. Они были очень близки со своим дедушкой с самого детства, навещая его каждые несколько дней. Его внезапный уход был невыносим для всех них.

Старшему из троих детей семьи Ван было одиннадцать, а младшему - три года.

Все они безудержно плакали; их плач был душераздирающим.

Согласно деревенскому обычаю, семья должна блюсти траур семь дней.

Ван Эрху был ближе всех к своему деду. Возможно, из-за сильного потрясения или, возможно, из-за сильной энергии инь, окружавшей его, он заболел всего через два дня траура страдая от постоянной лихорадки.

Сосед сказал, что это произошло потому, что дух его дед скучал по ребёнку и хотел забрать его за собой.Его родители были в ужасе и немедленно обратились к опытным целителям, чтобы те провели необходимые ритуалы, потратив на это значительную сумму денег.

Из-за этой задержки прошло почти полмесяца, прежде чем ребёнок наконец смог встать с постели. После этой серьёзной болезни, горе от потери  наконец немного стихло.

Семья Юэ несколько раз посылала людей, уговаривая его вернуться назад, но из-за болезни Ван Эрху это было невозможно.Теперь, когда ему стало лучше, он хотел как можно скорее вернуться. Во время болезни он особенно скучал по Юэ Симину. Он помнил своё обещание попрактиковаться в каллиграфии дома и что привезти свои работы молодому господину, но у него так и не выдалось возможности нормально позаниматься.

Пока мать собирала его вещи, он сидел за столом и аккуратно писал, думая, что должен написать хоть что-то для своего молодого господина. Он так много раз тренировался, что  без труда смогв все написать. Он с прелвушением  ждал похвалы от Юэ Симина.

Закончив, он аккуратно спрятал письмо в грудной карман. Мать как закончила все сборы, ожидая возвращения отца, чтобы отвезти его в дом Юэ.

Но они все ждали и ждали, а никто не приходил.

Спустя долгое время отец наконец вошёл в комнату, плюхнулся на кан (тёплую кирпичную кровать), все его лицо было покрыто потом, и он выглядел испуганным.

— Отец? Что случилось? — недоуменно спросила мать,  наливая ему стакан воды.

Отец  залпом выпил воду и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он тут же крикнул ребёнку: — Не уходи! Не уходи! Ты не можешь уйти! С генералом Юэ беда!

Ребёнок, не совсем понимая, безучастно уставился на отца.

— Что случилось? — с тревогой спросила мать.

— О боже, это же невероятно! Раньше всё было хорошо, все было тихо, а сегодня вдруг распространилась информация, что генерал Юэ — предатель, доказательства неопровержимы, и теперь правительство устраивает облавы на дома и арестовывает людей. Я слышал, что его собираются и всю его семью казнят!

Голова ребёнка загудела. Он ничего не понимал, кроме того, что генерала Юэ собираются казнить.

Казнить? Такого высокого, сильного, величественного человека, словно гору, могут обезглавить?

Он же отец молодого господина! Молодой господин потерял мать, а его отца  собираются обезглавить? Что будет с молодым господином?

Голос его матери дрожал от страха: — Это… что нам делать… что нам делать… нас тоже казнят? Эрху уже почти полгода прожил в их особняке!

— Откуда мне знать! Я тоже боюсь! Когда Эрху туда приехал, люди из резиденции генерала сказали, что мы никому не должны об этом помалкивать, поэтому никто кроме нас не знает. Может быть, даже чиновники ничего не знают, но я боюсь, что в резиденции генерала все расскажут.

— Зачем им рассказывать о нас? Они же не станут, правда?

— Мне окуда знать? О боже, это… это… соучастие – тяжкое преступление!

Мальчик не понял ни слова из того, что сказали родители. Он знал только, что должен немедленно вернуться; он должен вернуться, чтобы найти молодого господина.

Пока они продолжали обсуждение , он вскочил и выбежал за дверь, оставив крики родителей далеко позади.

Он часто играл в поле и был невероятно быстр, когда бегал; теперь он бежал с невероятной скоростью,  так что ветер свистел у него в ушах.

“Молодой господин, молодой господин, молодой господин, я возвращаюсь! Пожалуйста, подождите меня. Я опоздаю всего на несколько дней, так что, пожалуйста, не оставляйте меня одного!”

Он, затаив дыхание, бежал к дому Юэ, но был вынужден остановиться, добежав до рынка. Обычно и так оживленная улица теперь была сплошь забита людьми.

У мальчика было хорошее зрение, и он издалека заметил ряды тюремных телег. Особенно выделялся мужчина, похожий на гору.  Он был в первой телеге, и хотя у него было подавленное выражение лица, он сохранял достоинство, стояя прямо, не моргая.

Сердце Ван Эрху упало в пятки.

Генерал Юэ действительно будет обезглавлен, а телеги были полны людей из его резиденции.. Он узнал многих — управляющего, охранников, старшую служанку… Что делать? Что делать? Где молодой господин? Его тоже обезглавят?

Ребенок осмотрел каждую телегу по очереди. Некоторые люди в них стояли, некоторые сидели. Сидящие либо были полностью скрыты, либо виднелись лишь пряди волос. Сердце ребенка бешено колотилось. Был ли молодой господин внутри?

Сзади раздались яростные крики отца. Ребенок повернул голову и увидел, как отец бежит к нему. Он бросился бежать в толпу. Будучи маленьким, он ловко лавировал и исчез из виду.Он отчаянно пытался прорваться сквозь толпу. Люди, видя, что он всего лишь ребенок, не обращали на него особого внимания.

Пока он пробивался вперед, окружающий шум не переставал бить ему в уши.

— Разве генерал Юэ не великий герой? Как он мог оказаться предателем?

— Кто знает? Я слышал, что его заставили уйти в отставку, может, он затаил обиду на двор?

— Я слышал, что генерала Юэ подставили. Он такой хороший человек, с отличной репутацией здесь. Я не верю, что он действительно мог предать страну.

— Тсс, не говори таких вещей. Никому не говори.

— На этот раз генералу Юэ конец. Будет казнена не только вся его семья, но и девять поколений его родственников будут замешаны в этом деле. Только те, кому меньше восьми или больше восьмидесяти, избегут смертной казни, но их сошлют на границу.

— Разве это не просто другой способ их погубить? Сколько стариков и детей смогут там выжить?

— Именно.

— О боже, посмотрите на этого малыша. Должно быть, он сын генерала. Какой он красивый. Какая жалость, какая жалость.

— Да, у генерала Юэ в зрелом возрасте родился единственный сын. Что знает такой маленький ребенок? Какая жалость!

Ребенок стиснул зубы и наконец протиснулся сквозь толпу к переднему ряду. Он тут же заметил маленькое тельце, свернувшееся калачиком в тюремной повозке впереди.

У мальчика тут же навернулись слезы. Он бросился бежать, крича: — Молодой господин! Молодой господин!!!

Толпа слишком громко гудела, заглушая его слабый голос.

Он мог только бежать вперед изо всех сил, отчаянно выкрикивая.

Наконец, он добрался до тюремной повозки Юэ Симина. Маленькая спина молодого господина задрожала, и он медленно обернулся.

— Молодой господин!! Молодой господин!!! Я вернулся!!! Молодой господин!!

Юэ Симин, помимо смертельной бледности, выглядел вполне нормально. Увидев его, он сначала обрадовался, а после оцепенел. Он с изумлением огляделся, а затем взревел: — Ты что, идиот?! Что ты здесь делаешь в такое время?! Убирайся отсюда!!!

Ван Эрху, со слезами и соплями, текущими по лицу, казалось, не слышал его, бежал и плакал: — Куда тебя ведут? Почему твой отец предал страну? Что такое предательство?! Не уходи!! Не уходи! Куда тебя ведут?!

Глаза Юэ Симина тоже покраснели, он продолжал безжалостно проклинать:

— Мой отец не предавал страну, свинья, убирайся отсюда! Тебе здесь не место, убирайся отсюда!!

Мальчик продолжал кричать: —  Молодой господин!! Разве вы не говорили, что будете ждать моего возвращения? Я был болен! Я не хотел не возвращаться!! Мой дедушка умер!! Мой дедушка умер! Куда вы идете!! Не уходи!!!

Юэ Симин с трудом сдерживал слезы: —  Идиот, кто тебя знает?! Убирайся отсюда!

— Молодой господин!! Как же вы меня не узнаёте!! Я Сяо Ху!! Молодой господин!!! Теперь я могу написать ваше имя! Правда!! Я тренировался!! Я вам покажу!!

Дрожащими руками ребёнок вытащил из кармана длинный, аккуратно сложенный  лист бумаги и развернул его для Юэ Симина.

На нём кривым почерком были написаны три иероглифа: «Юэ Симин».

Он мог лишь отчаянно кричать Юэ Симину, его голос уже охрип:

— Молодой господин, молодой господин… уваааааа…

Шум наконец привлек внимание сопровождавших его солдат. Один из них подошел, посмотрел на пыльного ребенка на земле и проорал: — Что происходит?!

Мальчик, казалось, ничего не слыша, попытался побежать вперед, но солдат ударил его ногой в грудь.

— Откуда ты взялся? Что случилось? Что ты кричишь?!

Юэ Симин, со слезами на глазах, отчаянно жестом потребовал, чтобы тот ушел.

Мальчик отказывался подчиниться, все еще плача и зовя своего господина, он отчаянно отбиваясь от ногу солдата. Не в силах оттолкнуть его, он схватил солдата и укусил его.

Солдат закричал, пнул ребенка на землю и прорычал: — Чей это сумасшедший ребенок! Он что, с ума сошёл?!

Юэ Симин хрипло закричал: —  Сяо Ху…—, но его слабый голосок не донесся.

Ван Эрху внезапно и легко подняли с земли. Человек позади него приятно пах и говорил нежным, мелодичным голосом.

— Господин, мне очень жаль, мой отец только что умер. Мой сын всегда был близок со своим дедом, и это стало для него настоящим потрясением. Несколько дней он лихорадил и он до сих пор не пришел в себя. Мне очень жаль.

Мальчик отчаянно боролся, не зная, кто стоит за ним, и ему было все равно. Он хотел лишь догнать своего юного господина.

Солдат, возможно, никогда прежде не видевший такого красивого человека, тем более мужчину, на мгновение опешил.

Мужчина достал из кармана серебряный слиток, подошел к солдату и вложил его ему в руку.

—  Господин, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу, когда речь ведь идет о ребенке. Спасибо.

Солдат принял серебро, не став больше спорить с ребёнком. Он ещё несколько раз взглянул на красивого мужчину и ушёл.

Фигура Юэ Симина вот-вот должна была скрыться из виду. Вцепившись в решётку тюремной повозки, он уставился на человека, державшего Сяо Ху, и его глаза расширились от ярости. Он хрипло закричал: — Юй Минцзин!! Не смей его трогать!! Я убью тебя!! Юй Минцзин!! Я убью тебя…

Глаза Ван Эрху были затуманены слезами; он ничего не видел, лишь инстинктивно пытался вырваться и догнать молодого господина.

До его уха донёсся тихий голос: — Какой глупый ребёнок.

Затем всё потемнело, и он потерял сознание.

Глава седьмая

Мальчика кто-то забрал домой, когда его отец вернулся после долгих поисков, он обнаружил ребенка лежащим в постели.

Болезнь еще не прошла полностью, и это испытание только ухудшило его состояние. Несколько дней у него была высокая температура, кожа горела, лицо было красным, как помидор, губы потрескались, он постоянно говорил во сне и плакал.

Ребенок слишком настрадался. Недавно умер его любимый дедушка, а затем забрали его друга. Родители, увидев своего больного ребенка без сознания, разрыдались от волнения.

Приезжали трое врачей из деревни, но никто не смог сбить жар. Они сказали, что, если все так продолжится, это может повредить мозгу.

Было потрачено много денег, но улучшений почти не было. Наконец, отец отважился отвезти мальчика в город.

После почти десяти часов пути они наконец прибыли в город.

Врачи в городе были более опытными. После нескольких дней лечения лихорадка наконец спала, и они прописали ребенку несколько доз лекарства, чтобы он мог принимать его дома и постепенно выздоравливать. Было неизвестно, выздоровеет ли он полностью.

Похороны его деда уже обошлись в целое состояние, а болезнь Эрху истощила большую часть их сбережений. Если бы не деньги семьи Юэ, семья бы голодала. Даже сейчас их положение было уже критическим, и отец мальчика постоянно вздыхал от беспокойства.

Старшему сыну нужно ходить в школу, второй сын прикован к постели, а маленькая дочь еще неуверенно стоит на ногах. Такая жизнь казалась невыносимой.

Но это, было только началом.

С тех пор, как семью генерала Юэ ограбили, в районе в пределах ста ли от города Даюэ бушует сильная засуха. Дождя не было уже больше месяца, колодцы пересыхают, а урожай вот-вот сгинет.

Ван Эрху, будучи прикованным к постели более месяца, наконец пошел на поправку.

Однако все заметили некоторые изменения.

Мальчик стал более вялым, не таким живым и активным, как раньше. Его воспоминания о событиях до болезни были расплывчатыми. Лихорадка не прошла без следа, его память ухудшилась; ему приходилось несколько раз напоминать о необходимости что-то сделать.

Но он смог полностью выздороветь, хоть и стал несколько заторможенным. Помимо этого, каких-либо умственных нарушений не развилось, что было лучшим исходом, на который они смели надеется.

В это время семья боролась за выживание. Не только они, но и окрестные деревни страдали от полного неурожая, а правительство не могло оказать никакой помощи.

Начали распространяться слухи о том, что генерал Юэ был божеством, подставленным судом. Все беды были наказанием Небес, дабы отомстить за генерала Юэ; без него люди здесь не могли выжить.

Без надежды на заработок в этом году все больше и больше людей просили милостыню на улицах. Люди умирали от болезней и голода. Приближалась зима, и наверняка умрёт ещё больше людей. Сколько же из них переживёт зиму без еды? Отец Эрху понимал, что они в отчаянии; оставаться означало голодную смерть для всей семьи. Поэтому он решил перевезти семью в Цзяннань, чтобы найти убежище у дальнего родственника.

Они просто хотели пережить зиму, надеясь на заработок в следующем году.

В то время большинство людей, которые могли себе это позволить, уже уехали. У семьи Эрху ещё оставались скудные сбережения. К счастью, Хуайси находился недалеко от Сучжоу, так что, возможно, их хватило бы до тех пор, пока они туда не доберутся.

И вот они отправились в путь.

Они ехали больше месяца, постоянно видя, как люди умирают от голода и болезней вдоль дороги — поистине душераздирающее зрелище.

Спустя более полумесяца их дорожные сбережения кончились. Семье приходилось просить милостыню, продолжая свой путь. К счастью, чем ближе они подходили к Сучжоу, тем лучше становилось положение.

Цзяннань, город на воде, всегда процветал. Вступление нового императора на престол даже привело к трехлетней налоговой льготе, позволившей большинству семей с небольшими участками земли вести достойный образ жизни. Когда они прибыли в Сучжоу, вся семья выглядела как нищие: все были покрыты пылью и истощены. Прохожие, видя их с тремя детьми, испытывали к ним жалость, и, к счастью, они не умерли от голода.

Они думали, что прибытие в Сучжоу принесет надежду, но обнаружили, что их родственники уже уехали, и найти их теперь не представлялось возможным.

Оказавшись одни в незнакомой местности, они погрузились в отчаяние.

Младшая дочь, слабая и неспособная вынести лишения, заболела. Старший сын, более рассудительный, не стал драться с младшими братьями и сестрами за еду, хотя ноги у него дрожали от голода. Взрослые давно не ели.

— Похоже, погибель нашей семьи — это воля Небес, — произнес отец Эрху, прислонившись к стене и безвольно смотря в небо.

Ван Эрху сидел рядом с ним, ошеломленный. После выздоровления его разум был несколько помутнен.

Пятилетний ребенок, у которого более десяти дней держалась высокая температура, легко мог заполучить повреждение мозга. То, что он не стал умственно отсталым, было чудом.

Во сне он часто, он плакал и капризничал, зовя своего юного господина.

Но со временем он всё хуже помнил, кем был тот самый молодой господин.

Иногда он вспоминал, как они сидели в большом дворе, полном прекрасных цветов и растений, смеялись и весело играли. Он снова и снова повторял про себя три иероглифа: «Юэ Симин». Странно, что он, будучи безграмотным, однако вспоминал, что это имя молодого господина. Молодой господин исчез, и его больше никто не видел, и он долго плакал. Но, просыпаясь, забывал, почему. Его память была непостоянной: иногда он все вспоминал, иногда забывал. В итоге он сам стал сомневаться, реален ли молодой господин в его снах или нет.

Он все больше терял способность чётко различать воспоминания. Он путешествовал со своей семьёй каждый день, часто терпя ветер и дождь, иногда даже не получая нормальной еды. В тот момент его разум был заполнен только голодом, не оставляя места ни для чего другого. Теперь даже для того, чтобы вспомнить причину, по которой он проделал такой долгий путь, требовалось немало усилий.

В тот самый момент, когда он безучастно уставился на грязь на земле, мимо пробежала группа людей, оживленно переговариваясь между собой.

— Правда? Пятьдесят таэлей серебра?

— Да! Они богачи! Просто купили мальчишку, чтобы он играл с их юным господином.

— Они действительно богаты! Хм, но неужели они не знают, откуда взялись эти деньги? Не боятся ли они возмездия?

— Вот именно! Семья Цзинь такая безнравственная. Слышали? На днях рисовую лавку босса Лю разграбили за ночь. Все знают, что это сделал главарь бандитов, но что мы можем с этим сделать?

— Эх, что же нам делать? У императорского двора нет времени с этим возится. К тому же, этот Лю тоже нехороший человек…

— Неужели вы думаете, что кто-то вот так просто продаст своего ребенка? Даже если я буду настолько беден, что мне придется попрошайничать, я никогда не отправлю своего ребенка в логово разбойника.

— Кто знает? Если кто-то настолько беден, трудно сказать наверняка. Пятьдесят таэлей серебра! Даже если мы не собираемся никого продадавать, мы все еще можем присоединиться к веселью. Я хочу посмотреть, кто готов продать своего ребенка семье Цзинь.

Родители Эрху наблюдали, как группа пробежала мимо, пока они не скрылись из виду, затем обменялись молчаливыми взглядами.

Отец Эрху с болью закрыл глаза, и посмотрев на голодных и сгорбившихся детей, хриплым голосом сказал: — Мать…

Женщина посмотрела на маленькую девочку у себя на руках. Ее дочери было всего три года, она громко плакала от голода и непрестанно кашляла, казалось, она была серьезно больна. Это разбивало ей сердце.

Такова была их нынешняя ситуация. Она ломала голову, но не могла найти способ немедленно заработать деньги. Похоже, продать одного из своих детей семье Цзинь — это единственный выход.

Со слезами на глазах она посмотрела на мужа и напряженно кивнула.

Старший сын, будучи сообразительным, сразу понял, что происходит. Его глаза покраснели, и он подошел ближе к родителям.

— Отец, мама, пожалуйста, продайте меня. Мой младший брат маленький и ничего не понимает…

Мать обняла его и тихо заплакала.

Отец вытер слезы и помог жене подняться на ноги.

— Пойдемте, посмотрим.

Семья, поддерживая друг друга, направилась к толпе.

Они увидели величественный особняк, на воротах которого золотыми буквами было вышито «Особняк Цзинь» — явно богатая семья.

У входа собралась толпа зевак. Управляющий семьи Цзинь кричал стоя среди толпы:

— Есть кто еще? Ищем четырех-, пяти- или шестилетних, здоровых и красивых. Есть еще кто-нибудь?»

Мимо них прошел оборванец, от которого сильно пахло алкоголем, нес ребенка на руках и ворчал:

— Тьфу! Ваша семья негодяев может забрать моего сына! Мне повезет, если кто-то вообще согласиться его купить! Тьфу! Берите или уходите!

Семья протиснулась сквозь толпу. Отец, не привыкший к мирским делам, был запуган слугами богатой семьи, чья одежда и аксессуары были весьма роскошными. Он не смел говорить, лишь тоскливо уставился на них.

Управляющий простоял там все утро, он был измучен и раздраженн, но не мог уйти, пока не получит желаемое.

Семья Цзинь имела плохую репутацию, фактически была демонизирована. Мало кто хотел отдать им своих детей; те, кто все жебыл готово продать своих детей, были либо нищими, либо бандитами, и лишь немногие дети были из более-менее приличных семей.

Он не мог просто выбрать кого попало, иначе у него были бы большие проблемы.

Он взглянул на стоявшего неподалеку мужчину с пыльным лицом, предположив, что это очередной нищий, и проигнорировал его.

Отец ребенка больше не мог сдерживаться и спросил:

—  Сэр, вы думаете…  этот ребенок подойдет?

Управляющий взглянул на старшего сына.

— Нет, слишком большой. Он старше нашего юного господина. Ребенку должно быть четыре или пять лет.

Как раз когда он собирался отвернуться, он вдруг увидел рядом со старшим ребенком маленького мальчика.

На вид ему было лет пять или шесть. Хотя он был немного грязный и болезненно худой, у него были большие, яркие и довольно милые глаза.

Глаза управляющего забегали по сторонам. —  Эй, это тоже ваш ребенок?

— Ах… да…

— С ним что-то не так?

— Нет… нет…

— Тогда ваш младший подойдет..

Родители мальчика и старший сын впали в ступор. Ван Эрху  смотрел на окружающих, широко раскрыв глаза и все они уставились на него в ответ, что немного пугало его. Никогда прежде за ним не наблюдало столько людей. Их взгляды были обжигающими, как солнце, и он понятия не имел, что происходит.

Отец семейства, со слезами на глазах, опустился на колени и обнял его.  —  Эрху… — позвал он, но так и не смог ничего сказать далее, слезы текли по лицу этого мужчины лет тридцати.

Его мать плакала рядом с ним.

Воспоминания ребенка о том дне были смутными; он помнил только, как родители долго с ним разговаривали.

Они сказали, что, оставаясь в доме Цзинь, он будет хорошо питаться и пить, и они тоже, и его сестра наконец-то сможет получить должное лечение. Поэтому он должен был оставаться в доме Цзинь, быть послушным и соблюдать правила.

Ребенок понимающе кивнул, чувствуя, что пока он остается в доме Цзинь, все хорошо, и этого достаточно.

Позже родители доверили его незнакомцу. Незнакомец отвел его искупаться, переодел в чистую одежду, и затем он смог плотно поесть, чего не было уже очень давно.

Ужас голода был неописуемым, поэтому для пятилетнего ребенка полноценный обед был важнее, чем падение неба в тот момент. Он на мгновение забыл обо всем остальном.

Страница книги Цзинь Бао Женится в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

О книге