Глава 1. Чужая жизнь в чужом мире.

ХЛОП!

Звук удара прозвучал неожиданно громко.

Резкая боль выдернула Нин Аня из сна и заставила открыть глаза. Слегка оглушенный, Нин Ань инстинктивно поднял руку, прикрывая горящую щеку.

Когда молодой человек ясно увидел окружающую обстановку, то пришел в полное замешательство. Его глаза наполнились гневом и озадаченностью...

Он находился в тесной гостиной незнакомого старого дома. Вокруг него стояли и сидели люди, человек пять или шесть, отчего помещение казалось совсем маленьким, создавая ощущение подавленности.

Нин Ань испытал шок. Совсем недавно он отдыхал в своей комнате в общежитии. Как же он сюда попал?

Нин Ань не знал никого из этих людей, да и место это не узнавал.

В голове был сумбур, а в ушах гудело от пощечины, из-за чего он некоторое время не мог отличить явь от сна.

Однако боль была весьма реальна, свидетельствуя о том, что это не похоже на сон.

Высокий худощавый мужчина средних лет стоял в шаге от него, глядя сердитым ненавидящим взглядом.

Именно этот человек ударил его по щеке.

Нин Ань подавил тревогу и гнев в своем сердце, взял себя в руки и спокойным голосом спросил:

- Почему ты ударил меня?

Заговорив, он осознал, что голос у него теперь совсем другой, более резкий и холодный.

Заданный вопрос еще больше разозлил мужчину.

Он вырвался из рук немолодой женщины, пытавшейся удержать его, и наотмашь нанес еще один яростный удар.

Не понимая, что происходит, Нин Ан в замешательстве не смог увернуться, и был поражен этой безжалостной ладонью.

В глазах у него потемнело, он с трудом удержался на ногах. Щеки горели, постепенно немея и опухая.

Миловидный молодой человек, стоявший рядом с опущенной головой, с выражением тревоги сделал шаг вперед, обнял мужчину средних лет и начал уговаривал его:

- Папа, папа. Успокойся. Брат сам понимает, что не прав...

Еще один молодой человек, высокий и красивый, безучастно взирал на происходящее.

Увидев, что миловидный парень решил вмешаться в конфликт, он смягчил выражение лица и успокаивающе похлопал молодого человека по плечу:

- Дядя, послушай Нин Хао. Лучше сначала сесть и успокоиться. Нин Ань просто совершил ошибку и сам прекрасно понимает, что неправ.

Когда он произносил слова убеждения, его взгляд скользнул мимо Нин Аня со слабым оттенком злорадства и насмешки.

И действительно, подобно тому, как в огонь льют масло, его слова разозлили мужчину еще больше. Тот усмехнулся:

- Он знает, что не прав? Разве ты не слышал, что он все еще спрашивал меня, почему я его ударил? Действительно ли он знает, что не прав?!

В последней фразе он повысил голос, очевидно, собираясь вновь шагнуть вперед.

Женщина средних лет, которая удерживала его, покраснела и выкрикнула, защищая Нин Аня:

- Муж, ты уже ударил его и отругал, что еще ты хочешь сделать?

Мужчина остановился и обратил свой гнев на нее:

- Вот к чему ведет твоя слепая материнская любовь! Если бы ты с ним так не нянчилась, смог бы он зайти так далеко?

Лицо женщины вспыхнуло, и она, сдерживаясь, понизила голос:

- Послушай, Сюдянь тоже здесь сегодня, не ставь нас в неловкое положение.

Нин Ань, Нин Хао, Сюдянь... Ло Сюдянь?

Сердце Нин Аня будто обдали ледяной водой, холод распространился от внутренних органов к костному мозгу, а конечности онемели.

Он понял, куда попал. Он читал эту книгу!

Нин Ань изначально учился на втором курсе университета по специальности "Дизайн одежды и часов". Поскольку он действительно любил свою профессию, то готовился к учебе за границей.

Формальности для выезда из страны еще не были завершены, поэтому он, как обычно, ходил на занятия, увлеченно впитывая все доступные знания.

Последнее воспоминание Нин Аня - это вчерашний показ мод, организованный при университете.

В шоу было вложено много энергии. Утомившись, Нин Ань вернулся в общежитие, принял душ и обессиленно упал на кровать.

Сосед по комнате ДинДин, собравшись выйти на ужин, швырнул в него книгой и в шутку сказал:

-АньАнь, в этой книге тоже есть персонаж по имени Нин Ань. Не хочешь взглянуть?

И ушел с каким-то двусмысленным смехом, который действительно возбудил любопытство Нин Аня. Он невольно открыл книгу.

Это был BL-роман под названием «Победа над Белым лунным светом».

В нем рассказывалась история главных героев Нин Хао и Ло Сюдяня. После того, как они влюбились друг в друга, белый лунный свет* Ло Сюдяня вернулся домой и вмешался в отношения между ними.

<* п/п: Белый лунный свет, он же Бай Юэ - идеальный возлюбленный, первая любовь>

Нин Ань пролистал книгу, затем положил ее на живот, устало закрыл глаза и заснул.

А потом пришел в себя в этом мире.

В книге действительно есть персонаж с его именем - пушечное мясо по имени Нин Ань, старший брат главного героя Нин Хао.

У автора очень мало описаний Нин Аня. В конце концов, это фоновая фигура с очень ограниченным количеством появлений в сюжете и позорным поведением.

По словам автора, этот человек эгоистичен, тщеславен и импульсивен...

Такой нелепый и печальный персонаж, смысл существования которого заключается лишь в том, чтобы способствовать развитию чувств между главными героями и подчеркивать их прекрасные качества.

В книге упоминалось, что отец Нин Аня и Нин Хао, Нин Шицю, - учитель средней школы. А их мать, Сунь Ланьсин, - всего лишь обычная домохозяйка, иногда берущая случайные подработки.

Очевидно, что такая семья с двумя детьми, вряд ли будет жить богато.

Не только с точки зрения ресурсов, но и с точки зрения родительского внимания, Нин Ань, как старший сын, был тем, кого игнорировали с детства.

Возможно, именно это повлияло на то, что у Нин Аня развилась жажда денег и славы, далеко превосходящая средний уровень.

На первом курсе, несмотря на сильное противодействие родителей, он решительно бросил школу и подался в модельную индустрию.

С тех пор его противоречия с родителями только усугублялись.

Нин Ань очень красив, но из-за проблем в семье не особенно уверен в себе. Можно даже сказать, что он имеет крайне низкую самооценку.

Именно внутренний комплекс неполноценности сделал его очень чувствительным, тщеславным и эгоистичным.

Впервые вступив на путь модели, Нин Ань, у которого всегда был ограниченный бюджет, видел только поверхностный блеск этой профессии. Однако вскоре он обнаружил, что все оказалось не таким, как он себе представлял, и доход от этого бизнеса просто не мог покрыть его постоянно растущие расходы.

Заработанные деньги кончались слишком быстро, а долги росли.

Нин Ань все больше разочаровывался в жизни, тогда как Нин Хао поступил в престижный университет и становился все успешней.

Младший брат не только послушен, мотивирован и прилежен, но и у него есть любимый человек - главный герой книги Ло Сюдянь.

Ло Сюдянь обладал не только выдающейся внешностью, но и знатным семейным происхождением. Встретившись с ним, Нин Ань безнадежно влюбился.

Эта любовь нечиста, в ней намешано многое: страсть, сумасшествие и отчаянная ревность к брату, который не только окружен родительской заботой, но и легко нашел себе такого превосходного спутника.

А что насчет него? Много тяжелой работы и никаких результатов! Почему у брата все идет гладко, а путь Нин Аня усеян терниями?

Он не согласен!

Как только в голове начинают зарождаться такие мысли, они растут, как пламя, в которое плеснули горючего масла.

Нин Ань решил попытался отбить Ло Сюдяня у Нин Хао, а если ничего не получится, он был готов уничтожить их.

Находясь в состоянии безумия, Нин Ань совершил много глупостей: попытки соблазнения, подставы, провокации, оговоры... Он даже объединился с "Белым лунным светом" Ло Сюдяня, чтобы отвадить от него своего брата.

После того, как он снова и снова разочаровывал своих родителей, его семья в конце концов решила отказаться от него. Нин Аня выгнали из дома и перестали с ним общаться.

А Ло Сюдянь начал ненавидеть его до мозга костей.

После того, как Нин Аня выгнали из дома, несостоявшийся возлюбленный отомстил ему, так что окончательный конец оригинального персонажа был очень трагичным.

Нин Ань закрыл глаза и подавил беспокойство в своем сердце.

Теперь он сам стал книжным Нин Анем!

Путь к гибели подобен дороге, которая уже проложена и ждет, когда он ступит на нее навстречу своей судьбе.

Но он не хочет этого делать. Потому что он - не тот Нин Ань.

Единственным плюсом в происходящем можно считать то, что он попал в самое начало сюжета и у него еще есть возможность попытаться все изменить.

Нин Ань взял себя в руки, и когда он снова поднял глаза, в них плескалось холодное спокойствие.

Он перевел взгляд на полноватого человека, который стоял сзади и за все время не издал ни звука. Происходящее ему явно не нравилось и на его лице был замечен след тревоги и неуверенности. Увидев, что Нин Ань смотрит на него, мужчина смутился и виновато опустил глаза.

Впрочем, уже в следующий момент толстяк сделал шаг вперед и взял за руку Сунь Ланьсинь:

- Тетя, прости меня! Это моя вина, я как-то не подумал о последствиях. Конечно, мне хотелось помочь кузену немного подзаработать. Если б у меня не было проблем, то я мог бы просто забыть о деньгах и одолжить их кузену поиграть... - Он вздохнул и потер руки: - Я знал, что вы будете злиться, потому и пришел... Давайте просто забудем об этом...

Прежде чем Сунь Ланьсинь успела заговорить, Нин Шицю уже уставился на толстячка:

- Не оправдывай его! Если этому маленькому чудовищу не преподать урок, то рано или поздно он устроит большую катастрофу!

Эта сцена произошла в самом начале книги, и Нин Ань помнит ее отчетливо.

Полноватый мужчина среднего роста - это двоюродный брат Нин Аня и Нин Хао по имени Сунь Пин.

В книге описывается инвестиционная валюта, называемая генкоин. Нин Ань уже покупал ее ранее и заработал немного денег.

На самом деле, сумма была невелика, но, по сравнению с начальными вложениями, она выросла в несколько раз.

Когда Нин Ань похвастался этим на дружеской вечеринке, никто особо пьяный разговор всерьез не воспринял, но Сунь Пину идея понравилась. Он рискнул вложить в генкоин 20 000 юаней и прогорел.

Именно поэтому он пришел сегодня в дом семьи Ань.

Чтобы побудить инвесторов активно рекомендовать вложения в генкоин, было разработано правило, что если при совершении первой покупки новый инвестор укажет имя и номер счета того, кто его привел, то и новый инвестор, и прежний могут получить бонус в размере одной тысячной процента от суммы вложения.

Чтобы получить бонус, Сунь Пин ввел информацию о Нин Ане.

Нин Ань вовсе не хотел агитировать Сунь Пина на вложения, когда хвастался, и его совесть по этому поводу чиста. Все это - собственное решение Сунь Пина. Однако, каким-то образом крайним все же оказался Нин Ань.

Короче говоря, горшок с неба свалился на него внезапно.

В глазах Нин Шицю такой вид инвестиций приравнивался к азартной игре, не говоря уже о том, что Нин Ань вовлек в это дело двоюродного брата.

Как стереотипно консервативный учитель средней школы, больше всего в своей жизни Нин Шицю ненавидел такие вещи, как игромания!

Он позвал Нин Аня, и спросил его, не он ли ради комиссионных уговорил своего двоюродного брата ввязаться в азартную игру.

Инвестиции всегда несут риски. Это элементарный здравый смысл. Сунь Пин - взрослый человек, и сам должен отвечать за свои поступки. К тому же, на этот раз Нин Ань действительно ни при чем.

Естественно, он отказался признавать свою вину, чем и спровоцировал семейный скандал.

Как раз в это время домой вернулись Нин Хао и Ло Сюдянь, и сцена стала той, которую увидел (и больно почувствовал) Нин Ань. В прошлом у него было так много некрасивых поступков, что теперь ему никто не верил.

Все родственники были на стороне Сунь Пина, обращаясь с Нин Анем как с отвратительным злодеем.

В последующем это событие стало спусковым крючком для его психологической неуравновешенности. Даже самые близкие члены семьи не хотят верить в него... Как можно нормально жить с этим?

Впрочем, сейчас в этой комнате стоял совсем другой Нин Ань, прекрасно понимающий, что ни при каких условиях не сможет получить поддержку.

Решив, что усугублять конфликт с семьей сейчас неразумно, юноша поднял голову и с насмешкой посмотрел на Сунь Пина:

- Конечно, вам все равно, что я говорю. Мой двоюродный брат больше заслуживает доверия. Что ж, я не могу доказать свою непричастность, поэтому просто возьму вину на себя. Я согласен выкупить те генкоины, что приобрел кузен, за первоначальную цену. Такой вариант вас устроит?

Сунь Пин - всего лишь мелкий клерк в логистической компании, в его семье много иждивенцев и денег вечно не хватает.

Первоначально Сунь Пин ввязался в эту игру с криптовалютой, чтобы сколотить состояние. Однако он не только не заработал, но и потерял первоначальные вложения.

Не говоря уже о его собственном расстройстве, у него начались по этому поводу бесконечные скандалы с женой, которая теперь шпыняла его буквально на каждом шагу.

Чем больше он думал об этом, тем больше злился на Нин Аня за то, что тот рассказал о заработках на генкоине при нем.

Услышав, что деньги могут быть возвращены, Сунь Пин не смог сдержать вздоха облегчения, но с его губ по-прежнему лились вежливые слова:

- Если тебя это смущает, мы можем поговорить позже. Я не спешу.

Нин Ань холодно приподнял уголок рта:

- В этом нет необходимости.

Нин Ань не знал, что произошло, и как он сюда попал. И что случилось с книжным Нин Анем? Произошел ли обмен душами или что-то еще?

Впрочем, сейчас не было времени думать. Надо срочно как-то разрешить ситуацию.

Поэтому Нин Ань искренне произнес:

- Папа, мама, простите, я был неправ.

Обычно он похож на ежа, и всегда огрызается. Поэтому такое искреннее отношение к признанию своей ошибки повергло Нин Шицю в шок, и выражать свой гнев дальше стало как-то неудобно.

Сердце Нин Аня сильно колотилось, пытаясь выпрыгнуть из груди. Он захотел выйти подышать свежим воздухом. Юноша развернулся, но прежде, чем он успел сделать хотя бы шаг, Нин Шицю крикнул:

- Придурок, куда ты идешь? Возвращайся в свою комнату и сиди тихо. Тебе не разрешается покидать дом без моего разрешения.

Щеки Нин Аня покраснели и распухли, в них все еще слабо пульсировала боль. Он подумал, что действительно будет выглядеть нехорошо, если он в таком виде выйдет на улицу.

Поэтому юноша послушно кивнул, вошел в комнату, куда указал Нин Шицю, и осторожно прикрыл дверь.

Только в этот момент он расслабил напряженную спину, прислонился к двери и тихо вздохнул, чувствуя, как дрожат ноги.

Он потерял свою прежнюю жизнь и пришел в новый мир.

Сердце билось неровно, в голове царил вакуум.

Глубоко дыша, Нин Ань с трудом убедил себя, что раз уж он здесь, то стоит успокоиться и обдумать свои дальнейшие планы.

Парень обвел взглядом маленькую комнату с двухъярусной кроватью. Похоже, это общая комната Нин Аня и Нин Хао.

Присев за письменный стол, Нин Ань погладил лежавший на нем ноутбук и постарался вспомнить персонажей и детали, описанные в книге.

Тщательно проанализировав имеющиеся данные, он достал из кармана брюк мобильный телефон и разблокировал его отпечатком пальца.

Сначала юноша проверил историю чатов и примерно выяснил, с какими людьми он часто контактировал.

Ему повезло: нынешняя работа Нин Аня соответствовала его профессии в первоначальном мире.

Затем он решил проверить информацию о банковском счете.

Здесь было уже не так все радужно: в уведомлениях висел целый список взысканий по долгам.

Нин Ань нашел в кошельке банковскую карту, зашел на веб-сайт банка и ввел свой день рождения, но появилось сообщение о неправильном пароле.

Долгое время он молча крутил карту в руках, и внезапно в его голове возникла вспышка вдохновения. Он выпрямился, поджал губы, и ввел дату рождения Ло Сюдяня. Личный кабинет открылся.

Результат расследования разочаровал его: на единственной банковской карте, на которой не было долгов, оставалось всего несколько сотен юаней - только на еду.

И это еще не конец. Нин Ань нашел в заметках список старых долгов.

Горько улыбнувшись, он создал еще одну строчку, ввел имя Нин Хао и цифру 20 000.

Для выкупа генкоинов у Сунь Пина придется занять 20 000 юаней у Нин Хао.

Нин Ань в отчаянии откинулся на спинку стула, а затем нажал на памятку мобильного телефона, которая содержала длинный список напоминаний о работе.

К счастью, у него есть договоренности об участии в шоу и съемках, так что все наладится. Впервые Нин Ань почувствовал какую-то надежду.

Он вздохнул и закрыл глаза. У всех прочих персонажей в этой новелле есть либо золотые покровители, либо золотые пальцы. А у него: плохая репутация, долги, и напряженные отношения с семьей.

К тому же, в данный момент, он вообще сидит под домашним арестом.

О боже, это несправедливо!

Нин Ань не знал, что Бог был не просто несправедлив, а приготовил для него особый сюрприз - мужа.

Глава 2. Первая встреча.

Нин Ань, запыхавшись, вошел в раздевалку. На лбу у него выступил тонкий слой пота.

Закулисье - это шум и суета, но эта атмосфера давно кажется ему привычной и уютной.

Юноша за гримерным столиком по соседству накладывал макияж. Он повернул голову, услышав движение, и посмотрел на него с улыбкой:

- Брат Сяо Нин.

Нин Ань не сохранил воспоминаний первоначального тела и мог только судить, что юноша - такая же модель этого шоу, как и он сам.

Он улыбнулся в ответ, не слишком отчужденно и не слишком восторженно, и осторожно спросил:

- Где твоя сегодняшняя одежда?

Паренек небрежно указал на кучу вешалок, на которых была табличка с именем: "Тянь Сяоши".

Нин Ань улыбнулся и повернул голову:

- Тебе это очень идет.

История чатов в телефоне показывала, что у них с этим парнем очень близкие дружеские отношения.

Тянь Сяоши снова улыбнулся. Паренек, похоже, очень любил смеяться. Даже когда он серьезен, уголки его губ слегка приподняты, а когда он смеется, то весь его облик излучает такую искрящуюся нежность, что людям трудно удержаться от желания улыбнуться.

Его макияж уже был почти закончен, поэтому юноша, улыбаясь, опустил голову и бросил взгляд на кольцо на указательном пальце левой руки.

В этот момент Нин Ань заметил у него за ухом двусмысленный след.

Парень был поражен, но в конце концов, решив, что его это не касается, поджал губы, и вернулся к своему макияжу.

В зеркале Нин Аня отражалось очень красивое лицо: тонкая и светлая, как фарфор, кожа, красиво очерченные брови, бледные губы…

Это было очень нежное лицо, молодое и запоминающееся, но, одновременно, холодное и неприступное.

Нин Ань молча смотрел на свое отражение.

Это лицо не похоже на то, что было в прежней жизни, но холодный темперамент все тот же.

Изначально у Нин Аня была очень счастливая семья: отец, мать и сестра.

Его мать - скрипачка. Хотя она кажется холодной, на самом деле темперамент ее чрезвычайно нежный, а внешность выдающаяся.

Нин Ань был очень похож на свою мать не только внешне, но и по темпераменту.

Его отец - руководитель крупной компании, с мягким и щедрым характером, и он очень любит свою жену и детей.

Сестренка Нин Кэ похожа на отца, очень веселая и живая. Она любимица всей семьи.

Казалось, что у Нин Аня будет беззаботная жизнь, полная любви и семейной поддержки, но внезапно все изменилось...

К сердцу подступила горечь, молодой человек поспешно опустил глаза, гася отчаяние.

Стилист потянул его за волосы, делая укладку.

Волосы Нин Аня доставали до плеч и были выкрашены в светло-золотистый цвет, что выглядело слишком претенциозно и вызывающе.

К счастью, у него хороший тональный крем и белая кожа, так что ощущения вульгарности нет.

Стилист подправил брови, закрепил волосы разноцветными заколками, оставив гладкий лоб открытым, что делало его лицо благородным и нежным.

Осенью продажи брендовой одежды всегда растут, и это один из двух самых загруженных периодов в году для моделей.

У Нин Аня график также довольно плотный.

Он улизнул, когда Нин Шицю ушел в школу. Работа была уже согласована, поэтому Нин Ань не мог не прийти.

Профессия модели очень требовательна. Жестокая конкуренция, смена модных трендов, жесткие условия контрактов. Новички прибывают постоянно, и никто в этом кругу не является незаменимым.

Если такие маленькие модели, как они, проявят пассивность или станут капризничать, то в будущем легко потеряют работу.

Без работы нет источника дохода, и жизнь окажется очень сложной...

Поэтому, каким бы острым ни был конфликт с семьей, Нин Ань не мог позволить себе пренебрегать работой.

От тяжелых мыслей его отвлек вновь прозвучавший приятный голос Тянь Сяоши, который весело поприветствовал:

- Брат Ю!

Нин Ань поднял глаза и попытался оглянуться. В комнату вошел очень высокий и худощавый молодой человек с высокомерным выражением лица.

Он посмотрел на Нин Аня, слегка приподнял брови и недовольно спросил:

- Почему ты не пришел вчера на репетицию?

«Это, должно быть, Цинь Вэнью», - подумал Нин Ань.

Большая часть работы Нин Аня была получена через Цинь Вэнью. Поэтому пришлось извиниться:

- Мне очень жаль, вчера отец посадил меня под домашний арест.

Цинь Вэнью нахмурился, но не стал осуждать:

- В следующий раз постарайся не подвести. Вчера режиссер шоу вопил, как резанный. Еще немного, и тебя могли бы заменить. Если тебя действительно выкинут из шоу, в будущем искать работу станет гораздо сложнее.

Нин Ань кивнул и поблагодарил Цинь Вэнью.

За кулисами скапливалось все больше и больше людей. Все пользовались редкими минутами свободного времени, чтобы, собравшись группами, поболтать и посмеяться.

Сотрудники занимались сортировкой и проверкой одежды, за которую они отвечают, и согласованием общих аксессуаров с другими сотрудниками, чтобы избежать столкновений и упущений.

Также суетились дизайнеры, держа в руках инструменты и внося временные изменения.……

Обычное явление в этом кругу - мало моделей-мужчин и много моделей-женщин. Инь процветает, а ян приходит в упадок. В сегодняшнем шоу участвуют всего шесть или семь моделей-мужчин, а все остальные - девушки.

Все оказались хорошо знакомы друг с другом, здоровались и шутили, и атмосфера была довольно оживленной.

Нин Ань, Цинь Вэнью и Тянь Сяоши собрались вместе и вполголоса переговаривались.

Тянь Сяоши внезапно спросил:

- Брат Ю, это правда, что Ли Юаньшу тоже придет?

Цинь Вэнью кивнул:

- Это правда. Я не знаю, почему он вдруг передумал и решил участвовать.

Тянь Сяоши поднял брови и саркастически сказал:

- Разве у него глаза не выше макушки? Почему такое незначительное мероприятие вдруг попалось ему на глаза?

Цинь Вэнью погладил его по голове:

- Не беспокойся о вещах, которые тебя не должны волновать.

Тянь Сяоши было всего 19 лет, и в его характере все еще сохранялось много ребячества. Паренек брезгливо сморщил нос, повернул голову и замолчал.

Нин Ань снова увидел следы засосов у него за ушами.

Молодой человек поколебался, вытянул тонкий палец, постучал кончиком по подозрительному красному пятну и небрежно улыбнулся:

- Похоже, тебя укусил комар. Позволь визажисту замазать это пятнышко...

Тянь Сяоши на мгновение растерялся, легкий румянец выступил на щеках, но улыбка на губах осталась:

- Хорошо.

Он повернулся и ушел. После того, как Тянь Сяоши отвернулся от друзей, его улыбка медленно погасла.

Белоснежные зубы прикусили губу, а прекрасные персиковые глаза покрылись тонким слоем гнева. Затем на его лице отразились легкая беспомощность и печаль.

В конце концов, эти эмоции быстро погасли, превратившись в тонкий слой пепла в глазах.

Цинь Вэнью молча посмотрел на Нин Аня, его брови слегка нахмурились.

Нин Ань почувствовала себя неловко и отвел взгляд. Он знал, что, возможно, совершил ошибку.

Цинь Вэнью позвал:

- АньАнь?

Нин Ань повернулся, посмотреть на него и поджал губы.

Цинь Вэнью улыбнулся, протянул палец, коснулся белой и нежной кожи за ушами Нин Аня и сказал насмешливо:

- Тебя здесь тоже покусали комары.

Нин Ань посмотрел на него, немного помолчал и, наконец, ответил:

- Не создавай проблем.

Цинь Вэнью поднял брови, его взгляд стал острым:

- Ты сегодня немного странный.

Нин Ань, испугавшись разоблачения, отреагировал очень быстро:

- Что тут странного?

Цинь Вэнью поджал губы, подумал и сказал с легким сомнением:

- Я не могу сказать, что конкретно в тебе странного, но сегодня ты не похож на себя.

Нин Ань фыркнул:

- Чепуха!

Цинь Вэнью подозрительно посмотрел на него. Если бы прежний Нин Ань увидел у Тянь Сяоши следы за ушами, то никогда бы так легко его не отпустил, сказав что-нибудь дразнящее и неприятное…

Более того, он мог бы вообще ничего не говорить Тянь Сяоши, наблюдая, как персонал его отчитывает.

Нин Ань - человек практичный и порывистый, и его ревность в отношении коллег тоже порой выглядит некрасиво.

Такая нежная доброта обычно ему недоступна.

Не говоря уже о том нехарактерном для него холодном и спокойном темпераменте, который он сегодня излучает всем своим телом.

Впрочем, лицо его совсем не изменилось. Так что это действительно Нин Ань, ошибки быть не может.

Но, казалось, что, за исключением этого лица, все в нем стало другим.

Поток людей пришел в движение, включились разноцветные софиты. Сцена стала похожа на волшебную сказочную страну.

Все модели и персонал за кулисами также заняли свои места.

Нин Ань слегка приподнял голову, вытянул длинную шею и подошел к дизайнеру, чтобы та помогла застегнуть черный кожаный ошейник.

Дизайнер отошла на небольшое расстояние и оглядела его с ног до головы.

Эта модель излучала холодный темперамент, серьги с цирконом мягко поблескивали в ушах, ошейник одновременно олицетворял сексуальное искушение и запрет.

Рубашка имела два узких выреза в форме полумесяца, обнажающих стройную белоснежную талию. Черные брюки обтягивали стройные ноги, остроносые туфли были украшены заклепками с обеих сторон.

Дизайнер слегка нахмурилась, подумав, что сегодня этот костюм на модели выглядит как-то иначе, чем на репетиции. Корректируя образ, она обернула вокруг талии жемчужную цепочку с миниатюрной кисточкой, придав подолу рубашки немного блеска.

На данный момент первая группа моделей уже вышла на подиум, в том числе Цинь Вэнью и Ли Юаньшу.

Ли Юаньшу немного опоздал, чуть не нарушив хронометраж, задержавшись из-за дополнительного макияжа. Нин Ань успел увидеть только его профиль и спину.

Аура юноши была очень сильной, его подбородок был слегка приподнят, а в осанке чувствовалась некоторая гордость.

Как только шоу начнется, нужно держать ритм, не отвлекаясь ни на что постороннее.

Для зрителя сцена - это сияющая сказка. Все модели исключительно красивы, находятся в идеальной форме и обладают выдающимся темпераментом. Они одеты в модную одежду и выходят на сцену уверенно и открыто, демонстрируя свою привлекательность и сексуальность. Кажется, что они рождены такими спокойными и уверенными, такими совершенными и непринужденными.

По контрасту с идеальным миром зрительного зала, в закулисье - хаос, сопровождающийся суетой и нервами.

У дизайнеров, персонала и моделей практически нет возможности остановиться.

Скрывшись с глаз зрителей, модели сразу на ходу начинали переодеваться в следующие комплекты одежды, аксессуаров, обуви, чтобы спустя пару минут снова выйти на сцену.

Для 20-минутного показа предварительная подготовка занимает несколько месяцев, и лишь потратив не менее тысячи часов кропотливой работы и подготовки, можно устроить совершенное шоу в глазах зрителей.

Все очень нервничают, и никто не осмеливается проявить ни малейшей небрежности.

Несколько месяцев, более тысячи часов, и все это должно завершиться двадцатью минутами идеальной высокоинтенсивной работы.

Эти двадцать минут невыносимо тяжелы.

………………………

Оживленность за кулисами резко контрастировала с неторопливой и комфортной атмосферой зала, как будто рядом сосуществовали два совершенно разных мира.

Выражение лица Фэн Юня было очень расслабленным, когда он слушал, как Чу Яян с энтузиазмом говорила ему на ухо.

Девушка склонила к нему голову, поясняя с улыбкой:

- Хотя это небольшой бренд, их дизайн всегда необычен и освежающ. Я слышала, как мой папа говорил, что даже Ван Жун неравнодушен к нему, а добиться признания Ван Жуна совсем непросто.

Чу Яян - девушка красивая, улыбчивая и очень энергичная.

Хорошо осознавая свое влияние на мужчин, Чу Яян продолжила:

- «ЧуХэ» серьезно рассматривает возможность приобретения этого бренда. Я тоже думаю, что это хороший выбор. А что думаешь ты?

Улыбка Фэн Юня была вежливой и отстраненной. Не похоже, что бы он попал под ее очарование.

Фэн Юнь очень хорош собой, а в отблеске огней он казался особенно привлекательным.

Миловидный актер, сидевший рядом с мужчиной, не мог даже сосредоточиться на просмотре шоу, завороженно поглядывая на совершенное лицо. Тонкие губы Фэн Юня казались мягкими, но небольшая ассиметричность улыбки придавала ему немного цинизма и резкости.

Его голос звучал тоже очень приятно и сексуально. Этот глубокий тембр хотелось слушать, даже если произносимые слова оказывались уже не столь приятными. Фэн Юнь спросил:

- И какое отношение это имеет ко мне?

Чу Яян беспомощно пожала плечами.

Модели выходили на сцену одна за другой. Девушка села прямо, больше не пытаясь общаться.

Когда на подиум вышел Ли Юаньшу, ее улыбка стала особенно яркой, и она снова что-то прошептала на ухо Фэн Юню.

Уголки губ Фэн Юня слегка приподнялись, но он ничего не ответил.

Нин Ань прошел по длинному подиуму к переднему краю, остановился, повернулся боком и продемонстрировал дизайн костюма зрителям во всех направлениях.

Свет падал на тело, кожа, видневшаяся в прорези на талии, казалась почти прозрачной, а линия талии вырисовывалась под покровом ткани сексуальным изгибом.

Кто-то им восхищался, кто-то фотографировал, а Нин Ань развернулся и пошел обратно. Его спина была стройной и прямой, уверенной и спокойной.

Он вышел на сцену с безразличным выражением лица, но его глаза были очень сильными и твердыми.

Серьги с цирконом мерцали в зависимости от освещения, придавая образу немного холодного благородства.

А мягкий блеск жемчужной цепочки на талии разбавлял холодность, привнося в образ небольшие нотки порочности.

Нин Ань профессионально рекламировал одежду и аксессуары на своем теле.

Чу Яян отвлекла Фэн Юня, коснувшись его руки:

- Эй, это неплохо. За исключением Юаньшу, он лучший.

Фэн Юнь слабо улыбнулся и, наконец, заговорил:

- Ли Юаньшу проигрывает ему.

Глава 3. После шоу.

Чу Яян больше не отвечала Фэн Юню, и на ее лице застыло выражение неодобрения.

Но ее эмоции быстро приходили и уходили, и вскоре она снова прикоснулась к нему.

На этот раз на сцене появился Тянь Сяоши.

Блузка в толстую полоску с широкими рукавами, закрывающими талию, сочеталась с длинной черной юбкой. Талия юноши была тонкой и нежной, а юбка свободной и непринужденной, что создавало общий неземной и нежный облик.

<п/п: Да-да, юноша в юбке. Тянь Сяоши - мальчик. Впрочем, на модных показах в последнее время это норма. >

Свет падал на его бесстрастное гордое лицо, юноша уверенно прошел по подиуму, завораживая всех своей яркой красотой, от которой невозможно было отвести глаза.

Чу Яян посмотрела на него с изумлением.

Когда Тянь Сяоши развернулся и скрылся за кулисами, она прижалась к Фэн Юню и погладила его по руке, чтобы привлечь внимание, пока он не посмотрел в ее сторону с недовольным выражением.

Чу Яян это совершенно не волновало, она рассмеялась и прокомментировала:

- Эта модель - такой красавчик!

Фэн Юнь взглянул на нее, затем снова перевел взгляд на сцену с сосредоточенным выражением лица.

Его холодность нисколько не повлияла на нее. Она улыбнулась и продолжила делиться своими мыслями:

- Он слишком красив, и иногда это недостаток. Его собственная внешность не дает сосредоточиться на одежде. В этом шоу он должен быть украшением для костюма, а получается наоборот. Костюм украшает его. Этот парень столь ярок, что мало кто обратил внимания на особенности дизайна его одежды. - Она пожала плечами и заключила: - Возможно, модельный бизнес - это не его. Ему больше подошла бы работа в индустрии развлечений или карьера фотомодели.

Фэн Юнь внимательно выслушал и ничего не сказал.

Он всегда относился к Чу Яян довольно терпеливо, но, признаться, иногда ему было сложно сдержать раздражение.

Она ему не нравилась, но игнорировать ее и обижать он не мог.

Их сложные запутанные отношения были предопределены еще при его рождении и не могли быть изменены.

В каком-то смысле он чувствовал себя марионеткой, связанной веревками судьбы, невольно танцующей нелепый танец.

И Чу Яян, естественно, понимала это.

Казалось, они очень близки, но, в действительности, она никогда не смела переступать ту черту, что он определил для их отношений.

Всего двадцать минут продолжался этот роскошный пир для глаз, это модное обжорство, вызывающее восторг в зрительном зале.

Нин Ань сменил в общей сложности четыре комплекта одежды с четырьмя различными наборами аксессуаров. На последний выход он подбежал к кулисам, занимая свою очередь, уже буквально в последний момент, задыхаясь от чрезмерного темпа и обливаясь потом.

После восторженного хаоса, царившего в зале, все наконец расслабились и под одобрительные возгласы последовали за дизайнерами на сцену.

Многие зрители до самого конца не покидали зал. Собираясь группами, они оживленно обсуждали модные тенденции сезона и свои взгляды на шоу.

Некоторые даже отправились за кулисы, чтобы сфотографироваться с моделями и дизайнерами.

Кроме того, многие деловые партнеры и заинтересованные богатые покупатели модной одежды уже общались с дизайнерами по вопросам сотрудничества и покупки образцов.

После этого организаторы также устроили небольшой праздничный прием.

Формат мероприятия изначально предусматривал широкое освещение в СМИ, поэтому, помимо покупателей и партнеров, на шоу присутствовали и приглашенные знаменитости.

После того, как большинство моделей закончили работу, они начали собираться, переодеваясь обратно в свою одежду и снимая макияж.

Самая тяжелая работа - это уборка после шоу, когда персонал начинает расставлять одежду и аксессуары, убирать помещение и делать различные приготовления к последующей рекламе.

Среди хаоса и шума на заднем плане Нин Ань и Тянь Сяоши сидели на соседних стульях и тихо разговаривали.

После шоу все были уставшими и немного взволнованными.

Цинь Вэнью закончил собирать свои вещи, подошел и наклонился к друзьям:

- Я пойду на прием поздороваться с гостями и посмотреть, найдутся ли какие-нибудь возможности для будущего сотрудничества. Если у вас есть время, может, подождете, пока я вернусь, и тогда вместе сходим куда-нибудь выпить?

Нин Ань посмотрел на время. Было уже больше десяти часов вечера.

Он не осмелился задерживаться надолго, поэтому отказался, стирая красную помаду с губ:

- Нет, я должен вернуться. Я покинул дом тайком, а мой старик вспыльчив. Даже представить боюсь, что он со мной сделает...

Тянь Сяоши тоже поднял глаза и встретился взглядом с Цинь Вэнью в зеркале:

- Забудь, не сегодня. У меня тоже есть кое-какие дела.

На лице Цинь Вэнью появилось сожаление.

Тянь Сяоши улыбнулся и сказал:

- Брат Хэ И очень занят в последнее время? Разве ты не хочешь встретиться с ним?

Имя ”Хэ И", казалось, обладало какой-то волшебной силой, и выражение лица Цинь Вэнью почти мгновенно смягчилось, отразив какую-то необъяснимую грусть.

Он слегка улыбнулся, но его тон не мог скрыть растерянности:

- Ну, у него много работы...

Сказав это, он выпрямился:

- Хорошо, будь осторожен на дороге и не опаздывай на шоу "Шэнши", которое состоится послезавтра.

«Шенши» - гостиничный бренд, и именно на этом мероприятии произошло пересечение главного героя оригинальной книги и индустрии семьи Ло Сюдяня.

Нин Ань и Тянь Сяоши кивнули в ответ.

Они вдвоем собрали вещи в свои рюкзаки и направились к задней дверь.

Примерно одного роста, оба стройные, белокожие и красивые, они выглядели привлекательно и соблазнительно.

Тянь Сяоши был одет в джинсы, белую футболку и пару кроссовок. Очень молодой и обаятельный своей юношеской свежестью.

Нин Ань был одет в тщательно отглаженную темно-синюю рубашку, застегнутую на все пуговицы, и пару черных повседневных брюк, которые удлиняли его ноги, делая их еще стройнее.

На выходе они встретили Ли Юаньшу, который стоял на углу коридора и с кем-то разговаривал.

Глаза Ли Юаньшу ярко и радостно сияли.

Напротив него стояла очень хорошенькая юная девушка с элегантным темпераментом и милой улыбкой. А рядом с ней, прислонившись к стене, стоял очень высокий юноша. На его  лицо падал контрастный свет, придавая облику немного таинственности. Поза у него была небрежной, руки в карманах...

Ли Юаньшу шутил с девушкой, но его улыбающиеся глаза время от времени останавливались на парне.

Эти глаза, с которых еще не снят макияж, были очень красивы. Казалось, они излучали внутренний теплый свет.

Парень обаятельно улыбался самыми уголками рта, умело поддерживая разговор.

Тянь Сяоши отвел взгляд от Ли Юаньшу и с любопытством посмотрел на незнакомого юношу.

Ростом паренек не уступал Цинь Вэнью, в целом оставляя очень приятное впечатление.

Как модели, Нин Ань и Тянь Сяоши умели ценить чужие внешние данные.

Обменявшись взглядами, парни отвели глаза.

В мире много красивых людей и вещей, но не все они достойны внимания.

Сначала Нин Ань  и Тянь Сяоши подумали, что этот паренек тоже модель, но, присмотревшись, убедился, что это не так.

С таким лицом, таким темпераментом и фигурой невозможно остаться малоизвестным и безымянным в модном кругу.

Молодые мужчины прошли мимо с небрежным видом, изобразив безразличие и ничего не сказав.

До них донесся милый голос девушки:

- Тогда старшая сестренка сначала пойдет снимет макияж, а позже мы вместе поужинаем. Я давно тебя не видела. У меня есть много новых тем, которые я хочу обсудить.

Голос становился все тише и тише, и вот они уже вышли на осенний ночной ветерок.

Снаружи накрапывал мелкий дождь, обеспечивая приятную прохладу.

Нин Ань остановился у двери, чтобы вызвать такси, а Тянь Сяоши помахал рукой на прощание, ловко, как рыба, завернул в переулок и проворно нырнул в черный "Бентли", припаркованный на обочине.

На заднем сиденье машины его ждал хорошо одетый молодой мужчина. Увидев, что Тянь Сяоши уже здесь, он негромко приказал водителю ехать.

Оживленная улыбка, державшаяся на лице Тянь Сяоши ранее, исчезла, и он сел, слегка сгорбившись и опустив голову.

Хозяин машины опустил перегородку, отрезав заднюю часть салона от водителя, взял юношу за руку и спросил:

- В чем дело? При виде меня тебе становится не по себе?

Его рука нежно погладила Тянь Сяоши за ухом и остановилась точно на отметине засоса.

Тянь Сяоши немного помолчал и спросил:

- Ты сделал это нарочно, не так ли?

- Да, я сделал это нарочно, ну и что?

Огни фонарей мерцали на лице мужчины, делая его серьезней и рельефней.

Выражение этого лица было провокационным. Мужчина смотрел прямо в глаза Тянь Сяоши примерно так, как ленивый кот смотрит на мышь у себя в когтях.

Он погладил чувствительный участок кожи за ушами Тянь Сяоши, поддразнивая или шутя.

- Зачем ты это сделал? - тихо спросил Тянь Сяоши. - Я ясно сказал, это ты не должен мешать моей работе.

- А я чем-то помешал?  Разве ты не примерный работник? - Мужчина мягко улыбнулся, и его голос стал глубоким - Этот наряд тебе очень идет. я уже попросил кое-кого купить его. Ты можешь продемонстрировать его мне наедине, когда мы вернемся домой?

Тянь Сяоши поджал губы, усилием воли подавив гнев.

Мужчина снова улыбнулся:

- Я только что перевел тебе 200 000. Разве этого недостаточно?

Тянь Сяоши закрыл глаза и, наконец, опустил голову. Его ресницы слегка задрожали, но он ничего не сказал, оставшись сидеть неподвижно, как статуя.

Мужчина весело рассмеялся и заключил Тянь Сяоши в объятия, начав нетерпеливо его целовать.

Глава 4. Я женюсь!

Нелегко взять такси под моросящим дождем. Нин Ань долго ждал. Было несколько пустых машин, но каждый раз их перехватывали перед самым носом.

Он беспомощно отступил на шаг, прислонился к высокому тунговому дереву перед отелем, опустил голову и закурил сигарету.

Тонкий дымок струился от сигареты, зажатой между его тонкими белыми пальцами, а оголившаяся рука в тусклом свете фонарей отсвечивала холодным нефритом.

Нин Ань слегка наклонил голову, приложил розовые губы к мундштуку, слегка нахмурил брови и сделал затяжку.

Слабый аромат чая и освежающей мяты растекался прядями во рту, отгоняя усталость.

Он поднял глаза к темному небу, из губ небрежно вырвалось колечко дыма.

На душе было неспокойно. Даже Цинь Вэнью заметил, что он стал другим. Долго ли подмену удастся скрывать от семьи?

Пока он все еще может использовать конфликт со своей семьей, чтобы запереться в комнате, меньше разговаривать и меньше контактировать. Это временная мера. А что дальше?

Белоснежные зубы прикусили лавандовый фильтр, оставив глубокие следы зубов, уголки губ поджались.

Он должен найти способ покинуть семью Нин!

Но какую причину найти?

Учитывая отношение Нин Шицю, его не отпустят из семьи без разумной причины.

Впрочем, есть одна возможность...

Мелкий дождь оседал на окне машины, покрывая его туманными пятнами света, красочными и иллюзорными, как на мыльных пузырях в детстве.

В машине играла легкая музыка, и ритм разговора Ли Юаньшу и Чу Яян был таким же непринужденным и приятным, как эта песня.

Они обсуждали место проведения ужина. Наконец, Чу Яян хлопнула в ладоши и остановила свой выбор на ресторанчике сладкого супа рядом с "SOSO".

Суп в этом ресторанчике сладкий, не жирный и очень вкусный. Самое главное, что Фэн Юню удобно добираться от него на коктейльную вечеринку.

Ли Юаньшу посмотрел на Фэн Юня, улыбнулся и что-то тихо сказал.

Фэн Юнь не ответил. Он пристально смотрел через стекло на прямую стройную фигуру человека, прислонившегося к дереву и курившего, слегка опустив голову.

Горящая звездочка окурка из тусклой превратилась в яркую, отражая заостренную челюсть и низкие брови мужчины.

Необъяснимым образом в груди возникло какое-то гнетущее чувство.

Была ночь, моросил дождь, налетали внезапные порывы холодного осеннего ветра. Эта одинокая фигура у дерева вызывала в глубине души ощущение тоски и одиночества.

Как будто он смотрел на талантливую картину, ожившую в эту сырую и холодную осеннюю ночь.

Чу Яян окликнула его:

- Фэн Юнь?

Мужчина отвел взгляд, медленно повернулся, ресницы дрогнули, и он тихо спросил:

- А?

Чу Яян пожаловалась:

- Ты невнимателен. Может, зайдем поедим сладкий суп рядом с «SOSO»?

Фэн Юнь слегка улыбнулся, не размыкая губ, и тихо утвердительно ответил.

Он повернул голову, снова посмотрел в окно, но теперь под дождем осталось только шелестящее листвой тунговое дерево. Того человека уже не было.

Нин Ань вернулся домой очень поздно. Когда он осторожно открыл дверь, неожиданно оказалось, что вся семья собралась в гостиной.

В этой маленькой комнате, теоретически, должно было быть тепло, но в тот момент, когда Нин Ань толкнул дверь, он почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки.

Трое людей, сидевших на диване, казалось, что-то обсуждали, но увидев его, одновременно умолкли.

Нин Ань успел только произнести: “Папа”, - и стакан, полный воды, ударил его по лицу, отлетел и разбился о дверь позади.

Волосы мгновенно намокли, капельки воды стекали по лбу.

Нин Ань моргнул, и капли медленно скатились по его щекам, напоминая прозрачные слезы.

Некоторое время никто не произнес ни слова. В воздухе повисло напряжение.

Нин Ань спокойно поднял руку, чтобы вытереть следы воды с лица, и сказал тихо, но твердо:

- Это моя работа, я должен был пойти. Но я могу гарантировать, что после работы буду сразу возвращаться домой. Папа, это единственная уступка, которую я могу обещать.

Бросив взгляд на стеклянные осколки, он медленно и печально добавил:

- Или ты можешь просто меня убить.

Нин Шицю задрожал от гнева. Он был беден всю свою жизнь, но всегда заботился о своем лице в глазах окружающих.

Он учил и воспитывал людей большую часть своей жизни, но плохо управлялся с собственными детьми. Каким лицом он должен обладать, чтобы обучать других? Как он может не злиться?

Недостаточно сказать, что он зол. Его просто охватила всеобъемлющая ненависть. Ему захотелось избавиться от этого позорящего его ребенка. Действительно убить его, чтобы он не выходил на улицу и не ставил его в неловкое положение.……

Нин Хао увидел, что состояние отца стало неправильным, и поспешно встал. Нин Шицю похлопал себя по груди, чтобы выровнять дыхание, а Сунь Ланьсин быстро закрыла своим телом сына, чтобы его защитить.

В конце концов, ей было жалко мальчика, и, упрекая его в том, что он расстраивает отца, она подтолкнула его, чтобы он скрылся в комнате.

Нин Ань опустил голову, вернулся к себе. Его одежда была мокрой от дождя и вылитой воды.

От влаги вещи стали липкими, поэтому он бросил их на двухъярусную кровать, нашел пижаму и открыл дверь, чтобы пройти в ванную.

- Вы, конечно, родители, но кто бы из вас хотел, чтобы его так женили? - Голос Нин Хао был обиженным и упрямым. Нин Ань остановился, прислушиваясь.

В оригинальной книге упоминалось, что, когда Нин Хао еще не родился, его родители выбрали для ребенка партнера для брака, и имя того партнера было Фэн Юнь.

Просто в той части книги, которую успел прочитать Нин Ань, Фэн Юнь не появлялся напрямую, а лишь несколько раз упоминалось его имя.

Впервые Нин Хао вернулся в слезах и обвинил Нин Аня в том, что он подлил возбуждающий наркотик, пытаясь уложить его и Фэн Юня в постель. К счастью, Фэн Юнь был начеку и обнаружил что-то неправильное, поэтому эти двое не совершили большой ошибки.

Во второй раз автор описывал серьезный кризис в семейном бизнесе Ло Сюдяня.

В то время Ло Сюдянь и Нин Хао уже были женаты, и были счастливой любящей парой.

Наступление этого кризиса чуть не подкосило всю семью Ло, и Нин Хао, естественно, был очень обеспокоен.

В это время Фэн Юнь протянул руку помощи, позволив семье Ло беспрепятственно преодолеть трудности.

Даже если Нин Хао отверг их брак, он все равно с уважением относился к дружбе старейшин их семей и без колебаний помогал бывшему жениху.

С одной стороны, Ло Сюдянь был благодарен Фэн Юню, но с другой стороны, он думал, что тот помогает ему из-за Нин Хао, и ревновал.

Поэтому, после того, как катастрофы удалось избежать, между ними произошел конфликт.

Он даже тогда спросил Нин Хао, не жалеет ли тот, что отказался от такого гиганта бизнеса, как Фэн Юнь, и выбрал его?

Судя по приведенным выше описаниям, Фэн Юнь не только умен и бдителен, но, самое ценное, порядочен и не обидчив.

Несколько поступков и слов произвели на Нин Аня прекрасное впечатление о характере Фэн Юня. Он понравился ему не из-за богатства, а из-за мудрости и терпимости.

Когда Нин Ань читал, в его голове появилось слово, соответствующее этому персонажу: фоновый босс!

Не будет преувеличением сказать, что он действительно большой босс, потому что семья Ло обладала огромным семейным бизнесом.

Ло Сюдянь также занимал высокое положение в деловых кругах, и в глазах семьи Нин его можно считать почти фигурой, способной вызвать ветер и дождь. Однако Ло Сюдянь в книге называет Фэн Юня гигантом в мире бизнеса, что показывает, что его социальный статус и богатство явно недосягаемы для семьи Ло.

Оказавшись в почти безвыходной ситуации, Нин Ань понял, что перед ним открывается прекрасная возможность покинуть семью Нин. Стоит ухватиться за то, что сейчас ему доставляют к самой двери!

Даже не задумавшись, Нан Ань громко выпалил:

- Я на нем женюсь!

После того, как это было сказано, не то что семья Нин из трех человек, но даже сам он был ошеломлен.

Первым человеком, который пришел в себя, стала Сунь Ланьсин.

Нин Ань и Нин Хао по возрасту разделяет всего полтора года, а при заключении помолвки имя жениха от семьи Ань не обсуждалось.

Затем отреагировал Нин Хао.

Нин Хао не понимал Нин Аня. Тот, естественно, хотел найти кого-то с хорошим семейным происхождением и превосходными экономическими условиями, а Фэн Юнь...

Нин Хао встал, подошел к Нин Аню, поднял голову и посмотрел на него.

Рост Нин Хао - 178, и он был немного ниже Нин Аня, рост которого составлял 181см.

Он посмотрел на этого брата, и его чувства к нему стали немного сложными.

Нин Хао напомнил ему:

- Брат, Фэн Юнь, возможно, тебе не подходит. Он всего лишь владелец бара. Хотя его доход неплох, но у его матери проблемы со здоровьем, и его ежедневные расходы, естественно, немаленькие. Жизнь с ним не будет беззаботной...

Нин Ань озадачился. Он был полон сомнений. Очевидно, в книге говорилось, что Фэн Юнь - крупный бизнесмен, но почему на данный момент он все еще никто?

Могло ли быть так, что его приход нарушил порядок изначального мира? Изменилась ли судьба людей в книге?

Нин Хао задумчиво посмотрел на него, думая, что брат только что пожалел о своем безрассудстве.

Он повернулся к родителям и сказал:

- Я лично схожу к нему, чтобы извиниться и отказаться от этого брака. Я думаю, тетя Фэн и Фэн Юнь должны нас понять. В конце концов, в современном мире кто будет серьезно относиться к помолвке младенцев? Может быть, сам Фэн Юнь будет рад разорвать ее. В конце концов, мы даже никогда не встречались.

Но Сунь Ланьсинь решила настоять. Эта женщина всю жизнь была примерной домохозяйкой, послушной мужу, но в ней также были и своя настойчивость, и гордость:

- Если ты не хочешь заключать этот брак, позволь жениться своему брату! В самые трудные времена нам помогала тетя Фэн. У вашей матери нет лица, чтобы заявлять об отказе от помолвки. Я откажусь от нее лишь в том случае, если семья Фэн сама изъявит такое желание. У мамы нет никаких способностей и талантов, но она не смеет потерять свою совесть!

Женщина посмотрела на Нин Аня и тревожно спросила:

-АньАнь, то, что ты только что сказал, правда?

Нин Ань очнулся от своего оцепенения и кивнул:

- Да, мама, я готов жениться.

Нин Шицю нахмурился, глядя на него с недоверием, но, в конце концов, сказать было нечего.

Нин Ань посмотрел на Нин Хао:

- Сяо Хао, я делаю это добровольно, без всякого давления. На самом деле, для вас это очень хорошо, я никогда больше не буду влиять на ваши отношения с Ло Сюдянем.

Нин Хао растерянно моргнул, подошел и обнял Нин Аня за талию.

Нин Ань подумал о своей сестре Нин Ке, и ее образ медленно наложился его глазах на образ Нин Хао.

Он тихо засмеялся и взъерошил брату волосы:

- Я сожалею о прошлом.

Он уже понимал, что только покинув семью Нин, можно начать новую жизнь.

Только обретя собственного номинального возлюбленного, можно полностью убедить всех в его решимости провести четкую границу с Ло Сюдяном, что также является важной частью фундаментального устранения первоначальных проблем.

Не говоря уже о том, что напряженность в отношениях с семьей Нин также могла бы ослабнуть.

В конце концов, они его родственники в этом мире.

Что касается Фэн Юня, то здесь не было особого выбора. Но, судя по впечатлению о нем, этому мужчине можно будет доверять.

Когда Нин Ань вышел из душа, Нин Хао уже ушел.

Сейчас Нин Хао большую часть времени проводит в школе, а иногда и в квартире Ло Сюдяня. Он редко ночует дома.

Нин Ань вернулся в спальню. Его широкая мешковатая футболка использовалась как пижама. Она свободно сидела на его теле, от чего фигура казалась еще тоньше.

Маленькие капельки воды с кончиков волос медленно по тонкой шее, оставляя белый блестящий водяной след на белоснежной коже. Юноша опустил мокрые ресницы и закурил сигарету. Уникальный чайный аромат табака наконец расслабил его напряженные нервы.

Прошел еще один день……

В этот день пришла темная волна судьбы, и он выбрал свой путь. И пока совершенно неизвестно, не совершил ли он ошибку и куда этот путь его приведет.

Глава 5. Любовь и брак.

Раскинувшийся на черной простыне Тянь Сяоши был похож на очищенный свежий личи с раздавленной белой мякотью, истекающей соком под горячими поцелуями Шэнь Цинчуаня.

На ковре перед кроватью в беспорядке была разбросана одежда, включая ту самую юбку из шоу.

Во рту все еще чувствовалась сладость торта. Шэнь Цинчуань, не поднимая глаз, в экстазе выдохнул:

- Это так сладко.

Тянь Сяоши покраснел, его сердце сильно забилось. Гнев и обида стали гораздо слабее.

Шэнь Цинчуань поднял глаза, чтобы посмотреть на его закрытые глаза, дрожащие ресницы и красные ушки. Уголки его губ презрительно искривились. Как всегда, немного денег могут изменить его волю!

Чего он не знал, так это то, что сердцебиение Тянь Сяоши было вызвано не деньгами, а тортом.

Это был шоколадный торт с ликером "Кофейный Бейлис". Тянь Сяоши однажды попробовал его на дне рождения друга, и торт ему очень понравился.

Позже он зашел в кондитерскую и увидел, что маленький кусочек стоит около тысячи юаней.

Он был готов купить его только один раз, в день рождения своей матери.

Позже он сопровождал Шэнь Цинчуаня, и в меню с десертами снова увидел этот торт.

Он посмотрел на лакомство и подумал о своей матери.

Среди миллионов людей его мать не выделяется ничем. У нее нет больших достижений. Но для него она - лучшая мать в мире.

Она воспитывала его одна, много страдала и тайно пролила много слез, но всегда сохраняла перед ним улыбку и оптимистичный настрой.

В ее жизни было мало радостей, но своему сыну она пыталась дать все.

Он никогда не испытывал ни малейшего сожаления из-за того, что у него нет отца. Достаточно иметь мать.

Он не чувствовал, что ему чего-то не хватает или чего-то недостает больше, чем другим. Он любил смеяться и кокетничать. Если с ним поступали несправедливо, он бросался в объятия матери и заливался слезами.

Он был очень безмятежным ребенком!

Тянь Сяоши подумал о ней и заказал этот торт.

Этот вкус вновь напомнил ему о счастье и любви. На самом деле, он не осмеливался есть много, боясь набрать вес. Он сделал всего один или два укуса, но был счастлив весь день.

Его счастье просто и незатейливо, но, во всяком случае, ему ведь всего девятнадцать лет.

В этом возрасте сердце все еще было очень неглубоким, и немного сладости перелилось через его край. Перелилось в его глаза, уголки губ, переполнило все его сердце, и он не мог этого скрыть.

Позже Шэнь Цинчуань всегда покупала ему этот торт, намеренно или непреднамеренно.

Тянь Сяоши даже удивился, что его любовник обратил внимание на то, что ему нравится. Неужели он все же втайне заботился о нем?

Эта мысль была сладкой и мучительной, и каждый раз, когда она всплывала в его сердце, она заставляла его чувствовать крайний стыд и отвращение к самому себе.

Поскольку он уже продал свое тело за деньги, то какое право он имеет претендовать на чувства и внимание этого человека? Он уже переступил черту и больше не достоин этого.

Ему просто стыдно!

Но в тот момент он не мог контролировать свои эмоции, и даже если ему было стыдно, он не мог не потакать желаниям.

Торт был таким сладким, а любовник был таким милым, что он терял рассудок.

…..........................................................................................

Фэн Юню приходилось возвращаться в свой старый дом, чтобы ужинать с матерью каждую среду и субботу.

Это был очень старый небольшой семейный особняк, оставленный его матери бабушкой и дедушкой.

Здесь есть три небольших помещения с общей площадью около девяноста квадратных метров. Отделка очень простая, но в доме чисто и уютно.

В лучах осеннего солнца горшки с зелеными растениями на балконе радовали глаз своей свежестью.

На столе была утка с ганодермой луцидум и цветами кордицепса, которая тушилась все утро, и несколько любимых Фэн Юнем гарниров.

Фэн Жань стояла, готовясь налить в тарелку суп.

Ей за пятьдесят, и хотя годы оставили на ее лице некоторые следы, все еще видно, что в молодости она была потрясающей красавицей.

Даже сейчас она не потеряла свою грацию и элегантность в речи и поведении.

- В межсезонье легко заболеть, поэтому полезно пить больше супа. - Фэн Жань с любовью улыбнулась.

Фэн Юнь взял миску. Его лицо было полно солнечного света, что делало его более юным и беззаботным:

- Спасибо тебе, мама.

Он наслаждался счастьем вкусного обеда, и ел очень медленно.

Его фигура выглядела очень красиво и благородно.

Фэн Жань посмотрела на него с гордостью.

Он - ее самая совершенная работа, и все в нем создано ее искусной резьбой!

Мать и сын сидели друг напротив друга. За обеденным столом было очень тихо, лишь столовые приборы звякали время от времени.

Фэн Жань осторожно потерла большим пальцем ручку суповой ложки:

- Тетя Сун была здесь два дня назад.

Фэн Юнь замер с ложкой в руке:

- О...

Фэн Жань беспечно сказала:

- Я допустила ошибку. Это будет старший сын семьи Нин, а не второй.

Фэн Юнь поставил тарелку с супом и поднял брови:

- Ты допустила ошибку, или у тебя были какие-то расчеты?

Фэн Жань знала, что она не сможет скрыть это от него, поэтому мягко улыбнулась и сказала правду.

- Старший сын семьи Нин на год старше тебя. Пусть лучше будет немного старше и  стабильней. Что ты думаешь?

Фэн Юнь снова взял миску с супом, маленькая миска закрывала половину его лица, а также холодила уголки его губ:

- Разве я этого не говорил? Все зависит от вас.

Фэн Жань удовлетворенно улыбнулась:

- Я обсудила с тетей Сун, чтобы дата свадьбы была назначена как можно скорее. Ребенок - модель и очень занят на работе. Тебе 23. Ты уже тоже не мальчик. Ты стал самостоятельным немного раньше, так что можешь остепениться и начать карьеру.

Фэн Юнь поставил пустую миску и дернул уголками губ:

- Ты можешь сама решить все вопросы. Мне нужно еще кое-что сделать, я пойду.

Он встал, взял свою ветровку, перекинул ее через локоть, и, не оглядываясь на мать, аккуратно открыл дверь и вышел.

Фэн Жань покачала головой и улыбнулась сидевшей рядом невестке Ху, которая была слегка обеспокоена:

- Это все еще так по-детски...

Невестка Ху вздохнула:

- Я думаю, что Сяо Юнь сильно изменился за последние несколько лет.

Фэн Жань промолчала.

Фэн Юнь изменился. Когда-то он смеялся, подобно лучистому солнцу, и его свет, казалось, мог рассеять любую тьму. Людям вокруг него было легко и радостно.

Сейчас его улыбка кажется по-прежнему солнечной, но как мать, она знает, что свет из нее ушел.

В ее сыне осталось мало счастья и стало больше депрессии, но за рост всегда приходится платить определенную цену, поэтому Фэн Жань не считала, что это плохо.

Фэн Юнь сел в машину, закрыл глаза и откинулся всем телом на сиденье. Окно было широко открыто, осенний ветер был свеж и чист.

Модель? Внезапно в его сознании мелькнула смутная фигура. Он даже не мог вспомнить внешность этого человека, но все еще помнил заостренную челюсть при ярком свете окурка.

Он покачал головой, избавляясь от иллюзий, опустил голову и набрал номер телефона. Его голос был глубоким и искренним:

- Лу Чжо, помоги мне кое-кого проверить.

Держа телефон в руке, он не удержался и осторожно потер потемневший экран кончиками пальцев.

На экране появилось его лицо, холодное и усталое.

Что я могу сделать, даже если я его проверю? Все это чертовски бесполезно!

Дату свадьбы назначили быстро, всего полтора месяца спустя, 16 ноября. Нин Ань к тому времени закончит большую часть своей работы и будет свободен.

Все это время Нин Ань был занят репетициями и показами. Когда работы много, то трудно позволить себе даже минимальный сон.

Очень часто все ложатся, чтобы поспать хотя бы несколько часов в зале ожидания или в коридоре.

После месяца непрерывной гонки большинство людей достигли своего предела.

После последнего большого шоу в конце октября Цинь Вэнью спросил Нин Аня и Тянь Сяоши, не хотят ли они поработать на разогреве.

Ночные клубы обычно охотно приглашают красивых молодых парней и девушек для создания атмосферы и раскрутки посетителей на спиртное.

Востребованные модели, работающие полный рабочий день, таким, конечно, не занимаются. Но если хочется отдохнуть, то вполне можно в свободное время поиграть в каком-нибудь клубе и подзаработать немного денег, что также является хорошим выбором.

В этом нет ничего плохого!

Как только Нин Ань собрался отказаться, Тянь Сяоши спросил:

- А где именно?

Цинь Вэнью ответил, собирая косметику на рабочем столе:

- “SOSO”

Рука Нин Аня, снимавшего серьги, замерла.

Тянь Сяоши жизнерадостно сказал:

-  “SOSO”? Я слышал об этом месте, рассчитывайте на меня!

Закончив говорить, он снова обратился к Нин Аню:

- Брат Сяо Нин, давай пойдем туда вместе.

Нин Ань не смог удержаться от смеха, продолжив снимать свои мерцающие серьги:

- Хорошо, тогда рассчитывайте на меня тоже.

Нин Ань знал, что “SOSO” - это марка вина работы Фэн Юня и название его бара.

Информацию о Фэн Юне найти несложно. Нин Ан ввел несколько ключевых слов в Интернете, включая “SOSO”.

В “SOSO”, на самом деле мало кто знает настоящее имя Фэн Юня, но почти всем известно его прозвище “YY". (п/п: Интересно, это как правильно будет? ВайВай?)

Фэн Юнь пел в  “SOSO”, когда учился на первом курсе, и был очень популярен.

На втором курсе он приглянулся крупнейшей отечественной звукозаписывающей компании, но Фэн Юнь отказался подписать контракт.

Позже музыкальный руководитель рассказал об этом в интервью. Дело было не в том, что предоставленные условия были плохими, а в том, что у другой стороны не было намерения развиваться в этом кругу.

Этот инцидент вызвал некоторые разногласия в окружении Фэн Юня, но многим он стал нравиться еще больше, так как люди решили, что у парня есть свои принципы.

Впрочем, большинство думали, что он слишком самонадеян. Такой шанс предоставляется судьбой редко, а парень им пренебрег.

Некоторые просто завидовали тому, что этот парень отказался от того, что другие не смеют даже просить.

И, конечно, многие его жалели из-за упущенной возможности…

Но Фэн Юнь никому не стал ничего объяснять.

Любопытные гости спрашивали, было ли такое на самом деле, но Фэн Юнь лишь молча улыбался.

Год назад он окончил университет.

Это совпало с тем, что владелец винодельни, Лу Ю, уехал за границу, решив там обосноваться, и доверил винодельню ему во временное управление. С тех пор Фэн Юнь больше не выступал.

Он проводил в зале все меньше и меньше времени, но по-прежнему каждый вечер спускался из офиса на третьем этаже, чтобы выпить две рюмки.

Есть даже целый канал, созданный фанатами для него в Интернете. Там выложено много разных фотографий: на сцене, в Тайчжуне, держащий бокал вина, улыбающийся, высокий и холодный, держащий гитару со слегка опущенной головой, сидящий перед цинь... Яркий, грустный, веселый, мрачный.... Много-много фотографий образуют маленький мирок, посвященный Фэн Юню, который несет в себе любовь многих других людей.

Нин Ань вспомнил это лицо и был очень впечатлен!

Он провел ночь, листая страницы блогов, но это все, что он смог узнать.

Это все видимость, это все Фэн Юнь в глазах других. Что же касается самого Фэн Юня, то он скрытен и о его личной жизни неизвестно ничего.

Лишь то, что он хорошо управляет  “SOSO”…

Более чем через полмесяца они станут мужем и женой. Самое время встретиться и получше узнать друг друга!

Глава 6. Давай потанцуем.

Аромат вина мягкий и неоднозначный, но в то же время самонадеянный и прямолинейный.

Поражая сердца людей в нужный момент, он легко покоряет слабых, заставляя их впадать в возбуждение.

Цинь Вэнью и Тянь Сяоши уже прибыли и активно общались в самом центре зала.

За круглым столом рядом с ними сидели несколько девушек.

Они играли в кости.

Цинь Вэнью тряс стаканчик разными интересными способами, и девочки, которых это забавляло, оживленно и восторженно щебетали, не в силах остановиться.

Смех взрывался за их столом, как фейерверки, которые один за другим взлетают в небо, наполняя всех счастьем.

Тянь Сяоши редко приходил играть в такие места. Как и девушек, у него был взволнованный вид: брови изогнуты, на губах играет открытая улыбка.

Он был настолько привлекателен, что не только девушки за их столиком, но даже несколько девушек по соседству игриво стреляли глазками.

Он вообще не осознавал этого, пристально и нетерпеливо наблюдая за руками Цинь Вэнью.

После нескольких бокалов вина девушки с другого столика начали шептаться, после чего все услышали неудержимый смех и шутливую перебранку.

Одна из девушек, красивая и смело одетая, встала с бокалом вина, пошатываясь, подошла к Тянь Сяоши и оперлась на его руку, прижимаясь грудью:

-  Братишка, дорогой, не хочешь ли выпить вместе?

Тянь Сяоши никогда не отличался стеснительностью. Даже если на собеседовании ему приходилось вояжировать перед работодателями в одних только трусах, он всегда это делал без всякого страха.

Однако в этот момент он растерялся, потрясенно глядя на ластящуюся девушку глазами молодого оленя.

Он был просто очень молод и невежественен, и до сих пор никогда не попадал в такие ситуации.

В его ушах зазвучал смех. Сначала тихий, но позже переросший в откровенный хохот.

Девушка улыбнулась и наклонилась, почти разлегшись на коленях юноши и поглаживая ему живот.……   <п/п: Что-то я эту позу даже не представляю...>

Тянь Сяоши поджал губы и покраснел, а его чарующие персиковые глаза вопросительно посмотрели на Цинь Вэнью.

Цинь Вэнью шутливо притянул его на свою сторону:

- Извините, сестры, мой брат впервые вышел поиграть. Пожалуйста, держите руки при себе.

- Да ладно?! - девочки очень хорошо его поняли, двусмысленно посмотрели на них и рассмеялись: - Брат? Это действительно младший брат? Или... какой он брат?

Но Цинь Вэнью смутить почти невозможно. На его красивом лице заиграла улыбка, ничуть не изменившись в лице он отбил словесную атаку:

- А сама-то что думаешь, какой он брат?

Нин Ань наблюдал за этой сценой издалека, посмеиваясь. Увидев, что его заметили, приветственно махнул рукой.

Несколько девушек, работающих на «подогреве», уже тоже были здесь, активно флиртуя с хихикающими людьми.

Ночь только началась, а атмосфера внутри потихоньку накалялась.

Нин Ань нашел свободное место у окна и сел. Приоткрыв створку, он достал сигарету, склонил голову и закурил.

Когда прохладный мятный аромат табака коснулся его сердца, напряжение, наконец, немного ослабло.

Если сегодня он увидит Фэн Юня, то это будет первый раз, когда он встретится со своей невестой. Ну, или с женихом...

Он опустил глаза, и задумался.

После нескольких затяжек тонкая струйка дыма вилась между его пальцами, выражение  лица казалось холодным и безразличным, излучая ауру чистоты и воздержания.

Посетители бара периодически поглядывали на него. Кто-то даже хотел подойти, но его аура нежелания находиться рядом с незнакомцами действительно немного запредельна.

Никто не знал, что глубины его сердца были переполнены невыразимой тревогой и беспокойством.

Нин Ань на самом деле не совсем понимал Фэн Юня.

Когда Нин Ань сам решил выйти за него замуж, он не был уверен, согласится ли Фэн Юнь на замену.

Просто, раз возникла такая возможность, то стоило попробовать.

Неожиданно, семья Фэн не только согласилась, но и быстро назначила дату свадьбы.

События развивались слишком стремительно и застали его врасплох.

Сомнения и тревога о будущем нахлынули одно за другим, лишая сна.

Несмотря на то, что родители не уточнили, какого ребенка они выбрали тогда, но почему-то по умолчанию обе стороны считали, что это Нин Хао.

Семья Нин поменяла кандидатуру жениха, но, даже если семья Фэн была не согласна, никаких возражений не поступило.

Многие считали, что характер и особенности личности Нин Аня довольно убоги, особенно по сравнению с достоинствами младшего брата. Учитывая талант и внешность Фэн Юня, почему он и его семья согласились на более низкокачественную замену?

Нин Ань не мог этого понять.

Брак становился все ближе и ближе, но никто в семье этим особенно не озадачивался.

Во-первых, сам Нин Ань действительно был слишком занят. Концерты и показы шли один за другим, а перед официальным открытием каждого мероприятия проходили репетиции разного уровня. Нин Ань так замотался, что за эти дни заметно похудел.

Во-вторых, Сунь Ланьсин чувствовала себя очень виноватой и теперь старалась лишний раз не касаться больной темы.

В конце концов, старший сын добровольно взял на себя удар, обеспечивая счастье и любовь младшего. В глубине души она чувствовала себя немного виноватой перед Нин Анем.

Нин Ань тоже не особенно беспокоился, лишь сказав матери, что сам все обсудит с Фэн Юнем, что принесло ей облегчение.

Ситуация с его стороны очень проста, а что касается стороны Фэн Юня, то здесь все непонятно...

Нин Ань до сих пор ни разу не связывался с Фэн Юнем, а Фэн Юнь не связывался с ним.

Судя по поведению Фэн Юня, можно предположить, что тот пассивно сопротивляется этому браку.

Брак - важное событие в жизни. Хотя он сопротивлялся, но все же согласился. Отношение Фэн Юня было интригующим.

Нин Ань мог понять сопротивление Фэн Юня, и, конечно, он сам не был настолько наивен, чтобы думать, что он действительно вступит с ним в отношения.

Все это временно, и проще просто дать друг другу определенные обещания.

Таким образом, им будет намного комфортнее жить в будущем.

На сигарете скопился столбик пепла, и он щелкнул кончиками пальцев, обнажив алую сердцевину.

Нин Ань затянулся последний раз, выдохнул в окно колечко дыма и вдавил окурок в пепельницу.

Будто приняв сигнал, официант тут же поставил перед ним коктейль.

Оранжевая прозрачная жидкость была налита в высокий бокал для шампанского, отражая мерцающий свет на подернутой рябью поверхности.

Официант улыбнулся и склонил голову, указывая подбородком на один из соседних столиков:

- Тот джентльмен заказал это для вас.

Нин Ань искоса взглянул на улыбающегося мужчину лет 26-27ми, который выглядел элегантно и атмосферно, сочетая в себе шик молодого человека и неповторимый шарм зрелости.

Встретив пристальный взгляд Нин Аня, он встал, сжал бокал с вином в руке, подошел и сел напротив:

- Можно ли с тобой познакомиться? Я - Фань Цзинь.

Нин Ань опустил взгляд на бокал, стоявший перед ним. Это был бокал мимозы с элегантным сладким вкусом и легкой кислинкой. Это было восхитительно.

По его мнению, это должен быть тот напиток, который очень нравится девушкам.

Нин Ань вежливо поблагодарил:

- Спасибо.

Затем он добавил:

- Меня зовут Нин Ань.

Фань Цзинь улыбнулся:

- Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что это вино тебе очень подходит.

Нин Ань был поражен и немного озадачен. Посмотрев на оранжевую жидкость в своей руке, он мягко улыбнулся и промолчал.

Фан Цзинь не дождался вопроса и слегка удивленно спросил:

- Разве тебе не интересно, почему я так думаю?

Нин Ань покачал головой. Дело не в том, что ему не любопытно, просто, если честно, мысли этого человека не должны иметь к нему никакого отношения. Пусть думает, что хочет, его это не волнует.

Молодой человек опустил голову и, сделав глоток, прокомментировал:

- Это очень освежает.

Фань Цзинь сказал:

- Этот напиток очень холодный. Но на холоде раскрывается его кисло-сладкая свежая суть. Очень вкусно.

Нин Ань не был уверен, говорит ли Фань Цзинь о нем или о напитке. Он уклончиво улыбнулся и ничего не ответил.

В восемь часов на сцене начала выступление музыкальная группа, и Цинь Вэнью подошел, чтобы, обняв Нин Аня за плечи, вытащить на танцпол.

Нин Ань извинился перед Фань Цзинем, встал и последовал за другом.

Девочки уже танцевали вовсю, задорно провоцируя свистящих и улюлюкающих  парней. Атмосфера становилась все более оживленной.

Зазвучала страстная музыка, лица становились все более расслабленными, а взгляды -двусмысленными. Казалось, душа была готова расстаться с телом и полететь.

В суете время летит очень быстро. Нин Ань станцевал только два танца, а уже одиннадцать часов.

Когда он ушел с танцпола и сел в углу отдохнуть, к нему кто-то подошел, чтобы снова пригласить на танец. Это был Фань Цзинь.

Нин Ань с улыбкой встал и хотел поблагодарить его за бокал вина, но, прежде чем он выпрямился, в полумраке его взгляд заметил высокую фигуру.

Улыбка Нин Аня исчезла. Повернув голову, он на мгновение принял серьезный вид, затем извиняющимся тоном сказал собеседнику:

- Извините, человек, которого я ждал, здесь.

Фан Цзинь немного пожалел:

- Может, обменяемся телефонами? Ты мне очень нравишься, мы можем стать друзьями, если ты не против.

Нин Ань мягко улыбнулся:

- Мне жаль, но, похоже, общей судьбы у нас нет.

Фань Цзинь кивнул, уже не так неохотно. Спрашивать контактную информацию после такого ответа было неловко.

Музыка звучала слишком громко. Нин Ань увидел человека, сидящего у сцены, подперев голову одной рукой, а другой поднося бокал с вином к губам.

Янтарная жидкость скользнула по его губам, и мужчина небрежно взглянул на танцпол.

Нин Ань пошел к нему. Когда до Фэн Юня оставалось шагов пять или шесть, их взгляды встретились.

В этот момент он отчетливо ощутил биение своего сердца.

.....................................................

Фэн Юнь не двигался, слегка прищурившись и подняв голову наблюдая, как этот парень приближается шаг за шагом.

Нин Ань был одет в белые джинсы как раз подходящей формы, чтобы подчеркнуть его стройные ноги, и с поясом кофейного цвета в стиле ретро, покрытым тонкими металлическими цепочками, сияющими в огнях светомузыки.

Подол темно-зеленой шелковой рубашки свободно колыхался вокруг узкой талии, мерцая мягким блеском.

Пуговицы на рубашке были расстегнуты, обнажая во впадине ключицы татуировку -огненно-красные переплетенные розы.

Это выглядело так, как если бы темно-зеленая рубашка превратилась в ветви и листья, впитывая сущность ауры этого человека, орошая пылающие красные цветы волшебной влагой и излучая редкое очарование.

Ярко сияющие рубиновые серьги завершали образ, делая его совершенным.

Он шел медленно, с элегантной осанкой, его одежда и аксессуары придавали ему стройный, благородный и слегка раскованный вид.

Но темперамент его все еще оставался холодным, заглушая кричащий блеск аксессуаров и придавая им естественность и эксклюзивность.

Когда Фэн Юнь увидел этого человека в первый раз, его волосы были светло-золотистыми, но сейчас они вернули свой первоначальный черный цвет, делая облик более чистым и невинным.

Юноша подошел, спокойно посмотрел на него и протянул руку:

- Могу я пригласить тебя на танец?

Глава 7. Ямочки на щеках.

Фэн Юнь, никак не отреагировав на приглашение, спокойно глядел на руку.

Эта красивая рука со светлой нежной кожей и тонкими суставами настойчиво ждала его.

А он был в каком-то оцепенении.

Впервые Фэн Юнь увидел этого человека на шоу. Тот ярко сиял на сцене, а вне сцены был холоден и самонадеян.

Они не были знакомы, но он помнил его.

Позже Лу Чжо провел расследование. И, неожиданно, тем самым человеком, привлекшим его взгляд, оказался именно Нин Ань.

В тот момент Фэн Юнь почувствовал, что его охватило беспокойство, а сердце неожиданно заколотилось.

Однако полученная информация оказалась как ледяной душ, разочаровывая и убивая любые надежды.

Вульгарный макияж, преувеличенные позы, жеманное выражение лица и льстивые улыбки на фотографиях... Особенно мерзкой была ревнивая гримаса при взгляде на Нин Хао и Ло Сюдяня…

Несмотря на правильные черты лица, этот человек казался крайне уродливым.

Как это может быть тот же самый человек, который удивил его своим шармом на показе?

Хотя это одно и то же лицо, но человек, которого тогда увидел Фэн Юнь, не имел ничего общего со словом "уродливый".

Он холодный, воздержанный, элегантный... красивый.

Фэн Юнь чувствовал во всем этом какое-то противоречие и терпеливо наблюдал.

В предоставленном помощником отчете подробно описывалась вся биография Нин Аня с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать лет.

Хотя этот юноша не совершал ничего откровенно противозаконного, но многие его поступки вызывали отвращение и тошноту, которые возникают у нормальных людей при зрелище проглатывания мух.

Фэн Юнь уже не мог вспомнить, что почувствовал в тот момент.

Он помнил только боль от того, что только что зажегшуюся звезду надежды поглотило почти бездонное разочарование. И чувство безнадежности в сердце, которое все равно невозможно было подавить.

Он был крайне разочарован и зол из-за того, что не может контролировать свою судьбу.

Если бы не возникшая ложная надежда, то возможно, хотя он и разочаровался, удар не был бы таким жестоким!

Фэн Юнь подумал, что, вероятно, был просто слеп в ту ночь, вообразив, что этот человек обладает аурой и достоинством, как будто не от мира сего.

Если бы он мог, то не хотел бы даже лишний раз встречаться с этим человеком. Но судьба желала, чтобы они вступили в брак.

Некоторые вещи можно задействовать только в качестве последнего средства. Разрыв помолвки вряд ли стоит таких усилий. Поэтому он готов подписать эти проклятые документы. Ничто другое невозможно.

Но человек, стоявший сейчас перед ним, с трудом совпадал с человеком из материалов расследования, вызывая у него то чувство, которое он испытал, когда увидел его впервые.

Это притворство? Но зачем?

Какая необходимость такому тщеславному золотопоклоннику притворяться, чтобы доставить ему удовольствие?

Знает ли он истинную подоплеку их помолвки?

"Невозможно, - тут же опроверг он свои мысли, - судя по реакции семьи Нин, для него невозможно знать эти вещи!"

Фэн Юнь смотрел на протянутую руку и молчал.

Но эта рука не опускалась, ожидая его ответа с упрямством, которое не иссякнет, пока не достигнет своей цели.

Фэн Юнь опустил глаза, подавил чувство обиды в своем сердце, приподнял уголки губ и рассмеялся.

Он охватил эту красивую руку, поразившись ее гладкости.

Кожа руки в его ладони была шелковистой и прохладной, как прозрачный осенний воздух.

Фэн Юнь сомкнул пальцы, снова тихо рассмеялся, обхватил другой рукой тонкую талию, встал и повел этого человека на танцпол.

............................................................

Сладкий аромат апельсина и свежескошенной травы мягко обволакивал Нин Аня.

Запах тела Фэн Юня был нежным и надежным, и напряженная спина юноши незаметно расслабилась.

После небольшого страстного вступления музыка стала нежной и ритмичной, как морской прибой.

Свет потускнел, и в размытом свете и тени люди прижимались друг к другу, медленно скользя по танцполу.

Звуки музыки ласкали сердце, как пара нежных рук, успокаивая беспокойство в душе и тревожное дыхание...

Шепот, подобный любовному, заставлял ослабить бдительность, впасть в иллюзорную сладость и насладиться коротким периодом покоя, подаренного теплом чужого тела.

Нин Ань и Фэн Юнь были очень близки, отчетливо чувствуя дыхание друг друга.

Они мягко покачивались в такт музыке, но ни один из них не произнес ни слова.

Глаза Нин Аня были устремлены на вздернутый кончик носа Фэн Юня, который казался очень милым, намекая на упрямство и темперамент партнера по танцу.

Он не смог удержаться и поднял взгляд, заглянув в угольно-черные глаза Фэн Юня под густыми длинными ресницами.

Эмоции, отражающиеся в этих глазах, были темными и неясными.

Время от времени Нин Ань ловил на себе любопытный и одновременно презрительный взгляд, вспыхивающий из-под роскошных опахал этих густых ресниц.

Нин Ань опустил глаза и приподнял уголки рта. Он не был ни разочарован, ни опечален. Реакция Фэн Юнь была разумной.

Одна песня завершилась, началась другая.

Фэн Юнь наконец негромко заговорил. Голос его звучал молодо, но при этом холодно и сексуально. Он спросил:

-  Ты специально искал меня?

Нин Ань покачал головой:

- Нет. Это всего лишь работа.

Фэн Юнь подозрительно посмотрел на него, и Нин Ань объяснил:

- Мальчик на разогреве.

Фэн Юнь фыркнул:

- Тебе это очень идет.

Нин Ань поднял голову и улыбнулся, не выразив никакого недовольства.

Это была не вежливая формальная гримаса и не небрежный изгиб уголков губ, а настоящая улыбка.

Улыбка естественным образом расцвела на этом лице, подобно цветку, распускающему свои лепестки на ветру, раскрывая глубокую сердцевину внутри.

Лицо Фэн Юня осталось бесстрастным, но что-то сильно ударило его в сердце, заставив конвульсивно сжаться.

Оказалось, что его улыбка так красива...

Две маленькие сладкие ямочки в уголках губ были наполнены медом...

Хотелось бессознательно улыбнуться ему в ответ, с трудом сдерживая внезапное сердцебиение.

Это составляло очень сильный контраст с его обычной холодной сдержанной аурой, и чувство неправильности заставало людей врасплох.

И это был первый раз, когда Фэн Юнь увидел его смеющимся.

На фотографиях, присланных Лу Чжо, время от времени мелькали улыбки, но в них никогда не было такой чистой красоты.

Фэн Юнь опустил глаза, чтобы внимательно посмотреть на партнера. Белоснежные зубы были красивыми и аккуратными, словно вырезанные из хорошего нефрита, а улыбка сияла искренностью.

Он ничего не сказал, но его холодное сердце немного смягчилось.

Нин Ань на самом деле смеялся над собственной наглостью. Даже если он пришел сюда работать, нельзя отрицать, что он действительно искал своего жениха для разговора, и это слишком очевидно.

Отсмеявшись, он пошел на компромисс:

- Я действительно здесь, чтобы найти тебя. Разве нам не нужно поговорить о браке?

- Нам не о чем говорить, - быстро ответил Фэн Юнь. - Даже если брак состоится, у каждого из нас есть собственная жизнь. Ты сам по себе. И я сам по себе.

Нин Ань все понял.

Фэн Юнь посмотрел на него:

- Это просто вопрос лица. Исполнение договора между семьями. Никому нет дела до того, что мы будем делать после.

Говоря о лице, Фэн Юнь что-то вспомнил. Уголки его губ приподнялись, и он не смог скрыть насмешки:

- Ты здесь, чтобы попросить меня сделать свадьбу попомпезней?

Музыка изменилась, в зале стало темнее. Фэн Юнь прищурился и посмотрел на будущего мужа с улыбкой.

Этот человек, вероятно, попросит его о пышной свадьбе. Даже если он женится по договоренности, то все равно хочет пустить всем пыль в глаза, чтобы подчеркнуть свою значимость.

Неожиданно Нин Ань покачал головой:

- Нет.

Он не рассердился из-за его насмешек и презрения, а просто спокойно посмотрел на него и серьезно произнес:

- Меня интересует лишь получение свидетельства о браке, а не сама свадьба.

Только свидетельство?

Фэн Юнь замер и по-новому взглянул на Нин Аня.

Пара, танцевавшая рядом, едва в них не врезалась. Фэн Юнь притянул парня в свои объятия и снова возобновил движение:

- Ты серьезно?

Тело Нин Аня было худым, но мягким и теплым.

От него приятно пахло дорогим табаком и чаем.

Нин Ань улыбнулся, его дыхание коснулось шеи Фэн Юня, вызывая онемение и зуд:

- Конечно. Брак - это не детская забава. Как я могу смеяться над подобными вещами?

- Брак - это не детская забава? - Фэн Юнь немного отстранился и игриво посмотрел на него. - Но мы просто играем!

Нин Ань открыл рот и на некоторое время потерял дар речи.

Они двигались в танце, плотно прижимаясь телами друг к другу, они чувствовали запах друг друга, но при этом собирались провести четкую разделяющую их грань.

Выражение лица Фэн Юня стало серьезным и очень решительным:

- Я думаю, мы должны прийти к консенсусу по этому вопросу, чтобы не иметь нереалистичных фантазий и ожиданий по поводу брака. Я не хочу, чтобы ты донимал меня, разбивая собственное сердце. Нам стоит лишь позаботиться о внешних приличиях.

Его тон был очень спокоен, как будто он репетировал эту фразу тысячи раз в своей голове.

Спокойный, расчетливый, жестокий...

Нин Ань посмотрел на него, ничего не говоря.

Это лицо было очень очаровательным, уголки сексуальных губ изгибались в легкой улыбке, но игривые глаза были холодны.

Стоит признать, этот парень очень привлекателен...

У Нин Аня сложилось очень хорошее впечатление об этом человеке, как при чтении книги, так и теперь, при личной встрече.

Но это не означает, что он позволит ему топтаться по своему достоинству.

Ресницы Нин Аня сомкнулись, уголки губ насмешливо приподнялись:

- Ты слишком много думаешь. Поверь мне, то, о чем ты беспокоишься, никогда не случится.

Они смотрели друг на друга, как равные соперники, не желающие ни в чем друг другу уступать. Это было молчаливое и долгое состязание.

Фэн Юнь прижимал к себе тонкое гибкое тело, ощущая исходящие от него силу и тепло.

Его взгляд скользнул к рубиновым серьгам-гвоздикам в ушах, спустился к переплетению роз на ключице...

Ярко-красный свет отражался на белоснежной коже, придавая зрелищу привкус невинности и чистоты.

Легкий сарказм в его словах был в самый раз.

Они кружились под музыку, и человек, которого он держал, слегка отстранился, а в следующий момент, подчиняясь ритму, вновь упал в его объятья.

- Хотя для нас это детская игра, но старшие думают иначе. - Фэн Юнь сменил тему разговора. - Я не уверен, что смогу убедить свою мать отменить свадебный банкет, но я могу попытаться.

Нин Ань кивнул, но настаивать не стал.

Брак - это дело не двух людей, а двух семей.

Причина, по которой он решил поговорить с Фэн Юнем, заключалась в том, что если семья Фэн согласится не проводить свадьбу, то он был уверен, что убедить Сунь Ланьсинь будет несложно.

И наоборот, если Семья Фэн не согласна, то……

Следовательно, ключ к решению этого вопроса в любом случае в руках Фэн Юня.

Музыка стихла, танец завершился.

Он слегка вздохнул, взглянул на часы и сказал Фэн Юню:

- Мне пора ... До свидания.

Фэн Юнь отпустил руку, сделал шаг назад, и вежливо наклонил голову.

Нин Ань понял, что он имел в виду, пожал плечами, повернулся и ушел.

Фэн Юнь стоял на месте, наблюдая, как юноша уходит с танцпола, по пути склонившись к красивому молодому человеку, чтобы сказать несколько слов.

Когда он вернулся к своему столику, бармен Абель весело подмигнул ему:

- Неплохо! Кто этот человек?

Фэн Юнь улыбнулся:

- Это просто будущий сосед по комнате.

Абель засмеялся:

- О, значит, у вас есть хороший шанс его попробовать. Парень выглядит вполне аппетитно!

Фэн Юнь поджал губы и опустил голову, чтобы налить янтарную жидкость в бокал. Он больше не садился, а прислонился к колонне и прищурился, оценивающе присматриваясь к танцующим.

Глава 8. Ты обидел Ли Юаньшу?

Воздух на улице был холодным, ночной осенний ветерок раздувал подол ветровки.

Цинь Вэнью медленно курил, зажав между пальцами половинку сигареты.

Он искоса посмотрел на Нин Аня:

- Ты потрясающий! Ты действительно смог пригласить ЕГО на танец!

Нин Ань застегнул верхние пуговицы рубашки:

- К нему трудно записаться на прием?

Цинь Вэнью стряхнул пепел:

- Говорят, что он никогда ни с кем не соглашался танцевать.

Нин Ань прищурился и рассмеялся.

Цинь Вэнью сказал с упреком:

- Не будь таким самонадеянным! Ты с ним не справишься.

Несколько девушек, которые отлучились в туалет, наконец вернулись, и парни прекратили разговор.

Нин Ань был ответственен за отправку по домам Тянь Сяоши и трех девочек, а Цинь Вэнью должен был проконтролировать остальных.

Модели плотно втиснулись в две машины, и разъехались по разным направлениям.

Тянь Сяоши заснул, как ребенок, сразу, как только сел в машину. Он слегка перепил и не отреагировал даже на порывы ветра, задувающие в открытое окно.

Сначала Нин Ань развез девочек и лишь потом повез домой Тянь Сяоши.

Тянь Сяоши жил в известном элитном жилом районе. Нин Ань помог ему выйти, посмотрел, как тот, спотыкаясь, делает два шага, и понял, что товарища придется проводить.

Он догнал юношу, положил руку ему на плечо, обнял за талию и повел к двери.

Тянь Сяоши неловко достал ключ, прикрепленный к кольцу, украшенному по периметру мелкими бриллиантами.

Нин Ань взглянул на него: это было парное кольцо, выпущенное одним роскошным брендом несколько месяцев назад.

Ключ и кольцо были подарены Шэнь Цинчуанем, и Тянь Сяоши связал их вместе красной веревочкой.

Стоит отметить, что Шэнь Цинчуань купил только одно кольцо, вероятно, потому, что Тянь Сяоши случайно при чтении модного журнала обратил внимание на его особенный дизайн. Так как носить парное кольцо в одиночку было довольно глупо, юноша никогда раньше не одевал его на руку, используя лишь как брелок для ключей.

На руке же он обычно носил простое кольцо, которое купил в ювелирном магазине еще в старших классах школы.

Рука Тянь Сяоши дрожала, и он никак не мог попасть в замочную скважину.

Наконец Нин Ань забрал у него ключ, и как раз в тот момент, когда он собирался вставить его в замок, дверь открылась изнутри.

Свет лился из широкого открытого дверного проема, освещая молодого мужчину. Мужчина был одет в халат, а его волосы все еще были мокрыми.

Его угольно-черные глаза были остры, как меч, и он недобро посмотрел прямо на них двоих.

Нин Ань, обнимавший друга, чтобы тот не упал, отчетливо почувствовал возникшее напряжение. Голос Тянь Сяоши немного дрогнул:

- Ты ... зачем ты пришел сюда сегодня?

Мужчина ответил холодно:

- Это мой дом, почему я не могу прийти?

Он протянул руку и коснулся лица Тянь Сяоши:

- Ты весь холодный.

Вино, казалось, немного выветрилось, и Тянь Сяоши благодарно посмотрел на Нин Аня:

- Брат Сяо Нин, спасибо, что отвез меня домой.

Нин Ань кивнул, посмотрел, как друг заходит в дом, дождался, пока дверь за ним закроется и лишь тогда ушел.

Нин Ань чувствовал нервозность Тянь Сяоши, и понял, что тот не хотел, чтобы люди знали о том, что он живет с мужчиной.

Нин Ань не смел вмешиваться в чужую жизнь, но не мог не испытывать легкую меланхолию. Подсмотренный кусочек чужой судьбы был похож на сад, переживший сильную бурю: весь изломанный, болезненный и беспомощный... Остается лишь надеяться, что этот сад когда-нибудь согреется в теплых лучах солнца и щедро расцветет...

Погода осенью и зимой в их краях дождливая, и ледяная сырость проникает под любую одежду, доставляя крайний дискомфорт.

Нин Ань убрал зонтик и открыл перед собой стеклянную дверь. Тепловая завеса обдала его горячим воздухом, прогоняя озноб.

Уже было поздно и в кофейне оставалось мало посетителей, но аромат кофе наполнял воздух, заставляя людей чувствовать себя бодрее.

В углу Цинь Вэнью и Хэ И сидели рядом друг с другом, разговаривая и время от времени обмениваясь быстрыми поцелуями.

Нин Ань упаковал зонт в чехол, снял тонкое шерстяное пальто, зажал его подмышкой, подошел, отодвинул стул напротив них и сел.

После шоу, в полутемных уголках оживленного закулисья, на углу улицы, на заднем сиденье машины, везде, где никого нет - эти двое постоянно выражали свои чувства.

Молодые мужчины сидели, тесно обнявшись, пренебрегая тем, что дорогие костюмы могут помяться. Хэ И положил руку на тонкую талию друга. А тот обхватил его за шею так плотно, что между телами не было ни малейшего зазора. Столкнувшись с этой воркующей парочкой уже далеко не в первый раз, Нин Ань уже совсем ничему не удивлялся.

Они любили друг друга с детства. Они вместе росли, вместе учились и вместе боролись за выживание в этом сложном мире.

В самые трудные времена они были по уши в долгах, имея на руках всего несколько юаней, но старательно защищали друг друга от невзгод.

Их связывало искреннее и сильное чувство, которому можно позавидовать.

На Хэ И была бейсболка, губы у него были влажные, красивые лисьи глаза прятались за солнцезащитными очками, и он тихо поздоровался:

- Брат Сяо Нин...

Нин Ань не поднял головы:

- Извините, что помешал.

Хэ И тихо рассмеялся и уткнулся лицом в шею Цинь Вэнью. Его тело слегка подрагивало.

Цинь Вэнью положила руку ему на волосы и взъерошил:

- Не надо постоянно смеяться, а то живот болеть будет.

Хэ И рассмеялся еще более интенсивно.

Изначально Хэ И тоже работал моделью, но лишь на фотосъемках. Его рост был всего 178см, что считается недостаточно высоким, чтобы ходить по подиуму.

Но надо признать, Хэ И обладал совершенно фантастической соблазнительной внешностью демонического лиса.

Из-за своей выдающейся внешности и темперамента он два года назад был замечен известным режиссером Синь Сяомином и стал актером кино.

Синь Сяомин - человек в киноиндустрии весьма знаменитый: почти все без исключения актеры мужского пола, которых она находит, становились популярны благодаря своей выдающейся внешности.

Хэ И также не стал исключением.

После того, как Хэ И пришел в индустрию развлечений, он принял участие в молодежной идолопоклоннической драме, и хотя роль у него была второстепенной, на него обратили внимание.

К сожалению, карьера у него развивалась не слишком успешно.

Дело в том, у Хэ И были определенные принципы, и, какие бы ни были обстоятельства, он не желал сдаваться и отказывался следовать «негласным правилам». <п/п : телом он торговать не соглашался>

Как только возможность упущена, вернуть ее нелегко. Этот круг обновляется слишком быстро. Слишком много людей стоят в очереди за возможностями. Многие готовы пойти на те жертвы, на которые он идти не хотел.

Хэ И сильно нервничал. Ведь войдя в этот круг, кто не хочет быть популярным?

Популярность означает, что появляется больше возможностей, больше ресурсов и больше денег, так что его любимому Цинь Вэнью не нужно будет работать так много, и их жизнь станет более благополучной.

Он тогда легко сможет помочь Цинь Вэнью основать собственное модельное агентство, которое тот всегда хотел открыть...

На самом деле, по сравнению с тем временем, когда Хэ И был моделью, сейчас он чувствовал себя намного лучше. Даже если ему достается второстепенная роль, его доход уже значительно превышает прежние заработки.

Единственное, что его огорчало, так это то, что их отношения требовалось скрывать. Совместное проживание компания не одобряла.

Иногда, особенно если у Хэ И были съемки, они могли не видеться по 2-3 месяца.

Иногда казалось даже плюсом то, что как актер он не пользуется популярностью, так как мог себе позволить встречаться с любимым тайно и назначать свидания. Если немного замаскироваться, то мало кто сможет узнать его.

Нин Ань заказал чашку черного кофе и бросил на друга пристальный взгляд:

- Ты позвал меня сюда, потому что вам двоим не хватает лампочки?  <п/п: это известная идиома; быть лампочкой - значит быть третьим лишним >

Цинь Вэнью отпустил руку, поглаживающую волосы Хэ И, немного поразмыслил, спросил:

- Ты недавно обидел Ли Юаньшу?

- Ли Юаньшу? - Нин Ан удивленно покачал головой. Он никогда не видел его, за исключением одного раза, когда впервые вышел на подиум.

Ли Юаньшу намного выше их по положению, и обычно им не о чем разговаривать.

Нин Ань не мог даже толком вспомнить его внешность, так откуда же возникло предположение, что он этого человека чем-то обидел?

Цинь Вэнью тоже был немного озадачен:

- Тебя отстранили от двух запланированных рекламных съемок.

- Почему? - Нин Ань озадачился: - Ли Юаньшу заменил меня?

- Для него самого такая работа не по статусу. Он просто привел из своего модельного агентства парня по имени Цзян Синьин, который примерно такого же роста и комплекции, как ты. Он получил одновременно заказ на обе эти съемки, что показалось мне необычным, поэтому, наведя справки, я узнал, что за него хлопотал Ли Юаньшу. Не припомню, чтобы тот горел желанием помогать новичкам, поэтому я предположил, что у него на тебя какая-то обида.

Нин Ань некоторое время напряженно думал и, наконец, покачал головой:

- Я уверен, что нет.

Цинь Вэнью тоже был озадачен:

- Тогда я проверю это еще раз, но ты не сможешь принять участие в этих двух мероприятиях. Не забудь прийти вовремя на съемку для журнала послезавтра.

- Ясно. - Нин Ань сказал: - А этой съемке Ли Юаньшу не помешает?

Цинь Вэнью услышал это и повернулся, чтобы посмотреть на Хэ И. Молодой человек рассмеялся:

- Нет, эту съемку организовали мой старший Чжан Луань и я.

Нин Ань находится в этом мире уже больше месяца. Хотя между модельным кругом и кругом развлечений не так много пересечений, но иногда приходится вместе ждать макияжа или участвовать в совместных мероприятиях. Поэтому Нин Ань знал, что актер Чжан Луань частенько висит в горячих поисках в интернете. Он не только популярен, но также имеет хорошее происхождение и экстраординарный статус в кругу.

- Чжан Луань? - Нин Ань удивился. -  Вы с Чжан Луанем сотрудничаете?

Хэ И рассмеялся, показав ряд белоснежных зубов:

- Официального объявления пока нет, поэтому не буду зря трепать языком.

Нин Ань не стал больше ничего спрашивать. Чжан Луань всегда был одиночкой и держался холодно. И даже если ему потребуется партнер для съемок на обложку журнала, он предпочтет найти кого-то, кто примерно равен ему по положению. Существовало лишь две возможности для сотрудничества Чжан Луаня и Хэ И: либо этого требует компания, либо Чжан Луань на самом деле восхищается Хэ И и готов продвигать его.

Просто такая ситуация в индустрии развлечений действительно слишком редка. Нин Ань подумал о неприятном, не удержался и взглянул на Цинь Вэнью. Цинь Вэнью улыбнулся и хлопнул Хэ И по лбу.

Нин Ань ушел, выпив свой кофе.

По пути он зашел в книжный магазин, выбрал несколько книг о костюмах ручной работы, и медленно пошел домой под моросящим дождем.

Что касается отмененных рекламных съемок, то он действительно уже провел по ним некоторую предварительную работу. Теперь, когда все отменено, у него появилось свободное время.

Нин Ань вернулся домой с книгами в руках и, помимо стандартных физических упражнений, посвятил оставшееся время чтению.

В день съемок журнала первыми прибыли Нин Ань и Цинь Вэнью с Тянь Сяоши. На этот раз они в основном служили фоном для Чжан Луаня и Хэ И.

Хотя они должны поработать всего лишь фоном, но, в конце концов, это журнал первой линии. Такая возможность выпадает редко, поэтому все трое ею очень дорожили.

Они вошли в студию с улыбками и сразу увидели Ли Юаньшу, сидящего на угловом табурете для макияжа.

Глава 9. Что происходит?

Ли Юаньшу сидел, лениво поигрывал шпилькой в руке. Когда он поднял глаза и увидел Нин Аня, то не смог сдержать легкого удивления.

Нин Ань и его товарищи тоже остановились.

Тянь Сяоши первым обернулся и спросил одного из присутствующих сотрудников:

- Извините, почему на месте съемок находятся посторонние люди?

Сотрудник прекратил свою работу, подозвал человека, похожего на ассистента, и попросил его поинтересоваться конкретными условиями проведения съемок.

Вскоре после этого вошла красивая женщина лет тридцати с небольшим. С извиняющимся выражением на лице она подошла к Нин Аню:

- Мне жаль, господин Нин, - сказала она., - но вместо вас в этих съемках будет участвовать господин Ли. Это была наша ошибка - не уведомить вас вовремя. Мы очень сожалеем об этом и в будущем выплатим вам соответствующую компенсацию.

Брови Нин Аня нахмурились, и он посмотрел на Ли Юаньшу, который уже отвернулся, опустив голову, как будто был очень занят.

- Подожди, не нервничай. - Цинь Вэнью успокаивающе похлопала Нин Аня по плечу, махнул рукой женщине и направился с ней в безлюдный угол.

Нин Ань посмотрел на нарочито безразличную спину Ли Юаньшу, пытаясь понять, что происходит.

В рюкзаке завибрировал телефон.

Нин Ань секунду постоял неподвижно, успокоил свои эмоции и поднял трубку:

- Привет, Фэн Юнь.

Ли Юаньшу, который до этого сидел к нему спиной, внезапно повернул голову, услышав  имя, и его взгляд помрачнел.

Нин Ань отвернулся и слушал то, что говорил «жених».

Ли Юаньшу не знал, что сказала другая сторона, но Нин Ань ответил:

- Да. Я решу здесь кое-какие вопросы и скоро буду там. Увидимся позже.

Раздался тихий щелчок. Нин Ань оглянулся. Ли Юаньшу смотрел вниз на сломавшуюся пластиковую шпильку в своей руке.

Нин Ань завершил разговор и подошел. На мгновение остановившись, не сводя взгляда с заколки для волос, юноша поздоровался:

- Привет. В чем дело?

Ли Юаньшу поднял глаза. Он выглядел высокомерным и благородным, демонстрируя явное превосходство.

Он посмотрел на Нин Аня и тихо насмешливо фыркнул:

- А в чем дело?

Нин Ань посмотрел на Ли Юаньшу спокойно, без паники или гнева. Слегка нахмурившись, он с легким подозрением пояснил:

-  Ты сам прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю.

Юноша сделал паузу, и короткое молчание усилило давление в воздухе.

Ли Юаньшу тоже посерьезнел.

Нин Ань продолжил:

- Причинять вред другим и не приносить пользы себе - это очень глупое поведение. Вы не похожи на человека, который может делать подобные вещи, но почему? Чтобы поработать обычной фоновой доской, вы хотите выгнать меня? - Нин Ань наклонил голову и снова спросил:  - Почему?

Ли Юаньшу посмотрел на него, высокомерно поднял голову и игриво улыбнулся:

- Фоновая доска?

Он некоторое время улыбался, прежде чем снова заговорить:

- Твои слова -  это действительно самая смешная шутка, которую я когда-либо слышал. Скажу тебе одно: ты действительно ничтожество и не воображай, что заслуживаешь даже этой работы.

Нин Ань нахмурился:

- Кажется, ты действительно ненавидишь меня. Но я не понимаю, когда я тебя обидел.

Улыбка на лице Ли Юаньшу исчезла. Он сжал пальцы, зажав обломки шпильки в ладони:

- Ты просто пытаешься взять то, чего не заслуживаешь!

Нин Ань посмотрел на него как на неразумного ребенка:

- То, что я беру - это то, что, как мне кажется, я могу взять. Что касается того, достоин я или нет, не тебе судить.

Выражение лица Ли Юаньшу стало немного пугающим, он поджал губы, а холод в глубине его глаз был тяжелым, как будто он пытался сдержать свои эмоции.

Нин Ань перестал смотреть на него, повернул голову и направился к Цинь Вэнью.

Тянь Сяоши, молча наблюдавший за разговором, тоже последовал за ним.

Цинь Вэнью виновато посмотрел на Нин Аня:

- Ты не сможешь участвовать в съемках...

Нин Ань прищурился и обратился к сотруднице:

- Пожалуйста, назовите мне разумную причину.

Женщина извиняющимся голосом сказала:

- Только что пришло уведомление сверху, что все украшения, соответствующие этому выпуску, спонсируются семьей Ли, и семья Ли планирует сотрудничать с нами в дальнейшем...

Нин Ань приподнял брови:

- Семья Ли?

Цинь Вэнью странно посмотрел на него:

- Ли Юаньшу - единственный сын семьи Ли, молодой хозяин семьи. Разве ты не знаешь?

Неудивительно, что Ли Юаньшу распоряжается здесь, как пожелает. Нин Ань разозлился и рассмеялся. Оказалось, он действительно не заслуживает сниматься для этого журнала...

- Забудь об этом, - Тянь Сяоши натянул свитер, накинул капюшон и взял в руки сумку. - Если брат Сяо Нин не будет сниматься, то и я тоже. Пойдем.

Цинь Вэньюй схватил его за рукав:

- Не создавай проблем!

Тянь Сяоши яростно посмотрел на него парой своих персиковых глаз:

- Кто, черт возьми, создает проблемы? Снимайся один!

Цинь Вэнью отличается от них. Для Нин Аня и Тянь Сяоши модельный бизнес  - это просто работа, обычное средство заработать на жизнь. Они могут в любой момент сменить профессию, похлопать себя по заднице и уйти.

Профессиональная жизнь в этом бизнесе слишком коротка. После 25 лет модели, как правило, теряют свою ценность.

Все говорят, что индустрия развлечений - это людоедский бизнес. Но они не видели модельного круга.

Замена моделей происходит гораздо быстрее и жестче, чем в индустрии развлечений.

Двадцать пять лет - это граница. После ты либо вознесешься на вершину, либо тебя смешают с пылью. Второе гораздо вероятнее и шансов что-то изменить почти нет.

Тянь Сяоши и Нин Ань тоже, скорее всего, сменят карьеру в будущем, чтобы начать новую жизнь.

Но что насчет Цинь Вэнью?

Его мечта - открыть модельное агентство. Ему нужно идти дальше и дольше по этому пути, и ему нужно накапливать больше контактов и ресурсов, а не вступать в конфликты!

Цинь Вэнью извиняющимся взглядом посмотрела на Нин Аня:

- Прости, АньАнь, на этот раз я должен остаться. Я уделю больше внимания другим ресурсам для тебя. Не волнуйся.

- А ты, - он посмотрел на Тянь Сяоши, - если ты хочешь хорошо развиваться, то должен это выдержать. Ты должен отработать сегодня со мной.

Нин Ань похлопал Цинь Вэнью по плечу:

- Позволь мне поговорить с ним.

Цинь Вэнью повернулся и вышел. Остановившись в коридоре, закурил сигарету, облизал сухие губы.

Если бы готовность уйти вместе с друзьями могла решить проблему, то Цинь Вэнью не стал бы колебаться. Но их коллективная демонстрация ничего не даст.

Тянь Сяоши слишком молод и невинен. Он не понимает бездушной злобы этого мира и страдает от собственной беспомощности...

В конце коридора послышались шаги. Сквозь дым Цинь Вэнью увидел приближающуюся группу людей.

Впереди шел очень красивый молодой человек выдающегося темперамента со слегка вздернутым подбородком, холодный и высокомерный.

Сравнявшись с ним, молодой человек поздоровался и на его лице появилась слабая улыбка.

Этого молодого человека звали Чжан Луань, а позади него шел Хэ И.

Увидев Цинь Вэнью, Хэ И на мгновение растерялся, а затем вежливо улыбнулся.

Вокруг было слишком много людей. Любовники могли только притворяться, что едва знают друг друга. Хэ И протянул руку:

- Господин Цинь, давно не виделись.

Цинь Вэнью пожал руку и выпустил струйку белого дыма:

- Да, давно.

Хэ И смотрел на него со сдержанной улыбкой, но кончиком пальца слегка почесал ладонь.、

Холод в глазах Цинь Вэнью медленно растаял, и уголки рта невольно приподнялись.

После рукопожатия актеры пошли дальше. Цинь Вэнью наблюдал, как их группа входит в соседнюю раздевалку.

Проходя мимо, Чжан Луань бросил на Цинь Вэнью многозначительный взгляд.

Молодой человек с несчастным видом посмотрел на дверь, где скрылся возлюбленный, загасил окурок и выбросил его в мусорное ведро.

Почему же все так сложно?

Цинь Вэнью думал о Хэ И: неважно, сколько страданий и лишений ему предстоит вынести, но пока он способен обеспечить своему любимому стабильную и счастливую жизнь, он готов и дальше упорно работать и притворяться незнакомцем.

Цинь Вэнью повернулся и вошел обратно в раздевалку для моделей. Нин Ань уже занес его рюкзак, и Тянь Сяоши тоже сел гримироваться.

Друзья молча посмотрели друг на друга, потом Нин Ань сказал:

- Иди и ты гримироваться, я подожду вас.

Цинь Вэнью сел рядом с Тянь Сяоши. Юноша опустил ресницы, не желая на него смотреть.

Цинь Вэнью с нетерпением ждал возможности поработать с Хэ И, но на самом деле это оказалось крайне неприятно.

Ему пришлось смотреть, как Хэ И и Чжан Луань сотрудничают, держась за руки перед камерой, обнимая друг друга за плечи, опускаясь на колени и надевая друг другу на запястья часы…

В глубине души Цинь Вэнью нарастало чувство разочарования из-за того, что, как бы сильно он ни старался, он не мог соперничать с другими.

….............................

На улице, повиснув влажным туманом, все еще мелко моросил дождь.

Нин Ань поплотнее запахнул пальто и нахлобучил на голову бейсболку.

Взяв такси, он поехал в популярный магазин чая с молоком, где его ждал Фэн Юнь.

Утром рабочего дня людей было мало. Фэн Юнь пил чай, покусывая соломинку. Увидев вошедшего, он улыбнулся.

Нин Ань снял пальто, отодвинул стул и сел напротив Фэн Юня.

Волосы под бейсболкой были зачесаны назад, и лицо было полностью открыто, выглядя холодным и нежным одновременно. Нин Ань поднял руку и снял головной убор. Мокрые пряди прилипли к щекам, делая лицо совсем юным.

Фэн Юнь прикусил соломинку и откинулся на спинку стула, разглядывая будущего партнера.

Сегодня в его облике не было ничего вызывающего, что сильно отличалось от той встречи в баре.

Дымчато-серая рубашка заправлена в черные брюки, а единственное украшение - декоративная кожаная веревка на запястье.

Фэн Юнь улыбнулся:

- Я думал, ты всегда одеваешься по последней моде.

Нин Ань поднял глаза:

- Нет, только на работе.

Юноша заказал чашку зеленого чая без добавления сахара.

Фэн Юнь высокомерно улыбнулся:

- Быть моделью действительно грустно, приходится морить себя голодом. Мы не сможем есть вместе в будущем.

Нин Ань посмотрела на его злорадную улыбку и безжалостно ответил:

- Да я как-то и не планировал ужинать с тобой.

- Тыц, тыц.. Острые зубы и ядовитый язычок! - Улыбка расплылась по лицу Фэн Юня: - На самом деле вовсе не обязательно каждый раз огрызаться.

Нин Ань подпер щеки и руками и беспечно сказал:

- А почему нет? Неужели ты думаешь, что никто не может тебя ни в чем превзойти? Это слишком самонадеянно и наивно. Нельзя быть постоянно на вершине, всегда найдется тот, кто столкнет тебя вниз!

- Ты сам слишком наивен. - Фэн Юнь ухватился за соломинку. - Разве не очевидно, кто из нас на вершине?

Прежде чем его голос стих, кончики ушей мужчины покраснели.

Нин Ань почувствовал, что его тон и выражение лица были немного странными, и, поразмыслив некоторое время, понял, почему у Фэн Юня вдруг запылали уши.

Нин Ань сердито рассмеялся:

- Что ты там сам себе напридумывал?

На самом деле, Фэн Юнь не слишком задумывался, произнося эту фразу. И лишь проговорив ее, он понял, что что-то не так, но было слишком поздно брать свои слова обратно.

На мгновение оба смутились.

Нин Ань чопорно сменил тему:

- Ты намеренно выбрал для встречи магазин чая с молоком? Очевидно, я даже не могу это пить!

Фэн Юнь действительно пригласил его сюда нарочно, но признаваться не хотел. На этот раз он сам чувствовал, что поступил слишком по-детски.

Нин Аню стало смешно. Разве это «старший брат»? Детский сад, штаны на лямках...

Наконец перехватив инициативу в разговоре, Нин Ань наклонился вперед:

- Только не говори мне, что Ли Юаньшу ты тоже приглашаешь в магазин чая с молоком...

Его голос резко оборвался, и Нин Ань вдруг внезапно понял, что Фэн Юнь и Ли Юаньшу действительно хорошо знают друг друга.

Что-то смутно промелькнуло в его сознании, но какое-то время он не мог уловить, что именно.

Глава 10. Свадебные фотографии.

Нин Ань ошеломленно уставился на Фэн Юня, упорядочивая информацию в своем сознании.

Фэн Юнь невольно прищурился, когда увидел, что тот ошарашен, и замолчал.

Ага, получилось! Проняло наконец! Зуб за зуб, он не проиграет!

Испытывая радость от небольшой словесной победы, Фэн Юнь медленно приподнял уголок рта и изобразил нехорошую улыбку:

- Эй, ты все-таки влюблен в меня и теперь ревнуешь?

Нин Ань почувствовал, что ситуация сворачивает куда-то не туда, и его лицо покраснело.

В голове стало пусто, Нин Ань разозлился:

- Не стоит так шутить!

Его кожа была очень белой, отчего румянец выглядел особенно ярко и смотрелся весьма экстравагантно в сочетании со зло округлившимися глазами. Затем на лице юноши появилось выражение смущения.

Улыбка в уголках губ Фэн Юня застыла.

Хотя он считал внешность этого парня очень интересной, но стоит соблюсти осторожность.

Фэн Юнь аккуратно отодвинулся от него, его глаза сузились.

Хотя он действительно пошутил, но ему совсем не хотелось, чтобы этот человек вообразил себе что-то лишнее. Говорят, что навыки соблазнения у этого красавца первоклассны, и даже парень его брата неоднократно был им атакован.

Брови Фэн Юня слегка нахмурились, в душе нарастал неописуемый дискомфорт.

Хотя Фэн Юнь в отношении него обычно демонстрировал холодное безразличие, Нин Ань вполне понимал мелькающие настороженность и отвращение на его лице.

Нин Ань утешающе улыбнулся:

- Я не из тех, кто влюбляется во всех подряд. У тебя нет никаких причин для беспокойства.

Фэн Юнь теребил соломинку пальцами, густые черные ресницы прятали выражение его глаз.

Нин Ань опустил голову, чтобы отпить чаю, и в этот момент услышал, как Фэн Юнь сказал:

- Сходим сделать свадебные фотографии? Это нужно сделать в ближайшие два дня.

-  Кхм... - Полный рот воды едва не выплеснулся наружу. Нин Ань судорожно закашлялся, с трудом проглотив ее.

Юноша отвернулся, прикрыл рукавом рот и нос. Длинные волосы закрыли щеки, и Фэн Юнь не мог отчетливо разглядеть выражение его лица.

Видна была только небольшая изящная дуга ключицы, плавно покачивающаяся на тонких плечах.

Как будто это были крылья бабочки, расправляющей свои крылья, чтобы взлететь.

Фэн Юнь смотрел на него в течение двух секунд, затем решил проявить доброту: взял салфетку и протянул юноше.

Нин Ань не стал отказываться. Взял салфетку, прикрыл рот и нос и, некоторое время спустя, наконец успокоился, обернувшись к собеседнику с легким вздохом.

Слезы были вытерты, остались только мокрые ресницы и малиновые уголки глаз, которые теперь выглядели так, словно Нин Ань только что плакал.

Губы юноши были влажными и красными, даже щеки и кончик носа покраснели, а лоб покрыл тонкий слой пота, завораживающе сияющий на свету.

В этот момент его холодный элегантный облик был разорван на куски, и юноша выглядел бледным и хрупким. Даже, пожалуй, немного жалким и очень милым.

В сердце Фэн Юня что-то необъяснимо зазудело, и он почувствовал волну беспричинного счастья. Смущение собеседника, казалось, было зрелищем, доставляющим ему удовольствие.

Фэн Юнь почувствовал желание похулиганить: он достал еще одну салфетку и накрыл ею смущенное лицо парня.

Нин Ань сердито оттолкнул его руку:

- Что ты делаешь?

Фэн Юнь откровенно забавлялся ситуацией. Парень был столь мил, что он даже начал задаваться вопросом, не пошло ли что-то не так в расследовании Лу Чжо?

В любом случае, чувство, которое вызвал у него этот человек, не могло соответствовать информации!

Усмехнувшись, Фэн Юнь сказал:

- Почему ты похож на девчонку?

Нин некоторое время молчал. Выражение его лица снова стало холодным.

Только остаточная влажная краснота в уголках его глаз напомнила Фэн Юню, что тот действительно только что был смущен.

Голос юноши стал саркастическим:

- Ты так испугался, что я влюблюсь в тебя, что решил поторопиться со свадебным фото?

Фэн Юнь покончил с десертом, стоявшим перед ним, и вытер уголки губ:

- А в чем здесь противоречие? И свадебные фотографии, и сама свадьбы - это просто игра. Причем здесь вообще чувства?

У Нин Аня было немного другое мнение. Будучи человеком искусства, он считал, что актерская игра также требует чувств.

Не говоря уже о том, чтобы быть с человеком, даже если речь идет всего лишь об одежде или украшении, эмоции все равно должны быть. Ведь достаточно нежные и искренние чувства могут придать даже этим мертвым вещам чарующий шарм и одухотворенность.

Но он этого не сказал. Фэн Юнь не способен такое понять. Если Нин Ань произнесет такую речь, то, скорее всего, напугает «жениха».

Фэн Юнь слегка наклонился вперед и задумчиво сказал:

- Может, сделаем обычные снимки? А потом попросим в мастерской добавить какие-нибудь спецэффекты и нас в разных позах?

У Фэн Юня великолепные брови и глаза, а его улыбка подобна глубокому морю, сверкающему волнами. Выглядит очень очаровательно.

Нин Ань отодвинулся и, тщательно подумав, сказал:

- Хорошо.

Фэн Юнь удивился. И на этот раз искренне улыбнулся. Улыбка осветила его глаза и смягчила брови.

Наклонив голову, он обратился к Нин Аню:

- Я уже договорился о встрече и предлагаю все сделать завтра, если позволит время.

Нин Ань опустил голову и сказал, глядя на него:

- Сколько это стоит?

Фэн Юнь удивился:

- А это важно?

Нин Ань, не поднимая глаз, внимательно проверил в Интернете прайс той фотостудии, что предложил Фэн Юнь  и, наконец, поднял голову:

- Это слишком дорого, давай рассмотрим другой вариант.

Он полистал поиск и показал Фэн Юню экран:

- Я думаю, что здесь получится намного дешевле.

- Почему? - Фэн Юнь почувствовал легкий шок. Его пристальный взгляд скользнул по одежде и аксессуарам Нин Аня: - Ты не выглядишь так, будто у тебя мало денег. Стоит ли экономить на качестве?

Нин Ань носил одежду известных брендов. Хотя это и не истинная роскошь, но цена его гардероба была совсем не маленькой.

Все это было куплено ранее первоначальным владельцем.

Нин Ань уже разобрался со своим имуществом и денежными средствами.

Надо признать, кроме одежды, висящей в шкафу, у него не было ничего ценного.

А долг, и весьма приличный, был.

Парень провел целую ночь, разбирая шкаф и откладывая в сторону те вещи, которые были слишком вычурными и авангардными.

И, конечно, глядя на его внешний вид, можно сказать, что он действительно не соответствует слову “бедный”.

Однако, свое истинное положение Нин Ань знал очень хорошо.

Он улыбнулся:

- Это просто видимость.

В конце концов, они решили пойти в ту студию, что выбрал Нин Ань.

Расположение этого фотоателье было довольно хорошее, но проходимости почти никакой, а книга образцов выглядела немного грубовато и дешево. Единственное преимущество, вероятно, было именно в этой дешевизне.

Лицо Фэн Юня было бесстрастным с того момента, как он вошел, Нин Ань утешил его:

- Ты такой красивый, у тебя не может получиться плохой снимок.

Фэн Юнь искоса взглянул на парня, и его настроение необъяснимым образом улучшилось.

Они заказали самый простой вариант альбома, и каждый из них также привез свою собственную одежду, чтобы минимизировать расходы.

Фэн Юнь действительно хорош собой и фотогеничен. А Нин Ань - профессиональная модель. Поэтому съемка прошла быстро и без проблем.

Пока молодые мужчины сидели за круглым столом, пили воду и листали альбомы, подошла хозяйка студии.

С улыбкой она спросила, можно ли попросить их поработать моделями и сделать серию рекламных фотографий.

Уголки рта Фэн Юня приподнялись, но прежде чем он успел заговорить, глаза Нин Аня загорелись, и он спросил:

- А что по оплате?

Фэн Юнь недоверчиво взглянул на партнера и замолчал.

Хозяйка студии рассмеялась:

-  По цене договоримся!

Она назвала несколько вариантов с разным вознаграждением и, наконец, добавила:

- У нас три студии в разных районах города. Мне бы хотелось использовать для их рекламы ваши фото.

Нин Ань внимательно слушал. Обычно он один из самых придирчивых к выбору работы среди своих друзей. Но теперь, из-за проблемы с Ли Юаньшу, он не мог не только выбирать, но и не мог даже прикоснуться ни к одной серьезной работе. Причем неизвестно, как долго продлится эта ситуация.

Он сам мог бы подождать, но кредиторы ждать не будут. Поэтому особо привередничать не приходилось.

Фэн Юнь осторожно поставил чашку с водой на стол и резко сказал:

- Извините, мне это неинтересно.

Нин Ань встревоженно схватила его за руку и извиняюще улыбнулся:

- Сестра, мне очень жаль, но сначала я поговорю со своим мужем.

После того, как хозяйка ушла, красивое лицо Фэн Юня омрачилось:

- Я не буду сниматься, бесполезно меня уговаривать!

Все слова Нин Аня застряли у него в животе, и он опустил ресницы, немного разочарованный и раздраженный.

Юноша слишком обрадовался случайному заработку и не принял во внимание мнение Фэн Юня. А Фэн Юн был категорически не согласен. И не видел никаких причин соглашаться.

Они оба были накрашены, и под мягким светом лицо Нин Аня выглядело особенно изысканным и утонченным.

Костюм на его теле был красиво притален, а длинные ноги скрещены. На лице у него застыло выражение  разочарования и сожаления.

На мгновение Фэн Юню показалось, что он стал палачом.

Он подавил беспокойство в своем сердце и тихо хмыкнул.

Нин Ань не долго расстраивался. Вскоре он поднял глаза:

- Если ты не хочешь сняться со мной, я попрошу кого-нибудь из своих друзей это сделать. Не возражаешь?

Фэн Юню должно было бы быть все равно. Эта работа не имела к нему никакого отношения.

Нин Ань не хотел беспокоить будущего мужа. Он был таким разумным. Фэн Юнь должен бы радоваться, но по какой-то необъяснимой причине был немного раздражен.

Это чувство заставило его почувствовать себя неловко, и его лицо стало холоднее:

- Это не мое дело, с кем ты фотографируешься. Кроме того, наш брак заключается всего лишь для того, чтобы порадовать старейшин. Я не хочу, чтобы посторонние знали о нем, не говоря уже о том, чтобы ты повсюду размещал рекламные фотографии нас двоих.

Лицо Нин Аня тоже становилось все холоднее и холоднее от его слов:

- Я понимаю. Тогда ты можешь ехать по своим делам, не трать зря свое время.

Фэн Юнь встал, кинул на «жениха» ледяной взгляд и собрался уходить.

Нин Ань больше не смотрел на него. Слегка опустив глаза, он открыл на телефоне калькулятор и начал считать возможный доход от этой работы.

Очень сильное чувство разочарования пронзило Фэн Юня. Он не мог описать это чувство, но от ощущения, что его игнорируют, у него сильно сжалось сердце.

Он не знал, почему потерял свое обычное спокойствие.

То, что Нин Ань выглядит гордым и самодостаточным (или притворяется таким), вызывало у него особую бурю эмоций.

Фэн Юнь пристально посмотрел на Нин Аня, наблюдая, как тот склонил голову, показывая из-под ворота тонкую белоснежную шею, изогнутую мягкой дугой.

И эта мягкость как-то по-особенному диссонировала с его внешней холодностью.

С трудом справившись с эмоциями, мужчина сосредоточил взгляд на калькуляторе и спросил с ленивой насмешкой:

- Тебе действительно так не хватает денег? Или ты просто очень любишь деньги?

Нин Ань, наконец, поднял голову:

- Нехватка денег или моя любовь к деньгам - это не твое дело Точно так же, как не твое дело, кого я найду, чтобы сфотографироваться. Каждый цзяо* я заработал сам. И в этом нет ничего постыдного.

<цзяо* - 1/10 часть юаня>

- Тебе действительно нечего стыдиться? - Фэн Юнь усмехнулся. - За деньги ты согласишься на любую работу? Ах, да! Ты даже работаешь на разогреве в ночных клубах! А чем еще ты занимаешься? У меня есть вакансия для нескольких мальчиков, которые будут сопровождать меня выпить. У них высокий доход и хорошие чаевые. Хочешь попробовать?

- Нет, спасибо. - Нин Ань спокойно выслушал его. - Кроме того, признаю, что сегодня я был не прав. Когда я согласился на эту работу, то должен был сначала спросить твое мнение. Извини, я больше не стану так поступать.

Фэн Юнь был совершенно беспомощен. Он думал, что парень разозлится и ответит ему что-нибудь ядовитое, как это уже бывало ранее.

Но сейчас именно он единственный, кто проявляет эмоции.

Фэн Юнь даже задался вопросом, неужели Нин Ань не догадался, что должен делать “мальчик”, о котором он сказал?

Мужчина плотно сжал губы, повернулся и собрался уходить.

Нин Ань окликнул его:

- Фэн Юнь, я действительно тщеславен и люблю деньги. Ты должен это знать. Только не говори мне, что ты не навел обо мне справки. Если нет, то я предлагаю тебе сделать это сейчас. Еще не слишком поздно, и...

Он немного поразмыслил, но все же сказал:

- Я понимаю, что ты недоволен. Но, хотя мы еще не женаты, отменить свадьбу уже нельзя. Ты снова и снова напоминаешь мне не влюбляться в тебя, вероятно, потому, что ты еще не знаешь, что у меня есть тот, кого я люблю. И никого другого я полюбить не способен.

Глава 11. Свидетельство о браке.

Спина Фэн Юня напряглась. Нин Ань не мог видеть выражения его лица, слышал лишь голос:

- Тогда доставим удовольствие нашим старейшинам, а через два года разведемся.

Нин Ань посмотрел ему в спину и терпеливо закрыл глаза.

Ему действительно хотелось подбежать и размозжить голову этому псу, просто чтобы дать ему понять, что у него тоже есть характер!

Но он сдержался.

Хотя Нин Аню сейчас двадцать четыре года, на самом деле, до того, как он появился в этом мире, он учился на втором курсе университета.

Ему всего девятнадцать лет. Возраст, когда человек полон планов.

Но все изменилось. И сейчас он психологически чувствовал себя девяностолетним старцем.

Раньше у него были члены семьи, которые любили его, близкие друзья и партнеры. Он мог позволить себе иногда быть своевольным и резким, а иногда хрупким и капризным.

Но теперь у него ничего нет. А люди, у которых ничего нет, не способны потакать себе, не говоря уже о том, чтобы позволить себе быть слабыми.

В глубине души Нин Ань очень хорошо понимал, что чем труднее его жизнь, тем более рациональным и бесстрастным он должен быть.

Потому что, если он упадет, то подняться будет очень и очень трудно. Ведь рядом нет никого, кто мог бы помочь.

Поэтому он чрезвычайно быстро справился со своими эмоциями и набрал номер телефона.

Фэн Юнь сел за руль и завел машину.

Двигатель подержанного джипа несколько раз взревел, как старая корова, оказавшаяся в опасности, тяжело вздохнул и, наконец, затих.

Мужчина был так зол, что яростно ударил кулаком по рулю, затем откинулся на сиденье и обиженно выплюнул:

- Черт!

Выглянув в окно, Нин Ань накинул пальто, взял свою сумку и вышел на улицу.

Хозяйка студии проводила его. Они перекинулись еще несколькими словами, после чего Нин Ань пошел на автобусную остановку.

Они пришли сюда порознь, и Нин Ань не знал, где припарковался Фэн Юнь.

Остановка находилась всего в нескольких шагах от места проведения свадебной фотосъемки. Фэн Юнь увидел Нин Аня, стоящего у обочины и смотрящего на знак автобусной остановки.

Затем парень отошел в сторону, достал из кармана пальто портсигар, выбил из него одну сигарету и наклонил голову, чтобы прикурить.

Необъяснимым образом Фэн Юню вспомнилась фигура, которую он видел через мокрое от дождя окно в ночь модного шоу.

Тогда он точно так же прислонился спиной к дереву и опустил голову, чтобы закурить.

Огонек сигареты был особенно ярок темной ночью, обрисовывая тонкий одинокий силуэт.

Гнев в сердце Фэн Юня внезапно исчез, но за ним последовало еще большее чувство разочарования.

Он закрыл глаза, поднял руку и погладил брови, тщательно припоминая информацию из расследования Лу Чжо.

Он тщеславен, он боготворит золото, он эгоистичен, у него есть кто-то, кто ему нравится, и он признает это……

Фэн Юнь вспоминал все: слово за словом, кусочек за кусочком, постоянно повторяя себе:

- Не смей это забывать!

Когда сердце вновь стало холодным и твердым, он медленно поднял ресницы.

Нин Ань уже исчез. Поздний автобус медленно уносил его все дальше и дальше.

Фэн Юнь не вернулся в свой бар и не пошел домой, а отправился в одну хорошо знакомую ему контору.

Лифт поднял его на шестой этаж. Мужчина открыл дверь в помещение, заполненное большим количеством компьютеров и мониторов.

Несколько человек сосредоточенно работали, и в тишине комнаты раздавался только четкий звук ударов по клавишам.

Один из молодых людей увидел посетителя, поднял усталые, налитые кровью глаза:

-     Кто здесь? У вас назначена встреча?

….......................................................................

Нин Ань, наконец, взял набор рекламных фотографий и поговорил с Цинь Вэнью.

Хотя эта работа далеко не первосортная, Цинь Вэнью согласился прийти, не задавая лишних вопросов. Вероятно, ему хотелось хоть как-то компенсировать Нин Аню прошлое унижение.

Свадьба Нин Аня и Фэн Юня готовилась в спешке, и Фэн Юнь приехал забрать фотографии за несколько дней до нее.

Полный набор художественных фото различных размеров был красиво оформлен. Фэн Юнь бросил общий взгляд и даже не стал проверять их поштучно, попросив мастера упаковать их в коробку.

Когда клерк уже собирался помочь вынести коробку, на лестнице послышался шум.

Двое молодых людей осторожно спустили с верхнего этажа огромную фоторамку.

Клерк, казалось, о чем-то подумал, улыбнулся и сказал Фэн Юню:

- Рекламные фотографии, которые ваш любовник сделал для нас, тоже уже готовы. Хотите взглянуть?

Фэн Юнь не ответил, но его взгляд был прикован к огромной раме.

На самом деле он не хотел видеть рекламу, и нельзя было сказать, что ему было очень уж любопытно, но его взгляд невольно зафиксировался на огромном фото.

Нин Ань и Цинь Вэнью склонили друг к другу головы с нежными улыбками, держась гораздо ближе, чем это получилось на его с Нин Анем снимках.

Подобно сочной ягоде, этот юноша источал сладкий чувственный аромат в присутствии человека, которому доверял.

Фотографии Нин Аня и его самого тоже хороши. Люди красивы, и выражения их лиц приятны, но есть ощущение, что чего-то не хватает.

После того, как Фэн Юнь посмотрел на рекламный снимок, он внезапно понял, чего именно не хватает: неосознанного чувства близости.

Его брови нахмурились, он молча отвернулся.

Нин Ань и Фэн Юнь в эти предсвадебные дни встречались еще несколько раз, и ни один из них не упоминал о последнем конфликте, как будто его никогда и не было. Лишь отношения стали еще холоднее.

Дата их свадьбы была назначена в спешке, и зарезервировать место проведения было непросто. В конце концов, они выбрали старый храм.

Здание было столь древним и разрушенным, что уже давно ни одна пара не решалась проводить в нем свадьбы.

Но это как раз то, чего они хотят: сдержанный и непубличный ритуал.

Утром они сходили в Бюро по гражданским делам за своими свидетельствами о браке. Когда они приехали, перед ними уже выстроилась солидная очередь.

Говорят, что некоторые люди приходят еще в середине ночи, чтобы быть первыми.

Мужчины долго сидели в холле и ждали вызова.

Вокруг слышался нежный шепот и смех, и каждая пара, казалось, была окутана счастьем, предвкушая будущую жизнь.

Только они с Фэн Юнем даже не разговаривали друг с другом.

Возможно, их внешность бала слишком выдающейся, а позы слишком безразличными, поэтому они постоянно ловили на себе любопытные взгляды.

Нин Ань не привык к такой атмосфере, поэтому вышел покурить.

Он подумал, что Бюро по гражданским делам  - действительно странное место, где сладость тесно сплетается с печалью.

Когда в будущем они придут на процедуру развода, на что это будет похоже?

Будет ли это более захватывающе, чем сегодня? В конце концов, боль гораздо глубже, чем счастье.

Когда Нин Ань потушил сигарету и вошел внутрь, назвали их номер.

Новоявленные супруги вошли и механически сотрудничали с регистратором.

Когда на них навели камеру, они мило улыбнулись в знак согласия. После того, как камеру убрали, они молча отодвинулись друг от друга, сразу перестав улыбаться.

Сотрудницу позабавили их схожие движения:

- Вы поссорились, но все же пришли за свидетельством о браке? Я вижу, что это настоящая любовь! Молодые люди ссорятся на кровати и мирятся на кровати! Идите и живите хорошей жизнью!

Фэн Юнь и Нин Ань смущенно переглянулись, затем опустил головы, как будто застеснявшись перед посторонними.

За два дня до свадьбы должен был состоялся показ, который проводил известный в модных кругах Ван Жун.

Ван Жун - самый известный модельер Китая и один из лучших дизайнеров в мире, умеющий сочетать моду и практичность.

Почти каждая модель мечтает хоть раз побывать на его шоу.

Это означает обретение славы, а также то, что ваша ценность и статус в кругу будут расти.

Нин Ань, естественно, не получил право участвовать в этом шоу.

Но удалось добыть билет в зрительный зал. Хотя он сидел и не в первом ряду, но был очень доволен возможностью войти.

Поэтому, когда Фэн Юнь позвонил накануне вечером, чтобы пригласить его приготовить свадебные аксессуары, Нин Ань отказался.

Весь день он оставался в комнате, успокаивая нервы и изучая предыдущие работы Ван Жуна.

На шоу он неожиданно столкнулся с Фэн Юнем.

Тот был с девушкой, с которой приходил в прошлый раз. Они вдвоем сидели в первом ряду и разговаривали.

Нин Ань не стал подходить, чтобы поздороваться. Он сел на свое место и стал ждать начала.

Вспыхнул яркий свет, зазвучала громкая музыка, как будто взорвались десятки фейерверков.

Модели выходили на сцену одна за другой, включая Ли Юаньшу.

Нин Ань отнесся к показу серьезно, и дизайн Ван Жуна очень тронул его, запалив в его сердце творческий огонь и неудержимый энтузиазм.

Шоу закончилось очень быстро, но сам Ван Жун на сцене так и не появился.

Нин Ань тщательно проверил информацию о Ван Жуне. Этот человек очень сдержан, скрытен и редко появляется на публике.

Как только шоу закончилось, он встал и пошел за кулисы.

Там, как всегда, было оживленно и хаотично. Нин Ань сразу же обратилась к персоналу, чтобы спросить, здесь ли учитель Ван Жун.

В глубине души у него была очень смелая идея. Он знал, что это безумие, но не мог не попробовать.

Полученный ответ очень разочаровал его. Ван Жун уже уехал. А даже если бы и не уехал, то он неохотно общается с посторонними.

Нин Ань очень расстроился. Опустив глаза, он вышел через заднюю дверь.

Смешно, но события прошлого повторились точь-в-точь: он снова встретил Ли Юаньшу,  Фэн Юня и Чу Яян, которая так же, как и в прошлый раз оживленно говорила о чем-то.

На лице Ли Юаньшу сияла улыбка. Это была искренняя радость. Он был полон энергии и хвалил шоу.

Нин Ань от всего сердца позавидовал тому, что эта высокомерная скотина может надеть одежду Ван Жуна и выйти на сцену.

Хотя эта одежда выглядела немного чрезмерной с точки зрения цвета и стиля, но было легко понять, что она содержит множество модных элементов, которые, возможно, войдут в тренд в ближайшие 2-3 года.

Даже некоторые малоизвестные дизайнеры будут ссылаться на этот показ в своих проектах в ближайшие 3-5 лет.

Действительно ... Это так удачно, так красиво!

Когда Ли Юаньшу увидел его, на его губах все еще цвела улыбка, которая тут же застыла при виде Нин Аня. Ли Юаньшу, похоже, удивился, увидев здесь своего врага, а затем инстинктивно сделал шаг к Фэн Юну.

Взгляд его резко стал холодным и агрессивным, как у зверя, у которого могут отобрать пищу.

Нин Ань не знал, почему у него возникла такая ассоциация, но ему вдруг удалось поймать за хвост мысль, которую он упустил при встрече с Фэн Юнем в магазине чая с молоком.

Он, наконец, понял, почему Ли Юаньшу так сильно ненавидит его.

Нин Ань взглянул на Фэн Юня, и тот тоже пристально посмотрел на него.

Нин Ань не сделал в их сторону ни шага. Развернувшись, он направился ко входу на лестницу. Зеленый знак выхода мигал тусклым светом, указывая ему путь.

Позади послышались быстрые шаги, но он не оглядывался, пока Фэн Юнь не крикнул:

- Нин Ань!

Юноша остановился, прислонившись спиной к фонарному столбу. Фэн Юнь догнал его, остановившись в паре метров. Его волосы развевал ветер, и лицо выглядело очень юным и энергичным.

- Собираешься делать вид, что мы незнакомы?

Нин Ань беспечно ответил:

- А разве ты тоже не делаешь вид, что не знаешь меня?

Увидев, что угольно-черные глаза Фэн Юня опасно сузились, юноша фыркнул:

- Я просто не хотел тебя беспокоить.

Говоря это, он перевел взгляд на Ли Юаньшу и девушку. Те тоже пошли за ними, теперь остановившись неподалеку и ожидая конца разговора.

Нин Ань достал сигарету. Ветер был очень сильный. Он прикрыл огонек ладонью и наклонил голову, чтобы зажечь ее. Огонь подсвечивал его густые длинные ресницы.

Фэн Юнь внезапно сказал:

- Не кури.

- Что? - Нин Ань поднял глаза и подозрительно посмотрел на него, забыв погасить пламя в руке. Огонек задел ладонь и юноша издал тихое шипение.

Уголки губ Фэн Юня напряглись, он бросился вперед, затем снова остановился и с отвращением выругался:

- Неуклюжий и совершенно безмозглый!

Нин Ань не потрудился обратить на него внимание, лишь задумчиво опустив взгляд.

Он хотел проверить, верна ли его догадка, но пока не решался.

Фэн Юнь повторил:

- Не кури!

На этот раз Нин Ань понял. Он улыбнулся и вспомнил сцену из фильма. Героиня держала во рту сигарету, заложив руки за спину и притворяясь связанной, а потом сказала главному герою: «Сигарета застряла, я не могу ее выплюнуть».

Поэтому он сунул руку в карман пальто, улыбнулся и сказал Фэн Юню:

- Сигарета застряла у меня во рту. Я не могу ее выплюнуть.

Фэн Юнь сделал шаг вперед, посмотрел на его светло-розовые губы, протянул руку к его мягким губам и ухватил фильтр сигареты.

Глава 12. Нин Ань ему даже не нравится.

Пальцы Фэн Юня были сухими и теплыми, и они прижались к губам Нин Аня, словно в двусмысленном поцелуе.

С небольшим усилием мужчина медленно вытащил тонкую сигарету из красиво очерченных губ.

Губы слегка деформировались, а затем вернулись в свое первоначальное состояние.

Как розовое упругое желе.

Теплые, мягкие, слегка влажные... Требуется большая выдержка, чтобы справиться с желанием исследовать их глубже и усерднее...

Фильтр тоже был влажным. Фэн Юнь почти бессознательно поднес сигарету к собственным губам и затянулся, смакуя запах тела Нин Аня. Аромат чая с прохладным привкусом мяты заставил его оцепеневший мозг внезапно проснуться.

Мужчина разжал кончики пальцев, уронил окурок и раздавил его.

Нин Ань не заметил движений Фэн Юня. С того момента, как тот подошел, чтобы забрать сигарету, все внимание парня было приковано к Ли Юаньшу.

Молодой господин семьи Ли ошеломленно смотрел на них. Его румяные губы резко побледнели, а глаза становились все темнее и темнее, как у зверя, желающего кого-то загрызть.

Затем уголки его глаз увлажнились, и Ли Юаньшу стал похож на раненое животное.

Нин Ань вздохнул. Он подтвердил свои догадки и немного посочувствовал врагу.

Не желая быть слишком жестоким, он оттолкнул Фэн Юня:

- Не трать на меня время, иди к своим друзьям.

Нин Ань развернулся и ушел. Его фигура быстро растворилась в ночи.

Фэн Юнь на мгновение опешил, затем повернул голову и сказал Чу Яян:

- Я провожу его, а ты вернешься сама.

Мужчина бросился вслед за ушедшим парнем.

Ли Юаньшу посмотрел на удаляющуюся спину, уголки его глаз покраснели.

Он оставался неподвижным, как дерево, чьи цветы и листья увяли от ветра и дождя, и которое теперь одиноко стоит на месте, изнемогая от ран.

Гордость, надменность, радость, стремление к славе  - все ушло.

Он знал, что Фэн Юнь готовится к свадьбе, но все равно не смог скрыть своей радости, когда увидел его.

Они были знакомы с детства. И хотя Фэн Юнь никогда не вел себя двусмысленно, Ли Юаньшу хотел верить, что он нравится этому человеку. Перед ним он терял всю свою амбициозность и бессознательно лгал самому себе, закрывая глаза и затыкая уши.

Чу Яян взяла его за руку и тихо позвала:

- Старший?

Ли Юаньшу посмотрел на нее взглядом, как будто он сидел в зале суда и ждал приговора, лелея смутную надежду на счастливое завершение дела:

- Уже ничего нельзя изменить... Не так ли?

Чу Яян не могла этого вынести, и ее хорошенькое личико покрылось пятнами беспокойства. Она прикусила губу, топнула ногой и решительно подняла глаза.

- Старший, - сказала она, - Фэн Юнь женится на нем только потому, что так решили старейшины. А самому Фэн Юню он совсем не нравится.

Глаза Ли Юаньшу загорелись:

- Он так тебе сказал?

- Как он мог мне сказать? Ты ж знаешь, как он скрытен. - Чу Яян улыбнулась с некоторым разочарованием. - Мой отец проверил это.

- Значит, дядя Чу может вмешаться и все отменить?- С надеждой спросил Ли Юаньшу.

Чу Яян отрицательно покачала головой:

- Ему безразличен этот брак. Но если он вмешается, то только создаст проблемы, в том числе и себе.

Ли Юаньшу застыл в оцепенении, и Чу Яян расстроилась из-за него:

- Что такого хорошего в Фэн Юне? Он красив, но характер у него мерзкий. Старший, ты так хорош, зачем тебе Фэн Юнь?

Ли Юаньшу некоторое время молчал. Он не ответил на вопрос Чу Яян, но чувствовал облегчение:

- Нин Ань ему не нравится...

Чу Яян неохотно отпустила руку:

- Пойдем прогуляемся. Сходим вместе в "Хиппи"... Ты такой милашка. Не думай об этом гадком Фэн Юне, он плохой парень.

Ли Юаньшу с трудом улыбнулся:

- Ты самая лучшая подруга на свете.

Фэн Юнь не догнал Нин Аня. Он думал, что тот сядет на автобус, но, добравшись до остановки, понял, что время уже около полуночи, и последний автобус давно ушел.

Фигура Нин Аня растворилась в ночи, и ее нигде не было видно.

Осталось лишь мягкое ощущение на губах и запах чая с мятой на ладонях.

- «Сигарета застряла, и я не могу ее выплюнуть»... - Фэн Юнь засунул руки в карманы, повторяя позу юноши и странно улыбаясь.

В этот момент его рука, казалось, за что-то зацепилась... <п/п: Зависла, пытаясь понять. Потом подумала о неприличном... На интересные предметы, однако, натыкается Фэн Юнь под собственной одеждой :)  >

.............................................

В три часа ночи ему позвонила Чу Яян.

Фэн Юнь еще не спал. Приняв душ, он сел за стол обрабатывать документы.

Чу Яян сказала, что Ли Юаньшу пьян, и спросила, может ли он забрать их.

Фэн Юнь, не отрываясь от работы, удивился:

- У вас обоих имеются собственные водители. И при этом вы хотите в качестве водителя использовать меня?

Он посмотрел на время в правом нижнем углу дисплея:

- Сейчас 3:12 ночи. Я не понимаю, почему ты позвонила именно мне? И вообще, Чу Яян, не слишком ли уже поздно для прогулок?

Чу Яян некоторое время молчала, не решаясь сказать правду:

- Старший, ты ему ... нравишься, разве ты не знаешь?

- Он сам тебе сказал? - Спросил Фэн Юнь.

- Если бы он мне не сказал, откуда бы я это узнала? - Голос Чу Яян стал взволнованным: - Он звал тебя по имени, когда был пьян! Не говори мне, что ты ничего не знаешь!

- Ну и что? - Фэн Юнь остался безразличен. - Есть так много людей, которым я нравлюсь. Неужели я должен угождать каждому и о каждом заботиться? А как насчет тебя, Яян? Почему ты задаешь мне такие вопросы? Примеряешь на себя роль посланника справедливости?

Чу Яян возмущенно задохнулась, не в силах вымолвить ни слова:

- Фэн Юнь, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты безжалостная и бездушная сволочь?

- Я безжалостный? - Фэн Юнь перестал барабанить пальцами по клавиатуре и холодно улыбнулся: - Чу Яян, ты слишком молода, чтобы знать, что такое настоящая безжалостность. Присмотрись к своему отцу. По сравнению с ним, я просто душка.

- Фэн Юнь! - Чу Яян сердито крикнула: - Обращай внимание на то, что ты говоришь!

- Ты ведь знаешь, что я женюсь, верно? - Фэн Юнь тихо вздохнул, и его тон смягчился: -Если ты действительно добра к Ли Юаньшу, убеди его сдаться. Ты знаешь, что я человек порядочный. Хорошо, что ты мне сказала о нем. Я приму во внимание его чувства и намеренно буду держаться на расстоянии, чтобы не провоцировать. У меня нет столько энергии, чтобы разгадывать чужие мысли. Я не ты, леди, которая не беспокоится о еде и одежде! Моя жизнь перегружена, поэтому я все равно буду делать то, что должен делать. Ли Юаньшу сам виноват в своих страданиях, я здесь ни при чем.

Чу Яян потерпела поражение:

- Но ведь тебе совсем не нравится этот Нин Ань, не так ли?

- Тебе и это известно? - Фэн Юнь улыбнулся. - Не думай, что ты очень хорошо меня знаешь. Нравится тебе это или нет, но отношения между нами двумя тебя касаться не должны.

Сказав это, он сразу же отключил телефон и не дал Чу Яян ни малейшего шанса заговорить.

..................................

Загруженные работой, Нин Ань и Фэн Юнь больше не виделись. Лишь 16 ноября, в день свадьбы, они встретились у входа в маленькую церковь.

Арочная крыша смыкалась где-то в вышине, главный зал был узким и длинным, два ряда старых, но аккуратных стульев были ровно расставлены.

Серо-черный мраморный пол маслянисто блестел, напоминая о том, что десятки поколений отполировали его своими ногами.

Храм был величественен и вызывал благоговение.

Погода стояла на редкость хорошая: яркие лучи зимнего солнце проникали через высокие двери церкви и стрельчатые окна.

Ветер колыхал занавески, похожие на белые крылья, летящие в воздухе, чистые и романтичные.

Аромат времени придавал ритуалу волшебную атмосферу, искусно смешивая спокойствие вечности и пестроту современной эпохи.

Этот храм напомнил Нин Аню о том времени, когда он был ребенком.

Зимой он любил лежать на балконе в залитом солнцем кресле-качалке, сонно щурясь и слушая, как мама рассказывает сказку.

Мамин голос всегда был таким нежным, сладким, любящим.

Нин Ань всегда медленно пьянел от этого голоса, а затем погружался в страну грез.

В то время он ничего не понимал в этой жизни, наслаждаясь покоем и любовью.

Прошлое уже перестало существовать, оставшись лишь в самых лелеемых и драгоценных воспоминаниях. Нин Ань чувствовал себя стоящим в коридоре времени и пространства. Он смотрел на тени своих лучших воспоминаний и, прощаясь, махал им рукой.

Его свадьба вот-вот начнется, но люди, которых он любит больше всего, больше не могут быть рядом с ним.

Глава 13. Свадьба.

Последние несколько дней у Нин Аня были очень напряженными. Он рано уходил и поздно возвращался.

Дома он старался не привлекать к себе внимания: был тих, вежлив, немногословен. Впрочем, что бы он ни делал, Нин Шицю все равно оставался им недоволен. Как будто так сильно разочаровался в сыне, что начал его ненавидеть...

Хотя ругать Нин Аня стали не так часто, как это было поначалу, отношения с отцом нисколько не улучшились.

Это было главной причиной, по которой Нин Ань согласился на брак.

Даже если его отношения с Фэн Юнем оставались довольно сложными, но, они, хотя бы, взаимные и равные.

У них может не быть любви или симпатии, они могут совсем не заботиться друг о друге, но, по крайней мере, мешать друг другу жить своей жизнью они тоже не станут.

Такая относительная свобода уже является большой роскошью для Нин Аня.

Гости прибывали один за другим. Кроме Нин Шицю, его жены и Нин Хао, приехал также Ло Сюдянь.

На самом деле, Ло Сюдянь сам не понимал, как он относится к Нин Аню.

В конце концов, этот парень, с одной стороны, - поклонник, который когда-то преследовал его, а с другой — родной брат его возлюбленного.

Хотя Нин Ань никогда ему не нравился, но взбудораженное мужское Эго заставляло его втайне сравнивать себя и того человека, которого выбрал Нин Ань, отказавшись от него.

До встречи с Фэн Юнем он действительно задавался вопросом, как такому тщеславному человеку, как Нин Ань, мог понравиться бедный молодой человек?

Более вероятным казалось, что тот предпочтет брак с богатым стариком.

Но после реальной встречи Фэн Юнем он кое-что понял.

Даже если Ло Сюдянь ценил себя очень высоко, он должен был признать, что Фэн Юнь действительно был выдающимся!

Это как раз тот человек, в присутствии которого приходится бороться с собственным чувством неполноценности.

Пока Ло Сюдянь размышлял, невестка Ху вошла в дверь, толкая инвалидное кресло, в котором сидела Фэн Жань.

Сунь Ланьсинь шагнула вперед, перехватила ручки кресла, и матушки брачующихся сели вместе. Обе счастливые и сияющие.

В церкви наконец-то появилась атмосфера, которая должна быть на свадьбе.

Сама свадьба была очень простой. За исключением членов семей обеих сторон, никого постороннего не было.

Поскольку Фэн Юнь рос без отца, обряд был заметно упрощен.

Свадьба получилась простой и довольно ламповой. Все были в хорошем настроении и мило улыбались друг другу.

Кажется, что, не смотря на все проблемы, им удалось выбрать самый комфортный для всех вариант.

В узких проходах церкви была расстелена длинная красная ковровая дорожка. Фэн Юнь уже принарядился и с улыбкой стоял в конце ее, держа в руках букет цветов. Улыбка на его лице была нежной и милой, а вся фигура  - спокойной и яркой.

На сердце Сунь Ланьсинь стало тепло, когда она посмотрела на него.

У нее с Фэн Жань такие хорошие отношения, и она определенно не будет плохо обращаться с ее ребенком. А малыш Фэн Юнь действительно симпатичный.

В своей жизни она принимала очень мало решений, но на этот раз она не жалела о своей настойчивости в организации этого брака. Хотя и понимала, что Нин Ань явно недостоин Фэн Юня.

Когда у Сунь Ланьсинь радостно забилось сердце, улыбка на лице Фэн Юня вдруг исчезла.

Глаза его стали глубокими, как будто покрывшись тонким слоем льда.

Несколько новых гостей вошли под высокие своды церкви. Хотя солнце светило им в спину и молодой мужчина не мог ясно видеть лица, Фэн Юнь все равно узнал их с первого взгляда.

Это была молодая пара в сопровождении мужчины и женщины средних лет.

Они медленно и с достоинством вошли в храм и, не глядя на других гостей, направились к ожидавшему новобрачного супруга Фэн Юню.

Симпатичной и элегантной девушке было лет семнадцать-восемнадцать лет. Это оказалась Чу Яян.

Юноша возле нее - высокий, надменный, с темными глазами, в которых сверкают ветер и гроза. Это Ли Юаньшу.

Сзади шла пара средних лет, тесно державшаяся за руки. На первый взгляд, они выглядели как семья из четырех человек.

Сунь Ланьсинь подумала, что мужчина средних лет кажется ей знакомым, но она не могла вспомнить, где она его встречала.

Мужчина был высоким, с сильной и спокойной аурой. Хотя возраст у него явно перевалил за пятьдесят, его лицо, несмотря на морщины, казалось красивым и привлекательным.

Женщина, напротив, демонстрировала элегантную улыбку, излучая мягкость и тепло.

Фэн Юнь положил цветы на стол, шагнул им навстречу, вежливо приветствуя, и с холодным выражением лица сказал:

- Не помню, чтобы приглашал вас сюда.

Мужчина средних лет загородил женщину позади себя с тем же выражением лица ответил:

- Фэн Юнь, не капризничай! Ты прекрасно знаешь, что ничего плохого мы тебе не желаем.

Фэн Юнь, наблюдая за его движениями, насмешливо улыбнулся.

Чу Яян шагнула вперед, взяла его за руку и вложила в ладонь маленькую квадратную коробочку, а затем один за другим сомкнула пальцы:

- Будьте счастливы. Папа... Я приготовила этот подарок вместе с родителями.

Кадык Фэн Юня дернулся, он поджал губы и вернулся на прежнее место.

Чу Яян поздоровалась со всеми и села, вежливо поприветствовав Фэн Жань, прежде чем спокойно откинуться на спинку стула.

Сунь Ланьсинь не совсем поняла, кто это, ведь никто не догадался представить их друг другу, но Нин Шицю узнал пожилого мужчину.

Когда он смотрел экономические новости, он часто видел Чу Юньхэ и знал, что это президент Chuhe Group (Группа «Чухэ»).

Ло Сюдянь тоже его узнал и обрадовался неожиданно появившейся возможности свести личное знакомство. Поэтому, после того, как все поприветствовали новых гостей и вернулись на свои места, он смиренно подошел поздороваться.

Представившись, он не вернулся на свое место после обмена визитными карточками, а сел в заднем ряду за семьей Чу.

Фэн Жань казалась совершенно невозмутимой, но глаза ее недобро поблескивали, когда она наблюдала, как Чу Юньхэ со спокойным выражением лица интимно шепчется с Лю Цин.

Она давно была морально готова к такому зрелищу, но все равно ей было так неуютно, как будто десять тысяч стрел пронзили ее сердце!

Но вскоре недовольная и ревнивая гримаса сменилась выражением довольства.

Ее лицо стало возвышенным, торжествующим, злорадствующим.

Фэн Юнь пристально посмотрел на мать и отвел взгляд.

К счастью, на противоположном конце красной дорожки уже появился Нин Ань. Его сопровождали Нин Хао и фотограф, специализирующийся на съемке свадеб.

На юном женихе был хорошо скроенный дымчато-серый приталенный костюм с черным галстуком и бриллиантовой брошью. Черный костюм Фэн Юня и дымчато-серый галстук гармонировали с его нарядом.

Иссиня-черные волосы Нин Аня были собраны в хвост, лицо выглядело белым и холодным. Осанка гордая, подбородок слегка приподнят, движения элегантные.

Казалось, он стал светочем в этом этот храме. Казалось, его появление было подобно солнцу, прорвавшемуся сквозь темные тучи, чтобы согреть этот мир.

Красная свадебная дорожка - отнюдь не подиум. Модели представляют одежду и аксессуары, и не должны затмевать вещи, которые показывают публике. Но сегодня главным героем этой сцены был сам Нин Ань.

Поэтому, уверенно пройдя по дорожке, он медленно и чувственно улыбнулся, демонстрируя собственный шарм.

Юноша смотрел на жениха с улыбкой в глазах, и та улыбка, которая исчезла с лица Фэн Юня при встрече с родственниками, вернулась. Он медленно протянул руку.

Нин Ань рассмеялся, демонстрируя свои грушевидные ямочки в уголках губ. Он твердо подошел к Фэн Юну под звуки торжественной музыки, и согласно поднял руку, вставая рядом с партнером.

Две руки, одна большая и одна поменьше, обхватили друг на друга. Ты держишь меня, а я держу тебя!

Они произнесли брачные клятвы с благословения священника и обменялись кольцами.

Кольца оказались самыми обычными, и когда Чу Юньхэ увидел их, его лицо почернело.

Лю Цин прекрасно понимала эмоции своего мужа и нежно коснулась его руки.

Ли Юаньшу выглядел мрачным, какое-то мгновение пристально разглядывая их.

Только Чу Яян держалась естественно, с любопытством поглядывая на Нин Аня.

Впервые она увидела этого парня на модном показе и до сих пор помнила оценку Фэн Юня его внешности, которая оказалась столь высокой, что она была удивлена.

Молодожены повернулись лицом друг к другу и обменялись кольцами.

Не было ни сопротивления, ни неприязни.

С места, где сидела Чу Яян, она видела только профиль Нин Аня. Парень улыбнулся и опустил голову, чтобы надеть обручальное кольцо на руку Фэн Юня.

Юноша был очень хорош собой, и выглядел особенно очаровательно, когда смеялся. Он казался невинным, милым и простым.

После обмена кольцами Фэн Юнь вручил ему букет цветов. Нин Ань наклонил голову и понюхал его, ярко улыбнувшись.

Фэн Юнь посмотрел мужу в глаза. Эти глаза были прекрасны, просты и ясны. Они смеялись, и в них плескалось необъятное море, из которого в этот мир накатывали опьяняющие волны чувственности и счастья.

Мужчина опустил голову и заключил мужа в свои объятия. Им нужно было обменяться поцелуем.

Нин Ань прикрыл их лица букетом, и уголки их губ на несколько секунд слегка соприкоснулись, создавая впечатление, что они обмениваются долгим поцелуем.

Когда женихи уже собирались разойтись, Нин Ань тихо спросил:

- Ты рассказал Ли Юаньшу о нас?

Когда он увидел Ли Юаньшу, то немного удивился, но подумал, что другая сторона, вероятно, уже знает правду.

В конце концов, Ли Юаньшу было так грустно и одиноко в тот день, когда они встречались в последний раз. Хотелось бы надеяться, что Фэн Юнь объяснил ему, каковы их настоящие отношения.

Фэн Юнь промолчал. Нин Ань продолжил:

- Если ты еще не говорил с ним, тогда скажи это в ближайшее время и позволь ему отпустить меня. В любом случае, он должен знать, что я не угрожаю его чувствам.

Фэн Юнь обнял Нин Аня крепче, больно сжав руку на талии.

Нин Ань почувствовал, будто его обхватил железный обруч.

Голос Фэн Юня прозвучал у самого уха, глубоко и серьезно, с нотками холодной иронии:

- Мы что, должны обсуждать нашу свадьбу со всеми подряд? Или тебе по-прежнему не терпится заняться преследованием Ло Сюдяня? Жаль, что некоторые заботятся только о том, чтобы лазить по высоким веткам. Он даже не смотрит на тебя!

Нин Ань вообще не обратил внимания на Ло Сюдяня. Он действительно смотрел в его сторону, но это лишь потому, что Ли Юаньшу и остальные сидели перед ним.

Однако, по мнению Фэн Юня, он все еще интересовался Ло Сюдянем.

Нин Хао сел рядом с родителями, а Ло Сюдянь предпочел занять место в заднем ряду за  Ли Юаньшу, крайне вежливо разговаривая с мужчиной средних лет, сидевшим перед ним.

Нин Ань не знал этого человека, да и тот явно не хотел ни с кем общаться в этот момент, но Нин Ань увидел, что парень его брата явно пытается к нему подольститься.

Ло Сюдянь, главный герой этого мира, не должен был бы так перед кем-то стелиться...

Нин Ань понизил голос:

- Может быть, Ло Сюдянь просто проявляет уважение к старшим.

Руки на его талии сжались сильнее, и Нин Ань не удержался от сдержанного вскрика:

- Эй! Моя талия вот-вот будет раздавлена, если ты не отпустишь. Завтра в горячем поиске наверняка будет висеть это: «В день свадьбы талию жениха сломали прямо в храме»... Или что-то в этом роде.

Фэн Юнь был зол, но, в конце концов, сделал волевое усилие и отпустил парня.

Нин Ань подавил желание растереть поясницу и изобразил на лице милое и застенчивое выражение, как будто они сейчас просто не хотели разлучаться и ничего не могли с собой поделать.

Молодожены выглядели нежными к друг другу, сладко улыбались и держались за руки кончиками пальцев. Выйдя из храма, они спускались вниз, чтобы сделать групповое фото со старейшинами.

Когда подошли Чу Яян и остальные, Нин Ань посмотрел на Фэн Юня, и тот небрежно представил:

- Это отец и мать молодой госпожи Чу.

Нин Ань вежливо поздоровался:

- Здравствуйте, тетя и дядя. Спасибо, что пришли на нашу свадьбу.

Лю Цин улыбнулась и сунула ему в руку большой красный конверт. Нин Ань сжал его в руке. Судя по толщине, подарок был немаленьким, и юноша подозрительно посмотрел на Фэн Юня, не зная, принимать ему его или нет.

Фэн Юнь взглянул на него:

- Просто возьми это для себя.

Нин Ань поблагодарил, принимая конверт.

Он прекрасно понимал, что отношения между ними были несколько необычными, но он также понимал, что Фэн Юнь не хотел, чтобы кто-нибудь это знал.

Впрочем, ему было все равно.

Выйдя из церкви, гости и молодожены отправилась в отель на банкет, как и было запланировано.

После трапезы они сначала проводили Фэн Жань, а затем и семью Нин.

Чу Юньхэ с семьей остались до конца, очевидно, желая что-то сказать Фэн Юню наедине.

Однако Фэн Юнь взял Нин Аня за руку и тактично отказался от разговора:

-     Мне очень жаль, но мы должны вернуться домой. Как вы понимаете, нас ожидает свадебная комната.

Глава 14. После свадьбы.

Нин Ань без всякой причины покраснел от намека на интимные отношения в этих словах, и неловко улыбнулся:

- Ничего, ничего. Поговорите, я подожду.

Прежде чем он произнес эти слова, Фэн Юнь крепко обнял его.

Теплое дыхание коснулось ушей юноши, голос Фэн Юня был очень низким и сексуальным:

- У тебя есть два варианта, один - сотрудничать со мной в этой актерской игре, а другой… - Он сжал ладонь, и, казалось, с некоторой неохотой произнес: -  Я могу перестать играть и начну тебя целовать прямо здесь, на глазах у всех.

Нин Ань повернул голову, недоверчиво посмотрел на супруга и, похоже, даже не сразу осознал, чем именно ему угрожают.

На красивом лице молодого господина Фэн Юня сияла безобидная улыбка, а взгляд был полон нежности.

Видя, что Нин Ань буквально потерял дар речи, мужчина смягчил свой голос, то ли уговаривая, то ли угрожая:

- Что ты говоришь, детка? Я ничего не слышу.

Его ресницы опустились, пальцы нежно потерли губы Нин Аня, как будто готовя их для поцелуя:

- Скажи громче, я хочу это услышать. Ты ведь говоришь «да»?

Вот ведь гребаное чудовище!

Нин Ань с улыбкой посмотрел на тонкие брови, нежную улыбку и серьезное ожидающее выражение лица, и понял, что с этим человеком будет нелегко.

Теперь все думают, что он пылает страстью, лишь одному Нин Аню известно, какое это холодное и злобное чудовище! Но кому на него пожаловаться и кто поверит?

Нин Ань в отчаянии повернул голову к семейству Чу:

- Нам действительно пора идти в брачную комнату...

Говоря это, он не мог удержаться, чтобы не сжать кулаки. Его голос становился все тише и тише, лицо краснело все сильнее, а голова опускалась все ниже и ниже.……

Черт! Какое позорище!..

В этот момент он уже проанализировал угрозы Фэн Юня и понял, что тот его просто развел. Если подумать, как он мог поцеловать его? Фэн Юнь старательно избегает любых личных отношений...

Но ведь, зараза, напугал до чертиков!

Впрочем, в эту ловушку он уже вляпался, отступать поздно.

Вот, наверное, Фэн Юнь сейчас в мыслях хохочет над ним!

Нин Ань был очень подавлен. Он опустил голову и замолчал. С противоположной стороны раздался смешок. Чу Яян больше не могла сдерживаться.

Что говорить о Чу Яян, даже в глазах Ли Юаньшу появилась неявная смешинка!

Лю Цин улыбнулась и пошутила, обращаясь к Чу Юньхэ:

- Пусть идут. Они еще очень молоды. Как у них может хватить терпения слушать тебя, старика, в такое время? Разве они не сказали, что спешат уединиться в брачной комнате?

Женщина сама с трудом удержалась от смеха, прикусив губы.

Чу Юньхэ фыркнул, попытался сдержаться, но не смог, откровенно расхохотавшись.

Фэн Юнь затащил Нин Аня в свой ветхий подержанный джип и завел машину.

Нин Ань до сих пор не мог прийти в себя от такого позорища. Он сидел на пассажирском кресле, опустив голову, и молчал.

Фэн Юнь искоса взглянул на него и рассмеялся. Смех был низким и приятным, но Нин Ань разозлился.

Он свирепо уставился на партнера, его глаза покраснели:

- Ты, толстокожая скотина! Тебе нравится изображать из себя извращенца перед старшими и детьми. Но зачем так унижать меня?

Фэн Юнь насмешливо посмотрел на супруга, щурясь, как кот:

- Почему ты спешишь уединиться со мной в брачной комнате, если тебе это совсем не нравится?

Нин Аню хотелось просто треснуть его по башке:

- Разве не ты заставил меня, сжав так, что хотелось взвыть?

- О, - спокойно вел машину Фэн Юнь, - а если я пожелаю, чтобы ты умер, ты умрешь?

- Ну, если только с тобой вместе! - раздраженно огрызнулся Нин Ань.

Фэн Юнь приподнял уголки губ:

- Видишь ли, мы всегда должны действовать естественно, чтобы не так уставать от актерства в будущем. Разве сегодня получилось не здорово?

Нин Ань чувствовал, что что-то не так, но он не мог опровергнуть. Он сердито отвернулся и посмотрел в окно.

В его сумке завибрировал телефон. Пришло сообщение от Нин Хао:

- Брат, вы уже дома?

Нин Ань подумал и перезвонил. Ему было любопытно:

- Мы пока еще едем.

- Брат, я хочу кое-о-чем спросить тебя, - сказал Нин Хао. - Ты знаешь, какие отношения существуют между семьей Фэн и семьей Чу?

Нин Ань понял:

- Сюдянь просил тебя навести справки?

Нин Хао согласно угукнул.

Нин Ань подумала об оценке Фэн Юнем Ло Сюдяня и почувствовал себя немного неловко:

- Я не знаю, и меня эти вещи не интересуют.

Нин Хао удивился:

- Брат, тогда почему бы тебе не спросить об этом у твоего мужа? Сюдянь сказал, что если он сможет наладить контакт с семьей Чу, это окажет большую помощь бизнесу семьи Ло.

Нин Ань немного помолчал и сказал:

- Хорошо, я попробую, но ничего не гарантирую.

Нин Хао ласково сказал:

- Спасибо тебе, брат.

Нин Ань нажал отбой. Дорога выглядела незнакомой. Юноше захотелось спросить Фэн Юня, долго ли еще ехать, но Фэн Юнь опередил его:

- Твой бывший любовник сучит ножками в нетерпении?

Нин Ань опустил голову, убирая телефон:

- Обращай внимание на то, что говоришь, Ло Сюдянь - парень моего брата.

Фэн Юнь скептично усмехнулся:

- Ло Сюдянь нравится тебе из-за денег?

- Чего？ - Нин Ань подозрительно посмотрела на него, думая, что неправильно расслышал.

Фэн Юнь больше ничего не сказал, пристально глядя на юношу. На его лице не было ни презрения, ни сарказма, одно только безразличие.

Казалось, что он произнес самую обычную фразу.

Нин Ань нахмурился и некоторое время смотрел на него:

- У меня также есть к тебе вопрос: какие отношения между тобой и семьей Чу?

Выражение лица Фэн Юня стало холодным, а костяшки пальцев, держащих руль, побелели:

- Это он попросил тебя узнать?

Нин Ань молча смотрел на него.

Фэн Юнь усмехнулся:

- Я не имею к ним никакого отношения. Да и вообще, это не твое дело. Не забывай, кто ты. Ты действительно думаешь, что имеешь право лезть в мои дела?

Нин Ань холодно улыбнулся:

- Что ж, ты сам ответил на свои вопросы. Это не твое дело, нравится ли мне Ло Сюдянь. Ты недостаточно квалифицирован, чтобы заниматься моими делами.

Прежде чем его голос смолк, машина резко ускорилась. Инерция швырнула Нин Аня на сиденье, и он испуганно вскрикнул.

- Осторожно! Ты с ума сошел? - Нин Ань стиснул зубы и выругался.

Лицо Фэн Юня напряглось, глаза были холодными. Он сидел рядом молча, как ледяная статуя.

- Забудь. - Нин Ань поджал губы. - Какой смысл говорить обо всем этом?

Квартира Фэн Юня располагалась на шестом этаже многоэтажного дома. Нин Ань был здесь впервые, но в ближайшие год или два они будут жить здесь вместе.

В обычном многоэтажном доме шестой этаж - это уже верхний этаж.

В отличие от других этажей, где располагалось по две квартиры, на шестом этаже они жили одни.

Рядом с их дверью имелся выход на крышу, которая представляла собой большую платформу с многочисленными веревками для белья. Порой здесь бывало очень оживленно.

В их квартире имелись две спальни и гостиная с балконом, просторная и светлая. Все оформлено очень просто, в бледно-серых тонах.

Фэн Юнь открыл дверь:

- Это твоя комната.

Нин Ань заглянул внутрь. Что ж, просторно и есть все необходимое: стол, кровать, шкаф. В изголовье кровати висела свадебная фотография.

Нин Ань впервые увидел результат  их фотосессии. Осмотревшись, он, помолчав, серьезно сказал:

- Спасибо.

Фэн Юнь добавил:

- Это мой бывший кабинет. Я спешил и не смог его полноценно подготовить. Позже добавишь те вещи, что сочтешь нужными.

Эта комната была намного просторнее, чем комната Нин Аня в доме Нин, с большими окнами и хорошей вентиляцией.

Хотя это не идет ни в какое сравнение с домом, где он рос с детства, но все не так уж плохо.

Казалось, оба решили забыть о нехорошем разговоре в машине. Нин Ань поблагодарил:

- Меня все устраивает, спасибо.

Говоря это, он небрежно снял пальто, сорвал галстук, присел на корточки и вытащил чемодан, стоявший у стены.

Накануне Фэн Юнь приезжал в дом семьи Нин, чтобы забрать повседневные вещи Нин Аня.

Остальное, если потребуется, он перевезет сам.

Фэн Юнь прислонился к двери, наблюдая за действиям новоиспеченного мужа. Затем на редкость вежливо поинтересовался:

- Тебе нужна помощь?

Нин Ань беспечно сказал:

- В этом нет необходимости. Однако…

Он встал, достал из сумки красный конверт, который дала ему Лю Цин, и протянул его мужу.

Фэн Юнь ответил:

- Это для тебя. Поверь, меня тоже не обидели.

Нин Ань покачал головой:

- Так неправильно. Наш брак ненастоящий.

- Ты действительно серьезно относишься к браку?

- Конечно, - непринужденно ответил Нин Ань, повторяя то, что привык слышать от своих родителей с детства: - Муж и жена всегда едины. Что его — то ее, что ее — то его. Естественно, в нашем случае совсем не так.

Говоря это, он сунул красный конверт в руки Фэн Юня. Мужчина посмотрел на красный конверт в своих руках и больше ничего не сказал.

Он сжал толстый красный конверт и некоторое время молчал, сказав:

- Я в душ. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйся.

-     Хорошо, спасибо тебе. - Нин Ань опустил голову.

Фэн Юнь спросил:

- Кстати, когда мы были в храме, что ты имел в виду, когда сказал, чтобы я попросил Ли Юаньшу отпустить тебя?

Нин Ань поднял голову:

- Он, вероятно, считает меня соперником, поэтому организует мне проблемы на работе.

- Он нацелился на тебя? Пытается выжить из модного круга?

Нин Ань поспешно махнул рукой:

- Не совсем так. Просто...

Нин Ань сначала нахмурился, а потом светло улыбнулся:

- Но разве ты не рассказал ему о нашем истинном положении? В любом случае, между нами ничего нет и ему не на что злиться.

Фэн Юнь посмотрел на его улыбку, и эмоции в его глазах стали тяжелыми.

Мужчина ничего не стал объяснять, но спросил:

- Именно поэтому ты взял работу от фотостудии, когда мы делали свадебные фотографии?

- Да, - Нин Ан взял свою одежду и повесил ее в шкаф. - В конце концов, мне тоже нужно есть, а для этого нужна работа. Серьезные контракты мне перекрыли, и у меня не осталось выбора. В дикой природе выживать нелегко...

- Тогда почему ты не сказал мне об этом сразу? Ты можешь сказать мне о таких проблемах.

Нин Ань слегка усмехнулся, но ничего не сказал.

Фэн Юнь подумал о том, что его слова в тот день действительно были немного чересчур, и замолчал.

Нин Ань разобрал одежду, взял чемодан и приготовился поставить его на шкаф.

Шкаф был немного высоковат. Даже встав на цыпочках, он с трудом мог дотянуться.

Фэн Юнь молча подошел, полуобняв его сзади, протянул руки, и легко задвинул чемодан на крышу шкафа.

Опустив глаза, он увидел на макушке Нин Аня маленькую завитушку, круглую и чистую, как у ребенка.

Они стояли очень близко, поэтому Фэн Юнь хорошо чувствовал температуру тела Нин Аня и его запах, который, казалось, проникал даже под одежду.

После того, как чемодан был убран, Нин Ань обернулся и искренне улыбнулся:

- Спасибо.

Затем он указал на угол и спросил:

- Могу я поставить здесь книжную полку?

- Конечно. В своей комнате ты можешь делать все, что захочешь.

Нин Ань счастливо изогнул брови, и грушевидные завитки в уголках его губ раскрылись, как тающие снежинки или распускающиеся весенние цветы:

- Спасибо тебе.

Спасибо, еще раз спасибо, большое спасибо……

Они стояли очень близко друг к другу. Один опустил голову, а другой поднял ее. Яркая улыбка юноши внезапно ослепила Фэн Юня...

Мужчина снисходительно посмотрел на него. В вырезе ворота рубашки виднелась изящная ключица и две маленькие светло-коричневые родинки, которые придавали фарфорово-белой коже гламурную нотку и делали облик Нин Аня более мягким.

Фэн Юнь вспомнил их встречу в "SOSO” и рисунок красной розы на ключице. По сравнению с тем великолепием, эти две родинки казались невероятно трогательными.

Он посмотрел на открытую, искреннюю улыбку и подумал: «Этот человек на самом деле очень обаятельный».

На столе были разбросаны какие-то недоразобранные вещи. Нин Ань подошел и открыл шкатулку с украшениями.

Внутри переливались многочисленные ювелирные изделия, сияя так ярко, что болели глаза.

Нин Ань снял обручальное кольцо, вставил его в подставку для колец, и с щелчком закрыл крышку.

Фэн Юнь посмотрел на него с некоторым сомнением:

- Зачем ты снял кольцо?

Нин Ань спрятал шкатулку в ящик стола:

-     Надену, если потребуется пустить пыль в глаза старейшинам.

- А что, если ты забудешь об этом, и проколешься? Лучше носи его постоянно. - бессознательно приказным тоном сказал Фэн Юнь.

Нин Ань никак не отреагировал.

Фэн Юнь прищурился:

- Или ты боишься, что раскроешь свой семейный статус и тебе будет неудобно ходить на свидания?

Вот ведь говнюк...

- Какое тебе до этого дело?

Фэн Юнь понял, что супруг дал слабину:

- О, чувствуешь себя виноватым? Я угадал твои намерения?

Нин Ань со щелчком открыл коробочку, надел обручальное кольцо, а затем сердито выбрал еще четыре кольца, два ажурных и два с бриллиантами.

Он надел одно кольцо с бриллиантами на безымянный палец, потом два других на указательный и одно на большой.

Вызывающе вытянув руку перед Фэн Юнем, он помахал ей:

- Ну как, красиво?

На этой руке было пять колец, но она не казалась вульгарной. Наоборот, стала более тонкой и луковично-белой.

Эта рука очень подходила для украшений.

Фэн Юнь схватил эту руку, снял лишние кольца и приподнял уголки губ:

- Красавчик… Твоим актерским талантам остается только позавидовать.

Глава 15. Шеньюань, дом 52.

Нин Ань был готов пойти на компромисс, потому что не хотел портить отношения.

Но в его компромиссе были свои хитрости.

Он достал тонкую цепочку, снял кольцо, нанизал его на цепочку и положил в свою сумку, чтобы дома доставать его и надевать на руку.

Ну вот, кольцо всегда с ним. И Фэн Юнь может видеть это. Какие вопросы?

Хотя, впрочем, это кольцо настолько обычное, что даже если оно потеряется, легко купить поддельную замену.

Однако у Нин Аня не было денег, и он был так беден, что не был готов тратить ни цзяо.  В результате, он обращался с кольцом так бережно, что это заметили друзья и знакомые.

Даже Цинь Вэнью не смог удержаться от любопытства, когда увидел, как он осторожно убирает совершенно непримечательное кольцо:

- Кто его тебе подарил?

Нин Ань поднял голову и улыбнулся:

- Почему ты думаешь, что это подарок? Может, я сам его купил?

Цинь Вэнью внимательно посмотрел на кольцо:

- Ну, если ты только затаил сам на себя какую-то обиду...

Нин Ань: “......”

- АньАнь, - серьезно сказал Цинь Вэнью. - Я знаю, что сейчас у тебя туго с деньгами, но от такой вещи лучше избавиться, иначе однажды дизайнер может отказаться использовать тебя, если увидит, что ты носишь такие непритязательные аксессуары.

Впрочем, это было позже.

А сейчас Фэн Юнь видел, что Нин Ань не противоречит ему, и был очень доволен.

На самом деле, для него не имело значения, носит он кольцо или нет.

Но теперь, глядя на гладкое и невыразительное кольцо у себя на пальце, он, сам не зная почему, радостно кривил губы.

Кажется, что каждый раз, когда Нин Ань оказывался в затруднительном положении, это становится для него источником счастья.

"Довольно интересно", - подумал он.

Фэн Юнь принял ванну в счастливом настроении, и, стоя с мокрыми волосами посередине гостиной, открыл маленькую коробочку, которую дала ему Чу Яян.

Внутри лежали два набора ключей: один от машины и один от дверного замка.

Ключ от двери был обернут запиской, на которой он прочитал адрес: «Шэньюань, дом 52».

Шеньюань - это элитный район вилл, а 52 - цифра дня рождения Фэн Юня - 2 мая.

Этот подарок можно охарактеризовать как полный искренности, но Фэн Юнь опустил глаза, и на его лице не было радости.

На предыдущий день рождения Чу Юнхэ подарил ему вино, которое было намного лучше, чем у "SOSO", с точки зрения качества и известности.

Самое главное, что к вину прилагалась и винодельня, но он отказался.

По этому поводу Фэн Жань устроила ему сцену.

Теперь он посмотрел на цифру 52, его глаза слегка сузились, и взгляд стал острым.

Ожидается, что он примет это, верно?

Вся легкость и удовольствие исчезли в одно мгновение.

Мужчина закурил сигарету, посидел некоторое время молча, затем бросил коробку в сумку, взял телефон и отправил сообщение Чу Яян:

- Приходи в «SOSO» завтра вечером.

По сравнению с Фэн Юнем, Нин Ань был так спокоен в ту ночь, что чувствовал себя почти счастливым.

Обстановка новая, матрас новый, постельное белье новое. Вместе с дыханием солнца оно согревает тело, словно его нежно окутывают мягкие облака.……

Самое главное, что жизнь тоже новая.

Подобно семени, посаженному не в том месте, он использовал всю свою силу в темноте и, наконец, пробился сквозь толстый слой почвы, пробил неподатливые камни и пустил молодые почки. Новый мир - это новая надежда для него.

В шесть часов утра, когда уже рассвело, он встал с кровати, надел спортивную форму и легким шагом вышел за дверь.

Независимо от того, как изменилась его жизнь, утренняя пробежка должна пройти по плану.

Недалеко от общины протекала река. Посыпанная гравием дорожка тянулась вдоль берега, упираясь в небольшой каменный мост, простой и элегантный, соединяющий два берега реки.

Нин Ань неспешно бежал по дорожке. Свежий воздух раннего утра нес влагу с реки, поднимая настроение.

Он сделал несколько кругов через два ближайших каменных моста, и вернулся домой, покрытый тонким слоем пота.

Было всего семь часов утра, и дверь в комнату Фэн Юня все еще была закрыта.

Нин Ань умылся и пошел на кухню.

Продуктов в холодильнике было достаточно: имелись все виды фруктов, овощей, было мясо и яйца. Нин Ань смотрел на этот ассортимент, не зная, с чего начать.

Он никогда раньше не готовил. Раньше у него дома была домработница. А когда его отец был дома, то иногда готовил сам.

Нин Ань взял свой мобильный телефон и пролистал рецепты. Он был очень самодисциплинированным человеком. Он не хотел напрасно пользоваться Фэн Юнем. Поскольку он жил здесь бесплатно, то должен был, по крайней мере, делать все, что может.

Он вымыл рис, налил в кастрюлю воды и разжег огонь, намереваясь сварить кашу.

Затем надо в соответствии с рецептом обмакнуть гренки с обеих сторон в яйцо, смазать сковороду тонким слоем масла и выложить их ровным слоем.

Жаль, что он забыл убавить огонь, когда делал это.

Поэтому, когда он неловко смазал яйцом вторую порцию гренок, первая порция уже начала как-то странно пахнуть.

Нин Ань торопливо разбил яйца для второй порции, и поспешно перевернул гренки на сковороде.

Но было уже поздно, завтрак подгорел.

Он выключил огонь, заново вымыл сковороду. И, учитывая допущенные ошибки, включил слабый огонь и подождал, пока сковорода нагреется, прежде чем положить масло и хлеб.

Когда золотистые ломтики поджаренных с обеих сторон гренок были выложены на квадратную тарелку, он счастливо улыбнулся.

Нин Ань чувствовал, что, возможно, у него есть врожденный талант. Ведь, в конце концов, стряпня его отца была восхитительной.

На кастрюле с кашей пар поднял крышку, издав тихий звук.

Рисовые зернышки выглядели очень привлекательно: аккуратные, белые, источающие вкусный ароматный пар.

Это вкус домашнего уюта.

Единственный недостаток заключался в том, что Нин Ань пока не понял, стало ли там меньше воды или больше риса.

Он осторожно налил в кастрюлю еще пару кружек воды и медленно перемешал кашу ложкой.

На квадратной тарелке лежали обжаренные золотистые гренки, которые выглядели хрустящими и аппетитными.

Нин Ань, опустив голову, помешивал кашу в кастрюльке. Его рукава были небрежно закатаны, обнажая тонкие белые запястья.

Пар туманом клубился вокруг него.

Выражение лица юноши было сосредоточенным и серьезным, и, в то же время, мягким и теплым.

Фэн Юнь вышел из комнаты и не смог удержаться от улыбки.

Для него наиболее драгоценны были самые обычные для других людей вещи. Уже очень давно никто не готовил для него завтрак.

Оказалось, что это так важно для него.

Что касается этого брака, то он не ждать от него ничего.

Но ранним утром первого дня после женитьбы он открыл глаза, почувствовав соблазнительный аромат.

Это трогательно.

Фэн Юнь тихо ретировался.

Умываясь в ванной, он взглянул на себя в зеркало: мокрое лицо с сияющими угольно-черными глазами освещала улыбка.

Он перестал чистить зубы и стал рассматривать этот малознакомый образ.

Раньше, когда он ополаскивал лицо холодной водой, а затем смотрел на себя в зеркало, то видел свирепый волчий взгляд.

Но сегодня его улыбка мягкая, и лицо расслабленное.

Жизнь несовершенна. Иногда она требует борьбы, а иногда - гибкости и смирения.

Что касается этого брака, то он не против сначала попробовать гибкость и мягкость.

Нин Ань вышел с кухни, держа в руках миску с кашей, и лоб в лоб столкнулась с Фэн Юнем. Юноша улыбнулся и сказал:

- Ты проснулся...

Фэн Юнь взял миску и поставил ее. Ломтики тостов уже были на столе. Кроме того, на тарелке лежали еще два яичницы-глазуньи. Все выглядело очень вкусно.

Нин Ань взял овсянку и обезжиренное молоко и, смешивая их, сказал:

- Я готовлю в первый раз, так что не осуждай, если что-то не получилось.

Фэн Юнь был немного удивлен. Взяв в руки тарелку белой каши и посмотрев на юношу, спросил:

- Ты не хочешь есть?

Нин Ань приготовил небольшое количество овсянки, едва покрывающее дно миски:

- Я не осмеливаюсь есть.

Фэн Юнь сочувственно взглянул на него, опустил голову и сделал глоток. Помолчав, он очень тактично спросил:

- Похоже, она немного прилипла ко дну кастрюли? Но если ты готовишь в первый раз, то получилось довольно хорошо.

- Сначала я добавил слишком мало воды, - немного смутился Нин Ань. Он прикусил соломинку, опущенную в стакан с молоком. Его губы были красными, а зубы белыми, и выглядел он очень приятно. - Я положил в кастрюлю совсем немного риса и не ожидал, что он разбухнет так сильно.

Фэн Юнь угрюмо улыбнулся:

- Как и у тебя, у него вспыльчивый характер. Когда он сталкивается с чем-то, то раздувается и с грохотом взрывается. Разве это не здорово?

Нин Ань несколько раз прикусил соломинку зубами, задаваясь вопросом, почему ему показалось, что этот человек изменился к лучшему?

Тск… Оказывается, злая собака не может внезапно подобреть... Юноша тихо выругался.

….…………………………

Ночью «SOSO», как обычно, место оживленное. Активность кипит, как магма, только и ждущая, чтобы хлынуть наружу.

Фэн Юнь зашел в офис на третьем этаже через заднюю дверь. Звукоизоляция здесь была очень хорошей, и шум с двух этажей ниже был едва слышен.

Помощник Сунь Кэ подошел, чтобы доложить ему о результатах сегодняшней пожарной инспекции, представил последний маркетинговый план и стопку документов, которые необходимо подписать и просмотреть.

А потом напомнил ему о его завтрашней встрече в Министерстве промышленности и торговли.

Фэн Юнь кивнул в знак того, что он помнит, и спросил еще несколько подробностей о работе магазина и бара.

После того, как Сунь Кэ вышел, он взял ручку, чтобы утвердить документы.

Это почти его повседневная рутина: днем ему приходится заниматься своей игровой компанией, а ночью он идет работать в ресторан.

В дверь кабинета постучали, но он не поднял головы:

- Войдите.

Девушка в блестящем сценическом костюме открыла дверь и вошла, окликая его.

- Да?  - Фэн Юнь не переставал писать. - Что-нибудь не так?

Мэй Дзя училась танцам в третьеразрядной Академии искусств и танцевала в «SOSO» два дня в неделю.

Она всем сердцем хотела войти в индустрию шоу-бизнеса, но, к сожалению, повсюду натыкалась на стены.

В прошлом году она была обманута человеком, который утверждал, что является режиссером онлайн-драмы.

Но она все равно не сдавалась и недавно решила действовать через Чу Яян.

Мэй Дзя подошла и потерлась о плечо Фэн Юня своей грудью:

- Ты не можешь просто помочь мне и попросить мисс Чу замолвить за меня словечко?

Фэн Юнь отложил ручку

- Тцц... Подпись из-за тебя кривой получилась...

Мэй Дзя подумала, что это намек на ее женскую привлекательность, и хихикнула.

Фэн Юнь отодвинул документы и указал на диван рядом с собой:

- Либо садись здесь и говори, либо уходи!

Мэй Дзя сексуально изогнула талию и села на диван. Фэн Юнь скрестил руки на груди и опустил подбородок:

- Я уже говорил тебе, что помочь не могу.

- Но ты ей так нравишься... - голос Мэй Дзя звучал игриво. Не закончив фразу, она привстала и снова прижалась грудью, имитируя легкие толчки.

В этот момент она заметила кольцо на безымянном пальце Фэн Юня и удивилась:

- Ты женился?

Фэн Юнь бросил взгляд на свою руку:

- Мы говорим о тебе!

Мэй Дзя долго смотрела на кольцо и спросила:

- Разве твоя жена не мисс Чу?

Фэн Юнь холодно посмотрел на нее, ничего не сказав.

Девушка хихикнула:

- Так даже лучше. Она определенно прислушается к тому, что ты скажешь. Семья Чу так много вложила в кино и телевидение. Разве это не вопрос всего лишь одного слова, если ты захочешь кого-то рекомендовать? Ты поможешь мне, а я в долгу не останусь.

Фэн Юнь снова повторил:

- Я не могу тебе помочь.

И добавил очень холодно:

- Уходи.

Лицо Мэй Дзи выражало нежелание или даже злость. Она смотрела на красивого молодого мужчину и не могла понять, в чем проблема.

Для него это совсем ничего не стоит. Так почему он не хочет помочь ей?

Она работала в «SOSO» уже два года и хорошо знала Фэн Юня. Он помогал ей во многих более сложных делах, чем это. Но сейчас...

Они долго смотрели друг на друга. Мэй Дзя рассердилась и одновременно обиделась на него. Девушка попыталась умолять, намекая на свою благодарность, но глаза Фэн Юня оставались безразличными и решительными.

Мэй Дзя потерпела поражение, развернулась и ушла. Она хлопнула дверью так энергично, что даже чашка с водой на столе задрожала.

Фэн Юнь снова взял ручку. Он не хотел иметь ничего общего с семьей Чу. Тем более, ставить себя в дурацкое и двусмысленное положение просьбой о роли для Мэй Дзя сразу после своей свадьбы.

Но ум этой девушки слишком поверхностен. Она импульсивна и бесстыжа, но, к сожалению, глупа.

Фэн Юнь знал, что рано или поздно она войдет в развлекательный круг, но он не хотел быть той рукой, которая окажет ей протекцию.

Было больше десяти часов, и Фэн Юнь уже собирался спуститься вниз, чтобы чего-нибудь выпить, когда наконец появилась Чу Яян.

Девушку буквально разрывало от любопытства и желания посплетничать:

- Ну, как дела? Как выглядит логово для молодоженов?

Она не смогла удержаться от хихиканья, когда сказала это, явно шутя по поводу того, что они вдвоем вчера так быстро умчались с банкета под предлогом необходимости уединиться в брачной комнате.

Фэн Юнь улыбнулся, достал маленькую коробочку из ящика стола и подтолкнул ее к ней:

- Я не могу это принять!

Улыбка исчезла с лица Чу Яян:

- Что ты имеешь в виду, Фэн Юнь?

- Мне это не нужно. Моя машина все еще может ездить, а дом очень удобный.

Чу Яян кокетливо взяла его за руку:

- Фэн Юнь, не надо отрицать блага цивилизации. Ты ведь не старик, мечтающий жить скромной жизнью высоко в горах.

- Блага цивилизации? - Тень насмешки промелькнула в глазах Фэн Юня. - Это вы слишком наивны и избалованы, мисс.

Чу Яян не поняла:

- Что?

- Ты знаешь размер налога на недвижимость для элитной виллы площадью более 500 квадратных метров? Не говоря уже об ее ежедневном обслуживании, а также об обслуживании этой машины ...- Глаза Фэн Юня были очень серьезными. - Возможно, тебе недостаточно иметь пару обуви, одну сумку и обычную еду, но для меня все по-другому.

Чу Яян потеряла дар речи.

- Ты считаешь, что я слишком непритязателен? - Фэн Юнь опустил глаза и снова улыбнулся. - Что ж, таким богатым людям, как ты, это понять трудно.

На лице Чу Яян постепенно проступило печальное выражение.

Фэн Юнь холодно сказал:

- Иди и скажи Чу Юньхэ, что принуждать меня к чему-либо бесполезно!

Глава 16. Неужели повезло?

Чу Яян опустила голову и потерла маленькую парчовую шкатулку, которую держала в руке.

Каким бодрым и теплым Фэн Юнь был вчера, когда держал руку жениха, насколько же практичным и холодным он был в этот момент.

Рука, вернувшая ей коробочку, заморозила ее сердце, сделав ее почти неспособной удержать этот предмет.

- Тебе не нужно ни о чем беспокоиться по поводу дома, просто заселяйся и живи. - Она опустила голову. - Ключи от машины я заберу.

Сначала она хотела позвать его вниз, чтобы вместе выпить, но теперь у нее не было никакого интереса:

- Если это все, что ты хотел сказать, то я пойду.

- Подожди минутку, - остановил ее Фэн Юнь. - Когда вернешься, подумай, есть ли у вас с Чу Юньхэ подходящие кандидаты для брака и и представь нескольких Ли Юаньшу.

- Что? - Чу Яян недоверчиво посмотрела на него. - Что ты имеешь в виду? Как ты думаешь, кто-нибудь может быть достоин Ли Юаньшу?

- Действительно, не каждый может быть достоин его... И тоже не достоин. Я просто надеюсь, что он сможет это понять.

Чу Яян посмотрела на него:

- Фэн Юнь, ты знаешь, что просто убиваешь человека своим отношением? Зачем ты так жестоко обращаешься с ним?

Фэн Юнь беспечно сказал:

- Есть два варианта: либо ты мягко уговариваешь его, либо я сам разберусь в наших отношениях. Что выбираешь?

Взгляд Чу Яян изменился, он стал злым и беспомощным. Девушка смотрела на него как на монстра:

- Фэн Юнь, ты действительно...

Фэн Юнь приподнял уголки губ, но его глаза остались холодными:

- Почему ты замолчала? Каков твой выбор?

Чу Яян в гневе заткнула уши и закричала:

- Ты действительно хладнокровная скотина! Чересчур хладнокровная!

Она сердито и решительно хлопнула дверью.

..............................................

Огромная гостиная семьи Чу была ярко освещена. Чу Юньхэ пил вино, а Лю Цин помогала ему остудить суп.

Чу Яян подошла к матери и бросилась к ней в объятья.

Лю Цин улыбнулась и сказала:

- В чем дело? Где тебя так разозлили?

Чу Яян положила ключи от машины на стол:

- Кроме Фэн Юня, кто посмел бы так злить меня?

Чу Юньхэ увидел ключ:

- Он согласился взять дом?

- Я настаивала, чтобы он взял его, но Фэн Юнь не захотел. -Чу Яян покачала головой. -Папа, Фэн Юнь такой упрямый... он...

Она нахмурилась и сменила тему:

- Папа, жизнь Фэн Юня в детстве была очень тяжелой?

Чу Юньхэ взял миску с супом и выпил ее. Когда Чу Яян увидела, что он ничего не говорит, то повернулась к Лю Цин и спросила у нее:

- Мама?

Лю Цин взъерошила ей волосы:

- По сравнению с тобой, конечно, его жизнь была не очень легкой. Но, поверь, нищим он не был и ничего особенно плохого с ним никогда не случалось.

Камень, давивший на сердце Чу Яян, немного ослабел, и она тихо сказала:

- Все в порядке. Просто я всегда чувствую себя чем-то перед ним виноватой...

Чу Юньхэ поставил миску:

- Ты-то здесь причем? У меня перед ним, может, и есть какие-то долги, но ты ему не должна ничего.

Чу Яян очень тихо спрятала лицо в объятиях Лю Цин.

Лю Цин сказала:

- Фэн Юнь все понимает. Иначе зачем бы он так охотно проводил время в твоей компании? Не думай так много, иди спать. Девушкам вредно засиживаться допоздна, от этого портится цвет лица.

Чу Яян кивнула и, подхватив сумку, пошла наверх.

Только когда ее фигура исчезла, Лю Цин пожала руку Чу Юньхэ:

- У твоего ребенка плохой характер. С ним нельзя торопиться.

Взгляд Чу Юньхэ остановился на ключах:

- Разве Чу Цинь не хочет поменять машину? Отдай ключи ему.

...................................................

Тянь Сяоши вышел из провинциальной больницы, закрываясь рукой от холодного ветра. Несмотря на то, что была уже вторая половина дня, у входа все еще толпились люди.

В этом районе нелегко взять такси, поэтому он планировал пройти через дорогу и сесть на автобус.

Из ворот больницы выехала машина и остановилась перед ним. Опустилось стекло, и молодой человек окликнул его:

- Сяоши?

Тянь Сяоши сделал шаг вперед и наклонился:

- Доктор Цуй?

Цуй Вэнь улыбнулся и спросил его:

- Куда ты идешь? Я подвезу тебя.

Тянь Сяоши поспешно отказался:

- Нет, мне удобней добраться на такси или на автобусе. Спасибо вам, доктор Цуй.

Цуй Вэнь не позволил ему отказаться и с улыбкой приказал:

- Садись, а то мы мешаем проезду.

Тянь Сяоши почувствовал беспомощность. Решившись, он залез в машину.

В салоне было очень тепло. Цуй Вэнь наклонился, чтобы помочь ему пристегнуть ремень безопасности. Тянь Сяоши смущенно улыбнулся:

- Спасибо, доктор Цуй.

- Все в порядке, здесь нелегко взять такси. - Цуй Вэнь улыбнулся и сказал. - Не хочешь пообедать вместе со мной?

- Нет, у меня есть кое-какие дела сегодня днем. - Тянь Сяоши деликатно сказал: -Я приглашу вас в следующий раз.

Цуй Вэнь сердечно улыбнулся:

- Хорошо, договорились.

- Доктор Цуй, - Тянь Сяоши колебался. - Если не удастся подобрать подходящего донора, я сам хочу пожертвовать почку своей матери.

- Я понимаю твой настрой, но твоя мать еще не достигла той точки, когда ей срочно требуется пересадка, - мягко сказал Цуй Вэнь. - Более того, она сама может не согласиться с твоим решением.

Тянь Сяоши опустил глаза. Его густые ресницы затрепетали.

Остановившись на красный свет, Цуй Вэнь похлопал его по плечу:

- Я знаю, ты очень заботливый сын. Но, на самом деле, большинство родителей без сомнений соглашаются отдать свои органы детям, но даже если находятся дети, которые проявляют инициативу пожертвовать для своих родителей, родители соглашаются с этим крайне редко.

Цуй Вэню было всего 30 лет, но он уже видел многое:

- Не волнуйся, предоставь это мне. Я помогу тебе присматривать за матерью. Если у вас возникнут какие-либо трудности, не забудь сказать мне.

Тянь Сяоши промолчал, но в конце концов согласно кивнул.

Когда они доехали до автобусной остановки, откуда было легко добраться до его дома, Тянь Сяоши настоял на том, чтобы выйти из машины.

Цуй Вэнь наблюдал, как тонкая грациозная фигура смешалась с толпой, и его брови медленно нахмурились.

Впервые он встретил Тянь Сяоши два года назад, вскоре после того, как только начал работать.

Тянь Сяоши сопровождал свою мать к врачу. В то время ему было всего шестнадцать или семнадцать лет. Он был опрятным и улыбчивым старшеклассником с очень привлекательной внешностью.

После того, как его матери Конг Ван поставили диагноз "уремия", этот парень бросил школу.

Цуй Вэню было жаль его, и он был согласен предложить ему деньги на продолжение учебы, но семейное положение Тянь Сяоши было особенным, поэтому он отказался.

Для проведения диализа пожилым людям с уремией в течение длительного времени требуется сестринский уход, что требует больших расходов. Не говоря уже о стоимости замены почки. Для семьи Тянь это почти астрономическая сумма, достаточная, чтобы просто раздавить эту пару матери и ребенка.

Есть много вещей, на которые пациентам с уремией необходимо обратить внимание. Конг Ван больше не могла работать.

С тех пор Тянь Сяоши был вынужден взять на себя бремя заботы о семье.

Прошло несколько лет, но Цуй Вэнь всегда помнит тот день, когда впервые встретил этого юношу и то, каким он был, когда диагноз Конг Ван еще не был поставлен.

Как и большинство пациентов, они сначала надеялись, что это просто ложная тревога.

В то время Тянь Сяоши волновался, но когда он улыбался, его прекрасные глаза цвета персика были похожи на целую галактику, и от них было невозможно оторваться.

В последние два года ему, вероятно, пришлось нелегко. И хотя юноша по-прежнему любит смеяться, его глаза были уже не те, что раньше.

Цуй Вэнь видел, как постепенно меняется его взгляд, и это разрывало ему сердце.

Много раз он пытался протянуть ему руку помощи, но юноша не отвечал.

Тянь Сяоши сегодня должен был сниматься для каталога каких-то закусок.

Из-за его выдающейся внешности Цинь Вэнью частенько предлагал ему работу фотомодели.

Собеседование прошло очень быстро, и бренд остался им доволен. Тянь Сяоши попросили вернуться и подождать уведомления о результатах кастинга.

Интуиция подсказывала Тянь Сяоши, что его возьмут.

После выхода ему позвонил Цинь Вэнью:

- Вечером состоится еще одно собеседование. Подготовься и приезжай в Хунчэн.

В то же время о собеседовании был уведомлен и Нин Ань.

Когда Нин Ань получил звонок, он читал книгу, делая пометки и рисуя набросок придуманного костюма.

Он посмотрел на время. Было уже больше трех часов дня:

- Что за спешка? Какое шоу?

Цинь Вэнью улыбнулся, и радость в его тоне было трудно скрыть:

- Шоу, о котором ты даже думать не смеешь!

Шоу, о котором он даже не осмеливался думать, действительно существовало. Нин Ань потер лоб и встал.

Это была выставка, посвященная ювелирным изделиям, кураторами которой являлись производители.

Можно сказать, что это визуальный праздник, совместно организованный несколькими люксовыми брендам, включая флагманские продукты Li, которые будут представлены весной следующего года.

Для шоу такого уровня у Нин Аня и его друзей не было достаточной квалификации, чтобы попасть на собеседование. Даже если бы они прислали свои портфолио и резюме, они в принципе не смогли бы получить возможность пройти собеседование.

Но неожиданно им повезло.

Молодые люди в сопровождении персонала вошли на территорию, где проводился отбор, и теперь ждали вызова вместе с сотнями других моделей.

Только тогда у Цинь Вэнью появилась возможность рассказать им всю историю.

Первоначально этот контракт достал крупнейшему модельному агентству Китая, но позже топ-модели этого агентства подали коллективную жалобу, протестуя против завышенной комиссии. В конце концов, у организаторов шоу возникла проблема.

Модели попытались оказать давление на компанию, но ее директор решил не идти на уступки. В конце концов, как могла компания, которая считается номер один в модельном бизнесе, потерять лицо из-за нескольких моделей? Даже если сейчас она уступила этим людям, то как насчет следующего раза? А как отреагируют остальные модели?

Таким образом, компания просто объявила набор со стороны. Но заказов было слишком много, и интенсивность работы с большинством моделей также была очень высокой. Найти нужный образ за ограниченное время оказалось непросто.

Крупные модельные агентства на самом деле сотрудничают с некоторыми небольшими компаниями или независимыми моделями.

Они нередко предоставляют им неплохие возможности, когда получают слишком крупный заказ или, наоборот, слишком мелкий и неинтересный.

Цинь Вэнью - один из таких младших партнеров.

Повезло, что Цинь Вэнью позвонил именно сегодня, чтобы спросить, есть ли проект, с которым можно посотрудничать. А другая сторона прямо бросила ему торт.

Что касается того, как Цинь Вэнью найдет общий язык с организаторами, то этот вопрос не входил в их компетенцию.

Хотя на этом показе представлены в основном ювелирные украшения, но и одежда, в которой модели будут представлять ювелирные бренды, тоже очень важна.

Поэтому, помимо дизайнеров ювелирных украшений, здесь также будет присутствовать множество дизайнеров одежды.

Если вам повезет, вы можете быть замечены каким-нибудь известным модельером и стать его королевской моделью.

Честно говоря, такая возможность была для них слишком редкой, поэтому никто из троих не осмелился проявить небрежность.

Парни ждали больше часа, прежде чем их вызвали, назвав присвоенные номера.

Процесс собеседования на самом деле очень прост. Макияж был нанесен заранее, и каждый выбирал подходящие аксессуары в соответствии со своим макияжем. После подбора они должны были ходить взад и вперед по сцене.

Выбор интервьюера зависел не только от вашей индивидуальности и вкуса, но и от степени и умения интеграции между моделью и ювелирным изделием.

Потом кого-то просили остаться, кого-то - подождать уведомления с решением, а кого-то просто сразу отсылали.

Всех троих, включая Нин Аня, внесли в ожидающий рассмотрения список.

Когда они вышли, все были очень уставшими, но в хорошем настроении.

Особенно был счастлив Нин Ань. Когда они ожидали собеседования, то удалось услышать, как другие модели говорили, что среди дизайнеров, сотрудничающих с шоу, может быть сам Ван Жун.

В дверях они встретили Ли Юаньшу, который уже собирался уходить. Ли Юаньшу оказался одной из моделей, которая была выбрана сразу на месте.

Ли Юаньшу выглядел немного изможденным, но все еще гордо держал голову. Его взгляд на Нин Аня был немного сложным, с каким-то не совсем понятным выражением.

Однако, его губы по-прежнему не выражали милосердия:

- В чем-то тебе повезло... Но я хотел бы посмотреть, достаточно ли у тебя силы и не изменит ли удача?

Глава 17. Я желаю вам сто лет плодотворного сотрудничества.

Нин Ань улыбнулся ему в ответ, ни смиренно, ни властно:

- Вероятно, у меня сейчас все действительно хорошо, иначе ты бы не ревновал меня одновременно и к мужчине, и к работе.

Цинь Вэнью рассмеялся, услышав эти слова:

- АньАнь, когда это тебе везло и с мужчинами, и в работе? Хахаха......

Ли Юаньшу бросил на Цинь Вэнью острый недобрый взгляд, желая немного его осадить.

Нин Ань опустил голову, приподнял уголки рта и улыбнулся.

Улыбка Нин Аня причинила Ли Юаньшу боль.

На самом деле, была только одна фраза, которую Ли Юаньшу хотел сказать, и он сказал ее от всего сердца:

- Я хочу, чтобы ты знал: если я чего-то желаю, то обязательно добьюсь.

В действительности Ли Юаньшу испытывал к Фэн Юню двоякие чувства. Его бесило высокомерное пренебрежение, которое тот ему демонстрировал. И, в то же время, он искренне восхищался этим мужчиной: его внешностью, интеллектом, уверенностью в себе. И это было так странно... Когда неприязнь встречается с восхищением, это подобно маслу, которое плеснули в огонь. Такое сочетание делает любовь фанатичной, страстной и трудноконтролируемой.

Он знал правду об их браке и знал, что у него вообще нет причин ненавидеть Нин Аня.

Но при мысли о том, что они с ним живут под одной крышей, смотрят друг на друга день и ночь, пользуются одной ванной и одним обеденным столом, он сходил с ума от ревности.

Ему нравился слабый запах духов на теле Фэн Юня, когда свежий цитрусовый аромат смешивался с ароматом травы после дождя. Он хотел получить этот аромат в свое безраздельное владение.

Но теперь именно Нин Ань может чувствовать этот запах каждый день.

Он не мог не признать, что ревновал и боялся.

Он боялся, что эти два человека - один солнечный и красивый, другой холодный и утонченный - рано или поздно полюбят друг друга.

Этот страх вымораживал ему сердце, заставляя бояться даже говорить на эту тему.

Если молчать о чем-то, то это как бы и не существует. Наоборот, кажется, если озвучить какую-то мысль, то она обретет плоть и может сбыться.

С детства он знал, что от вещей, которые делают его несчастным, следует держаться подальше.

В прошлом он всегда мог это сделать. В конце концов, мир такой большой, и есть так много вещей, которые могут сделать его счастливым. Зачем утруждать себя тем, чтобы ставить себя в неловкое положение?

Но на этот раз это не сработало. Ли Юаньшу с трудом держал себя в руках.

- На самом деле, ты прекрасно знаешь, что не имеет смысла рассказывать мне о своих чувствах, верно? - Нин Ань постарался выразиться поделикатней. - В конце концов, это дело между вами двоими. И я не имею никакого права вмешиваться. Итак, на этом все, давайте перестанем это обсуждать.

Нин Ань подготовил эту фразу давно, тщательно ее обдумав. И сейчас говорил спокойно, фактически без эмоций.

Ли Юаньшу почувствовал, что завидует даже возможности Нин Аня спокойно поднимать этот вопрос. Покой - это то, что он давно потерял. Разозлившись, Ли Юаньшу закончил разговор и пошел к выходу.

- Что у вас за игры такие загадочные? - Цинь Вэнью озадаченно посмотрел в спину Ли Юаньшу. - Молодой господин Ли в тебя влюблен? И то, что он творит - это просто способ привлечь твое внимание?

Цинь Вэнью напустил на себя важный вид и сделал Нин Аню саечку, имитируя голос властного президента:

- Очень хорошо, ты успешно привлек мое внимание!

Слегка упавшее настроение Нин Аня сразу восстановилось:

- Он что, в последнее время снимался в каких-нибудь дурацких дорамах об идолах? Вэнью, похоже, ты цитируешь его роль. Хочешь помочь ему с актерским мастерством?

Цинь Вэнью с трудом сдержал смех:

- Увы, я не могу помочь ему играть. Если бы я мог это сделать, то уже давно сам бы стал актером.

Друзья рассмеялись, и Тянь Сяоши искренне прокомментировал:

- У вас такие хорошие отношения...

Была уже вторая половина ночи, когда Нин Ань вернулся домой. Дверь в комнату Фэн Юня была закрыта. Юноша аккуратно сложил свои вещи и пошел в ванную.

Он налил горячей воды и лег, расслабляясь.

Глаза Нин Аня были закрыты, но его мысли активно метались, перескакивая с тему на тему, и их было трудно контролировать.

Если ему достанется на показе одежда от Ван Жуна, то какие аксессуары будут с ней лучше всего сочетаться?

Сможет ли он показать себя?

……

Привычно натянув на тело широкую футболку, Нин Ань вытер мокрые волосы и вышел. После горячей ванны его тело было мягким, и он с трудом передвигал ноги.

Дверь Фэн Юня открылась, мужчина как-то ошеломленно посмотрел на него:

- Ты вернулся?

Нин Ань перестал вытирать мокрые волосы:

- Я разбудил тебя?

- Нет, - Фэн Юнь был одет в свободную, очень простую. домашнюю одежду. - Я иду на кухню, налью что-нибудь выпить. Хочешь?

Нин Ань покачал головой:

- Нет, спасибо.

Прозрачные капли воды скатились вниз, когда он покачал головой, оставив на щеках и шее водянистые следы. Мокрые иссиня-черные волосы выглядели почему-то немного по-детски.

Подобно эльфу, рожденному из воды, он был чист и невинен, но сам об этом даже не думал.

Фэн Юнь посмотрел на мужа.

Тот слегка наклонил голову, вытирая мокрые волосы.

Тонкая шея изгибалась изящной дугой, а пара длинных, тонких и прямых ног выглядывала из-под широкой белой футболки, как у элегантного журавля.  <п/п: Вот автор загнула! Классическая китайская литература, однако...>.

Сияющая белая кожа выглядела слегка припудренной жемчужной розовой пудрой, и даже маленькие пальчики на ногах казались выточенными из розового перламутра.

Фэн Юнь отвел взгляд, сходил в комнату и принес фен.

Нин Ань уже сидел на корточках, разглядывая огромный картонный пакет. Это привезли его книжный шкаф.

Фэн Юнь положил фен перед собой:

- Помочь распаковать?

Нин Ань встал, протянув руку:

- Спасибо, было бы неплохо, но чуть позже.

Накануне Нин Ань совсем ничего не ел, да еще и работал до глубокой ночи. Когда он встал, в глазах у него вдруг потемнело. Нин Ань покачнулся и чуть не упал.

Фэн Юнь придержал его одной рукой, и юноша не стал отказываться. Опершись на предложенную руку, Нин Ань закрыл глаза и стал ждать, когда пройдет головокружение.

- Ты в порядке? - Спросил Фэн Юнь, подходя на шаг ближе и обнимая его за талию рукой, держащей фен.

Головокружение быстро прошло. Нин Ань покачал головой и сделал шаг назад:

- Все в порядке, не беспокойся.

Влажная и мягкая кожа ушла от его ладони. Фэн Юнь снова подал фен. Нин Ань взял его:

- Спасибо.

Он поджал губы, улыбнулся и добавил:

- На самом деле, если не думать постоянно о том, чтобы не потерять лицо, контакт с людьми наладить достаточно легко. Спасибо, что относишься ко мне хорошо.

После горячей ванны его ресницы были влажными, глаза - нежными, губы - розовыми, и юноша улыбнулся с какой-то мягкостью, которой у него обычно не было.

Фэн Юнь посмотрел на парня с неизменившимся выражением лица, но тон его стал не столь дружелюбным:

- Если ты заболеешь, то некому будет готовить мне завтрак. Зачем бы еще я стал заботиться о тебе?

Нин Ань рассмеялся, совершенно не стесняясь своих недостатков:

- Завтрак, который я приготовил, не особо-то и вкусный.

Фэн Юнь не ответил. Юноша прошел на кухню и налил себе стакан лимонада.

Нин Ань наскоро просмотрел список дел на ближайшие дни, взял фен и вернулся в спальню. Дверь была наполовину закрыта, и он снова высунул голову:

- Я видел Ли Юаньшу сегодня.

На этот раз он не засмеялся, и хотя его мокрые волосы прилипли ко лбу, детскость из его облика резко ушла.

В этот момент он был похож на принца ледяной страны, такого холодного, что рядом можно было замерзнуть насмерть.

Горло Фэн Юня сжалось, и он медленно произнес:

- Ты хочешь снова пожаловаться на него?

- А разве я когда-нибудь жаловался? - Глаза Нин Аня на мгновение расширились, и он на некоторое время серьезно задумался. - Прошлый раз ты решил, что я жалуюсь?

- А что еще я мог решить? - Спросил Фэн Юнь, сделав глоток воды.

Нин Ань прислонился к дверному косяку и тщательно обдумал:

- Я просто считаю, что отношения между вами никак не должны касаться меня, поэтому я надеюсь, что ты сможешь решить вопрос.

- Я не имею к нему никакого отношения. - Фэн Юнь вытянул ноги и откинулся на спинку дивана. - Но я действительно могу помочь тебе решить вопросы, который возникли из-за меня. Если, конечно, расскажешь конкретней, в чем проблема.

- Мастер Мин Цзянь, - улыбнулся Нин Ань. - На этот раз Цао Мину нечего сообщить суду. <п/п: Какая-то цитата из книги или фильма. Источник не нашла.>

- Тогда зачем ты вообще начал разговор? - Фэн Юнь был немного недоволен.

- Он объявил мне войну и сказал, что никогда не отпустит меня. Я подумал, следует сказать тебе об этом, хотя...

Нин Ань хотел добавить, что пока у него все в порядке, но подумал, что это будет выглядеть некрасиво, как будто он наговаривает на Ли Юаньшу. Ладно, раз пока нет никакой конкретики, то незачем говорить гадости о другом человеке и вмешиваться в отношения, которые его не касаются.

- Ну же, договаривай. - Фэн Юнь прищурился и посмотрел на него с опасным выражением лица.

- Просто скажи ему, что я никак не собираюсь мешать вашим отношениям. Встреться с ним и поговори.

Чашка с водой звякнула об стол. Фэн Юнь по какой-то причине резко расстроился.

Нин Ань встал прямо и твердо сказал:

- Если не нравится такая формулировка, то, может, в следующий раз мне прямым текстом пожелать вам сто лет плодотворного сотрудничества?

- Реже рот открывай. Тогда меньше глупостей скажешь. - голос Фэн Юня заледенел.

Нин Ань, не желая больше терпеть, разозлился и ушел к себе в комнату, хлопнув дверью.

Однако в дверь тут же раздался стук. Нин Ань проигнорировал его и сидел, сердито обдувая феном волосы.

Когда стук прекратился, он выключил фен и наконец открыл дверь. Фэн Юнь спросил:

- Ты свободен завтра?

- А в чем дело? - В этот момент он высунул только половину своего лица, мрачно глядя на него одним глазом.

- Завтра, в среду, - сказал Фэн Юнь, - я собираюсь навестить свою мать. Если у тебя есть время, пойдем со мной.

Нин Ань приоткрыл створку:

- Хорошо, на завтра у меня нет никаких особых планов. Но, как ты уже заметил, я глуп и болтаю не по делу. Не хочу раздражать твоих родственников.

- Тск, - Фэн Юнь не смог подавить улыбку в уголках рта и отвернулся. - Ты действительно затаил обиду.

................................

Это был первый раз, когда Нин Ань пришел с визитом к Фэн Жань.

Он одел очень консервативную черную шелковую рубашку и бежевый свитер с V-образным вырезом. На шее у него была цепочка с красным кулоном, очень эффектно смотрящаяся в расстегнутом вороте.

В пальто из верблюжьей шерсти и с зачесанной вниз челкой, он выглядел как старшеклассник, юный и нежный.

В машине они почти не разговаривали. Нин Ань опустил голову, смотря на экране телефона последнее шоу Ван Жуна. Солнце светило ему в лицо, и его кожа казалась почти белой и прозрачной.

- Если тебе будет дискомфортно, мы можем уйти пораньше. - Беспечно сказал Фэн Юнь.

Нин Ань покачал головой:

- Я не против. Можно сходить в гости разок. Давай просто пообедаем, а потом уйдем. Я постараюсь говорить как можно меньше.

- Ты все еще злишься на то, что я сказал вчера, - тихо фыркнул Фэн Юнь.

Затем он торжественно добавил:

- Моей матери было нелегко воспитывать меня одной.

Нин Ань спокойно слушал. Он подумал, что Фэн Юнь, вероятно, пытается сказать, что ему стоит проявить к его матери побольше уважения.

Неожиданно Фэн Юнь пояснил:

- Но не надо слушаться ее во всем. Если она что-то говорит, просто прими к сведению, но не принимай это всерьез.

Голос Фэн Юня был очень ровным, он говорил тихо, но с какими-то глубоко скрытыми эмоциями.

.................................

На кухне готовился куриный суп. Как только молодые мужчины вошли в дверь, то сразу почувствовали пряный аромат. Его струйки потекли от кончика носа к самой глубине сердца, заставляя Нин Аня почувствовать семейное тепло.

Он вспомнил, что когда он был ребенком, каждый раз, когда он простужался, его мать готовила ему куриный суп.

Бульон варился очень долго, и получался горячим и концентрированным. Мама заставляла его пить на ночь, чтобы пропотеть и хорошо выспаться. После пробуждения температура спадала и болезнь отступала.

Нин Ань тепло посмотрел на Фэн Жань, почувствовав, что ему здесь уже нравится.

Невестка Ху поставила тарелку с фруктами, принесла чай и пригласила их присесть в гостиной.

За исключением первых приветствий, Нин Ань молча сидел рядом с Фэн Юнем и спокойно слушал их.

Фэн Жань была довольна новобрачным и рассказала ему несколько интересных историй о ней и Сунь Ланьсинь. В юности они очень дружили.

Нин Ань мало знал о своей матери, поэтому слушал серьезно. Проявленный им интерес весьма обрадовал Фэн Жань.

Потом Фэн Юнь вывел Нин Аня на балкон, чтобы показать цветы и интересные растения, выращенные его матерью. В начале зимы балкон все еще был зеленым.

На деревянной подставке ярусами были расставлены цветочные горшки, преимущественно, разнообразные орхидеи. С некоторых цветов и листьев все еще стекали капли воды, сияя, как капли утренней росы.

Нин Ань с любопытством спросил Фэн Юня:

- Разве орхидеи не сложно выращивать? Я помню, моя мама пыталась разводить их, когда я был ребенком, но они постоянно гибли.

Фэн Юнь подумал, что он говорит о Сунь Ланьсинь:

- Выращивание цветов требует заботы и терпения. У твоей матери не так уж много свободного времени.

Нин Ань вспомнил, что его родная мать Ву Цюнь не умела выращивать даже кактусы, поэтому не смог удержаться от смеха:

- Возможно, у нее просто нет такого таланта?

Он вспомнил, что однажды его мать довела до смерти какой-то подаренный кактус, и когда отец вернулся с работы, она со слезами пожаловалась ему.

Все выглядело так, будто это кактус издевался над ней, а не она довела его до смерти.

Погрузившись в воспоминания, Нин Ань очень нежно улыбнулся Его глаза стали теплыми, когда он посмотрел на цветы.

Сердце Фэн Юнь забилось быстрее. Эта улыбка была как луч весеннего солнца. Он никогда не видел ее раньше. Казалось, от этой улыбки даже лед и снег могут растаять.

Молодой мужчина смотрел на цветы, а Фэн Юнь смотрел на него. На душе было так хорошо, что хотелось смеяться.

Сейчас Фэн Юнь казался солнечным и надежным большим мальчиком, которому можно доверять всем сердцем.

Спокойный, энергичный, невероятно обаятельный.

Посмотрев на цветы, Нин Ань перевел взгляд на мужа, и почувствовал, что он намного красивее этих цветов, намного ярче и привлекательней.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Солнце играло пятнами на их щеках, а ресницы, казалось, были окружены туманной аурой.

Глаза Нин Аня медленно моргнули, и его длинные густые ресницы окрасились в сияющий золотой цвет. Это выглядело так, как будто у ресниц был собственный ореол.

Это было завораживающее волшебство, способное зажечь огонь в самой глубине сердца.

Глава 18. В гостях у свекрови.

Жаль, что такое недолговечное тепло быстро уходит.

Вскоре их позвала невестка Ху:

- Ребята, где вы?

Романтичная, иллюзорная атмосфера нарушилась, подобно тому, как чистая гладь родника идет рябью, потревоженная грубым брошенным камнем.

Молодые люди взглянули друг на друга, затем синхронно опустили головы и смущенно потупили взоры.

- Ужин уже готов? - Спросил Фэн Юнь.

- Почти, - улыбнулась невестка Ху. - Твоя мать спрашивает, почему вы двое куда-то исчезли?

Фэн Юнь сказал Нин Аню:

- Пойдем. Позволь мне познакомить тебя с мастерством невестки Ху. Она готовит очень вкусно.

Молодые люди вернулись в гостиную и смутно услышали, как невестка Ху разговаривает с Фэн Жань:

- Не передать словами, насколько нежны друг к другу наши молодожены. «Ты смотришь на меня, а я смотрю на тебя...» Одно удовольствие видеть их...

Нин Ань остановился. Его лицо слегка покраснело, и он не смог удержаться, чтобы не взглянуть на Фэн Юня.

Фэн Юнь улыбнулся, потянул его за запястье, подвел к обеденному столу, выдвинул стул и галантно помог сесть.

Затем он налил тарелку куриного супа, тщательно сняв с бульона жир, поставил его перед юношей и очень ласково улыбнулся:

- Попробуй.

Уши Нин Аня покраснели, но ему пришлось подыграть ему в присутствии старших:

- Спасибо.

Фэн Юнь взглянул на партнера и поднял брови:

- Разве мы чужие друг другу, чтобы каждый раз говорить «спасибо»?

Нин Ань улыбнулся, оценивая актерское мастерство мужа, и сказал:

- Чем люди ближе, тем чаще воспринимают чужие усилия как данность. Поэтому я надеюсь, что никогда не забуду выражать свою благодарность.

Фэн Юнь забавно кашлянул, едва не выйдя из роли. Нин Ань тоже наклонил голову, чтобы невзначай не рассмеяться.

Они улыбнулись друг другу и опустили головы, чтобы выпить суп.

Смех смехом, но Нин Ань очень хорошо знал свое истинное положение.

Слова невестки Ху заставили его почувствовать себя униженным, и он молча напомнил себе, что это всего лишь игра.

Фэн Юнь сразу заметил возникшее отчуждение.

Нин Ань продолжал улыбаться. Он разговаривал с Фэн Жань вежливо и по-сыновьи. Его глаза оставались нежными, когда он смотрел на него...

Но Фэн Юнь знал, что юноша сопротивляется.

Это чувство было очень странным. Казалось, что ничего не изменилось, но отношение Нин Аня, казалось, задело в сердце мужчины какую-то струну, порождая неприятные ощущения.

За разговорами и смехом время за столом пролетело незаметно.

Фэн Жань вела себя в точности так, как обычно ведут себя матушки, когда их выросший ребенок приводит в дом своего избранника. Нин Ань искренне смеялся, когда она рассказывала семейные байки о детских годах Фэн Юня. Он не ожидал, что Фэн Юнь в детстве был таким безбашенным.

Фэн Жань вздохнула:

- Бабушка с дедушкой всегда его защищали, что бы он не творил. Поэтому он никогда ничего не боялся и постоянно влипал в неприятности.

Фэн Юнь тоже улыбнулся, но в выражении его лица мелькнула нотка ностальгии. Детство давно закончилось...

Нин Ань ел очень мало. Выпив тарелку супа, только попробовал каждое блюдо и отложил палочки для еды.

Невестка Ху почувствовала себя виноватой из-за того, что не угодила. Ее фирменные блюда остались фактически нетронутыми.

Фэн Жань уговаривала юношу съесть побольше, но Нин Ань улыбнулся и поблагодарил ее:

- Спасибо, мама. Это уже самый сытный обед, которое я позволил себе за последнее время.

Он снова посмотрел на невестку Ху:

- Все, что вы готовите, восхитительно. Мне очень понравилось. Спасибо. Но из-за работы я не осмеливаюсь потакать своим желаниям.

Невестка Ху была тронута:

- Дитя, зачем же так издеваться над собой? Мне даже смотреть больно, ты ешь как птичка.

Фэн Юнь встал, налил в миску холодного белого вина, выбрал два легких гарнира, лично окунул их, смывая жир, и аккуратно положил Нин Аню на тарелку:

- Съешь еще немного. Я убрал все масло. Теперь это не нарушит твою диету?

Нин Ань не мог выдержать ожидающих взглядов стольких людей, поэтому рассмеялся:

- Хорошо.

На самом деле, за исключением сладостей и некоторых высококалорийных продуктов, Нин Ань в прошлом ел все. Он природы он не был склонен к полноте.

Просто после того, как он пришел в этот мир, он не осмеливался себе потакать.

Это тело - основа его работы, и пока он может полагаться только на него. Поэтому необходима строгая самодисциплина.

Планы на будущее, которые он вынашивал в первоначальном мире - учеба за границей и карьера дизайнера - давно превратились в дым. И теперь, если он все же захочет идти тем же путем, это будет в тысячи раз сложнее, чем раньше.

Но он не хотел сдаваться.

Просто сначала придется решить самые элементарные проблемы выживания.

Он должен накопить немного денег, чтобы погасить долг и последовать за своей мечтой.

В глубине души он очень хорошо понимал, что ему придется очень много работать, чтобы иметь шанс прикоснуться к этой мечте.

Он не осмеливался слишком много фантазировать. Он просто хотел сделать все возможное, чтобы двигаться вперед шаг за шагом, чтобы не сожалеть в будущем об упущенных возможностях.

А времени у него осталось немного в обрез.

В первоначальном мире ему было всего 19 лет, и он только начинал свой путь.

Будь то учеба за границей или работа в качестве модели - он мог не спешить.

К тому же, даже если что-то не получится, семья всегда могла его поддержать.

Но сейчас Нин Аню 24 года, пять лет были потеряны впустую, и его модельная карьера подходит к концу.

24 года - это расцвет молодости и привлекательности. Но для моделей это уже “старость”.

Даже если у него достаточно нежное лицо, хорошая фигура и есть определенный шарм, 25 - предельный возраст для большинства его коллег.

После двадцати пяти лет, даже если никто не станет поднимать эту тему, будете очень неловко продолжать оставаться в модельном кругу.

Даже если карьера мужчины-модели немного длиннее, лет до 28, то что будет после?

Появятся юные новички, которые вытеснят «старика» из профессии.

А значит, на реализацию планов у него осталось максимум четыре года.

Реальность так жестока.

В этом кругу лишь немногие люди, поднявшиеся на вершину пирамиды и получившие статус «супермодели», могут прославиться и преодолеть возрастной ценз.

Если же вы не сможете взобраться наверх, то вскоре окажетесь втоптаны в грязь. И никто этого даже не заметит.

Нин Ань прекрасно осознавал в своем сердце, как трудно ему будет в ближайшие годы.

Он должен приложить много усилий, чтобы реализовать свою мечту.

А для этого, прежде всего, необходимы трудолюбие, упорство, терпение и самодисциплина.

Не все это понимают, но Нин Ань не может относиться к совершенствованию своего тела легкомысленно.

В то же время, некрасиво отвергать намерения Фэн Юня. Независимо от того, искренен он или играет, придется пойти навстречу.

Нин Ань медленно пережевывал предложенные кусочки.

Над его головой Фэн Жань проповедовала Фэн Юню:

- Посмотри, как усердно трудится этот ребенок. Если ты будешь слушать меня, АньАню не придется морить себя голодом и терпеть такие страдания.

Фэн Юнь беспечно ответил:

- Мама, зачем ты снова поднимаешь вопрос, который мы закрыли давным-давно?

Нин Ань, уткнувшись в тарелку, притворился, что не слышит перепалку между матерью и сыном. Затем встал и сказал с улыбкой:

- Я выйду покурить.

Это был хороший предлог выйти из-за стола. Он понимал, что между Фэн Юнем и Фэн Жань существуют какие-то тайные противоречия.

Он даже чувствовал, что хотя Фэн Юнь очень любит свою мать, но есть вопросы, в которых он не готов ей уступить.

Нин Ань не знал причину конфликта, и, вероятно, проявлять любопытство было неправильно, поэтому он вышел и дал им время пообщаться.

На нем не было верхней одежды. Стоя перед окном в конце коридора, Нин Ань пытался зажечь сигарету.

Холодный ветер очень скоро проник под одежду, леденя кожу и вызывая дрожь.

Выкурив сигарету, юноша еще немного постоял и уже собирался возвращаться, когда вышел Фэн Юнь.

Мужчина держал в руке его пальто и сурово хмурился:

- Почему ты не оделся?

Нин Ань улыбнулся:

- Ничего страшного. Я вышел ненадолго.

Фэн Юнь попытался коснуться его руки. Губы юноши посинели и было очевидно, что он замерз.

Холодная рука отдернулась, избегая прикосновения. Фэн Юнь разозлился:

- Ты что, дурак?

Нин Ань взял пальто и набросил его на плечи:

- Что толку одеваться, если сейчас снова придется раздеваться.

Фэн Юнь сказал:

- Зайди попрощаться и поехали домой.

Он привел его сюда, чтобы помириться и немного развеять напряжение, но, в конце концов, трудно актерствовать так долго.

Атмосфера на обратном пути была немного унылой. Ни один из них не произнес ни слова. Нин Ань выглядел хмурым и сонным.

Положив голову на окно машины, он медленно закрыл глаза.

Он не собирался спать. Просто было лень общаться и не хотелось открывать глаза.

Фэн Юнь взглянул на него:

- Ты даже не спросишь, что произошло между мной и матерью?

Нин Ань чувствовал, что это какой-то застарелый конфликт, который решить непросто. К тому же, если бы он сказал что-то не так, Фэн Юнь был бы сильно зол.

Юноша закрыл глаза и покачал головой:

- Не спрошу.

Фэн Юнь больше ничего не сказал. Уголки его красивых губ поджались.

Нежелание Нин Аня задавать вопросы почему-то вызвало у него странное чувство разочарования.

Атмосфера в машине не успела разрядиться, как у Нин Аня зазвонил телефон.

Он взял трубку:

- Алло.

Фэн Юнь бросил на него быстрый взгляд.

Голос Цинь Вэнью звучал немного взволнованно:

- АньАнь, мы прошли отбор! Мы прошли!

Глаза Нин Аня мгновенно загорелись, и он слегка приободрился:

- Правда? Неужели? Здорово!

Цинь Вэнью рассмеялся:

- Ты, я и Тянь Тянь - все прошли. Будем работать вместе. Позже, на пробной репетиции макияжа, может быть еще отсев. Нельзя проявлять беспечность.

Нин Ань улыбнулся:

- Понимаю.

- Что ж, - сказал Цинь Вэнью, - когда мне скинут информацию, я пришлю вам подробное расписание.

- Да!  - Нин Ань нажал отбой и облегченно вздохнул. Его тело стало расслабленным, а лицо засияло.

Фэн Юнь посмотрел на парня, непроизвольно улыбнувшись. Плохое настроение рассеялось.

Приподняв уголки губ, мужчина спросил:

- Что сделало тебя таким счастливым?

Нин Ань поджал губы и светло улыбнулся. Телефон завибрировал, сообщая о поступлении новой информации.

Юноша опустил голову, чтобы открыть сообщение, и посмотрел на расписание, присланное Цинь Вэнью. До официального большого шоу оставалось всего полмесяца.

Масштаб этого шоу огромен. Помимо проб макияжа и репетиций, потребуется активное сотрудничество с дизайнерами, чтобы внести большие и мелкие коррективы в саму одежду.

Этой паре недель было суждено стать очень тяжелыми. Но они могли стать яркой страницей в его биографии.

Нин Ань рассмеялся:

- Меня ждет интересная и сложная работа.

В его сердце в предвкушении расправлял крылья боевой дух.

Глава 19. Очень много работы.

Фэн Юнь вел машину, и поток света омывал улыбающееся лицо Нин Аня.

Его черные, как смоль, волосы лежали красивой волной, щеки и лоб походили на дорогой нефрит, а розовые губы казались соблазнительно мягкими.

Мужчина отвел взгляд и не стал продолжать разговор.

«Я бы хотел посмотреть, будет ли твоя удача такой же хорошей на этот раз?» - слова Ли Юаньшу снова зазвенели в ушах юноши. Нин Ань улыбнулся, сказав вслух:

- Я думаю, иногда мне очень везет.

- Что? - Фэн Юнь недоуменно поднял брови.

Нин Ань ненадолго задумался:

- Послушай, я встретил тебя, прошел отбор в шоу, о котором мечтал, и...

- Что еще? - Фэн Юнь слегка улыбнулся. Оказывается, что в глубине души Нин Ань считает знакомство с ним удачей?

Это странное чувство, но нельзя отрицать, что слова юноши позволили ему почувствовать себя счастливым.

Нин Ань погрузился в мечты о возможном знакомстве с Ван Жуном.

Впрочем, он не посмел делать ставку на нечто столь неопределенное, поэтому улыбнулся и покачал головой:

- Остальное секрет.

- Тск. - Фэн Юнь фыркнул и рассмеялся.

Он чувствовал себя родителем, который с некоторым снисхождением наблюдает за проделками ребенка.

Доставив Нин Аня домой, он отправился на винокурню.

Приготовление и продажа вина требуют гораздо больше энергии, чем можно себе представить. Помимо формального управления предприятием и знания финансового менеджмента, надо заботиться о контактах с влиятельными людьми и чиновниками.

Конкуренция в этой сфере крайне высока, и, к сожалению, большинство сильных конкурентов имеют серьезный опыт работы.

Чтобы сбалансировать свои финансовые интересы и взаимоотношения с людьми, чтобы вино могло продаваться стабильно и зарабатывать достаточно денег, требуется много усилий, которые обычные люди не могут понять и оценить.

Поэтому Фэн Юню нередко приходилось работать и ночью.

В дополнение к обычной ежедневной рутине, ему частенько приходится иметь дело с некоторыми вещами, о которых лучше помалкивать.

Уже было очень поздно, когда Фэн Юнь вернулся домой с несколькими волосатыми крабами.

Книжная полка Нин Аня уже стояла собранной в углу, где он изначально и планировал.

Это был компактный угловой шкаф, удачно вписавшийся в интерьер. Он не занимал много места, одной из стенок соседствуя с письменным столом у окна.

На верхней полке стоял цветочный горшок, из которого свисала пышная зеленая грива.

На средних полках ровно стояли книги, а на нижних были разбросаны рабочие инструменты, такие как ножницы, рисовальные линейки и иглы для вышивания бисером.

Нин Ань сидел за своим столом, что-то увлеченно рисуя на графическом планшете.

Увидев, что вернулся муж, он немного удивился:

- Ты уже закончил дела?

Фэн Юнь поднял руку с пакетом:

- Мне подарили несколько крабов. Часть я отдал сотрудникам, но осталось еще несколько штук, и я их принес на ужин.

Хотя краб был связан соломенной веревкой, Нин Ань испуганно отпрянул:

- Я не буду его готовить.

Фэн Юнь приподнял тушку и рассмеялся:

- Ты такой трусишка? Этот маленький несчастный краб напугал тебя?

Нин Ань был напуган по-настоящему. Его лицо смертельно побледнело. Он охотно ел крабов в ресторане, но не осмеливался прикасаться к живым.

Видя, что парень действительно не кокетничает, Фэн Юнь сунул краба обратно в пакет и лучезарно улыбнулся:

- Я сам их приготовлю.

Вскоре крабы уже варились на пару в горшочке, а Фэн Юнь смешивал имбирно-уксусный соус. Он также нашел время, чтобы поджарить на скорую руку овощи и сварить пшенную кашу.

Блюда на обеденном столе смотрелись удивительно красиво, сочетая красное и зеленое, а от горячего исходил соблазнительный аромат, напоминающий о давно утраченном летнем тепле.

Фэн Юнь поспешно снял фартук, подошел к двери комнаты Нин Аня и постучал.

Юноша все еще возился с планшетом. В данный момент он почти не двигался, как будто медитировал.

Стоя в дверях, Фэн Юнь мог видеть монитор, где одновременно висело несколько окон с рисунками каких-то выкроек и деталей.

Нин Ань повернул голову, чтобы посмотреть на него, и потер глаза:

- Я не буду ужинать.

Обычно Фэн Юнь днем занимался игровой компанией, а вечер посвящал винному бизнесу. Его график столь плотен, что у него практически нет возможности возвращаться к ужину.

Когда мужчина услышал, что Нин Ань отказывается ужинать, он не мог не опешить.

Этот человек съел на обед всего два кусочка, как маленький котенок, и он еще не ужинал. За счет чего он выживает?

Фэн Юнь молча стоял у двери. Увидев, что юноша не двигается, он вошел и не смог удержаться, чтобы не поднять его со стула:

- Съешь хотя бы немного. Иначе испортишь желудок.

Полуобняв стройную фигуру, он потащил Нин Аня к столу.

Расставленная на столе еда не была роскошной, но в ней чувствовался выраженный домашний вкус.

Нин Ань немного удивился:

- Ты успел сделать так много за такое короткое время. Это потрясающе. Я думал, что такие люди, как ты, не умеют готовить.

Фэн Юнь улыбнулся:

- В прошлом, когда я жил с бабушкой, я всегда готовил сам. Позже я жил один и иногда баловал себя. В целом, у меня неплохой опыт.

Он опустил глаза и принялся серьезно чистить краба.

Густые ресницы роскошным опахалами лежали на щеках. Теплый свет падал на его лицо, подчеркивая его мягкое выражение и сосредоточенность.

Нин Ань посмотрел на партнера слегка удивленно. Он редко видел выражение нежности на этом холодном лице.

Сочетание строгости и солнечной улыбки казалось особенно очаровательным.

Хотя в целом Фэн Юнь - человек не конфликтный, нежность для него не характерна. Нин Ан не смог удержаться и сказал:

- Ты, должно быть, очень любишь ее.

Фэн Юнь улыбнулся и поднял глаза:

- Да, я очень люблю ее. Когда она рядом, моя жизнь - рай.

Сказав это, он замолчал и положил очищенного краба на тарелку Нин Аня, сказав непререкаемым тоном:

- Ешь.

- У меня скоро большое шоу, так что я должен поддерживать форму, - начал сопротивляться Нин Ань.

Фэн Юнь не понял:

- Как ты думаешь, можно ли потолстеть, съев немного мяса краба?

Нин Ань обмакнул мясо в приготовленный соус, отправил в рот и поджал губы:

- Это просто вопрос самодисциплины. Ты не поверишь, но я видел, как мои сверстники ели только одну печеньку и одну мармеладинку в день, чтобы оставаться в форме.

Брови Фэн Юня нахмурились:

- Не занимайся ерундой. Будешь есть?.

И почему это вдруг ерунда?

Модельный бизнес действительно слишком сложен. Необходимо поддерживать высокоинтенсивные тренировки, даже если вы не можете позволить себе нормальный сон и питание.

Независимо от того, насколько вы совершенны, агент может подставить вас в любой момент, дизайнер может заявить о желании сменить модель в любой момент, а доход в этой профессии для рядовых моделей смехотворно низкий. У них имеется репутация "трудовых мигрантов в индустрии моды”.

К тому же, это отрасль, где у много предрассудков и личных предпочтений.

Нин Аню нравилась его профессия. Сначала потому, что он стремился к красоте, а потом он захотел сам создавать красоту, поэтому свернул на другую тропинку, желая создать свой собственный путь.

Но эти слова были слишком громкими, Нин Ан не хотел их произносить и чувствовал, что нет необходимости говорить об этом другим.

Он спокойно съел кусочек мяса краба. У волосатого краба нежная мякоть, и она богата жирами.

- Возможно, в последнее время я буду слишком занят, стану уходить рано и возвращаться поздно. Иногда я даже не стану ночевать дома, но тебе не нужно беспокоиться обо мне.

В существующих отношениях Нин Аню не требовалось отчитываться перед Фэн Юнем, но, как соседу по комнате, он должен был дать объяснение.

- Это ювелирная выставка, куратором которой является «Тимпин»? -  Фэн Юнь подумал о драгоценностях, которые увидел на экране ноутбуке и догадался.

- Верно, - Нин Ань кивнул и встал.  - У меня еще много подготовительной работы. Приятного аппетита, я пойду.

Фэн Юнь посмотрел на нетронутую кашу, оставшуюся перед ним, и кивнул.

Нин Ань провел ночь, внимательно изучая страницы в социальных сетях большинства дизайнеров, участвующих в выставке, а также их прошлые работы.

После еды Фэн Юнь сразу поехал в игровую студию, и прошла половина ночи, прежде чем он вернулся, а в комнате Нин Ань все еще горел свет.

Он не стал его беспокоить, принял душ и вернулся в свою комнату, чтобы продолжить работу.

Разработка их игры столкнулась с узким местом, но совсем недавно у них появились идеи, чтобы преодолеть его, и все сотрудники пылали энтузиазмом.

В их доме две спальни и два человека - и каждый из них борется за свои мечты.

Рано утром, когда Фэн Юнь проснулся, Нин Ань уже ушел. Дверь его комнаты была открыта, внутри было чисто и опрятно.

Солнце играло на аккуратно сложенных постельных принадлежностях, а на простынях темно-кофейного цвета виднелись неглубокие вмятины.

Фэн Юнь вошел и, оглядевшись, увидел стопку бумаги формата А4, аккуратно сложенную на столе. Сверху лежал набросок орнамента в стиле Шин-чан, нарисованный мелком.

Фэн Юнь с любопытством взял стопку в руки и просмотрел. Это был набор почти одинаковых фотографий и рисунков украшений или одежды. Линии были простыми и грубоватыми.

Фэн Юнь достал телефон и отфотографировал эти хаотичные наброски.

На книжной полке стояло несколько книг, все о дизайне одежды.

Например: "Элементы дизайна одежды: исследование и дизайн", "Техники рисования одежды", "Элементы дизайна одежды: рисование одежды" и даже "Кройка и шитье одежды".……

Фэн Юнь достал одну из них и долго просматривал, затем молча положил обратно.

Ранним утром Нин Ань взял такси до Хунчэна. Зал ожидания был полон людей. Юноша огляделся по сторонам. Он знал многих присутствующих, но мало кто знал его.

Это были модели для масштабных показов, но здесь они все - ягнята, ожидающие, когда их выберут.

Независимо от того, в каких знаменитых шоу вы участвовали ранее, дизайнер может отвергнуть вас, если сочтет неподходящим для представления его одежды или аксессуаров.

Очевидно, этот фактор слишком субъективен и случаен.

Вот почему Нин Ань потратил много времени на изучение личных предпочтений каждого дизайнера, дизайнерских концепций и стилей оформления.

Это очень помогает правильно выразить работу дизайнера.

Он нашел место, чтобы присесть. Вскоре подъехали Цинь Вэнью и Тянь Сяоши.

Цинь Вэнью взглянул на него:

- Я думаю, сегодня придется много ждать.

- Ну и подождем. -Тянь Сяоши сел рядом с Нин Анем. - Разве это не просто ожидание? Было б отчего уставать и на что жаловаться...

Цинь Вэньюй взъерошил ему волосы:

- Эй, мальчик, подбодри меня. Я надеюсь, вы готовились дома. Позже обязательно кого-то отошлют после пробы макияжа. Я надеюсь, что это не будет никто из нас.

Глава 20. Сказочный принц.

С раннего утра до одиннадцати часов пополудни люди в зале приходили и уходили.

Нин Ань, Цинь Вэнью и Тянь Сяоши воспользовались этим временем, чтобы обменяться друг с другом опытом.

На этот раз Цинь Вэнью попросил обратить особое внимание на режиссера шоу  - Вэй Фаньера.

Этот человек много лет оставался бессменным постановщиком этого шоу и предпочитал традиционный подход. Надо признать, требования его ко всем элементам шоу были на удивление высоки и у него никогда ничего не шло наперекосяк.

Вот почему ему удавалось поддерживать такие долгосрочные отношения сотрудничества с крупнейшими брендами.

Чтобы попасть на его шоу, вы должны быть очень энергичны и не должны отвлекаться ни на секунду.

Ожидание сильно утомляет. Люди, которые знают друг друга, собираются в группы, чтобы покурить, поболтать и поиграть в игры. Сплетни и шутки в такой среде распространяются моментально. Приходится искать хоть какое-то занятие, чтобы не допустить оцепенения и не позволить усталости взять верх.

Нин Ань и Цинь Вэнью уже в который раз вышли покурить, а когда вернулись, узнали, что Тянь Сяоши уже вызвали.

Цинь Вэнью вошел следующим, и в конце концов только Нин Ань все еще ждал своей очереди.

Он посмотрел в конец коридора: народу было всего на треть меньше, чем в начале, остальные еще ждали.

Некоторым из пришедших людей очень повезло, и их макияж уже соответствовал тематике шоу, требовалась лишь небольшая корректировка.

Некоторым приходилось постоянно видоизменять и дополнять макияж, пробуя его снова и снова, чтобы найти наиболее подходящий вариант.

Был полдень, самое оживленное время. Курьер доставил коробки с упакованными ланчами. К сожалению, именно в это время был назван номер Нин Аня.

Юноша встал и направился прямо в раздевалку.

Площадь зала была очень большой, а освещение такое яркое, что требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к нему.

Вдоль двух стен были расставлены столики для макияжа и различные инструменты для укладки. По центру размещались стойки с одеждой и манекены.

Стилист поднял его подбородок и некоторое время смотрел, а затем создал текстуру в соответствии с формой его лица и темпераментом.

Во время химической завивки подошел Тянь Сяоши со своей сумкой за спиной, чтобы попрощаться с Нин Анем. С ним работа на сегодня уже закончилась.

Черные как смоль волосы Тянь Сяоши были выкрашены в старушечий серый цвет.

Такой цвет волос в сочетании с юным лицом смотрится эффектно, но соответствовать ему очень тяжело, требования к внешнему виду и темпераменту крайне высоки.

Но у Тянь Сяоши светлая кожа и красивые черты лица, не говоря уже о тонкой талии и длинных ногах, которые могут привлечь тысячи взглядов в любой обстановке.

Воротник бордовой шелковой рубашки и бежевого роскошного свитера был слегка оттянут, что выглядело чрезвычайно благородно, удивительно сочетаясь с равнодушным и одновременно бунтарским характером.

Нин Ань улыбнулся и похвалил:

- Выглядит неплохо.

Тянь Сяоши застенчиво улыбнулся: он только что получил уведомление с результатом собеседования. Его приглашали на следующий этап.

- Выйди и съешь что-нибудь перед уходом.- проявил заботу о младшем товарище Нин Ань.

Тянь Сяоши наклонился, зажал уши Нин Аня и рассмеялся, как будто сделал что-то плохое:

- Когда это шоу закончится, я приглашу вас с братом Сяо Ю съесть что-нибудь вкусненькое.

Нин Ань поднял руку и откинул волосы назад:

- Хорошо.

После долгого ожидания его наконец повели вымыть голову, а затем он продолжил ждать с полотенцем на голове.

Только когда его волосы наполовину высохли, парикмахер подошла, чтобы помочь ему сделать укладку.

Черные как смоль волосы жгучего цвета с гладкой текстурой добавляли к холодному темпераменту этого человека немного юношеской жизнерадостности, давая одновременно ощущение дистанции, как будто этот человек стоит на высоком пьедестале.

Нин Ань всегда вызывал у людей очень противоречивые чувства, что придавало ему особый шарм и желание побольше узнать о нем.

Парикмахер была очень довольна:

- О'кей, молодой человек такой элегантный!

Нин Ань поджал губы и улыбнулся. Он поблагодарил девушку-парикмахера и продолжил ждать визажиста.

В этот время одной из женщины-моделей отказали, и она вышла с красными глазами.

Подруги начали утешать ее тем, что в следующий раз у нее обязательно будет шанс.

- Я сожалею не об этом шоу, - девушка опустила глаза, - а о том, что на этот раз я упустила учителя Ван Жуна, и теперь не знаю, когда смогу встретить его в следующий раз.

- Ты все еще надеешься, что тебя возьмут для участия в шоу Ван Жуна? - иронично заметил кто-то. - Всем известно, что Ван Жун использует постоянный штат моделей. И за год в этом кругу появляется только одно или два новых лица. Давайте не будем на это рассчитывать.

Нин Ань опустил глаза и посмотрел на телефон. Его невольно привлекло имя Ван Жуна.

Даже если почти ни у кого не было шанса войти в команду известного дизайнера, модели были взволнованы и с нетерпением ждали его.

Не имеет значения, что их не выберут. Даже просто познакомиться с Ван Жуном - большая удача.

Визажист держал его за подбородок, чтобы нанести макияж. Удлиненные брови на красивом лице, элегантные и холодные глаза феникса. *

Визажист улыбнулся:

- Устал?

Нин Ань действительно немного устал. Прошлой ночью он спал всего три часа. Сегодня он позволил себе за завтраком только два глотка жидкой каши. Теперь его подташнивало от голода.

Юноша вежливо улыбнулся:

- По сравнению с вашей интенсивной работой, мне грех жаловаться.

Визажист действительно работал очень усердно, с раннего утра и до вечера нанося макияж на лица разных людей и не имея возможности даже присесть.

Ему очень хотелось разорваться на несколько частей, чтобы успеть везде. Беспомощно улыбнувшись, он сказал:

- Это просто моя профессия.

Нин Ань склонил голову набок:

- Вы не знаете, придет ли учитель Ван Жун?

У визажиста был очень жизнерадостный характер, и он рассмеялся, когда услышал вопрос:

- Надо же, еще один человек, который хочет участвовать в шоу Ван Жуна. К сожалению, никто из нас не знает в точности, придет он или нет. Откуда вообще взялась эта новость?

Нин Ань разочарованно закрыл глаза, одновременно испытав какое-то смутное облегчение.

Эта неожиданная эмоция дала ему понять, что хотя он не готов пока действовать, но придется заставить себя.

То, что он наметил себе сделать, чтобы обеспечить будущее, больше нельзя было откладывать.

Малиновые тени для век подчеркнули уголки глаз, придав холодному взгляду некое мягкое очарование.

Помаду визажист выбрал красную с небольшой ноткой оранжевого, что подчеркивало белизну кожи, делая образ чуть теплее.

После завершения макияжа лицо стало более совершенным и ярким, сочетая в себе мягкость и отчужденность. Его облик выглядел чрезвычайно волнующе.

После прохождения всех процедур стилист вдруг остановил его и сказал, что режиссер шоу хочет попробовать для него голубые волосы.

Нин Ань был вынужден согласиться, снова отправившись к парикмахерам.

Хотя было сказано, что волосы ему следует сделать голубыми, на самом деле они стали чрезвычайно глубокого синего цвета, близкого к черному, и лишь при ярком освещении они начинали казаться прозрачно-голубыми, как безбрежный океан.

Вполне возможно, при сочетании с ювелирными изделиями и украшениями с бриллиантами под ярким искусственным светом образ станет эффектным и романтичным.

Уже был очень поздний вечер, но несколько человек все еще ждали своей очереди. Нин Ань так устал, что отправился домой, не сняв грим.

За весь день у него во рту не было даже маковой росинки. Обед он пропустил, а во время ужина сидел на окрашивании. Чтобы гладко выполнить свою работу, ему пришлось терпеть голод.

В конце концов, день для него завершился. Посмотрев на все еще занятый персонал и моделей, которые снова и снова меняли свой макияж, он не стал больше ждать.

Сев в машину, Нин Ань устало закрыл глаза, игнорируя взгляд водителя, который тайком его разглядывал.

Когда юноша вернулся домой, в гостиной все еще горел свет, а из ванной доносился звук льющейся воды.

Нин Ань снял пальто и сел на диван, закрыв глаза, чтобы отдохнуть.

Он хотел дождаться, пока Фэн Юнь закончит умываться, прежде чем пойти снять макияж и принять ванну.

Вскоре звук льющейся воды сработал как колыбельная, расслабляя и погружая его в сон.

Когда Фэн Юнь вышел, завернувшись в банное полотенце, он увидел спавшего на диване Нин Аня.

Длинные ноги скрещены, руки естественным образом лежат на бедрах, а тело откинуто назад, как будто он уснул так внезапно, что даже не успел принять удобную позу.

При ярком освещении его макияж казался ярким, длинные ресницы отбрасывали тень, а дыхание было ровным и естественным.

Его румяные губы слегка приоткрылись, как у наивного ребенка, и лицо утратило характерные холодность и настороженность.

Макияж делал его лицо таким выразительным и гламурным, что юноша выглядел как принц, упавший с неба.

Принц, который потерял бдительность, потерял свою защиту и позволил людям любоваться им.

Фэн Юнь не мог отрицать, что такой Нин Ань его очень привлекал, и он сделал несколько непроизвольных шагов, пытаясь приблизиться к спящему.

Шелковая рубашка темно-голубого цвета имела естественные складки из-за такой позы и слегка колыхалась в такт движению груди.

Кажется, у него редко бывают такие моменты. Большую часть времени одежда Нин Аня опрятна и выверена до мелочей. Хотя Нин Ань профессионально следует моде, общий создаваемый им образ почти всегда элегантно-консервативен.

Фэн Юнь снисходительно посмотрел на спящего мужа.

Затем, отбросив полотенце, которым вытирал волосы, слегка наклонился.

Почувствовав набежавшую тень, Нин Ань неловко нахмурился во сне, и его ресницы задрожали, но юноша так и не проснулся.

Фэн Юнь, с любопытством разглядывая красивое лицо, наконец, пошевелился, вытянул палец и ткнул его в щеку:

- Эй, может пойдешь в кровать? Здесь холодно, смотри не простудись.

Нин Ань нахмурился, издав спросонья мурлыкающий звук, как потревоженная кошка.

Фэн Юнь посмотрел на него и рассмеялся, наклонившись еще ниже.

Высокий лоб, тонкие брови, густые ресницы, прямой нос и яркие губы.… Будто совершенная картина, соблазнительная и невинная одновременно.

Все ближе и ближе...

Капли воды с волос Фэн Юня стекали вниз, капая на закрытые глаза юноши, размывали слой светло-золотых со слабым малиновым оттенком теней для век и медленно стекали вниз, как русалочьи слезы.

Ресницы Нин Аня дрогнули, и он медленно открыл глаза.

Перед ним было чье-то лицо, так близко, что он не мог разглядеть внешность человека. Не поняв, где находится, Нин Ань запаниковал и резко начал защищаться.

«ХЛОП!» - Он нанес безжалостный удар.

- Ты чего?! - Лицо Фэн Юня было перекошено. Как он мог просто думать, что этот свирепый человек красив, честен и непорочен?

Как только у него сложилось о парне хорошее впечатление, то тут же получил по морде...

Нин Ань в ужасе выпрямился, полностью проснувшись.

Паника в его глазах сначала исчезла, а затем начала снова разгораться. Он понял, что попал в беду, и поспешно протянул руку, чтобы потереть лицо Фэн Юня.

Фэн Юнь похлопал его по руке и недовольно спросил:

- Ты сделал это нарочно?

- Извини, - Нин Ан с жалким видом поднял руки, сдаваясь. - Я действительно не хотел!

Фэн Юнь демонстративно отвернулся. Нин Ань снова мягко схватил его за подбородок, повернул и наклонился, чтобы рассмотреть травму поближе. Левая щека от удара сильно покраснела. Похоже, будет синяк.

Их лица были слишком близко друг другу, и дыхание Нин Аня касалось его щек, заставляя спину Фэн Юня дрожать, как будто болен. Мужчина почувствовал, что ему очень трудно держать себя в руках.

- Фффу, фффу. У кошечки заболи, у собачки заболи... - Нин Ань наклонился еще ближе, слегка подув на алеющий след пятерни и скороговоркой проговаривая стишок, которым в детстве утешал сестренку.

Слабый аромат чая окутал Фэн Юня, теплое дыхание коснулось его щек, делая приглушенную боль невыносимо зудящей.

Его пальцы сжались в кулак, глаза были темными, как море, и в них горел огонь, как у свирепого волка, запертого в тесной клетке.

Нин Ань наклонился вперед, его щеки надулись, румяные губы слегка поджались, а взгляд был сосредоточенным и серьезным.

В дыхании юноши Фэн Юнь ощутил сладкий запах, похожий на запах губной помады, который вызывал у него острое желание попробовать эти губы и это дыхание на вкус.

* Глаза феникса - — миндалевидные вытянутые глаза, внешний кончик элегантно вздернут вверх. В оригинальном тексте глаза Нин Аня так не называют, но, судя по описанию, это они. Такие глаза у актеров Ло Юньси и Сяо Джаня.

Глава 21. Компенсация.

Кадык Фэн Юня дернулся, и он с трудом удержаться, чтобы не повернуть голову и не прихватить губами прохладные пальчики, придерживающие его подбородок. Хотелось пососать их, как леденцы: долго держать во рту, наслаждаясь вкусом и не давая растаять.

Когда агрессивность в его глазах стала слишком очевидна, Нин Ань испуганно попятился.

Фэн Юнь потрогал место удара ладонью и осторожно потер его:

- Хорошо, хорошо, боль почти прошла.

“У кошечки заболи, у Фэн Юня не боли..." - продолжал звучать в ушах любящий ласковый голос.

Его глаза стали необъяснимо горячими. Ярость и импульсивность исчезли в одно мгновение, а его взгляд стал нежным.

Он не смог удержаться и схватил Нин Аня за руку.

Нин Ань подумал, что супруг все еще злится, поэтому поспешно отдернул руку:

- Прости, я действительно не хотел. Если ты все еще сердишься, можешь тоже меня ударить.

Он вытянул вперед лицо, крепко зажмурил глаза, его ресницы нервно задрожали. Как крылышки хрупкой безобидной бабочки.

Фэн Юнь напомнил себе, что этот человек на самом деле - извращенный и жестокий.

Фэн Юнь отпустил его руку и посмотрел на фарфоровое лицо. Слегка прикоснувшись к нему, он удивился, насколько этот фарфор мягкий и теплый. В кончиках пальцев возникло ощущение, будто он касается слегка влажных розовых лепестков.

Обладая магической силой, эта влага может стекать по кончикам пальцев, попадать в кровеносные сосуды и устремляться прямо к сердцу.

Голос мужчины стал глубоким:

- Не делай так в следующий раз!

Словно убегая, он быстро ушел в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.

Лицо Нин Аня все еще ощущало тепло от ладони Фэн Юня, а на запястье виднелись влажные потеки от маленьких капелек воды, упавших с волос. Юноша подумал: «Надо поаккуратней. Не стоит оскорблять его».

Чувствуя тревогу, Нин Ань посмотрел в зеркало и начал снимать макияж.

Лицо под слоем тоналки было бледным и усталым, лишь подведенные глаза казались яркими, как звезды ночью.

Налив горячую ванну, он погрузился в нее и медленно закрыл глаза.

Усталость разливалась по всему телу, медленно вымываясь горячей водой, а расслабление костей и мышц все больше заставляло чувствовать пустоту желудка.

Юноша завернулся в халат и собрался приготовить себе яйца на пару.

Свет в комнате Фэн Юня все еще горел, Нин Ань поколебался и постучал в дверь.

Дверь быстро открылась. Фэн Юнь посмотрел на него, сурово нахмурив брови. Щека у него сильно распухла.

Нин Ань виновато потупился:

- Я собираюсь приготовить яйца на пару, хочешь?

- Нин Ань, - строго сказал Фэн Юнь. - смотри мне в глаза и говори.

Нин Ань послушно поднял взгляд и посмотрел на него:

- Яйца будешь?

Халат был немного велик, и глубокий вырез обнажал кусочек светлой кожи, по которой, казалось, прошелся розоватый хайлайтер.

Взгляд Фэн Юня остановился на этом обнаженном участке, но он небрежно спросил:

- Какие яйца?

- Яйца, приготовленные на пару.

Мягкие, нежные, тают во рту……

Фэн Юнь посмотрел на гладкую кожу Нин Аня и протянул руку к свободному вороту:

- Я хочу это.

Нин Ань поджал губы и сделал шаг назад. Кончики его ушей запылали.

Они вместе пошли на кухню. Нин Ань отправился взбивать яйца, а Фэн Юнь подошел к морозилке за кубиками льда. Завернув их в полотенце, он приложил холод к щеке.

Облокотившись на холодильник, мужчина посмотрел на Нин Аня.

Тот склонил голову и серьезно размешивал яйца. Под его мокрыми волосами виднелось белое лицо. После снятия макияжа оно казалось простым, чистым и непорочным.

Даже если он всего лишь размешивает яйца, поза выглядит прямой и элегантной, только шея изгибается маленькой очаровательной дугой.

Фэн Юнь вспомнил, что юноша ограничивает себя в еде, и прищурился:

- Что ты ел на обед?

- Нам приносили ланч в полдень... - Нин Ань внезапно остановился и замолчал.

Он не из тех, кто любит лгать, поэтому, если нечего сказать, он обычно предпочитает молчать.

Фэн Юнь подошел и снисходительно посмотрел на него:

- Подними голову.

Нин Ань не отреагировал, быстрыми движениями палочек размешивая яйца.

Фэн Юнь насмешливо приподнял уголки губ, положил руку на подбородок парня и поднял лицо.

Пальцы, которые только что касались льда, были настолько холодными, что кожу слегка пощипывало. Прикосновение оказалось удивительно приятным и завораживающим.

Нин Ань почувствовал себя так, словно его ужалили. Вздрогнув, он стиснул зубы и спросил:

- Что ты делаешь? Ты плохой парень.

- Это я плохой? - Фэн Юнь сердито улыбнулся и указал на свою распухшую щеку:  - Ты хочешь сказать, что именно я плохой?

- Ладно, ты не плохой, ты в порядке! - Нин Ань держал миску с размешанным яйцом, испытывая чувство вины, а потому позволив ущипнуть себя за подбородок. - Какую компенсацию ты желаешь? Можешь ты сказать мне хотя бы одно доброе слово, добрый человек?

- Приготовь мне яйца на пару и помоги нанести крем на лицо.

- Да, милорд. - Нин Ань улыбнулся, довольный тем, что успешно сменила тему. - Ты можешь меня отпустить? Это немного больно.

- О, это тебе больно? - Фэн Юнь снова указал на свою щеку.

Нин Ань поджал губы и замолчал. Фэн Юнь улыбнулся:

- Ты не обедал и не ужинал, верно? Судя по всему, у тебя железный желудок...

Ну вот, опять поднял ту же тему...

- Если б стало известно, что выйдя замуж, ты постоянно голодаешь, что подумали бы твои родители? - Пальцы Фэн Юня медленно скользнули вверх по линии его подбородка и, наконец, остановились на маленьких мочках Нин Аня, мягко покручивая кожицу. В них было проколото по три отверстия. Мужчина тихо спросил:

- Тебе не больно?

Уши слегка зудели, вызывая у Нин Аня сильный дискомфорт.

Взгляд Фэн Юня стал тусклым, скользя по его лицу от ушей к глазам.

Не в силах описать, на что это похоже, Нин Ань внезапно почувствовал, что задыхается, и отступил назад:

- Фэн Юнь, не трогай меня.

- Маленький брат, я отпущу тебя, но только если ты хорошо поешь. Я не хочу, чтобы твои родители ругали меня.

- Фэн Юнь, я на год старше тебя.- Нин Ань попытался напомнить ему этот факт.

<п/п: Вот тоже знаю, что по сюжету Нин Ань немного старше, по почему-то он у меня юноша, а Фэн Юнь - мужчина.  :) >

- Для людей, которые даже не могут сами позаботиться о себе, их естественный возраст может использоваться только в качестве ориентира. К тому же, я пережил с твоей стороны домашнее насилие, так неужели в качестве компенсации не могу назвать тебя младшим братом и услышать, как ты называешь меня старшим?

Нин Ань уставился на него непреклонным взглядом, почему-то напоминая своим видом кошку, которую схватили за шкирку после того, как она нашкодила.

На самом деле, обращение «младший брат» его совсем не смущало. В конце концов, его фактический возраст - всего девятнадцать лет.

Не говоря уже о том, что он живет в доме Фэн Юня и вынужден ему подчиняться.

Нин Ань закрыл глаза, его губы слегка шевельнулись:

- Старший брат.

Красивые губы Фэн Юня слегка приоткрылись в легком удивлении. Очевидно, он не ожидал, что Нин Ань так легко сдастся. У парня явно было такое выражение, что он скорее умрет, чем пойдет на попятный.

В его глазах снова появилось веселье с нотками отвращения:

-Тск, ты сдался врагу, даже не приняв бой?

Вода в кастрюле закипела. Фэн Юнь наклонил голову и улыбнулся, снова ущипнув мужа за подбородок. Нин Ань был готов взорваться от гнева, наброситься на эту высокомерную скотину и покусать его. Однако прежде, чем парень действительно распсиховался, Фэн Юнь уже убрал руку и улыбнулся.

Нин Ань опустил голову и надул щеки, продолжая размешивать яичную жидкость, затем накрыть миску пищевой пленкой и поставить ее в кастрюлю.

Яйца на пару приготовились быстро, и вскоре они уже были на столе. Парни сели за стол, взяли ложки и съели свои порции.

Затем Фэн Юнь лег на диван, Нин Ань взял лед и, немного охладив отек, нанес мазь.

Фэн Юнь радостно пропел:

- Наконец-то маленький ежик спрятал свои колючки!

Сейчас ему было очень комфортно. Он ел приготовленные на пару яйца и дразнил «мужа». Видя, что этот обычно холодный человек едва сдерживает свой гнев и послушно выполняет все просьбы, он чувствовал чистую яркую радость. Почему это так весело?

Рука Нин Аня, держащая полотенце со льдом, прижималась к его щеке. Какое-то время спустя, веки юноши постепенно отяжелели, рука соскользнула и прижала лед к уху.

Фэн Юнь дернулся, посмотрел на клюющего носом парня и не смог удержаться от сострадания:

- Хорошо, иди спать.

Нин Ань непонимающе вскинул глаза, среагировав не сразу:

- Тогда давай закроем тему. Не припоминай мне это больше.

- Я не буду тебе это припоминать. Я буду просто помнить. - Фэн Юнь гордо отвел взгляд.

Нин Ань ушел в свою спальню.  Прежде чем закрыть дверь, он выглянул из-за нее и сказал:

- Ха, ну ты и скряга!

Затем, как кролик, быстро отпрянул назад и захлопнул дверь.

Фэн Юнь рассмеялся. Парень действительно сердился как-то по-ребячески.

.............................................

Следующие репетиции были очень напряженными. Почти каждая из них начиналась во второй половине дня и заканчивалась только к утру.

Модели работали фактически без перерывов, в группах и поодиночке. Когда появлялась спокойная минутка и хотелось спать, они просто устраивались на полу у стен коридора. Когда хотелось есть, они ели то, что им предлагали или не ели вовсе.

Отрабатывались каждый шаг, каждое движение на сцене, каждый ракурс в фиксированной точке, время и даже эмоции, которые должны были отражаться во взгляде.

В многократных повторах режиссер вылавливал мельчайшие шероховатости, постепенно формируя идеальное шоу.

Выйдя на улицу ранним утром, Нин Ань решил вернуться домой на автобусе. Остановка была совсем рядом, а наплыва людей в этот час пока еще нет. Он подумал, что домой доберется часам к семи утра. Если ему повезет, то он встретит Фэн Юня, готовящего завтрак.

Примерно так и получилось. Холодный ветер остался за порогом, а в доме было тепло и чувствовался слабый сладкий аромат любимого парфюма Фэн Юня.

Первые лучи солнца проникали в спальню, а усталость, тяжелая работа и холодный ветер существовали где-то в другом, параллельном, мире.

Когда Нин Ань выходил из ванной, Фэн Юнь обычно сидел за обеденным столом, расставляя приготовленный завтрак.

Куриная грудка, лосось и иногда небольшой кусочек стейка дополнялись крупяными кашами, вареными яйцами и листиками салата. Было видно, что все приготовлено с душой.

Как в ярком солнечном свете бросается в глаза любой пыльный островок на полу, так и непреднамеренная поддержка Фэн Юня становилась все очевидней.

Из-за этого у Нин Аня иногда возникала иллюзия того, будто он вернулся в свое прошлое и обрел немного счастья и человеческой теплоты.

Хотя Фэн Юнь порой высказывается в его адрес весьма оскорбительно, но на самом деле совместная жизнь показала, что он человек очень порядочный и никогда не позволяет себе играть чужими чувствами.

На третьей репетиции случилась беда с Тянь Сяоши.

Когда он переходил дорогу, его случайно задел мотоциклом курьер из службы доставки. На икроножной мышце образовалась длинная рана сантиметров на десять, и кровь обильно пропитала штанины брюк.

В тот день на дороге была пробка, и парень приехал перед самым началом репетиции. Так как режиссер шоу Вэй Фаньер ненавидел отсутствие пунктуальности, он поспешил прямо в Хунчэн, не обработав свои раны.

Белые кроссовки были залиты кровью с одной стороны, а его лицо было таким же бледным, как обувь с другой стороны. Юноша сильно вспотел, но все равно упрямо старался держаться так, будто ничего не случилось.

Нин Ань немедленно встал и попросил сотрудников оформить для его друга разрешение на однодневный отпуск.

Попросить отпуск означало отсутствовать на этой репетиции, а отсутствовать - значит потерять возможность участия в шоу.

Тянь Сяоши покраснел, поджал губы и отчаянно покачал головой.

Он не хотел упускать право участия в шоу такого уровня. Даже с раной, он должен упорно бороться. Нин Ань понимал его.

До репетиции оставалось чуть больше десяти минут. Если он не мог сделать ничего другого, то мог хотя бы купить для друга бинты и лекарства, чтобы обработать рану.

Недалеко от автобусной остановки располагалась аптека. Нин Ань встал и быстрым шагом направился к выходу.

В дверях он столкнулся с торопливо вбегающим мужчиной.

Он знал этого человека. Именно его он видел в доме Тянь Сяоши в прошлый раз.

Лицо мужчины было встревоженным, а на лбу выступил мелкий пот.

Он сунул сумку с вещами в руки Нин Аня и попросил:

- Я побеспокою тебя. Пожалуйста, не говори Сяоши, что я был здесь.

В пакете находились ватные шарики, бинты и некоторые лекарства.

Нин Ань посмотрел на него и молча кивнул.

Тянь Сяоши молча терпел боль и старался не обращать внимания на поврежденную ногу. Однако вскоре Вэй Фаньер обратил внимание на скованность в его движениях.

Независимо от того, насколько хорош Тянь Сяоши как модель, травма ноги не давала ему выступить идеально, и Вэй Фаньер его отослал.

Тянь Сяоши ничего не сказал, собрал вещи и молча ушел.

В перерыве ему позвонил Нин Ань. Голос Тянь Сяоши в трубке звучал очень устало. Он сказал:

- Брат Сяо Нин, мне просто не повезло. Карты, которые мне дала судьба, слишком плохи. Я делаю все, что могу, но всегда что-то не получается.

Нин Ань постарался утешить его и улыбнулся, чтобы немного разрядить атмосферу:

- У тебя все очень хорошо получается. Тебе всего 19 лет. Не зацикливайся на плохом, у тебя будет со временем все, чего ты захочешь.

После завершения первоначальных четырех репетиций были добавлены еще две. А последняя репетиция была назначена на десять часов утра в среду, всего за три дня до большого шоу.

Рано утром того же дня в Интернете разразился скандал с участием Чжан Луаня и Хэ И.

Почти мгновенно этот скандал поднялся в горячий поиск и попал в заголовки крупнейших онлайн-СМИ.

Когда Нин Ань увидел новости, его сердце чуть не перевернулось. Недавно случилась беда с Тянь Сяоши, а теперь возникла проблема у Цинь Вэнью.

Начиналась последняя репетиция. Тянь Сяоши тоже пришел под предлогом поболеть за их выступление, но, на самом деле, он переживал за Цинь Вэнью.

К счастью, выступление Цинь Вэнью было таким же, как обычно, гладким и стабильным.

Оказывается, накануне вечером Хэ И позвонил ему и предупредил о том, что случится на следующий день.

С целью раскрутки фильма продюсеры решили спровоцировать «сексуальный скандал» и вынудили Хэ И подчиниться их решению.

Цинь Вэнью знал, что Хэ И отказался ради него от многих возможностей. Парень улыбнулся и сказал:

- Делай то, что должен. Не думай обо мне, потому что я всегда буду верить в тебя.

Рано утром никаких новостей в интернете еще не было, но на пороге дома появился сам Хэ И. Он прилетел ночным рейсом только для того, чтобы обнять своего любимого и убедиться, что эмоционально с ним все в порядке.

Они успели только обнять и поцеловать друг друга, а затем поспешно разошлись.

Один должен был спешить на репетицию шоу, а другой - к съемочной группе.

Когда общественность обратила внимание на скандал и на форумах начали обсуждать двусмысленные фотографии, Цинь Вэнью и Хэ И обнимались и говорили о любви.

В горячем поиске мелькало имя Хэ И, но ни Цинь Вэнью, ни его друзья по этому поводу уже не переживали.

Выйдя уже под утро с репетиции, Нин Ань вдохнул свежий ночной ветер и вдруг понял, что немного тоскует по Фэн Юню. Рядом с ним всегда было очень тепло, а тепло дает ощущение счастья.

Это был первый раз, когда он скучал по своему «мужу».

Эта неожиданная эмоция смутила юношу, заставив почувствовать себя маленьким ребенком, который ничего не может с собой поделать, стремясь обнять кого-то, кому он доверяет. Запах того человека, его объятия и его смех, казалось, могут свести на нет все обиды внешнего мира и разбить их вдребезги.

Это чувство заставило сердце Нин Аня учащенно забиться.

Глава 22. «Мне нравится Ло Сюдянь»

Ветер задрал подол одежды Нин Аня, растрепал волосы. Резкий порыв заставил глаза заслезиться.

Нин Ань покачал головой, прогоняя странные мысли. Как он мог думать об этом парне? Этот парень намного хуже, чем ледяной зимний ветер, и он всегда издевается над ним.

Сяоши стоял впереди, на холодном ветру, и его нежные белые руки энергично махали им:

-     Ребята, пойдем чего-нибудь выпьем.

….............................................................

Огни светомузыки мерцали всеми цветами радуги, быстро меняясь в такт песне и окрашивая тела слоем неоднозначных цветов.

Эти пятна света, как маска, скрывали истинные лица, позволяя людям раскрепоститься и побаловать себя.

Вечернее представление в «SOSO» уже началось, призывая всех на танцпол рокотом барабанов.

Нин Ань вспомнил, как Тянь Сяоши напился в прошлый раз, и, несмотря на сопротивление юноши, заказал ему стакан свежевыжатого сока.

Они же с Цинь Вэнью позволили себе выпить еще несколько бокалов.

В конце концов, они живут в диком напряжении уже более десяти дней. Чтобы чрезмерно натянутая струна не лопнула, ее необходимо ослабить.

Алкоголь - это лучший катализатор расслабления. Не обязательно напиваться, достаточно выпить на три или четыре очка опьянения, чтобы немного успокоиться и отвлечься от проблем и работы.

Они не пошли танцевать, а просто тихо сидели в углу и смотрели на извивающиеся в танце тела.

Белоснежные бедра и тонкие талии девушек ослепительно сияли в спышках стробоскопа. Силуэты молодых мужчин излучали неиссякаемую энергию и сексуальность.

В такую ночь здорово собраться вместе, сказать друг другу несколько слов, ощутить собственное существование в мирской суете, а затем ослабить натянутые струны, выпив по бокалу вина.

После одиннадцати часов Фэн Юнь, как обычно, спустился выпить. На полпути к своему столику он увидел Нин Аня.

В это время Цинь Вэнью положил ему на плечо руку, как будто наполовину держа его в своих объятиях, и слушал друга с улыбкой, опустив глаза.

Фэн Юнь прислонился к сцене и некоторое время молча наблюдал, затем велел официанту принести за столик Нин Аня несколько бокалов вина.

Получив подарок и уточнив его происхождение у официанта, друзья обернулись в сторону Фэн Юня. Тот медленно встал под их пристальными взглядами и подошел, держа в руке свой бокал.

В уголках рта мужчины играла легкая улыбка. Казалось, этот человек подобен солнцу, и сам излучает внутренний свет.

Нин Ань заговорил первым:

- Спасибо, что угостил нас выпивкой.

Это очень обычное предложение, но в ушах Фэн Юня фраза прозвучала очень интимно, вызвав ощущение близости.

- Это ничего не стоит, - мужчина приподнял уголок губ и с улыбкой посмотрел на руку Цинь Вэнью, лежащую на плече Нин Аня. - Почему ты не подошел поздороваться, когда сюда пришел?

Тянь Сяоши с любопытством посмотрел на Нин Аня:

- Вы знаете друг друга?

Нин Ань улыбнулся:

- Мы соседи по комнате.

Глаза Фэн Юня неотрывно смотрели на его руку, и Нин Ань вспомнил, что на нем не было кольца.

Как ни странно, он почувствовал себя виноватым и спрятал руку под стол.

Цинь Вэнью подозрительно спросил:

- Разве твой отец не запрещал тебе жить вне дома? Когда ты съехал?

- Всего несколько дней назад, - улыбнулся Нин Ань. - Разве в последнее время я не веду себя примерно? Отец, наконец, согласился меня отпустить.

Цинь Вэнью наморщил лоб:

- Да, в последнее время ты действительно был паинькой.

Нин Ань улыбнулся и опустил глаза:

- Разве в моем примерном поведении есть фальшь? Мой отец — истинный патриарх, от него ничего не скроешь...

Над его головой раздался смешок:

- Он действительно хороший мальчик, я могу засвидетельствовать.

Глаза Нин Аня все еще были опущены. Подняв голову, он встретился взглядом с Фэн Юнем, который тоже улыбался, но очень холодно.

Когда морозец тонкими лапками коснулся сердца, улыбка Нин Аня стала натянутой, но он все равно тепло наклонился к Цинь Вэнью и немного неловко рассмеялся:

- Хе-хе...

Фэн Юнь опустил взгляд, чтобы посмотреть на мужа. Глаза юноши блестели от алкоголя, странно сочетая гордость и смущение. Было заметно, что парень боится его, подсознательно прижимаясь к Цинь Вэнью в поиске защиты.

Приподнятые уголки губ Фэн Юня разгладились. Сам того не чувствуя, он прищурил глаза, как тигр, собирающийся атаковать.

Цинь Вэнью остро почувствовал что-то, примиряюще улыбнулся и положил руку на плечо Нин Аня:

- Уже поздно, может, пора по домам?

Тянь Сяоши согласно кивнул:

- Я тоже очень устал. Давайте вернемся домой и просто завалимся спать пораньше.

Цинь Вэнью улыбнулся, взъерошил ему волосы и спросил Нин Аня:

- Нин Ань, тебя подбросить, или...?

Говоря об этом, он не мог не посмотреть на Фэн Юня, и, конечно же, Фэн Юнь сказал:

- Я отвезу его.

Когда они вдвоем сели в машину, Нин Ань потянулся, обнажив тонкую белоснежную талию под ярко-синим свитером:

- Я так устал...

Фэн Юнь некоторое время молча смотрел на него.

Нин Ань подумал, что он снимал кольцо не для того, чтобы сделать этого человека несчастным, поэтому он поспешно вытащил его из своего рюкзака:

- Смотри! Я боялся, что потеряю украшение во время репетиции, поэтому намеренно убрал его...

Фэн Юнь изобразил сомнение:

- Неужели?

Уголки его рта неудержимо приподнялись, а глаза стали ярче и светлее.

Нин Ань поспешно поднял руку:

- Мои слова вернее золота! Не надо меня клевать за промах!

- Если ты солгал мне, чтобы спровоцировать ревность, то это невозможно. - Фэн Юнь с отвращением завел машину.

Нин Ань улыбнулся:

- Зачем мне это? Просто поверь мне. Я — самый честный человек в мире.

Фэн Юнь не сдержался и слегка усмехнулся:

- Кто дал тебе смелость так превозносить себя?

Нин Ань тихо пробормотал:

- Вот ведь вонючка...

- Тск, - Фэн Юнь приподнял уголки рта, изображая неприязнь. - Ты в этом сомневался?

Эти двое долго препирались, пока впереди не появилась длинная эстакада надземного участка метро.

По обе стороны эстакады стояли рекламные щиты, ярко освещенные прожекторами.

Нин Ань краем глаза уловил что-то знакомое и вдруг, широко распахнув глаза, тихо выдохнул: "ха”.

Среди стальных конструкций были беспорядочно разбросаны рекламные плакаты со свадьбой его и Цинь Вэнью.

Фэн Юнь тихо фыркнул:

- У вас двоих хорошие отношения, верно? Кроме того, он ведь такая подходящая для твоего свадебного партнера модель...

- Ну и что? Разве плохо получилось? - Нин Ань ненадолго задумался, размышляя о сложных отношениях своего друга и Хэ И. - Вообще-то у брата Сяо Ю есть парень...

- Почему ты вздыхаешь, когда говоришь об его парне? Сожалеешь об этом? - Фэн Юнь снова начал вести себя странно.

- А тебе какое до этого дело? - огрызнулся Нин Ань.

- Мне просто жаль тебя, - беспечно сказал Фэн Юнь. - Тебе нравится Ло Сюдянь, но он любит твоего брата. Тебе также нравится Цинь Вэнью, но и у него есть парень. Тск...

- Что за чушь ты несешь? - Нин Ань сел прямо. - Не дискредитируй нашу революционную дружбу. Единственный, кто мне нравится, - это Ло Сюдянь. Разве я не говорил об этом раньше?

- Так я и поверил! - Лицо Фэн Юня потемнело, его тон был полон презрения.

- Я знаю, ты снова скажешь, что я просто хочу его деньги, - тон Нин Аня был очень легким. - но, честно говоря, об этом я думаю в самую последнюю очередь.

Фэн Юнь не ответил, пристально смотря на дорогу.

- Давай больше не будем об этом говорить, это скучно, - сказал Нин Ань.

Он посмотрел на рекламные вывески с обеих сторон. Их фото с Цинь Вэнью мелькало снова и снова через равные промежутки.

Опьянение немного усилилось, и юноша устало закрыл глаза. Как раз в тот момент, когда Фэн Юнь подумал, не спит ли он, Нин Ань подал голос, то ли спрашивая, то ли просто разговаривая сам с собой:

-     Ты говорил, что нет ничего хорошего в чувствах? И влюбленные люди — это глупые мотыльки, обманутые фальшивым чужим огнем и в нем сгорающие?

- А это не так? И разве ты сам не такой же? Тот, кто тебе нравится, - это любовник твоего брата. Разве ты не похож на этого глупого мотылька?

- Хочешь сказать, что Ло Сюдянь — это пламя, в котором я сгорю? - Нин Ань слегка нахмурился и непринужденно сказал. - Мои чувства не могут быть фальшивыми.

Нин Ань не сказал в этом предложении ни слова лжи, веря в свое умение любить, но при этом, конечно, совсем не рассматривая Ло Сюдяня. Пламя любви главного героя книги действительно фальшиво.

Но Фэн Юнь нахмурился, его тонкие губы сжались, и он стал выглядеть крайне несчастным.

Сознание Нин Аня потихоньку уплывало, и он пробормотал:

- Уже через три дня состоится большое шоу. Фэн Юнь, спасибо тебе.

Спасибо было сказано как-то невпопад, абсолютно ни за что. Нин Ань не стал ничего уточнять, он просто искренне поблагодарил своего партнера, сказал то, что хотел сказать от всего сердца, и заснул, склонив голову на бок.

Фэн Юнь кинул на него взгляд. Щеки парня алели от выпитого, пушистая челка падала на лоб, и весь его облик выглядел немного по-мальчишески.

Молодой мужчина тихо вздохнул, снял пальто и накинул ему на плечи.

Неловко поколебавшись, Фэн Юнь тихо напомнил:

- Это твой друг Тянь Сяоши, а не я, сказал: “Через три дня я буду ждать, когда ты засияешь"... За что меня-то благодарить?

Нин Ань, естественно, не ответил.

Через некоторое время Фэн Юнь сказал с некоторым отвращением:

- Разве Ло Сюдянь вообще достоин любви? У тебя очень плохое зрение!

Три дня пролетели в мгновение ока. Шоу начиналось в десять часов вечера, но Фэн Юнь вернулся домой в три часа дня и лично отвез Нин Аня в Хунчэн.

Для такого шоу принято прибывать на место за четыре-пять часов до начала, чтобы сделать макияж, укладку и примерить одежду вместе с дизайнером, чтобы подтвердить, не надо ли что-то изменить в одежде и аксессуарах, или даже снова откорректировать детали макияжа...

Чу Яян тоже придет на это шоу.

Хотя семья Чу занимается разработкой одежды и аксессуаров, но она намного уступает семье Ли в плане украшений. Однако Чу Яян с детства любила украшения, и она твердо решила стать дизайнером ювелирных изделий.

Так что для нее невозможно пропустить такое шоу.

Когда она позвонила Фэн Юню, тот уже сидел в кафе на верхнем этаже Хунчэна.

- Я не стал тебя ждать, потому что решил отвезти Нин Аня. - Сказал он, потягивая кофе.

- Так ты все же влюбился в него? Я никогда не видела, чтобы ты с таким энтузиазмом относился к кому-либо.

- О, неужели? - Фэн Юнь засмеялся, когда услышал негодование в ее голосе.

- Ты безэмоциональная скотина. Обычно ты безразличен, ты холоден, ты...

- Хорошо, хорошо, сестренка. Мои недостатки я и так хорошо знаю. Давай обсудим их позже.

- Тогда просто скажи, нравится он тебе или нет? - Неохотно прервала свою страстную тираду Чу Яян.

- Нет, - твердо ответил Фэн Юнь, опустив ресницы. - Я просто позаботился о нем, как о партнере. К тому же....

Он на мгновение задумался:

- ...у него есть кто-то, кто ему нравится.

- О, какая жалость. - саркастически сказала Чу Яян. - Я думала, что наш айсберг наконец-то растаял, но я ошибалась.

- Все в порядке, я вешаю трубку.

- Подожди! - крикнула Чу Яян. - Чу Цинь тоже пойдет сегодня на шоу.

- О... - в глазах Фэн Юня мелькнула неприязнь. - Ну и что? Он же не может помешать мне смотреть шоу?

- Конечно, он не может, но он...

- Все в порядке. - Фэн Юнь улыбнулся и сразу же повесил трубку.

Чу Цинь... Он хорошо знал этого человека. Жадный и не слишком умный...  Впрочем, его это не волнует.

<п/п: Кто-нибудь еще помнит, что машину, изначально подаренную Фэн Юню, Чу Юньхэ потом демонстративно отдал именно Чу Циню? Хе-хе-хе... >

.......................................

Световые и звуковые эффекты накатывали волнами, от небольшого свечения подножия сцены до высокого потолка, подобного звездному небу, и, наконец, взорвались в воздухе, превратив небо в млечный Путь, а затем ярко осветив весь зал.

Кольца с сапфирами, серьги, браслеты и массивное колье с мелкими бриллиантами засверкали на теле Нин Аня. Малиновые тени ярко обрисовывали веки, придавая мягкость холодным глазам.

Под темно-синей шелковой рубашкой с глубоким вырезом открывался участок белоснежной кожи с тщательно нанесенной бриллиантовой пудрой, превращая его в звезду, оправленную в ледяной нефрит.

Широкие брюки слегка подчеркивали талию. Штанины колыхались при ходьбе шелковистыми волнами, создавая иллюзию длинной воздушной юбки.

Пряжка на поясе представляла собой тонкий круг из бриллиантов. Это выглядело просто и очень элегантно.

Платформа  в виде буквы "Т" мерцала как звездное небо, фигуры моделей ярко вспыхивали, будто волшебные существа, окруженные светом и тенью.

Свет софитов постоянно менялся с переменной интенсивностью, что позволяло украшениям отражать лучи под разными углами и при разном освещении.

Нин Ань вышел на свет. Его волосы, которые обычно выглядели черными как смоль, теперь казались прозрачно-голубыми, перекликаясь с его сапфировыми украшениями.

Выражение его лица холодное и даже немного опустошенное, как у одинокого путешественника, бредущего по галактике.

Дойдя до конца, он слегка повернулся, небрежно демонстрируя роскошь и благородство всего своего тела, как фея, отвергающая грубую материальность человеческого мира.

Фэн Юнь сосредоточенно сидел под сценой, и на мгновение ему даже показалось, что он встретился с ним взглядом.

В этот момент сердце в его груди невольно сильно подпрыгнуло. Такое яркое чувство заставило его почувствовать себя странно растроганным.

Но Нин Ань уже холодно отвел глаза, будто в зале не было ничего, достойного его внимания.

Молодой мужчина на подиуме был холодным и самодостаточным, сочетая в себе чувственную перламутровую ауру и воплощение невинности и чистоты.

Люди, которые стесняются переодеваться в присутствии других дома, могут, оказывается, быть такими несдержанными на сцене.

Большой участок обнаженной кожи на свету казался прозрачным нефритом, но он спокойно встречал взгляды бесчисленных людей, не меняясь в лице.

Сердце Фэн Юня учащенно забилось в груди, как будто его сжимали рукой, и даже в голове у него на мгновение стало пусто.

Он не понимал, что с ним. Это чувство приводило его в замешательство. Когда Фэн Юнь пригляделся к происходящему на сцене повнимательнее, Нин Ань уже повернулся и ушел.

Скрывшись за кулисами, Нин Ань поджал губы и стал снимать аксессуары со своего тела один за другим, одновременно расстегивая рубашку.

Когда он дошел до своего столика, все украшения уже были сняты.

Затем юноша поспешно переоделся в следующий комплект одежды.

Пока он был занят, сбоку раздался возглас,  и женщина-костюмер в панике опустилась на пол, что-то ища.

Дизайнер в спешке крикнула:

- Где запаска? Почему не подготовили?

Сцена была хаотичной. Костюмер, совсем юная девушка, подняла беспомощный взгляд и случайно встретилась глазами с Нин Анем. Юноша в это время одевал соответствующее его новому образу ожерелье.

- Что потеряно? - мягко спросил он ее.

- Круглая полая пряжка с бриллиантами. - Девушка сложила большой и указательный пальцы в круг, чтобы обозначить размер, и испуганно заплакала.

Прежде чем костюмер закончила говорить, кто-то начал ругаться:

- У тебя еще есть время трепать языком? Немедленно ищи!

Дизайнер впопыхах начала искать другую альтернативу. Нин Ань увидел, что времени почти нет, повернулся к полке с личными вещами, взял свою сумку и достал из нее кольцо.

Дизайнер уже взяла иголку с ниткой и встала перед моделью, готовясь срочно поменять пряжку на жемчужную.

Это было длинное платье, лацканы которого были инкрустированы крупными стразами, и после замены пряжки на жемчужную пропадало ощущение гармонии.

Нин Ань подошел и протянул женщине кольцо:

- Это подойдет?

Женщина-дизайнер спешила спасти ситуацию, и, услышав эти слова, раздраженно спросила:

- Что?

- Если вы найдете цепочку с бриллиантами или даже обычную тонкую цепочку, которая  ярко сверкает, я могу помочь вам изготовить полую пряжку.

- Ты всего лишь модель, не лезь не в свое дело. - Руки женщины-дизайнера не остановились, ее тон был полон презрения.

- Я тоже участвую в этом шоу, хотя мое участие и незначительно, - Нин Ань спокойно потряс кольцом в своей руке. - Давайте попробуем. Даже если получится неудачно, вам нечего терять.

Время шло, Нин Аню пора было идти на сцену. Взгляд дизайнера стал острым. Прикрепленный к Нин Аню костюмер тайком взяла его за руку, чтобы напомнить ему не конфликтовать с дизайнером.

Нин Ань почти слышал, как тикает секундная стрелка в его сердце, и от этого звука его бросало в холодный пот.

Но он снова упрямо потряс кольцом в руке, сказав почти командным тоном:

- Дайте мне тонкую цепочку!

Глава 23. Потерянное кольцо.

Женщина-дизайнер некоторое время колебалась, но в конце концов была тронута его настойчивостью.

Она махнула рукой в знак компромисса и сказала костюмерше:

- Пойди возьми тонкую цепочку 7086 и дай ему попробовать.

Цепочку быстро подобрали, Нин Ань небрежно взял ее, быстро намотал на кольцо, а затем вытащил основную леску.

Он опустил глаза и пристально посмотрел на маленькое кольцо и очень тонкую декоративную цепочку. Его пальцы начали ловко что-то делать. Его уверенный и сосредоточенный вид излучал совершенно особую ауру, и все его тело было покрыто слоем особого очарования.

В этот критический момент никто не осмелился побеспокоить юношу, наблюдая за движениями его пальцев.

У Нин Аня красивые руки, и когда его тонкие пальцы двигаются, это похоже на танец, быстрый, сложный и красивый.

Используя технику вязания крючком, он быстро превратил кольцо с тонкой цепочкой в подвеску с бриллиантовой пряжкой. На тонкой цепочке сверкали маленькие звездочки из горного хрусталя, а оставшаяся часть хвостика была превращена в кисточку и свисала естественным образом, ярко сияя на свету.

Дизайнер рассмеялась от радости, взяла бриллиантовую пряжку, врученную Нин Анем, и, даже не поблагодарив его, зарылась головой в воротник модели, быстро подшив пряжку на одежду.

Пот стекал по линии роста волос юноши, оставляя след на слое тонального средства. Нин Ань тихо выдохнул, чувствуя учащенное сердцебиение.

В хаосе закулисья было слышно, как режиссер шоу кричит:

- Где номер три из седьмой группы? Куда делся № 3? Пора, блядь, на выход! Группа 7 №3!..

Дизайнер быстро закрепила бриллиантовую пряжку и с радостью вздохнула с облегчением. Когда она повернула голову, чтобы поблагодарить модель, то обнаружила, что собеседник исчез.

Нин Ань поспешно занял свое место. Визажист схватил его за руку, не дожидаясь окрика от режиссера и спешно промокнул пот, обновляя грим.

Вэй Фаньер - ведущий режиссер шоу, и его требования к шоу всегда высоки. Нин Ань осознавал, что совершил ошибку, и вряд ли отделается простым нагоняем.

Он поджал губы и слегка поднял голову, подчиняясь движениям визажиста и ожидая начала бури. Неожиданно Вэй Фаньер не стал ничего ему говорить, потому что вместо этого Нин Ань услышал чей-то приятный голос:

- Вэй Фаньер, не ругай его, парень просто молодец.

Визажист закончил свою спешную работу, и Нин Ань отрепетированной модельной походкой быстро пошел к выходу на подиум.

Успев бросить только один взгляд на человека, который его защитил, Нин Ань дернул кончиками пальцев, как будто его ударило током. Это был Ван Жун.

Знаменитый дизайнер имел приятную внешность и стройную фигуру. Речь его звучала спокойно и расслабленно. В этом оживленном и хаотичном закулисье он был островком спокойствия и надежности.

Под мышкой Ван Жун держал пальто, и было непонятно, пришел ли он только сейчас или уже уходит.

Нин Ань успел поймать его взгляд: нежный, улыбающийся, ободряющий, очень теплый.

Время выхода на подиум на самом деле очень короткое, но на этот раз Нин Аню оно показалось вечностью.

Когда он вернулся за кулисы, Ван Жун уже исчез.

Переодеваясь, Нин Ань спросил костюмершу:

- А где учитель Ван Жун?

Костюмерша, которая подгоняла на нем новый костюм так быстро, что ее руки, казалось, создавали остаточные изображения, очень удивилась:

- Учитель Ван Жун здесь? Разве он приходил?

Нин Ань промолчал, но через некоторое время довольно улыбнулся. Может быть, ему действительно повезло.

Как удачно.

Следующий костюм был облегающим: линию плеч и талию ткань обтягивала плотно, подчеркивая его идеальную фигуру, элегантную и сексуальную. Дизайн включал в себя пиджак с высокими разрезами, полный набор запонок, брошей, галстуков, пряжек для галстуков и носовых платков...

Как финальный штрих, Нин Ань надел очки в тонкой золотой оправе. При движении в разрезе обнажалась тонкая талия с белоснежной кожей, контрастировавшей с огненно-красной рубиновой розой на поясе, создавая образ одновременно сдержанный и дикий.

Рубиновые серьги, похожие на маленькие родинки кровавого цвета, гармонично сочетались с красной розой на поясе, очень сексуально.

На запястье - новейшие роскошные часы. Черный кожаный ремешок неброский и сдержанный, но циферблат усыпан гранеными бриллиантами. Это стиль известного бренда, который пользуется большим спросом у богатых модниц.

На шее - тонкая цепочка. Такая тонкая, что ее почти не видно невооруженным глазом, с крупным каплевидным опалом, покоящимся на изящных ключицах.

Прямые длинные ноги обтянуты узкими брюками, делая походку невероятно сексуальной.

Этот образ сдержан, утончен и воздержан, но полон дикости, противоречий и обаяния, из-за чего от него просто невозможно отвести взгляд.

Маленький опал на ключицах Нин Аня почему-то напомнил Фэн Юню о двух маленьких светло-коричневых родинках на его шее. Ему удалось их увидеть мимолетно, но он никогда не забывал эти родинки. Маленькое украшение на белоснежной коже было особенно трогательным.

Нин Ань на сцене казался невероятным волшебным существом, и Фэн Юнь чувствовал, что этот человек для него - единственный.

Он роскошен и блистателен, холоден и воздержан.

Очки в золотой оправе придавали его равнодушным глазам оттенок утонченности.

Объектив фотографа был направлен на молодого человека, но он этого не осознавал. На этой сцене он был всего лишь аксессуаром для рекламы ювелирных изделий, и он всегда знал, где находится и какова его функция.

Это шоу действительно великолепно.

Фэн Юнь сидел под сценой, слегка приподняв голову. Свет и тень смешивались буйством красок на его лице.

Он видел, сколько усилий приложил Нин Ань, чтобы блистать на этой сцене.

Он был свидетелем его усталости и упорства. Он видел, как юноша работал всю ночь над черновиками и рисунками, пытаясь понять образ. Он также видел, как он снова и снова отрабатывал свои выражения и движения, чтобы соответствовать атмосфере своих работ.……

Он видел все, что юноша делал, но это были всего лишь тренировки.

А сегодня он увидел его сияющим на сцене, и от этого света у него чуть не закружилась голова.

Фэн Юнь приподнял уголки губ, в его глазах мелькнула гордость за партнера.

.....................................................

Каким бы великолепным ни было шоу, оно обязательно закончится.

Софиты медленно гасли, зрители поднимались со своих мест.

Однако напряженная работа персонала за кулисами была далека от завершения.

Нин Ань вернулся к своему туалетному столику, и Цинь Вэнью крепко обнял его:

- Этот ребенок сегодня великолепен!

Нин Ань улыбнулся:

- Ты тоже.

В отличие от изящной элегантности Нин Аня, личный стиль Цинь Вэнью более сильный, и он всегда может дать людям ощущение силы и уверенности.

Поэтому Нин Ань более подходит для представления изысканных украшений, а Цинь Вэнью - для повседневных и единичных авторских.

Прежде чем они закончили говорить, их обоих подтолкнули вперед, тесно прижав друг к другу. Радостно смеющийся Тянь Сяоши влетел в гардеробную, обнял одновременно их обоих и запечатлел пару крепких поцелуев на их щеках.

Затем он выпрямился, притворился серьезным и сказал, разыгрывая из себя журналиста, берущего интервью:

- Извините, джентльмены, как у вас получилось так идеально выступить? Это потому, что вы упорно занимались дома, пока другие спали?

Нин Ань неловко рассмеялся. Его глаза мило прищурились, а грушевидные ямочки в уголках рта углубились.

Наконец-то все закончилось. Напряженный период завершился, и шоу прошло успешно. Хотя нельзя сказать, что все получилось совершенно идеально, но этой работой можно гордиться.

Люди за кулисами счастливо смеялись, снимая грим и обмениваясь шуточками. Атмосфера была на редкость комфортной и гармоничной.

Зрители тоже расходились. Кто-то пошел за кулисы, кто-то остановился у входа поболтать, а кто-то просто ушел.

Фэн Юнь и Чу Яян задержались, планируя заглянуть за кулисы.

Оба остались очень довольны шоу, и хотели поздравить Нин Аня с успешным выступлением.

Обычно Чу Яян - человек живой и непосредственный, но сегодня она вела себя сдержанно и даже осторожно.

Она улыбнулась и спросила молодого человека, сидевшего по другую сторону от нее:

- Брат, ты пойдешь с нами?

Мужчина улыбнулся в ответ:

- Нет, ты иди, а я не пойду. В конце концов, у меня нет невестки-модели.

Затем он сел поудобней и несколько ехидно спросил Фэн Юня:

- Самый эффектный и хорошенький, - ваша невестка?

Фэн Юнь сначала даже не смотрел на него, но, когда услышал эти слова, зафиксировал на мужчине свой взгляд. Его глаза были очень холодными. Настолько холодными, что казались покрытыми инеем.

Взгляд Чу Циня, устремленный на него, неприятно сжал сердце. Этот парень осмелился задирать его прилюдно?

- Что ты сказал? - медленно спросил Фэн Юнь.- Скажи это еще раз.

Уголки его красивых губ изогнулись, демонстрируя злую улыбку.

Чу Цинь почувствовал небольшой страх и отвел взгляд. Несмотря на то, что он был немного напуган, отступить перед Фэн Юнем он не мог.

- Йоу, ты хорошо себя чувствуешь? - Чу Цинь улыбнулся и нашел для себя выход:  - Что я такого сказал? Разве не то, что твой малыш просто красавчик, благословленный небесами?

- И кто ты такой, чтобы обсуждать его благословения?- Холодно спросил Фэн Юнь.

Чу Яян встревожилась, не зная, что сказать. Фэн Юнь всегда был сложным в общении человеком, а Чу Цинь старался его задеть буквально при каждой встрече.

На мгновение глаза Чу Циня покраснели от гнева, и он ответил крайне агрессивно:

- А ты кто такой, чтобы затыкать мне рот?

Если бы разговор шел не о Нин Ане, Фэн Юнь вообще не потрудился бы обратить на него внимание, но сейчас ему хотелось дать понять своему давнему врагу, что не каждый имеет право обсуждать его мужа.

- Кто я такой? Конечно, разве я не достоин велеть тебе заткнуться? И что же зудит у тебя в заднице, что ты всегда нарываешься? - Фэн Юнь засунул руки в карманы и хищно улыбнулся: - Боюсь, если я действительно дам тебе отпор, ты этого не вынесешь. А что касается того, достоин я или нет, - он сделал шаг вперед и высокомерно посмотрел на Чу Циня, - ты знаешь лучше, чем кто-либо другой.

- Ты... - Чу Цинь был так зол, что у него задрожали руки. Он вытянул палец и безмолвно указал на него.

Именно потому, что он действительно знал настоящее положение Фэн Юня, он на некоторое время потерял дар речи.

<п/п: Вот ведь два петуха!>

Чу Яян дернула Фэн Юня за рукав, но тот полностью проигнорировал ее. Он протянул руку и медленно опустил палец Чу Циня:

- Твои родители не говорили тебе, что невежливо показывать пальцем на людей?

Чу Яян опустила голову. Ей все это показалось забавным, но в данный момент она не знала, то ли смеяться, то ли плакать.

Старший брат в семье ее дяди - официально единственный мужчина их поколения в семье Чу. И он всегда мог безнаказанно унижать других, но никто не смел унижать его.

Однако сегодня Фэн Юнь унизил его так сильно, а тот все еще молчал.

- Фэн Юнь!- наконец закричал Чу Цинь, с холодной ненавистью глядя на мужчину, как будто собираясь броситься и перегрызть ему горло.

Фэн Юнь уже достал влажную салфетку и тщательно вытер руку, которой только что коснулся Чу Циня.

- В прошлом месяце, господин Чу, маленькая звезда, с которой вы переспали, узнала о своем здоровье кое-что интересное. -  Он не дал Чу Циню возможности заговорить и многозначительно окинул его тело взглядом, чуть задержав на промежности. - Тск, это слишком грязно. Я должен напомнить себе, что не должен прикасаться к вам... небрежно.

С этими словами он достал еще одну салфетку и снова принялся тщательно вытирать руку.

- Ты следишь за мной? - Лицо Чу Циня побледнело. Никто не знал об этом, кроме него самого. И он тогда тоже немедленно отправился в больницу на обследование, когда узнал, что его любовница лечится у венеролога.

- Так же, как и вы за мной, - беспечно сказал Фэн Юнь. - Вы следите за мной, я за вами -это просто вопрос вежливости. Я не такой грубый, как вы, и знаю меру.

Чу Яян снова потянула Фэн Юня за собой:

- Фэн Юнь, пойдем...

Ей было психологически тяжело лавировать между ними:

- Брат, ты тоже возвращайся, не смеши людей.

В голове у Чу Циня было пусто. Он стиснул кулаки. Правая ладонь вдруг резко заболела. Он опустил голову и увидел в ней зажатый ключ от машины.

Изначально он вынул из кармана ключ от последнего спортивного автомобиля Porsche, чтобы подразнить Фэн Юня за подержанный джип, но он совсем не пригодился.

Он всегда был гордым сыном неба, единственным мальчиком в семье Чу, который в будущем будет владеть всей группой «ЧуХэ», но в этот момент он был смущен, чувствуя себя брошенной в воду собакой, тогда как Фэн Юнь все еще держал собачью биту, готовый нанести ему смертельный удар.

Фэн Юнь тоже увидел ключ, и был почти уверен, что это тот самый, который Чу Яян подарила ему в день свадьбы.

- То, что у тебя есть, есть только потому, что я этого не хочу. А если я вдруг пожелаю это получить, тебе придется отойти в сторону.  - Фэн Юнь усмехнулся и нанес ему смертельный удар. - На твоем месте я бы никогда не вел себя так глупо, как ты. По крайней мере, я был бы вежлив, и в словах, и в делах.

Он насмешливо посмотрел на бледное лицо Чу Циня, приподнял уголки губ и отвернулся.

Это было первое серьезное противостояние между Чу Цинем и Фэн Юнем. Тот уже несколько раз провоцировал его, но Фэн Юнь старался не обращать внимания.

Чу Цинь всегда делал, что хотел, полагаясь на свое происхождение. Он был надменен, потому что никогда не получал настоящего отпора. На самом деле, такого человека осадить довольно легко. И сегодня он столкнулся с тем, кто посмел его унизить, а он ему ответить пока ничем не мог.

Чу Цинь сжал кулаки, и его ненависть к Фэн Юню стала почти непреодолимой.

Фэн Юнь был прав. Стиснув зубы, Чу Цинь медленно выплюнул несколько слов:

- Подождем и увидим.

Чу Яян догнала удаляющегося Фэн Юня и пошла рядом:

- Думаешь, он простит тебе это?

Фэн Юнь взглянул на нее:

- Ну и что? Ты привыкла стелиться перед ним, предлагаешь и мне тоже привыкнуть к этому?

Чу Яян промолчала. Ей не нравилась Чу Цинь. Чу Цинь всегда смотрел на нее сверху вниз с тех пор, как она была ребенком.  И она очень хорошо знала, что насколько бы вежливой она ни была, хорошего отношения все равно не получит.

Чу Яян была очень счастлива наблюдать, как этого пса макнули в воду, но ей пришлось сдержанно улыбнуться:

- Ты такой жестокий и ядовитый...

Фэн Юнь беспечно сказал:

- Ты знаешь, что милосердие я проявляю обычно только к тем, кто готов следовать за мной?

Чу Яян скривила губы:

- Тогда я действительно должна поблагодарить тебя за милосердие, но я, в отличии от прочих, уважаю и люблю тебя. Ты ведь ценишь это, не так ли?

Фэн Юнь фыркнул:

- У тебя сладкий ротик.

Чу Яян рассмеялась и взяла его за руку:

- Эй? Ты так обошелся с ним только потому, что он задел брата Сяо Нина? Только тогда этот тигр готов проснуться и всех порвать?

Фэн Юнь не позволял Чу Яян называть Нин Аня “невесткой", опасаясь, что тот смутится, поэтому Чу Яян называла Нин Аня братом Сяо Нином.

Фэн Юнь фыркнул:

- Нет, я просто думаю, что Чу Цинь уже совсем охамел и заслуживает сегодняшнего урока.

- Да ну? - Чу Яян улыбнулась. - Разве он не всегда вел себя так? И ты захотел преподать ему урок только сейчас?

Фэн Юнь приподнял уголок рта:

- Ну, когда-то ж надо...

Чу Яян, наконец, не выдержала и захихикала.

....................................

Нин Ань привел себя в порядок, буквально чувствуя, как приятно коже дышится без слоя сценического грима, и начал собирать вещи. Опустив руку в сумку, он вдруг обнаружил голую тонкую цепочку, ту самую, на которой он носил кольцо.

Спохватившись, он встал, осознав, что не забрал кольцо после показа. Поискав глазами девушку, которая сегодня проштрафилась, Нин Ань подошел к ней:

- Привет. А где мое кольцо?

- Ах, - девушка благодарно улыбнулась, когда увидела его. - Спасибо, что помогли мне сегодня.

Она пошла искать кольцо, но ни на полке, ни в шкатулке с драгоценностями ничего не было.

Нин Ань тоже присоединился к поискам, но никаких следов кольца они не обнаружили.

Лицо девушки побледнело:

- Куда оно исчезло?

Нин Ань тоже немного встревожился, но все равно продолжал утешать девушку:

- Не волнуйся, попробуй еще раз вспомнить, куда ты его могла положить?

Девушка горько улыбнулась:

- После того, как та модель вернулась с подиума, я сразу же сняла кольцо с цепочки №7086, чтобы срочно передать ее в группу номер 5, а кольцо...

Она нахмурилась и долго думала, и наконец в отчаянии покачала головой:

- В то время было слишком много работы и беспорядка, я действительно не помню.

- Я пойду посмотрю в шкафах с ювелирными изделиями для пятой группы, - сказал Нин Ань. - Где еще мы не проверяли?

- Что ты ищешь? - За спиной раздался голос. Очень расслабленный, с легкой улыбкой.

Нин Ань внезапно напрягся и ничего не сказал.

- Кольцо. - Ответила костюмерша.

Нин Ань беспомощно повернул голову и встретился взглядом с Фэн Юнем.

Слово ”кольцо" разрушило улыбку в его глазах. Улыбка начала исчезать очень медленно, пока не исчезла полностью.

Взгляд мужчины начал темнеть, создавая давление, из-за которого юноша почти не мог дышать.

Иногда Нин Ань реально побаивался Фэн Юня, как, например, сейчас.

Обычно Фэн Юнь производит благоприятное впечатление и кажется человеком солнечным, но это лишь до тех пор, пока его не разозлили. Как только он действительно чем-то недоволен, его тело начинает излучать такое мощное давление, что становится страшно.

Нин Ань почувствовал себя виноватым.

Пристальный взгляд Фэн Юня впился в его лицо, затем он перевел взгляд на его левую руку. Ладонь юноши была крепко сжата, а на безымянном пальце не было кольца.

Рука Фэн Юня тоже сжалась, и простое непритязательное кольцо на безымянном пальце его левой руки увидели все.

- Какое кольцо потеряно? Только не говори мне, что это обручальное кольцо? - спросил Фэн Юнь с небольшой надеждой, отразившейся в его глазах.

Нин Ань заставил себя успокоиться:

- Я найду его.

Фэн Юнь наклонился и больно сжал его плечо:

- Как оно потерялось?

Костюмерша уже поняла, что ситуация выходит из-под контроля, и, заикаясь, попыталась объяснить:

- Это все из-за меня. Он использовал кольцо, чтобы сделать бриллиантовую пряжку и помочь мне.

- Что? - Глаза Фэн Юня сузились. - Ты использовал кольцо как бриллиантовую пряжку? Почему при показе такого солидного шоу потребовалась пряжка из кольца? И почему использовали именно твое кольцо?

Пальцы мужчины впивались в плечо с такой силой, что чуть не раздробили кости.

Фэн Юнь вообще ничего не заметил. Он, как раненый зверь, злобно смотрел на юношу, ожидая, что тот ответит.

Как мог этот человек, который только что был светом его жизни, радовал взгляд и заставлял гордиться собой, вот так просто нанести ему удар под дых?

Этот человек, ради которого он сегодня пошел на конфликт и использовал один из своих козырей, чтобы порвать обидчика, как он мог так с ним обращаться?

Фэн Юнь даже сам не понимал, почему ему так грустно. Разве это не просто потерянное кольцо?

Но боль в его сердце была неконтролируемой.

Мужчина поднял левую руку, продемонстрировав ее Нин Аню. На этой руке изначально уродливое кольцо казалось более утонченным и сдержанным. С каких это пор он носит его на руке и очень дорожит им?

Голос Фэн Юня был очень глубоким:

- Нин Ань, по-твоему, оно совсем ничего не значит?

Эмоции мужчины были слишком сильны. Нин Ань посмотрел на потрясенную костюмершу, и сказал ей извиняющимся тоном:

- Пожалуйста, проверьте шкафы пятой группы и помогите мне найти кольцо. Спасибо.

Затем он обхватил руку Фэн Юня и с силой разжал пальцы, сбросив ее со своего плеча.

Нин Ань выпрямился и посмотрел в лицо Фэн Юня и сухо официально сказал:

- Извините, я не ожидал, что вы будете так сильно против. В то время ситуация была слишком срочной, и было трудно найти то кольцо, что требовалось для выхода. Я... у меня не было времени на раздумья.

Фэн Юнь опустил глаза, посмотрев на собственное кольцо. В день свадьбы он заставил Нин Аня надеть его на руку. Позже, каждый раз, когда он видел Нин Аня с этим кольцом на руке, он был очень счастлив.

Непонятно, что это за радость. Возможно, это просто своего рода удовлетворение для победителя.

Но теперь он чувствовал, что что-то не так. Возможно, он никогда не побеждал. А согласие Нин Аня носить кольцо - всего лишь поверхностный компромисс.

Только он сам в это верил.

У юноши есть упорство и определенные принципы. Смешно, но не пошел ли он на компромисс лишь потому, что воспринимает Фэн Юня как ребенка, которому следует потакать?

Кольцо на руке Фэн Юня насмешливо кольнуло взгляд своим блеском, вызвав у него желание немедленно снять его, бросить на землю, а затем уйти.

Тебе все равно? Значит, меня это тоже не волнует!

Мужчина посмотрел на кольцо, уголки его губ плотно сжались, но он не пошевелился.

Непонятный конфликт привлек внимание нескольких знакомых.

Цинь Вэнью подошел и обнял Нин Аня за плечи:

- В чем дело?

Противостояние Фэн Юня и Нин Аня было слишком очевидным, и Цинь Вэнью потянул Нин Аня подальше, защищая его своим корпусом.

Нин Ань в настоящий момент нервничал не меньше мужа.

В то время ситуация была срочной, и у него действительно не было времени на раздумья. Поняв, что возникла проблема с пропавшей пряжкой, он инстинктивно подумал о кольце. Это помогло спасти образ, но теперь, столкнувшись лицом к лицу с Фэн Юнем, юноша понял, что все не так просто.

Это кольцо - своего рода контракт. Даже если оно поддельное, оно олицетворяет их союз. А теперь оно утеряно.

Нин Ань облизал пересохшие губы, его голос звучал немного хрипло:

- Кольцо потеряно.

- Какое кольцо? - Удивился Цинь Вэнью. - Тот самый уродец? Ну и к лучшему. Давно нужно было его потерять.

Слово «уродец» вдруг словно застряло у мужчины в горле, когда его взгляд упал на аналогичное кольцо у основания безымянного пальца Фэн Юня. Это было точно такое же кольцо, как у Нин Аня, но на один размер больше. Очевидно, они были парными.

Хотя Цинь Вэнью не понимал, почему они выбрали такой специфичный дизайн, но парни жили вместе, а отношение Фэн Юня к Нин Аню в прошлую встречу в «SOSO» было явно необычным. К тому же, у них есть одинаковые кольца, и Фэн Юнь носит свое на безымянном пальце.

Цинь Вэнью не был глуп, он все понял почти сразу.

Он молча открыл рот, желая что-то спросить, но почувствовал себя неловко.

Хотя он был давним другом Нин Аня, но мог понять эмоции Фэн Юня. Если бы его любовник потерял такое важное кольцо, то он тоже разозлился бы.

- АньАнь, - сказал он, - не волнуйся, мы с ТяньТянем поможем тебе найти его.

- Если оно так уродливо, не к лучшему ли его потерять? - Фэн Юнь посмотрел на Нин Аня холодным и каким-то одиноким взглядом. - Значит, в твоих глазах это действительно так?

Мужчина повернулся, чтобы уйти. Чу Яян, стоявшая чуть поодаль, хотела подойти и потянуть его за собой, но была остановлена Ли Юаньшу, который остановился возле нее со своей сумкой:

- Дай ему немного успокоиться.

Он ясно видел чувство уязвленной гордости в глазах Фэн Юня.

На мгновение ему показалось, что мужчина сейчас превратится в волка и разорвет Нин Аня на месте.

Это чувство было слишком сильным, и хотя оно было направлено на другого человека, в сердце Ли Юаньшу поднялась буря.

Он видел Фэн Юня легкомысленным, холодным и бесчувственным, но он никогда не видел, чтобы у него были такие сильные эмоциональные колебания.

Это потрясло его и заставило почувствовать боль. Он остановил Чу Яян и сдержал свое собственное желание шагнуть вперед.

Он хотел заставить его страдать. Только испытав страдания, Фэн Юнь сможет очнуться и переоценить свою жизнь.

Вскоре вернулась запыхавшаяся костюмерша:

- Не нашла. Все уже обыскала.

Собиравшийся уходить Фэн Юнь остановился.

Лицо Нин Аня побелело. Он наклонился и снова проверил стойку с украшениями, а затем взял платье, которое носила модель. Манжеты, вырез, карманы и все возможные места были тщательно обысканы, но он ничего так и не нашел.

Чу Яян не смогла удержаться и схватила Фэн Юня за руку:

- Фэн Юнь, все это случайность.

- Ладно, это все гребаная случайность. - Фэн Юнь протянул руку и буквально приказал Нин Аню:

- Пойдешь со мной домой.

Тянь Сяоши ранее не присматривался к кольцу Нин Аня, поэтому он так и не понял, что Фэн Юнь является его парой. Он остановил Нин Аня и гневно спросил мужчину:

- Что ты себе позволяешь? Кем ты себя возомнил? Считаешь, что Нин Ань должен идти к тебе домой по первому требованию?

Уголки губ Фэн Юня злобно скривились, а его глаза стали холоднее:

- Он...

- О, Нин Ань? Привет! - Внезапно раздался голос, который резко не подходил к царившей в комнате атмосфере, прервав патовую ситуацию.

Все дружно повернули головы и увидели красивого молодого человека в хорошо сидящем костюме, который с улыбкой направлялся к ним.

Нин Аню показалось, что этого человека он где-то видел, но не мог вспомнить, где встречался с ним.

- Фань Цзинь, - молодой человек протянул руку. - Ты помнишь меня? Мы познакомились в «SOSO»...

Нин Ань вспомнил, что этот парень как-то угощал его бокалом "Мимозы".

Юноша протянул руку для рукопожатия. Его лицо было бледным, а тон усталым:

- Привет, я помню.

Фань Цзинь уже заметил, что атмосфера здесь была какая-то неправильная, поэтому он с улыбкой огляделся:

- Что-то происходит? Могу ли я чем-нибудь помочь?

- Ничего страшного, - Нин Ань был не в настроении рассказывать всю историю. - Я потерял одну из своих вещей.

Что-то потерял? Звучит не так уж и важно.

Фань Цзинь рассмеялся:

- Пока старое не исчезнет, новое не придет. Если ты что-то потерял, это значит, что пришло время сменить эту вещь на новую.

Едва закончив фразу, Фань Цзинь почувствовал убийственную ауру. По спине пробежали ледяные мурашки.

Взгляд Фэн Юня был подобен мечу с отравленной кромкой. Мужчина мрачно смотрел на него.

Фань Цзинь почувствовал, что ляпнул что-то не то...

- YY? - Почти никто из тех, кто бывал в «SOSO», не знал настоящего имени Фэн Юня. Фань Цзинь, естественно, узнал владельца бара и все еще помнил, что Нин Ань отказался от его приглашения потанцевать именно из-за этого парня. - Откуда вы здесь? Тоже пришли посмотреть шоу?

Фэн Юнь отвел глаза. Проигнорировав вопрос, он протянул руку Нин Аню и настойчиво повторил:

- Пойдем домой.

Нин Ань кивнул и сказала Фань Цзиню:

- Мне очень жаль, но кажется, каждый раз мы встречаемся в неудачное время.

- На самом деле, я несколько раз приходил в «SOSO», чтобы найти тебя, но так ни разу и не встретил, - с сожалением пояснил Фань Цзинь. - Я не ожидал увидеть тебя сегодня на сцене. Это сюрприз. Ты такой замечательный!

Сказав это, он снова рассмеялся, продемонстрировав ослепительную улыбку, и, улыбаясь, протянул Нин Аню визитную карточку:

- Свяжись со мной, когда будешь свободен.

Прежде чем Нин Ань успел принять визитку, Фэн Юнь перехватил ее буквально в воздухе.

Фань Цзинь на мгновение опешил и посмотрел в темные недобрые глаза Фэн Юня:

- Извините, но эта визитная карточка для Нин Аня.

- Я отдам ему позже. - Фэн Юнь окинул его холодным взглядом, вовсе не планируя отступать.

Голова Нин Аня уже буквально раскалывалась. Он вздохнул и сказал Фэн Юню:

- Дай сюда эту визитную карточку, и пойдем домой.

Фэн Юнь не пошевелился. Юноша, преодолев небольшое сопротивление, вынул визитную карточку из его пальцев и крепко взял Фэн Юня за руку. Затем он сделал паузу, и решил все же пояснить Фань Цзиню:

- Все равно, кому из нас вы даете карточку. Он мой любовник.

Не только Фань Цзинь был ошеломлен. Тянь Сяоши потрясенно распахнул глаза. Да даже сам Фэн Юнь замер на месте. Лед в его глазах наконец-то дал трещину.

Из-за этой фразы кольцо приобрело вес и он почувствовал его тяжесть на пальце.

Они уже почти достигли выхода, когда сзади донесся крик Фань Цзиня:

- Нин Ань, не забудь связаться со мной! Я хочу, чтобы ты стал моей моделью!

Нин Ань остановился. У него не было времени прочитать текст визитки, поэтому он просто согласно кивнул Фань Цзиню.

Не имея возможности сказать ни слова за всю дорогу, Нин Ань опустил голову и выкурил две сигареты. Когда он закурил третью, Фэн Юнь протянул руку, сжал ее и потушил.

Фэн Юнь вел машину молча. На лбу у него собрались морщины, глаза смотрели холодно, тонкие губы были поджаты.

Нин Ань чувствовал себя ягненком, предназначенным на заклание. Очень сильно хотелось сбежать.

Когда они, наконец, закрыли за собой дверь и включили свет, напряжение начало потихоньку рассасываться. Нин Ань подошел к мужу, схватил его за руку и внимательно рассмотрел кольцо, которое тот носил.

Голос юноши был очень мягким, хриплым от волнения, и звучал сексуальнее, чем обычно:

- Прости, Фэн Юнь, я был неправ.

- Неужели? - Фэн Юнь изобразил короткую улыбку. - Изначально это была формальная, ничего не значащая вещь. И если ты ее потерял, то это не так уж и важно. В любом случае, ты ненавидишь ее за уродство, не так ли?

- Вовсе нет. Иногда я просто хочу тебя позлить, но на самом деле отвращения не испытываю.

- Тогда позволь мне задать тебе два вопроса, - сказал Фэн Юнь. - Ответь, пожалуйста, честно.

Нин Ань послушно кивнул.

- Во-первых, - серьезно посмотрел на него Фэн Юнь,  - если бы ты сейчас вернулся на несколько часов в прошлое, ты бы все равно сделал это?

Нин Ань немного растерялся и некоторое время не знал, что ответить.

Он модель, а его мечта - стать модельером. Для него это профессия, которая приносит в мир красоту.

Если он вернется в прошлое, сможет ли он молча наблюдать за тем, как дизайнер пытается решить проблему, разрушая идеальный образ, и оставаться безучастным?

Он этого не знает.

- Ладно, я понимаю. - Голос Фэн Юнь был пропитан разочарованием.

-  Второй вопрос, - Фэн Юнь посмотрел на него и сделал паузу. - Если бы это кольцо подарил тебе Ло Сюдянь, ты бы тоже воспользовался им для спасения шоу?

На этот раз Нин Ань ответил не колеблясь:

- Да.

Фэн Юнь был слегка поражен. Ответ Нин Аня явно превзошел его ожидания:

- Что ты сказал?

- Я сказал, что сделал бы это, - терпеливо ответил Нин Ань. - Просто это дело не имеет никакого отношения к Ло Сюдяню.

- Почему это не имеет никакого отношения? - Фэн Юнь не поверил ему. - Если бы кольцо было подарком Ло Сюдяня, нравилось бы оно тебе, даже если бы было в десять раз уродливее этого?

Фэн Юнь помолчал и, наконец, сказал:

- Я думаю, ты бы ценил его и на стал бы использовать для шоу...

Если бы Нин Ань просто потерял его, то он, возможно, не был бы так зол. Но юноша  использовал его для работы, продемонстрировав, что ему совершенно наплевать на это кольцо.

Нин Ань обессиленно сел на диван. Усталость на мгновение нахлынула на его сердце. Шоу истощило его физические силы, а паника и беспокойство из-за потери кольца  - душевные. Он уткнулся лицом в ладони и долгое время молчал.

Фэн Юнь наблюдал, как юноша неподвижно сидит на диване. Его спина была не такой прямой, как обычно, вырисовывая хрупкую дугу.

Его сердце невольно сжалось. Стало так больно, как будто кто-то ущипнул его.

Нин Ань помолчал, потом убрал руки и устало сказал:

- Это неправда. Даже если бы кольцо было от Ло Сюдяня, я бы поступил так же.

Взгляд Нин Аня стал спокойным и твердым:

- Я верну кольцо, не волнуйся.

Эти глаза не давая усомниться ни в чем из того, что он говорил.

- Нин Ань, - сказал Фэн Юнь, - ты должен помнить, что у тебя есть семья.

- Семья? - Нин Ань долго смотрел на него и спросил с легким подозрением: - Ты имеешь в виду, здесь?

Фэн Юнь ничего не сказал. Вопрос показался ему нелепым.

Слово “семья” пронзило Нин Аня. Он на мгновение замолчал. Фэн Юню показалось, что в глазах юноши блеснули слезы.

Эти глаза мягко и тепло светились. Но в самой их глубине пряталась сильная боль. Фэн Юню захотелось поцеловать его и залечить все душевные раны.

Нин Ань опустил глаза и отрицательно покачал головой:

- Семья для меня лишь пустое слово. Фэн Юнь, этот дом не мой, ты забыл?

Он посмотрел на кольцо на руке Фэн Юня:

- Все фальшиво. Это кольцо, этот брак и эта семья - все фальшиво.

Юноша посмотрел ему прямо в глаза:

- Помнишь, ты неоднократно напоминала мне не испытывать к тебе никаких настоящих чувств? Я соблюдаю договор, но как насчет тебя? Фэн Юнь, почему тебя так беспокоит это кольцо? Поскольку это подделка, просто давай купим другое.

Нин Ань мягко просветленно улыбнулся, словно очнувшись ото сна.

Фэн Юнь посмотрел на выражение его лица и почувствовал озноб в своем сердце.

Безразличный вид юноши пугал его.

Фэн Юнь поджал губы, как упрямый ребенок:

- Если купить другое кольцо, то это будет уже совсем не то же самое. - Он вытянул руку перед собой. - Это кольцо изначально было парным. Теперь пара разрушена.

Нин Ань протянул руку, взял ладонь мужчины, подержал ее, некоторое время рассматривая.

Затем он снял кольцо, вышел на балкон и открыл створку.

Ворвался холодный ветер, растрепав волосы. Фэн Юнь внезапно понял, что он собирается сделать, и успел лишь крикнуть:

- Не надо!

Но Нин Ань уже поднял руку и вышвырнул кольцо в ночь.

Очевидно, что он не мог видеть брошенный предмет, но Фэн Юнь вдруг ясно почувствовал, как свет, который излучало кольцо, вдруг обжег ему глаза.

Лицо Фэн Юня побледнело. Он увидел, как Нин Ань повернул к нему голову, и сказал:

- Тогда я куплю другую пару, можно?

Фэн Юнь не знал, что ответить. В этот момент Нин Ань казался чужим, гордым и одиноким. Никто не сможет подойти к нему ближе, никто не сможет согреться его теплом.

Его сердце было абсолютно безжалостным и непроницаемым...

Как, черт возьми, это может быть так жестоко?

Фэн Юнь сам не понял, как так получилось, но он шагнул вперед, схватил Нин Аня за подбородок и приподнял его лицо.

Нин Ань бесстрашно посмотрел на него. Парни почувствовали дыхание друг друга, их взгляды встретились. Фэн Юнь сказал очень тихо:

- Я хочу, чтобы ты заплатил за это.

За что надо платить? Какое-то время он сам не мог сказать наверняка.

Он просто чувствовал, что в его сердце появилось место, которое было вырезано заживо,  и боль была невыносимой.

Они посмотрели друг на друга. Оба были упрямы и не привыкли сдаваться. Явная фальшь вдруг превратилась в правду.

Глаза Нин Аня слезились, и он с трудом произнес:

- Я заплачу тебе. Я обещаю купить другую пару.

Фэн Юнь продемонстрировал холодную улыбку:

- Я хочу свою оригинальную пару, Нин Ань. Я не желаю другую, ты понимаешь?

У Нин Аня разболелась голова:

- А что, если я действительно не смогу найти эти кольца?

Фэн Юнь потер уголок рта большим пальцем:

- Тогда я отплачу тебе за это сполна.

Закончив говорить, он повернулся и вышел. Его спина была прямой и гордой.

Нин Ань стоял на балконе в оцепенении. Внизу горел тусклый свет, и неясная фигура ползала по земле, перебирая траву в поисках кольца.

Холодный ветер обдувал его тело, холодный и колючий. Будто очнувшись ото сна, Нин Ань схватил свое пальто и побежал вниз по лестнице.

Они молчали, перебирая опавшие листья и траву, включив фонарики своих мобильных телефонов, чтобы дюйм за дюймом искать кольцо.

Постепенно их движения становились все более механическими. Когда порыв ледяного ночного ветра в очередной раз обжег лицо Нин Аня, он вдруг увидел слабый блеск.

Глаза его тут же загорелись, он подцепил кольцо кончиками пальцев и, чуть не плача от волнения, закричал:

- Я нашел его! Нашел!

Фэн Юнь медленно выпрямился и посмотрел на улыбающееся лицо в тусклом свете уличного фонаря.

Нин Ань сжал кольцо в ладони и вдруг почувствовал, что оно очень тяжелое. Впервые он ощутил значимость этого кольца, перестав воспринимать его как игрушку.

В этот момент сверху кто-то прокричал визгливым голосом:

- Твою ж мать! Два часа ночи! Что за скоты там шумят?!

Нин Ань испуганно вздрогнул. Фэн Юнь, который до этого стоял неподвижно, сделал несколько шагов и встал перед ним.

Он протянул руки, обнял юношу, и сказал:

- Не бойся.

Нин Ань поднял голову. Тусклый свет обрисовал совершенные очертания его красивых бровей и переносицы.

Они обменялись взглядами. Атмосфера стала двусмысленной. Руки Фэн Юня были теплыми, защищая юношу от холодного ветра.

Нин Ань почувствовал запах Фэн Юня - слабые цитрусовые нотки казались сладкими и теплыми. Сердце забилось быстрее.

Вдруг в наступившей тишине зазвонил телефон. Нин Ань сделал шаг назад и поднял трубку.

- Привет, - раздался незнакомый девичий голос. - Я сегодня работала костюмером на шоу и нашла кольцо.

В носу Нин Аня защипало. Он сказал:

- Спасибо.

Юноша подошел к Фэн Юну, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Наконец, сдавшись, он спрятал голову в его объятиях.

Мужчина обхватил его обеими руками за талию и крепко прижал к себе.

Пережив за этот день столько эмоций, они, наконец, начали осознавать истинное значение сердец друг друга.

Их отношения, казалось, претерпели некоторые едва уловимые изменения. Эти кольца больше не являлись обычными кольцами, и между ними двумя больше не было прямого противостояния.

Нин Ань поднял голову, чтобы взглянуть на Фэн Юня. В этот момент Фэн Юнь слегка наклонился, чтобы увидеть его лицо. Молодые мужчины прижались друг к другу, и их губы случайно соприкоснулись в ночи.

Глава 24. Блинчики.

Нин Ань почувствовал, что боги не совсем отвернулись от него.

Оказывается, его кольцо забрала женщина-дизайнер.

После большого показа заинтересовавшиеся аксессуарами или одеждой зрители и будущие партнеры зашли за кулисы, чтобы пообщаться с дизайнерами по вопросам сотрудничества.

Они отправились прямо в vip-зал, и дизайнер поспешила туда с рабочими материалами и изделиями. Обсуждались заказ изделий, модификация стиля, смена материала... Даже если это всего лишь предварительные переговоры, необходимо обсудить и подготовить многое.

Дизайнер была так занята, что совершенно забыла о кольце.

Только через несколько часов, когда она освободилась, то узнала от костюмерши и персонала, что у Нин Аня были проблемы из-за этого кольца.

Поняв, что из-за нее человек попал в крайне неловкую ситуацию, дизайнер немедленно велела найти контактную информацию Нин Аня и попросила костюмершу позвонить ему.

Дизайнера звали Сун Цю, и она являлась одним из ведущих дизайнеров ювелирных изделий в Китае.

Подумав, она отправила Нин Аню отдельное сообщение с предложением стать ее моделью для некоторых аксессуаров для рук.

Как правило, демонстрация и съемка такого рода аксессуаров предъявляет очень высокие требования к рукам модели. При обычных обстоятельствах эти задачи выполняются с помощью специальных ручных муляжей.

Кожа обеих рук модели должна быть гладкой и нежной, как у младенца, и на ней не должно быть шрамов, пигментации или даже лишних морщин и складок.

Поэтому модели с такой специализацией избегают домашней работы, не прикасаются к твердым предметам, а при выходе на улицу надевают перчатки, чтобы предотвратить травмы и воздействие ультрафиолета.

Даже в питании необходимо избегать таких продуктов, как как креветки, крабы, моллюски и орехи. Или, по крайней мере, не чистить их самостоятельно, чтобы не травмировать кожу.

Кроме того, необходим тщательный ежедневный уход.

Несколько лучших «ручных» моделей, которых знал Нин Ань, вложили огромные суммы в страховку своих рук.

Работа «ручной» модели может показаться простой на первый взгляд, но на самом деле для этого требуется нечто такое, что обычные люди не могут себе представить.

Редкие вещи ценны, и доход «ручных» моделей в несколько раз, или даже в десятки раз, выше, чем у обычных.

Нин Ань никогда не задумывался о такого рода специализации. Хотя его руки красивы, они все равно несравнимы с руками профессионалов.

Более того, его будущее может быть неотделимо от работы с острыми предметами, такими как ножницы, иголки и булавки.

Поэтому он был вынужден отказать Сун Цю.

С одной стороны, Нин Ань беспокоился, что его руки не смогут выдержать испытания объективами высокой четкости, а с другой стороны, он не сможет выполнять эту работу в течение длительного времени. Поскольку их сотрудничество с Сун Цю вряд ли продлится долго, лучше предложить ей сразу поискать другого человека.

Однако Сун Цю сказала, что на нее произвела впечатление красота рук Нин Аня, когда он сплетал крепление для бриллиантовой пряжки.

Это пара гибких, одухотворенных и сильных рук, которые могут продемонстрировать особое очарование движений и мастерства.

Она считает, что обычным моделям трудно передать то, что выражают его руки.

Дизайнер предложила пока посотрудничать по отдельным проектам и договорилась с Нин Анем о встрече через три дня. Тогда же она обещала вернуть ему кольцо, и Нин Ань согласился.

Наконец длинный и трудный день закончился.

...........................................

Этой ночью Нин Ань спал очень крепко, но всего через три часа, чтобы не нарушить собственный режим, ему уже пришлось встать.

Как обычно, он надел спортивную одежду и вышел на утреннюю пробежку.

Утро было солнечным, свежий воздух бодрил. Все, что произошло вчера, казалось сном.

Вчерашние проблемы стали несерьезными и рассосались в сердце без следа.

Нин Ань чувствовал, что он по-прежнему остается тем, кто идет вперед, упорно преследуя свои мечты.

На обратном пути он увидел новый блинный киоск на обочине дороги. Старик, продававший блинчики, подвешивал их на прищепки, чтобы привлечь покупателей.

Выпеченные блинчики были приятного желтого цвета. Сверху старик посыпал их кунжутом, а внутри между слоев добавил соль и перец. Даже чисто визуально было понятно, что блинчики получились нежными внутри и хрустящими снаружи.

Аромат доносился издалека, маня Нин Аня подойти.

Нин Ань вспомнил, что такие блинчики очень нравились ему в детстве. Однако, когда он вырос, по какой-то неизвестной причине таких киосков в городе становилось все меньше и меньше.

Блинчики были очень дешевыми. Он купил несколько штук и ощутил ладонями их тепло.

В этом мире нет справедливости. И хороших людей, которые любили бы тебя, встретить тоже очень тяжело... Но сейчас, держа в руках эти блинчики, наслаждаясь запахом реки, солнцем и ветром, Нин Ань почувствовал короткий момент счастья...

...............................................

Раннее утреннее солнце коснулось ресниц Фэн Юня, окрасив их в золотистый цвет.

Он нахмурился и лениво повернулся на другой бок. Его ресницы задрожали, медленно открывая темные колдовские глаза.

Его рука лежала рядом на подушке, и взгляд мужчины задержался на простом кольце, которое он носил на безымянном пальце

Когда-то он купил его, чтобы вызвать отвращение у Нин Аня, и намеренно выбрал самый уродливый и непритязательный дизайн. В какой момент это кольцо стало важным для него?

Полюбовавшись блеском золотого ободка, Фэн Юнь поднес кольцо к губам. Он не поцеловал эту вещь, но некоторое время как будто ощупывал ее с помощью губ.

Сцены вчерашнего дня снова всплыли в его памяти, и он с некоторым огорчением натянул одеяло и зарылся в него с головой.

Впрочем, вскоре из этого бугра на кровати высунулась пара длинных ног и несколькими энергичными движениями скинула одеяло на пол.

Потянувшись, Фэн Юнь сел, пригладил растрепанные волосы, и встал, чтобы одеться.

Из кухни доносился соблазнительный аромат, и его желудок неутомимо заурчал.

Нин Ань держал длинную ложку и медленно помешивал кашу. Его опущенные ресницы были затуманены паром, создавая очень нежный образ.

Спортивные брюки и небрежно накинутая олимпийка делали его облик едва ли не мальчишеским.

Фэн Юнь прислонился к дверному косяку, будто позируя, и приветствовал его улыбкой:

- Доброе утро.

Нин Ань испуганно дернул рукой, и даже розовые пальчики в открытых домашних тапочках нервно поджались, выглядя очень мило.

Фэн Юнь отогнал странные мысли, заставил себя отвести взгляд и услышал, как Нин Ань доброжелательно ответил:

- Доброе утро.

Мужчина вошел, встал рядом, облокотился на столешницу и несколько смущенно заговорил:

- Вчера...

Бледные губы Нин Аня были плотно сжаты, лицо оставалось спокойным, но кончики ушей слегка порозовели. Он прервал его и тихо сказал:

- Это просто случайность. Я уже решил все забыть. И тебе тоже не стоит думать о вчерашнем.

Фэн Юнь посмотрел вниз на его обнаженные пальцы ног. В холодный день ему пришлось надеть тапочки с открытым носком.

Когда Нин Ань пришел жить в его дом, Фэн Юнь купил ему пару хлопчатобумажных тапочек с картинками KITTY CAT. Хотя рисунок KITTY был им выбран намеренно, чтобы разозлить «мужа», Нин Ань не стал возмущаться. Напротив, ему очень понравился рисунок.

Однако, основная причина в том, что он модель, и для него работа в легкой одежде не по сезону - обычная практика. Если он будет слишком баловать себя в повседневной жизни, то как он бестрепетно выйдет на подиум в открытом наряде?

Поэтому в его шкафу не было теплой одежды. А те пальто, что имелись в гардеробе, он никогда не застегивал, выходя на улицу.

И дело не в том, что он не боялся холода. Просто он заставлял себя принимать такие страдания без эмоций, вырабатывая привычку и терпение.  Когда будет по-настоящему холодно и по-настоящему горько, он не станет воспринимать это остро.

Фэн Юнь смотрел на маленькие округлые ноготки на розовых пальчиках ног, и ему вдруг захотелось протянуть руку, дотронуться до них и согреть в ладонях. Нин Ань немного занервничал, поймав непонятный взгляд, и, повернувшись боком, сообщил:

- Завтрак готов. Ты уже умылся?

Полюбовавшись слегка раскрасневшимся лицом в клубах пара, Фэн Юнь ответил несколько невпопад:

- Хорошо...

Сказав это, он остался стоять на месте, глядя на Нин Аня. От этого непонятного взгляда юноша непроизвольно покраснел:

-Ты что, поглупел внезапно?

Фэн Юнь фыркнул:

- На кого ты хвост поднимаешь?!

Нин Ань пролистал несколько рецептов омлета с помидорами и решил приготовить самый простой.

Сначала надо обжарить яйца и отложить их отдельно. Затем разогреть масло, добавить зеленый лук и имбирь, выложить помидоры и обжарить их в томатном соусе. Затем порезать ранее обжаренные яйца на кусочки, хорошо перемешать, чтобы каждый кусочек яйца впитал достаточное количество томатного соуса, посолить и посыпать мелко нарезанным зеленым луком.

Холодную закуску он приготовил из лука-шалота, смешав его с тофу и зеленым луком, а потом приправив мелкой солью и каплей кунжутного масла.

В отдельном блюде он подал белую рисовую кашу, нежную и горячую.

Дополнительно в неглубокой тарелке цвета морской волны Нин Ань сложил купленные во время пробежки золотистые блинчики - простое, но очень семейное блюдо.

Фэн Юнь умылся и сел за стол, наблюдая, как Нин Ань наливает горячее молоко в овсянку, кладет на тарелку перед собой половинку апельсина и белое вареное яйцо.

Нахмурившись, мужчина сказал небрежно:

- Я хочу пригласить тебя куда-нибудь поужинать, но ты ничего не ешь...

- Все в порядке, - Нин Ань поднял глаза. - Я могу составить тебе компанию и просто посмотреть, как ты ешь. Сам решай, куда сходить.

Эта фраза заставила Фэн Юня очнуться от первоначальной радости от согласия Нин Аня сходить поужинать вдвоем.

В его сознании непроизвольно возникла картинка: Нин Ань, поджав губы, со слезами на глазах наблюдает, как он наслаждается деликатесами гор и морей.

Такой жалкий!

Его сердце упало, а разум наполнился сомнениями: «Неужели он просто вежливо отвергает меня, произнося такие фразы?»

Фэн Юнь молча склонил голову и откусил кусочек блинчика. Тот действительно был свежим, хрустящим и ароматным. Однако на лице мужчины не отразилось никаких эмоций.

Нин Ань поднял на него глаза и с завистью спросил, вроде как ожидая похвалы:

- Вкусно?

Нин Ань с утра держался отстраненно, явно не осмеливаясь взглянуть на «мужа» из-за вчерашнего происшествия.

Однако, в тот момент, когда Фэн Юнь укусил блинчик, лицо юноши показалось таким ... милым? Или несчастным?

Фэн Юнь не мог сказать, что это было за выражение. Но из-за жалости, которая вдруг пронзила его сердце, он неожиданно умилился:

- Тебе это нравится?

- Хм..,- Нин Ань кивнул. - Когда я был маленьким, мой папа сам готовил завтрак. Иногда, когда он поздно вставал или просто ленился, то выходил купить еду. В то время блины, приготовленные в блинном киоске у нашего дома, казались невероятно вкусными, и их подавали с белой кашей ...

Он схватился за щеки и улыбнулся:

- Я так по этому скучаю... Ты знаешь, что такое настоящая белая каша?

Фэн Юнь поразился счастливой улыбке, появившейся на лице парня, и не смог удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. Услышав такой вопрос, он посмотрел на рисовую кашу в миске с некоторым сомнением:

- Разве это не обычная рисовая каша?

Нин Ань покачал головой:

- Ее делают из фасоли. Она очень плотная, как желе. Это похоже одновременно на соевое молоко и тофу. Очень ароматное блюдо...

Фэн Юнь соблазнился описанием:

- Почему бы нам в следующий раз не пойти поужинать вместе и не попробовать такую кашу?

Нин Ань был застигнут врасплох и печально покачал головой:

- Теперь эти блюда найти трудно...

Не говоря уже о белой каше, Нин Ань даже блинчики не встречал в продаже уже несколько лет.

Фэн Юнь немного опечалился. Глядя на грустное лицо Нин Аня, он улыбнулся и сменил тему:

- Я не ожидал, что твой отец умеет готовить. Он не похож на человека, который культивирует в себе такие навыки.

Спохватившись, что фраза звучит как-то уничижительно, Фэн Юнь спешно добавил:

- Я не хотел принижать твоего старика.

Нин Ань опустил голову и на некоторое время задумался. Нин Шицю действительно не из тех людей, которые умеют готовить...

Он относится к самому традиционному типу мужчин, которые думают, что приготовление пищи - это женское дело, а работа мужчины на кухне крайне неуместна.

Отец книжного Нин Аня всегда заботился о своем «лице» и не особо дорожил семьей. Он думал, что пока он зарабатывает деньги, этого достаточно, и больше он делать ничего не должен. На самом деле, тех денег, которые он зарабатывал, едва хватало на очень скромный быт. Вот почему Сунь Ланьсинь рано постарела, пытаясь свести концы с концами.

Нин Ань подумал о своей матери из прошлого мира. Она была действительно счастливой женщиной, избалованной горячо любящим ее мужем. Именно тот, кто умел готовить, был его настоящим отцом.

Нин Шицю и его отец ... несравнимы.

Нин Ань отвлекся, задумавшись, и в этот момент к его губам вдруг прижался блинчик.

Нин Ань поднял голову и встретился взглядом с яркими глазами Фэн Юня. Мужчина приподнял уголки губ, одарил его солнечной улыбкой и ласково произнес:

- Ешь... Тебе ведь такое нравится?

Нин Ань отшатнулся, откинувшись на спинку стула. Рука Фэн Юня потянулась за ним:

- Съешь хоть немного. Ведь откусить-то тебе можно?

Нин Ань решился, открыл рот и откусил небольшой кусочек. Фэн Юнь посмотрел на него с улыбкой, и спросил:

- Вкусно?

- Совсем неплохо... - Нин Ань кивнул и рассмеялся. В уголках его губ появились сладкие завитушки.

Неужели ему так мало надо для счастья? Фэн Юнь несколько озадачился.

Посмотрев на улыбающееся лицо Нин Аня, он опустил голову и прикусил место, которого только что касались губы Нин Аня. Ему показалось, что эта часть блинчика стала особенно сладкой.

Сцена прошлой ночи снова возникла перед ним.

Хотя Нин Ань отступил в тот момент, когда их губы встретились, но это краткое прикосновение все равно потрясло сердце Фэн Юня.

Ночной ветерок слегка охлаждал эти влажные губы. Они оказались необычайно мягкими, а в выдыхаемом воздухе чувствовалась явная сладость, смешанная с опьяняющим ароматом чая.

Все верно. Этот блинчик сохранил знакомую сладость...

Нин Ань удивленно выдохнул и покраснел.

Они одновременно опустили головы, но что-то невысказанное беззвучно повисло в воздухе…

Глава 25. Контроль.

После периода чрезвычайной занятости у Нин Аня, наконец, образовались два выходных дня.

Он нашел время сходить на рынок подержанных вещей и купил старомодную швейную машинку.

После этого он отправился в специализированный магазин, чтобы купить ножницы для ткани, ножницы для пряжи, инструменты для рисования порошком, а также различные линейки, бумагу для изготовления выкроек, пробковую доску и другие основные инструменты для шитья одежды.

Эти вещи постепенно накапливались, и в первоначально просторной комнате очень быстро не осталось свободных мест.

Все было расставлено по местам. Нин Ань уложил несколько кусочков ткани разных цветов слоями на доску для кроя, надрезая их и закрепляя по контуру портновскими булавками. Как по волшебству, из-под его ловких рук постепенно вырисовывался прототип какого-то предмета одежды.

Когда вы чем-то заняты, время летит очень быстро.

Неожиданно заходящее солнце плеснуло из окна алыми закатными лучами, а затем алое начало темнеть, постепенно превратившись в сумрак.

Нин Ань почувствовал, что за этот день очень устал.

Он пошевелил затекшей шеей, немного отступил назад и сел у кровати, глядя на прототип своей работы.

Глаза тоже немного болели. Нин Ань нажал на точку между бровями и медленно прислонился к изголовью кровати, желая сделать перерыв. Очень хотелось провалиться в черную сладкую страну грез, но он пока держался...

..............................

В тот вечер Фэн Юнь вернулся с работы очень поздно. В доме было темно. Он включил настенный светильник и в тусклом электрическом свете увидел полуоткрытую дверь в комнату Нин Аня.

Мужчина переобулся, положил свои вещи и медленно вошел. В темной комнате у окна стояли два человека.

Фэн Юнь немного озадаченно тихо позвал:

- Нин Ань?

Ему никто не ответил.

Две фигуры, стоявшие у окна, совершенно не двигались, будто бы молча глядя на него. Фэн Юнь почувствовал, как сердце сжала инфернальная жуть.

Кто эти люди? Откуда они здесь? Где Нин Ань?

Что случилось?!!

Его сердце бешено забилось, мышцы напряглись, как у леопарда в полной боевой готовности, он протянул руку и резко включил свет.

Свет люстры ярко озарил два ростовых манекена.

Фэн Юнь замер от неожиданности, затем медленно расслабился. Оглянувшись, он увидел заснувшего прямо в одежде юношу, и вздохнул с облегчением.

Он боялся, что с Нин Анем что-то случилось.

Когда яркий свет ударил в лицо, Нин Ань закрыл глаза рукой, как маленький ребенок.

Лениво перевернувшись на другой бок, он пробормотал:

- Мам, я так устал, дай поспать еще немного.

Фэн Юнь внимательно посмотрел на него и вдруг обнаружил, что юноша все еще держит в руке ножницы.

Профессиональные ножницы для резки ткани обычно длиннее канцелярских, и они очень острые. Сейчас их концы были слегка разведены и обращены к бедрам парня.

Фэн Юнь подошел ближе, нахмурился, и забрал опасный предмет, аккуратно один за другим разжав пальцы.

Он настолько устал? Даже заснул, держа в руках ножницы...

Если бы он не пришел и не взглянул, этот человек вполне мог нанести себе рану.

Фэн Юнь опустил ресницы, посмотрел на светлое лицо Нин Аня и протянул руку, чтобы коснуться торчащей челки.

Пушистая челка была зачесана наверх, открывая гладкий лоб, похожий на кусочек прекрасного нефрита, слегка переливающийся на свету.

На парне все еще были одежда и обувь. Не похоже, что он собирался отдыхать.

Поверх знойной бордовой рубашки с закатанными рукавами был одет черный кашемировый жилет.

Одежда на талии была задрана, обнажая немного белоснежной плоти.

Фэн Юнь понял, что юноша устал и хотел немного отдохнуть, а потом случайно заснул.

Он помог ему снять обувь, расправил одежду, чтобы прикрыть нижнюю часть живота, и, наконец, укрыл его тонким одеялом. Потом тихонечко ушел.

В последнее время игра, которую разрабатывала команда Фэн Юня, продвигалась очень гладко.

После нескольких этапов проектирования, разработки, тестирования, модификации, преодоления одной трудности за другой и совершенствования одной детали за другой, в ближайшем будущем, возможно, удастся запустить публичное тестирование.

Игра имела совершенно особое значение для Фэн Юня. Казалось, что он был ей одержим.

Фэн Юнь начал играть в компьютерные игры в младших классах средней школы, иногда вечерами расслабляясь с самыми простыми автономными играми.

Неожиданно, Фэн Жань решительно воспротивилась этому времяпрепровождению.

Даже если он позволял себе играть только после завершения всех уроков и заданий, Фэн Жань все равно считала это неприемлемым.

Она не только не позволяла ему играть в игры, но и тщательно следила, чтобы он никогда не тратил ни минуты, ни секунды своего времени на то, что не имело ничего общего с обучением или становлением лучше.

В то время расписание Фэн Юня было исключительно плотным.

На самом деле, сейчас мало кто знает, но Фэн Юнь почти профессионально занимался живописью, учился играть на скрипке, фортепиано и гитаре. Причем на весьма достойном уровне, с победами на детских и юношеских конкурсах. В "SOSO" он несколько лет исполнял песни собственного сочинения, аккомпанируя себе на гитаре.

Он искусен во всех видах игр с мячом, а также серьезно занимался верховой ездой. Кроме того, он хорошо пишет.

Чтобы успевать во всем, требуется много времени и усилий. Очевидно, что его детство, и даже юность, прошли в условиях высокого давления.

Он был вынужден интенсивно учиться в школе, причем приемлемыми считались только высшие баллы. К тому же заниматься живописью, музыкой, спортом... В выпускном классе он почти впал в депрессию.

В то время он чувствовал, что похож не на человека, а на тесто в руках своей матери. На инструмент, на идеальную куклу, которую она демонстрирует внешнему миру.

Фэн Жань не знала меры в своих требованиях к Фэн Юню, желая контролировать каждый его шаг.

Жизнь Фэн Юня была очень сложной с самого раннего детства, особенно после смерти  дедушки.

К счастью, в то время еще была жива бабушка.

Она изо всех сил пыталась найти баланс между требованиями матери и возможностями сына. Она изо всех сил старалась защитить Фэн Юня, чтобы ребенок мог расти в нормальном режиме.

Бабушка - профессор университета с солидным педагогическим опытом. Всю жизнь преподавая и воспитывая молодежь, она сохранила юношеский энтузиазм и простой взгляд на мир. Она всегда поддерживала Фэн Юня, став для него истинным другом и моральной опорой.

Она сопровождала его, когда он играл в игры. Сопровождала его, когда он выходил в дождливые дни в плаще и резиновых сапогах, чтобы побродить по лужам. Она хотела, чтобы в его детстве было все, чем могут наслаждаться другие дети. Фэн Жань всегда была против.

Детство Фэн Юня было наполнено его бабушкой, и его бабушка была ярким светом его жизни. Без бабушки его существование было бы черно-серым. Трудно сказать, смог бы он без нее вырасти нормальным, психически здоровым человеком.

Несмотря на то, что он с детства был хорош во всем, включая исключительно красивую внешность, характер его всегда был немного мрачноватым.

Особенно это стало заметно на втором курсе средней школы, после смерти бабушки.

Возможно, из-за того, что они с матерью остались вдвоем, или, возможно, из-за отсутствия безопасности, желание Фэн Жань контролировать его стало еще сильнее, и у Фэн Юня больше не было собственной жизни.

Это все равно, что умереть в одночасье, но в то же время и повзрослеть в одночасье.

Фэн Юнь понимал, что, как и у Фэн Жань, у него остался только один родной человек. Независимо от того, как они мучают друг от друга, их связь не разорвать.

Они как два ежа, ощетинившиеся колючками. Больно, кроваво, но и сцепились так, что оторвать их можно только с куском плоти.

Все - родственники, соседи, друзья и учителя - говорили ему, как трудно его матери было воспитывать его одной. И как ему следует ценить ее усилия и заботу.

Поэтому он терпел молча.

Позже он поступил в университет, вернулся в город А и начал изучать финансы. Все это было решением Фэн Жань.

Фэн Юню было уже все равно. Он лишь послушно подчинялся и делал себя таким, каким хотела его видеть мать.

Его эмоции оставались похороненными в глубине души, а внешне он постепенно привыкал быть приятным в общении, солнечным и улыбчивым.

Страдание, когда никто не может тебя понять, демонстрировать внешнему миру совершенно бессмысленно.

Более того, жалобы от красивого, здорового и успешного человека, многими воспринимаются как лицемерие.

Фэн Юнь никогда никого не любил. Даже если его всегда окружали красивые талантливые мальчики и девочки, у него не было сил любить.

Для того, чтобы организовать себе хотя бы кусочек нормальной жизни, он уже приложил слишком много усилий, и у него не осталось энергии, чтобы делиться ею с другими.

Он страстно желал вырваться из клетки, устремиться к солнцу и вернуться к жизни нормального человека.

Когда Фэн Юнь учился на первом курсе, Фэн Жань упала в обморок в классе танцев. Когда ее отправили в больницу, выяснилось, что ее ноги почти парализовало.

Будучи учительницей танцев, она получила смертельный удар. Врач сказал, что у нее что-то не в порядке с сердцем, поэтому лучше не подвергаться сильной стимуляции.

Фэн Юнь нашел дальнюю родственницу, невестку Ху, и попросил ее заботиться о Фэн Жань.

Невестка Ху была пожилой женщиной, которая помогала вести хозяйство бабушке и дедушке, когда они были живы. Она хорошо знала Фэн Жань и легко ладила с ней.

С тех пор Фэн Юнь взял на себя тяжелую ответственность по содержанию семьи. Из-за состояния своего здоровья, Фэн Жань теперь не могла так плотно контролировать его. Постепенно он начал обретать свободу.

Вскоре на него обратила внимание известная звукозаписывающая компания, но Фэн Жань в очередной раз категорически воспротивилась этому и решительно не позволила ему войти в индустрию развлечений.

Она сказала, что его будущая личность и статус не позволяют ему пачкать свою биографию.

В то время семья Чу начала проявлять к нему интерес, и он уже понимал, чего от него хотят.

После кровавой борьбы с матерью он бросил гитару и перестал петь.

В этой жизни, за исключением отдушины по созданию игры и игровой студии, он передал Фэн Жань все остальное в своей жизни, включая брак.

Он мог отказаться от всего, но не от мечты о создании игры.

Игра связывала его с бабушкой, с его детством и единственным теплом в его жизни.

И теперь он близок к успеху. Ему не нужна семья Чу. Отныне он может полагаться на свои собственные усилия, чтобы шаг за шагом подняться на вершину пирамиды жизни.

Долгое время Фэн Юнь думал, что он единственный, кто так одинок в этом мире.

Пока не встретил Нин Аня.

Этот парень очень сильно напоминал ему его самого на определенном жизненном этапе. Парень терпел боль, отчаянно работал и никогда не жаловался.

Фэн Юнь вдруг в какой-то момент почувствовал себя менее одиноким. Кто-то вел борьбу за жизнь рядом с ним, как предначертанный партнер. Даже если конечная точка его устремлений была другой, это фактически стало опорой в его сердце.

После бури с потерей кольца его отношения с Нин Анем немного наладились. Он не мог не обращать на него внимания, втайне заботился о нем и даже немного поддразнивал. Видя, как юноша обнажает зубы и когти, будто дикий котенок, он становился счастливее.

Но на самом деле, Фэн Юнь не уверен в том, каковы их отношения.

Просто он знал, что с этим парнем он расслаблен, ему очень комфортно, и в глубине души он искренне счастлив.

Когда он видел, как юноша усердно работает и сражается с внешним миром, он испытывал тайное чувство удовлетворения, идя с ним рука об руку.

В то же время ему не нравилось, когда Нин Ань заботился о ком-то. Не нравилось, когда он на кого-то смотрел. Не говоря уже о том, что ему было крайне неприятно слышать, что Нин Аню кто-то нравится.

Он хотел, чтобы юноша смотрел только на него, и он был единственным в его сердце.

Он даже мечтал об его объятиях и прикосновении губ, желая заключить его в тюрьму рядом с собой.

Это чувство делало его несчастным.

Поздно ночью, думая об их взаимоотношениях, Фэн Юнь даже начал опасаться, не унаследовал ли он от Фэн Жань стремление к тотальному контролю?

Он боялся, что превратится в монстра и сделает Нин Аня таким же сломленным и несчастным, каким ранее был сам.

Поэтому он вынужден был твердо следить за своим почти параноидальным стремлением контролировать другого человека.

Он хотел держаться подальше от Нин Аня. И он хотел быть к нему ближе. Но всякий раз, когда Нин Ань подходил слишком близко, он протягивал руку и отталкивал его.

Фэн Юнь был умен и понимал, что это он не уверен в себе, это он безразличен и бесчувствен, это он играет в нелепую игру «горячо-холодно»...

Сейчас он не так уж много может сделать для Нин Аня. Они оба в самом начале своего профессионального пути. Но Фэн Юнь верил, что он должен быть тем, кто добьется успеха первым.

И тогда он сможет охранять его, загораживать от ветра и дождя и позволит ему прямым путем идти к собственной славе.

Фэн Юнь даже не осознавал, что уже включил Нин Аня в свое будущее.

Он закурил сигарету, слегка поднял голову, откинулся на спинку дивана. Его шея вытянулась грациозной дугой, а кадык плавно перекатывался в такт курению.

Хотя было уже очень поздно, ему долгое время не хотелось спать. Он был полон будоражащих его мыслей и боевого духа, а также решимости и уверенности в будущем достичь вершины и никогда не сгибаться.

Но в этот день мысли о будущем одолевали не только Фэн Юня и Нин Аня....

На самом деле, скрытно, в темноте, происходило многое.

И в этом борцовском поединке определялось, кто именно будет решать их судьбу...

...............................................................

На следующий день Нин Ань отправился навестить Сун Цю.

Фабрика бренда, где работала Сун Цю, располагалась в начале промзоны, а дизайнерский отдел находился в отдельном небольшом трехэтажном здании на верхнем этаже.

Помимо разработки и производства ювелирных изделий высокого класса, они также занимались дизайном модных украшений среднего ценового диапазона.

Помимо поставок на внутренний рынок, бренд работал на международных ювелирных рынках: в Японии, Южной Корее, Европе и Соединенных Штатах. Поэтому фабрика занимала очень большую площадь.

Нин Ань взял такси, и ассистент Сун Цю встретил его у входа на фабрику, а затем проводил прямо в специальную фотостудию на верхнем этаже дизайнерского здания.

В дополнение к серии фотоснимков Сун Цю хотела снять еще видео высокой четкости, которое будет использовано в качестве материала для телеканала ТВЦ или в качестве вставок в ролики о процессе производства.

После того как работа подошла к концу, они вместе пообедали в японском ресторане.

После последнего инцидента и более глубокого личного знакомства сегодня днем, у Сун Цю сложилось хорошее впечатление о Нин Ане.

Когда они обсуждали шоу, Сун Цю вдруг что-то вспомнила, улыбнулась и сказала:

- Кстати, даже учитель Ван Жун похвалил тебя в тот день.

Глаза Нин Аня загорелись:

- Вы знаете учителя Ван Жуна?

-Ты тоже хочешь получить место в его шоу? - Сун Цю нисколько не удивилась. В конце концов, кто не хочет попасть в шоу Ван Жуна? - На самом деле, мы с ним не знакомы, но в тот день он обратил внимание на твою бриллиантовую пряжку и сказал, что у тебя есть способности.

Закончив говорить, она снова сморщила носик, как маленькая девочка, делящаяся какими-то секретами:

- Честно говоря, он тоже мой кумир. Я была так взволнована, что его позвали прежде, чем я успела заговорить.

Личность Сун Цю очень прямолинейна, и она не стесняется ни чувств, ни поступков.

Нин Ань улыбнулся и сказал:

- Я не просто хочу попасть в его шоу...

Сун Цю перестала есть и подозрительно посмотрела на него. Нин Ань снова улыбнулся:

- Нет, нет, - Сун Цю подняла руку и помахала ей. Присмотревшись к выражению лица Нин Аня, она с сомнением спросила:

-Ты хочешь сменить профессию?

Нин Ань кивнул.

Сун Цю на мгновение замолчала:

-Путь от модели до дизайнера, которым ты хочешь идти, не очень прост. Особенно, если ты хочешь попасть в студию учителя Ван Жуна. Это слишком сложно. Не вини меня за то, что я не предупреждала. Ты хочешь слишком многого...

- Я сам это понимаю, - сказал Нин Ань.- Иногда я думаю, неужели я не могу рассчитывать на то, что мне повезет хотя бы один раз?

Он слегка потупил взор:

- Я должен попробовать. Я не могу сдаться просто так, даже не попытавшись что-то сделать.

Сун Цю кивнула. Поколебавшись мгновение, она сказала:

- Я не могу конкурировать с учителем Ван Жуном, но и у меня есть для тебя неплохая возможность. Будет ли тебе это интересно?

....................................

Автору есть что сказать: Это любовь, это любовь! Фэн Юнь, ты не понимаешь любви, гм-гм...

Глава 26. Снежный день.

Опустив голову, Нин Ань поливал сашими горчично-соевым соусом. Услышав слова Сун Цю, он поднял брови.

Сун Цю вытерла руки:

- Раз тебе так нравится учитель Ван Жун, то, должно быть, ты также слышал об учителе Чжэн Вэньцзе?

- Конечно, - кивнул Нин Ань с легкой тоской. - Их отношениям можно позавидовать.

На самом деле, все, кто знает о Ван Жуне, так или иначе слышали имя его близкого соратника Чжэн Вэньцзе.

Говорят, что они очень хорошие друзья еще со студенческих лет. Они вместе начинали свою карьеру и работают вместе до сих пор.

В течение стольких лет они не соперничали и не завидовали друг другу, а наоборот, активно друг другу помогали, став в результате известными дизайнерами.

Хотя Чжэн Вэньцзе гораздо менее известен и талантлив, чем Ван Жун, его карьера развивалась гладко и ровно.

- Хорошо, что ты в курсе. -Сун Цю улыбнулась. -  Человек, о котором я хочу тебе рассказать - единственная ученица учителя Чжэна по имени Ван Цянь. Хотя она еще не получила полного образования, у нее уже было коммерческое сотрудничество с некоторыми небольшими брендами. В последний раз, когда я видел ее, то слышала, как она говорила, что хочет найти ассистента, но пока не встретила подходящего человека. Хотя это слишком далеко от Учителя Ван Жуна, для тебя это тоже может стать шансом.

- Спасибо, но сейчас я...-  Нин Ань некоторое время помолчал, но все же решил отказаться.

В Китае до сих пор существуют некоторые традиционные отношения между учителем и учеником, поэтому решения такого рода не стоит принимать наобум.

Хотя работа у Ван Цянь действительно могла бы стать ступенькой для того, чтобы попасть в круг дизайнеров, но Нин Ань знал, что как только он выберет такой вариант, это будет означать, что он больше не сможет поклониться Ван Жуну как учителю.

Сун Цю приятно улыбнулась:

- Хорошо, хорошо, я понимаю.

Нин Ань мягко пояснил:

- Мне очень жаль, но я действительно очень вам благодарен.

- Все в порядке, - сердечно сказала Сун Цю. - Если бы это была я, то, вероятно, сделала бы тот же выбор, что и ты.

Поев, они вернулись к работе, успев отснять большое количество образцов и перепробовав множество различных стилей съемки.

Через полтора часа Фэн Юнь прислал сообщение с вопросом, закончил ли он.

Фэн Юнь никогда не спрашивал Нин Аня о работе.

Получив сообщение, юноша озадачился:

- Так рано? Я тебе зачем-то нужен?

После небольшой паузы, Фэн Юнь пояснил:

- Разве я не говорил недавно, что хочу пригласить тебя на ужин? Если сегодня ты закончишь пораньше, то мы сможем поужинать вместе.

Нин Ань улыбнулся. С возможностью «поесть» у него в последнее время все было довольно сложно.

В прошлый раз Тянь Сяоши сказал, что после шоу отведет их поесть вкусной еды, но в тот день Цинь Вэнью тайно отправился навестить Хэ И, так что придется подождать, когда он вернется и все снова соберутся вместе.

А сегодня у него был рабочий обед. Сун Цю пригласила его отведать вкусных японских блюд.

Подумав о приглашении Фэн Юня, Нин Ань решил не переедать:

- Сегодня меня уже приглашали съесть что-нибудь вкусненькое, так что давай лучше в следующий раз.

Ответа не последовало, и Нин Ань решил по этому поводу не заморачиваться.

...................................

Когда Нин Ань вышел с работы, было уже больше четырех часов дня.

Небо, которое утром было безоблачным, оказалось затянутым темными тучами.

Дул сильный ветер, поднявший в воздух большое количество песка и пыли.

Нин Ань не мог открыть глаза, закрывая их рукой из-за ветра. В одной руке он держал пальто, а другой достал из сумки солнцезащитные очки и надел их.

Выйдя с территории завода и свернув на главную дорогу, он обнаружил, что народу на ней мало и поймать такси будет проблематично.

В промзоне транспорт ездит не очень активно, не говоря уже о плохой погоде в данный момент.

Нин Ань постоял некоторое время, чувствуя, что ветер сегодня какой-то особо холодный и пронизывающий.

Когда он, съежившись, с неприязнью рассматривал знак остановки такси, перед ним вдруг остановилась машина.

Это был старый джип, который показался знакомым. Дверца открылась, показав красивое лицо Фэн Юня:

- Садись в машину.

Нин Ань наклонился и скользнул на пассажирское кресло, счастливо улыбаясь:

- Сегодня действительно удачный день. Я встретил тебя, когда было так трудно поймать такси.

Фэн Юнь рассмеялся:

- Думаю, тебе сегодня действительно крупно повезло. Если хочешь отблагодарить, купишь мне виски.

Нин Ань мягко улыбнулся и ничего не сказал.

Засветился экран телефона, и Фэн Юнь увидел сообщение от отправителя Лао Ло:

- Ты обещал быть у нас к полудню. Куда пропал?

Фэн Юнь собирался поехать в игровую компанию, но на полпути обнаружил, что погода испортилась.

Впервые он подумал о Нин Ане, вспомнив, что место, куда он направлялся, было очень отдаленным.

Район там малонаселенный, и взять такси непросто. К тому же, этот человек даже не взял с собой зонт. В такой холодный день, если пойдет дождь, он может сильно переохладиться и заболеть.

Едва мелькнула эта мысль, Фэн Юнь поймал себя на том, что уже начал разворот, чтобы заехать за мужем.

Добравшись до фабрики, он вдруг понял, что не хочет, чтобы Нин Ань знал, что он приехал за ним специально.

Мужчина припарковал свою машину на стоянке для сотрудников, закурил сигарету и стал терпеливо ждать, когда выйдет Нин Ань.

Когда парень наконец вышел, Фэн Юнь какое-то время наблюдал, как тот ищет такси. Он надел солнцезащитные очки, сунул руки в карманы, и часто озирался по сторонам на холодном ветру.

Фэн Юнь сидел в теплой машине и думал: часто ли Нин Аню приходится попадать в такие ситуации? Ехать куда-то, невзирая на жару или холод, подолгу стоять на ветру, ожидая автобус или пытаясь поймать такси...

Стесняясь показать свою заботу, он довольно долго ждал, пока решился выехать и припарковаться перед парнем.

Фэн Юнь взглянул на Нин Аня, увидел, что тот опускает голову, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и напечатал коллеге несколько слов в ответ:

- Я скоро буду, уже еду.

- Ты собираешься на винодельню? - Нин Ань поднял на него глаза. - Мне действительно повезло, что ты сразу увидел меня на дороге, иначе я даже не знаю, как долго мне пришлось бы ждать.

С неба начала сыпаться снежная крупка, ударяясь о кузов автомобиля с характерным плотным шорохом.

- В такой ветреный и песчаный день, кто еще, кроме тебя, решит выпендриться в белом? - Фэн Юнь тихо фыркнул. - Я увидел тебя издалека и подумал, что это за идиот такой? И лишь потом понял, что это ты.

- Хе-хе, - Нин Ань стиснул зубы и улыбнулся. - Спасибо вам, господин, за ваш необычайный интерес и внимание к глупому неудачнику.

Неожиданно, на этот раз Фэн Юнь не только не ответил, но и, поджав губы, отвернулся.

Нин Ань потер замерзшие руки, подышал на них, затем энергично похлопал по щекам.

Было всего пять часов вечера, но на улице уже стемнело.

Волосы юноши растрепались от ветра. Фэн Юнь протянул руку, чтобы помочь ему поправить их, и скептично заметил:

- Разве это не модный тренд - стоять в такую погоду на холодном ветру?

Волосы юноши были холодными, и когда мужчина коснулся их ладонью, его сердце слегка дрогнуло, как будто он почувствовал огорчение.

Не желая отстраняться, он не смог удержаться и несколько раз потер кончики пальцев, запустив их прямо в волосы и прикоснувшись к теплой коже головы.

Это действие было немного двусмысленным, но протест Нин Аня застрял у него в горле. Юноша нервно поджал губы и повернул голову к окну.

- Фэн Юнь,- сказал он, - ты...

Преодолев смущение, Нин Ань опустил голову и закурил сигарету:

- Забудь об этом. Снег пошел, холодает. Поехали, пока дорога нормальная.

Фэн Юнь не издал ни звука. На кончиках его пальцев все еще оставалось немного остаточного тепла. Он завел машину и поехал навстречу ветру и снегу.

.........................................

Если в городе выпадет даже небольшой снег, начнутся транспортные проблемы.

Машина остановилась, и Фэн Юнь отправил сообщение Лао Ло:

- Попал в пробку. Не знаю, во сколько доеду.

Другая сторона ответила словом ”Черт".

Фэн Юнь взглянул на него и написал: «Я приглашу вас завтра на ужин, чтобы компенсировать сегодняшнее ожидание.»

Лао Ло с удовлетворением согласился: “Хорошее дело!”

Фэн Юнь приподнял уголок рта и ничего не ответил.

Он небрежно спросил Нин Аня:

- Кто пригласил тебя на обед в полдень? Было вкусно?

- Просто сестра-дизайнер, которая в прошлый раз вернула мне кольцо, - Нин Ань посмотрел на снег за окном. - Меня пригласили отведать японскую кухню.

Фэн Юнь уже заметил, что кольцо снова поблескивает на безымянном пальце левой руки Нин Аня.

Это кольцо приятно гармонировало с кольцом на его пальце, и Фэн Юнь почувствовал, что его настроение поднимается.

- Ты встречался с этим человеком всего пару раз, а теперь сразу записываешь ее в сестры? - Фэн Юнь взглянул на него. - Тебя что, так легко подкупить едой?

Нин Ань давно привык к его непредсказуемому характеру. Все говорят, что сердце женщины - это иголка на дне моря, но для него, похоже, это сердце Фэн Юня - иголка на дне моря.

Юноша улыбнулся, опустил голову и, выдвинул пепельницу, чтобы стряхнуть пепел.

Он понял, что Фэн Юнь хотел разрядить ситуацию, поэтому спросил:

- Буду рад, если ты пригласишь меня на ужин. Куда пойдем?

Конечно же, как только прозвучали эти слова, глаза Фэн Юня наполнились улыбкой, и он не смог этого скрыть:

- Что ты хочешь съесть?

- Все, что ты сам захочешь, - Нин Ань продемонстрировал свои ямочки на щеках. - Я мало ем. Что бы ты ни захотел съесть, я составлю тебе компанию.

Фэн Юнь повел Нин Аня в частный ресторан, где гарниры были легкими, но на вкус очень приятными.

Фэн Юнь попросил юношу сделать заказ. Нин Ань долго смотрел меню и заказал горячий тертый картофель с кислинкой.

Фэн Юнь：……

Сам Фэн Юнь заказал четыре блюда и один суп, но когда заказ принесли, Нин Ань придвинул к себе одну из тарелок:

-  Не могу потратить ее впустую...

На столе стояли: тушеная курица с морским огурцом и морским ушком, креветочный тофу, приготовленная на пару треска, острый тертый картофель с кислинкой и горшочек говяжьего супа с редисом.

Нин Ань попробовал все, кроме говяжьего супа. Несмотря на это, Фэн Юнь уже был очень счастлив.

За окном шел снег, но в ресторане было тепло, отчего вечер был особенно приятным.

Нин Ань поел быстро, и Фэн Юнь заказал вино. Сам он был за рулем и пить не мог, так что все это предназначалось Нин Аню. Юноша попробовал вино и выпил несколько бокалов в одиночестве.

Неизвестно, было ли тому причиной вино или жар горячего супа в кастрюле, но щеки Нин Аня покраснели, его глаза влажно заблестели. Юноша сидел, улыбаясь, и буквально излучая в пространство мягкое очарование, в норме для него не очень характерное.

Выпив, он схватился за щеки, наблюдая, как ест Фэн Юнь.

Фэн Юнь всегда ел медленно, но теперь, когда Нин Ань сидел напротив такой мягкий и милый, его скорость стала еще медленнее.

Но как бы он ни тянул время, трапеза все равно закончилась.

Они расплатились и вышли из ресторана. Шел сильный снег, но ветер стих, и на земле скопился тонкий слой белизны. Холодный воздух приятно бодрил.

Дорога была скользкой из-за снега, и Фэн Юнь вел машину медленно, но очень уверенно.

Когда они припарковались, на телефон Нин Аня пришло уведомление о зачислении оплаты за шоу, организованном для них Цинь Вэнью.

Сумма не очень большая, но по сравнению с тем, что Нин Аню удается зарабатывать обычно, это уже немалые деньги.

Он достал калькулятор, подбил баланс, а затем нахмурился, задумавшись о том, какие долги следует погасить в первую очередь.

После нескольких месяцев напряженной работы он погасил 50-60% имеющихся у него долгов, и в целом его основным кредитором остался Нин Хао.

Обычно он тратит немного: ест мало и просто, живет у Фэн Юня и не покупает одежду.

Основные расходы у него из месяца в месяц весьма стабильны: это расходы на оборудование и материалы для пошива одежды и оформления аксессуаров. Некоторые ткани действительно довольно дорогие.

Он еще раз прикинул свои ресурсы и решил сначала вернуть деньги Нин Хао.

Хотя большая часть денег Нин Хао была получена от Ло Сюдяна, но сам этот парень расточительным не был, и занять в случае необходимости у него всегда было можно.

..................................

Они поднялись наверх, в свою квартиру, и как только Фэн Юнь открыл дверь, раздался звонок от Цинь Вэнью.

Нин Ань жестом предложил Фэн Юню войти, сам отошел к железной двери, которая вела на крышу, чтобы ответить на телефонный звонок. Дверь была закрыта, но не заперта, потому что соседи обычно приходили сюда сушить постельное белье и одежду.

Он открыл дверь, посмотрел на снежинки в небе и заговорил с Цинь Вэнью.

Цинь Вэнью прямо спросила:

- Ань, завтра будет недорогое шоу. Ты свободен, возьмешься?

- Завтра? Без репетиций? - подозрительно спросил Нин Ань.

- Это несерьезное шоу. Там только что открылось кафе. Я хочу найти несколько моделей для показа на открытом воздухе. Особой подготовки не требуется, да и репетиционной площадки у них нет, - сказал Цинь Вэнью.  - Я знаю, что ты не любишь такую работу, но я действительно не могу никого найти, поэтому спросил на всякий случай. Вдруг согласишься?

- А как насчет оплаты?- Спросил Нин Ань. Снежинки падали на его ресницы и превращались в хрустальные капли воды.

- Цена неплоха. Доплата за срочность. А по времени это совсем недолго.

- Хорошо, я пойду, - Нин Ань ненадолго задумался. - Сяо Ю, если в будущем будет возможность быстро заработать деньги, пожалуйста, вспомни и обо мне.

Повесив трубку, он немного постоял, глядя на снег. Ему катастрофически не хватало денег.

Дверь в квартиру была открыта, и из щели лился поток теплого света.

Голос Нин Аня звучал негромко, но ночь была тихой, и пустой коридор соответствующим образом усиливал человеческий голос.

Войдя в дверь, Фэн Юнь не стал заходить внутрь, а встал у стены. Он очень отчетливо слышал каждое слово Нин Аня.

Глава 27. Заговор.

Когда Нин Ань вошел в квартиру, Фэн Юнь уже был в своей комнате. Услышав движение, он спросил:

- Я приготовил улун. Будешь? От него не полнеют.

Нин Ань снял пальто и ответил:

- Спасибо, но на ночь лучше не пить, а то спать плохо буду.

Фэн Юнь вышел и посмотрел на него, прислонившись к дверному косяку:

- Кто первым воспользуется ванной?

- Ты иди, а я немного подожду. - Нин Ань вошел в свою спальню и осторожно прикрыл дверь.

На столе остался стоять чайник с горячим чаем, над ним клубился пар.

Фэн Юнь какое-то время рассеянно смотрел на него, затем налил стакан и накрыл его ладонью.

В доме было тихо, пусто и одиноко...

..........................

Когда Фэн Юнь вышел из душа, в комнате Нин Аня по-прежнему не было никакого движения.

Раньше его это не волновало, но теперь мужчина забеспокоился. Он подошел к двери и постучал:

- Душ свободен, можешь идти.

Нин Ань ответил:

- Хорошо.

Его дыхание было каким-то прерывистым, с одышкой.

Что-то здесь не так.

Ладонь Фэн Юнь непроизвольно легла на ручку двери, он приоткрыл небольшую щель и заглянул внутрь.

Нин Ань лежал на коврике для йоги, задрав ноги на стену, и качал пресс.

Его волосы намокли от пота, а на белой хлопчатобумажной футболке виднелись мокрые пятна, свидетельствующие о том, что он долгое время занимался спортом.

Фэн Юнь некоторое время смотрел, затем сказал:

- Неудивительно, что ты не стал пить мой чай.

Услышав эти слова, Нин Ань остановился, тяжело дыша, лег на коврик и, повернув голову, подозрительно спросил:

- Разве я не закрыл дверь?

Лицо Фэн Юня не изменилось:

- Нет, она была открыта.

- Черт... - Нин Ань сел и скрестил ноги в спортивных шортах, все еще немного озадаченный.

- Ты чего-то стесняешься? Мы оба - взрослые мужчины. - Хмыкнул Фэн Юнь.

Нин Ань на некоторое время задумался:

- О...

Нин Ань сильно вспотел. Капельки пота обильно стекали по лицу, капали с ресниц и подбородка. Белая футболка промокла насквозь.

Юноша поднял руку и вытер лоб:

- Не беспокойся обо мне, я приму душ, когда закончу тренировку.

Фэн Юнь посмотрел на него. Облик мокрого раскрасневшегося Нин Аня был весьма искушающим...

Глаза мужчины потемнели, мускулы напряглись, а уголки губ опустились.

Нин Ань снова вытянул ноги, поднял руки и наклонился, готовясь к растяжке.

Заметив взгляд Фэн Юня, он остановился и с подозрением спросил:

- Я тебя ничем не обидел? У тебя глаза страшные, как у волка.

Фэн Юнь молча отвел взгляд, повернулся и ушел.

Нин Ань озадачился. Поразмыслив об этом некоторое время, он так ничего и не понял, и решил не загоняться по пустякам.

Он покачал головой и сосредоточился на упражнениях.

Фэн Юнь пошел в ванную, чтобы снова умыться. Он посмотрел на себя в зеркало. Вроде, нормальный взгляд, совсем не волчий...

Он смущенно прищурился и негромко фыркнул, но в конце концов не смог подавить улыбку в глубине своих глаз.

Эта улыбка почему-то его смутила. Фэн Юнь долго рассматривал собственное лицо, затем ополоснул его холодной водой, чтобы убрать предательскую красноту с щек, и тихо рассмеялся.

................................................

Всю ночь шел снег, намело довольно приличные сугробы. К утру темные тучи на небе рассеялись, и из-за горизонта выглянул круг красного зимнего солнца.

Проснувшись, Фэн Юнь встал, раздвинул занавески и с первого взгляда увидел Нин Аня, копошащегося на крыше.

Вероятно, любимую тропинку юноши пока в порядок не привели, поэтому вместо того, чтобы выйти на пробежку, он пошел убирать снег.

На нем были кроссовки, джинсовые брюки и серый свитер. Закатав рукава, он снимал мешавшую ему веревку.

Вероятно, из-за того, что у него не было лопаты, дела у Нин Аня шли медленно. С помощью веника он расчистил небольшую тропинку, а сейчас подметал площадку на том участке, где жители подъезда развешивали белье.

Фэн Юнь некоторое время стоял перед окном и спокойно наблюдал. Солнце освещало крышу, ярко искрился снег, энергично махал веником Нин Ань..

Фэн Юнь не стал предлагать Нин Аню свою помощь, но вместо этого повернулся и пошел на кухню готовить завтрак.

Когда Нин Ань вернулся, принеся с собой в дом холодный зимний воздух, горячий завтрак уже был на столе.

Две чашки горячего молока, две тарелки с овощным гарниром, две вареные кукурузы и батат на пару.

Все то, что Нин Ань себе может позволить, не сильно думая о диете.

Нин Ань вымыл руки и сел, не отрываясь от телефона.

Фэн Юнь поставил перед ним молоко:

- Нет необходимости чистить снег на крыше. Сюда поднимается совсем мало людей.

- Не согласен. - Нин Ань даже не поднял глаза, отвечая на сообщение в WeChat. Его щеки и кончик носа покраснели от холодного ветра. - Я часто вижу, как старики и женщины из нашего дома поднимаются наверх, чтобы высушить постельное белье и одежду. Если они поскользнутся, будет нехорошо.

Фэн Юнь уходил из дома рано и возвращался поздно, и никогда на подобные вещи не обращал внимания.

Нин Ань отложил телефон в сторону, взял чашку и отпил молоко:

- Жаль, что нормальной лопаты нет.

Фэн Юнь протянул кукурузу и похвалил его:

- Ты молодец. Я постараюсь купить сегодня лопату для снега. Надеюсь, в следующий раз ты продемонстрируешь мне свои супернавыки и не станешь опаздывать на завтрак.

Под его выжидающим взглядом Нин Ань взял кукурузу и начал аккуратно обгрызать зерна.

Фэн Юнь пристально смотрел на этот процесс, чувствуя себя каким-то извращенцем. Почему-то ему очень нравилось наблюдать, как юноша кусает початок. Он не мог дождаться, когда тот откусит кусочек, а потом еще один кусочек...

Только после того, как Нин Ань дочиста обглодал кукурузу, он вздохнул с облегчением. От такого пустяка все его тело как-то расслабилось.

<П/п: Ой... Реально, каждый думает в меру своей испорченности...>

.............................................................

В день, когда выпал первый снег в этом году, Фэн Жань принимала особого гостя - Ли Юаньшу, единственного сына семьи Ли.

Фэн Жань до этого видела Ли Юаньшу всего дважды. Первый раз был в кабинете Фэн Юня на третьем этаже «SOSO», куда он пришел вместе с Чу Яян.

Сначала она подумала, что Ли Юаньшу и Чу Яян являются парой, но позже она заметила, что к девушке он относится ровно, зато глаза молодого мужчины просто сияли, когда он смотрел на Фэн Юня.

Второй раз она встретила его на свадьбе Фэн Юня и Нин Аня. Поведение Ли Юаньшу убедило ее, что он заинтересован в налаживании отношений с ее сыном.

Хотя она не знала, зачем Ли Юаньшу пришел к ней, Фэн Жань попросила невестку Ху приготовить чай и тарелку с фруктами и с улыбкой угостила его.

Ли Юаньшу был очень вежлив, и подарки, которые он принес, тоже были довольно дорогими. Фэн Жань оценивающе посмотрела на них и сказала несколько вежливых фраз.

Ли Юаньшу проявил уважение к Фэн Жань, и она его отнеслась к этому благосклонно, но когда он хотел перейти к делу, то не знал, как начать.

Фэн Жань взглянула на невестку Ху и попросила ее выйти и купить немного фруктов.

После того, как они остались одни, Ли Юаньшу торжественно сказал:

- Тетя, я встречался с Чу Цинем пару дней назад.

Имя Чу Циня заставило улыбку сойти с лица Фэн Жань:

- Что ты хочешь мне сказать?

Ли Юаньшу не ответил прямо. Помолчав, он посмотрел ей в глаза и спросил:

- Тетя, мне нравится Фэн Юнь. Вы знаете об этом?

Фэн Жань не ожидала, что Ли Юаньшу будет столь откровенен, и беспечно сказала:

- Откуда? Мы не настолько хорошо знакомы.

- Тетушка, - голос Ли Юаньшу звучал искренне, - Чу Цинь ненавидит Фэн Юня и хочет использовать эмоциональную напряженность между нами, чтобы его уничтожить.

- И что я могу сделать? - спросила Фэн Жань. - Почему ты пришел ко мне?

Фэн Жань сделала вид, что не понимает намеков, раскручивая юношу на более подробную информацию.

- Чу Цинь слишком глуп, - улыбнулся Ли Юаньшу и перешел прямо к делу. - Поскольку он хочет начать войну, тогда мы могли бы, в свою очередь, его использовать. Но разница в том, что он хочет полностью разрушить нынешнюю надежду Фэн Юня и утопить его, а у нас совсем другие планы. Впрочем, я думаю, что Фэн Юн и сам по себе способен справиться с ним.

Он посмотрел на Фэн Жань, и его тон постепенно стал твердым:

- Есть такая вещь: «возрождение после смерти». Хотя это звучит немного жестоко, но иногда, чтобы добиться успеха, надо поставить человека в безвыходное положение. Лишь в этом случае ситуация будет развиваться так, как мы хотим. Что вы думаете, тетя?

Фэн Жань прищурилась, оценивающе посмотрев на него, и, наконец, рассмеялась. Ее смех был прекрасен, как ядовитый мак.

Хотя лица Фэн Юня и Фэн Жань были похожи, ее лучезарная улыбка вызывала совершенно другие эмоции.

Ли Юаньшу посмотрел на эту улыбку и понял, что ему удалось ее убедить.

- Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала? - негромко спросила Фэн Жань.

- Есть некоторые вещи, которые я не могу сделать лично, - Ли Юаньшу опустил глаза. -Он возненавидит меня, если узнает. Поэтому мне нужна ваша помощь. Вы его мать. Даже если он поймет, кто виновен в его неудаче, и разозлится, то не сможет переступить кровное родство.

- Более того, наше вмешательство будет минимальным. Нам вообще не нужно вредить напрямую, этот идиот Чу Цинь сделает все сам, - Ли Юаньшу улыбнулся. - Даже если это дело всплывет на свет, Фэн Юнь может только ненавидеть Чу Циня, а дядя Чу еще больше в Чу Цине разочаруется.

- Не проблема. - Фэн Жань улыбнулась. - Я знаю, что нужно Фэн Юню. И хотя, возможно, это немного преждевременно, но твоя идея мне нравится. Однако, дитя, в чем твой интерес?

В глазах Ли Юаньшу загорелось темное пламя:

- Я хочу, чтобы вы дали мне определенное обещание!

Фэн Жань нахмурилась и деликатно заметила:

- Но Фэн Юнь уже женат!

- Ну и что? Разве нельзя развестись? Я слышал, что этот брак был устроен тетей. Я хочу знать, почему тетя выбрала Нин Аня? Моя семья Ли имеет крепкие деловые и дружеские отношения с семьей Чу. Разве Нин Ань вообще достоин Фэн Юня? Лишь я могу быть достойным партнером для него!

- «Достойный партнер»? - Фэн Жань посмотрела на него с некоторым сочувствием и насмешкой в глазах, но в целом как-то неодобрительно: - Я ненавижу это словосочетание больше всего в своей жизни.

Лицо Ли Юаньшу внезапно побледнело, в его глазах мелькнуло недоумение.

Фэн Жань снова улыбнулась:

- Но, мой милый мальчик, ты прав. Всегда после женитьбы можно развестись. Если ты мне поможешь, то и тетя поможет Фэн Юню сделать правильный выбор.

За выражением лица Ли Юаньшу было интересно наблюдать: от первоначального недовольства до сомнений и отчаяния, а потом к радости - все это в конце концов вылилось в одно предложение:

- Доверьтесь мне!

.........................................................

Нин Ань никогда не участвовал в таком низкоуровневом мероприятии.

Вульгарная и неудачная одежда, демонстративно вызывающий макияж, пошлые намеки так называемого “режиссера шоу”: “Талия и ягодицы должны быть на отлете. Подмигните и дерните жопкой! И улыбнитесь мне, улыбнитесь слаще...”

На улицу перед дверью кафе брошена красная ковровая дорожка, но снег с обеих сторон от нее еще не убран.

Модели надели костюмы с глубокими разрезами, обнаженной грудью и открытой спиной,  вульгарно накрасились и дефилировали по сцене, тщательно выполняя указания режиссера.

Холод пробирал до костей, но позу необходимо сохранять элегантной и благородной. Женщины-модели должны были покачивать бедрами и демонстрировать яркую улыбку, подобную весеннему ветерку.

Это не шоу, а какой-то дикий китч...

Нин Ань подавил желание сбежать, и покорно сел на стул, чтобы позволить наложить макияж. Его лицо заштукатурили некачественным дешевым гримом, от вида которого буквально болели глаза.

Втайне он радовался, что после нанесения такого слоя штукатурки, мало кто сможет отчетливо рассмотреть его лицо.

Некачественная одежда вызывала зуд, обувь совсем не подходила, и после второго выхода на ногах образовались два больших волдыря.

Нин Ань терпел. Выход, еще один выход... Волдыри уже лопнули, было очень больно. Но юноша держал осанку и улыбался, скрывая неудобство. Он был профессионалом и не мог позволить себе слабость.

Все зрители были случайными прохожими. Люди останавливались, чтобы понаблюдать за происходящим, указывали на моделей пальцами, громко обсуждали их внешний вид и поведение...

Сотрудники кафе воспользовались возможностью раздать листовки, рекламирующие открытие нового заведения с предоставлением 50%  скидки…

Ноги болели так сильно, что Нин Ань уже перестал их чувствовать.

Он шел машинально, просто желая поскорее покончить с этим.

В одиннадцать часов это нелепое представление наконец закончилось.

Когда он снял грим и переоделся в свою одежду, то обнаружил, что кровь пропитала всю пяточную область его хлопчатобумажных носков.

Кровь так задубела, что он не осмелился оторвать ткань. Переодевшись, юноша вышел на улицу и решил взять такси.

Когда он сел в машину, то почувствовал, что боль усиливается и терпеть ее становится все сложнее.

При выходе из машины Нин Ань едва осмеливался сделать шаг.

Тускло горели в ночи уличные фонари, отбрасывая блики на снег. Время приближалось к полуночи, и людей на улице давно не было.

Нин Ань приподнялся на цыпочки, аккуратно переставляя нестерпимо болящие ноги.

Он никогда не думал, что этот участок дороги такой длинный. Поднявшись по лестнице на первый этаж, юноша прислонился к стене и снял обувь, шагая дальше босиком, ступенька за ступенькой.

Он от всего сердца молился, чтобы Фэн Юня не оказался дома, но Небеса ему не повиновались. Когда он воткнул ключ в дверной замок, дверь сама собой распахнулась.

На пороге неподвижно стоял Фэн Юнь. Нин Ань поспешно спрятал руку с ботинками за спину и сделал шаг назад, чтобы скрыть окровавленные ноги.

Но было уже слишком поздно. Фэн Юнь посмотрел на его бледное лицо, затем опустил взгляд, заметив пятна крови на его белоснежных хлопчатобумажных носках и то, что Нин Ань поднимался по лестнице, сняв ботинки.

- Что случилось? - Его голос слегка дрожал, а глаза были темными и ужасающими.

Нин Ань опустил руку, показывая пару туфель, спрятанную за спиной. Притворившись невозмутимым, он сказал:

- Все в порядке, просто обувь на шоу была неудачной, ноги растер.

Фэн Юнь наклонился и уверенно подхватил его на руки.

- Эй? - Нин Ань закричал удивленно, с явным возмущением.

Руки Фэн Юня были жесткими, как сталь. Нин Ань не мог видеть выражения его лица, но в глубине души почувствовал редкостное спокойствие.

Мужчина осторожно положил мужа на диван, присел на корточки и обхватил его лодыжки, чтобы посмотреть поврежденные ступни:

- Я не могу снять носки, они присохли. Подожди немного...

Фэн Юнь набрал горячей воды, положил холодные ноги себе на колени, чтобы согреть их, затем смочил рану, дал свернувшейся крови размякнуть и попытался оторвать присохшую ткань.

Глаза Фэн Юня выглядели страшно, улыбка застыла равнодушной линией. Юноша прикусил губы от боли, не смея вымолвить ни слова.

- Я принесу аптечку. - Фэн Юнь встал. Он почти все время смотрел себе под ноги, не смея взглянуть супругу в лицо.

- Хе-хе, - сухо улыбнулся Нин Ань. - На самом деле, ничего страшного. На подиумах я часто сталкиваюсь с ситуациями, когда обувь слишком тесная и натирает. В этом нет ничего особенного. Это нормально. Просто принеси аптечку, и я со всем разберусь сам.

Фэн Юнь, не сказав ни слова, подошел с коробкой лекарств, присел на корточки у его ног и обхватил ступни.

Ноги юноши были холодны как лед.

Его тело слегка наклонилось вперед, блокируя движение нахальных рук.

Ступни пронзила такая дикая боль, что Нин Ань резко дернулся и не удержался от шипения, когда Фэн Юнь вылил на рану какой-то спиртовой раствор.

- Твою мать! - выкрикнул Нин Ань едва ли не фальцетом. Затем стиснул зубы и зло выругался: - Ты сделал это нарочно? За что-то мстишь мне? Очевидно ж, что в аптечке есть хлоргексидин, а ты, блядь, вылил мне на рану спирт!

Он попытался лягнуть Фэн Юня, но тот держал его ноги крепко.

Сжав зубы и глухо постанывая, Нин Ань пережидал, когда пройдет боль. Его губы сильно побледнели. Дрожащими пальцами он достал сигарету, опустил голову и закурил:

- Неудивительно, что ты показался мне таким добреньким...

Он тяжело вздохнул, по-детски склонил голову и выпустил весь дым в лицо Фэн Юню.

Мужчина попытался уклониться, но расстояние оказалось слишком маленьким. Фэн Юнь закашлялся, его глаза покраснели, но ступни мужа он не выпустил.

Его тон был холодным, а глаза свирепыми:

- Тебе больно? Прекрасно! Я хочу, чтобы ты запомнил эту боль, и в следующий раз задумался, что важнее: деньги или здоровье?

Нин Ань в ошеломлении приоткрыл рот. Мужчина жестко добавил:

- Если есть еще более болезненный способ для обработки ран, я в следующий раз без колебаний его применю.

Фэн Юнь наложил на поврежденный участок марлевую салфетку и плотно прижал ее водонепроницаемым пластырем.

Гнев Нин Аня угас. Хотя ситуация его заметно разозлила, он вполне понимал, что Фэн Юнь не намеренно провоцировал его, как обычно, а действительно заботился о нем.

Юноша открыл рот и хотел сказать несколько слов, но тут же в шоке его захлопнул. Фэн Юнь властно скомандовал:

- Раздевайся, я помогу тебе принять ванну!

Глава 28. Свой путь.

Нин Ань полулежал на диване, молча глядя на Фэн Юня с выражением неприятия.

Видя, что он неподвижен, Фэн Юнь протянул руку и наклонился, чтобы обнять юношу.

Нин Ань поспешно съежился:

- Нет! Фэн Юнь, я не инвалид, мои мышцы и кости в полном порядке. Это просто небольшая наружная травма. Так что мне не требуется помощь с приемом ванны!

- Это неправда - холодно сказал Фэн Юнь. - Бог не позволил тебе отморозить ноги. Это действительно милосердно с его стороны. Однако, засунь свою гордость куда-нибудь подальше и признай, что инвалидности ты избежал чудом.

Нин Ань закрыл лицо ладонями и раздраженно потер лоб, чувствуя надвигающуюся головную боль:

- Я снял обувь, только когда поднимался по лестнице ...

- «Только»? - Фэн Юнь посмотрел на него с улыбкой.

- Ладно, я был неправ. - Нин Ань беспомощно сдался.

Эти двое прожили вместе уже достаточно долго, чтобы Нин Ань успел приобрести представление о характере супруга.

Фэн Юнь очень холоден внешне, но мягок сердцем. Он может угрожать, но ничего плохого никогда не сделает.

- Спасибо тебе. Фэн Юнь, я знаю, что ты действительно заботишься обо мне, - юноша мягко взял его руку и сжал ее в ладонях. - Просто мне хотелось бы, чтобы твоя забота выражалась немного иначе, тогда я смог бы лучше ее оценить...

Пальцы рук юноши были прохладными, их основания - мягкими и гладкими, а сами ладони слегка дрожали, как будто кокетливо.

Сердце Фэн Юня забилось так, словно его царапнула кошачья лапка.

Но он все равно с холодным выражением лица стряхнул эти руки:

- Я забочусь о тебе только тогда, когда мне больше нечем заняться. А сам ты о себе, похоже, не заботишься вовсе!

Нин Ань улыбнулся, снова схватил его руку и посмотрел озорно:

- Хочешь, я потру тебе это?

- Чего? - Фэн Юнь некоторое время вообще никак не реагировал.

Наконец очнувшись, он энергично начал вырывать руку, делая такое движение, как будто отгонял комаров. Его лицо покраснело, и Нин Ань довольно захихикал. За словом в карман юноша никогда не лез, да и двусмысленные шутки любил.

Обычно Нин Ань выглядит холодно, излучая какую-то отрешенную элегантность, поэтому когда он с тем же холодным выражением выдает какую-нибудь двусмысленность, эффект такого контраста особенно хорош.

В восьми случаях из десяти ему удавалось заставить соседей по комнате буквально кататься от хохота, держась за живот.

Просто до сих пор в его отношениях с Фэн Юнем шанса от души пошутить не было.

Нин Ань покраснел, пытаясь сдержать смех. Вид шокированного Фэн Юня был преуморительным. Наконец, справившись с весельем, юноша сделал серьезное выражение лица.

Некоторое время они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. В воздухе повисла тишина. Фэн Юнь прищурился, сделал шаг вперед и начал интенсивней выдергивать зажатую руку.

Расстояние между мужчинами было столь мало, что некоторое время они вдыхали запах друг друга.

Фэн Юнь наконец освободился и обхватил подбородок Нин Аня:

- Кто тебя научил такому? Что, если я действительно позволю тебе... потереть себя?

- Да? - Глаза Нин Аня нервно распахнулись. Однако, неожиданность...

- Ну что, потрешь мне... это? - голос Фэн Юня стал очень спокойным. - Если позволяешь себе так играть, то и за последствия будь готов отвечать.

Похоже, Нин Ань поднял камень и ударил по собственным ногам...

Фэн Юнь навалился сверху, прижимая юношу к дивану. Нин Ань почувствовал, что щекам и кончикам ушей стало как-то горячо...

Он решительно дернул головой, выворачиваясь из захвата, и уперся руками в грудь супруга:

- Нет, нет, я не...

Фэн Юнь неподвижно наблюдал, как парень извивается под ним, и провокационно фыркнул:

- Борись со мной, что ж ты как девочка?

- Ты не можешь так говорить, - обиженно заметил Нин Ань. - Просто я сегодня устал.

Он перестал сопротивляться и посмотрел на лицо Фэн Юня. Оно действительно было слишком красивым.

- Видишь ли, ты должен радоваться, что я люблю только деньги. Если б меня интересовал ты, то неужели ты думаешь, что мы бы до сих пор спали в разных комнатах? Конечно, если ты не импотент. - Нин Ань сузил глаза.

Взгляд и лицо Фэн Юня стали смертоносными. Он презрительно улыбнулся:

- Неужели думаешь, что у меня с этим делом проблемы? Хочешь попробовать?

- Нет, нет, я не это имел в виду. - Нин Ань замахал руками. Похоже, перестарался...

В этот момент он даже забыл о боли в ногах. Ему хотелось найти какую-нибудь щель и там спрятаться. Поражение было таким жалким, что юноша с отчаянием откинулся на спинку дивана.

Он уже предвкушал сцену, когда Фэн Юнь засмущается и убежит к себе в комнату, но его сегодняшнее выступление полностью превзошло все ожидания.

Фэн Юнь не воспользовался победой в этом поединке, а просто спокойно посмотрел на парня. Легкая краснота на его лице полностью отступила.

Нин Ань не знал, что такого рода шуточки Фэн Юнь давно не воспринимал всерьез. Он управлял развлекательным заведением и повидал всякого. И сейчас он даже сам не понял, почему шутливые слова Нин Аня вдруг вогнали его в краску.

Он также вдруг осознал, что будучи близко к этому парню, он не мог контролировать учащенное сердцебиение и жар своей кожи.

Нин Ань прилег на диван попытался сменить тему:

- Я хочу принять душ.

Фэн Юнь отстранился и отпустил его. В комнате воцарилась тишина.

Нин Ань медленно поднял голову и встретился с темным взглядом Фэн Юня.

Мужчина посмотрел на него со сложным выражением лица и внезапно спросил:

- Тебе ... не хватает денег?

Не дожидаясь ответа Нин Аня, он снова сказал:

- У меня есть небольшая свободная сумма, ты можешь взять эти деньги, если хочешь.

Он никогда не думал, что Нин Ань - человек, которому не хватает денег. В конце концов, все, что он носил и чем пользовался, было очень дорогим.

Вначале, основываясь на расследовании Лу Чжо и слухах извне, он предвзято предположил, что тот был просто тщеславным золотопоклонником.

Но теперь он в глубине души уже изменил свое мнение.

Может быть, с того самого момента, как он впервые увидел этого парня, он почувствовал в нем что-то другое.

На том шоу они непреднамеренно заметили друг друга. И одинокая фигура с сигаретой оставила глубокий след в его сердце.

Мало кто мог проникнуть в его сердце, но тот силуэт остался в нем надолго. Может быть, он просто почувствовал такую же одинокую родственную душу...

Он не мог сказать наверняка.

Поэтому после того, как Лу Чжо прислал ему результаты расследования, его чувства к этому человеку стали не просто отвращением. Он испытал какую-то обиду и разочарование.

Этот человек ему с первого взгляда понравился, поэтому разочарование оказалось особенно сильным.

Но теперь он видит, что все совсем не так.

Он знал, что у этого человека очень высокая самооценка, и при нем как-то неловко говорить о проблеме денег.

Деньги - это палка о двух концах. Это, вроде бы, и хорошо, но может сильно ранить самооценку, даже если в их отношениях нет ничего постыдного.

Фэн Юнь не мог не признать, что боялся отказа Нин Аня.

Конечно же, юноша покачал головой:

- Нет, не надо. Пока терпимо.

Фэн Юнь посмотрел на него с легким разочарованием. Когда ему удалось подслушать телефонный разговор накануне, он уже понял, что жизнь парня нелегка. Но тот все равно не хотел принимать от него помощь.

Мужчина встал:

- Я помогу тебе налить воду.

Нин Ань увидел разочарование, промелькнувшее на лице мужа, и остановил его:

- На самом деле, сейчас все не так уж плохо. Самое трудное время, -  он колебался, - уже закончилось.

Фэн Юнь посмотрел на него своими прекрасными, глубокими глазами.

- Все в порядке, эта обычная работа. Я просто немного растер ноги. - Нин Ань улыбнулся. - Когда я выбрал этот путь, я уже был морально готов к таким проблемам, так что на самом деле ничего не случилось.

Он закурил сигарету и протянул ее Фэн Юню. Мужчина молча взял ее, прикусив влажный фильтр.

Нин Ань достал еще одну, для себя:

- В то время, когда я выбирал профессию, моим родителям она не понравилась, но я настоял.- Тихо сказал он, возвращаясь к давним временам.

- В то время я был еще молод, и думал, что показывать красоту - это тоже вызов. Они перестали меня отговаривать, когда увидели, что я очень настойчив. Тогда мой отец сказал мне, что путь, который я выбрал, очень тяжел. И раз я уж так решил, то теперь не должен отступать. Я должен поставить для себя некую высокую и лучшую цель, и упорно идти к ней.  Я быстро нашел свое место в этой профессии и усердно работал ради нее. Хотя я очень устаю, у меня есть цели и надежда. - Он аккуратно выпустил колечко дыма и легко улыбнулся. - Сейчас карьера модели для меня  - это просто трамплин к более высокой цели. Если я не буду стараться изо всех сил даже на этом трамплине, то я не заслуживаю того, чтобы преследовать какие-либо цели более высокого уровня.

Фэн Юнь смотрел на него, и думал, что этот человек был намного сильнее, чем он ожидал.

Нин Ань перевел взгляд на алый огонек сигареты:

- Послушай, на самом деле, даже мои родители не смогли отговорить меня, так почему ты считаешь, что это получится у тебя? Это мой собственный путь, и никто не может изменить его. Я должен бороться и пройти его сам, прежде чем у меня появится возможность выпрыгнуть из этого круга и начать новую жизнь.

- Ты, кажется, очень доверяешь своим родителям? - Спросил Фэн Юнь, поднимая глаза.

Он всегда чувствовал, что родители, описанные устами Нин Аня, были не той парой, которую он ранее видел.

Нин Ань немного помолчал и твердо сказал:

- Конечно.

- На самом деле, все не так уж и плохо, - продолжил он. - Просто немного надоело крутиться, как белка в колесе. Но кто ж не устает? Если вы хотите чего-то лучшего, вам придется усердно работать. Я просто сегодня растер ноги. Скоро, когда станет холоднее, мне все также придется дефилировать в летней одежде на открытом воздухе. Не только я, но и многие мои сверстники живут такой жизнью. Даже дети-модели не могут избежать этого. Они одевают летнюю одежду зимой и терпят холод. А летом, в самое пекло, ходят по подиуму в шубах и пальто. Иногда я даже сам думаю, что это далеко не лучшая профессия: модели кажутся такими жалкими, когда, замерзнув, как собаки, вынуждены демонстрировать красоту и стиль. - Нин Ань немного помолчал. - Но это моя работа. Я -  профессиональная модель. О всех издержках своего пути я знал с самого начала. И поэтому сочувствие - последнее, в чем я нуждаюсь.

Фэн Юнь уставился на него.

- Я думаю, ты способен понять меня. Ведь ты тоже - человек увлеченный. - Нин Ань встретился с ним взглядом. - Когда ты выбираешь свой путь и стремишься достичь на нем вершины, позволишь ли ты кому-то или чему-то тебе мешать?

Эта фраза проникла в сердце Фэн Юня, и он понял ее лучше, чем кто-либо другой.

Он посмотрел на Нин Аня. Этот человек не хочет его сочувствия, он желает лишь понимания и поддержки.

Нин Ань засмеялся:

- Все хорошо, не переживай. На самом деле, мне уже очень повезло, что ты так сильно заботишься обо мне. Я очень рад. Спасибо тебе.

Фэн Юнь понял, что уже не злится. Он глубоко затянулся сигаретой, и запах тела Нин Аня, казалось, остался у него во рту.

Вкус дыма приобрел новые оттенки: яркий, теплый, терпкий.

- Включишь мне горячую воду? Я хочу искупаться. - Нин Ань тоже докурил свою сигарету, опустил голову и затушил окурок в пепельнице.

Фэн Юнь, не сказав ни слова, встал и пошел в ванную.

Нин Ань полулежал на диване, усталый и расслабленный.

Он давно так много не говорил. И сам не знал, почему ему вдруг захотелось разоткровенничаться сегодня.

Может быть, дело в том, что ему было невыносимо видеть беспокойство за себя на лице Фэн Юня.

А может быть, это потому, что он заметил огонь желания в его глазах.

Нин Ань не знал, что ему теперь делать.

Возможно, в будущем он столкнется с еще более сложными и неприятными вещами, и ему не хотелось бы из-за этого снова конфликтовать с Фэн Юнем.

Их отношения не настолько близки, чтобы просить Фэн Юня о помощи. К тому же, он не хотел, чтобы номинальный супруг слишком сильно вмешивался в его дела.

Достаточно, если в самые трудные друг для друга времена, они скажут теплое слово, бросят ободряющий взгляд или проявят себя как надежные и искренние собеседники.

В конце концов, их жизненные пути не пересекаются. Один должен идти на запад, другой - на восток.

С того момента, как Фэн Юнь снова и снова напоминал Нин Аню не проявлять эмоций, юноша установил в своем сердце непроницаемый для чувств барьер.

К тому же, в сердце Нин Аня все еще были нереалистичные ожидания, что, однажды проснувшись, он вернется в свой мир. Он понимал иллюзорность своих желаний, но подсознательно избегал любых эмоциональных связей с этим миром.

Горячая вода бурлила на дне белоснежной ванны. Фэн Юнь, окутанный клубами пара, задумчиво наблюдал за процессом.

Он тоже размышлял о своих отношениях с Нин Анем. В глубине души он, возможно, хотел быть ближе к нему, но в реальности всерьез этому препятствовал.

Они были подобны двум людям, сидящим на самодельной детской качели для двоих. Если одна из сторон будет двигаться слишком резко, рычаг выйдет из равновесия, и они оба пострадают.

Они должны двигаться аккуратно, балансировать и искать правильный ритм.

Особенно Фэн Юня пугало его собственное ужасное желание контролировать ситуацию.

В тот момент, когда он увидел босые ноги Нин Аня, он едва смог удержаться, чтобы не вынудить его бросить свою нынешнюю работу.

Фэн Юнь заставил себя терпеть и успел загасить эмоции до того, как они вырвались наружу.

Это почти везение, что он сумел взять себя в руки.

Если б он не удержался, то даже страшно представить, какая сцена разыгралась бы между ними сейчас.

Нин Ань может проявить уступчивость, но в этом вопросе он не пойдет на компромисс никогда.

К счастью, Фэн Юнь тоже успел уже изучить супруга и понимал его границы.

Когда ванна была готова, Нин Ань попытался встать с дивана. Услышав болезненный стон, Фэн Юнь без лишних разговоров подхватил его на руки.

На этот раз юноша решил не сопротивляться и спокойно прислонился к груди Фэн Юня. Эта грудь была широкой и теплой, и Нин Ань слышал ровное мощное сердцебиение.

Юноша немного смутился:

- На самом деле, я могу сделать это сам. Но так и быть, позволю тебе думать, что без тебя я даже ходить не могу. К тому же, ты придаешь моей жизни остринку.

Фэн Юнь приподнял уголки губ:

- О... И как сильно я тебе на самом деле нужен?

Нин Ань ненадолго задумался. Помимо работы, Фэн Юнь, вероятно, самый значимый фактор в его нынешней жизни.

- Не знаю. Думай, что хочешь...  Ай! Что ты делаешь?

- Разве ты не просил помочь тебе принять ванну?

- Я могу сделать это сам! Черт возьми, Фэн Юнь, прекрати!.. Я разденусь сам!

Едва дождавшись, пока Нин Ань снимет рубашку, мужчина бросил его в ванну. Раздался всплеск.

Вода окружала юношу со всех сторон, и его черные волосы колыхались на волнах, как водоросли.

Он открыл глаза под водой и увидел сверху лицо Фэн Юня со злой улыбкой. Тот прищурился и спросил:

- Ну как, такая остринка тебе нравится?

Глава 29. «Ядовитые духи»

Цинь Вэнью вернулся через несколько дней, и вместе с Тянь Сяоши заехал, чтобы пригласить Нин Аня развлечься.

Редко бывает, чтобы у всех троих вдруг образовалось свободное время, и на этот раз Тянь Сяоши выполнил свое обещание сводить их поесть вкусной еды.

Это был очень консервативный японский ресторан, открытый в районе дорогих вилл.

Ресторан назывался “Юнлай”, а владельцами была чистокровная японская супружеская пара.

Этот ресторан принимал только 50 столов гостей в день, и относился к элитным. Даже ингредиенты в него доставлялись самолетом. Говорили, что все морепродукты были выловлены менее 24 часов назад, и их можно считать исключительно свежими.

Такой ресторан не нуждался в рекламе. Все его посетители - постоянные уважаемые клиенты. Этого достаточно, чтобы хорошая репутация передавалась из уст в уста.

Тянь Сяоши бывал здесь неоднократно, и как только они вошли, усатый босс фамильярно поприветствовал его, попросив официанта отвести их прямо в отдельную комнату.

Это помещение было очень большим и со вкусом оформленным. Но как только Цинь Вэнью вошел, он заподозрил что-то неладное:

- Нас всего трое. Зачем нам такая большая отдельная комната?

Тянь Сяоши знал, что это лучшее помещение ресторана.

Он тоже нашел это немного странным, но не придал особого значения:

- Наверное, другие комнаты заняты.

Больше эту тему не обсуждали, потому что все внимание друзей было приковано к Нин Аню. Их любопытство было так велико, что они устроили юноше форменный допрос.

На большом блюде были поданы свежие сашими и морские ежи. Погода стояла холодная, и Тянь Сяоши специально заказал сукияки.

<Сукия́ки (яп. すき焼き [s ɯ̥ k i j a k i]) — блюдо японской кухни из разряда блюд набэмоно, главным компонентом которого традиционно являются тонко нарезанные ломтики говяжьего мяса (или тофу, в вегетарианской версии), а так же овощи, грибы эноки и др. Особенностью этого блюда является то, что употребляется оно в процессе приготовления: в сковородке готовится соус, в котором обжариваются компоненты, затем их обмакивают в яйцо и едят>.

После того, как подали еду, в комнате осталось всего три человека. Цинь Вэнью и Тянь Сяоши переглянулись, и Нин Ань оказался плотно зажат между ними.

- Что вы делаете? - Нин Ань оттолкнул их. - Изображаете из себя школьных хулиганов?

- Будь откровенен с нами и не пострадаешь, - грозно сказал Цинь Вэнью. - Что, черт возьми, происходит между тобой и YY?

Нин Ань с холодным выражением лица усмехнулся:

- Думаешь, я признаюсь? Можете пытать меня изверги, но я ничего не скажу!

- Хахахаха...,- Тянь Сяоши не смог удержаться и заржал.

Цинь Вэнью пристально посмотрел на него, продолжая играть:

- Зачем такая стойкость? Разве этот секрет стоит твоей жизни? Если бы мы были на войне, неужели ты бы смог отделаться парой шуток? Признавайся!!!

- Ребята, не смешите!

Тянь Сяоши оглянулся на Цинь Вэнью, сдержал смех и спросил Нин Аня, разоблачая его:

- Брат Сяо Нин, в прошлый раз ты сказал, что YY - твой любовник.

Нин Ань протянул им руку, чтобы друзья внимательно рассмотреть кольцо на его руке:

- Посмотрите, это похоже на полноценное, качественное обручальное кольцо?

Цинь Вэнью задумчиво потер щеки:

- Я бы не сказал...

Когда он увидел его в первый раз, он подумал, что это кольцо действительно чертовски уродливо, но теперь Нин Ань носил это уродливое кольцо, не стесняясь и не пряча его. Разве это не настоящая любовь, которую невозможно объяснить словами?

Тянь Сяоши посмотрел на кольцо на своем указательном пальце, а затем на то, что было на безымянном пальце Нин Аня:

- Оно слишком примитивное. И даже не так хорошо, как мое. Судя по всему, обычная дешевка.

- Смышленый! - Нин Ань не собирался ничего скрывать это от них. Он понизил голос и сказал: - У нас фиктивный брак.

- Почему? - Цинь Вэнью подозрительно посмотрел на него. - В тот день, когда ты потерял свое кольцо, мне не показалось, что беспокойство YY притворное.

Нин Ань взял чашку и пригубил теплое сакэ:

- Ты такой наивный! Кольцо - одно из свидетельств нашего договора. Он победил и наконец надел его мне на руку. Как он мог позволить мне снять его?

Казалось, что-то в этом было не так, но Нин Ань не мог сказать, что именно.

Цинь Вэнью и Тянь Сяоши задумчиво смотрели на него, неспешна орудуя палочками.

Нин Ань нахмурился и налил себе еще одну чашу сакэ:

- Вы думаете, в моих словах есть что-то неправильное?

- Нет, нет, я верю тебе! - Оба друга поспешно покачали головами, почти в унисон произнеся эту фразу.

Похоже, друзья решили не лезть в бутылку и согласиться с ним.

Нин Ань опустил голову, немного подумал и утвердительно сказал:

- Я думаю, то, что я сказал, совершенно ясно.

- Неужели он решил воспользовался тобой?

- Ты хочешь воспользоваться им?

Обе фразы прозвучали одновременно.

- Нет, нет, - махнул рукой Нин Ань. - Мы не интересуемся друг другом.

- Хех... - Цинь Вэнью улыбнулся, гася смех.

Нин Ань внезапно кое-что вспомнил:

- До сих пор мне удалось всего лишь помацать его грудные мышцы. Можно ли считать, что я им воспользовался?

В памяти Нин Аня всплыла сцена, когда Фэн Юнь прижал его к дивану, а он уперся ему в грудь и оттолкнул.

Тянь Сяоши и Цинь Вэнью посмотрели на него, как на идиота. Нин Ань сказал:

- Он большой и сильный!

Он указал на Цинь Вэнью:

- Его мышцы развиты лучше твоих!

Цинь Вэнью откусил кусочек суши:

- Я модель, а не культурист. Зачем мне качаться?

- А что насчет его члена? Как тебе его цвет? А форма? - спросил Тянь Сяоши, прихлебывая суп.

- Никогда не видел. - честно признался Нин Ань.

- Тс-с-с, - Цинь Вэнью сердито посмотрел на него. - Ребята, не переходите границы.

-И не собирался, - сказал Нин Ань. - Но грудь у него действительно шикарная!

Ему никто не ответил. Друзья больше не хотели с ним разговаривать.

- А что у тебя? - спросил Нин Ань, обращаясь к Цинь Вэнью. - Хэ И так увлечен съемками, что ему некогда встретиться с тобой?

Цинь Вэнью отложил палочки для еды и апатично ответил:

- Я пробыл там несколько дней. Мы встречались тайно пару раз. Сейчас он более известен, чем раньше, и папарацци следят за ним, как только он выходит. Это слишком неудобно.

Папарацци на самом деле охотились за совместными снимками Хэ И и Чжан Луаня.

Из-за скандала с Чжан Луанем Хэ И был в нескольких горячих поисках. Теперь его лицо стало гораздо более узнаваемым. Даже если большинство людей не могли вспомнить его имя, он кажется им знакомым.

Благодаря этому инциденту его популярность значительно возросла.

На первый взгляд, этот скандал не принес никакой существенной пользы самому Чжан Луаню, но съемочной группе шумиха оказалась весьма полезна.

Обычно Чжан Луань отказывался сотрудничать с такого рода PR-компаниями.

Но на этот раз ему, казалось, это нравилось.

Цинь Вэнью вздохнул и сказал:

- ТяньТянь, ты беспокоишься не о том, что надо. Если ты мне друг, не надо играть на моих чувствах.

Тянь Сяоши взглянул на Нин Аня и улыбнулся:

- Хм...

Нин Ань толкнул Цинь Вэнью:

- О какой чепухе ты говоришь?

Цинь Вэнью рассмеялась и подмигнул:

- Ни о какой. Это просто детские игры больших мальчиков...

Когда друзья разговаривали и смеялись, дверь комнаты вдруг открылась, и вошла веселая группа людей. Обе стороны встретились неожиданно и на некоторое время были в ошеломлении.

Лидерами этой группы были Шэнь Цинчуань и девушка. Эта парочка тесно обнималась.

За ними следовали несколько молодых людей примерно того же возраста.

Нин Ань сразу понял ситуацию.

Ранее Шэнь Цинчуань часто приводил сюда Тянь Сяоши поесть. Когда владелец ресторана увидел Тянь Сяоши, он подумал, что сегодня он тоже с Шэнь Цинчуанем.

И эта большая комната на самом деле была зарезервирована Шэнь Цинчуанем. Именно поэтому владелец ресторана пригласил их сюда, когда увидел знакомые лица.

Девушка отреагировала первой и спросила Шэнь Цинчуаня:

- Сяо Чуань, кто это? Почему здесь вообще кто-то есть?

Тянь Сяоши встал:

- Извините. Возможно, возникло недоразумение. Мы сейчас уйдем.

Он посмотрел на Нин Аня и Цинь Вэнью. Нин Ань тоже встал:

- Сяо Ю, пойдем.

Цинь Вэнью еще не поел, но, почувствовав, что назревает конфликт, положил палочки и взял свою сумку:

- Хорошо, пойдем.

- Вы знакомы? - Молодой человек, стоящий позади Шэнь Цинчуаня, улыбнулся. - Почему бы нам не посидеть вместе?

Шэнь Цинчуань сказал:

- Нет, извините. Оставайтесь. Очевидно, это ваша комната. Мы пойдем куда-нибудь еще.

Тянь Сяоши опустил голову и вышел. Выражение его лица было очень спокойным, без прежней паники:

- Ребята, пойдем.

Они подошли к менеджеру, чтобы оплатить заказ. Усатый менеджер извинился перед ними и отказался от платы. Но Тянь Сяоши настоял на том, чтобы оплатить счет.

Он немного поколебался, но затем оставил свою членскую карточку, достал ключ с бриллиантовым кольцом и положил его на стойку, сказав:

- Пожалуйста, передайте это мистеру Шэню.

Когда они сели в машину, Тянь Сяоши извинился:

- Простите, я даже не угостил вас едой.

- Ничего страшного, мы успели поесть. - Цинь Вэнью бесстрастно вел машину.

- Давайте просто выпьем, - сказал Тянь Сяоши. - Поехали в “SOSO”.

Машина развернулась. Цинь Вэнью включил радио, и хриплый голос певицы вдруг прозвучал как откровение：

我曾经爱过这样一个男人

他说我是世上最美的女人

我为他保留着那一份天真

关上爱别人的门

也是这个被我深爱的男人

把我变成世上最笨的女人

……

你身上有她的香水味

是我鼻子犯的罪

不该嗅到她的美

擦掉一切陪你睡

<п/п: В очень вольном переводе:

Когда-то я любила мужчину.

Он говорил, что я самая красивая женщина в мире.

Я подарила ему свою невинность

И не хотела смотреть больше ни на кого.

Я любила его так сильно, так нежно,

Что просто глупела от любви.

……

Ты пахнешь ее духами,

Но я не желаю чувствовать этот запах.

Я сотру его с твоего тела

и пересплю с тобой.>

Песня плыла по тихому салону автомобиля. Друзья молчали, не желая ничего комментировать.

Цинь Вэнью хотел протянуть руку, чтобы настроить станцию, но почувствовал, что это было бы слишком нарочито. Пошевелив пальцами, он не стал ничего делать.

...........................................

В это время Фэн Юнь пил с Линь Чжэсюнем. Линь Чжэсюнь являлся музыкальным продюсером и сетовал, что Фэн Юнь больше не поет.

Эти двое были давними друзьями. Иногда, когда настроение становилось совсем паршивым, Линь Чжэсюнь любил приходить в «SOSO» выпить.

Трое очень красивых молодых людей модельной походкой вошли в зал и сразу бросились им в глаза.

Нин Ань с товарищами, как обычно, выбрали место в углу, но на этот раз они заказали не сок, а фруктовое вино.

Перед началом выступления группы Цинь Вэнью сбросил пальто и вышел на сцену, прошептав несколько слов персоналу.

Зазвучал аккомпанемент, он взял микрофон, чтобы спеть：

«Когда-то я любила такого мужчину……»

Его голос звучал магнетически, с хрипотцой. Превратности судьбы сделали его меланхоличным, как морской прибой. Голос проникал в самую глубь души, заставляя людей ностальгически вздыхать.

Как только раздались первые ноты, глаза Линь Чжэсюня загорелись, и Фэн Юнь отвел взгляд в сторону.

-Этот парень - модель, - пояснил он Линь Чжэсюню. - У него хорошая фигура и красивое лицо, но, честно, я не ожидал, что и его голос будет таким великолепным.

Линь Чжэсюнь смотрел на высокую фигуру на сцене, восхищаясь.

Фэн Юнь улыбнулся:

- Хочешь подписать с ним контракт? Давай я вас познакомлю.

Нин Ань смотрел на сцену.  Цинь Вэнью держал микрофон, опустив глаза, словно выплескивая боль своего сердца. Он тихо пел：

Но однажды ты сказал мне:

«Ты тоже можешь держать других в своих объятиях...»

Ты пахнешь ее духами

Но я не желаю, чтобы ты

Вдыхал запах ее красоты...

Тянь Сяоши отвернулся и разрыдался. На его лице мельтешили блики светомузыки.

Цинь Вэнью был прав, глубинные чувства действительно неприкосновенны.

На столе загорелся телефон, и на экране высветились слова “Мистер Шень”.

Тянь Сяоши не ответил.

Зазвучала веселая танцевальная музыка. Нин Ань снял свитер, подхватил Тянь Сяоши и скользнул на танцпол.

Он раскачивался в такт музыке. В его движениях чувствовалась характерная для мужчины напряженность, одновременно жесткая и тягучая.

Танец был очень энергичным, ноги создавали сложный рисунок движений, плавные повороты головы и корпуса смотрелись очень красиво.

Это привлекало внимание окружающих людей, которые подбадривали его громким свистом.

Фэн Юнь держал в руке бокал с вином и искоса поглядывал на танцпол.

Волосы Нин Аня растрепались, периодически закрывая лоб и глаза. Тянь Сяоши присоединился к танцу, а Цинь Вэнью, который уже ушел со сцены, исполнив песню, тоже их поддержал.

Весь танцпол кипел. Мужчины и женщины усердно двигались, демонстрируя свои танцевальные навыки.

После того, как песня закончилась, вспотевшие парни вернулись к своему столику, дыша весело и возбужденно.

Немного отдохнув, они почувствовали себя лучше. Друзья снова сели за стол и продолжили пить вино, когда Фэн Юнь привел к ним Линь Чжэсюня.

Линь Чжэсюнь улыбнулся и протянул Цинь Вэнью визитную карточку:

- Я Линь Чжэсюнь. Вы бы хотели сотрудничать с нашей студией?

Цинь Вэнью на мгновение остолбенел, его зрачки сузились. Но он сразу вспомнил, что Хэ И стал актером так же случайно.

Не появилась ли у него возможность стать на равных с Хэ И?

Он долго смотрел на визитку, не зная, что сказать.

Фэн Юнь небрежно напомнил ему:

- Ты можешь сначала обдумать это предложение.

Цинь Вэнью всегда был человеком с нежным темпераментом, а слова Фэн Юня звучали весьма подавляюще, отчего он не смог отказаться.

Протянув руку, он торжественно принял визитку:

- Спасибо, но мне нужно обсудить это с моим возлюбленным.

- С возлюбленным?  - Линь Чжэсюнь удивился. Если человек хочет войти в этот круг, то даже если у него есть любовник или любовница, они должны держать это в секрете, чтобы не упустить редкую возможность.

Но этот молодой человек открыл рот, чтобы признать, что у него есть возлюбленный.

- Да. - Ответил Цинь Вэнью.

- Все в порядке, я буду ждать звонка. - Линь Чжэсюнь похлопал его по плечу. -Создание музыки отличается от других областей искусства. Твоего голоса достаточно.

Мобильный телефон Тянь Сяоши снова замигал, и на нем высветилось имя

«Цуй Вэнь».

Парень взял трубку. Друзья не слышали, что сказал звонивший человек, но глаза Тянь Сяоши радостно засияли:

- Спасибо вам, доктор Цуй.

Фэн Юнь обхватил талию Нин Аня, притянул его ближе и вытер пот со лба.

Цинь Вэнью сжимал в руке визитную карточку. Ему казалось, что на кончиках его пальцев висит груз более тысячи килограммов.

Шестеренки судьбы медленно и бесшумно вращались. Друзья стояли на развилке, и у каждого из них под ногами медленно материализовался собственный путь.

Фэн Юнь улыбнулся, взял Нин Аня за руку и сказал им:

- Вам не кажется, что мой любимый слишком много выпил? Ему пора домой, я отвезу.

Нин Ань возмутился:

- Не придумывай! Мы только начали развлекаться. Я...

Фэн Юнь надел ему свитер, накинул на плечи пальто и улыбнулся:

- Пойдем домой. Я сам развлеку тебя.

В тот день, когда они поссорились из-за мозолей и Фэн Юнь отнес Нин Аня в ванну, юноша, отчаянно ругаясь, окатил его водой, и Фэн Юнь со смехом убежал.

После этого происшествия тяжелая атмосфера между ними исчезла.

Но в следующие несколько дней Нин Ань общался с мужем неохотно.

Услышав его слова, парень не смог удержаться от шпильки:

- И во что мы поиграем? Будем сражаться в ванной?

- Все в порядке, ты также можешь раздеть меня и бросить в воду, - Фэн Юнь бесстыдно приподнял уголки губ. - Если ванны недостаточно для игры, мы можешь поиграть в другом месте: на диване, на полу, на кровати ... Я буду сопровождать тебя!

.......................................................

Автору есть что сказать: эта песня называется ”Ядовитые духи" ( 香水有毒) .

Все слышали о ней? Довольно старая песня.

Многие говорят, что эта песня вульгарна, но те, которые пережили подобное, действительно могут прослезиться, когда услышат ее.

Я думаю, это совершенно правильно. Я только недавно услышала эту песню, и мне кажется, она очень подходит Тянь Сяоши, а также очень подходит для неуверенного душевного состояния Цинь Вэнью в этот момент. В зависимости от личного опыта, вы можете понять их чувства. Об этом будет небольшая отдельная история. Лично я думаю, что все, что может тронуть сердца людей, нельзя считать вульгарным.

Глава 30. Немного о судьбе.

Машина быстро ехала по эстакаде, Нин Ань сидел впереди на пассажирском сиденье, прикрыв глаза.

Градус японского саке невысок, а стойкость Нин Аня к спиртному неплоха, но он пил его  вперемешку с фруктовым вином и несколькими рюмками крепких напитков.

Сейчас, сидя в теплом и тихом салоне автомобиля, он расслабился, и, похоже, немного захмелел.

Рекламные щиты с изображением его и Цинь Вэнью мелькали за окном машины, и Нин Ань внезапно спросил:

- Почему ты тогда не подписал контракт?

Костяшки пальцев Фэн Юня, лежавшие на руле, крепко сжались, а затем через некоторое время медленно расслабились.

- Как думаешь, - сменил тему Нин Ань, - сделает ли Сяо Ю тот же выбор, что и ты?

- Вряд ли. - Фэн Юнь задумался. - Он амбициозный человек, и такие люди, когда появляется возможность, так просто не сдадутся.

-А как насчет тебя? Неужели у тебя нет амбиций? Почему ты сдался? - спросил Нин Ань.

Мужчина взглянул на него, не зная, как рассказать о своей ситуации.

Он не был уверен, стоит ли ему рассказывать о таких нюансах своей биографии.

В конце концов, если он расскажет о своих взаимоотношениях с матерью и прочими родственниками, то это ничего не изменит, но заставит человека чувствовать себя подавленным.

Даже если Нин Ань проявит к нему некоторое сочувствие, то нужно ли оно ему?

Фэн Юнь не хотел жалости от Нин Аня.

- Мне приходится отказываться от много того, что мне нравится, - наконец ответил он.

Пятна света от фонарей врывались в салон, быстро пробегали по лицам и исчезали позади. Голос Фэн Юня был спокойным и даже каким-то легкомысленным. С такими вещами в своей жизни он сталкивался слишком часто. Он продолжил:

- Судьба у всех разная и разные стартовые позиции. Даже если человек с низкой отправной точкой прилагает во много раз больше усилий, чем человек с высокой отправной точкой, он может быть не в состоянии достичь и половины достижений того человека, которому повезло с семьей. Приходится упорно трудиться, яростно бороться и чем-то жертвовать.

Нин Ань слегка нахмурился, опустил голову и задумался. У него кружилась голова, и эти словесные навороты поставили его в тупик.

- Ты не понял? - Фэн Юнь увидел, как юноша раздраженно нахмурился, и не смог сдержать легкой улыбки. - На самом деле, я надеюсь, что тебе никогда не потребуется понимание этих вещей.

Нин Ань прищурил глаза, не зная, была ли это проблема с алкоголем или просто Фэн Юнь развел слишком глубокую философию. Его взгляд прикипел к опьяняюще прекрасному лицу супруга. В свете фонарей Фэн Юнь выглядел грустным и каким-то интригующе загадочным.

Не удержавшись, юноша наклонился вперед, почти коснувшись его щеки:

- Почему мне всегда кажется, что в тебе есть что-то загадочное?

Фэн Юнь наклонил голову, его губы коснулись макушки Нин Аня, нос уловил запах его волос. Голос мужчины понизился, став серьезнее:

- Не прижимайся ко мне, это опасно для вождения.

Нин Ань уставился на него. Уголки его глаз покраснели от алкоголя, как у пьяного кота:

- Почему ты не можешь нормально со мной поговорить?

Он отступил назад и сердито откинулся на спинку сиденья.

Это тот случай, когда спиртное лишь усиливает эмоции, делая их экстремальнее.

На Нин Аня алкоголь обычно действовал именно так.

Он поджал губы и разозлился. Он пытается быть немного ближе к нему, а Фэн Юню это не нравится? Вот скотина! Ну и хрен с ним!

К тому же, эта сволочь постоянно задирает и дразнит его. Как все это вообще понимать?

Чем больше Нин Ань думал об этом, тем больше злился. На какое-то время новая ненависть и старая неприязнь наполнили его сердце.

Обычно он относился к Фэн Юнь довольно нейтрально, но сегодня из взаимодействие показалось ему особенно неприятным, да еще это чувство и усилилось алкоголем.

Нин Ань сердито уставился на мужа:

- Ты ненавидишь меня. Что ж, я тоже ненавижу тебя. Думаешь, я хочу быть к тебе ближе?

С этими словами он опустил голову, чтобы отстегнуть ремень безопасности, как будто хотел выйти из машины, чтобы держаться от него подальше.

У Фэн Юня ужасно разболелась голова, и он поспешно протянул руку, чтобы взять его за плечо:

- Я не ненавижу тебя. На самом деле, ты мне нравишься.

Нин Ань потер брови. Голова соображала тяжело, в висках билась боль:

- Правда?

Фэн Юнь поспешно сказал:

- Мои слова дороже золота. Мне никто никогда так сильно не нравился.

Нин Ань свирепо посмотрел на него:

- Лжец!

Фэн Юнь поспешно заявил:

- Ты что, бездомная собака, которая всегда верит в плохое, но никогда не желает верить в хорошее?

Нин Ань не знал, что сказать. Бездомные собаки слишком несчастны...

Наконец он перестал дергать замок ремня безопасности, опустил руку, и очень тихо ответил:

- Примерно так и есть...

Гнев в сердце юноши исчез. Он поудобнее откинулся на спинку кресла и вскоре заснул.

Фэн Юнь вздохнул с облегчением, подумав, что не стоит позволять Нин Аню в будущем злоупотреблять алкоголем.

Когда они припарковались у дома, у Нин Аня зазвонил телефон. Фэн Юнь побоялся будить его, поэтому взял трубку сам.

Звонил Фан Цзинь. Когда он услышал, что на звонок ответили, он очень мягко позвал:

- АньАнь...

Фэн Юнь холодно нахмурился:

- Кто это? И что вы хотите?

Фан Цзинь:

-... YY?

Фэн Юнь:

-......

Фан Цзинь кашлянул:

- Я тут кое-что нашел для АньАня. Пожалуйста, позволь ему подойти к телефону. Можешь его позвать?

Фэн Юнь искоса взглянул на лицо спящего юноши:

- Что такого срочного ты хочешь сказать посреди ночи? Он устал от активных упражнений и только что заснул. Кстати, я тоже устал и хочу спать.

Это звучало очень двусмысленно. У Фань Цзиня на какое-то время разыгралось воображение. Он слегка кашлянул:

- Ничего страшного. В прошлый раз АньАнь упомянул при мне оригинальную книгу на иностранном языке. Когда я ездил за границу, я привез ее для него. Я хотел спросить, когда ему будет удобно со мной встретиться, чтобы забрать эту книгу?

- О, - непринужденно сказал Фэн Юнь. - ты можешь принести книгу мне, когда придешь в «SOSO» в следующий раз, а я передам ему.

- Алло?! - Фань Цзинь беспомощно нахмурился, когда Фэн Юнь не пожелал больше общаться и сбросил вызов.

На самом деле, в этот момент он как раз подъехал к «SOSO».

Фан Цзинь - дизайнер довольно дорогого ультрасовременного бренда, который только что появился в Китае. Этот бренд был создан совместно несколькими дизайнерами, вернувшимися на родину после учебы за границей.

Фан Цзинь - один из основателей компании.

Несмотря на то, что они были еще в самом начале развития своего бизнеса,  их бренд было четко нацелен на группы потребителей среднего и высокого класса, и основное внимание в нем уделялось мужской одежде.

Особый темперамент Нин Аня, подобный ледяному королю, очень соответствовал позиционированию их бренда.

Так что Фань Цзинь сразу проникся симпатией к этому парню. Можно сказать, он «полюбил его с первого взгляда», желая видеть именно его моделью рекламной компании.

После нескольких рабочих встреч и репетиций, время и формат рекламных съемок были окончательно определены.

В процессе работы они неоднократно обсуждали понимание одежды и некоторые концепции дизайна.

Оба молодых мужчины были увлечены модой и после интенсивного обмена мнениями у них появлялось все больше и больше общих тем. Нельзя сказать, что их точки зрения совпадали, но споры всегда получались интересными и конструктивными.

Постепенно они становились все ближе и ближе друг другу.

Оригинальная книга на иностранном языке, упомянутая Нин Анем в одну из последних встреч, не продавалась в Китае.

Хотя он время от времени участвовал в показах за границей, но каждый раз все получалось в спешке, и у него не было времени для поиска книги.

Он хотел попросить кого-нибудь из знакомых, часто выезжающих за рубеж, поискать эту интересующую его вещь. Когда Фань Цзинь узнал об этом, он сам вызвался помочь в поиске.

Сам он вернулся только вчера. Сегодня он подумал о визите в «SOSO», чтобы немного расслабиться и выпить. И сразу вспомнил о Нин Ане. Хотя было поздно, Фань Цзинь все же решил позвонить другу и не рассчитывал нарваться на эту банку с уксусом по имени Фэн Юнь.

Фан Цзинь не мог удержаться от слез и смеха после того, как сделал доброе дело, и за это чуть не был избит ревнивым мужем.

.......................................

Съемки были назначены на конец декабря, а за два дня до назначенной даты прошел сильный снегопад.

В день съемок лед и снег только начали таять, и сильный ветер стряхивал налипшие комья с веток деревьев, холодя до морозных ожогов обнаженную кожу Нин Аня.

Ему было так холодно, что, казалось, даже кровь в жилах замерзла, причиняя боль как будто изнутри.

Вместе с Нин Анем работала женщина-модель, специализирующаяся на демонстрации мужской одежды. Эта ниша не сильно развита, поэтому ее съемки закончили довольно быстро.

На склоне холма за Ботаническим садом слоями были разложены цветы. Нин Ань был одет в повседневные брюки, которые подобрали едва ли не с двадцатой попытки в поиске варианта, наиболее выгодно подчеркивающего длинные ноги юноши, тонкую талию и мускулистые бедра.

Сверху он был одет в шелковую дымчато-голубую рубашку. Она казалась довольно простой на первый взгляд, но стилист разработал оригинальный дизайн низа подола. Рубашка заправлялась в брюки, обрисовывая идеальную фигуру модели.

«Идите по кругу, стойте неподвижно, встаньте, присядьте на корточки боком……»

Нин Ань послушно менял позы и ракурсы.

Наконец, его переодели в легкие летние тапочки, солнцезащитные очки и дали указание лениво поваляться в цветах.

Он слегка поднял голову, демонстрируя красивую линию шеи, затем вытянул палец и игриво приподнял солнцезащитные очки, открывая пару красивых искрящихся улыбкой глаз, в которых отражалось голубое небо и белые облака.

Фотограф закричал:

- Это прекрасно! Сохраняйте это выражение! Улыбнитесь чуть шире!

Ему нужно показать именно ту улыбку, которая нужна, чтобы создать ощущение весенних цветов и свежего весеннего ветерка.

Цветы были насыпаны прямо на промерзшую землю, и Нин Ань чувствовал, как ледяной холод сковывал его тело.

Почувствовав, что лицо задеревенело от холода, он попытался приподнять уголки губ и посмотреть в камеру.

Фотограф выпрямился:

- Нет, это не то чувство. Эта улыбка слишком сладкая для вас. Давай попробуем еще.

Нин Ань сел прямо, закрыл лицо руками и некоторое время нежно массировал его, чтобы расслабить кожу.

Снова позируя, он попытался улыбнуться так, чтобы улыбались одни глаза, а уголки губ оказались лишь слегка приподняты, создавая на щеках грушевидные ямочки.

Съемки закончилась уже затемно, и он, дрожа, переоделся в свою одежду.

Фань Цзинь взял огромный пуховик, укутал его, налил полстакана горячей воды и сунул в руки большую грелку.

Он обнял его и измерил ладонью температуру тела. Почувствовав, что тело юноши дрожит в его объятиях так сильно, что зубы отбивают чечетку, мужчина не мог не чувствовать себя немного расстроенным.

К сожалению, одежда их бренда была в основном облегающей и не было возможности спрятать в ней нательные грелки.

Моделям приходилось мерзнуть.

- Почему бы тебе не стать моим ассистентом? - спросил Фань Цзинь. - Что ты сегодня, зря мучился?

Нин Ань уткнулся лицом в ямку на шее и покачал головой:

- Если Ван Жун меня не захочет, то тогда я подумаю о твоем предложении.

-Хех...- Фань Цзинь рассмеялся. - Ты действительно слишком самонадеян. Я даже припомнить не не могу, сколько людей осаждают Ван Жуна, желая работать в его команде.

Нин Ань немного замедлил шаг, выпрямился и улыбнулся.

- А YY не приедет за тобой? - Спросил Фань Цзинь, помогая Нин Аню выбраться на дорогу.

- Нет. - Нин Ань покачал головой и медленно пошел, стараясь задействовать в движении как можно больше мышц. Лед в его жилах наконец начал таять. Все тело онемело и болело.

- Он все еще слишком молод и недостаточно зрел, - сказал Фан Цзинь наполовину в шутку, наполовину всерьез. - Почему бы тебе не упасть в мои объятия?

- Нет, я сам не позволил ему приехать. Он разозлится, когда увидит мою рабочую обстановку. - Нин Ань тихо усмехнулась и не смог удержаться, чтобы не защитить Фэн Юня. - И он тоже очень занят. Мы стараемся не мешать друг другу в работе. Эта возможность для меня гораздо ценнее, чем то, заедет он за мной или нет.

Хотя Фэн Юнь не очень подробно рассказывал ему о своей игровой компании, Нин Ань, проживая с этим человеком под одной крышей, уже много знал о ней.

Юноша также был в курсе, что сейчас в работе Фэн Юня наступил самый критический момент. Сейчас определялось, будет ли его проект успешен.

- У вас очень хорошие отношения, было бы неловко а них вмешиваться. - Фан Цзинь с некоторым сожалением пожал плечами. - YY действительно благословен.

- Не лезь в мою личную жизнь, это неуместно. - Нин Ань виновато улыбнулся, смягчая грубость. - А вот по работе я с удовольствием готов с тобой общаться и взаимодействовать.

- Предстоящей весной и летом мы отправимся на масштабную неделю моды за границу, чтобы принять участие в показах. - Фань Цзинь посмотрел ему в глаза и сказал: - Ты намного лучше большинства моделей, и определенно сможешь привлечь к себе внимание.

Они зашли в ресторан Хот Пот < горячий горшок > , чтобы немного посидеть там, и когда горячий пар окутал их лица, Нин Ань почувствовал, что наконец-то ожил.

.............................................................

Вечером Цинь Вэнью приехал в «SOSO» один.

В последнее время Фэн Юнь большую часть дня проводил в игровой компании, и сюда пришел очень поздно, поэтому у него накопилось много работы.

Когда Цинь Вэнью прибыл в офис на третьем этаже, Фэн Юнь увяз в кипе документов и не мог поднять голову.

Лишь вскользь взглянув на гостя, Фэн Юнь прокомментировал:

- А вы не боитесь рисковать!

Он закончил подписывать документы, которые держал в руке, выпрямился, подпер подбородок руками и посмотрел на Цинь Вэнью в упор:

- Вы сильнее, чем я думал.

- А почему вы сами не подписали контракт? - Прямо спросил Цинь Вэнью.

Фэн Юнь сухо пояснил:

- У меня нет свободы решать. И я ничего не могу с этим поделать. Вы верите в это?

Цинь Вэнью, очевидно, не очень-то ему поверил.

Фэн Юнь не стал возражать. Он лишь сказал:

- Я часто слышу, как Нин Ань говорит о вас. И я знаю, что вы очень решительный человек, но сейчас долго колебались. Это из-за вашего парня?

Цинь Вэнью кивнул:

- Если мы оба войдем в этот круг, я действительно не знаю, как мы сможем построить наше будущее.

На самом деле, их ситуация с Хэ И уже была в тяжелом кризисе.

- Цинь Вэнью, - сказал Фэн Юнь, - если вы действительно любите его, вы должны летать выше его. Только занимая лидирующую позицию, вы сможете защитить свою любовь.

Эти слова ошеломили Цинь Вэнью.

- Вам наконец-то улыбнулась удача. - Фэн Юнь тепло посмотрел на него. - У человека в жизни слишком мал шанс столкнуться с возможностью изменить свою судьбу. Как только они его упустят, второго шанса уже может и не быть. Однако большинство людей не решаются ухватиться за него из-за колебаний или страха, поэтому большинство людей останутся посредственностями на всю жизнь. Теперь, когда у вас появилась возможность, почему вы колеблетесь? Вы боитесь риска? Боитесь, что вашим чувствам будут угрожать новые опасности? Но любая возможность сопряжена с риском. Если у вас нет духа приключений, то, однажды упустив этот маленький шанс, вы так и будете жить в водовороте повседневности, оставшись в нем до конца своей жизни.

Он встал:

- Постарайтесь взять инициативу в свои руки.

Цинь Вэнью подписал контракт и погрузился в учебу и дьявольские тренировки.

Он передал наиболее высококачественные ресурсы, находившиеся в его руках, Нин Аню, а остальные были переданы другим партнерам.

С Тянь Сяоши Нин Ань стал созваниваться реже, и их работа пересекалась редко.

Сам же Нин Ань, помимо работы модели, все свободное время посвящал дизайну. Его личных работ становилось все больше и больше. Он экспериментировал с тканями и стилями.

Репутация Нин Аня росла. Создавая свои подиумные или рекламные образы, он учитывал не только крой одежды, но и цвет интерьера, ракурс съемки, особенности выражения лица...

«SOSO» стал для друзей местом, где они могли время от времени встречаться и отдыхать.

Однако в одну, казалось бы, обычную, ночь все изменилось.

В тот день Нин Ань и Фэн Юнь оба были в «SOSO». Вскоре в баре появилась Чу Яян, которая договорилась здесь же о встрече с Ли Юаньшу, но тот где-то задержался и пока еще не пришел.

Она села рядом с Нин Анем, заказала вино и с удовольствием вступила с ним в разговор.

Узнав о появлении девушки, Фэн Юнь тоже спустился вниз пораньше, решив с управляющим лишь основные вопросы.

Пока они весело болтали, в дверь вошел молодой человек.

Лицо Чу Яян изменилось, когда она увидела его. Даже не успев ничего сказать, она встала и стремительно пошла ему навстречу.

Они встали лицом к лицу. Из-за громкой музыки их разговора слышно не было, но после нескольких слов мужчина грубо оттолкнул Чу Яян и направился прямо к Фэн Юню.

Нин Ань подошел, чтобы поддержать девушку. Ее губы тревожно дрожали:

- Чу Цинь, не смей это делать!

Глава 31. Потеря «SOSO».

Нин Ань не знал Чу Циня.

Но зато он увидел, как этот молодой мужчина повернул голову и ухмыльнулся Чу Яян. Его улыбка в лучах светомузыки была необъяснимо отвратительной:

- Дорогая сестренка, ты думаешь, я не осмелюсь?

С большой злобой и нескрываемым волнением он развернулся и направился к Фэн Юню.

Нин Ань двинулся за ним, чтобы не отстать, но Чу Яян перехватила его:

- Брат Сяо Нин, не надо.

Выражение ее лица странно успокоилось, словно она беспомощно приняла неизбежное:

- Фэн Юню будет неприятно, если ты увидишь его унижение...

- «Унижение?» - Нин Ань подозрительно отстранился от ее руки. На душе у него становилось все более и более неспокойно. - Не волнуйся, я не стану подходить слишком близко.

Фэн Юнь, возможно, инстинктивно отреагировав на кризис, внезапно повернул голову в их сторону.

К нему приближался Чу Цинь с предвкушающе-счастливым выражением лица, которое портила непроизвольная гримаса возбуждения и злорадства.

Фэн Юнь прищурился, приподнял уголок губ и сказал Абелю:

- Налей этому гостю чего-нибудь покрепче.

- Ладно. - Абель широко улыбнулся, быстро вертя в руке ведро-шейкер.

- Гостю? - Чу Цинь многозначительно улыбнулся и сел на высокий табурет рядом с Фэн Юнем.

Он оперся руками о барную стойку и искоса посмотрел на своего давнего врага. Его глаза были полны злобы.

Фэн Юнь больше не трудился обращать на него внимание и отвернулся. Он налил себе бокал вина, взял его в руки и собрался уйти.

- Подожди. - Чу Цинь протянул руку и положил ее ему на плечо.

Фэн Юнь холодно взглянул на эту наглую конечность:

- Если тебе есть что сказать - говори. У меня нет времени играть с тобой в детские игры.

Чу Цинь рассмеялся, как кошка, дразнящая мышь:

- Почему нет? Разве ты не молод и наивен?

Абель тяжело поставил перед ним бокал со спиртным:

- Гость, ваш напиток.

- Гость? - Чу Цинь снова улыбнулся, как будто в этом слове была какая-то волшебная сила, которая особенно рассмешила его.

Он поднял брови и сказал Абелю:

- Я не гость, я хозяин.

Абель необъяснимо взглянул на него, и в его глазах ясно отразилась четкая мысль: “Этот человек болен?"

Чу Цинь не обратил внимания на глаза Абеля, вместо этого сильно похлопав Фэн Юня по плечу.

Ликер в его руке расплескался, забрызгав светло-кофейный свитер Фэн Юня.

Мужчина опустил глаза, его длинные густые брови слегка изогнулись. Он смотрел на свой испачканный свитер.

Сегодня с Чу Цинем явно что-то не так, как будто он пришел, подготовив какую-то гадость.

Прежде чем он успел осмыслить это, Чу Цинь наклонился вперед и дал ему прямой ответ.

Он приложил ладонь к уху и медленно произнес слово за словом:

- «SOSO» - собственность семьи Чу, разве ты не знаешь? Ты говорил, что никогда не прикоснешься к имуществу семьи Чу. Что будешь делать теперь, а?

Фэн Юнь опустил голову, из-за чего люди не могли ясно разглядеть выражение его лица, но костяшки пальцев, державших бокал с вином, побелели.

Под издевательски-провокационным взглядом Чу Циня он казался молчаливым и терпеливым.

Спустя долгое время он, наконец, поднял голову. Выражение его лица по-прежнему было спокойным:

- Убирайся!

- Ты дашь мне поиграть с этим баром? Не смотря на то, кто ты есть? - Чу Цинь насмешливо улыбнулся.

Фэн Юнь посмотрел на него:

- Я не верю ни единому твоему слову!

Чу Цинь посмотрел на тыльную сторону своей ладони с выступающими венами, на свои пальцы с побелевшими от напряжения фалангами и медленно приблизился к нему:

- Только не говори мне, что ты не знаешь, какая у тебя мать... Только не говори мне, что ты не знаешь, как она жаждет собственности моей семьи Чу. Если ты мне не веришь, спроси свою добрую матушку.

Слова Чу Циня были подобны отравленной стальной игле, попавшей прямо в самое уязвимое место в сердце Фэн Юня, и он почувствовал, как кровь запечатала ему горло.

Когда сердце Фэн Юня сжалось от этой фразы, боль стала почти невыносимой.

На самом деле, когда Чу Цинь сказал, что «SOSO» является собственностью семьи Чу, он уже поверил его словам.

Только это объясняло сегодняшнюю наглость Чу Циня.

Фэн Юнь просто сохранял внешнее спокойствие. Даже если он чувствовал крайнюю неловкость, то не позволял себе поддаться ей.

Бокал с вином лопнул в его ладони, и янтарная жидкость, смешавшись с алой, медленно потекла по пасти тигра*.

<п/п: *Пасть тигра - перемычка между большим и указательным пальцем.>

Постепенно янтарный цвет становился все меньше и меньше, и в конце концов только ярко-красная кровь продолжала стекать вниз, пачкая манжеты.

Лицо Фэн Юня было таким бледным, что на нем не было видно ни кровинки. Его брови были странно великолепны, а глаза стали такими холодными, что вызывали шок.

Чу Цинь не смог удержаться от ухмылки, глядя на его смущение.

- Разве ты обычно не самонадеян? Почему у тебя сейчас вдруг куда-то пропало все высокомерие?

Он протянул руку, чтобы погладить Фэн Юня по лицу:

- Ты такой же дешевка, как твоя мать. Она сказала "нет", но втайне думала, что сможет воспользоваться семьей Чу.

Его рука похлопала Фэн Юня по лицу. Этот звук быстро утонул в фоновом шуме модного бара.

Лицо Фэн Юня стало очень холодным, да и все тело заледенело. Ему казалось, что даже кровь в венах застыла.

Такой облик Фэн Юня одновременно обрадовал и напугал Чу Циня, но хотя желание унизить врага в его сердце было удовлетворено, ему захотелось окончательно добить эту надменную тварь.

Фэн Юнь никак не реагировал даже на такие оскорбительные прикосновения.

Его мозг быстро заработал, и он снова и снова прокручивал в голове события до и после того, как Лу Ю уехал за границу.

Ситуация действительно была странной.

Лу Ю внезапно решил уехать, якобы чтобы остепениться, и без колебаний вручил бар и винодельню в его руки.

Хотя в то время у него были сомнения, он просто думал, что это благодарность Лу Ю и доверие к нему.

Но теперь, в сочетании со словами Чу Циня, все сразу обретало смысл.

Просто семья Чу и его мать что-то сделали за его спиной.

И доверие, на которое он смел понадеяться, - это всего лишь сила денег.

Лу Ю, должно быть, принял денеги семьи Чу, а та использовала «SOSO», чтобы связать Фэн Юня с семьей Чу.

Чувство того, что его предали, было подобно демоническому семени, пускающему корни в сердце, опутывающему и сжимающему внутренности.

Прежде всего, он ненавидел то, что был слишком уверен в себе, и то, что был слишком молод и легко доверял людям.

Чу Цинь увидел, как он поджал губы и побелел лицом, продолжая молчать. Он подумал, что это презрение к нему. Он стиснул зубы и поднял руку, чтобы похлопать его по щеке.

Казалось, вся его ненависть к Фэн Юню собралась на кончиках его пальцев.

Однако, когда его ладонь оказалась всего в миллиметре от щеки Фэн Юня, кто-то вдруг грубо схватил его за волосы на затылке.

Холодное лицо Нин Аня появилось у него над головой. Не говоря ни слова, юноша схватил бутылку вина и вылил прямо ему на макушку.

Вино попало на глаза Чу Циню, и он не мог их открыть. Мужчина попытался бороться, выворачиваясь из хватки, но рука, державшая его за волосы, была твердой и сильной. Во время борьбы он почувствовал, что с него вот-вот сдерут скальп.

Он открыл рот и выругался:

- Кто ты, черт возьми, такой? Кем ты себя возомнил? Да ты просто шлюха, которая жаждет богатства...

Грязные слова срывались с его губ, становясь невыносимыми.

Нин Ань с холодным лицом приложила горлышко бутылки к его рту. Чу Цинь едва не захлебнулся, задыхаясь и кашляя.

С вином и слезами на лице, с кроваво-красными глазами, он с ненавистью уставился на юношу.

Жидкость из бутылки попала в полость рта, но он не смог ее проглотить, поэтому она потекла по уголку рта, заливая рубашку.

Нин Ань холодно посмотрела на него:

- Хочешь еще что-то сказать? Посмей назвать меня «шлюхой» еще раз, и, поверь, я выбью тебе все зубы, один за другим.

Одежда на Нин Ане была аккуратной и изящной, а черная рубашка сверху была расстегнута, обнажая ожерелье на шее.

В аккуратные мочки ушей были вдеты маленькие серьги, отливавшие холодным металлическим светом.

Уголки его губ были поджаты, а глаза холодны, как снег.

Если игнорировать его действия в данный момент, то он производил впечатление благородного, несколько высокомерного молодого человека. Однако движения его рук были чрезвычайно жестокими, а выражение глаз - слишком уверенным.

Чу Цинь испугался. Он верил, что Нин Ань сможет это сделать. У него во рту кляпом торчала бутылка, лицо раскраснелось, и он не осмеливался произнести ни слова.

Когда вино в бутылке закончилось, Нин Ань швырнул пустую емкость на стойку и отпустил Чу Циня:

- Убирайся!

Рядом молча стояли Цинь Вэнью, Тянь Сяоши и Чу Яян.

Люди вокруг были шокированы яростной и, в то же время,  аккуратной энергией, которая вырывалась из тела Нин Аня.

Нин Ань привел в порядок Чу Циня, поправил ему одежду и толкнул в сторону выхода, тайно покачав друзьям головой, чтобы те не вмешивались.

Затем он сел рядом с Фэн Юнем, поднял его поврежденную руку и присмотрелся повнимательнее.

У Фэн Юня в ладони торчало разбитое стекло, и из раны продолжала сочиться кровь. Нин Ань не стал ни о чем спрашивать, но вопросительно посмотрел на мужа:

- Поедем в больницу?

Выражение лица Фэн Юня смягчилось, но его брови, казалось, затвердели льдом, а голос прозвучал немного глухо:

- Нет. Помоги мне достать осколок.

Чу Цинь навалился грудью на стойку и закашлялся. Сопли и слезы размазались по его лицу.

Отдышавшись, он, наконец, успокоился. Чу Цинь встал и злобно посмотрел на Нин Аня, склонившегося над рукой Фэн Юня.

На какое-то время гнев полностью взял над ним верх. Мужчина протянул руку, схватил стул, поднял его и попытался ударить Нин Аня по голове.

Фэн Юнь резко обнял Нин Аня, оттаскивая его в сторону и сильно пнул Чу Циня прямо в низ живота.

Чу Цинь, пошатываясь, рухнул на землю, Фэн Юнь встал и снисходительно посмотрел на него:

- Ты иди, не задерживайся. Если то, что ты сказал, правда, я дам тебе объяснение.

Чу Цинь скрежетнул зубами от ненависти и злобно выдавил из себя несколько слов:

- Подожди, это всего лишь закуска перед основным блюдом.

- Я подожду. - Фэн Юнь недобро улыбнулся. - И тогда посмотрим, у кого яйца крепче.

Беспорядки привлекли внимание окружающих, и многие тайком оглядывались на них.

К счастью, на сцене зажегся свет, изящная танцовщица наступила на барабаны и начала танцевать. Серебряные колокольчики на ее тонкой талии звенели, привлекая всеобщее внимание.

Нин Ань вместе с Фэн Юнем отправилась в комнату за кулисами, где персонал приготовил им аптечку и удалился.

Пьяные дебоши в заведениях такого рода - обычное явление, поэтому в аптечке полно всякой всячины.

Нин Ань взял пинцет, чтобы вытащить осколки стекла из ладони Фэн Юня, а затем продезинфицировал рану и перевязал ее.

Лицо Фэн Юня все еще было бледным, а его брови продолжали хмуриться.

- Не делай так в будущем, - сказал он. - А что, если бы у него получилось ударить тебя по голове?

Нин Ань поднял взгляд:

- С тобой рядом, как он мог ударить меня? У меня нет причин бояться его.

Фэн Юнь с трудом приподнял уголки губ, и, наконец, поток тепла потек из холодной глубины его сердца.

Позволить кому-то прикрывать свою спину - это показатель абсолютного доверия к человеку.

Он не хотел думать о том, были ли слова Нин Аня правдой или нет. Он был жаден до этого горячего потока и не желал думать ни о каких других возможностях.

Он поджал губы и запустил руку в черные мягкие волосы юноши, приглаживая растрепавшиеся во время боя пряди:

- Проводи меня в одно место.

Нин Ань сел за руль, а Фэн Юнь - на переднее пассажирское место. Он попросил отвезти его к старому дому Фэн, чтобы встретиться с матерью.

Ночной ветер был очень холодным, но Фэн Юнь все равно оставил окно машины приоткрытым.

В его сердце горел обжигающий огонь, оно дымилось и чадило. Это было очень болезненно.

Фэн Жань уже спала, и мужчина направился прямо в ее спальню.

Нин Ань остался сидеть в холле, прислушиваясь к разговору между матерью и сыном.

Их диалог не был похож на ссору, а голоса звучали холоднее, чем зимний ветер снаружи. Хотя юноша не мог слышать слова, он чувствовал отчуждение между этими людьми.

Фэн Юнь вскоре вышел и взял Нин Аня за руку:

- Пойдем домой.

От начала и до конца Нин Ань ни о чем не спрашивал. Фэн Юнь посмотрел на свою поврежденную руку и беспечно сказал:

- Через месяц я отдам «SOSO».

Нин Ань взглянул на него:

- Ну, я всегда чувствовал, что работа в «SOSO» - это просто пустая трата твоего таланта.

- Утешаешь меня? - Фэн Юнь мягко улыбнулся. - Если ты будешь утешать меня, я избалуюсь и стану очень хрупким .

Нин Ань улыбнулся:

- Ты человек, а не машина. Иногда быть хрупким - не стыдно.

- А Фэн Жань думает, что я машина.

Фэн Юнь нахмурился и крепко зажмурил глаза. Он сопротивлялся этому миру. Через некоторое время он признался:

- Она никогда не позволяла мне быть хрупким. С детства и до зрелого возраста, когда я проявлял слабость, лишь моя бабушка обнимала и утешала меня. Фэн Жань нам это запрещала, поэтому мы с бабушкой обнимались тайком.

Он посмотрел на небольшой квадрат, освещенный фонарями, и почувствовал, как проворачиваются колеса судьбы:

- Жаль. Иногда я действительно скучаю по своей бабушке.

Он хотел прямо назвать имя Фэн Жань, чтобы рассказать о прошлом, но на полпути замолчал.

Он привык к терпеть и снова принял это.

Нин Ань долго смотрел на дорогу впереди, а потом внезапно заговорил:

- Фэн Юнь, теперь у тебя есть я.

Когда они вернулись в свою общину, Нин Ань припарковал машину и вышел первым. Он распахнул пальто и раскинул руки, улыбаясь.

Подул ветер, раздувая его волосы, пальто трепыхалось у него за спиной. Юноша улыбнулся и позвал Фэн Юня:

- Иди сюда, ко мне.

Фэн Юнь подозрительно подошел. Нин Ань сделал шаг вперед и заключил Фэн Юня в свои объятия, повторяя

-Теперь есть я, Фэн Юнь, и я могу обнять тебя.

Глава 32. Замерзшая русалка.

“Теперь есть я.”

От одной этой фразы в ушах Фэн Юня зашумело, а в уголках глаз и в носу защипало.

Когда он хотел как-то отреагировать, то уже был заключен в теплые объятия Нин Аня.

Юноша был очень худым, а его руки - гораздо менее широкими и сильными, чем у него самого, но его тело оказалось очень-очень теплым.

Фэн Юню было так тепло... Он закрыл глаза, медленно смакуя это чувство. Ничего подобного он не ощущал уже много лет.

Не в силах удержаться, он протянул руки, обхватил тонкую талию и крепко сжал парня в своих объятиях.

Кончик его носа потерся о мягкие уши, жадно вдыхая запах кожи.

Годы депрессии и обид, как из порванного мешка, хлынули наружу в одно мгновение, дав редкое ощущение катарсиса.

Молодой мужчина закрыл глаза и кокетливо потрогал губами эти мягкие ушки... Это было странное мгновение неясной ностальгии, мгновение потакания своим желаниям.

Нин Ань чувствовал, что его стиснули так, что едва можно было дышать. А в голове Фэн Юня стало абсолютно пусто. Все его сознание сосредоточилось в новых ощущениях: в дрожи тонкого тела в его руках, в зудящем покалывании в губах, касающихся бархатной кожи...

Сердце Нин Аня невольно печально сжалось，

Он позволил обнять себя, положив одну руку мужчине на талию, а другой нежно поглаживая его по спине вверх и вниз, чтобы успокоить его эмоции.

В эту холодную зимнюю ночь их объятия были обжигающе горячими.

Но в них не было ни единой нотки сексуального желания, только простая человеческая привязанность и доверие.

Они крепко обнимались, как двое несчастных детей, наконец нашедших опору в своей жизни.

...............................................

Нин Ань недавно взял работу от модного косметического бренда, который сейчас находился в центре внимания.

У этого бренда был постоянный представитель - женщина-звезда с третьей строчки.

Однако в последние годы давление рыночной конкуренции усиливалось день ото дня, и руководство компании хотело расширить восприятие своей продукции.

Тогда маркетологи предложили включить в рекламную компанию представителей мужского пола и пригласить для этой цели нескольких звезд-мужчин.

Увы, после переговоров выяснилось, что либо вознаграждение, запрошенное знаменитостями, намного превышало бюджет компании, либо их личные параметры не соответствовали требованиям бренда.

После оценки имеющихся возможностей, было решено, что вместо того чтобы тратить много денег на знаменитостей, лучше выбрать свежего и утонченного новичка.

В ходе поисков кто-то рекомендовал им Нин Аня.

На самом деле, выбор мужчин для одобрения макияжа имеет очень сильные ограничения, и трудно добиться нужных результатов.

Но так случилось, что у Нин Аня было лицо, для этой цели подходящее.

Особенно привлекали внимание брови и глаза. Контраст в облике модели до и после нанесения макияжа был очень выраженным.

После первого собеседования представители бренда уже были очень довольны, и у обеих сторон также состоялся бурный обмен мнениями о сотрудничестве.

В отличие от прошлого, на этот раз Нин Аня хотели пригласить не только сотрудничать для каталогов продукции и рекламных фотографий, но бренд также хотел снять с ним рекламный ролик.

Съемку рекламы предполагалось делать на воде.

Сценарий был достаточно необычным и предполагалось, что этот рекламный ролик сможет привлечь волну внимания, несмотря на жестокую конкуренцию.

Русалка, холодная и воздержанная, испытывает бесконечное любопытство к человеческому миру.

Наконец, однажды она не выдерживает искушения, тихонько проникает на человеческую территорию и выбирается из воды под темным ночным звездным небом.

Она осторожно выныривает из воды, показывая невероятной красоты лицо, одновременно холодное, спокойное, бдительное, и, в то же время, любопытное и немного испуганное.

Уголки глаз русалки покрыты ломаным золотом, искрящимся в бликующем свете звезд, луны и волн, а губы красные, как сок цветка, который только что растерли кончиками пальцев.

Но вот вдалеке послышались человеческие шаги, и русалка нырнула в морскую пучину, махнув на прощание огромным рыбьим хвостом.

Черные волосы колыхаются, как чернила, на волнах воды, а лицо, украшенное макияжем нежного и безупречного цвета, демонстрируется крупным планом, полученным при медленном наезде камеры.

В темной глубине моря русалка промелькнула, подобно метеору, и бесследно исчезла.

Это все как во сне: волшебный образ, исчезнувший в темноте.

При обычных обстоятельствах роль русалки будут играть женщины, но бренд выбрал мужчину, чтобы создать определенную интригу.

Место последнего собеседования находилось недалеко от игровой компании Фэн Юня. Когда Нин Ань вышел на автобусную остановку, Фэн Юнь ему позвонил и предложил зайти.

Это был первый раз, когда юноша пришел в игровую компанию Фэн Юня, и это также был первый раз, когда Фэн Юнь беззастенчиво показал другую сторону своей личности перед Нин Анем.

В игровой компании работало всего шесть или семь человек. Все молодые люди, и, за исключением Фэн Юня, почти все - типичные программисты.

Когда экстравагантный и модный Нин Ань вошел в студию, некоторые из сотрудников брезгливо сморщили носы.

Фэн Юнь оценивал, прежде всего, рабочие качества своих людей, поэтому закрывал глаза на то, что даже при виде его, собственного босса, некоторые из сотрудников закатывали глаза. Однако, Фэн Юнь, по крайней мере, умел пить и вести беседы «за жизнь».

В силу профессии, Нин Ань был гораздо более гламурен, чем Фэн Юнь. На одежде на его теле не было даже лишней складки. Вещи были хорошо подогнаны, и было видно, что они тщательно выглажены.

Такой человек, как Нин Ань, казался принцем, зашедшим в крестьянскую хибару. Его лицо, фигура и темперамент были абсолютно несовместимы с обветшалым офисом, который даже не был никак оформлен.

Фэн Юнь взял чай с молоком и димсамы, которые принес Нин Ань, сжал его руку и представил ему своих ребят:

- Это Лао Ло, он отвечает за технические процедуры. Это Сяо Цинь, он отвечает за художественную часть. А это Сяо Ми, он помогает Лао Ло в рутинных процессах...

Нин Ань приветствовал всех одного за другим с вежливой улыбкой.

Наконец, Фэн Юнь представил всем самого Нин Аня:

- А это человек из моей семьи.

Группа грубых мужчин громко рассмеялась. Сяо Ми среди них был самым младшим, и он с улыбкой крикнул:

- Приветствуем Невестку!

Нин Ань на мгновение растерялся, затем улыбнулся и покачал головой.

Глаза Сяо Ми расширились от удивления:

- Неужели этот братец, не Невестка, а Зять?

Фэн Юнь ничего не стал объяснять, позволив им посмеяться всласть. Он собрал свои вещи, и повел Нин Аня ужинать.

В этом районе есть торговая зона, рядом с ней находится женский и детский рынок, а нижняя часть улицы полна различных закусочных и кафе.

В середине дня солнце светило ярко, и было почти тепло.

Нин Ань и Фэн Юнь шли бок о бок. Внезапно, будто подчинившись какому-то импульсу, они синхронно посмотрели друг на друга. Их ресницы подсвечивал золотистый свет солнца, а глаза казались почти прозрачными.

Они никогда раньше не совершали такой неторопливой прогулки вдвоем. Чего-то смутившись, они так же синхронно поджали губы и некоторое время шли молча.

Зимнее солнце слабо согревало их тела, и они размеренно шагали, разглядывая витрины по обе стороны дороги. Нин Ань время от времени доставал свой мобильный телефон, чтобы сделать несколько фотографий одежды или с невозмутимым выражением лица поймать в кадр Фэн Юня.

Фэн Юнь ходил по этой дороге бесчисленное количество раз и видел здесь все. Каждый раз, стремительно пробегая мимо, он, в общем-то, не находил здесь ничего интересного.

Но сегодня, прогуливаясь с Нин Анем, он впервые обнаружил, что у этой дороги есть цвет. Она больше не была серой и безликой улицей.

Хотя Нин Ань ничего не специально не комментировал, но он останавливался перед некоторыми магазинами, фотографируя детали. Некоторые элементы дизайна были весьма хороши, здания выглядели интересными, а цветовые сочетания свежими. В его глазах, казалось, даже самые обычные вещи становились красивыми и примечательными.

Фэн Юнь встал рядом с ним и впервые внимательно оглядел улицу. Оригинальные красные стены и новая зеленая плитка теперь показались ему нестандартными и яркими.

В большинстве магазинов были выложены обычные товары, но среди них можно было найти и нечто изысканное, заботливо выделенное владельцами магазинов.

Хотя внешний вид большинства витрин пока не менялся, некоторые магазины уже начали украшать их рождественскими снежинками и фонариками.

Одежда, шляпы и шарфы моделей в витринах подобраны таким образом, чтобы с первого взгляда людям стало тепло.

Фэн Юнь смотрел на людей и они тоже казались ему особенными: взаимная забота пожилой пары,  идущие рука об руку молодые муж и жена,  кокетливые улыбки девушек и детский смех - все это было окрашено светлым, беспричинным счастьем.

Все то, что он никогда ранее не замечал, сегодня раскрывалось только потому, что Нин Ань был здесь.

Оказалось, что многие вещи совершенно отличались от того, что он видел в будние дни.

Фэн Юнь пригласил юношу поесть маринованные побеги бамбука и суп из утки в маленькую, но чистую и уютную кафешку.

Время приближалось к обеду и народу было много. Хозяин накрыл для них небольшой угловой столик.

Горячий утиный суп обладает острым ароматом и хорошо согревает зимой, проникая своим теплом, кажется, до самого сердца.

Нин Ань налил себе и выпил небольшую миску, но Фэн Юнь помог ему наполнить ее еще раз и заставил ее доесть.

Нин Ань справился примерно с половиной дополнительной порции, но потом беспомощно отставил ее в сторону, дав понять, что больше в него не влезет. Фэн Юнь немного поуговаривал, а потом взял его миску и допил оставшееся.

Возвращались они другой дорогой.

Нин Ань обратил внимание на мебельный магазин, в стеклянной витрине которого стояло кресло-качалка, такое же, как в доме его детства.

Он ничего не смог с собой поделать, вошел и попытался прилечь. Ему было очень удобно, а его ноги начали привычно раскачивать кресло, как только он их опустил на землю.

Это было похоже на уже забытое ощущение, когда он в детстве забирался с ногами в кресло-качалку, а мама нежно баюкала его, рассказывая истории.

Солнечный свет проникал сквозь стеклянное окно, вызывая у него ощущение сонливости, как будто в данный момент он находился в своем родном доме.

Казалось, скоро будет готов обед, и вся семья соберется за столом...

Нин Ань не смог удержаться, закрыл глаза и мечтательно улыбнулся.

Фэн Юнь думал, что он просто играет и сейчас поднимется, но затем он увидел, что глаза юноши закрыты, а на лице его блуждает очень расслабленная улыбка.

Его тело излучало мягкость и уют, которых он никогда раньше не видел, а также чистое, ничем не замутненное счастье.

Фэн Юнь внезапно почувствовал, что его пробрал озноб.

Это было очень странное чувство. Ему вдруг показалось, что душа Нин Аня улетела в какое-то другое, очень далекое и незнакомое ему место, где юноша был счастлив.

Это чувство потрясло Фэн Юня и немного напугало. Он шагнул вперед и тряхнул Нин Аня за плечи, не давая уснуть. Казалось, что если он этого не сделает, то потеряет его.

Нин Ань открыл глаза. Перед ним было лицо Фэн Юня с легкой улыбкой, но в этих глазах было какое-то беспокойство, которое он не мог скрыть.

- Пойдем дальше? - Он неохотно сел.

Фэн Юнь взъерошил ему волосы:

- Так сильно нравится?

Нин Ань кивнул:

- Это очень похоже на то, что было дома, когда я был ребенком.

- Тогда давай его купим.

- Уверен? - Нин Ань удивленно посмотрел на него.

- А почему нет? - Фэн Юнь был немного озадачен. - Оно же тебе нравится...

- Тогда давай его поставим на балконе, - обрадовался Нин Ань. - Я боялся, что ты будешь недоволен, если я займу своими вещами другие комнаты.

Он улыбнулся, изогнув брови, и протянул руку, чтобы дотронуться до кресла-качалки, не в силах оторваться от него.

Настроение Фэн Юня внезапно стало тяжелым. Он никогда так сильно не сожалел о тех обидных вещах, которые в начале отношений наговорил Нин Аню.

Очевидно, что ему очень нравится эта вещь, но из-за того, что он боится вызвать его недовольство, он даже не осмеливается думать о том, чтобы купить ее.

- Нин Ань, - Фэн Юнь протянул руку и накрыл ею тыльную сторону ладони юноши, чувствуя в сердце вину, - в будущем у нас все будет хорошо.

Нин Ань уже полез в сумку, чтобы достать карточку и оплатить покупку.

Его рука выскользнула из ладони мужчины и он ответил, не поднимая головы:

- У нас и так все хорошо.

Затем они всерьез поспорили, кто же заплатит за эту вещь.

В конце концов,  заплатил Фэн Юнь. До сих пор он ни разу ничего не дарил Нин Аню. Теперь это кресло в его душе заняло место первого подарка подростка своему любимому мальчику или девочке. Он был очень взволнован и очень счастлив.

На обратном пути его переполняли эмоции, и ему казалось, что он может взлететь к облакам, как воздушный змей в потоках теплого весеннего ветра.

........................................................

Местом съемок рекламы выбрали Восточное озеро.

В тот день Фэн Юнь встал рано утром, сварил имбирный суп и перелил его в термос.

Лицо Фэн Юня было абсолютно холодным. Он не хотел даже представлять, как Нин Ань войдет в воду в такой день.

Ему хотелось обнять его, прижать к земле, связать и приказать остаться дома.

Вода в озере уже была покрыта тонким льдом, и он не знал, как долго Нин Аню придется находиться в ней ради нескольких секунд рекламы.

В сердце Фэн Юня будто воткнули иголку, но он понимал, что не может остановить мужа.

В день, когда Нин Ань растер ноги и замерз, они уже проговорили этот вопрос ясно и внятно.

Все, что он может сделать для него сейчас, - это только поддержать его.

Фэн Юнь спокойно положил имбирный суп в сумку:

- Не забудь потом его выпить.

- Хорошо. - Нин Ань улыбнулся.

Фэн Юнь непроизвольно сделал шаг к порогу. Он хотел пойти с ним, но Нин Ань не соглашался.

Он не хотел, чтобы Фэн Юнь видел его в такой неловкий и трудный момент. Он больше не хотел видеть красные круги у него под глазами.

- Фэн Юнь, все в порядке. - Нин Ань посмотрел на застывшее лицо супруга и подошел к нему. - Ты мужчина, и я тоже мужчина. Я сильнее, чем ты думаешь, просто поверь мне.

Фэн Юнь посмотрел в улыбающиеся глаза, находящиеся совсем близко, которые смотрели на него, с нетерпением ожидая одобрения.

Фэн Юнь погладил мягкие щеки, не зная, что можно сделать.

Кожа под его ладонями была теплой и эластичной, и Фэн Юнь, наконец, пошел на компромисс:

- Если почувствуешь, что это нестерпимо, то не терпи. Твое здоровье важней всего. Понимаешь?

Нин Ань улыбнулся и кивнул:

- Ну, я не дурак.

К счастью, погода держится хорошая, и солнце светит ярко.

Фэн Юнь решил по дороге кое-какие вопросы, и в игровую компанию пришел уже позже десяти часов.

Все утро он не находил себе места, нервничая, что не может позвонить Нин Аню.

Припарковав машину внизу и взяв сумку, он с черным лицом направился к зданию компании.

Мимо, весело щебеча, прошли незнакомые девушки. До Фэн Юня донеслась фраза:

-  Я слышала, что сегодня кто-то утонул в Восточном озере. Зачем люди лезут в воду в такой холодный день?

Мозг Фэн Юня на некоторое время был парализовало, в ушах раздавался громкий стук, и он даже чувствовал прилив крови к своему лицу.

Он сам не понял, как завел машину, и, стиснув зубы, как сумасшедший помчался в сторону Восточного озера.

Его сердце, казалось, раскололось, как стеклянное. Прищуренные глаза, несмотря на холодный день, заливал пот.

Охваченный ужасом, он действовал совершенно бессознательно.

Зимой у озера было очень мало людей. Издалека на самом берегу Фэн Юнь увидел большую группу с несколькими машинами и габаритным оборудованием.

Он подбежал, как будто снимаясь в немом черно-белом фильме.

В мире для него сейчас осталось только черное и белое. Ни звука, ни надежды... Он отчаянно бежал, чувствуя себя единственным живым существом в этой вселенной.

И лишь когда перед его глазами возникла знакомая фигура, чары с грохотом рассеялись, и мир обрел цвет и звук.

Он увидел Нин Аня, который шел по берегу, завернувшись в толстый пуховик.

Мокрые волосы юноши были собраны на затылке. На них застыла ледяная корка, как будто их закрепили лаком для волос. Это выглядело удивительно стильно.

Парня била холодная дрожь, на губах алела помада.

Помада покрывала его замерзшие дрожащие губы, кожа была белоснежной, а глаза - черными как смоль. Эта красота шокировала.

Кто-то протянул ему термос, и он уже собирался отвинтить крышку, чтобы выпить имбирный суп, как вдруг попал в чьи-то энергичные объятия.

Юноша удивленно поднял голову и увидел бледное, совершенно бескровное, лицо Фэн Юня.

Голос Нин Аня немного дрожал от холода:

- Фэн Юнь, почему ты здесь?

Мужчина завернул его в свое распахнутое пальто. Холод проник сквозь одежду и обжег кожу, заставив его резко выдохнуть.

- Нин Ань, - заговорив, он понял, что у него немеет горло и болят зубы, - ты когда-нибудь сведешь меня в могилу.

..........................................

В это время Фэн Жань пришла в игровую компанию.

Телефон Фэн Юня звонил снова и снова, но он не обращал на него внимания, крепко сжимая Нин Аня в объятиях, желая согреть его.

Он не стал поднимать трубку.

Глава 33. Неопределенность.

Нин Ань уткнулся лицом в руки Фэн Юня, опустил голову, отвинтил крышку термоса и сделал несколько глотков:

- Мы уже почти закончили.

Он изо всех сил старался контролировать свой тон, так что его голос звучал немного натянуто, но все равно не мог скрыть легкой дрожи.

Нин Ань вопросительно взглянул на режиссера, ожидая подтверждения.

- Если не будет гримерной съемки, можно считать, что на сегодня работа завершена.

Фэн Юнь больше ничего не сказал, он молча завернул юношу в свою одежду и согрел температурой своего тела.

Нин Ань изо всех сил старался совладать с дрожью. Посмотрев на серьезное и бледное лицо Фэн Юня, он поднял руку и коснулся щеки мужа:

- Почему ты здесь? Разве ты не говорил, что сегодня сильно занят?

Словно кусочек льда коснулся его кожи... Фэн Юнь слегка задрожал от ледяного прикосновения, но когда Нин Ань убрал ладонь, он рефлекторно потянулся за ней.

Взяв в свои руки холодную ладошку, он снова прижал ее к своему лицу, пытаясь немного согреть. Это выглядело так, будто Фэн Юнь хотел разделить с Нин Анем боль и дискомфорт.

Нин Ань попытался вытащить руку, но не смог. Испуганно оглянувшись на команду, он тревожно прошептал ему:

- Фэн Юнь!

Оттаивая, руки начали сильно болеть. Казалось, что в них вонзаются крошечные острые иглы, причиняющие покалывающую боль.

Фэн Юнь как-то по-детски поджал губы и ничего не ответил.

Женщина-сотрудница торопливо подбежала к ним, нарушив всеобщее замешательство.

Она являлась визажистом команды и одновременно отвечала за логистику. В такой маленькой съемочной группе люди часто совмещают несколько должностей.

Кто-то из персонала помахал ей рукой:

- Все хорошо.

Женщина подозрительно посмотрела на незнакомого ей Фэн Юня. Нин Ань освободился из объятий и спросил ее:

- С записью все в порядке?

- Да, ребята сообщили, что все закончено, - женщина была тепло одета в толстую хлопчатобумажную одежду. Протянув руку, чтобы прикоснуться к Нин Аню, она поразилась температурой его кожи. - Иди, переоденься и сними макияж, хватит мерзнуть.

Нин Ань беспомощно взглянул на Фэн Юня, пока персонал затаскивал его в импровизированную палатку.

Фэн Юнь молча последовал за юношей. Внутри было очень просто и непритязательно.

Визажистка направилась к простому туалетному столику, в то время как Нин Ань встал спиной к двери, снял одежду и повесил ее на спинку стула.

На нем не осталось ничего, кроме плавок. Его бледное тело выглядело как холодный нефрит, светящийся холодным белым светом на свету.

При одном только взгляде на это тело Фэн Юнь почувствовал, что задыхается, а определенная его часть напряглась.

На этой тонкой талии были две маленькие впадинки, и глаза мужчины блеснули, когда «русал» наклонился.

Из-за холода эта спина была напряжена и выглядела полной сил.

Рельефная форма двух костей бабочки была очень красива. Казалось, при движениях крылья вот-вот расправятся, и человек сможет высоко взлететь.

Позвоночник образовывал сексуальный изгиб на спине, который плавно уходил прямо в пояс плавок. Когда юноша наклонялся, на спине выступали аккуратные позвонки, вызывая желание прикоснуться к ним руками.

Это тело очень худое, но совсем не слабое. Из-за длительных упражнений оно покрыто тонким слоем мышц и выглядит гибким и мощным.

Изгиб талии весьма выразителен, а ноги прямые и стройные. При контрастном освещении этот силуэт кажется особенно красивым.

Нин Ань наклонился и торопливо натянул брюки.

Фэн Юнь сглотнул, сделал шаг вперед, накинул на юношу рубашку и буквально приказал персоналу:

- Пожалуйста, выйдите из палатки.

Сотрудники съемочной команды немного удивились. Помощь моделям  - это их обычная работа, и в ней нет ничего смущающего. Но взгляд Фэн Юня был очень острым и требовательным, поэтому они подчинились.

Помощница Нин Аня некоторое время колебалась, но потом тоже кивнула, наклонилась и вышла.

Нин Ань поднял глаза, чтобы посмотреть на него:

- В чем дело?

- Плавки мокрые, - сказал Фэн Юнь. - Переоденься в сухое.

- Ничего страшного. - Нин Аня этот вопрос не слишком волновал. -  Работа закончена. Я  поеду домой и приму душ.

- Я не могу на это смотреть. - Сказал Фэн Юнь с угрюмым лицом. -  Иди и немедленно переоденься.

Он повернулся к нему спиной, прислушиваясь, как тот шуршит одеждой, переодеваясь.

Затем он вышел и позвал персонал.

Фэн Юнь видел, что Нин Ань все еще дрожит от холода, но упрямо терпит дискомфорт, не произнося ни слова. Это его дико раздражало.

В памяти Фэн Юня непроизвольно всплыли воспоминания о последних днях жизни его бабушки. Тогда он был явно беспомощен и подавлен, но ему нужно было выглядеть расслабленным и оптимистичным.

Этот вкус был слишком горьким, и он не хотел в этой жизни испробовать его снова.

Но сейчас эта горечь вернулась.

Фэн Юнь попросил у персонала несколько теплых пеленок и лично намотал их на Нин Аня.

Когда он надевал сверху рубашку, то случайно коснулся тех самых ложбинок на талии, отчего руки его вдруг задрожали.

Это длилось всего мгновение, но, почувствовав странность, Нин Ань повернулся, чтобы посмотреть на него:

- В чем дело?

- Не важно. - Фэн Юнь опустил голову и прижал юношу к себе, согревая. Он погладил его спину через одежду кожу через одежду, но даже от этого действия его ладони буквально горели.

Нин Ань взял в руки бутылку с горячей водой и тихо попросил визажистку снять макияж.

Когда помощница решила посушить ему волосы, Фэн Юнь взял фен:

- Давайте, я сделаю это.

Девушка поблагодарила его, развернулась и вышла, чтобы заняться чем-то другим.

В палатке их осталось только двое, и Фэн Юнь запустил пальцы в иссиня-черные волосы Нин Аня.

Волосы юноши были очень густыми, но мягкими. Обычно они приятные и шелковистые на ощупь, но в данный момент, поскольку лед еще не растаял, они казались холодными и твердыми.

Фэн Юнь молча растрепал волосы, разрушая ледяную корочку.

Нин Ань посмотрел на него через зеркало:

- Ты мне еще не ответил. Почему ты здесь?

Фэн Юнь ответил на зеркальный взгляд:

- Я случайно услышал, что в озере кто-то утонул, и подумал, что это ты.

Губы Нин Аня слегка приоткрылись от удивления. Отойдя от шока, он ответил:

- Здесь полно людей. Как бы я мог утонуть?

Фэн Юнь ничего не сказал. Его пальцы все еще перебирали пряди мокрых волос, что, как ни странно, казалось редким и изысканным удовольствием. Впрочем, страх, который он испытал, когда услышал, что в озере кто-то утонул, тоже не отступил полностью, все еще тревожа его сердце.

Два чувства продолжали сталкиваться в глубине его сердца. Лаская пряди волос, Фэн Юнь тихо ответил:

- Хорошо.

Нин Ань поднялся и взял свою сумку:

- Нам стоит попрощаться с командой и пойти домой.

Слова ”нам“ и ”идем домой" звучат очень тепло, особенно когда они вместе.

Фэн Юнь кивнул с улыбкой.

Проводив юношу взглядом, он закурил сигарету и встал у двери палатки, ожидая его.

Нин  Ань вернулся очень быстро, сказав с улыбкой:

- Пойдем. Мне сегодня повезло, быстро закончили.

- Ты это называешь «быстро»?-  возмущенно спросил Фэн Юнь.

Нин Ань, шагая сзади, достал свой мобильный телефон и прочитал информацию, одновременно отвечая:

- Действительно «быстро». И это мое везение. Такие съемки иногда могут растягиваться и на неделю, с перерывами на один-два дня.

Он поднял голову и улыбнулся:

- Впрочем, в многодневных съемках такого рода я участвую относительно редко. Модели обычно делятся своими впечатлениями о наиболее проблемных работодателях, а я человек общительный.

- Тебе все еще холодно? - Фэн Юнь обхватил его пальцы. Казалось, это тело промерзло так капитально, что холод все еще сочился из него.

- Уже не холодно, - улыбнулся Нин Ань. - Уже намного лучше.

Фэн Юнь сжал его руку в ладони, согревая.

Когда они сели в машину, Фэн Юнь включил кондиционер на обогрев. И хотя теплый воздух дул на его тело, Нин Ань по-прежнему не мог сдержать дрожь.

Фэн Юнь размышлял. Если не будет сбоев, публичную бета-версию игры можно запустить после Весеннего фестиваля. Если все пройдет хорошо, он сможет надежно защитить Нин Аня.

Он не хотел отрезать ему крылья, но больше не мог смотреть, как тот усердно работает, пренебрегая здоровьем.

Хотя Фэн Юнь так и не понял, как сбалансировать отношения между ними, в его сердце уже горел огонь.

- Нин Ань?- Он окликнул супруга.

- Да? - Нин Ань, не поднимая глаз, что-то подсчитывал на телефонном калькуляторе.

Фэн Юню понял, что он снова считает заработанные деньги.

Изначально он думал, что такая увлеченность Нин Аня подсчетами свидетельствует о его меркантильности. Но теперь, внимательно наблюдая за этими тонкими пальцами, щелкающими по калькулятору, он чувствовал, что это зрелище чем-то напоминает кормление хомячков. Это почему-то вызывало умиление.

Он не стал беспокоить юношу и спокойно ждал, когда тот закончит вычисления, прежде чем продолжить изложение своих мыслей.

Нин Ань закончил считать и радостно забарабанил пальцами.

Глаза Фэн Юня заблестели, когда он увидел это, и мужчина весело спросил:

- Что случилось? Эта работа принесла тебе много денег?

Нин Ань счастливо улыбнулся:

- О, я так счастлив! Я теперь, наконец, смогу расплатиться с долгами.

- Это потрясающе! - Фэн Юнь завел машину. - Разве я не говорил, что если тебе не хватает денег, то можешь воспользоваться моими?

- Не вижу разницы, - улыбнувшись, сказал Нин Ань. - Долг, так или иначе, все равно придется возвращать.

Фэн Юнь взглянул на него и ничего не сказал.

Нин Ань внезапно наклонился к нему:

- Скоро Рождество, и я хочу пригласить тебя на ужин.

Отец Нин Аня - исполнительный директор европейской компании. Поэтому в их семье традиционно принято праздновать Рождество.

- Хорошо. - Фэн Юнь порадовался приглашению, но потом, подумав о финансовых проблемах Нин Аня, решил сэкономить ему деньги. - Давай, лучше я приглашу тебя.

- Это было бы неправильно, - не согласился Нин Ань. - Ты уже приглашал меня несколько раз. К тому же, я не плачу за квартиру, хотя мы и живем вместе. Конечно, именно я  должен тебя пригласить.

Сердце Фэн Юня, которое только что испытывало счастье, снова упало. Из-за этих слов он ощутил существовавшую между ними дистанцию.

Независимо от того, насколько они обычно близки, в сердце Нин Аня на самом деле нет никакой разницы между ним и остальными его друзьями.

Он помогал ему, утешал и согревал, но относился к нему просто как к другу.，

Даже если в его сердце была какая-то нить, он никогда не выходил за рамки приличий.

Он хотел защитить его, но в глубине души они очень хорошо знали друг друга.

Фэн Юнь в очередной раз осознал, что Нин Ань эмоционально ему не комплиментарен.

Искушение, которое покорило его душу с самой первой их встречи, теперь расцвело ярким цветом в глубине сердца, но он не смел сказать об этом ни слова. После всего того, что он наговорил Нин Аню ранее, есть ли у него теперь право рассказывать о чувствах?

Легкий холодок пробежал по его сердцу, как будто это он сегодня купался в Восточном озере, но Фэн Юнь мягко улыбнулся:

- Хорошо.

Вернувшись домой, Нин Ань сразу пошел в ванную, чтобы отлежаться в горячей воде.

У Фэн Юня появилось время проверить свой телефон.

У него было несколько пропущенных звонков, один из которых оказался от Фэн Жань, а другой - от Лао Ло.

Фэн Юнь набрал номер Лао Ло.Тот сразу взял трубку:

- Фэн Юнь, что произошло? Ты ни на звонки не отвечал, ни чаты не смотрел.

Фэн Юнь еще не успел что-то сказать в свое оправдание, как Лао Ло, понизив голос, сообщил:

- Сегодня в компанию приходила твоя мать.

Фэн Жань однажды уже бывала у него на работе, поэтому Фэн Юнь не был особенно удивлен. Он лишь спросил:

- Она все еще там?

Лао Ло сказал:

- Нет. Она немного посидела в твоем кабинете, не дождалась и ушла.

Фэн Юня одолевало чувство, что что-то не так, но он не понимал, в чем дело.

Он торчит в компании фактически безвылазно, но сегодня Фэн Жань пришла именно тогда, когда его не было.

Это слишком случайное совпадение.

Фэн Юнь потер переносицу и откинулся на спинку дивана, пытаясь все хорошенько обдумать.

В комнате было очень тихо, лишь время от времени из ванной доносился негромкий шум воды. По какой-то причине он перестал думать о Фэн Жань. Звук воды занимал все его внимание.

Мужчина думал о том, как Нин Ань снимает одежду и бросает ее на табурет, оставшись в одних плавках. Его кожа нефритово-белая, осанка изящная, плечи широкие, а талия такая тонкая... И на этой талии две маленьких ложбинки...

Дверь ванной со щелчком открылась, и несколько растерявшийся Фэн Юнь вдруг встретился взглядом с Нин Анем.

Юноша переоделся в просторную футболку, которую обычно использовал как пижаму. Она едва прикрывала его бедра. Одной рукой он вытирал мокрые волосы, а другой придерживал дверь:

- Фэн Юнь, а где фен?

Сердце мужчины бешено колотилось, как будто он чего-то испугался. После затяжной паузы он, наконец, заговорил приглушенным голосом:

- Садись, я посушу тебе волосы.

Глава 34. Нин Ань болеет.

В ту ночь у Нин Аня была лихорадка.

Фэн Юнь отправился в компанию, ожидая напряженный день. Было уже больше восьми часов вечера, когда он наконец закончил свою работу. У него не осталось сил на «SOSO», и он отправился прямо домой.

В гостиной горел свет, но Нин Аня нигде не было видно.

И хотя дверь его комнаты была открыта, но изнутри не доносилось ни звука.

Нин Ань - человек, который редко тратит время впустую.

В это время по будням он либо работает по своей профессии снаружи, либо работает и учится дизайну дома. Без веского повода он пропадает редко.

Фэн Юнь в замешательстве подошел к комнате юноши и деликатно заглянул внутрь.

Комната Нин Аня была такой же чистой и опрятной, как обычно, только на кровати оттопыривался бугорок, а из-под одеяла выбивалась прядь черных как смоль волос.

- Нин Ань? - Фэн Юнь подошел и толкнул его, немного озадаченный. - Почему ты сегодня так рано лег спать?

Из-под одеяла донесся тихий звук, похожий на стон боли.

Фэн Юнь протянул руку, нащупывая лоб. Тот был очень горячим.

Мужчина приподнял одеяло и увидел, что Нин Ань неловко свернулся в позе эмбриона.

Свет упал на его худощавые алеющие щеки, и он открыл затуманенные глаза.

Нахмуренные брови, покрасневшее лицо, а также сухие потрескавшиеся губы придавали ему вид слабого мягкого существа.

Он неловко нахмурился и потянул одеяло обратно:

- Отдай, мне холодно.

- У тебя жар? - Фэн Юнь сходил за ушным термометром и прижал к каждому уху с обеих сторон. Среднее значение составило 38,9.

Он наклонился и обнял его, собираясь отвезти в больницу. Нин Ань взял его за руку и слабо пожал ее, благодаря. Преодолевая головную боль, он покачал головой:

- Нет, не надо. Ты можешь помочь мне и приготовить тарелку имбирного супа. Я пропотею и тогда все будет в порядке.

Имбирный суп известен как народное средство от простуды. Очевидно, Нин Ань вчера переохладился.

В глубине души Нин Ань понимал, что поездка в больницу нужна для того, чтобы сделать жаропонижающий укол. Температура была слишком высока. Но даже если и так, все равно завтра возникнет та же проблема. Надо лечить простуду комплексно.

Фэн Юнь уже наполовину обнял его, собираясь подняться, но Нин Ань нервно вцепился в спинку кровати и не отпускал. Его голос звучал немного глуховато, но так же твердо, как обычно:

- Просто послушай меня!

Фэн Юнь снисходительно заметил:

- Мне кажется, я и так тебя слишком много слушаю.

Сказав это, он все же налил ему теплой воды, а затем пошел на кухню готовить имбирный суп.

Нин Ань снова плотно завернулся в одеяло, оставив открытой только голову.

Фэн Юнь сварил тарелку коричнево-сахарно-имбирного супа и специально положил в него зеленый лук и белый репчатый лук. Он осторожно подул на него, остужая, и лишь когда суп достиг нужной температуры, мужчина передал его больному.

Нин Ань прислонился к его груди, взял тарелку с супом, задержал дыхание и выпил «лекарство» залпом. Затем он зарылся в одеяло, и через некоторое время начал интенсивно потеть.

Пижама стала мокрой от пота, а волосы прилипли ко лбу, что было очень неудобно.

Какое-то время спустя, когда состояние юноши немного стабилизировалось, он высунул голову из-под одеяла, показав покрасневшее лицо с бисеринками пота.

Все его тело, казалось, парило горячим водяным паром, и даже глаза были затянуты дымкой. Он посмотрел на Фэн Юня, который с обеспокоенным видом сидел у кровати:

- Я хочу принять ванну.

Такой Нин Ань создавал у Фэн Юня иллюзию, что парень временно потерял свою независимость и силу, приобретя какую-то милую детскую цепкость.

Фэн Юнь потрогал его мокрый лоб, погладил его и сказал глубоким голосом:

- Тебе пока не стоит купаться. Я оботру тебя, сменю одеяло на кровати и помогу переодеться в чистую пижаму.

Нин Аню от такой заботы стало не по себе. Он поблагодарил мужа:

- Хорошо, спасибо. Я позабочусь о тебе в следующий раз, когда ты заболеешь.

Фэн Юнь не мог ни смеяться, ни плакать:

- Пожалуйста. Надеюсь, необходимости в твоих услугах не будет.

Он принес таз с горячей водой, снял с Нин Аня пижаму, быстро обтер его, затем переоделся в чистое, завернул в одеяло и взял на руки.

- Эй, что ты делаешь? - Нин Ань возмущенно пнул его по ногам.

- Идем, будешь спать в моей постели. А здесь белье поменяем уже завтра.

- Нет! Фэн Юнь, отпусти! - Нин Ань буквально умирал от возмущения. Однако нормально сопротивляться не мог, потому что при движении у него кружилась голова.

- Молодой господин, я почти до смерти утомил вас. Не желаете перекусить для восстановления сил? - Фэн Юнь нежным голосом подколол его. Затем немного серьезней заметил: - Мы оба мужчины. Что плохого в том, чтобы спать в одной постели?

У Нин Аня сильно болела голова, и Фэн Юнь, погасив слабое сопротивление, отнес его в свою спальню и положил на кровать, завернув в мягкое хлопчатобумажное одеяло.

От одеяла и подушки исходит слабый цитрусовый аромат, напоминающий запах тела Фэн Юня. Было тепло и уютно. Нин Ань, окруженный этим запахом, вскоре согрелся, расслабился и уснул.

Фэн Юнь наблюдал, как он спокойно спит в его постели. Хотя он знал, что парень просто болен, он не смог удержаться и приподнял уголок рта.

Всю ночь он спал очень чутко, боясь, что у Нин Аня снова поднимется температура.

Фэн Юнь периодически просыпался и трогал лоб юноши. Вскоре после полуночи температура вновь начала подниматься. Фэн Юнь растолкал больного и дал ему лекарство.

Парень снова уснул, а Фэн Юнь долго лежал, спокойно рассматривая лицо, находящееся совсем рядом.

Когда Нин Ань бодрствует, он всегда по-аристократически холоден и недоступен. Лишь улыбка порой слегка смягчает его облик. Однако сейчас, когда он уснул, в нем проявилась какая-то невыразимая, очень соблазнительная невинность.

После того, как температура спала, легкая краснота на его лице тоже прошла. Лицо вновь стало белоснежным.

Уголки тонких глаз были слегка приподняты, красные губы приоткрылись, и внутри виднелся ряд белоснежных зубов.

Пушистая челка падала на глаза, тело выглядело тонким и совсем юным.

Фэн Юню сейчас даже нравилось, что парень болен и теперь лежит в его постели, провоцируя извращенные желания.

Нин Ань, казалось, превратился в ребенка, который утратил свою силу и может теперь лишь положиться на него.

Фэн Юнь наслаждался собственными мыслями, лаская взглядом красивое лицо. В действительности, он, конечно, знал, что его фантазии не имеют ничего общего с реальностью. Нин Ань привык быть настойчивым и сильным. Он не из тех людей, которыми кто-либо может легко управлять. Однако сейчас этот холодный идеальный образ внезапно рухнул.

Фэн Юнь сам не понимал себя. Ему явно нравилась мягкая и симпатичная внешность юноши, но его привлекала и его сильная сторона.

Мужчина медленно приблизился к нему, обнял, прижался лбом ко лбу, и вдохнул терпкий, но приятный запах.

Нин Ань, казалось, почувствовал себя неуютно из-за этого. Он немного повозился, ища удобное положение в его объятиях, затем положил голову ему на грудь и заснул.

Фэн Юнь зарылся кончиком носа в его волосы, которые казались такими прекрасными, что ему совсем расхотелось спать.

Впрочем, вскоре на него навалилась усталость, и Фэн Юнь все же заснул.

Утром биологические часы Нин Аня сработали как обычно. Температуры не было, но он чувствовал себя липким и слабым. Не поднимая век, он потянулся всем телом, и лишь тогда понял, что его талию крепко обнимают чьи-то руки, а одна из его ног покоится на чужой талии.

На мгновение у него возникло ощущение остановки сердца. Он не смог вспомнить сразу, что происходило вчера и где он сейчас находится.

Нин Ань резко открыл глаза, вглядываясь в окружающую обстановку в тусклом свете рассвета. Инстинктивно он дернулся, пытаясь сбросить соседа по кровати ударом ноги. К счастью, в критический момент слабый цитрусовый запах пробудил его память, и он вовремя сдержался от атаки.

Нин Ань облегченно похлопал себя по сердцу: слава богу, он не наступил на те же грабли во второй раз!

Воспоминание о пощечине, которую он дал Фэн Юню недавно, до сих пор было очень живо в его памяти.

Даже думать не хочется, что сделал бы Фэн Юнь, если бы он сейчас скинул его на пол ударом ноги.

Это слишком опасно.

Нин Ань откинулся на подушку и посмотрел в лицо Фэн Юня, находившееся совсем близко.

Мужчина спал очень тяжело, неровно дыша. Даже во сне его густые брови хмурились.

В слабом утреннем свете его ресницы были похожи на две пушистые кисточки, а высокая переносица и прямые надбровные дуги отбрасывали тень, делая это лицо объемным и стильным.

Его брови и глаза очень красивы, но взгляд острый. Поэтому Нин Ань немного побаивался его в состоянии бодровствования, но зато сонный он казался ему очень милым.

Нин Ань попытался тихо встать, но как только он пошевелился, большая рука схватила его.

Он опустил голову и встретился взглядом с Фэн Юнем.

Мужчина, очевидно, еще не совсем проснулся. Обхватив Нин Аня за талию, он снова притянул его к себе:

- Поспи еще немного, у тебя только-только прошел жар, не выходи на улицу заниматься спортом.

С этими словами он наклонился к нему, уткнулся головой в его шею и снова закрыл глаза.

Дыхание Фэн Юня обжигало шею, вызывая зуд и онемение.

Тело Нин Аня напряглось, какое-то время он не знал, что делать.

В любом случае, этот человек заботился о нем всю ночь. Нехорошо сейчас, когда ему полегчало, демонстративно отворачиваться.

Нин Ань терпел это некоторое время, и лишь тогда, когда почувствовал, что половина его тела затекла, а место, которого касалось дыхание, уже буквально горело, он пошевелился:

- Эй, Фэн Юнь! Мне неудобно так лежать.

Фэн Юнь перекатился, повернулся к нему всем телом, поднял голову и снисходительно посмотрел на него:

- А как удобно?

Нин Ань протянул руки и подергал за щеки это капризное красивое лицо, формируя смешную гримасу.

Затем он оттолкнул его от себя обеими руками и ногами. Спрыгнув на пол, он презрительно фыркнул:

- Вонючий хулиган!

Фэн Юнь зарылся лицом в подушку и улыбнулся, открыв только один глаз и глядя на Нин Аня:

- Эй, ты прижимался ко мне всю ночь, и теперь у меня болит поясница.

Нин Ань стремительно убежал, крикнув из-за порога:

- Ага, хватит заливать! Я пошел готовить завтрак.

Фэн Юнь потер свою талию. Нин Ань действительно прижимался к нему некоторое время. Видя, что юноша крепко спит, он не хотел двигаться, но не ожидал, что теперь этот бесстыдник сбежит, еще и обвинив его во лжи.

..................................................................

Канун Рождества, 24 декабря.

Нин Ань вышел с рождественского шоу, снял грим и взял такси прямо до компании Фэн Юня.

Сегодня рано утром он зарезервировал на вечер столик в «Юнлай» и собрался пригласить Фэн Юня на ужин.

Хотя он пробыл в этом мире уже несколько месяцев, на самом деле он не очень хорошо знаком с ним.

Самым приятным заведением, которое он знал и где можно было поесть, являлся «Юнлай». Количество мест в этом ресторане ограничено, так что там в любое время было не слишком шумно.

Хотя его последнее посещение этого заведения завершилось встречей Тянь Сяоши с Шэнь Цинчуанем и его компанией, это никак не повлияло на впечатление от этого приятного места в его сердце.

Приехав на работу мужа, Нин Ань пока не стал подниматься наверх, лишь позвонил Фэн Юню и сказал, что ждет его у машины.

Он только успел зажечь сигарету, когда увидел, что Фэн Юнь уже идет к нему.

Нин Ань зажал сигарету в кулаке и улыбнулся.

Внезапно включившийся уличный фонарь осветил силуэт юноши. Фэн Юнь разглядел консервативное черное кашемировое пальто с небольшим V-образным вырезом, красный свитер под ним, массивную цепочку на шее и маленькие кольца в ушах. Это выглядело просто, но, в то же время, красиво.

Нин Ань опустил голову и все-таки зажег сигарету. Затем поднял голову и слегка улыбнулся ему. Грушевидные ямочки едва заметно прорисовались на щеках. В этот момент в глазах Фэн Юня весь мир стал прекрасным

..................................

Автору есть что сказать:

Фэн Юнь: «Все мы мужчины, что плохого в том, чтобы спать в одной постели?»

Нин Ань: «Да неужели?!»

Глава 35. Рождество.

Счастье иногда может быть таким простым, но Фэн Юнь никогда раньше его не испытывал.

Тусклый оранжевый свет уличного фонаря падал сверху на фигуру Нин Аня, будто заключая его в клетку и образуя отдельный маленький мирок.

Юноша в этом мире, казалось, мог не обращать внимания на темные тучи, постепенно опускающиеся над его головой, а также на холодный и завывающий ветер снаружи.

Фэн Юню захотелось поскорее войти в этот маленький мирок, где было так тепло и уютно.

Он подошел к Нин Аню и с легкой улыбкой взъерошил ему волосы.

Нин Ань недовольно дернул головой, но ничего не сказал, лишь поправив растрепанную прическу.

Дела «Юнлай» всегда шли очень хорошо. Даже если Нин Ань договаривался о встрече задолго до назначенной даты, зарезервировать отдельную ложу было нереально.

Они сели в уединенной нише, отделенной от общего зала ширмой.

Их столик располагался рядом с большим окном от пола до потолка с традиционными оконными решетками, вырезанными из бумаги.

Праздничная атмосфера Рождества создавалась снежинками, фонариками и фигурками с Санта Клаусами и оленями.

Звучала тихая музыка, но не «Колокольчики звенят», а нечто более спокойное и романтичное.

Владелец подарил каждому гостю за столом подарок: керамический держатель для палочек для еды в форме розовой вишни, очень маленький и симпатичный.

Нин Ань принял его и прошептал Фэн Юню:

- Актуальненько.... Нам явно не хватает пары подставок для палочек для еды на обеденном столе.

Очевидно, это было всего лишь самое обычное предложение, но Фэн Юнь с трудом сдержал улыбку. Уголки его губ непроизвольно поползли вверх.

Такая улыбка делала его моложе и солнечнее, придавая его лицу выражение какого-то небрежного озорства.

Если бы Чу Яян увидела это, у нее бы точно челюсть упала от шока. Это был совсем не тот равнодушный и безэмоциональный Фэн Юнь, которого она знала.

Блюда готовились быстро, гребешки и морские ежи оказались свежими и сладкими. Нин Ань не смог удержаться, чтобы не положить себе на тарелку чуть больше, чем обычно.

Отложив, наконец, палочки для еды, он взял бокал в руки и посмотрел в окно. Было очень красиво: уличные фонари ярко освещали улицу, а окна и витрины поблескивали мишурой и бегущими огнями.

Все было точно таким же, как и в его мире.

Праздничный шум и суета везде одинаковы. Важно лишь, одинок ли ты в этот праздник или можешь с кем-то его разделить...

В это время дома всегда собиралась вся семья и было очень оживленно. Как же он отпразднует этот новый год?

Нин Ань не осмеливался глубоко задумываться о своем одиночестве, поэтому опустил голову и залпом выпил весь бокал. Настроение у него резко испортилось.

Фэн Юнь посмотрел на помрачневший взгляд юноши. Заметив испачканный в соусе уголок рта, мужчина наклонился и осторожно вытер его большим пальцем.

Нин Ань был застигнут врасплох, а Фэн Юнь продемонстрировал ему испачканный в соусе палец:

- Почему ты все еще как ребенок? И одежду тоже соусом уделал...

Нин Ань покраснел, серьезно рассматривая лацканы.

Фэн Юнь улыбнулся и налил ему чашку горячего чая:

- Ну что, опрокинем по одной?

Они чокнулись чашками.

Нин Ань слегка вздохнул, изо всех сил стараясь избавиться от грусти, и улыбнулся:

- На самом деле, я немного скучаю по дому.

Фэн Юнь тоже улыбнулся:

- Почему ты все еще привязан к родителям, как ребенок? Если хочешь, я сопровожу тебя завтра домой.

- Вернуться домой? -  Глаза Нин Аня загорелись, но тут он осознал, что Фэн Юнь говорит о семье Нин Шицю.

В этом мире его отношения с родителями не были близкими. Он навещал их после женитьбы всего дважды. Впрочем, почему бы и не сходить в гости? Юноша одобрительно кивнул.

Когда они вышли после ужина, в небе кружились снежинки.

Нин Ань радостно вскинул голову, восклицая:

- Снег на Рождество - это романтично!

Фэн Юнь не чувствовал себя романтиком.

Большая часть его детства прошла на юге, в маленьком приморском городке, откуда был родом его дед.

Зимой там редко выпадал снег. А если вдруг такое и случалось, то все быстро таяло.

Университет он заканчивал в городе А. Это город, где жили его бабушка и дедушка, и где выросла его мать.

Впервые увидев сильный снегопад после переезда на север, он был взволнован и полон радости.

Но по прошествии стольких лет он вдруг, с какого-то момента, перестал любить снег.

Фэн Юнь посмотрел на взволнованный вид Нин Аня и внезапно осознал, что его нелюбовь к снежной погоде связана именно с юношей. После того, как он увидел Нин Аня, мерзнущего ради съемок и показов, холод и снег начали вызывать у него крайнее неприятие.

Он вспомнил, что Нин Ань снимался несколько раз во время снегопада или несколько дней спустя.

Хотя Нин Ань стойко терпел издержки своей профессии, Фэн Юнь знал, что юноша сильно мерз и в результате пострадал.

Некоторые вещи, которые кажутся красивыми на первый взгляд, на самом деле холодны и жестоки, и снег - одна из них.

Это то, что причинило вред Нин Аню.

Так что ему больше не нравились зима и снег, и он совсем не находил это романтичным.

Мужчина поднял голову. Снежинки падали ему на лицо и ресницы, превращаясь в холодную влагу.

Снег усилился. Казалось, небесный занавес приоткрылся, и снежинки вывалились все сразу из какой-то заоблачной кладовой, устремившись к земле.

Они вдвоем дошли пешком до парковки и немного поиграли в снегу. А перед тем, как сесть в машину, отряхнули друг другу плечи и волосы, как пара самых близких любовников.

Фэн Юнь смахнул снежинки с плеч Нин Аня, говоря:

- Это Рождество - самое счастливое в моей жизни.

Нин Ань поднял на него глаза, немного удивленные и немного сочувствующие, но быстро справился со своими эмоциями и только улыбнулся:

- Когда ты встретишь того, кто тебе понравится, и у тебя появится своя семья, каждое твое Рождество будет счастливым.

Фэн Юнь молча посмотрел на его опущенные ресницы.

......................................................

Фэн Юнь вел машину, а Нин Ань молча смотрел на экран телефона с серьезным выражением лица.

- В чем дело? - спросил Фэн Юнь.

Нин Ань опустил голову и надолго задумался, потом вдруг сказал:

- У меня проблема. Я забыл, когда день рождения Ло Сюдяня.

Выражение лица Фэн Юня стало немного сложным, он сначала поджал губы, а потом едва заметно улыбнулся.

Нан Ань продолжил:

- Нин Хао только что прислал мне сообщение, что курс генкоина резко вырос и несколько раз удваивался. У меня есть какое-то количество. Ранее я потратился на покупку и долгое время ничего не делал. Я даже успел забыть об этом счете...

Если считать 20 000 юаней, потраченных по вине его двоюродного брата Сунь Пина, на счету Нин Аня теперь находилось около 60 000 или 70 000.

Пароль к счету - день рождения Ло Сюдяня.

Нин Ань сменил все пароли, которыми пользовался ежедневно, а про эту учетную запись совсем забыл. Он не поменял пароль своевременно, а теперь не смог войти на портал.

Фэн Юнь небрежно спросил:

- Какое отношение генкоины имеют к Ло Сюдяню?

Нин Ань раздраженно пояснил:

- Пароль от учетной записи -  его день рождения.

Фэн Юнь ничего не ответил, поджал уголки губ и посмотрел на дорогу.

- Я не могу спросить об этом Нин Хао, не говоря уже о самом Ло Сюдяне. Да и маму лучше не спрашивать... - Нин Ань подавленно откинулся на сиденье, потер лоб, надул щеки и выдохнул: - А про отца я вообще молчу...

- Он тебе так сильно нравится? Все твои пароли - его день рождения?

На самом деле, они редко говорили о Ло Сюдяне, потому что каждый раз, когда они упоминали его, это всегда приносило какие-то неприятности.

Нин Ань обычно старался не касаться скользких тем, но и не избегал их намеренно. Иногда сокрытие чего-то заставляет людей надумывать лишнее.

Он посмотрел на снежинки за окном, немного подумал о прежнем владельце тела и сказал:

- Возможно, в то время он мне действительно нравился. Именно поэтому я пошел на конфликт со всей семьей Нин.

- Это не похоже на тебя. - Фэн Юнь сжал руль. Помолчав, он спросил: - Он тебе все еще нравится?

- Нет, - улыбнулся Нин Ань. - Как думаешь, я бы забыл дату его дня рождения, если бы он мне нравится?

Фэн Юнь промолчал. Он задавал Нин Аню этот вопрос несколько раз, как наивный ребенок, желающий слышать приятный ему ответ снова и снова.

Каждое упоминание Ло Сюдяня серьезно выбивало его из колеи.

Сегодня ответ Нин Аня, наконец, принес ему облегчение.

Но, глядя в небо, полное ветра и снега, Фэн Юнь понял, что ответ Нин Аня не так уж и  важен.

Ну и что, если Нин Ань скажет, что Ло Сюдянь ему нравится? Независимо от того, насколько сильно он ему нравится, всегда найдется способ изменить его мнение.

Сейчас Нин Ань сказал, что Ло Сюдянь ему не нравится? Это хорошо, но все же рано успокаиваться. В конце концов, похоже, Нин Ань и к нему самому пока не испытывает никаких чувств.

- Есть ли какой-нибудь другой способ восстановить пароль?

- Да, - сказал Нин Ань, - надо просто сходить в банк и изменить доступ. Все в порядке, я не тороплюсь.

- Пару дней назад Чу Яян сказала, что весной у Ван Жуна планируется большое шоу, - сменил тему Фэн Юнь.

- Неужели? - Нин Ань слегка нахмурился. - Я пока не слышал никаких новостей.

- Что ж, подготовка только началась. Часть работы принадлежит его студии, а часть – «ЧуХэ».

Помимо того, что у Ван Жуна есть собственная студия, он также является консультантом отдела дизайна, специально нанятым «ЧуХэ», и каждый сезон предоставляет часть своих последних разработок.

- У меня ощущение, что я либо тороплюсь, либо уже безнадежно опоздал, грустно заметил Нин Ань. - Жаль, что я пока не могу представить на этом шоу свои работы.

- Возможность выступить на таком шоу - это действительно вкусно, - согласился Фэн Юнь. - Хотя я и не профессионал и видел не так уж много шоу, но я тебя понимаю.

Нин Ань покачал головой. Хотя его дизайн пока и сыроват, но в глубине души он знал, что когда-нибудь добьется признания своего таланта. Однако, если он собрался доказать свой потенциал Ван Жуну, проделанной работы все же недостаточно.

Фэн Юнь бросил на Нин Аня немного сочувствующий взгляд:

- А что, если Ван Жун не примет тебя? Хотя в последние пару лет он действительно выразил желание принимать учеников, слишком много людей выстраивается в очередь, чтобы показать себя. Даже некоторые уже известные дизайнеры хотят позолотить свои резюме статусом «ученика Ван Жуна». Мне кажется, ты определил себе слишком сложную цель. Не каждый способен войти в эту дверь.

Фэн Юнь подумал о характере Ван Жуна, и его тон стал немного резковатым:

- Более того, он настолько серьезно относится к профессиональным вопросам, что угодить ему почти невозможно. Если ты не сумеешь произвести на него впечатления, он никогда тебя не примет.

- Я думал об этом, - улыбнулся Нин Ань. - Если я не смогу обратить на себя его внимание, тогда постараюсь пока поработать ассистентом в другой студии, начиная с самого низкого уровня. А если смогу собрать достаточную сумму, то, возможно, уеду учиться заграницу.

- Ты хочешь уехать?  - Фэн Юнь не ожидал услышать такой ответ из уст Нин Аня.

- Я думал об этом, - кивнул Нин Ань. - На самом деле, я всегда хотел учиться заграницей. Многие зарубежные концепции все еще намного более продвинуты, чем отечественные, а многие дизайнеры крупных брендов также преподают в колледжах и университетах, и у них можно многому научиться.

Фэн Юнь молчал. Отъезд заграницу означал разлуку.

В их отношениях пока не было никакого прогресса. А если Нин Ань действительно уедет, то у них, возможно, вообще не будет никакого будущего.

Трудно сказать, вернется ли Нин Ань вообще.

В конце концов, с точки зрения индустрии моды, за рубежом у него появится гораздо больше возможностей.

Мужчина посмотрел на Нин Аня в зеркало заднего вида, задержав взгляд на покрасневших от вина губах.

- Не уезжай за границу, Нин Ань, - тихо, но очень твердо сказал он. - В наступающем году все будет хорошо, поверь мне.

Нин Ань не очень поверил этим утешительным словам, но все же улыбнулся и кивнул.

Вернувшись домой, Нин Ань привел в порядок записи и файлы, с которыми работал в последние дни, а затем долго и внимательно рассматривал доску настроения.

Все чувства, которые он хотел выразить, проявились вполне четко, но сформировать нечто целостное было все еще слишком сложно.

Всегда есть места, которые трудно соединить плавно, и всегда есть вещи, которые абсолютно не сочетаются.

Он достал лист бумаги и начал рисовать. Почти завершив рисунок, он вгляделся в него, а потом решительно смял и выбросил в корзину для бумаг.

Его сердце было нетерпеливым и взволнованным. У Нин Аня ничего не получалось.

Он знал, что слишком встревожен и не может успокоиться.

Смяв первые несколько листков бумаги для рисования, он остановился, вышел на балкон и молча закурил сигарету.

Снаружи шел сильный снег, засыпав крышу и образовав небольшой сугроб на кресле-качалке. Кресло раскачивалось от порывов ветра, и сугроб мягко раскачивался вместе с ним.

Нин Ань смахнул снег и, поджав под себя ноги, сел в кресло, сжавшись в маленький комочек.

Под мерное покачивание он, казалось, услышал нежный голос матери, такой близкий и такой далекий.

Чудесным образом его сердце успокоилось.

Когда-то отец сказал, что, выбрав путь, необходимо идти по нему, несмотря ни на что. Каким бы уставшим и разочарованным ты ни был, сдаваться нельзя. Как бы ни было тяжело, он должен идти дальше.

................................................................................

Через неделю после Рождества наступил Новый год.

Крупнейшая компания по производству игр в Китае, T-GAME, официально объявила, что выпустит новую игру для публичного бета-тестирования в первый день нового года.

Говорили, что всей их команде потребовалось три года, чтобы закончить эту работу, и она принесет игрокам очень захватывающий и новый игровой опыт.

Как только эта новость появилась, она вызвала бурное обсуждение.

T-GAME славилась стабильно высоким качеством и успела завоевать себе место в сердцах игроков.

Как игровой практик, Фэн Юнь и его коллеги, естественно, также очень обеспокоены публичной бета-версией этой новой игры.

В конце концов, соперник силен, имеет хорошее оборудование и профессиональный штат. Если тип игры похож, очень вероятно, что T-GAME станет их сильнейшим конкурентом.

1 января, ровно в 0 часов по Гринвичу, T-GAME  выпустила бета-версию новой игры.

Нин Ань в это время не спал, раскладывая листочки с записями на крафт-бумаге, чтобы сделать что-то вменяемое. За окном взрывались новогодние фейерверки, один за другим, великолепные и привлекающие внимание.

Среди звуков взрывающихся фейерверков он внезапно услышал какие-то странные звуки в комнате Фэн Юня. Когда он повернул голову, то увидел, что Фэн Юнь берет пальто и собирается уходить.

Нин Ань окликнул его, и Фэн Юнь оглянулся. Выражение его лица было очень необычным, сочетая в себе гнев и отчаяние, как будто он уже умер, но в нем все еще боролись остатки души. Это выглядело страшно.

Лицо Фэн Юня было таким бледным, что казалось мертвым.

Он упорно трудился более двух лет. Его надежда, его гордость и оружие, которое он использовал, чтобы защитить себя и своих близких, исчезли!

Всего несколько дней назад он сказал своему любимому, что в наступающем году все будет хорошо, и заставил его поверить ему.

Это слишком жестоко, это слишком нелепо и это слишком отвратительно!

Его сердце в груди болело так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется.

Их игра, публичная бета-версия, была запущена от чужого имени, и его душа была растоптана похвалами от игрового сообщества.

Фэн Юнь долго смотрел на Нин Аня, прежде чем сказать:

- Я отлучусь ненадолго.

Тон был на удивление спокойным, но почему-то по спине юноши побежали мурашки.

Нин Ань поспешно схватил свое пальто и погнался за мужем:

- Фэн Юнь, ты сейчас не можешь вести машину. Подожди меня, я провожу.

Глава 36. Кризис.

Полуночный ледяной ветер дул прямо в лицо, и у Нин Аня, торопливо спешащим за Фэн Юнем, по лицу текли слезы.

Он закашлялся и нырнул в машину на водительское сиденье.

- Куда ехать? - Нин Ань завел двигатель и повернулся, чтобы посмотреть на резко очерченное лицо Фэн Юня.

На лбу мужчины собрались морщины, уголки губ были сурово поджаты, а глаза полны острого битого льда, отчего людей бросало в дрожь.

Фэн Юнь, очевидно, все еще был погружен в свои эмоции и не мог отрешиться от них. Он даже забыл пристегнуть ремень безопасности.

Наверняка, все это организовала Фэн Жань.

В тот день у Нин Аня были съемки на озере, потом кто-то, вроде как случайно, сказал, что в озере утонул человек. И так же случайно к нему в игровую студию вдруг приехала Фэн Жань?

То, что поначалу казалось ему странным, наконец-то получило свое объяснение, и Фэн Юнь не мог удержаться от смеха над самим собой.

Так бережно относиться к своим фантазиям и надеждам на собственную карьеру и независимость... Да он просто наивный дурак!

Фэн Юнь даже не помнил, от скольких важный для него вещей ему пришлось отказаться в своей жизни и сколько раз капитулировать перед матерью. Она всегда умела заставить его делать то, что ей нужно.

Он давно вырос. Почему же она не может отпустить его? Действительно ли она его мать?

Разве весь мир не восхищается красотой и жертвенностью материнской любви? А что с ним? Почему для него она лишь источник боли?

Неужели он недостоин того, чтобы его кто-то любил? Даже его собственная мать не захотела подарить ему хоть немного тепла?

Он не просил от судьбы любви, достаточно хотя бы небольшого тепла... Но нет, ничего!

Из-за своей навязчивой идеи она готова уничтожить его? Разрушить все, что ему дорого?

Нин Ань посмотрел на холодное замкнувшееся лицо мужчины и нежно взъерошил ему волосы рукой, как тот делал с ним в прошлом.

Затем он наклонился и пристегнул его ремнем безопасности.

В тот момент, когда юноша наклонился, он понял, что руки Фэн Юня сжаты в кулаки, а все тело напряжено до крайности.

- Едем в компанию. - Фэн Юнь наконец пришел в себя и опустил глаза, чтобы посмотреть на мягкие черные волосы того, кто наклонился, чтобы пристегнуть его ремень безопасности.

Пальцы мужчины, наконец, медленно расслабились, и он с мягким сочувствием погладил волосы Нин Аня.

Юноша поднял голову и улыбнулся ему. Машина стремительно летела по пустой ночной дороге. Никто из них не произнес ни слова.

В течение всей поездки телефон Фэн Юня ни разу не умолкал, но он не смотрел на него и не отвечал.

Долгое время спустя Фэн Юнь, наконец, взял в руки трубку и набрал номер:

- Лу Чжо, помоги мне кое-кого проверить.

В темном и маленьком салоне автомобиля было очень тихо, так что Нин Ань услышал сбивчивое ругательство:

- Черт возьми, ты знаешь, который час? Ты хочешь, чтобы я занялся проверкой кого-то прямо посреди ночи?

Фэн Юнь двинул кадыком и ничего не сказал.

Собеседник окликнул его:

- Эй, Фэн Юнь, ты еще здесь?

- Проверь мою мать, - ответил Фэн Юнь. - Выясни, с кем она контактировала в последние месяцы.

- С чего вдруг? - Собеседник, похоже, оцепенел. - Что у тебя случилось? Зачем проверять свою мать?

- Игра... - Фэн Юнь закрыл глаза и с трудом произнес: - Произошла утечка информации об игре. То, что выпустила в продажу  Т-GAME, совпадает с нашей работой процентов на восемьдесят.

- Нет, Фэн Юнь! - голос Лу Чжо немного успокоился, и через некоторое время он спросил: - Ты подозреваешь, что твоя мать организовала утечку информации? Ты ее сын, какая ей от этого польза? В этом нет никакого смысла.

- Не спрашивай. - сказал Фэн Юнь. - Просто пойди и проверь.

Только в этот момент Нин Ань понял, что произошло. Игра, с которой Фэн Юнь связывал свои надежды на будущее, была украдена.

Для Фэн Юня эта игра была так же важна, как для него самого - надежды на карьеру дизайнера. Он может понять его и сочувствует такого рода боли.

Не в силах удержаться, он пожал холодную руку мужа.

На самом деле, у него тоже был тот же вопрос, что и у Лу Чжо: как это могла сделать Фэн Жань?

Эта женщина была матерью Фэн Юня, и если в утечке виновна именно она, то насколько это жестоко по отношению к сыну?

Облик Фэн Жань возник в сознании Нин Аня.

На самом деле, количество раз, когда он видел ее, было очень небольшим, но при каждой встрече она была нежна и добра к нему.

Особенно ему запомнился первый визит в ее дом. Запах куриного супа, витавший в ее квартире, напомнил ему о матери из его родного мира.

В его представлении образ Фэн Жань всегда был благородным и элегантным.

Он не мог поверить, что она способна на такую жестокость. Однако сейчас он мог видеть выражение лица Фэн Юня, и понимал, что знает об их отношениях слишком мало.

Нин Ань давно понял, что отношения между Фэн Юнем и его матерью не были гармоничными. Кажется, что у них был какой-то скрытый конфликт.

Фэн Юнь всегда относился к ней с какой-то опаской, как будто Фэн Жань была ловушкой, в которую он мог попасть, если не проявит осторожность.

Их старенький джип наконец добрался до места назначения.

Фэн Юнь взглянул на Нин Аня, прежде чем выйти из машины. Юноша отстегнул ремень:

- Я провожу тебя наверх.

Он сжал руку Фэн Юня:

- Все в порядке, это не твоя вина.

Пальцы мужчины слегка дрогнули на его ладони.

Попытка утешить царапнула душу, задев самые ее глубины.

Они молча поднялись наверх. В студии горел свет, а когда они открыли дверь, им в лицо ударил удушливый запах дыма.

Кроме Лао Ло, там было еще несколько человек, но в комнате стояла мертвая, ужасающая тишина.

Фэн Юнь, не сказав ни слова, остановился в дверях и низко поклонился им.

Нин Ань посмотрел на его всегда прямую и гордую фигуру, вот так согнутую, и не смог удержаться, чтобы печально не закрыть глаза.

Фэн Юнь являлся главным архитектором этой игры и основным источником финансовой поддержки для ее разработки. Но когда дело доходит до чувств и преданности идее, никто из сотрудников друг другу не уступал.

Благодаря упорству и энтузиазму этих нескольких молодых людей, идущих рука об руку, был проделан титанический труд.

Некоторые из них приходили сюда после основной работы, засиживаясь до глубокой ночи. Другие же были готовы всецело посвятить себя этой игре, несмотря на то, что скудной зарплаты хватало на базовые потребности, чтобы только не умереть с голоду.

Они все жили мечтой о близком успехе. Но вдруг все их надежды превратились в прах.

И виновник ситуации - это он сам.

Фэн Юнь никогда ни перед кем не склонялся. Он был упрям и горд. Но на этот раз он просил прощения у своих сотрудников. Ему было стыдно, и он винил себя.

Сяо Цинь не сдержался. Схватив со стола пепельницу, он швырнул ее в стену.

Грязно-белые керамические осколки брызнули во все стороны. Уставившись на Фэн Юня кроваво-красными глазами, молодой человек закричал:

- Что, черт возьми, происходит? Что, черт возьми, ты нам можешь сказать?!

В этот момент Лао Ло тоже вошел в дверь, обдав их холодным воздухом.

Лао Ло старше их всего на два года, но в их рабочей «семье» он всегда был зрелым и надежным отцом семейства. Ситуация сразу начала стабилизироваться.

Лао Ло подошел к Фэн Юню:

- Не нервничай, давай мыслить конструктивно. Психовать бесполезно. С этим мы уже ничего не сделаем, нам придется заняться разработкой другой игры.

Фэн Юнь выпрямился и протянул руку, чтобы взять Нин Аня за плечо.

Выражение лица Нин Аня на первый взгляд казалось холодным и бесстрастным, но его тонкие брови слегка хмурились, и Фэн Юнь сказал ему:

- Не волнуйся. Я найду выход.

Нин Ань кивнул, приложил губы к его уху и тихо прошептал:

- Теперь у тебя есть я, Фэн Юнь. Я всегда поддержу тебя.

Чувствуя, как теплое и влажное дыхание коснулось его ушей, Фэн Юнь крепко сжал руку, уголки его губ поджались.

В его жизни, впервые за все двадцать три года, появился свет, но он быстро погас.

Он чувствовал, что давно идет в темноте, пытаясь на ощупь найти дорогу. Но сейчас он слишком устал, чтобы идти дальше.

Тем не менее, он никогда не падал духом и не сдавался. Он не верил в судьбу. Он полагался лишь на свое собственное упрямство и интеллект.

Он надеялся, что сможет дойти туда, где светит солнце, и покончить с этой мрачной тьмой.

Он верил, что, полагаясь на себя, он сможет гордо выпрямить спину и защитить тех, кого он хочет защитить.

Очевидно, все произошло слишком быстро, и его путь стал еще темнее, чем раньше, отчего у него перехватило дыхание.

Он стал грешником для партнеров, которые сражались вместе с ним, и он не мог смотреть в лицо даже самому себе.

От слов Нин Аня кончик его носа внезапно сморщился, он повернулся, чтобы посмотреть на него, и лед в его глазах медленно растаял.

В самый темный момент у возникло чувство, что он увидел свет, и ему захотелось обнять источник этого света и излить ему всю свою боль.

Но он просто стоял и жадно смотрел на него. Затем отвел взгляд и выпрямил спину.

Фэн Юнь взял Нин Аня за руку и отвел в небольшой кабинет.

Это оказалась бывшая гардеробная. Места было очень мало. Там стояла раскладная кровать, на которой в беспорядке валялись постельные принадлежности.

Это почти обычное дело для любого, кто устал от работы, - пойти и прилечь.

- Ты можешь поспать. А я выйду и кое с чем разберусь, - сказал Фэн Юнь.

Нин Ань кивнул и лег под пристальным взглядом мужчины.

Фэн Юнь помог ему укрыться одеялом и повернулся, чтобы уйти. Юноша протянул руку и схватил его за край одежды:

- Не вини себя, это не твоя вина.

Фэн Юнь спокойно посмотрел ему в глаза, не соглашаясь и не возражая.

Нин Ань улыбнулся ему и раскрыл объятия:

- Обнимашки?

Фэн Юнь мгновение молчал, затем наполовину опустился на колени и наклонился, обхватив Нин Аня через одеяло.

Нин Ань погладил его по затылку и заключил в объятия. Нежно похлопав по спине, он сказал:

- Я немного полежу и подожду, когда ты отвезешь меня домой.

Фэн Юнь молчал, приложив ухо к груди юноши. Через тонкий слой хлопчатобумажного одеяла он слышал мощное сердцебиение.

Эта сила тронула его сердце, точно так же, как и его настойчивость, и его упорство.

Мужчина встал с улыбкой и мягко сказал:

- Не волнуйся!

Он вышел. Дверь в кабинет была неплотно прикрыта, и из щели в комнату проникал луч света.

Голоса за дверью то становились громче, то затихали. Внезапно стало очень шумно, а затем наступила тишина. Нин Ань ждал.

Время шло минута за минутой, и Фэн Юнь, наконец, снова открыл дверь.

..........................................

Они вышли из дома в полночь и вернулись ранним утром.

Город постепенно оживал.

Нин Ань вел машину, а Фэн Юнь курил рядом с ним.

Его настроение значительно улучшилось, и он неспешно наслаждался сигаретой, время от времени поднося ее к губам Нин Аня, чтобы тот тоже сделал затяжку.

Вокруг них клубился дым, но, хотя оба молчали, между ними была атмосфера какой-то общности.

Рассветное солнце выпустило первый луч золотисто-красного света, и Фэн Юнь прищурился, рассматривая его.

...........................

Новый год продолжал преподносить неприятные сюрпризы.

В дополнение к катастрофе с новой игрой Т-GAME, на друзей обрушился скандал между Хэ И и Чжан Луанем.

Папарацци сфотографировали, как Хэ И и Чжан Луань вместе заходят в отель поздно вечером.

Оба они были в масках и шляпах, но глаза Чжан Луаня тепло смотрели на спутника.

Люди провели вместе новогоднюю ночь, вместе вернулись в отель и с нежностью смотрят друг на друга…

Эта фотография позволила внешнему миру в очередной раз подтвердить скандал между ними двумя.

В Интернете было много ругани в адрес Хэ И. Говорили, что он плел интриги и воспользовался возможностью, чтобы сделать себе имя на популярности Чжан Луаня.

Хотя Чжан Луань и Хэ И одновременно выступили с заявлением, что они просто друзья и остановились в одном отеле из-за договоренностей со съемочной группой, но у пользователей Сети своя логика и весьма богатая фантазия.

Хэ И снова попал в "горячие поиски", и его популярность взлетела до небес, несмотря на его дурную славу. Еще до завершения съемок фильма его гонорары за участие в различных шоу взлетели до небес.

По сравнению со взлетами и падениями Хэ И, жизнь Цинь Вэнью была слишком сдержанной и мрачной.

После подписания контракта все его время уходило на упорные тренировки и учебу.

Более десяти часов тренировок в день и время от времени выполнение поручений старших по званию отнимали у него всю энергию.

Пока у него нет ни заработка, ни имени. Он может только молча учиться, надеясь нанести удар, когда представится возможность.

Скандал с Хэ И и его, пусть неоднозначная, но известность, были для него своего рода пыткой. Хотя юноша и верил в любимого человека, но он также чувствовал усталость от всего этого.

Постепенно он становился все более неуверенным в себе, задаваясь вопросом, сможет ли он быть достоин своей любви?

Но Цинь Вэнью не позволял себе жалоб. Практикуясь все усерднее, он казался спокойным и уравновешенным.

На третий день Нового года Хэ И вернулся, крепко обнял его, и, уткнувшись в шею, сказал:

- Брат, может, поженимся?

Скандал потряс его. Даже если он был чист и непорочен, он боялся, что Цинь Вэнью не выдержит такого давления.

Сердце Цинь Вэнью скакало, как лодка на волнах. Он поцеловал Хэ И между бровей и торжественно пообещал:

- Хорошо. Когда у меня выйдет первая песня, мы поженимся.

Каким бы мрачным ни казалось их будущее, оказывается, если проявить немного больше терпения и немного больше доверия, то все может получиться.

............................................

Лу Чжо выполнил поручение очень быстро. Круг общения Фэн Жань не был обширен, так что найти причастных к сливу информации оказалось несложно.

Из всех людей, с которыми она вступала в контакт, самым подозрительными были Чу Юньхэ и Ли Юаньшу. Фэн Юня очень обеспокоил его внезапный визит в дом матери.

А потом появились новости от Лао Ло. В отделе игровых проектов Т-GAME есть руководитель, который является однокурсником Чу Циня.

В процессе изучения отношений между этими двумя Фэн Юнь обнаружил очень интересную вещь.

Хотя Чу Цинь и этот руководитель - бывшие однокурсники, но долгие годы они не общались. Однако около месяца назад их отношения внезапно стали близкими.

Фэн Жань и Чу Цинь.... Эти двое - как огонь и вода, и сотрудничать они никогда не будут.

Если только между ними не появится некое связующее звено...

А вот Чу Юньхэ вряд ли причастен к проблеме. Если виновником ситуации с игрой был бы он, то ему не нужно было бы привлекать к этому вопросу Чу Циня.

Осталось понять, не был ли причастен к утечке Ли Юаньшу.

В процессе изучения межличностных отношений Ли Юаньшу и Чу Циня Фэн Юнь убедился, что тот, вероятно, действительно участвовал в этой враждебной операции.

Помимо расследования, Фэн Юнь попытался пойти на переговоры с T-GAME. Однако они прошли неудачно.

Единственный шанс чего-то добиться - это написать заявление в полицию и инициировать следственные действия. Но так как дело касалось Фэн Жань, Лао Ло и другие передали решение Фэн Юню.

Фэн Юнь восстановил свое душевное равновесие быстро, но стал еще холоднее и молчаливее, чем раньше.

Проблему надо было решать.

Несколько дней спустя Фэн Юнь достал колоду карт, сделал расклад, и, сложив пальцы колечком, начал медитировать.

Закончив, он решительно встал, открыл маленький сейф в шкафу и достал оттуда шкатулку из красного сандалового дерева.

Опустив глаза, он начал раскладывать на столе содержимое, большую часть которого составляли нефритовые украшения.

- Моя бабушка оставила это мне, - сказал он Нин Аню беспечно. - Большую часть она получила от родителей, что-то дарил ее старик. И хотя экономические условия у нее были ограниченными, она их сохранила.

- Я не хочу продавать ее наследство, но мне нужны деньги, и мне нужно начать все сначала. - Он нежно погладил нефрит, с грустью в голосе сообщив: -  Нин Ань, я не буду писать заявление в полицию, но отныне у меня больше нет матери.

Глава 37. Наглость.

Нин Ань посмотрел на него, и в тот момент, когда Фэн Юнь озвучил свое решение, уголки его глаз слегка покраснели, а кончики пальцев задрожали.

В конце концов, это была его мать.

Независимо от того, сколько разногласий было между ними раньше, когда они действительно дошли до этого момента, для Фэн Юня это стало ни что иное, как душераздирающий кризис.

Нин Ань шагнул вперед, взял украшения у него из рук и осторожно убрал их:

- Я продал генкоины. Включая первоначальную сумму и прибыль, у меня теперь больше 200 000 юаней. Этого достаточно?

Фэн Юнь покачал головой. Этой суммы все равно не хватит.

Более того, деньги Нин Аня он не хочет брать. Ему слишком хорошо известно, сколько усилий и страданий ему стоило заработать их.

...................

Китайский Новый год приходился на конец января.

Накануне Весеннего праздника Фэн Юнь одну за другой передал антикварам вещи, оставленные его бабушкой.

Пожилая леди за свою жизнь накопила немало вещей, но лишь некоторые из них имели достаточно высокую ценность.

Из более чем 20 предметов только один нефритовый набор был продан по желаемой цене.

В него входили два браслета, ожерелье и серьги.

Остальные веши оказались значительно дешевле.

Получив деньги на руки, Фэн Юнь разделил их на две части.

1,2 миллиона он раздал своим шестью сотрудникам.

Те пытались отказаться, но Фэн Юнь настоял.

По сравнению с несостоявшимся заработком от игры эта сумма была каплей в море, но так, по крайней мере, он показал им свое уважение и искренность.

Осталось еще около миллиона, и он вложил их в компанию для подготовки к следующему проекту.

Сейф был пуст, и среди бабушкиных вещей остался только перстень с изумрудом.

Это был то кольцо, которое бабушка носила на руке последние несколько лет перед смертью. Фэн Юнь не мог продать его, оставив как память о дорогом человеке.

В течение этого периода Фэн Жань названивала ему как сумасшедшая. Когда она звонила, Фэн Юнь отвечал, но ограничивался лишь формальными фразами.

Она приезжала к ним домой, и Фэн Юнь тоже очень вежливо, но холодно развлекал ее, стараясь поскорее отправить назад.

По средам и субботам он больше не ходил в материнский дом, чтобы поужинать.

Независимо от того, насколько сильно он потакал ей и любил ее раньше, как только он принял решение, его сердце стало камнем, до которого не достучаться.

Отношение, которое он демонстрировал Фэн Жань, было вежливым и отчужденным, но в нем не было ни капли близости или участия.

Даже первоначальная ершистость больше не проявлялась.

Вся активность Фэн Жань, казалось, увязала в слое хлопка, оставляя ей лишь чувство бессилия.

Фраза "Мама делает все для твоего же блага" больше не работала.

Впервые она немного запаниковала и даже подумала притвориться больной, чтобы обмануть и разжалобить его, но вместе с Фэн Юнем прибыл личный врач.

Фэн Юнь никак не ущемлял ее, но при этом совершенно отстранился.

Поведение Фэн Жань окончательно ожесточило его, истощив всякое терпение. Узы матери и сына этого предательства пережить не смогли.

Когда Фэн Жань снова пришла к ним домой, чтобы встретиться с Фэн Юнем, Нин Ань отзвонился ему, сообщив о визите матери и, предложив пока домой не возвращаться, пришел развлечь ее сам.

Он вел себя очень мягко и вежливо, слушая Фэн Жань с улыбкой, когда она что-либо говорила, но сам почти не отвечал и никакого мнения не высказывал.

Фэн Жань уговаривала его убедить Фэн Юня уделять ей больше внимания. Нин Ань просто кивнул и сказал, что расскажет ему о ее просьбе.

Фэн Жань не могла упрекнуть Нин Аня в чем-то напрямую, но, вернувшись домой, она не могла не выйти из себя:

- Я дала согласие на брак с семьей Нин, потому что видела, что этим ребенком было легко управлять. Кто ж знал, что это оказалась свинья, съевшая тигра?

<П/п: Ух, какая фраза! Аж как-то свинку-Анешку зауважала! >

У нее было чувство разочарования из-за того, что она подняла камень и уронила его себе на ногу.

Но когда он подумала, что Фэн Юнь становится все ближе и ближе к намеченному для него пути, она снова почувствовала радость.

До сих пор она все еще верила, что Фэн Юнь однажды поймет, что все, что она делала, было для его же блага.

............................

28-го числа двенадцатого лунного месяца Фэн Юнь сопровождал Нин Аня обратно в дом Нин, чтобы навестить Нин Шицю и Сунь Ланьсинь.

Ло Сюдянь и Нин Хао также вернулись в дом Нин вместе, что можно охарактеризовать как редкое семейное собрание.

Сунь Пин, двоюродный брат Нин Аня, которого он видел лишь в день своего появления в этом мире, тоже привел жену и детей, чтобы отпраздновать Новый год в доме Нин.

В маленьком помещении сразу стало очень многолюдно и оживленно.

Семья Нин - вполне традиционная семья. Красные символы благословения и весны были прикреплены к мебели, а двустишия весеннего праздника висели на двери.

Это была картина сияющего и процветающего нового года.

Сунь Ланьсинь в одиночестве возилась на кухне, в то время как все остальные собрались в гостиной, коротая время за разговором.

Фэн Юнь всегда чувствовал себя в этом доме немного странно.

Нин Шицю сидел на главном месте, пил чай и болтал на разные темы, и никогда не ходил на кухню помогать жене, не говоря уже о том, чтобы готовить самому.

Это соответствовало его первому впечатлению о Нин Шицю, но оно полностью отличалось от рассказов Нин Аня о своем отце.

Пока он спокойно наблюдал за тем, как ладит семья, Ло Сюдянь протянул ему сигарету.

Фэн Юнь слегка улыбнулся, взял сигарету, опустил голову и прикурил от зажигалки в руках Ло Сюдяня.

Затем он осторожно выдохнул изо рта белую струю и посмотрел на Ло Сюдяня сквозь клубящийся дым:

- Спасибо.

Ло Сюдянь фамильярно похлопал его по плечу:

- Мы все одна семья, незачем проявлять лишнюю вежливость.

Фэн Юнь опустил глаза и молча улыбнулся.

Такой проницательный человек, как Ло Сюдянь, должен был бы уже установить его личность и иметь общее представление о его положении, именно поэтому теперь он был таким активным и вежливым.

Конечно же, Ло Сюдянь еще несколько раз похвалил Фэн Юня, а затем перевел разговор на «ЧуХэ».

Фэн Юнь только улыбнулся и сказал, что ему не очень понятна эта тема.

Хотя Ло Сюдянь немного сожалел, но был вынужден перевести разговор на другое.

Они разговаривали друг с другом, когда Фэн Юнь увидел, что Нин Ань вышел из кухни с кастрюлей супа.

Он поспешно встал, перехватил кастрюлю из его рук и поставил ее на стол.

Затем он взял Нин Аня за руку и попросил его сесть рядом с ним.

Ло Сюдянь протянул Нин Аню еще одну сигарету, но как только юноша собрался взять ее, Фэн Юнь остановил его:

- Он сегодня не курит.

Ло Сюдянь улыбнулся и не стал возражать:

- У вас двоих сейчас такие хорошие отношения...

- Конечно. - Фэн Юнь улыбнулся, посмотрел на Нин Аня, взглядом заставляя его подтвердить.

Нин Ань тоже улыбнулась и склонил голову к Фэн Юню:

- Это действительно так.

Фэн Юнь удовлетворенно рассмеялся и взъерошил юноше волосы, отчего Нин Ань почувствовал себя беспомощным и смешным.

Сунь Пин и его жена тайком наблюдали за взаимодействием Нин Аня и Фэн Юня.

Сунь Пин, очевидно, был немного смущен. Ранее он осмелился лишь робко поздороваться с этой парой. Но, очевидно, он не мог сопротивляться давлению своей жены, поэтому, заметив, что Нин Ань вновь пошел на кухню, мужчина увязался за ним и позвал его в угол гостиной.

Но гостиная семьи Нин - это помещение такого размера, что даже если они попытаются уединиться в углу, при желании их разговор все равно легко услышать.

- АньАнь, кузен... - пробормотал Сун Пин. - Это... генкоин сильно подорожал, верно?

- Верно. - Нин Ань посмотрел на него с улыбкой. Как только мужчина заговорил, он понял, что тот собирается сказать. - Его стоимость несколько раз удвоилась. 20 000, за которые мой двоюродный брат продал их мне, стали стоить больше 80 000, и я сразу их выгодно реализовал.

- Ты продал генкоины? - Сунь Пин был удивлен и полон сожаления. - А вдруг, они еще подорожают?

Этот человек действительно жадный и безответственный. Нин Ань посмотрел на него с отвращением.

Он не хотел обсуждать с ним свои финансы.

Нин Ань улыбнулся:

- Кузен, пей чай, а я пойду на кухню помогу маме.

- Нет, - Сун Пин поспешно схватил его за рукав, боясь упустить эту возможность и не имея смелости заговорить снова. - Кузен, видишь ли, прошло всего несколько месяцев... Кузен, хочу сказать, что эти генкоины принадлежали мне. Я не претендую на весь твой заработок, но ты мог бы отдать мне часть прибыли?

Нин Ань восхищенно рассмеялся, привлекая всеобщее внимание, как будто услышал какую-то особенную шутку.

Лицо Сун Пина на мгновение стало кроваво-красным, и он уже собрался отступить, но невестка, жена Сунь Пина, ущипнула его и улыбнулась:

- Кузен, твой двоюродный брат не прав, но эти генкоины он купил сам. К тебе это не имеет никакого отношения. Ты получил возможность так хорошо заработать, будет правильней нас за эту возможность вознаградить.

До чего ж бесстыдные люди! Нин Ань никогда не сталкивался с подобной наглостью и на какое-то время завис.

Фэн Юнь подошел и обнял его сзади за талию, положил подбородок ему на плечо и тихо подув в уши:

- Ты, вроде, собирался помочь маме, а сам ленишься. О чем здесь шепчешься, тайком от всех?

- Это что-то такое, чего ты не знаешь. - Нин Ань улыбнулся, игнорируя подмигивание Сунь Пина и его жены. - Вначале мой двоюродный брат по собственной воле купил генкоины, а те резко подешевели и он потерял деньги. Меня обвинили в том, что я убедил его приобрести их. Из-за этого инцидента я получил несколько пощечин и мне пришлось занять денег, чтобы выкупить эти генкоины у него по первоначальной цене. Потребовалось немало времени, чтобы я расплатился с долгами, в которые влез ради этой покупки. Теперь, когда генкоины подорожали, Сун Пин и его жена говорят, что это именно они купили их, и просят отдать им часть прибыли.

Зная, что дело случилось давным-давно, Фэн Юнь все же с жалостью коснулся его щеки:

- Тебе было больно?

Нин Ань покачал головой:

- Все давно прошло.

Взгляд Фэн Юня изменился, став холодным и резким, когда он снова посмотрел на Сунь Пина и его жену:

- Кто тебя ударил?

- Я ударил, - кашлянул Нин Шицю. - Даже если твой двоюродный брат не прав и отец дважды ударил тебя по ошибке, можешь ли ты все еще держать обиду? Стоит ли так долго помнить о такой ерунде?

Нин Ань почувствовал, как тело Фэн Юня напряглось позади него. Он успокаивающе потрепал его по волосам тыльной стороной руки и улыбнулся:

- Я вовсе не держу зла. Если бы мой двоюродный брат не заговорил об этом сегодня, я бы даже не вспомнил.

Ло Сюдянь презрительно взглянул на Сунь Пина, и Нин Хао тоже сказал:

- Папа, мы все с самого начала были не правы и причинили зло нашему брату.

Нин Шицю фыркнул:

- Она сам виноват в том, что его неправильно поняли. Кто его вообще заставлял заниматься спекуляцией и трепать языком?

Фэн Юнь был недоволен, когда услышал это, но поскольку другой стороной был отец Нин Аня, он подавил свой гнев и сказал небрежно:

- Извините, у меня сегодня есть еще кое-какие дела, поэтому мы с Нин Анем должны уйти. Мы навестим вас позже.

Говоря это, он взял оба пальто, помог Нин Аню одеться и вытащил его наружу, оставив Нин Шицю безмолвным от гнева и неспособным что-либо сказать.

Когда Сунь Ланьсинь принесла еще одно блюдо, она обнаружила, что в комнате не хватает двух человек.

Фэн Юнь проводил Нин Аня до машины и решительно усадил его в пассажирское кресло, хотя юноша все еще порывался сказать, что он не успел попрощаться с Сунь Ланьсинь.

Фэн Юнь постучал его по голове:

- О чем ты думаешь? Любой, блядь, смеет запугивать тебя?!

Нин Ань возразил:

- Тебе-то какое дело? Это моя жизнь и мои родственники. Я не просил тебя о помощи.

Вытянутое лицо Фэн Юня медленно расслабилось. Он обхватил лицо Нин Аня ладонями, внимательно вглядываясь:

- С какой стороны тебя ударили?

Лицо Нин Аня было мягким и гладким, его было удивительно приятно держать в ладонях, отчего Фэн Юню совсем не хотелось его отпускать. Взгляд мужчины стал немного глубже.

Нин Ань дернулся, освобождаясь. Это прикосновение оказалось таким странным... Он сказал:

- Забудь об этом.

Фэн Юнь спокойно посмотрел на него и, опустив глаза, прошептал как-то по-детски:

- Твоя семья не так хороша, как ты говорил, они били тебя.

Нин Ань некоторое время молчал, затем кивнул:

- Хм.

- Брат отведет тебя поесть вкусной еды, - Фэн Юнь снова взъерошил его волосы. - Никто не сможет запугивать тебя в будущем, брат защитит тебя.

Нин Ань взглянул на него и не смог удержаться от смеха:

- Фэн Юнь, я старше тебя.

Фэн Юнь наклонился ближе:

- Разве в прошлый раз ты не согласился называть меня старшим братом?

- В прошлый раз ты вынудил меня!- Нин Ань толкнул его.

Они вдвоем смеялись и дрались в тесном пространстве салона. Фэн Юнь вжал Нин Аня в сиденье, ущипнул его за подбородок, и его голос стал низким и соблазнительным:

- А как насчет того, чтобы заставить тебя сказать это сейчас? Давай, я хочу услышать, назови меня « Гэгэ».

Из-за жесткой спинки кресла их тела оказались очень близко, и между их губами осталось лишь несколько сантиметров.

Фэн Юнь посмотрел на бледные губы юноши, его кадык невольно перекатился, и он непроизвольно снова коснулся его щеки.

Нин Ань так нервничал, что едва мог дышать. Он смутно чувствовал, что что-то должно произойти, но это было невозможно.

В этот момент, когда их дыхание стало более частым и глубоким, у Нин Аня зазвонил телефон.

Он поспешно воспользовался возможностью метнуться в сторону, и Фэн Юнь сел прямо, поджав губы, как будто только что очнувшись ото сна.

Звонил Цинь Вэнью:

- Эй, АньАнь, ты в огне! Реклама с русалкой вышла. Это так чертовски красиво!

Нин Ань немного удивился, что бренд не предупредил его о дате релиза:

- Так быстро?

- В Интернете творится безумие, - сказал Цинь Вэнью с улыбкой в голосе. - Пойди и посмотри. У твоего брата буквально физиологическая реакция на то, что он видит!

Нин Аню было интересно, почему сегодня все хотели быть его братьями. Фэн Юнь, который навострил уши, тоже уже начал ругаться:

- Черт возьми, он смеет напрашиваться тебе в братья?!

Глава 38. «Как я тебя люблю...»

Реклама с русалкой вышла не на центральном телевидении, а на целом комплексе более мелких платформ, включая группу кабельных каналов, интернет-порталов и ЖК-телевизоров в крупных торговых центрах.

Маркетинг был продуман очень хорошо, а режиссер ролика талантлив. Эффект рекламы оказался неожиданно хорошим.

Темно-синее небо, полное звезд, и луна низко нависли над сверкающим морем, как будто можно, подняв руку, поймать их в пригоршню.

Накатывающие на берег волны отражали звезды, и русалка медленно приближалась к суше по сияющей слабым голубым светом лунной дорожке.

Ее скорость невелика, и, похоже, русалка немного колеблется.

Огромный рыбий хвост слегка покачивается, взбаламучивая воду, а волосы извиваются, как морские водоросли. Поза русалки красива и причудлива, а аура заставляет думать о чем-то древнем и таинственном.

Русалка приближается очень медленно, ее лицо становится все четче.

Под черными как смоль волосами скрывается удивительно белое лицо. Возможно, эта  хрупкая бледность возникла из-за длительной жизни на дне моря.

Под тонкими бровями черными бриллиантами сверкают глубокие глаза, выражение которых чрезвычайно холодное, но красиво очерченные губы имеют ультраалый оттенок, придающий его гламурному образу особый шарм. Становится очевидным, что эта русалка - невероятной красоты мужчина, русал.

Три цвета - черный, белый и красный - сливаются на этом лице, создавая очаровательную картину, далекую и таинственную, которая оказывает сильное влияние на людей.

Это особого рода красота, бледная и немного хрупкая, как у вампира, который, не видя солнца, бесшумно бродит в поисках пищи темной ночью.

Но в нем нет силы вампирской атаки, наоборот, больше невинности и простоты. Этот образ выглядит немного противоречиво, но очень очаровательно.

Сильный холод во время съемки заставил его мышцы немного неестественно напрягаться, но после обработки это выглядело как отражение пугливости и страха русала.

Сексуальное искушение, тоска о несбыточном, любопытство и едва сдерживаемый страх проступали в этих слегка прищуренных черных глазах и напряженных линиях мышц.

Он подплыл к берегу, осторожно выбрался из воды и высунул из воды красивое лицо.

Капли воды падали с густых длинных ресниц капля за каплей, без малейшей ряби исчезая в черной глубине ночного моря.

Наружные уголки глаз были покрыты ломаным золотом, и под отражением звезд, луны и ряби волн они слабо мерцали золотым светом, таинственным и далеким.

Вдалеке послышался чей-то голос, красные губы русала плотно сжались, он некоторое время колебался, а затем ушел на дно.

Взмахнув огромным рыбьим хвостом, он повернулся и поплыл в глубину моря.

Подобно метеору, фигура, светящаяся светло-голубым светом, унеслась прочь с чрезвычайно большой скоростью.

Отплыв на некоторое расстояние, он оглянулся, как будто немного с любопытством и неохотой, но в конце концов энергично качнул телом и заскользил в глубины бескрайнего океана.

Дно моря постепенно успокоилось, оставив после себя только глубокую черноту.

Он даже не оставил никаких следов.

Все это заняло всего десять секунд, выглядя естественно и завершенно.

Мирное и далеко простирающееся море, низко нависающий купол неба, украшенный звездами, сияющая морская гладь и чрезвычайное спокойствие, обнаруживающееся в глубинах морского дна, - все это в конечном итоге слилось в древнюю и таинственную атмосферу.

Этот ролик был замечен пользователями сети и загружен на Weibo. В тексте комментария всего одно слово: «Потрясающе!».

Уже два часа спустя этот ролик попал в горячий поиск.

Пользователи Сети с большим энтузиазмом обсуждали эту рекламу, и в центре внимания также был актер-русал:

- Я хочу знать, кто этот актер-русал! У него удивительный темперамент, благородный и холодный, прямо как у принца-русалки из древних времен!

- Аааааааааааааааа, я снова здесь, принц-русал такой красивый! Интересно, как выглядит его принцесса-русалка?

- Это актер или модель? У него такой хороший темперамент. Почему мы раньше не видели этого лица? Почему он до сих пор не популярен?

- Это модель, а не актер. Я видел его в шоу,  и он был самым привлекательным на сцене...

Сразу после этого фотографии Нин Аня с подиума были выложены в Сеть.

Но многие внимательные пользователи сети обнаружили, что темперамент этой модели на ранних и поздних фотографиях совершенно разный, как будто это разные люди.

На ранних фотографиях он казался человеком спонтанным и порывистым, тогда как на последних фото поражал элегантной холодностью.

Если бы не одно и то же лицо, можно было б засомневаться, действительно ли это один и тот же человек.

- Кто-нибудь знает, что с ним случилось? Почему кажется, что этот парень переродился?

Когда Фэн Юнь увидел этот комментарий, он сопровождал Нин Аня в лифте торгового центра. А его реклама транслировалась на огромном жидкокристаллическом экране прямо у них перед глазами.

Когда Нин Ань на экране поднял глаза, многие люди просто замерли, не в силах отвести от него взгляд.

Капли воды стекали с черных как смоль ресниц на красные губы, яркие и нежные, слегка приоткрытые, чрезвычайно соблазнительные.

Маленький мальчик рядом с ним взял маму за руку, поднял голову и спросил: "Мама, он действительно маленький принц из расы русалок?"

Две девушки-фанатки позади него перешептывались:

- Ах, этот младший брат такой красивый, такой красивый... Я сегодня изменила с ним своему мужу...

Фэн Юнь подавил желание оглянуться и бросил колючий взгляд на Нин Аня.

Юноша стоял рядом с ним на эскалаторе. На нем были бейсболка и маска. В данный момент он спокойно смотрел на экран, в его глазах не было никаких лишних эмоций.

Он всегда казался очень спокойным, независимо от того, хвалили его или критиковали.

Со вчерашнего дня по настоящее время ему позвонили уже из трех или четырех развлекательных компаний.

Становилось даже интересно, что у них за магическая сила, дающая способность получать информацию за такое короткое время.

Нин Ань никогда не думал о том, чтобы войти в индустрию развлечений. Его жизненные цели давно определены, и отступать от своей мечты он не намерен.

Поэтому он вежливо отверг все предложения агентов подписать контракт.

Условия, предлагаемые этими компаниями, довольно хороши, и это превосходно для модели, которая мечтает развиваться дальше в индустрии развлечений.

Такой хороший путь... Никто даже не предполагал, что он откажется.

Но Нин Ань очень решительно отказался.

Это была всего лишь реклама, и он не думал, что она окажется такой мощной.

Поэтому, когда он сегодня вышел из дома, ему даже в голову не пришло прятать лицо. Но Фэн Юнь быстро отреагировал, надев на него шляпу и маску.

В конце концов, темперамент его мужа очень выдающийся. Даже если не смотреть на лицо, все равно возникает ощущение, что он выделяется из толпы и сразу бросается в глаза.

Фэн Юнь верил, что если бы Нин Ань не натянул маску и шляпу, то его 100% признали бы.

В конце концов, его фигура столь заметна, что большинство людей фиксируют на нем взгляд, стараясь рассмотреть лицо.

Первоначальным намерением этих двоих было купить овощерезку для кухни и ряд продуктов для празднования Нового года.

Но теперь они сразу поднялись наверх торгового центра, потому что Нин Ань вспомнил, что наверху есть магазин для любителей шитья и рукоделия, а ему захотелось докупить немного пряжи и крючков для вязания.

Поднявшись на шестой этаж, Нин Ань направился прямиком в нужный магазин, в то время как Фэн Юнь расположился рядом в небольшом открытом кафе, ожидая его.

На полке пристенного книжного шкафа беспорядочно лежало несколько книг и журналов. Он небрежно достал их и нашел сборник английских стихотворений с пожелтевшими страницами.

В чашке поданного ему кофе на сливках были нарисованы два переплетенных сердечка, большое и маленькое.

Обычно Фэн Юнь ненавидел вульгарность, но сегодня ему это показалось необъяснимо милым.

Он перевел взгляд на противоположную сторону галереи: Нин Ань держал в руках леску с круговыми спицами, внимательно разглядывая внешнюю упаковку, не зная, с чем сравнить.

Его спина была, как всегда, очень прямой, он лишь слегка опустил голову и шея изогнулась красивой дугой.

Нин Ань никогда не надевал шарф, когда выходил на улицу. Фэн Юнь специально сделал ему подарок, но юноша считал, что кутаться в шарф некрасиво и невежливо, поэтому он убрал его в шкаф.

Фэн Юнь завороженно смотрел на стройную белоснежную шею. Страницы книги под пальцами нечаянно раскрылись, и бумага приятно зашуршала.

Он опустил голову, и его взгляд зацепился за строчки стихов, вроде бы простых, но они заставили его почувствовать себя так, словно он попал в ловушку ночного кошмара.

«Я люблю тебя как необходимость...

Как солнце и свет свечи...

……

Я люблю тебя со всей страстью, которую только можно представить.

Я люблю тебя любовью, которую, казалось, потерял.»

<П/п: см. стихотворный текст в конце главы>

……

Центр его бровей слегка нахмурился, и сердце Фэн Юня заколотилось из-за этих простых стихов. Образовался огромный водоворот эмоций.

Любовь? Это, кажется, очень простое понятие.

Но Фэн Юню  его "люблю” было выразить чрезвычайно трудно.

В глубине его души жили и сплетались друг с другом множество столь непонятных, но ярких чувств, что он даже не смел встретиться с ними лицом к лицу и дать им четкие имена.

Мужчина опустил глаза и несколько раз потер пальцами две строчки стихов, которые врезались ему в глаза.

Я люблю тебя как необходимость.

Как солнце и свет свечи.

……

Что такое любовь? Он задумался.

Любовь, которую он ощущал, была совсем другой.

То, что он чувствует - это его любовь к Нин Аню? Или это просто собственничество и контроль?

По иронии судьбы, когда-то он думал, что самая близкая к его идеалу любовь, которую он когда-либо видел, - это любовь Чу Юньхэ и Лю Цин. Но действительно ли любовь Чу Юньхэ идеальна?

Разве он не любил когда-то Фэн Жань? Почему же он так легко полюбил другую?

Значит, однажды он снова может влюбится в кого-нибудь другого? И тогда Лю Цин станет второй Фэн Жань?

Фэн Юнь задумался, не в силах понять ни себя, ни тем более других.

Рядом по столу тихонько постучали костяшки пальцев. Фэн Юнь поднял голову и увидел, что на него снисходительно смотрят темные глаза Нин Аня.

Когда мужчина поднял голову, в глазах Нин Аня мелькнула легкая улыбка:

- В чем дело? Тебя что-то расстроило?

Он с любопытством протянул руку, чтобы взять сборник стихов, но Фэн Юнь в панике закрыл книгу, как будто обжегшись, и накрыл ее ладонью.

Нин Ань мягко улыбнулся и сел напротив.

Фэн Юнь щелкнул пальцами, подзывая официанта:

- Чашка черного кофе, которую я заказал, готова?

....................................

Когда они купили все, что хотели, на улице уже стемнело.

Во время празднования китайского Нового года многие любят выходить на улицу, и во всех ресторанах не найти свободного места.

Фэн Юнь и Нин Ань заглянули в несколько заведений по пути, но все они были переполнены, даже на улице стояли очереди. Наконец, они решили, что будет спокойнее пойти домой и приготовить самим.

Фэн Юнь встал к плите, а Нин Ань отвечал за мытье и сортировку фруктов, овощей, мяса и яиц, припасенных на Новый год, и за то, чтобы разложить их в холодильнике.

Фэн Юнь молча посмотрел на него, и фраза из сборника стихов снова вспыхнула в его голове: "Я люблю тебя как необходимость".

Неужели его чувства ничем не отличаются от тех, о которых пишут стихи?

Тяжелое настроение необъяснимым образом развеялось, как будто луч солнца прорвался сквозь тучи, становясь все светлее и ярче.

Он больше не хотел ни о чем думать. Он лишь хотел жить счастливо рядом с этим человеком, спокойно ожидая времени, когда сможет честно и прямо ему признаться.

Он усмехнулся, зажал палочками для еды кусок тушеной мягкой и ароматной баранины и поднес его к губам Нин Аня, страхуя снизу ладонью.

Нин Ань уже вымыл посуду и теперь ножом рубил мясо на фарш.

Он раньше не занимался этой работой и не мог хорошо справиться с интенсивностью и углом наклона, но все равно не хотел есть начинку, прокрученную через мясорубку.

Увидев, что Фэн Юнь наклонился к нему, он, естественно, замедлился, проследил за его рукой и открыл рот, чтобы съесть мясо.

- Это вкусно? - Нетерпеливо спросил Фэн Юнь.

- Ага, - кивнул Нин Ань. - Это восхитительно!

Еда была готова, а начинка Нин Аня еще не была нарезана. Фэн Юнь взял у него из рук нож и быстрыми ударами измельчил мясо до нужной кондиции.

Нин Ань прислонился к столу, немного озадаченный:

- Почему ты так хорош во всем?

- В последние годы жизни бабушки ее сильно тошнило, и она больше не могла много есть. Я научился готовить, чтобы уговаривать ее съесть хоть немножко. - Фэн Юнь опустил ресницы. - За те два года, что она болела, я приобрел неплохие кулинарные навыки.

Нин Ань молча кивнул, ничего не сказав.

Фэн Юнь продолжал удивлять его. Нин Ань никогда не думал, что этот человек может быть таким внимательным и рассудительным.

На следующий день был канун Нового года. Хотя Новый год праздновали всего два человека, все равно было весело и оживленно.

Фэн Юнь заворачивал пельмени, Нин Ань делал нарезки и расставлял посуду, а потом Фэн Юнь открыл спрятанную бутылку красного вина.

Они вдвоем чокнулись бокалами и очень серьезно поздравили друг друга с Новым годом.

После ужина они разошлись по своим комнатам и немного поработали. Даже в канун Нового года они не осмеливались по-настоящему побаловать себя и ничего не делать.

Задачи на них лежат очень тяжелые, времени мало, и никто не осмеливался предаваться лени.

Когда пробило двенадцать часов, за окном начали взрываться новогодние фейерверки.

Фэн Юнь взял бутылку вина и позвал Нин Аня:

- Давай выйдем на веранду, посмотрим фейерверк.

Нин Ань сел в кресло-качалку, держа сигарету в одной руке и бокал вина в другой, полулежа на боку и глядя в окно.

Фэн Юнь сел на другой стул и пнул ногой кресло-качалку Нин Аня, раскачивая его.

Фейерверки за окном были красочными и роскошными. Они взрывались в небе один за другим, один за другим.

Качели мягко покачивались, а бокал с вином в руке Нин Аня постепенно пустел. От приятного и знакомого с детства покачивания юноша вскоре заснул прямо с бокалом в руках.

Фейерверки снаружи постепенно становились все реже и, наконец, медленно погасли.

Небо снова стало пустым и мирным.

Фэн Юнь спокойно посмотрел на спящего Нин Аня, выражение его лица было неясным и задумчивым.

Он опустил голову и закурил сигарету, а затем медленно допил вино прямо из горлышка бутылки.

Город погрузился в послепраздничную тишину.

Наступил новый год.

Фэн Юнь встал, нежно погладил юношу по волосам и нерешительно запечатлел поцелуй на гладком лбу.

Затем он сказал:

- В новом году я хочу заполучить тебя, Нин Ань.

=================================

Автору есть что сказать:

Здесь приведено стихотворение английской поэтессы Элизабет Браунинг "Как я люблю тебя".  Что тронуло Фэн Юня больше всего, так эти две строки : «Я люблю тебя так же, как самые простые повседневные потребности, так же, как подсознательно нуждаюсь в солнечном свете и свечах.»

Ах, мне действительно нравится писать о китайском Новом годе. Ах, мне действительно нравится, как они целуются, обнимаются и выражают любовь под фейерверк.

От переводчика:

"Как я люблю тебя?" - сонет №43, опубликованный в 1850 году Элизабет Баррет Браунинг в ее цикле "Португальские сонеты"

На языке оригинала:

How Do I Love Thee?

By Elizabeth Barrett Browning

How do I love thee? Let me count the ways.

I love thee to the depth and breadth and height

My soul can reach, when feeling out of sight

For the ends of Being and ideal Grace.

I love thee to the level of every day's

Most quiet need, by sun and candlelight.

I love thee freely, as men strive for Right;

I love thee purely, as they turn from Praise.

I love with a passion put to use

In my old griefs, and with my childhood's faith.

I love thee with a love I seemed to lose

With my lost saints, I love thee with the breath,

Smiles, tears, of all my life! and, if God choose,

I shall but love thee better after death.

.................................

На русском есть несколько переводов. Мне понравился этот:

Как я тебя люблю? Люблю без меры.

До глубины души, до всех ее высот,

До запредельных чувственных красот,

До недр бытия, до идеальной сферы.

До нужд обыденных, до самых первых,

Как солнце и свеча, простых забот,

Люблю, как правду, — корень всех свобод,

И, как молитву, – сердце чистой веры.

Люблю всей страстью терпкою моих

Надежд несбывшихся, всей детской жаждой;

Люблю любовью всех моих святых,

Меня покинувших, и вздохом каждым.

А смерть придет, я верю, и оттуда

Тебя любить еще сильнее буду.

Автора перевода не знаю. Взяла отсюда:

https://citaty.info/quote/466924

Глава 39. Очередной удар.

На вторую ночь Нового года Цинь Вэнью, Нин Ань и Тянь Сяоши договорились о встрече в «SOSO».

Нин Ань позвал с собой Фэн Юня,  а Цинь Вэнью взял Хэ И. Для встречи они зарезервировали небольшую комнату на втором этаже «SOSO».

Нин Ань надел бейсболку и солнцезащитные очки, открывавшие только нижнюю половину его лица, в то время как Хэ И надел шляпу, солнцезащитные очки и маску.

Когда эти двое встретились у задней двери, они почти не узнали друг друга, посмотрели на маскировку друг друга и беззвучно рассмеялись.

Хэ И и Цинь Вэнью поднялись наверх по отдельности.

Когда они вошли, Цинь Вэнью уже сидел внутри и ждал.

Когда все расселись, он помог Хэ И снять шляпу и маску, одновременно спросив Нин Аня:

- С тобой пытались связаться какие-нибудь развлекательные компании за последние два дня? Мне звонили с нескольких телефонов.

Нин Ань улыбнулся:

- Да.

Хэ И поспешно протянул руку:

- Если ты хочешь подписать контракт, ты можете подписать контракт с нашей компанией. Не связывайся с этими кокетливыми сучками снаружи.

Цинь Вэнью ласково убрал его руку и объяснил:

- Компания Сяо И знает, что в прошлом он был моделью, поэтому его агент спросил, знаком ли он с тобой. Этот парень честный, и ты мог бы с ним поговорить.

Хэ И поспешно начал рекламировать свою компанию:

- У нашей компании очень хорошие ресурсы, брат Сяо Нин. Если ты действительно хочешь войти в индустрию развлечений, приходи к нам, я позабочусь о тебе и никогда не причиню вреда.

- Мне это не интересно. - Нин Ань покачал головой.

Увидев, что Хэ И разочарованно уткнулся головой в плечо Цинь Вэнью и потерся об него, он не смог удержаться от смеха:

- Я вообще не планирую работать в индустрии развлечений.

Цинь Вэнью потрепал Хэ И по волосам:

- Хорошо, что тебе это не интересно. Эта карьера не стоит того, чтобы работать так усердно, как приходится ему.

Цинь Вэнью взглянул на Фэн Юня, который опустил голову, чтобы открыть вино, и многозначительно поднял брови:

- А как у тебя с ним?

Нин Ань улыбнулся:

- А что может измениться? Все по-прежнему.

Фэн Юнь взглянул на него:

- Что значит «по-прежнему»?

Цинь Вэнью поднял палец и легонько потряс перед Нин Анем, украдкой подмигнув, что означало, что, похоже, какой-то прогресс все-таки есть.

Фэн Юнь, очевидно, вспомнил предыдущие комментарии Цинь Вэнью об их отношениях и окинул обоих холодным взглядом.

Нин Ань почувствовал, как у него по спине пробежали мурашки. А Цинь Вэнью не почувствовал ничего, так как отвлекся, рассматривая прыщ на лбу Хэ И.

- Ты даже с прыщами так хорошо выглядишь! - Он похвалил его, не краснея и не запинаясь.

Фэн Юнь хмыкнул, найдя этот комментарий забавным и немного необычным.

Он слегка прищурил глаза, чтобы полюбоваться их своеобразным способом общения, и, наконец, не удержался и повернул голову, чтобы посмотреть на Нин Аня.

Нин Ань давным-давно привык к этому, и сейчас отправлял сообщение Тянь Сяоши, безразлично опустив глаза.

Сообщение только ушло, когда Тянь Сяоши толкнул дверь.

Он принес всем красиво упакованные новогодние подарки:

- Ребята, поздравляю с Новым годом. Это все я сделал сам.

Это были керамические пепельницы. Вроде бы круглые, но явные самоделки, с неровной поверхностью.

Тянь Сяоши наблюдал, как Хэ И озадаченно рассматривает подарок, и смущенно улыбнулся:

- Я старался изо всех сил.

- А мне это нравится, - Хэ И прижал пепельницу к груди. -  Уникально.

Тянь Сяоши посмотрел на другие пепельницы, которые были в основном такими же, поджал губы и улыбнулся.

- Я видел твою рекламу по дороге сюда. Это так здорово! - Он снял пальто и сел напротив Нин Аня. - Я слышал, что тот цвет помады, который ты использовал, уже полностью распродан.

- Это хорошо, - кивнул Нин Ань. Бренд с ним вчера связался. Рекламный эффект оказался неожиданно хорошим. Они хотели, чтобы он снял еще один ролик с участием выбранной брендом актрисы. -  А ты откуда знаешь?

- В метро позади меня сидели две девушки и это обсуждали. - Тянь Сяоши улыбнулся и закурил сигарету. -  Нет ничего такого, чего бы девушки не знали.

Раньше он не курил и не мог сделать даже двух глотков вина.

Нин Ань поднял руку, выпустил дым изо рта, чувственно открыв губы. Фэн Юнь потупился и загасил свой окурок в пепельнице.

- Как у тебя сейчас дела? - Цинь Вэнью обнял Хэ И с серьезным выражением лица. - АньАнь сказал, что ты редко выходишь на связь. Что планируешь делать?

Он аккуратно забрал портсигар из рук Тянь Сяоши:

- Ты научился курить?

Тянь Сяоши протянул руку, чтобы вернуть свой портсигар:

- Эй! Ты что, решил меня повоспитывать?

- Шутишь? Меня интересует только Хэ И. - Цинь Вэнью снова интимно обнял своего возлюбленного, внимательно разглядывая его лицо. - Любимый, расскажи, как у тебя дела?

- Я хороший мальчик.- Хэ И увлекся игрой и с улыбкой скорчил гримасу Тянь Сяоши.

Фэн Юнь не первый раз проводил время в их компании.

В прошлом, когда он был менеджером «SOSO», он время от времени подходил поболтать с ними за выпивкой.

Но сегодня он впервые пришел как спутник Нин Аня.

Мужчина соответствующим образом уменьшил ощущение своего существования и тихо сел рядом с супругом, наблюдая за взаимодействием Цинь Вэнью и Хэ И.

Такое молчаливое понимание и близость, которые неосознанно возникали между ними, заставляли людей чувствовать себя очень тепло.

- Тск, - улыбнулся Тянь Сяоши. - Вы решили покормить нас собачьим кормом?

Цинь Вэнью не смог удержаться от шалости. Он демонстративно протянул Хэ И портсигар:

- Мне нравится эта марка сигарет. Прибереги их для меня.

- Ладно. - Хэ И опустил глаза и положил сигареты в свой рюкзак.

Тянь Сяоши беспомощно пожал плечами, и обратился к Нин Аню:

- Братишка Сяо Нин!

Нин Ань отреагировал:

- Да? Как у тебя дела? Мы очень переживаем за тебя.

- Хм, - мягко ответил Тянь Сяоши. - Моей матери недавно пересадили почку. Я выхаживал ее в реанимации, почти не спал. Тогда и начал курить, чтобы немного освежить свой разум.

- Чего? - Цинь Вэнью опешил. - Тетя заболела?

- Ну, я этого не говорил. Скорее, наоборот. - Тянь Сяоши улыбнулся, но его глаза были немного красными. - После стольких лет я наконец-то вылечил свою мать. Теперь все должно быть хорошо.

Цинь Вэнью на некоторое время потерял дар речи.

Разрозненные фрагменты воспоминаний в сердце Нин Аня и сомнения, которые он не мог понять вначале, - все встало на свои места, получив четкие ответы.

Он расстроенно обнял парня:

- Ты замечательный!

Тянь Сяоши улыбнулся ему с покрасневшими глазами.

Так много чувств, о которых нельзя было заявить в прошлом, так много неловких моментов наконец нашли свое объяснение.

Второй этаж «SOSO» - это полузакрытое пространство. Вы можете видеть сцену на первом этаже, но все же здесь проще общаться.

В этот момент программа на первом этаже уже началась. Сестренка, одетая в блестящий сценический костюм, слегка покачивая талией, вывела на сцену группу грациозных девушек, вызвав в зале восторженный рев.

Менеджер от семьи Чу, сменивший Фэн Юня на посту руководителя «SOSO», лично принес в их комнату две бутылки вина.

Фэн Юнь уже месяц как уступил ему управление баром, но отношения у них сохранились довольно неплохие.

Менеджер поставил вино и сказал Фэн Юню:

- Господин Сун узнал, что вы здесь, и велел передать, что сегодняшняя трапеза за его счет.

Фэн Юнь решил не стесняться и вежливо улыбнулся:

- Спасибо. Не желаете выпить с нами?

Менеджер Чу посмотрел на него и ответил очень тепло:

- Если только глоток, чисто символично. Не хотите узнать, как идут дела в баре?

Фэн Юнь поднял брови:

- Если это просто выпивка, я рад составить вам компанию. Но если вы хотите отчитаться мне о последней ситуации в бизнесе «SOSO», то забудьте об этом. Я больше не имею с «SOSO» ничего общего.

Менеджер Чу с сожалением улыбнулся, выпил с Фэн Юнем, а затем ушел.

Нин Ань, Цинь Вэнью и Тянь Сяоши что-то начали тихо, но оживленно обсуждать, прижавшись головами друг к другу.

Фэн Юнь снова наклонился к Нин Аню, обнял его за плечи и сел очень близко.

Нин Ань взглянул на него, затем поджал губы и обратился к Цинь Вэнью и Хэ И:

- Вас уже можно поздравить?

Улыбка в его глазах была столь выразительна, будто в его радужках сверкали звезды. Он сказал Фэн Юню:

- Их счастье становится все ближе. Когда Сяо Ю выпустит свою первую песню, они назначат дату свадьбы.

Фэн Юнь улыбнулся и сказал "поздравляю", но он очень хорошо знал, что это решение было довольно рискованным.

Хэ И сейчас набирает обороты. Если Цинь Вэнью сможет быстро взлететь, то обе стороны благословят друг друга, и их карьера пойдет гладко.

Может быть, их отношения тогда превратятся в красивую историю.

Но каков шанс, что песни Цинь Вэнью сразу станут хитами?

Несмотря на то, что голос этого парня действительно уникален, у новичка слишком мал шанс найти хорошие ресурсы.

Независимо от того, насколько хорош голос, без благословения качественной музыки и хороших текстов все это пустые разговоры.

Если Цинь Вэнью не сможет стать популярным после своего дебюта, то когда его брак с Хэ И будет раскрыт, это может иметь большие негативные последствия.

В конце концов, большая часть популярности Хэ И была следствием скандала с Чжан Луанем.

Сплетни - это обоюдоострый меч. Иногда они полезны, способствуя росту популярности. А иногда чрезвычайно вредны, и могут полностью пустить карьеру под откос.

Естественно, при неблагоприятном развитии ситуации, Цинь Вэнью мог бы даже полностью разрушить свою певческую карьеру.

Фэн Юнь небрежно поинтересовался:

- Как твоя ситуация в компании в последнее время?

Цинь Вэнью улыбнулся и сказал:

- Прогресса нет. Мне нужно многому научиться. Я усиленно тренируюсь каждый день, но времени мне явно не хватает.

- Все в порядке, - сказал Фэн Юнь. - Твой тяжелый труд будет вознагражден. Линь Цзайсюнь - человек надежный. Люди, которых он нашел для подписания контракта, всегда получают лучшее обучение. Ты должен упорно трудиться и не волноваться.

- Спасибо, - улыбнулся Цинь Вэнью. - Я понимаю.

Фэн Юнь налил Нин Аню полбокала вина и беспечно сказал:

- При выборе работы в будущем, если необходимо, я могу помочь тебе.

Глаза Цинь Вэнью загорелись, и он искренне сказал:

- Спасибо.

Как у новичка, его шанс на взлет будет зависеть во многом от предприимчивости и таланта его агента. А найти сокровище, которое сможет стать популярным самостоятельно, среди огромного количества потенциальных звезд так же сложно, как найти золото в песке.

Никто не может гарантировать, что найденный талант - настоящее золото.

Фэн Юнь поет уже несколько лет. Он не только обладает глубокими музыкальными способностями, но и знает многих людей из этого круга.

Что еще более важно, он также очень хорошо знает характеристики, преимущества и недостатки каждого продюсера, поэтому его мнение, несомненно, очень ценно.

Вечеринка шла приятно и расслабленно. Друзья болтали и выпивали. Заказанные бутылки вина медленно пустели.

У Фэн Юня зазвонил телефон, он откинулся на спинку сиденья и неторопливо взял трубку.

Уголки слегка улыбающихся губ постепенно разглаживались по мере передачи информации на другой стороне телефона, а линии мышц напрягались одна за другой.

В конце концов, он напряженно спросил:

- В какой он больнице?

Собеседник, видимо, назвал ему адрес, и Фэн Юнь ответил:

- Я скоро буду.

Он встал с очень серьезным и сосредоточенным выражением на лице.

Все подняли головы, глядя на него вопросительно, но Фэн Юнь обратился только к Нин Аню:

- Лао Ло попал в автомобильную аварию.

Нин Ань встал:

- Я поеду с тобой.

..............................

В коридоре больницы стоял очень сильный запах дезинфицирующего средства. Сяо Цинь успокаивал жену Лао Ло- Цю Мэй.

По коридору провезли каталку с бесчувственным человеком.

Фэн Юнь обнял Нин Аня, прикрыл ему глаза и быстро подошел к Сяо Циню и Цю Мэй:

- Невестка...

Лицо Цю Мэй было смертельно белым, а ее тело столь слабым, что она едва могла сидеть прямо. Вся в слезах, она схватила Фэн Юня за руку:

- Фэн Юнь, что мне делать? Что будет с Лао Ло?

- Не волнуйся. - Фэн Юнь посмотрел на Сяо Циня. - Как обстоят дела?

Лицо Сяо Циня было бледным:

- Я надеюсь, операция пройдет хорошо.

Он отчаянно взглянул на Цю Мэй.

Лао Ло попал в автомобильную аварию по дороге в компанию. В то время он разговаривал по телефону с Сяо Цинем. Сзади в машину врезался ехавший за ним на большой скорости пьяный водитель. Машину Лао Ло отбросило к отбойнику, полностью разворотив капот.

Водитель задней машины скончался на месте, а Лао Ло оказался серьезно ранен.

- Невестка, ты можешь немного отдохнуть, а мы с Сяо Цинем подежурим. - Фэн Юнь изо всех сил старался говорить ровно и убедительно, чтобы успокоить жену Лао Ло.

Цю Мэй покачала головой со слезами на лице:

- Нет, я должна дождаться конца операции. С ним все будет в порядке, верно?

Цю Мэй посмотрела на Фэн Юня с надеждой, как будто жизнь ее мужа зависела от него.

- Невестка, не волнуйся. Несмотря ни на что, я не оставлю Лао Ло. - Фэн Юнь глубоко вздохнул:  - Даже если есть только проблеск надежды, я сделаю все, чтобы он жил.

Нин Ань купил несколько бутылочек воды и вернулся, чтобы раздать ее Сяо Циню и Цю Мэй, затем взял Фэн Юня за руку и потянул его к креслам у стены.

Сев рядом, Нин Ань обнял мужа за плечи и попытался его утешить:

- Лао Ло - хороший человек, и судьба должна быть к нему благоприятной. Не переживай, все обойдется...

Фэн Юнь поднял глаза, чтобы посмотреть на него, и кивнул.

Время тянулось нескончаемо, минуты ожидания казались мучительными. Наконец дверь операционной открылась.

Цю Мэй вскочила, робко глядя на доктора издалека и какое-то время не смея шагнуть вперед.

Фэн Юнь и Нин Ань подошли к врачу первыми. Врач спросил:

- Кто является членом семьи пациента?

Сяо Цинь обнял Цю Мэй:

- Это его жена.

Губы Цю Мэй открывались и закрывались, но она не могла произнести ни слова.

Врач вздохнул:

- Пациент еще не вне опасности. Члены семьи должны быть морально готовы. Пациент может никогда больше не проснуться.

- Что это значит? - спросил Фэн Юнь. -  Вы хотите сказать, что он может стать овощем?

Доктор кивнул. Цю Мэй держалась всю ночь, но теперь чуть не потеряла сознание.

Вегетативное состояние не только означает длительную неспособность проснуться, но и означает, что стоимость лечения станет просто неподъемной.

Фэн Юнь стиснул зубы и сказал Сяо Циню:

- Возьми один миллион из компании и внеси его за лечение Лао Ло.

Сяо Цинь посмотрел на него. Было непонятно, шокирован он или тронут. Затем Сяо Цинь спросил:

- Значит, разработка игры.... будет остановлена?

В глазах Фэн Юня были отчаяние и борьба, а затем он тяжело закрыл глаза.

Может быть, это судьба. Независимо от того, как сильно он борется, ему все равно придется пойти тем путем, каким он идти совершенно не хочет.

В конце концов, он уже не ребенок. Ему придется уступить...

Голова у него заболела так сильно, как будто вот-вот взорвется. Его жизнь, казалось, грубая нога вдавила в мутную воду. Он не мог дышать, не мог вырваться на поверхность.

Жизнь не оставляла ему ни малейшего выхода. Жизнь Лао Ло давила на его позвоночник, и ему приходилось наклоняться.

После долгого молчания он наконец встал.

Он был полон упорства и твердой, как скала, решимости:

- Мне придется на это пойти... Как бы ни было трудно, мне придется...

Он посмотрел на Сяо Циня и твердо сказал:

- Я найду деньги.

==============================

Автору есть что сказать: Это переходная глава.

Глава 40. Новый вице-президент группы «ЧуХэ»

Нин Ань уставился на Фэн Юня, наблюдая, как все эмоции с его лица медленно исчезают, как будто их никогда раньше и не было.

Он со спокойным выражением лица набрал номер телефона и вышел, чтобы договориться о профессиональном уходе для Лао Ло.

Уголки его губ были очень плотно сжаты, а голос звучал устало, но четко:

- Мне нужны лучшие специалисты. Деньги - не проблема.

Находясь в трансе, Нин Ань почувствовал, что в теле Фэн Юня произошли какие-то изменения.

Это было подобно тому, как бурное море, меняющееся годами с восходом и заходом солнца, с приливами и отливами, вдруг постепенно успокаивается, застывая мертвой неподвижной гладью.

Он глубоко сконцентрировал резкую, небрежную и яркую ауру своего тела, спрятав ее от мира.

Тело его теперь казалось спокойным, но он неосознанно излучал какую-то внушающую благоговейный трепет холодность, а черты лица приобрели мрачность и глубину.

Он стал подобен произведению искусства.

«Я не знаю почему так», - внезапно подумал Нин Ань. - «Как произведение искусства, которое нелегко понять».

Причина, по которой многие произведения искусства обладают чрезвычайно высокой художественной ценностью, часто заключается в том, что их трудно интерпретировать и они чрезвычайно противоречивы.

Это было как ощущение превратностей тысячелетней судьбы, которая испытала много ветров и морозов, но которую никто никогда не понимал и не лелеял.

Сердце Нин Аня всегда казалось гордым и меланхоличным, но сейчас он был тронут. Ему хотелось встать рядом с этим сильным одиноким человеком и прикрыть его хотя бы от части ледяных ветров его судьбы.

Он уже давно наблюдал за ним. Наблюдал, как он упорно борется с обстоятельствами, как не боится трудностей. Он восхищался его целостностью и уверенностью в себе...

Он также наблюдал, как он сгибал свою гордую и прямую спину, низко кланяясь своим партнерам, наблюдал, как он отказывался от самых дорогих для него вещей ради мечты, наблюдал, как он терпел боль, но ни разу не дрогнул...

Они не были вместе. Более того, они с самого начала отталкивали друг друга.

Но каким-то образом Нин Аню сейчас казалось, что и процветание, и превратности судьбы этого человека сейчас имеют отношение к нему, хотя вряд ли способны принести ему счастье.

Нин Ань чувствовал, что они как сосна и кипарис. Эти деревья вечнозеленые и прекрасные, но цвести они не способны.

Цветы красивы, но период цветения слишком короток. Как бы они не были желанны и привлекательны, они слишком недолговечны.

Так что, возможно, их с Фэн Юнем отношения сейчас идеальны.

Они - сосна и кипарис, крепкие и гордые, способные противостоять любому ветру и морозу.

Время шло минута за минутой, Фэн Юнь наконец закончил звонить.

Он снова посмотрел на Нин Аня. Когда их глаза встретились, взгляд мужчины в этот момент странно смягчился.

Он медленно протянул руку, напоминая Нин Аню о том дне, когда они поженились, а затем подошел.

Нин Ань встал, протянул ему свою белую ладонь и крепко обнял, желая согреть.

..........................................

Поскольку они оба пили алкоголь, они не сели за руль, а вернулись на такси.

Они оба так устали, что не могли вымолвить ни слова, но продолжали держать друг друга за руки.

В молчании Фэн Юня чувствовалась мрачность, и казалось, что он больше не был тем энергичным и колким парнем, который раньше иногда проявлял свои детские черты.

Может быть, принятое решение полностью разбило ему сердце, и теперь он демонстрировал миру равнодушие и неуязвимую силу.

Когда они вошли в дом, Нин Ань хотел протянуть руку и включить свет, но Фэн Юнь схватил его за руку и прижал к дверной панели.

- Ты еще желаешь меня обнять? - Голос Фэн Юня был очень глубоким.

Нин Ань высвободился из его хватки и мягко обхватил его за талию:

- Как я уже говорил, я могу обнимать тебя столько, сколько тебе нужно.

Только тогда Фэн Юнь крепко сжал юношу в своих объятиях и зарылся кончиком носа в его мягкие волосы.

Он глубоко вздохнул, затем закрыл глаза, чувствуя теплое тело в своих руках.

Запах тела Нин Аня и тепло, которое он излучал, всегда помогали ему чувствовать себя комфортно.

В кромешную тьму комнаты проникал только слабый свет звезд и луны, туманный до иллюзорности.

Эта высокая фигура за закрытыми дверями своего дома наконец-то проявила признаки хрупкости.

Нин Ань крепко обнял его в ответ. В наступившей тишине они чувствовали биение сердец друг друга, которые вскоре, казалось, медленно синхронизировались в единый ритм.

Никто не двигался, только дыхание касалось шей и щек друг друга. Это тихое объятие будто дарило исцеление.

Сердце Фэн Юня, истязаемое последние несколько часов на адской раскаленной сковороде, медленно замедлялось, погрузившись в блаженную прохладу.

Нин Ань медленно поглаживал его по спине.

На мгновение у Фэн Юня возникла иллюзия.

Образ этого человека в его сознании соединился с образом бабушки, чья забота стала яркой свечой в темноте и одиночестве его детства.

Даже если это была всего лишь малость, он был благодарен. Этот скромный свет стоил для него дороже всего мира.

Лишь маленькая горчинка портила Фэн Юню эту краткую иллюзию счастья: Нин Ань никогда не говорил, что он тоже нуждается в поддержке.

Нин Ань никогда не говорил, что Фэн Юнь может стать его опорой и защитой.

.......................................................

Группа "Чухэ" в последнее время была как нельзя более оживленной.

На должность вице-президента компании внезапно был назначен новый человек.

Мужчина на фотографии выглядел очень молодым, он был высоким и длинноногим, на нем хорошо сидел дорогой черный костюм, подчеркивающий элегантные линии плеч и шеи.

Его шаг был размашистым и твердым, талия тонкой, а плечи широкими. Его внешность не уступала внешности самых популярных моделей.

В рабочей группе раздавался коллективный женский плач：

Сотрудница А: «О боже, я хочу видеть это лицо, эту фигуру! Я хочу солнце!»

Сотрудница Б: «Ах-ах-ах, такой высокий. Даже если бы у него не было красивого лица, я готова любоваться его талией и ногами хоть сотню лет!»

Сотрудница С: «Я хочу знать, какова биография вице-президента? Когда это у нас был такой молодой вице-президент? Он пришел с конкурса красоты?»

Сотрудница D: «......»

……..............................

Скорость, с которой сменялись сообщения на экране, настолько высока, что у людей нет времени присмотреться повнимательнее.

Внезапно пришло фото от секретарши с первого этажа.

На этот раз в кадр крупным планом попало лицо. Человек, которого фотографировали, казалось, знал о существовании камеры, глядя прямо на нее пронзительными холодными глазами.

Эти глаза были так прекрасны, что, казалось, вызывали какой-то неосознанный зуд.

Люди не могли удержаться от долгого рассматривания этого восхитительного образа, от которого просто невозможно отвести взгляд.

Это было потрясающее лицо, великолепное и ослепительное.

Но, казалось, темперамент всего человека очень холодный.

В группе раздался еще один вопль：

Сотрудница D: «Черт возьми, девочки! Это так красиво! Аааааа, у меня идет кровь из носа!»

Сотрудница F: «Mamma Mia, помогите! Мое сердце, которое было мертво много лет, снова ожило. Пожалуйста, отнеситесь к этому ответственно!»

Сотрудница А: «О Боже, я получила то, что хотела, и умерла без сожалений. Я так скучаю по солнцу!»

Сотрудница H: «@Сотрудница F, не говоря о моем девчачьем сердце, даже сердце моего молодого человека было покорено, и за это тоже кто-то должен взять на себя ответственность.»

Сотрудница Б: «Я упала в обморок. И буду в нем следующие 10 000 лет после того, как посмотрю на это лицо. Я не настаиваю на ответственности, но удивляюсь решениям Судьбы. Почему он вообще может быть вице-президентом компании "ЧуХэ", имея лицо в десять раз красивее, чем у кинозвезды? Ах, ах, ах, главный герой дорамы "Айдол" должен завидовать этому божеству с 35-го этажа.»

Сотрудница С: «Поздравляю «ЧуХэ» с побитием особого рекорда. Среди президентов и вице-президентов наконец-то появился молодой человек, а не очередной солидный дядечка. Кто знает биографию нового вице-президента? Почему он может сидеть на этом стуле, за который другие сражаются десятки лет? Я вот не могу на него взобраться...»

Сотрудница Y: «Мне нужны его рост, возраст, группа крови и семейное положение, пожалуйста!»

Сотрудница М: «Я хочу увидеть, как новый вице-президент будет вступать в должность. Должно быть, это очень волнующе - греться теплом такой пламенной красоты. Надеюсь, что сама не сгорю в этом огне...»

……

В первый день после вступления в должность вице-президент «ЧуХэ» не встречался ни с одним высокопоставленным должностным лицом.

Он только поручил секретарю Ян Мяо представить ему все линейки продуктов, которыми управляет «ЧуХэ», и образцы сопутствующей продукции, а также отправить отчеты по инвестициям «ЧуХэ» в различные отрасли за эти годы и инвестиционные планы для партнеров на следующие полгода-год, плюс общие финансовые отчеты за предыдущие три года на его почтовый ящик.

Его первый рабочий день состоял в том, что он до самого вечера сидел в своем роскошном офисе и просматривал скучные данные.

Секретарша Ян Мяо впервые была так свободна в рабочее время.

Это потому, что вице-президент не дал ей пока никаких поручений.

Ей оставалось лишь сплетничать с любопытными коллегами, которые во время перерыва время от времени заглядывали к ней узнать о новом вице-президенте.

До сих пор единственная информация, которую они получили, - это то, что вице-президента зовут Фэн Юнь, ему 23 года, и он окончил финансовый факультет престижного университета.

Когда они уже собирались возвращаться к работе, в группе появилась еще одна срочная новость.

Кто-то из сотрудников-любителей ночных клубов и баров, узнал Фэн Юна и опубликовал фотографии того времени, когда он пел в «SOSO».

Фэн Юнь на сцене держал гитару в расслабленной позе.

Его глаза смотрели вверх, одна сторона губ чуть изогнулась в дикой недоброй улыбке.

Он совсем не был похож на вице-президента группы «ЧуХэ», одетого в элитный костюм.

В группе раздался еще один волчий вой, и сотрудники, которые обычно возвращаются к работе сразу после обеденного перерыва, никак не могли войти в рабочий режим, увлеченно обсуждая сплетню.

Девушка, опубликовавший фотографию, сказала:

- Вы не представляете, как хорошо YY поет! Ему даже предлагали подписать контракт с музыкальной студией. К счастью, он его не подписал, и я могу теперь любоваться им на работе. Ах, я так счастлива!

……

По сравнению с восторгом большинства людей, Чу Цинь находится в полном замешательстве.

Чу Цинь, узнавший эту новость, был подобен хризантеме, побитой морозом. В одну секунду он все еще был счастлив от своей победы, а в следующую его душа уже рухнула с неба, корчась, как пойманный зверь.

Чем больше он думал об произошедшем, тем более неправильным оно ему казалось. Только сейчас он понял, к чему вынудил Фэн Юня. Было действительно круто сделать его брошенным псом, но он не ожидал, что своими поступками приведет его в «ЧуХэ».

Его проблемой было то, что он не умел строить долгосрочных планов. Было здорово загнать этого раздражающего бастарда в мутную воду страданий, как шелудивого пса, и любоваться этим.

Но как получилось так, что он вынудил его принять должность в «ЧуХэ»? Разве он не поклялся ранее не иметь никакого отношения к семье Чу?

Эта сука, конечно же, такая же дешевка, как его мать. Притворяется высоконравственным, а сам думает лишь о деньгах и власти.

Чу Цинь бессознательно набрал номер своего отца Чу Юнькэ, но, прежде чем он успел произнести несколько слов, Чу Юнькэ сурово отругал его:

- Скотина, что ты вообще сотворил?

- Папа, - Чу Цинь был достаточно обижен, - второй дядя попросил его вернуться, почему ты не остановил его?

- Хм! - Чу Юнькэ холодно фыркнул. - Твой второй дядя даже не упомянул об этом при мне.

- Чего? - Чу Цинь по-настоящему испугался. - Второй дядя намеренно скрыл это от тебя? Надеюсь, он не собирается передать семью Чу этому ублюдку?

На этот раз они действительно перестарались, и, похоже, обидели не только Фэн Юня, но и Чу Юньхэ, заставив его полностью поддержать сына, даже никого не уведомив.

Впервые Фэн Юнь позвонил Чу Юнхэ в начале нового года, и уже несколько дней спустя приступил к работе в компании.

Чу Юньхэ и Лю Цин были счастливы, занявшись подготовкой к вступлению в должность Фэн Юня, и у них не было времени уведомить этих отца и сына.

Но то, что сказал Чу Юнькэ, было правдой. Даже если бы они возражали, это было бесполезно. Чу Юньхэ так давно надеялся, что Фэн Юнь вступит в семью, что это не было ни для кого секретом.

Иначе, с чего бы Чу Цинь так разволновался?

............................

Нин Ань сегодня отправился на рынок, чтобы выбрать материалы и винтажные аксессуары. Некоторые вещи было очень нелегко найти.

Когда пришло время заканчивать работу, Фэн Юнь поднял голову от скучных данных. Он взял мобильный телефон и хотел спросить у мужа, как у него дела. А потом, возможно, уговорить поесть вместе.

Прежде чем он успел набрать номер, экран телефона засветился, и на нем появилось имя вызывающего абонента - Ли Юаньшу.

Фэн Юнь слегка прищурился, когда посмотрел на это имя, и в уголке его рта появилась усмешка. Он нажал кнопку ответа.

========================

Автору есть что сказать: Я видела, как все говорили, что автомобильная авария Лао Ло была заговором, но это не так. Это просто несчастный случай.

Первое: Чу Цинь вообще не планировал идти так далеко. Он боялся, что Фэн Юнь действительно вернется в дом Чу, если он это сделает. Он просто хотел увидеть падение Фэн Юня, его недостойную жизнь, борьбу на дне. Вместо того, чтобы устраивать автомобильную аварию, в которой пострадает Лао Ло, он мог бы с таким же успехом ударить Фэн Юня напрямую. Так что это не Чу Цинь

Второе: Ли Юаньшу никогда бы не поступил подобным образом. Он знает важность для Фэн Юня этих людей, да и не в его характере такое. Ранее он попросил именно Фэн Жань помочь украсть игровые данные, потому что знал, что Фэн Юнь не позволил бы своей матери сесть в тюрьму. Но к нему самому Фэн Юнь может совсем не быть таким милосердным, тем более если речь пойдет о человеческой жизни. Так что это не Ли Юаньшу.

Третье: Фэн Жань просто хочет, чтобы Фэн Юнь вернулся в дом Чу и взял все, что, по ее мнению, принадлежит ему. Она знает, что ему потребуются деньги на развитие игры, аренду и заработную плату сотрудникам. Расходы велики, а имеющихся ресурсов, если нет внешнего заработка, надолго не хватит.  Так что это не она. Она не из тех людей, которые могут делать что угодно, поддавшись случайному импульсу.

Вкратце: У Фэн Юня был свой собственный план по притоку внешних средств, и он уверен, что разработка игры может продолжаться, но план выполняется не так быстро, как хотелось бы. К тому же Лао Ло попал в аварию...

Глава 41. «Я возьму всё»

На другом конце провода раздался голос Ли Юаньшу:

- Брат, у тебя есть время?

Его голос всегда был чистым, с некоторым высокомерием, которое въелось в его кости с детства, и с легкой улыбкой в конце предложения.

Фэн Юнь поднял глаза и посмотрел в окно.

За окном уже сгущались сумерки, и сильный ветер раскачивал ветви деревьев, давая ощущение, что оставаться в помещении особенно приятно.

Да, пришло время встретиться с Ли Юаньшу, и погода как раз подходящая. Фэн Юнь негромко спросил:

- У тебя ко мне дело?

- Я хочу пригласить тебя на ужин. Я так давно тебя не видел, - сказал Ли Юаньшу.

- Где предлагаешь встретиться? - Фэн Юнь не колебался. -  Ты один или с Чу Яян?

- «Бай Тиндин». - помолчав, Ли Юаньшу добавил: - Я один.

- Хорошо. - Голос Фэн Юня, как и прежде, звучал без эмоций. - Я подъеду.

Повесив трубку, он снова позвонил Нин Аню.

Нин Ань ответил не сразу. В микрофоне завыл ветер.

- Фэн Юнь? - Юноша явно запыхался, а его голос был немного хриплым из-за ветра.

Дыхание его казалось столь ощутимым, что оно коснулось сердца Фэн Юня, растопив безразличие в уголках его бровей.

На лице мужчины постепенно появилось мягкое мерцание.

- Идешь по улице? - Он не смог удержаться, чтобы не приподнять уголок рта, и его улыбка стала шире. -  Дай угадаю, ты уже почти дома?

- Не угадал. - Ветер выдул слезы из глаз Нин Аня. Он протянул руку к своей сумке, достал солнцезащитные очки и надел их. - У меня встреча с Сун Цю. Сейчас я направляюсь во Всемирный торговый центр. Предполагается, что домой вернусь поздно.

- Сун Цю? - Фэн Юню это имя показалось немного знакомым. - Тот дизайнер ювелирных украшений?

- Да. - коротко ответил Нин Ань. - Все в порядке, я вешаю трубку.

- Подожди, - Фэн Юнь снова выглянул в окно. На улице совсем стемнело, а высокая чинара на обочине дороги раскачивала ветками еще отчаянней. Он немного обеспокоился: - Пешком? Почему бы тебе не взять такси?

- Здесь всего две остановки. Какая машина возьмет такой заказ? - Послышался голос Нин Аня. - Не переживай, у меня длинные ноги, быстро добегу.

- Тск, - хотя слова юноши показались ему забавными, Фэн Юнь немного расстроился. - Смотри под ноги, не упади.

- О, - небрежно улыбнулся Нин Ань. - Спасибо, папочка, я не ребенок.

Он отключился, и в наушнике раздались гудки. Фэн Юнь потер лоб, поджал губы и беззвучно рассмеялся.

...............................

Черный "Бентли Мульсан" (Bentley Mulsanne*) медленно выехал из гаража. Фэн Юнь взглянул на мигающий экран мобильного телефона, выражение его лица напряглось.

Это был звонок от Фэн Жань.

Он глубоко вздохнул и надел Bluetooth-гарнитуру:

- Привет.

- Сяо Юнь, - голос Фэн Жань казался спокойным, но полностью скрыть свое волнение она не смогла. Спустя много лет, она, наконец, дождалась. - Как прошел твой первый рабочий день?

- Неплохо - Голос Фэн Юнь был очень мягким.

- Ты все еще винишь маму? - Неуверенно спросила Фэн Жань.

Холодная саркастическая улыбка появилась в уголках губ Фэн Юня:

- И что из того, если я виню тебя? Что я могу сделать? К тому же, разве сама ты считаешь себя виноватой? Поэтому, какая разница, виню я тебя или нет?

По прошествии стольких лет он уже понял, что его эмоции в отношении матери всегда были односторонними, а Фэн Жань о его чувствах никогда не заботилась.

Все, о чем она заботилась, - это она сама. Ее гордыня, ее слава и ее дух соперничества.…

- Разве ты не знаешь?.. - нетерпеливо начала Фэн Жань. - Разве ты не знаешь, что мама заботится о твоем же благе?

Фэн Юнь слегка усмехнулся и взял телефон в руку:

- Ты произносишь одно предложение уже более 20 лет, разве ты не устала?

В трубке воцарилось молчание. Фэн Юнь представил себе, как в этот момент лицо Фэн Жань побледнело от гнева.

- Если Чу Юньхэ пригласит тебя на обед с ним, - терпеливо сказала Фэн Жань, - не подходи близко к этой женщине.

- Как такое возможно? Разве воровка в этой ситуации - это не моя мать? Ты взяла чужое, а теперь предлагаешь отвернуться и сделать гордый вид? Я так не могу. - Фэн Юнь был жесток: - Я не буду двурушничать. И знаешь, мама, эту сторону я принял во многом благодаря твоим усилиям.

<П/п: тут какая-то интересная фраза: «Сахарный тростник не может быть одинаково сладким с обеих сторон, хочешь ты его или не хочешь». Надеюсь, смысл донесла правильно...>

- Ты... - голос Фэн Жань задрожал. -  Я вырастила тебя, а ты...

Фэн Юнь стиснул зубы и изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал спокойно:

- Я за рулем, так что вешаю трубку.

Только нажав отбой, он позволил боли выползти из своего сердца и отразиться в глазах.

Это было болезненно и, в то же время, Фэн Юнь был рад, что смог сказать матери эти слова.

Он безжалостно отказал Фэн Жань, и, при виде того, как Фэн Жань потеряла самоконтроль, его сердце наполнилось болью и одновременно запрыгало от счастья.

...............................

Во французском ресторане на верхнем этаже «Бай Тиндин» Фэн Юнь толкнул дверь.

В изысканной ложе Ли Юаньшу сидел на мягком диване перед большим панорамным окном и тихо ждал.

Он был одет в белый костюм с галстуком-бабочкой на шее и выглядел изысканно и элегантно.

Услышав звук открывающейся двери, он с улыбкой повернул голову, перевел взгляд на Фэн Юня и ласково приветствовал:

- Брат!

Фэн Юнь сильно отличался от того образа, что был раньше.

Элитный костюм за десятки тысяч долларов, обрисовывающий стройное и гибкое тело, дизайнерский абрикосового цвета галстук в мелкий темный цветочек, бриллиантовые запонки, роскошные часы…

Он был похож на благородного и элегантного принца.

Ли Юаньшу вскочил ему навстречу, взял со стола колокольчик и позвонил, чтобы вызвать официанта.

Он улыбнулся, снова радостно повторил “Брат” и поднял руку, чтобы помочь снять пальто, но Фэн Юнь мягко уклонился от него.

Фэн Юнь посмотрел на часы. Этот ресторан находился недалеко от Всемирного торгового центра, но задерживаться не стоило. В его сердце был лишь Нин Ань, и он не собирался есть сложную французскую кухню.

- Я здесь главным образом для того, чтобы кое-что прояснить, - он поднял глаза. Улыбка на лице Ли Юаньшу исчезла. - Ужинать я не буду.

Официант принес закуски и аперитивы. Ли Юаньшу поджал губы и терпеливо молчал. Только когда официант вышел, он спросил:

- В чем дело?

Фэн Юнь посмотрел в его слегка прищуренные глаза, заметив в них некоторую неуверенность.

Он холодно улыбнулся, наклонился вперед, и невидимое давление ударило в сердце Ли Юаньшу, заставив его ресницы затрепетать.

Фэн Юнь посмотрел ему прямо в глаза:

- Не понимаешь? Тогда позволь мне внести ясность. Почему ты захотел объединить усилия с Чу Цинем, чтобы навредить мне?

- Я тебе навредил? - Ли Юаньшу уклончиво улыбнулся. - Я могу вредить кому угодно, но не тебе.

Фэн Юнь кивнул, опустил голову и отправил ему информацию о расследовании Лу Чжо:

- Посмотри сам. Разве не ты причинил мне зло?

- Я действительно сделал это. Но я сотрудничал с тетей, а не с Чу Цинем. - Ли Юаньшу посмотрел на экран, а затем понял: - Но я не пытался вредить тебе. Я просто хотел помочь тебе вернуться туда, где ты должен быть.

Он посмотрел на сидевшего напротив Фэн Юня с намеком на восхищение в глазах:

- Ты так хорош, и достоин лишь самого лучшего в этом мире.

Фэн Юнь прервал его и прямо спросил:

- Я тебе нравлюсь?

На самом деле, Чу Яян уже говорила ему об этом, и тогда он тоже по-своему отверг его.

Ли Юаньшу поджал губы и произнес торжественно:

- Ты не просто мне нравишься. Я люблю тебя и хочу быть с тобой вечно.

После стольких лет Ли Юаньшу наконец признался в своих чувствах. Он вздохнул с облегчением, и, воспрянув духом, выжидающе посмотрел на Фэн Юня.

Фэн Юнь сидел прямо напротив него. Такой совершенный, что просто слепил глаза. Он наконец вернулся туда, где ему было место, и именно Ли Юаньшу стал той рукой, которая подтолкнула его.

Он нисколько не сожалел о сделанном, а даже испытывал гордость.

- Любишь? - Фэн Юнь насмешливо покачал головой. - Контроль и принуждение - это то, как ты выражаешь свою любовь? А может, ты любишь только себя? Умеешь ли ты вообще любить?

- А ты? - Ли Юаньшу прищурился. - Разве Нин Ань тебе не безразличен? В таком случае, почему бы тебе не выбрать меня? Что представляет из себя Нин Ань? С точки зрения внешности я ничем не хуже него, а с точки зрения семейного происхождения он вообще мусор. Такие люди, как он, не достойны тебя.

Он нетерпеливо посмотрел на Фэн Юня:

- Брат, мы с тобой из одного круга. В будущем мы сможем объединить усилия. Разве это не хорошо, когда мужья поддерживают друг друга и действуют как одно целое?

Принесли ароматный суп. Не обращая внимания на еду, Фэн Юнь с отвращением поднял руку:

- Не оскорбляй его и не оскорбляй меня.

Ли Юаньшу смущенно открыл рот, пытаясь объясниться, но Фэн Юнь не дал ему шанса, продолжив:

- Возможно, я не понимаю любви, но если любовь - это контроль, то я такой любви не хочу, - Он опустил глаза и тепло улыбнулся. - Нин Ань, в отличие от тебя, никогда не пытался управлять мной.

Ли Юаньшу был поражен, когда увидел нежную улыбку на этом лице, появившуюся из-за Нин Аня.

- Я не хочу видеть тебя в будущем. - Фэн Юнь встал и не дал Ли Юаньшу шанса удержать его.

Фуагра с трюфелями и белое вино остались стоять нетронутыми. Ли Юаньшу покраснел от гнева и выкрикнул:

- У него нет желания контролировать тебя, потому что он тебя не любит!

Фэн Юнь на мгновенье замер, его глаза похолодели.

Он допускал, что Нин Ань, возможно, не любит его, но когда он услышал это из уст Ли Юаньшу, эти слова стали для него как удар ножом в сердце.

Выдохнув, он скрипнул зубами и повторил:

- Я не хочу тебя видеть и не хочу иметь с тобой ничего общего. Кроме того, господин Ли, позвольте мне заранее проинформировать вас, что сотрудничество между «ЧуХэ» и семьей Ли, вероятно, в будущем будет прекращено.

- Чего? - Ли Юаньшу недоверчиво посмотрел на него. - Семья Чу и семья Ли работали вместе столько лет. Разве дружба моего отца и дяди Чу ничего не значит?

Фэн Юнь поправил галстук, приподнял уголки губ и мягко улыбнулся:

- Я думаю, вы, вероятно, не очень хорошо меня знаете. Я не хотел входить в семью Чу, а потому принципиально отказывался от всего, что она мне могла дать. Однако теперь, когда я этого хочу, я сделаю все возможное, чтобы взять сразу всё, и горе тем, кто захочет мне помешать.

Грудь Ли Юаньшу вздымалась от шока. Фэн Юнь зло фыркнул:

- Я думаю, «ЧуХэ» стоит пересмотреть свою политику по работе с ювелирным направлением и привнести в него немного свежей крови.

- Ты пытаешься отомстить мне? - Ли Юаньшу стиснул зубы. - Но я сделал это для твоего же блага.

- Твой способ делать добро другим ужасен. Ты слишком самонадеян, - Фэн Юнь открыл дверь и в последний раз повернул голову. - То, что я сказал - это цена, которую ты должен заплатить.

Он бросил последний взгляд на роскошный ужин, оставшийся на столе. Официант закончил сервировку и вежливо ушел, пожелав приятно провести время.

Дверь со щелчком закрылась, и Ли Юаньшу, наконец, не выдержав, обмяк в кресле.

«Я здесь главным образом для того, чтобы кое-что прояснить. Ужинать я не буду...»

Оказалось, что он пришел сюда, чтобы провести в их отношениях четкую границу.

Ли Юаньшу уткнулся мокрым лицом в ладони, зная, что у него, вероятно, никогда больше не появится шанса поймать этого человека.

С тех пор как он был ребенком, никто и никогда так с ним не обращался.

Он был воспитан в любви и заботе. Многие пытались подружится с ним, старались всячески угодить. Только Фэн Юнь, несмотря на свой неоднозначный статус, стоял перед ним всегда гордо.

Но именно потому он его и полюбил. Глупо и безответно...

Он залпом выпил вино, затем опустил голову и набрал номер телефона.

Он знал, что сейчас важнее всего, и не мог не выполнить свой долг.

На звонок ответили быстро. Голос Ли Юаньшу звучал хрипло:

- Папа, возможно, я спровоцировал неприятности.

...............................

Фэн Юнь спустился на подземную парковку, сел в машину и набрал номер Нин Аня:

- Ты уже поел?

Из трубки донесся энергичный ответ:

- Я как раз ем.

На заднем плане прозвучал голос девушки:

- АньАнь, попробуй кусочек вот этого. Восхитительно приготовлено!

Перед глазами Фэн Юня возникла картина: симпатичная девушка подносит еду к красивым губам Нин Аня, и тот отвечает ей улыбкой.

Брови мужчины нахмурились:

- Что ты ешь?

Нин Ань улыбнулся:

- О, я развел Сун Цю как глупую маленькую девочку. Она проголодалась, и мы пошли в буфет. А так как она сама пригласила меня на разговор, теперь ей приходится делиться едой.

Сун Цю, похоже, рассердилась. Послышалось непонятное шуршание и звуки ударов. Нин Ань смеялся:

- Потише! Не бей меня! Разве я сказал неправду?

Внезапно в ушах Фэн Юня будто прозвучал голос Ли Юаньшу: «У него нет желания контролировать тебя, потому что он тебя не любит!»

Мужчина закрыл глаза, кадык на его шее перекатился:

- Я собираюсь заехать за тобой.

- В этом нет необходимости, - неуверенно сказал Нин Ань, что-то глотая.- Отсюда ходит автобус прямо до дома, так что я нормально доеду.

- Будь хорошим мальчиком, не отказывайся. Я совсем рядом.

- Ладно. Мы почти закончили, так что я выйду и подожду тебя.

Когда Фэн Юнь подъехал к Всемирному торговому центру, дорога была все еще перегружена. Нин Аня, стоявшего на обочине, он увидел издалека.

Его осанка была прямой, ветер трепал полы одежды и волосы, а взгляд блуждал по проезжающему транспорту.

Фэн Юнь рассмеялся, остановил машину напротив него, а затем просигналил.

Он только вчера сменил машину, и Нин Ань ее еще не видел. Он опустил глаза, бросил короткий взгляд на дорогой автомобиль, затем поднял глаза и продолжил искать знакомый внедорожник.

Фэн Юнь опустил стекло и позвал его:

-Нин Ань!

Юноша оглянулся на зов и удивился. Фэн Юнь говорил, что хочет сменить машину, но разница между подержанным джипом и "Бентли" действительно несколько великовата.

Фэн Юнь заметил мелькнувшее удивление, но когда Нин Ань сел в машину, то ничего не спросил.

«У него нет желания контролировать тебя, потому что он тебя не любит!» - Как волшебное заклятие, эти слова снова прозвенели у него в ушах.

- Ты не спросишь об этой машине? - Фэн Юнь склонил голову набок.

Нин Ань искоса посмотрел на него: часы, галстук, костюм, манжеты…

Не факт, что стоимость этой машина превосходит цену гардероба Фэн Юня. И уж точно одежда и машина не могут быть приобретены на проданные украшения из бабушкиной коробки.

Нин Ань сказал:

- Зачем спрашивать? Если ты захочешь что-то рассказать, ты, естественно, мне это расскажешь.

Фэн Юнь закурил сигарету и глубоко вздохнул, но не смог вымолвить ни слова:

- И ты мне поверишь, что бы я не рассказал?

Произнеся эту отрывистую фразу, он сам не знал, что собирается ею выразить.

- Конечно, поверю, - кивнул Нин Ань, как будто он поверил бы ему, несмотря ни на что.

Он пристегнул ремень безопасности и спросил:

- Ты уже ел?

Казалось, вопрос о том, поел он или нет - это более важная вещь, чем какая-то машина.

Фэн Юнь посмотрел на тонкий профиль, маленькие бусинки в ушах и черный как смоль затылок. Не удержавшись, он протянул руку и взъерошил парню волосы:

- Нет. Я еще не ел.

Нин Ань перехватил нахальную ладонь:

- Тогда поужинаем вместе?

Фэн Юнь посмотрел на него с улыбкой, усталость во всем его теле рассеялась:

- Я не хочу есть на улице. Ты приготовишь для меня?

- Разве то, что я готовлю, вкусно? - Нин Ань улыбнулся. И тут же поспешно спросил: - Что ты хочешь на ужин?

- Все, что угодно.

Помолчав, Фэн Юнь небрежно спросил:

- Почему ты вдруг пошел повидаться с Сун Цю?

- Так уж случилось, что она сегодня здесь, и можно было поговорить о будущем сотрудничестве, - сказал Нин Ань. - К тому же надо было обсудить рекламные ролики. Они уже готовы и вот-вот будут выпущены.

- Это все, о чем вы говорили? Раз вы собираетесь сотрудничать, у вас хорошие личные отношения?

- Кстати, о хороших отношениях, - Нин Ань не ответил, но кое-о-чем подумал: - Сун Цю только что сказала, что Чжэн Вэньцзе тоже планирует весенний показ, вместе с Учителем Ван Жуном.

Фэн Юнь улыбнулся и кивнул:

- Их связывает давняя дружба.

- Немного завидую, - Нин Ань вынул сигарету из рук Фэн Юня, сделал затяжку и сказал: - У них действительно хорошие отношения. Они все делают вместе.

- А как насчет тебя? - Фэн Юнь несколько преувеличенно улыбнулся: - Есть ли кто-нибудь, кто хочет делать все вместе с тобой?

*Bentley Mulsanne — представительский седан, серийное производство которого началось в середине 2010 года. Назван в честь одного из поворотов гоночного кольца «Сартэ» в Ле-Мане. Mulsanne — первый автомобиль за 80 лет (начиная с 1930 года), построенный на собственной платформе Bentley.

Для Bentley Mulsanne в штаб-квартире британского концерна была спроектирована оригинальная, а не заимствованная, как прежде, платформа с колёсной базой в 3266 мм. В основе 6,75-литрового двигателя (V-образный 8-цилиндровый агрегат) с двойным наддувом (максимальная мощность 512 л. с., максимальный крутящий момент — 1020 Н·м) лежит блок цилиндров Bentley Arnage. Коробка передач — автоматическая восьмиступенчатая от немецкой ZahnradFabrik. Максимальная скорость — чуть менее 300 км/ч, разгон до 100 км/ч занимает 5,3 секунды. Средний расход топлива на 100 км — 16,9 литра.

Заказчики автомобиля смогут выбрать один из 114 вариантов окраски кузова. В интерьере Bentley Mulsanne используются натуральная кожа (будет предлагаться 24 варианта цвета), дерево ценных пород и полированная вручную сталь. Представительский автомобиль пошел в серию с 40-гигабайтным жёстким диском, навигатором, аудиосистемой с 14 динамиками и многими другими современными для консервативной британской марки решениями.

В 2014 году была представлена модификация Bentley Mulsanne Speed, отличающаяся форсированным до 537 л. с. двигателем, «направленными» колёсными дисками и т. д. В 2016 году был проведён рестайлинг, подаривший «Мульсану» новую решётку радиатора, бамперы, переднюю и заднюю оптику, мультимедийную систему. Кроме того, появилась удлинённая версия Bentley Mulsanne Extended Wheelbase с раздельными задними сиденьями повышенной комфортности и люком над задней частью салона. Финальная партия из 30 автомобилей была изготовлена весной 2020 года.

Глава 42. Дикая улыбка.

Нин Ань на мгновение замолчал, словно размышляя.

У него тоже есть кто-то, с кем он хочет быть всегда вместе. Это его семья.

Иногда во сне ему везло, и он мог снова вернуться в родной дом и насладиться его теплом, но потом он открывал глаза, и опять оставался один.

Несмотря на то, что раньше он их очень любил, сейчас сожалел, что проводил с семьей слишком мало времени. Почему он раньше так мало ценил своих родных?

Любить кого-то и быть любимым - счастье. И лишь сейчас он в полной мере понимал ценность того, что у него было.

Долгое время Нин Ань горько и меланхолично улыбался:

- Не всем так повезло, как учителю Ван Жуну.

Брови Фэн Юня слегка нахмурились.

Нин Ань не назвал его имя. Однако, радует хотя бы то, что и никого другого он назвать не смог.

Нин Ань приготовил для Фэн Юня миску яичной лапши с помидорами.

Сначала помидоры обжариваются в соусе яркого цвета и приобретают мягкий сладковатый вкус. На их основе делается суп, в который добавляется тонкая лапша с корнем имбиря и специями. Потом все это посыпается мелко нарезанным зеленым луком, а сверху кладется аппетитное яйцо-пашот.

Фэн Юнь уже снял свой костюм и галстук, и в этот момент сидел на диване с ноутбуком на коленях, стуча по клавиатуре.

Нин Ань поставил тарелку на обеденный стол, подошел к выходу, чтобы взять свою сумку, и приготовился вернуться в комнату.

Фэн Юнь поднял глаза:

- Пока не уходи, мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Нин Ань остановился и последовала за ним к столу, чтобы сесть.

Фэн Юнь взял яйцо-пашот и осторожно подул на него, затем аккуратно поднес его к губам Нин Аня:

- Откусишь?

Нин Ань отрицательно покачал головой и с улыбкой уклонился:

- Ешь, это все для тебя. Я сыт.

Фэн Юнь с горечью убрал свои палочки для еды и надкусил яйцо, представляя, что юноша все же коснулся его своими губами.

Эта мысль вызвала у Фэн Юня непроизвольную улыбку. Он едва мог ее контролировать, а кончики его ушей необъяснимым образом стали малиновыми. Он не смог удержаться, чтобы не поднять глаза и не посмотреть на Нин Аня.

Нин Ань в это время опустил голову, расстегивая молнию на рюкзаке и вытаскивая свои вещи.

Пряжа, пуговицы разных цветов, кружево, заклепки, бисер……

Куча не совсем понятных вещей и предметов в пластиковых мешочках и маленьких коробках разных видов.

В конце он вытащил пакет с несколькими помидорами разного размера, одна уродливей другой.

Фэн Юнь:

-... что это?

Нин Ань:

- Когда я шел к Всемирному торговому центру, случайно свернул в боковую улочку. Там я увидел старика, который продавал овощи, несмотря на холод и ледяной ветер. У него осталось всего несколько штук помидор, и я купил их. Это недорого, а старик получил возможность пораньше вернуться домой.

- И ты весь день носил их в рюкзаке? -Фэн Юнь взглянул на него, поедая лапшу.

В его словах слышалась насмешка, но сердце было полно нежности.

Нин Ань всегда такой. Кажется, он очень холодный, но на самом деле парень очень добр к людям.

Но его доброта не слаба. Он умеет быть упрямым, умеет держать удар. Он очень стойкий человек. Такие, как он, встречаются очень редко.

Фэн Юнь подумал, что его супруг такой милый, что не мог удержаться от шутки:

- Ты не устал от такого груза? И эти помидоры такие уродливые...

- А по-моему, они восхитительны. - Нин Ань свирепо посмотрел на него. - Не смейся.

- Ты не боялся, что Сун Цю посмеется над тобой, когда увидит таких уродцев? - Фэн Юнь поднял брови.

- Я ей не показывал. - Нин Ань сосредоточился на разборе предметов на столе.

- А мне, значит, показал? Не боишься, что я буду смеяться над тобой?

- Какая разница, видел ты их или нет. - Нин Ань пододвинул помидоры к нему. - Тебе все равно придется их съесть.

- Тск...  - Фэн Юнь немного растерялся.

Согласно научным исследованиям, животным нравится демонстрировать свою самую красивую сторону перед представителями противоположного пола, которые им нравятся, в том числе во время ухаживания.

Например, павлины привлекаю самочек, раскрывая свой великолепный хвост.

Или принято демонстрировать свои выдающиеся охотничьи или боевые способности, например, как это делают львы.

Но Нин Ань совсем не заботился о своем образе перед ним, или даже о лице вообще.

Хотя покупать помидоры - значит запастись продуктами... но эти помидоры все равно такие некрасивые.

Фэн Юнь сразу поскучнел, опустил глаза, взял миску и сделал глоток супа.

Увидев, что Нин Ань высыпал на стол всевозможные заклепки и возится с ними, он не смог удержаться и спросил его:

- Ты все это купил?

- Что-то купил, что-то мне просто дали. Порой трудно подобрать фурнитуру, чтобы не только по размеру подходила, по и по цвету или материалу. - Нин Ань, не поднимая глаз, серьезно перебирал заклепки в руке. -  Сун Цю сказала, что поможет найти мне несколько подходящих наборов.

Это снова Сун Цю.

- Сун Цю замужем? - как бы невзначай спросил Фэн Юнь. - Или, может, у нее есть парень?

Пальцы Нин Аня, возившиеся с вещами, замерли. Он поднял голову, наклонился вперед, посмотрел в глаза Фэн Юню и внезапно понял:

- Неудивительно, что ты продолжаешь расспрашивать о Сун Цю. Она тебя заинтересовала? Так бы и сказал! - Нин Ань засмеялся. - Я могу тебя ей представить.

Фэн Юнь：……

- Эй! Не стесняйся! - Нин Ань улыбнулся и по-братски толкнул его в плечо. -  Вы двое действительно подходите друг другу. У одной прямой характер, а другой хитер и расчетлив. Вы хорошо дополните друг друга.

- О чем ты говоришь? - Фэн Юнь немного рассердился, выражение его лица стало очень серьезным.

- Похоже, я угадал. - Нин Ань откинулся на спинку стула и добавил, не боясь смерти: -Ты так злишься, что, очевидно, я попал в точку.

Фэн Юнь был готов рассмеяться над его фантазиями. Но возражать напрямую было как-то неловко, поэтому он встал и собрался идти на кухню мыть посуду.

Нин Ань пододвинул к нему помидоры:

- Отнеси и это заодно.

Фэн Юнь поджал губы и несколько секунд смотрел на маленький завиток волос на голове Нин Аня. Затем он собрал помидоры и послушно унес их на кухню.

К тому времени, как он помыл посуду и вернулся, Нин Ань уже ушел к себе в комнату, оставив только приоткрытую дверь.

Только тогда Фэн Юнь понял, что он так и не перешел к делу.

Он подошел и постучал. Нин Ань склонился над раскроечным столом и что-то измерял мерной лентой, держа ручку во рту.

Услышав движение, он повернул голову, приподняв одну бровь. В его глазах был вопрос.

- Я забыл поговорить об одном деле. - Фэн Юнь прислонился к дверному косяку, рассматривая юношу. В ярком свете настольной лампы его черные как смоль волосы мягко блестели, и он выглядел очень взъерошенным. - Ты свободен завтра?

Нин Ань отвлекся от работы, вынул ручку изо рта, посмотрел на него и спросил:

- В чем дело, что-то случилось?

Фэн Юнь опустил глаза и посмотрел на ручку между его пальцами. На ней блестел мокрый след. Его горло сжалось, и он ненадолго замолчал, прежде чем сказать:

- Я планирую пойти завтра к Чу Юньхэ на ужин. Если это удобно, нам лучше быть вместе. Если у тебя есть другие дела, то я схожу один. Это не особо важно.

- Завтра я собираюсь сделать фотографии для журнала о макияже, это запланировано на первую половину дня. Но если съемки пойдут плохо, то, возможно, я задержусь надолго, -сказал Нин Ань. - Когда станет понятно, что у меня со временем, я позвоню.

Хотя условия съемки на этот раз тоже сложные, они намного лучше, чем в прошлый раз. За исключением некоторых фотографий на открытом воздухе, большинство из них планируется делать в помещении.

Хотя ему все равно придется раздеваться, но, по крайней мере, не придется заходить в ледяную воду, как в прошлый раз.

Вероятно, именно из-за хороших результатов прошлой съемки отношение сотрудников бренда к Нин Аню на этот раз значительно улучшилось.

Чего Нин Ань не знал, так это того, что после бума продаж, вызванного рекламным роликом, хозяева бренда согласились, что эта модель действительно имеет ценность.

Гонорар за его работу составлял лишь малую долю от гонорара молодых звезд мужского пола даже 18-го уровня. К тому же эта модель не капризна и более предана своему делу, чем актеры и певцы.

Как бы тяжело это ни было, он никогда не произносил ни слова жалобы.

Его очень легко использовать.

Эта новая съемка была организована брендом как некая временная мера.

Первоначально были запланированы съемки еще одной рекламы с русалкой, но из-за занятости актрисы Шан Янь дата была назначена на два месяца позже.

Однако, если реклама оказалась успешной, нерационально тратить время попусту и терять преимущества всплеска интереса.

Основная цель этой фотосессии для журнала - воспользоваться предыдущей волной популярности и запустить новую волну рекламы, чтобы закрепить популярность бренда.

Первое, что нужно было сделать, - это сфотографироваться на свежем воздухе.

Нин Ань был одет в светло-голубую джинсовую одежду. Он опирался на роскошный «Хаммер», положив руки в карманы и согнутой в колене ногой касаясь машины.

<п/п: Ну, это что-то вроде того, что я на верхней картинке прикрепила.>

Он слегка поднял голову, его волосы трепал ветер, а солнце сверкало в слегка покрасневших глазах. В уголках его губ играла нехорошая улыбка, а весь облик казался очень юным, солнечным и бунтарским.

Эта плохая улыбка была снята много раз, но фотограф остался недоволен.

В конце концов, Нин Ань - модель, а не актер.

Большинство его улыбок все еще либо слишком милы, либо слишком воспитаны. Нин Аню никак не удавалось показать то, что требовалось фотографу. Ему трудно было проявить какую-то агрессивную дикость или злобность.

Наконец, фотограф придумал способ показать ему, как эта улыбка выглядит на лицах некоторых звезд и предложил попробовать ее скопировать.

Нин Ань внезапно подумал: зачем утруждать себя тем, чтобы искать снимки каких-то звезд? Разве Фэн Юнь обычно не улыбается именно так?

Он сел в углу и закрыл глаза, вспоминая улыбку, которую Фэн Юнь иногда демонстрировал уголком губ с одной стороны, которая действительно была плохой и дикой.

Лицо Фэн Юня снова и снова проплывало перед его глазами: безразличное, безразлично-беззаботное, а иногда и ребяческое.…

Только когда он попытался проанализировать эту улыбку, Нин Ань понял, что у Фэн Юнь было так много сторон...

Он пристально смотрел на эту улыбку перед своим внутренним взором, и это был первый раз, когда он так серьезно взглянул на Фэн Юня.

Это отличалось от того, что он чувствовал к нему в прошлом. В глубине этой, казалось бы, шикарной улыбки таилась легкая горечь.

Его сердце необъяснимо сжалось, и Нин Ань не смог удержаться от тихого вздоха.

Этот вздох заставил сотрудницу, сидевшую рядом с ним, рассмеяться, подумав, что он волнуется.

- Все в порядке, ты великолепен. С тех пор, как вышла наша реклама, среди косметических брендов возникла буквально мода на привлечение знаменитостей мужского пола для рекламы косметики, - тихо утешила его маленькая девочка. - Но не все они могут с этим справиться, да и эффект рекламы у них не очень хороший.

Нин Ань знал, что она неправильно поняла его, поэтому улыбнулся ей и поблагодарил, ничего не объясняя.

Вероятно, это была заслуга Фэн Юня. Эта улыбка, казалось, была выгравирована в сердце Нин Аня. Он красиво воспроизвел ее, наконец дождавшись от фотографа одобрительного жеста.

Потом он пошел в студию гримироваться.

Нин Ань аккуратно разделся, как требовалось, оставив на всем теле только нижнее белье телесного цвета, предоставленное брендом.

Визажист использовал кисточку, чтобы нанести жидкую краску на его тело и лицо.

Линии рук и талии разрисовали длинными розовыми линиями, подчеркивающими стройность его фигуры.

Грудь полностью покрыли телесно-розовой краской, а красную, желтую и синюю пудру произвольно нанесли на белоснежную кожу.

Светло-голубые и светло-розовые линии неравномерно распределялись на бедрах и лице, красиво сочетаясь с мягким взглядом и белоснежной кожей, отчего все его тело, казалось, источало очень нежный запах.

Нин Ань был обнажен, покрыт холодной и вязкой жидкой краской и спокойно ждал, пока краска высохнет, опустив голову, стараясь не дрожать.

Хотя они и находились в помещении, в конце концов, сейчас зима.

Из-за боязни, что краска размажется, на его теле не было ничего, чем можно было бы прикрыться.

Он долго сдерживался, но все же его неудержимо затрясло.

Голубовато-матовые от холода губы на этот раз покрыли нежно-розовой помадой, которая придавала ему умиротворенный и нежный вид.

Его устроили так, чтобы он лежал на диване вниз головой, подняв вверх свои стройные ноги, и неторопливо ступал по стене, опираясь талией и бедрами о диван, в то время как его голова была прижата к земле.

<п/п: Короче, упражнение «Березка» у стены...>

Фотографам нравилось снимать его лицо, особенно глаза, а затем линию бедер и талии.

Он выглядел спокойным и сексуальным, но при этом очень нежным и, казалось, даже излучал теплоту, несовместимую с реальностью.

Такого рода съемки пришлось повторить много раз, и позже ему доставлял дискомфорт не только холод. От длительного пребывания в перевернутом положении у него заболела голова, и когда он наконец встал, то чуть не упал от головокружения. Ему пришлось некоторое время посидеть, чтобы прийти в себя.

Последняя съемка проводилась в салоне хаммера. Двери внедорожника открыли, и леденящий ветер завывал между створок. Он лег на бок в машине, а потом медленно вышел наружу. Взгляд был очень холодным и, казалось, таким же прозрачным, как ветер, проходящий через салон, и его невозможно было удержать.

Краска на его теле не изменилась, но ощущения совершенно другие.

Три набора фотографий, три разных образа.

Когда съемки наконец завершились, было уже больше пяти часов дня, и Нин Ань пошел принимать душ во временном вагончике.

К счастью, там все еще была горячая вода. Он прислонился к стене с закрытыми глазами и долго дрожал под теплыми струями, прежде чем с трудом пришел в норму.

Выйдя, он попросил персонал помочь ему одеться потеплее, а затем включил телефон, не выпуская из рук грелку.

У него накопилось много непрочитанной информации и несколько пропущенных звонков.

Один из звонков был от Фэн Юня. Нин Ань посмотрел на часы. Было почти шесть часов. Его студия находилась в пригороде. Он не знал, когда сможет вернуться.

Он перезвонил и спокойным голосом сказал:

- Я только что закончил работу, так что, возможно, не смогу сопровождать тебя, просто не успею.

-Я уже здесь, пришли мне конкретный адрес. - Раздался в трубке голос Фэн Юня. - Ты не ответил на мой звонок, поэтому я нашел стоянку поблизости и стал ждать.

Вскоре подъехала машина Фэн Юня, и Нин Ань, попрощавшись с персоналом, сел в нее.

Фэн Юнь по привычке потянулся, чтобы коснуться рук Нин Аня, и обнаружил, что они у него очень холодные.

Потом он сунул руку под куртку юноши и коснулся тыльной стороны плеча, а затем его рука скользнула по спине вниз, к талии и теплым ягодицам.

Большие руки Фэн Юня были сухими и горячими, даже сквозь одежду Нин Ань чувствовал тепло и комфорт.

Он не был пристегнут ремнем безопасности, поэтому невольно прислонился к нему:

- Фэн Юнь, ты легко можешь работать печкой. Твоя огневая мощь действительно велика.

Фэн Юнь поджал губы, опустил глаза, ничего не сказал и ни о чем не спросил.

Он мог догадаться, какие он делал фотографии, и мог догадаться, как он провел день.

Его сердце, казалось, было придавлено тысячей валунов, и даже частота биения уменьшилась, вызывая у него ощущение удушья.

Он обнял юношу за плечи и заключил в объятия:

- Иди сюда, я согрею тебя.

Глава 43. Забота.

Фэн Юнь обнял Нин Аня и прижал его голову к своему плечу. Чувствуя, что этого недостаточно, он наклонился, согнул его ногу, и, не обращая внимания на сопротивление юноши, с силой усадил его к себе на колени.

Нин Ань возмутился:

- Фэн Юнь!

Но мужчина, несмотря на возмущение, крепко обхватил его руками.

Затем он снял пальто и накинул его на них обоих, как бы формируя кокон, оставив открытым только маленькое личико Нин Аня.

На мгновение Нин Ань погрузилась в слабый цитрусовый аромат, такой знакомый и такой успокаивающий.

Это то, к чему он уже привык.

Перед ним было кашемировое пальто Фэн Юня, а позади - его сильная и широкая грудь. Сердце Фэн Юня билось твердо и энергично, и Нин Ань чувствовал это биение спиной.

Он был полностью окружен теплом, которое ему дарили.

Фэн Юнь обнял его так крепко, что юноша не мог пошевелиться, только слабо почувствовал, как лоб мужчины прижался к его затылку.

Голос Фэн Юнь был очень низким и невнятным, отчего казалось, что он то ли убит горем, то ли пьян:

- Не двигайся, я согрею тебя.

Нин Ань перестал сопротивляться и послушно обмяк в его объятиях.

Никто не может отказаться от приятного чувства, что его лелеют, даже Нин Ань.

Он также хотел бы время от времени потакать себе и своим желаниям, он бы хотел, чтобы о нем иногда заботились.

Кончик носа Фэн Юня зарылся в иссиня-черные волосы юноши. От волос Нин Аня исходил слабый аромат, не похожий на запах их шампуня.

Он закрыл глаза, испытывая какую-то невыносимую боль, и нежно коснулся губами этих шелковистых волос.

Ощущение зуда прошло от его губ до самой глубины сердца.

«Не бери такую работу»,  - эти слова выплеснулись из глубины его сердца к горлу, а затем к кончику языка, готовые вырваться наружу.

Но в конце концов он с горечью проглотил их, не сказав ни слова.

У каждого есть своя причина проявлять упорство, и он признавал, что Нин Ань тоже имеет на него право.

Все, что ему нужно, - это его поддержка.

Фэн Юнь молча потрепал Нин Аня по волосам.

Крепко держа этого человека в своих объятиях, он мог почувствовать, что это тело, прямое и полное силы, на самом деле такое тонкое...

У Фэн Юня вдруг возникло ощущение, что он держит в руках нечто очень хрупкое и маленькое. Он не понимал, откуда в этом теле берется его бесконечная сила?

- Сегодня звонила невестка. Лао Ло очнулся. Хотя это было очень недолго, а его сознание оставалось расплывчатым, - тихо сказал он ему на ухо, - но он все равно вышел из комы. Даже врачи сказали, что это чудо.

- Неужели? - Такого рода новости были удивительными и трогательными. Нин Ань хотел повернуть голову, но Фэн Юнь удержал его и не дал пошевелиться. Он сказал:

- Я верю, все будет хорошо.

Дыхание Фэн Юня коснулось его уха, горячее и нежное.

Но мышцы его бедер были чрезвычайно напряжены, и даже через два слоя одежды Нин Ань чувствовать их жар и агрессивную силу.

Это заставило Нин Ань немного растеряться:

- Мне больше не холодно. Фэн Юнь, отпусти.

Фэн Юнь ничего не сказал, но протянул руку и взял его за ладонь, прижал теплыми губами бусинки в ушах и прошептал:

- Все еще холодно, пока погрейся.

Эта атмосфера заставила сердце Нин Аня забиться немного быстрее.

Это особое ощущение, когда тебя держат в ладонях и бережно любят.

Независимо от того, какова была причина для Фэн Юня так себя вести, для самого Нин Аня было лучше бы отстраниться.

В конце концов, от такого рода чувств слишком легко стать зависимым. А как только вы пристраститесь к ним, вам легко может быть причинен вред.

Все, что они с Фэн Юнем пережили с момента их встречи и до настоящего времени, запечатлелось в его сердце.

Начиная с первоначального отвращения к нему и заканчивая тем, что позже они стали почти друзьями.

Нин Ань напомнил себе, что он должен понимать, до какой степени он может позволить себе сближаться с Фэн Юнем.

«Люди всегда должны осознавать себя», - подумал он.

Тем более, нынешняя личность Фэн Юня еще больше отличалась от прошлой. Даже если Фэн Юнь больше ничего ему не говорит, стоит понимать временность их связи.

Когда он уже собирался снова напомнить, чтобы его отпустили, у Фэн Юня зазвонил телефон.

Телефон лежал на консоли, и Нин Ань увидел, как на экране высветилось имя Чу Юнхэ.

Юноша напомнил мужу:

- Фэн Юнь, звонок.

Фэн Юнь все еще утыкался головой в его шею, и, даже не поднимая ее, ответил:

- Я не хочу брать трубку.

Нин Ань немного беспомощно засмеялся, затем, с трудом дотянувшись, схватил телефон и протянул мужу.

- Фэн Юнь, - лбом Фэн Юнь все еще прижимался к затылку Нин Аня. Расстояние между ними было очень близким, и голос из телефона был отчетливо слышен обоим. - Когда ты придешь?

- Сегодня не получается, - Фэн Юнь на мгновение замолчал.  - Кое-что произошло...

В наушнике воцарилась тишина. Фэн Юнь подождал некоторое время, но собеседник не произнес ни слова и не повесил трубку.

- Прости, я должен был предупредить заранее, - очень серьезно извинился Фэн Юнь. - Может, договоримся встретиться завтра?

Такой вежливый и мягкий Фэн Юнь - большая редкость, поэтому голос в трубке тоже смягчился:

- Я буду очень рад. И, в принципе, я не говорил, что прийти надо обязательно сегодня.

После того, как собеседник отключился, Нин Ань вырвался из объятий, сел на пассажирское место и, пристегнув ремень безопасности, подозрительно спросил:

- Разве ты не договорился о встрече на сегодня? Почему бы тебе все-таки не съездить к ним?

- Я отвезу тебя домой и приготовлю тарелку имбирного супа, чтобы прогнать холод, - Фэн Юнь завел машину.

Нин Ань ничего не сказал. Он сел прямо и стал наблюдать, как быстро удаляются уличные фонари. Движение в пригороде было свободным, но чем дальше они углублялись в город, тем более загруженной становилась дорога.

- Фэн Юнь, - после долгого молчания наконец заговорил Нин Ань, - я уже не ребенок, я знаю, что делаю.

Фэн Юнь бросил на него очень решительный взгляд:

- Я тоже знаю, что делаю.

Нин Ань ничего не сказал. Он знал, что Фэн Юнь уже потерял самых важных людей в своей жизни, и его самого тоже можно было считать таким же, хотя никто про это не знал.

Таким образом, он понимает чувства, которые беспокоят его партнера.

Хотя он никогда не расспрашивал подробно, а Фэн Юнь никогда не вдавался в подробности, но из того, что Фэн Юнь ему все же рассказывал, он знал, что бабушка Фэн Юня стала для него настоящим другом и самым близким человеком. Она поместил ее в свое сердце.

А теперь Фэн Юнь, похоже, свое нерастраченное желание близости направил на него.

Нин Ань видел желание Фэн Юня о ком-то заботиться, это было своего рода бальзамом для его души. И хотя в их отношениях это было несколько неуместно, и Нин Ань чувствовал определенное давление, ему было невыносимо протыкать этот тонкий слой бумаги, поэтому он решил не спорить.

"Пусть делает, что хочет", - утешительно подумал он про себя.

По возвращении Нин Аня бросили прямо на кровать, после чего Фэн Юнь повернулся и пошел готовить имбирный суп.

Нин Ань переоделся в пижаму и послушно завернулся в одеяло.

Он лежал на кровати, глядя на свои инструменты. Руки у него чесались, но он не осмеливался пошевелиться.

Беспомощный, он закурил сигарету и долго лежал один в клубящемся дыму.

Фэн Юнь сварил имбирный суп, потом кому-то позвонил и попросил купить баранину.

Затем он вместе с ноутбуком пришел в комнату Нин Аня.

Нин Ань съежился под одеялом, оставив снаружи только свою круглую макушку и белоснежную руку.

Черные волосы немного растрепались, очень игриво и мило, а между тонкими пальцами на конце этой руки была зажата наполовину догоревшая сигарета.

Фэн Юнь уже давно снял свой пиджак, галстук и часы. В этот момент рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая  мускулистые предплечья.

Он посмотрел на обнаженную белоснежную руку Нин Аня, молча полюбовался ей, затем небрежно отложил ноут и потянулся, чтобы перехватить зажатую между пальцами сигарету.

Нин Ань: “......”

Стол и верстак Нин Аня были завалены вещами, и разместиться с ноутбуком было совершенно негде.

Фэн Юнь взглянул на стол, затем подтолкнул Нин Аня к внутренней стороне кровати, взял ноут, поднял ногу и забрался на кровать.

Нин Ань возмутился:

- Что ты делаешь? А ну возвращайся в свою комнату.

Фэн Юнь холодно взглянул на него и похлопал по заднице поверх одеяла:

- Я останусь здесь. Не кипишуй, а то мне придется залезть к тебе под одеяло.

Нин Ань: “......”

Юноша уставился на него с надутыми щеками, и Фэн Юнь тоже без колебаний посмотрел на него в ответ.

В конце концов, Нин Ань потерпел поражение, неохотно прикусив губу и укутался поплотнее.

В комнате было на удивление тихо. Нин Ань лежал, завернувшись в одеяло, в то время как Фэн Юнь облокотился на изголовье кровати и серьезно смотрел в ноутбук, время от времени постукивая по клавиатуре.

Такая тихая обстановка особенно подходит для сна. Нин Ань начал засыпать.

Вдруг он почувствовал, как уголкам его рта стало прохладно. Юноша ошеломленно открыл глаза и увидел совсем рядом улыбающиеся глаза Фэн Юня.

Тот потряс перед его лицом мокрым большим пальцем и спросил с улыбкой:

- Ты все еще пускаешь слюнки в этом возрасте?

Нин Ань в смущении отодвинулся.

Низкий и приятный смех Фэн Юня раздался над его головой:

- Пока не спи. Тебе надо съесть что-нибудь, иначе ты почувствуешь дискомфорт в желудке после имбирного супа.

Курьер принес баранину в горшочке, свежую и ароматную, тушеную с бататом, морковью и красными финиками.

Фэн Юнь поднес ложку супа к губам юноши. Нин Ань послушно открыл рот и отпил, затем взял миску и ложку в руки и съел почти половину, не вылезая из-по одеяла.

После этого Фэн Юнь принес слегка охлажденный имбирный суп, чтобы тот не обжег рот, и, не моргая, требовательно уставился на Нин Аня. Юноша выпил его. Фэн Юнь увидел, как тот вспотел, зарывшись в одеяло, и немного успокоился.

Когда Нин Ань показал из-под одеяла мокрое красное лицо, Фэн Юнь немедленно протянул ему стакан теплой воды и приготовил чистую пижаму.

Нин Ань взял воду и медленно выпил ее.

Фэн Юнь посмотрел на него сверху вниз: щеки и губы Нин Аня были покрыты влажным румянцем, его мокрые черные волосы прилипли ко лбу, а лицо казалось маленьким и розовым.

Он протянул руку, убрал волосы с мокрого лба и нежно потер пальцами мягкие мочки ушей.

Нин Ань, задумавшись, не обратил внимания на эти мелкие движения.

Выпив стакан воды, он тихо поблагодарил.

Потом он не сдержался и спросил:

- Ты раньше так заботился о бабушке?

- Не надо вспоминать о грустном. - Пальцы Фэн Юня замерли. Его глаза затуманились, словно он погрузился в давнее воспоминание.

Нин Ань искоса посмотрел на него, думая о смутной горечи, скрывавшейся за его улыбкой.

Затем он взял его за руку:

- На самом деле, я могу понять, что ты чувствуешь.

- Ты не понимаешь, - Фэн Юнь ударил его по руке тыльной стороной ладони. - Тебе не понять той боли, когда наблюдаешь, как самый близкий тебе человек страдает от болезни, но ты не можешь заменить его. Если б было возможно, я действительно был готов занять ее место.

Нин Ань был потрясен болью, прозвучавшей в его словах, и пожалел, что завел эту тему.

- Нин Ань, - позвал его Фэн Юнь, хмурясь все сильнее и сильнее. - Береги себя, я не могу...

Он замолчал, так и не закончив предложение.

Его слова резко оборвались, он поджал уголки губ и закрыл глаза, а затем отпустил руку и немного отстранился.

Нин Ань закончил за него вторую половину предложения в глубине своего сердца: “Я не могу потерять тебя, как потерял свою бабушку.”

Нин Ань улыбнулся и утешил его:

- Я в порядке, не волнуйся.

Фэн Юнь пристально посмотрел на него, протянул руку, коснулся его мокрой пижамы и передал сухую одежду:

- Переоденься в чистое.

Нин Ань взял пижаму, ожидая, пока он уйдет, но мужчина остался неподвижен.

Нин Ань поднял голову и встретился с ним взглядом. Фэн Юнь смотрел на него серьезно и пристально.

Нин Ань немного чопорно расправил пижаму:

- Ты не хочешь выйти?

Фэн Юнь подозрительно нахмурился:

- Мы оба мужчины, чего ты стесняешься? У тебя есть что-то, чего нет у меня?

Нин Ань возмущенно открыл рот, но возразить было нечего. Он накинул одеяло и переоделся под ним.

Фэн Юнь наблюдал, как большой бугор на кровати шевелится. Это была забавная сцена, но он почувствовал легкий жар.

Он ясно знал, что не может потерять этого парня. Нин Ань уже надежно закрепился в его сердце.

Но он также боялся, что не сможет обуздать свою тягу к полному контролю, и боялся, что это погубит его.

Он поборол свои чувства, сделал шаг вперед и нежно поцеловал то, что должно было быть головой Нин Аня.

Тайный и малопонятный поцелуй, о котором не знал никто, кроме него самого.

...................................

Территория резиденции семьи Чу довольно велика и вмещает в себя целый комплекс отдельных зданий. Чу Юнхэ, Лю Цин и Чу Яян жили в центральном особняке.

Как только машина Фэн Юня подъехала к подъезду, дверь автоматически открылась, и мужчина средних лет, похожий на дворецкого, уважительно поприветствовал их и проводил до парковки.

Этот человек, очевидно, знал, кто такой Фэн Юн, и был очень вежлив и уважителен как с Фэн Юнем, так и с Нин Анем.

Прошло несколько лет с тех пор, как Фэн Юнь впервые переступил порог дома Чу. Он всегда старался даже не проходить мимо этого места.

Мужчина взял Нин Аня за руку и вошел в вестибюль главного здания. Все люди, сидевшие в зале, встали, за исключением Чу Юньхэ.

Здесь присутствовали Лю Цин, Чу Яян, Чу Цинь и пожилая пара средних лет, которые должны были быть отцом и матерью Чу Циня.

Чу Яян подбежала первой и схватила Фэн Юня за руку:

- Фэн Юнь, брат Сяо Нин!

Лю Цин улыбнулась и отругала ее:

- Отныне называй Фэн Юня просто старшим братом.

Фэн Юнь с улыбкой поздоровался:

- Дядя Чу, тетя Лю.

Это была встреча, о которой он договорился с Чу Юнхэ. Если бы он отказался прийти, Чу Юнхэ не смог бы заставить его изменить свое решение.

Затем он встретился взглядом с трудно скрываемой ненавистью в глазах Чу Циня, и уголки его губ слегка скривились. Он сказал:

- Господин Чу, я рад снова встретиться с вами.

Глава 44. Ужин с семьей Чу.

Как только прозвучали эти слова, лицо Чу Циня стало еще более уродливым, как, впрочем, и ожидалось.

Напротив, улыбка Фэн Юня стала более элегантной и спокойной.

Присутствующие молодые люди знали, что произошло раньше, но Чу Юньхэ и Лю Цин этой словесной атаки не поняли.

Лю Цин улыбнулась и сказала Чу Юньхэ:

- Видишь, оказывается дети хорошо знакомы друг с другом. Их даже представлять друг другу не нужно, они уже развлекались вместе.

Чу Юньхэ поднял веки и посмотрел на Фэн Юня и Чу Циня:

- О, и как вы вместе развлекались?

Улыбка на лице Чу Циня застыла в каком-то почти крокодильем оскале, а Фэн Юнь улыбнулся мягко, едва приподняв уголки губ:

- Мы хорошо провели время. Это было очень приятно.

Это "приятное времяпрепровождение” включало в себя словесную перепалку друг с другом, изгнание Фэн Юня из «SOSO», избиение Чу Циня Нин Анем и кражу игры. Как вишенка на торте - приход Фэн Юня в «ЧуХэ» и лишение Чу Циня статуса возможного наследника бизнеса...

Каждый этап этих «приятных» взаимодействий давался им нелегко, но положение на данный момент таково, что оба причинили друг другу достаточно боли.

Чу Цинь в результате попал в ситуацию, когда он буквально поднял камень и разбил себе ноги, спровоцировав то, что они имели сейчас. Душевное состояние Чу Циня из-за результата этого противостояния было просто невыразимо.

Затем Чу Юньхэ указал на пару средних лет и сказал Фэн Юню:

- Это твои дядя и тетя.

Фэн Юнь и Нин Ань вежливо поприветствовали старших, прежде чем снять пальто и передать их слугам.

Нин Ань старался держаться рядом с Фэн Юнем и не высовываться.

Поскольку он пришел встретиться со старшими родственниками, даже одежда его была подобрана очень консервативно.

Простое и атмосферное пальто в клетку, серый кашемировый жилет классического вида. Лишь рубашка очень красивого королевского синего оттенка немного оживляла его образ.

Украшения он тоже снял почти все, оставив черную кожаную веревочку на запястье и обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.

Он родился с белой кожей, и его лицо на фоне королевского синего выглядело очень ярким, юным и оживленным.

В уголках его рта играла улыбка, и он был очень тих и послушен - просто идеальный «хороший мальчик».

Только Чу Цинь смотрел на его, казалось бы, безобидную улыбку, и почему-то видел под ней то самое жестокое и холодное выражение лица, что запомнил с ночи их конфликта.

Он не знал, должен ли презирать его за то, что он притворяется таким невинным, или бояться. Он ошеломленно повернул голову в сторону и не стал даже здороваться.

Нин Аню тоже было все равно. Вежливо улыбаясь, Фэн Юнь довел его до дивана и сел рядом.

Чу Юнькэ (это брат Чу Юньхэ, батя Чу Циня) заговорил первым:

- Этот ребенок сегодня первый день вышел в компанию на работу. Как себя чувствуешь? Есть какие-то проблемы?

Фразу «этот ребенок» Чу Юнькэ произнес довольно многозначительно, но Фэн Юнь улыбнулся, как будто вообще этого не заметил:

- К счастью, хотя я только начал вникать в суть дела, вокруг есть много способных коллег, которые могут помочь. Да и председатель правления помогает мне, так что ничего сложного.

Слова ”Председатель правления помогает“ были вполне комплиментарны словам ”этот ребенок".

Любой, кто умеет улавливать скрытые смыслы, мог понять слова Фэн Юня. Он явно намекал, что старшее поколение заботится о преемственности, обучая наследника.

Как только эти слова прозвучали, Чу Цинь почувствовал, что больше не может этого выносить. Однако, как только он открыл рот, чтобы заговорить, Чу Юнькэ сильно пнул его под столом.

Чу Юнькэ елейно улыбнулся и сказал Чу Юньхэ:

- Второй брат, я думаю, что если сразу дать ребенку высокую должность, он не сможет в полной мере понять особенности работы нашего бизнеса. Лучше начинать с низового уровня, например, как наш Цинь-эр. Уверенно ходить и стоять во весь рост можно, только если имеется прочный фундамент.

Чу Цинь согласно закивал.

Работу в компании он начал с отдела логистики. Через два года он был переведен в нынешний производственный отдел в качестве менеджера производственного отдела.

Однако на самом деле производственный отдел и отдел закупок в «ЧуХэ» объединены в одно целое, а Чу Цинь - единственный мужчина в семье Чу, поэтому его положение в «ЧуХэ» всегда было очень деликатным.

Его статусу завидовали очень многие, и все охотно ему подыгрывали, закрывая глаза на любые его ошибки и проступки.

Это привело к тому, что, хотя он якобы был всего лишь мелким менеджером по производству, но на самом деле обладал гораздо большей властью.

Фэн Юнь с улыбкой молча наблюдал за действиями отца и сына.

Опасаясь, что Нин Аню будет скучно, он тихонько сжал ладонь юноши. Нин Ань искоса взглянул на него и с улыбкой нежно пожал его руку в ответ.

Фэн Юнь опустил глаза и улыбнулся, не желая даже слушать эту мерзкую парочку, отца и сына Чу.

Такого рода интриги внутри семьи настолько смешны, что не вызывали у него никакого интереса.

Ему нравились настоящие сражения, когда свистят пули и льется кровь.

В это время Чу Юньхэ сказал:

- Пример Цинь-эра не очень удачный. Разве ты сам не понимаешь это в своем сердце? Просто я слишком мягкий человек. С его талантом и работоспособностью мне следовало позволить ему поработать еще несколько лет на предыдущей должности, прежде чем давать повышение.

Чу Юнькэ кашлянул и замолчал. Лицо Чу Циня помрачнело, и он тоже не решился больше сказать ни слова.

Повисла неловкая пауза.

Мать Чу Циня, Цуй Лань, прикоснулась к локтю Лю Цин, и, рассматривая Фэн Юня, мягко улыбнулась:

- Посмотри на этого ребенка, он внешне почти полная копия своей матери.

Его мать, Фэн Жань, ненавидела Лю Цин почти до мозга костей, это всем известно.

Но Лю Цин, вместо того, чтобы с отвращением подтвердить их сходство, мягко улыбнулась:

- Фэн Юнь - единственный кровный ребенок Юньхэ. Дитя Юньхэ - это мое дитя. А внешне он и не должен быть таким же, как Юньхэ. Мой муж уникален.

Цуй Лань возразить было нечего. Снова повисла пауза.

Нин Ань посмотрел на выражение лица Цуй Лань и внезапно понял, на кого похож Чу Цинь.

Он слегка нахмурился. Слова Лю Цин заставили его задуматься. Чу Яян явно сидела рядом. Почему же она сказала, что Фэн Юнь был единственным кровным ребенком Чу Юнхэ?

Это ошибка? Но почему тогда никто не возразил?

Кроме того, все сидевшие молча переглянулись.

Когда Лю Цин сказала это, даже выражение лица самой Чу Яян нисколько не изменилось.

Нин Ань решил уточнить вопрос позже.

Увидев, что выражение лица Цуй Лань было слишком уж нехорошим, он тихо встал и достал подарки, которые принес с собой.

Это были броши, которые он сделал сам, собственными руками: эти две розы, инкрустированные рубинами, были прекрасны.

Причина, по которой он принес их сюда, заключалась в том, чтобы подарить их Лю Цинь и Чу Яян. Однако, так как здесь сидела еще и Цуй Лань, видимо, придется подарить эти броши старшим.

Камни были отходами, подаренными Сун Цю, и он сам шлифовал их и собирал, подбирая по цвету и размеру.

Цуй Лань посмотрела на две изысканные броши, цвет ее лица постепенно разгладился, и она выбрала одну из роз, оставаясь вежливой с Лю Цин.

Лю Цин предложила Чу Яян взять вторую брошь. Девушка буквально не могла отвести глаз от подарка и сжала оставшееся украшение в ладони:

- Брат Сяо Нин, ты такой молодец! Не хочешь заниматься вместе со мной дизайном украшений?

Лю Цин сердито посмотрела на нее:

- Если он захочет заниматься украшениями профессионально, то у него у без тебя все хорошо будет.

Чу Яян со смехом бросилась в объятия матери.

Лю Цин, очевидно, очень любила Чу Яян и до крайности баловала ее.

Фэн Юнь, который все это время старался казаться расслабленным и беспечным, не смог удержаться и слегка прищурил глаза, когда увидел, как Чу Яян бросилась в объятия Лю Цин, а Лю Цин улыбнулась и погладила ее по спине.

Хотя он изо всех сил старался сдерживаться, в его глазах все еще читались нотки любопытства, удивления, зависти и тоски.…

Нин Ань не заметил выражения лица Фэн Юня, так же с любопытством рассматривая мать и дочь. На его лице блуждала улыбка: немного завистливая и немного грустная.

Наконец-то обстановка стала достаточно непринужденной. Слуги начали подавать ужин и семью пригласили за стол.

Лю Цин встала, чтобы проводить всех собравшихся в столовую, и Чу Юньхэ воспользовался этой возможностью, чтобы задержать Фэн Юня и Нин Аня.

Он закурил сигарету, и его обычно серьезные и резкие черты лица значительно смягчились под воздействием дыма.

Он пояснил Фэн Юну:

- Я не приглашал их сегодня на ужин.

Он имел в виду семью Чу Циня из трех человек.

Фэн Юнь кивнул:

- Все в порядке, рано или поздно нам бы пришлось встретиться.

Чу Юньхэ одобрительно улыбнулся и посмотрел на Нин Аня:

- Планирует ли Сяо Нин развиваться в индустрии развлечений? Я видел вашу предыдущую рекламу, она весьма неплоха. Если у вас есть такое намерение, вы можете попробовать рассмотреть несколько фильмов, в которые мы инвестируем средства во второй половине года.

Это, несомненно, вкусный пирог с неба.

Сейчас было только начало года, но Чу Юньхэ говорил о второй половине года.

Это потому, что большинство главных героев в тех фильмах еще не определены. Чу Юньхэ прямым текстом намекал, что может потратить деньги ради того, чтобы сделать его главным героем мужского пола.

К его удивлению, хотя перед юношей возникло искушение, перед которым почти никто не мог устоять, Нин Ань улыбнулся и покачал головой.

Фэн Юнь ответил за него:

- У него нет намерения входить в индустрию развлечений.

Хотя Чу Юньхэ был немного удивлен, выражение его лица нисколько не изменилось. Он кивнул и сменил тему:

- Дом, в котором ты сейчас живешь, немного маловат. Ты не думал о том, чтобы переехать? В дом на Шэнь Юань, например. Или сюда.

Дом 52 в Шеньюане был подарком Чу Юньхэ Фэн Юню и Нин Аню на свадьбу.

Фэн Юнь некоторое время молчал:

- Мы об этом подумаем.

- Кроме того, - сказал Чу Юньхэ, - вашего друга, попавшего в автомобильную аварию, можно отправить в нашу собственную больницу. Оборудование там более современное, чем в больнице, где он сейчас находится, и уход получше.

Когда Чу Юньхэ произносил эти слова, его тон был очень легким, без малейшего намека на доброту или какие-то обязательства. Очевидно, он не хотел заставлять Фэн Юня чувствовать себя чем-то обязанным.

Предыдущие предложения уже были прекрасны, а когда прозвучало последнее, выражение лица Фэн Юня действительно расслабилось.

Он ответил, почти не задумываясь:

- Спасибо. Я займусь этим завтра же.

Чу Юньхэ затушил сигарету и бросил окурок в пепельницу:

- Тебе не нужно беспокоиться о том, что скажут мой брат и его сын. Если ты хочешь  сделать что-то, делай смело. Я поддержу тебя.

Сказав это, он встал и направился к обеденному столу, не дождавшись реакции Фэн Юня.

Фэн Юнь опустил глаза, его изначально настороженный взгляд смягчился.

Нин Ань с улыбкой сжал его ладонь и потянул за собой.

Ужин прошел спокойно. Хотя семья Чу Циня пыталась делать какие-то обидные намеки, Нин Ань и Фэн Юнь просто не обращали на них внимания.

Лю Цин выглядела очень мягкой и миролюбивой, но была весьма опытна в словесных баталиях, поэтому никаких преимуществ семье брата Чу Юньхэ добиться так и не удалось.

После ужина Фэн Юнь и Нин Ань сразу поехали домой. На обратном пути Нин Ань задумчиво отметил:

- По-моему, дядя Чу и тетя Лю очень хорошие люди.

- Если б она не вмешивалась в чувства Фэн Жань и Чу Юньхэ, возможно, я бы искренне уважал ее. - Тихо сказал Фэн Юнь. Фары встречной машины осветили ему лицо, но свет тут же умчался вдаль. Он сказал: - Ты хочешь меня о чем-то спросить?

- Я... -  Нин Ань ненадолго задумался, но все же подавил свое любопытство:- Забудь об этом, на самом деле я не настолько любознателен.

- Мне нечего скрывать от тебя, - Фэн Юнь припарковал машину на обочине и закурил сигарету. Он нахмурился и тихо прошептал: - Чу Яян им не родная.

- Что? - Несмотря на то, что подобное предположение Нин Ань сделал давным-давно, юноша удивленно поднял брови, когда действительно услышал, как Фэн Юнь сказал это.

- В противном случае, откуда бы, по-твоему, у Фэн Жань взялась уверенность, что она сможет удержать Чу Юньхэ? - Фэн Юнь медленно выдохнул полный рот белого дыма и произнес фразу, которая потрясла Нин Аня еще больше: - Сначала Чу Юньхэ и другие старейшины хотели свести меня с Чу Яян.

Тонкие брови Нин Аня слегка изогнулись, и он подозрительно посмотрел на него.

Окурок сигареты едва мерцал между пальцами Фэн Юня, слабо освещая его красивые мечевидные брови и чеканный профиль, а на его молодом лице отражались следы превратностей судьбы, которые не соответствовало его фактическому возрасту.

- Когда был жив отец Чу Юньхэ, семья Чу в основном занималась бытовой техникой и одеждой, но масштабы были несопоставимы с нынешними - Он выпустил колечко дыма и посмотрел в окно, провожая его взглядом:

- Позже старик скончался, и старший Чу Юнькэ выбрал компанию по производству электроприборов, оставив производство одежды на Чу Юньхэ.

Голос Фэн Юнь был очень спокоен:

- Однако, Чу Юнькэ не имеет таланта к бизнесу и не любит работать, однако охотно тратится на разного рода удовольствия. Постепенно его бизнес начал загибаться, тогда как дело Чу Юньхэ активно развивалось и становилась все лучше и лучше. Позже старший брат просто сдался и присоединился к компании Чу Юньхэ.

Нин Ань наконец понял:

- Так вот почему Чу Цинь так сильно нацелился на тебя.

Фэн Юнь кивнул:

- Чу Яян - девушка. Ее пост председателя не волнует. Кроме того, она не родная дочь Чу Юньхэ. Чу Цинь и его родители всегда думали, что «ЧуХэ» рано или поздно окажется у них в кармане, и тогда им никогда не придется экономить, однако мое существование полностью разрушило их прекрасные мечты.

- Дядя Чу хочет, чтобы ты был с Чу Яян, а сама Чу Яян знает об этом? - Нин Ань вспомнил, что в первый раз, когда он встретил Фэн Юня, тот был вместе с Чу Яян.

- Она знает, - беспечно сказал мужчина.- Но она всего лишь ребенок, и пока даже не поняла, нравятся ли ей мальчики или девочки. Наш союз - это всего лишь идея Чу Юньхэ и Лю Цин. У нас никогда не было такого намерения  по отношению друг к другу, поэтому они оставили эту идею и никогда больше не упоминали о ней.

- Кроме того, - улыбнулся он, - я ей совсем не нравлюсь. Она думает, что я слишком равнодушный. Совместная жизнь со мной кажется ей просто ужасной, поэтому мы лишь изредка гуляем или встречаемся на мероприятиях.

- Но почему они не родили других детей? - Нин Ань был озадачен.

- Вероятно, Лю Цин не может родить. - Фэн Юнь приподнял уголки губ. - Чу Юньхэ действительно любит ее и готов с этим мириться.

Говоря об этом, Фэн Юнь вспомнил о своей матери. Мужчина фыркнул и стряхнул пепел:

- Фэн Жань звонила мне два дня назад. Она хочет, чтобы я закрепился в семье и изгнал мать и дочь, Лю Цин и Чу Яян, из дома Чу.

Фэн Жань действительно слишком резка... Нин Ань нахмурился и ничего не сказал.

- Считаешь, что эта семья нелепа? - Фэн Юнь посмотрел на Нин Аня.

Нин Ань огорченно пожал ему руку, не в силах представить, как Фэн Юнь вообще выжил в этом паучатнике.

Он опустил голову, закурил сигарету и мягко сказал:

- Все в порядке. Пока никто никуда не делся и никого не изгнал.

Фэн Юнь улыбнулся:

- Да, все в порядке. Матушке придется удовлетвориться тем, что у нее есть.

Нин Ань опустил голову, улыбнулся, протянул руку и похлопал его по плечу:

- Ты потрясающий, но в будущем все равно могут возникнуть сложности. Я за тебя болею, дерзай!

Его улыбка стала расслабленной, как будто он узнал что-то, что его обрадовало. В свете фар проезжающих машин его улыбка была такой красивой, что казалась улыбкой ангела.

Фэн Юнь нежно взял руку, которой он хлопал по его плечу. Его очень тронула эта улыбка, ведь этот человек искренне желал ему добра.

- Нин Ань, улыбайся больше. Ты так хорошо выглядишь, когда улыбаешься

Их взгляды встретились и некоторое время они не могли отвести друг от друга глаз.

Глава 45. Планы на будущее.

Свет на лице Нин Аня вспыхивал и быстро гас, создавая какой-то немного мистический эффект флёра.

Шум машин и ветра за окном казался далеким и нереальным.

В этом маленьком замкнутом пространстве они были только вдвоем.

Нин Ань повернул голову, встретившись взглядом с супругом. Лицо Фэн Юня оставалось в тени, и только пара глаз была удивительно яркой.

Будто звездный свет сиял в этих глазах, заставляя окружающих завороженно любоваться ими.

Эти яркие глаза мгновение пристально смотрели на Нин Аня, затем Фэн Юнь медленно поднял руку, держащую сигарету, и потянулся к его лицу.

Длинный столбик пепла задрожал и упал, не выдержав собственного веса.

Алая тлеющая сердцевина сигареты обнажилась.

Замерший мир внезапно пришел в движение.

Нин Ань освободил руку из захвата Фэн Юня, потянулся, перехватывая окурок, и сказал с улыбкой:

- Не обожгись.

Дым уже рассеялся, но Фэн Юнь этого даже не заметил.

Нин Ань сел прямо и вдавил этот окурок в пепельницу своей сигаретой, из которой сделал всего несколько затяжек.

Юноша взял портсигар Фэн Юня, лежавший на консоли, и повертел его в руках, рассматривая.

Рисунок на портсигаре делился на две части, желтую и белую, и на белом фоне были выгравированы две строки символов.

Нин Ань опустил глаза и долго серьезно молчал, прежде чем тихо заметил:

- Курение вредно для здоровья.

Фэн Юнь рассмеялся с легкой улыбкой:

- Что ты этим хочешь сказать?

Нин Ань потер портсигар:

- После несчастного случая с Лао Ло твоя зависимость от курения усилилась.

Фэн Юнь молча завел машину. Нин Ань повернулся, чтобы посмотреть на него:

- Как сейчас дела в игровой компании?

- Лао Ло фактически возглавлял мою игровую компанию. Сейчас важно найти кого-то, кто сможет заменить его хотя бы в технической части. Никто из моих сотрудников на это, к сожалению, не способен. - Фэн Юнь приподнял уголки губ. - Сейчас я веду переговоры с техническим директором T-GAME Сунь Сяном. Если ничего неожиданного не случится, через месяц он приступит к работе в моей студии.

- T-GAME?

- Да, T-GAME. -  Фэн Юнь приподнял уголки губ с холодной улыбкой. -   Не только ж им преподносить мне сюрпризы. Я тоже хочу немного удивить их.

На самом деле, Нин Ань мало что знал о игровой индустрии.

Обычно у него мало свободного времени, и лишь изредка в период ожидания он баловался простыми игрушками на телефоне, чтобы не уснуть.

Что касается особенностей разработки игр, то об этом он знал еще меньше.

Хотя Фэн Юнь связывал с игровой студией свои надежды на будущее, дома они редко обсуждали подробности. В конце концов, они оба очень занятые люди, и время, которое они могут провести вместе, действительно ценно.

Итак, он никогда раньше не слышал имени Сунь Сяна.

Нин Ань медленно вертел портсигар между своими тонкими пальцами, глядя только на Фэн Юня, ожидая, что он расскажет поподробнее.

- Сунь Сян - очень амбициозный человек. Хотя T-GAME является ведущей отечественной игровой компанией, на протяжении многих лет она не создала ничего оригинального. Большинство новых игр  - это или покупка чьих-то авторских прав или создание клонов игр, которые уже имеют определенную репутацию и пользовательскую базу. - Фэн Юнь презрительно фыркнул. - Как только люди поднимаются на высокое положение, они начинают бояться рисковать. Но Сунь Сяна такое положение дел давно перестало устраивать....

Нин Ань понял, что Сунь Сян был не только тем человеком, кто был нужен Фэн Юню, но и способом отомстить T-GAME за кражу.

Нин Ань не знал, что такого необычного в Сун Сяне, но в кругу разработчиков игр и геймдизайна это имя было очень широко известно.

Положение Сунь Сяна в отрасли выдающееся, а его профессиональный уровень практически не имеет себе равных в Китае.

Уход Сунь Сяна из T-GAME нанес бы этой игровой студии сильный удар, сказавшись и на репутации, и на курсе акций.

Нин Ань впервые увидел жестокость Фэн Юня в обращении с противниками. Он никогда не был человеком, который может оставить без ответа нанесенный ему ущерб.

Повлиять на него и причинить ему боль могут лишь те, кого он любит и кому доверяет.

Фэн Юнь забрал портсигар из рук Нин Аня с легкой улыбкой на губах и ответил на его первые слова:

- В будущем я буду курить меньше.

Ощущение того, что вас контролируют, проявляя заботу, это довольно приятно и сильно отличается от ощущения принудительного контроля.

Фэн Юнь расслабленно улыбнулся:

- А как насчет тебя? Не планируешь бросить курить?

Нин Ань тоже улыбнулся. Конечно, как мог Фэн Юнь так легко отпустить его?

- В нашем бизнесе курение - это норма. Когда мы востребованы, то приходится много ездить и работать без всяких ограничений вроде «нормированного рабочего дня». Иногда, во время больших показов, мы не спим по 24 часа. Тогда приходится полагаться на что-то, что стимулирует и бодрит. Табак и кофе - стандартный выбор.

Фэн Юнь промолчал. Нин Ань поднял брови, совсем как он, и сказал:

- Обещаю, я тоже буду меньше курить в будущем.

Фэн Юнь не смог удержаться от улыбки, но его губы были поджаты, как будто ему что-то все равно не нравилось.

.....................................

В день фестиваля фонарей компания Сун Цю выложила основные моменты съемок для каталога через свой публичный аккаунт в Weibo.

Сначала на видео можно было увидеть силуэт Нин Аня.

Он стоял, опустив голову, и под таким углом камеры можно было рассмотреть лишь его изящно изогнутую тонкую шею, но черты лица разглядеть не получалось.

Последующая съемка была сосредоточена на его руках.

Хорошо сложенные руки были гибкими, а пальцы - нежными и тонкими. Они двигались так, словно танцевали.

Юноша использовал свои очень маленькие круглые серьги на мочках ушей и ожерелье с шеи, чтобы сделать брошь со свисающими кисточками, красивую и элегантную.

Затем он использовал ожерелье с осколками бриллиантов, чтобы красиво вплести в него кольцо.

У него ловкие пальцы и очень изобретательный разум. Это видео было похоже на то, как если бы он делился лайф-хаками по созданию украшений своими руками, что часто становится популярным у девушек.

В конце видео фотограф, работающий вне камеры, улыбнулся и похвалил Нин Аня:

- Не могли бы вы поделиться, как ваши руки стали такими умелыми?

Нин Ань поднял опущенную голову.

Он озорно улыбнулся в камеру, показав две очень сладкие ямочки:

- У людей, которые любят заниматься дизайном, руки всегда ловкие.

Полушутливое замечание скрывало за собой кровь, пот и тяжелую работу.

Изначально он не хотел показывать свое лицо, ведь, в конце концов, он служил моделью рук, поэтому показывал только свои руки.

Но когда фотограф заговаривал с ним, он обычно смотрел прямо на фотографа и отвечал.

Игривый вид его в тот момент был точно зафиксирован камерой.

Хотя это была всего лишь одна фраза длительностью около двух-трех секунд, его все равно узнали.

Кто-то из комментаторов написал:  "Ух ты, это та самая русалка!”

Нин Ань даже не знал, что у него теперь есть группа поклонников.

Бесчисленное множество людей оставили комментарии под роликом на Weibo.

Холодность и благородство русалки резко контрастировали с милой улыбкой Нин Аня в повседневной жизни.

И это вызывало еще больше интереса к его личности.

Фэн Юнь тоже посмотрел это видео.

Когда он увидел многократно повторяющееся слово “муж” в комментариях, ему резко захотелось запереть Нин Аня и не выпускать его на улицу.

Однако сам Нин Ань в этот момент был безразличен к его ревности.

Юноша хмуро снимал с манекена работу, которая уже в пятнадцатый раз подряд совершенно не удавалась.

Он долго сидел, разочарованно опустив глаза, затем поднял ножницы и начал кромсать черно-белую ткань, быстро превращая ее в стопки тонких полосок, рассыпавшихся между пальцами.

Он в отчаянии швырнул ножницы на стол и снова посмотрел на свою доску настроения.

На самом деле, эта работа уже отражала именно то чувство, которое он хотел.

Но, к сожалению, она казалась какой-то незавершенной и все еще далекой от идеала.

.................................

Шли дни, Нин Ань и Фэн Юнь были очень заняты.

Со сменой работы и появлением чего-то нового слишком много профессиональных знаний приходилось осваивать с нуля...

Все они требовали много энергии и времени.

Фэн Юнь попросил у Нин Аня контакт Сун Цю, чтобы узнать, не захочет ли ее фирма сотрудничать с «ЧуХэ».

Высшее руководство Сун Цю немедленно договорилось о времени встречи.

Хотя есть много вещей и концепций, которые не совпадали, намерение сотрудничать между двумя сторонами было очень сильным.

К тому же, это был первый случай, когда «ЧуХэ» обратилась к сторонним партнерам по производству ювелирных изделий и аксессуаров после более чем десятилетнего сотрудничества с семьей Ли.

Заканчивалась зима. До первых дней весны оставалось совсем немного времени.

После Весеннего фестиваля рекламные отделы различных брендов уже начали подготовку к весенней неделе моды.

Начиная с темы, креативности и заканчивая деталями шоу, многое определялось именно сейчас. После многократных обсуждений планы окончательно дорабатывались, подбирались модели и особенности оформления сцены.

Результаты бесчисленные месяцев напряженной работы выражались в показе одного-единственного шоу.

Однако элементы моды на этом показе определялись дизайнером, продвигались различными средствами массовой информации и, наконец, выражались моделью через ее собственное понимание.

Каждое звено тесно связано, и все они могут даже напрямую определять успех шоу.

Успешное шоу, благодаря выступлению моделей на самом показе, может привлечь большое количество покупателей и партнеров.

На более поздних этапах продвижения станут иметь значение реклама и особенности маркетинга этого сезона.

Все это будет влиять на реальные показатели продаж продукции, приносящие реальные деньги.

Профессиональной модели достаточно уметь выражать идеи, передаваемые одеждой.

Но дизайнер должен не только уметь понимать общественные модные тенденции, улавливать их, но и уметь контролировать их и направлять.

Самые высококлассные дизайнеры, такие как Ван Жун, - это люди, которые могут возглавить тренд и контролировать его.

В стремлении обладать такими качествами и способностями, усердная работа по отработке базовых навыков является лишь самым основным аспектом.

Кроме того, дизайнер должен больше ездить по разным городам, больше видеть и учиться, а также искать вдохновение, которое поможет создать нечто новое, но способное задеть сердца людей.

Нин Ань постепенно начал отказываться от части выступлений и вместо этого сидел в зале в качестве зрителя.

Он начинал смотреть на вещи по-новому.

И активно работал дома, надеясь найти способ правильно выразить свое сердце.

Ему еще предстояло пройти долгий профессиональный путь, но сейчас время поджимало. Нин Ань нервничал.

Скоро начнется подготовка к шоу Ван Жуна.

======================

«Доска настроения», или Мудборд (mood board) — это визуальное отображение идей и концепций, созданное с использованием изображений, цветов, текстур и других компонентов дизайна. Он выполняет функцию вдохновляющего и ориентировочного гайда, облегчая понимание общего настроения работы.

Глава 46. «Не лишай меня своей улыбки...»

В начале марта состоялся показ мод, организованный совместно несколькими нишевыми брендами высокого класса. Показ был небольшим, но быстро стал популярным в модном кругу.

У дизайнеров этого шоу было много общего.

Большинство из них вернулись после учебы за границей, имели свой собственный стиль и позиционировались как дизайнеры высокого уровня.

В результате их настойчивых усилий начало работать сарафанное радио, их популярность начала расти. Среди этих дизайнеров был и Фань Цзинь.

Ценя Нин Аня как свою личную «королевскую модель», Фань Цзинь надеялся, что Нин Ань сможет участвовать в этом шоу.

Однако, принимая во внимание репетиции на ранней стадии, корректировки на более поздней стадии и время, необходимое для нормального выступления, Нин Ань в конце концов был вынужден отказаться.

На этом показе большинство брендов выбрали иностранных моделей, отечественных моделей оказалось не так уж много.

Однако компания Фань Цзиня настояла на использовании именно китайских моделей. Попробовав целый ряд кандидатур для своей одежды, они, увы, остались недовольны.

Фань Цзинь пытался уговорить Нин Аня взяться за эту работу, и тогда Нин Ань предложил попробовать Тянь Сяоши.

Тянь Сяоши довольно долго бездействовал, и лишь в последнее время углубился в работу. Нин Ань знал, что парень посвятил себя заботе о своей матери, Конг Ван.

После того, как он и Цинь Вэнью узнали об улучшении ситуации с Конг Ван, они сочли правильным навестить ее.

В то время только что прошел Новый год, и Конг Ван, успешно вставшая на путь выздоровления, общалась с сиделкой, давая указания по упаковке одежды и прочего багажа для переезда.

Болезнь Конг Ван потребовала слишком больших медицинских расходов, и их с Тянь Сяоши дом в конце концов пришлось продать.

Причина, по которой им спешно пришлось переехать сразу после китайского Нового года, заключалась в том, что сын домовладельца собрался жениться и хотел заранее позаботиться об отделке квартиры, в которой позже собрался жить с женой.

Цвет лица Конг Ван выглядел нормальным, не таким бледным, как они думали.

Она очень добрая и нежная женщина, очень оптимистичная и жизнерадостная.

Парни побоялись нарушить покой пациентки, поэтому только немного посидели и ушли.

У порога Нин Ань спросил Тянь Сяоши, не нужно ли помочь им с переездом, но юноша с улыбкой отказался.

С тех пор у них даже не было времени собраться вместе.

Когда Нин Ань позвонил Тянь Сяоши, предлагая заменить его на показе, парень немного колебался, но Нин Ань особо не задумывался о причине. Он просто решил, что тот считает время, когда свободен.

Впрочем, это колебание быстро прошло, и Тянь Сяоши согласился.

В конце февраля Фэн Юнь отправился в деловую поездку в Соединенные Штаты.

Первоначально предполагалось, что его командировка займет около недели, но когда он вернулся в отель после первого рабочего дня, то уже начал скучать по Нин Аню.

Это кисло-сладкое чувство оказалось чем-то таким, чего он никогда раньше не испытывал.

Оно было подобно спелому красному винограду, кристально прозрачному и сладкому, с небольшой, внушающей благоговейный трепет, кислинкой, которая делает одержимыми этим лакомством всех, кто хоть раз попробовал.

Фэнь Юнь с трудом подавил желание позвонить супругу, налил бокал вина, облокотился на высокий парапет балкона и долго смотрел на шумный ночной пейзаж Нью-Йорка, сияющий морем огней.

Жизнь здесь очень оживленная, но для него она чужая.

Ледяной ветер завывал вокруг, бил ему в лицо. Мужчина слегка прищурился и снова начал думать о том, что сейчас делает Нин Ань.

Низкие облака, подсвеченные заревом большого города, несмотря на холодный ночной ветер, давали иллюзорное ощущение тепла.

Подчеркнутая таким фоном, нежная улыбка Нин Аня снова и снова вставала перед глазами Фэн Юня, будто образ в фильме на гигантском экране.

Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к этому лицу....

Фэн Юнь прищурил глаза и слегка приподнял голову, позволяя холодному напитку проскользнуть в горло.

Почему он так сильно скучает по нему? Прошел всего один день... Разве это нормально?

Но это страстное желание было подобно цунами, бушевавшему в его груди, снося всю созданную годами воспитания и обучения фальшь, обнажая его истинную личность... Можно сбежать от всего, но никому не дано убежать от самого себя...

Он закрыл лицо руками, и ему захотелось отдохнуть.

“Забери у меня хлеб, если хочешь，

забери воздух, но

не лишай меня своей улыбки.

…

Любовь моя, в самый темный мой час

Улыбка твоя даст мне силы...

…

Лиши меня хлеба и воздуха，

Света и весны，

но никогда не лишай улыбки своей -

Без нее я умру.”

Стихи рождались между губами и языком, пока не становились горячими, и нежность тихо расцветала в его сердце среди ночи в чужой стране.

В этой жизни ему повезло.

................................

В начале марта, за день до начала шоу, Фэн Юнь примчался обратно в Китай.

В тот вечер он ушел с работы пораньше, чтобы сводить Нин Аня куда-нибудь перекусить, а потом они вдвоем поехали на шоу.

Как обычно, это шоу отдавало предпочтение женской одежде, моделей-мужчин было немного и все они бросались в глаза.

На сцене преобладали сказочные газовые юбки, элегантные платья и чистые деловые костюмы весны и лета этого года, украшенные модными элементами.

Цветовая гамма в основном светлая: светло-голубой, светло-зеленый и нежный элегантный светло-верблюжий. Это как чашка холодной фруктовой газировки жарким летом, которая может проникнуть прямо в глубины сердец людей.

В дополнение к сложному и изысканному дизайну женской одежды, мужская одежда и аксессуары в основном практичны и просты.

Но практичная простота не означает грубости.

Напротив, дорогие материалы, качественный пошив и неортодоксальные фасоны…

В мужской одежде тоже имелось множество мелких деталей, придающих благородную изысканность.

На моделях они выглядели небрежно элегантными, истинно аристократичными.

Большое внимание уделялось также модным аксессуарам и необычной фурнитуре.

Что-то неясное, похожее на глубинное понимание, вспыхнуло в голове Нин Аня.

Он вдруг ощутил, что есть существенные отличия в восприятии модной иллюстрации, фотографии и живой версии одежды. Но в чем конкретно заключается эта разница, он пока не мог до конца осознать.

Прежде чем он успел эту мысль обдумать, шоу уже закончилось.

Модный показ проходил в Шэнцзине, и как только зрители собрались на выход, к ним подошел Ло Сюдянь и пригласил их обоих сходить куда-нибудь выпить.

С тех пор как Фэн Юнь вышел на работу в «ЧуХэ», Ло Сюдянь и Нин Хао приглашали их несколько раз.

Но Фэн Юнь и Нин Ань все это время были заняты, так что у них так и не нашлось времени собраться вместе.

И то же самое было верно и сегодня, потому что Нин Ань хотел пройти за кулисы, чтобы найти Тянь Сяоши.

Нин Ань и Фэн Юнь договорились встретиться с Ло Сюдянем в доме семьи Нин, куда они планировали пойти в выходные, чтобы навестить Нин Шицю и Сун Ланьсинь.

В это время они могли бы пообщаться и что-то обсудить как бы между прочим.

Когда супруги вошли за кулисы, Тянь Сяоши уже снял макияж и собирал свой рюкзак.

Нин Ань подошел поздороваться с Фань Цзинем, который активно суетился среди моделей, а затем пошел к выходу вместе с Фэн Юнем и Тянь Сяоши. Все трое решили немного посидеть и выпить в «SOSO».

Они по привычке направились к черному входу, но неожиданно в коридоре наткнулись на мужчину, который курил, прислонившись к стене.

Это был Шэнь Цинчуань.

Увидев их, он злобно бросил окурок на землю, растер его ногой, а затем расплылся в неприятной угрожающей улыбке, глядя на Тянь Сяоши.

- Ты очень усердно прятался от меня последние несколько месяцев. Что, снова вышел на работу? Никак деньги закончились, которые я тебе дал? - Он вальяжно пошел им навстречу.

Фэн Юнь сделал шаг вперед, закрывая собой Нин Аня и Тянь Сяоши, и вежливо поприветствовал его:

- Господин Шэнь...

- Йоу, и кто же здесь у нас? Аааа, оказывается он решил искать покровительства у президента Фэна? - Шэнь Цинчуань усмехнулся и агрессивно посмотрел на Фэн Юня. - Впрочем, это неважно. Даже императору не стоит вмешиваться в наши дела. То, что Тянь Сяоши должен мне, необходимо отдать.

Фэн Юнь нахмурился:

- Ты пьян? Тебе стоит успокоиться...

Компании семей Чу и Шэнь сотрудничают, поэтому Фэн Юнь и Шэнь Цинчуань уже несколько раз встречались за столом переговоров и были знакомы друг с другом.

В глазах Фэн Юня Шэнь Цинчуань был человеком искушенным и безжалостным. Обычно он говорил и делал все спокойно и непринужденно.

Сегодня впервые он видел его несдержанным, полностью потерявшим свой лоск. Он даже представить себе не мог, что этот человек может быть таким.

Фэн Юнь предупреждающе сжал плечо Шэнь Цинчуаня:

- Вы оба мужчины. Если тебе есть что сказать, почему бы не обсудить все спокойно?

- Спокойно? - Шэнь Цинчуань насмешливо улыбнулся:  - Спроси его, дал ли он мне шанс вообще поговорить с ним?

На самом деле, имелась эмоциональная проблема между ними двумя, и посторонним вмешиваться в нее было не особенно уместно.

Фэн Юнь повернул голову и взглянул на Тянь Сяоши.

Юноша кивнул Нин Аню:

- Я поговорю с ним.

Он подошел к окну в глубине коридора, опустил голову и закурил сигарету.

Шэнь Цинчуань последовал за ним.

Фэн Юнь и Нин Ань переглянулись и замерли на месте в ожидании.

Расстояние между ними оказалось не большое и не маленькое. Сам разговор они не слышали, но если бы что-то произошло, могли успеть вмешаться.

Нин Ань выбил из пачки сигарету, поднес ее к кончику носа и понюхал, но закуривать не стал, прислонившись к стене и глядя на друга.

Шэнь Цинчуань сегодня явно не в себе.

Фэн Юнь ухватил Нин Аня за плечо и притянул к себе в объятия:

- Здесь холодно.

Нин Ань улыбнулся и не стал отстраняться. Как будто такое поведение уже вошло у него в привычку, он слегка наклонился в теплых объятиях.

Юноша мягко сказал:

- Если что-то произойдет, пока не двигайся, позволь мне решить вопрос.

Фэн Юнь улыбнулся и взъерошил ему волосы, зная, что Нин Ань боялся повлиять на сотрудничество «ЧуХэ» с семьей Шэнь.

Поначалу голоса бывших любовников звучали довольно ровно, но постепенно Шэнь Цинчуань начал выходить из себя.

Внезапно он ущипнул Тянь Сяоши за подбородок одной рукой, другой толкнул его в грудь и прижал к окну:

- Разве ты не продаешь себя? Зачем сейчас выделываешься?

Нин Ань резко отскочил, схватил Шэнь Цинчуаня сзади за плечо и впечатал его в стену позади себя.

Шэнь Цинчуань ударился спиной и издал глухой звук.

Он охнул от неожиданности, его глаза покраснели. После кратковременного ошеломления, вызванного ударом, он поднял кулак и ударил Нин Аня в лицо.

Фэн Юнь успел быстро притянуть Нин Аня в свои объятия и перехватил кулак Шэнь Цинчуаня.

Справедливости ради, стоит отметить, что когда кулак Шэнь Цинчуаня коснулся его ладони, он тут же потерял силу. Потому что мужчина услышал ледяной голос Нин Аня:

- Если ты просто хочешь оскорбить его, то этого уже достаточно! Если бы не серьезная болезнь его матери, неужели ты думаешь, что он связался бы с тобой?

Шэнь Цинчуань очень отчетливо слышал каждое слово этой фразы, и понять ее было нетрудно, но он моргнул, пораженный, как будто не понял.

Бесчисленное количество раз он снова и снова принижал образ Тянь Сяоши в своем сердце, считая его продажным, но, несмотря на это, он все равно безудержно влюблялся в него.

Он думал, что, произнеся эти жестокие слова, сможет избавиться от лишних эмоций, но в этот момент каждое из этих слов превратилось в острый нож и вонзилось в его собственную грудь.

Лицо Тянь Сяоши было бледным, как бумага. Он схватил Нин Аня и покачал головой:

- Ничего не говори, ему не нужно знать. - В его голосе слышалось разочарование: - Хоть и ради матери, но я действительно продал себя. Он был прав.

Кулаки Нин Аня невольно сжались, но Тянь Сяоши снова покачал головой:

- Господин Шэнь, я был с вами два с половиной года, и за это время я взял у вас чуть меньше шести миллионов. Три миллиона я вернул вам несколько дней назад, но у меня возникли некоторые трудности с тем, чтобы сразу отдать оставшийся долг. Однако я обещаю, что постепенно верну их вам. - Голос Тянь Сяоши немного дрожал: - Но следовать за вами я больше не могу и не хочу, простите.

Юноша обернулся к Нин Аню:

- Брат Сяо Нин, мне очень жаль. Я не могу выпить с вами сегодня, я хочу пойти домой.

Нин Ань кивнул, ободряюще обнял его и пошел к выходу.

Сзади раздался истерический крик Шэнь Цинчуаня:

- Мне не нужны деньги, я хочу полгода! Тянь Сяоши, у нас договор на три года! Ты все еще должен мне полгода!..

Он хотел догнать его, но был остановлен Фэн Юнем. Фэн Юнь мягко сказал:

- Это бесполезно, господин Шэнь.

Такой сильный человек вдруг показал перед ним свою уязвимость...

Фэн Юнь нахмурился и посмотрел на него, наблюдая, как Шэнь Цинчуань закрыл лицо ладонями, прислонившись к стене.

Когда тот немного успокоился, он протянул ему сигарету и помог закурить. При свете огня он увидел, что ресницы этого сильного и серьезного человека стали мокрыми.

- Ты с самого начала думал о нем неправильно, смехотворно неправильно. - Фэн Юнь вдруг вспомнил о своем первоначальном отношении к Нин Аню и горько улыбнулся: - Ты хочешь заполучить его на полгода, но что будет потом?

...........................

- Оказывается, Тянь Тянь не брал работу, потому что избегал Шэнь Цинчуаня, - Нин Ань сидел в машине, в его глазах была усталость.- На этот раз он подставился из-за меня...

- Им все равно пришлось бы решать проблему лицом к лицу. Но ты, почему ты такой проблемный? - Фэн Юнь посмотрел на Нин Аня и взъерошил ему волосы. - Шэнь Цинчуань сильный и опасный боец. Ты преуспел только потому, что у него было неспокойно на сердце. Его не интересовало ничего, кроме Тянь Сяоши. А что, если б он все же ударил тебя кулаком?

Голос Фэн Юня звучал низко и нежно, с искренней заботой.

- Я импульсивен, - Нин Ань потер лоб, - но я не могу смотреть, как он оскорбляет Тянь Сяоши. Когда мне было труднее всего, Тянь Сяоши не раз вступался за меня и защищал, но я пока ничего не сделал, чтобы помочь ему.

Юноша вздохнул:

- Карты, которые дала ему судьба, оказались слишком плохими. Будь я на его месте, я бы сделал тот же выбор.

Нин Ань не мог терпеть, как Шэнь Цинчуань называет Тянь Сяоши продажным, а Фэн Юнь не хотел слушать, как Нин Ань говорит такое о себе. Когда он услышал это, он почувствовал себя очень расстроенным.

Фэн Юнь протянул руки, чтобы обнять его, и потерся подбородком о макушку:

- Ты другой, и у тебя есть я.

Подобно той фразе, которую он сказал ему ранее: "Теперь есть я”, - он сейчас также торжественно сказал ему: "У тебя есть я".

Как бы тяжело это ни было, у тебя есть я.

От переводчика: Фэн Юнь повторяет строчки из стихотворения чилийского поэта Пабло Неруды «Твой смех» (в оригинале на испанском «Tu risa»). На китайском оно называется чуть иначе: «Твоя улыбка» (你的微笑)

Оригинал на испанском:

TU RISA

(de Pablo Neruda)

Quitame el pan si quieres,

quitame el aire, pero

no me quites tu risa.

No me quites la rosa,

la lanza que desgranas,

el agua que de pronto

estalla en tu alegria,

la repentina ola

de planta que te nace.

Mi lucha es dura y vuelvo

con los ojos cansados

a veces de haber visto

la tierra que no cambia,

pero al entrar tu risa

sube al cielo buscandome

y abre para mi

todas las puertas de la vida.

Amor mio, en la hora

mas oscura desgrana

tu risa, y si de pronto

ves que mi sangre mancha

las piedras de la calle,

rie, porque tu risa

sera para mis manos

como una espada fresca.

Junto al mar en otono,

tu risa debe alzar

su cascada de espuma,

y en primavera, amor,

quiero tu risa como

la flor que yo esperaba,

la flor azul, la rosa

de mi patria sonora.

Riete de la noche,

del dia, de la luna,

riete de las calles

torcidas de la isla,

riete de este torpe

muchacho que te quiere,

pero cuando yo abro

los ojos y los cierro,

cuando mis pasos van,

cuando vuelven mis pasos,

niegame el pan, el aire,

la luz, la primavera,

pero tu risa nunca

porque me moriria.

.............

Русский перевод:

Твой смех

Если хочешь, лиши меня хлеба,

лиши меня воздуха,

не лишай меня лишь твоего неповторимого смеха.

Не лишай меня розы,

копья, которое вдруг обнажаешь,

воды, что внезапно вскипает

в твоей радости,

звонкой волны серебра,

что рождается вдруг из тебя.

Многотрудна борьба моя,

я возвращаюсь домой

с утомлённым, натруженным взглядом,

иногда оттого, что глаза мои видят всё чаще,

как несклонна земля к переменам,

но, когда я вхожу,

мне навстречу взлетает твой смех,

распахнув предо мною

ворота надежды и жизни.

Рассыпай же, любовь моя,

в самый тёмный мой час

зёрна светлого смеха,

и, если внезапно увидишь

кровь мою на булыжниках улицы,

смейся, любовь моя,

ибо станет твой смех

в руках моих острым клинком.

У осеннего моря

пускай он вздымает

твой смех,

многопенный каскад,

а весною

я хочу твоего долгожданного смеха, любовь,

как цветка долгожданного,

венчика синего, розы,

розы родины звонкой моей.

Смейся громко, любовь моя,

над луною, над ночью, над днём,

над кривыми проулками острова,

над нескладным мальчишкой,

который так любит тебя,

но, когда я раскрою глаза,

и когда я закрою глаза,

и шаги мои вдруг удаляются,

и шаги мои вдруг возвращаются,

откажи мне и в хлебе, и в воздухе,

в свете, в весне,

но только не в смехе твоём,

не отказывай в смехе твоём,

без него я умру.

© Перевод с испанского М. Алигер, 1977

Глава 47. Выпивка.

На верхнем этаже "Триумфа" дверь конференц-зала открылась изнутри, и оттуда вышел Фэн Юнь в сопровождении помощников, юристов и вспомогательного персонала.

После нескольких часов трудных переговоров, после бесчисленного количества раз, когда они чередовали атаку и оборону, проверяли нижнюю границу противника и искали максимально выгодный для себя компромисс, корпорация «ЧуХэ» и семья Шэнь, наконец, достигли соглашения о сотрудничестве.

Ассистентка держала блокнот и внимательно слушала Фэн Юня.

Фэн Юнь шагнул вперед, разговаривая с юристом сбоку от него.

- Господин Фэн, - окликнул его сзади женский голос.

Фэн Юнь остановился и обернулся, чтобы посмотреть. Это была помощница Шэнь Цинчуаня.

С идеальным макияжем и в строгом костюме женщина-ассистентка почтительно сказала Фэн Юню:

- Господин Шэнь приглашает вас вместе выпить.

Фэн Юнь кивнул и передал информацию, которую держал в руках, помощнику:

- Сходите пообедайте и можете быть свободны. Расходы запишите на мой счет.

Босс предложил оплатить обед. Все были счастливы, и атмосфера стала расслабленной. Разговаривая друг с другом и смеясь, сотрудники уходили один за другим, в то время как Фэн Юнь вернулся в конференц-зал.

Шэнь Цинчуань курил, глядя в огромное окно от пола до потолка, и алый огонек ярко мерцал, отражаясь в огромном стекле.

- Посидим в баре? - Фэн Юнь сунул руку в карман.

Шэнь Цинчуань повернул голову:

- На твой выбор. Показывай дорогу.

............................

На втором этаже "SOSO" янтарная жидкость плескалась на дне бокалов, и собеседники уже сделали несколько глотков, пока не произнеся ни слова.

Наконец Шэнь Цинчуань спросил:

- У тебя и твоего маленького бойфренда все хорошо?

Фэн Юнь посмотрел на кольцо на своем безымянном пальце и с улыбкой покрутил его:

- Он - моя любовь.

- Это нормально - лгать другим, но зачем лгать мне? - Шэнь Цинчуань улыбнулся и сказал: - Хотя ты носишь кольцо, с первого взгляда становится ясно, что это только формальность.

Выражение лица Фэн Юня было безразличным, он лишь слегка приподнял брови, не признавая и не отрицая этого.

Шэнь Цинчуань выпил еще:

- Если вы сможете предоставить мне информацию о Тянь Сяоши в будущем, я смогу предложить «ЧуХэ» лучшие условия сотрудничества.

- Тебе все еще нужно, чтобы именно я предоставил это? - Фэн Юнь скривил губы и улыбнулся. - Более того, «ЧуХэ» в столь странном предложении не нуждается. У нашей корпорации достаточно своих плюсов для сотрудничества, так что нет необходимости использовать этот метод.

Шэнь Цинчуань выкурил сигарету, посмотрел на оживленную танцплощадку внизу и медленно сказал:

- Информация, которую я уже получил, нейтральна и совершенно бесполезна. И я не хочу еще больше настраивать Сяоши против себя. Ты был прав в тот день, даже если я заполучу его на полгода, как насчет того, что будет полгода спустя? Я хочу быть с ним на гораздо больший срок, и хочу, чтобы он искренне любил меня, поэтому я должен начать уважать его уже сейчас. Я не жадный, пока мне достаточно иногда получать о нем весточки.

- Зачем ты вообще все это затеял? - Фэн Юнь тоже посмотрел на танцпол. - Зачем ставить условие, что через три года между вами все будет кончено?

- Изначально я хотел продлевать этот срок, - Шэнь Цинчуань недовольно шевельнул кадыком, словно подавляя что-то. - Сначала на три года, потом еще на три года. Смешно думать об этом сейчас.

Он покачал головой и подпер лоб рукой:

- Оказывается, не все подвластно моим решениям.

Фэн Юнь молча посмотрел на него. Он понимал, что Шэнь Цинчуань просто хотел выговориться, выплеснув тяжелые эмоции из своего сердца.

Он настолько силен, что даже не боится показать свою слабость перед людьми того же уровня.

- Я мог бы узнать о его жизни раньше, но я не стал этого делать. Я боялся, что он мне действительно понравится, - Шэнь Цинчуань насмешливо улыбнулся про себя. - Я не плэйбой, но когда я впервые увидел его улыбку, то стал одержим ею. Я сделал предложение, и он не отказался. Тогда я просто думал, что он, как и те многие продажные красавцы, может сделать все ради денег. Я презирал его, поэтому особенно боялся, что полюблю человека, которого презираю. В те два года, что мы были вместе, если не считать денег, намеренно или непреднамеренно, я плохо к нему относился.

Шэнь Цинчуань сделал глоток вина и сказал медленно, но с горечью:

- Он человек с беззаботным темпераментом, который любит смеяться. Я действительно не ожидал, что у него будет такой сильный характер. Только потому, что он встретил меня с Фан Цюнь, он молча ушел и отдал меня ей. Он вернул мне ту сумму денег, которую смог собрать. Чтобы избегать меня, его семья переехала, и даже работу он временно приостановил. Но его матери по-прежнему требуются лекарства и уход. Я действительно не знаю, как он жил в последнее время...

Фэн Юнь снова помог ему налить вина:

- Не волнуйся, Тянь Сяоши - человек, который может сгибаться и искать компромиссы. Он согласился с твоими условиями ради своей матери. Не может быть, чтобы он не предусмотрел какой-то запасной вариант. Пусть даже не для себя, но ради своей матери, что ты думаешь?

Шэнь Цинчуань взглянул на него, словно успокоенный, выражение его лица немного смягчилось.

- Более того, господин Шэнь, вы можете воспользоваться законными способами привязать к себе Тянь Сяоши, - улыбнулся Фэн Юнь. - Если он готов вернуть вам деньги, вы можете ему это позволить делать медленно, чтобы вы все еще могли быть связаны друг с другом. Если он действительно рассчитается сразу, ваша связь разрушится полностью.

Шэнь Цинчуань прищурился, глядя на Фэн Юня, и фыркнул:

- У тебя настолько черное сердце? Ты используешь те же методы против Нин Аня? Если этот парень попал в твои руки, боюсь, он не сможет выбраться...

- У меня много идей, но я не буду использовать их против него. - Фэн Юнь улыбнулся. - Но что касается тебя: черт возьми, происходит между тобой и Фан Цюнь? Если ты хочешь быть с этой девушкой, ты должен порвать с Тянь Сяоци. Если ты хочешь быть с Тянь Сяоши, ты должен быть готов остаться холостяком и подождать, пока он успокоится, прежде чем постепенно уговорить его вернуться к тебе.

- Мои отношения с Фан Цюнь очень сложные, не совсем такие, как ты думаешь. - сказал Шэнь Цинчуань.- Между нами пока ничего нет, но старейшины двух семей...

Фэн Юнь все понял. Он поднял бокал, и они молча выпили.

В конце концов, у каждого есть какое-то свое личное неизвестное прошлое. Пока они знают, что делают, и не причиняют вреда невинным людям, это уже хорошо.

В конце концов, они оба выпили немного лишнего и пришлось вызвать водителей.

..............................

По возвращении домой, как только Фэн Юнь открыл дверь, его первой реакцией было заглянуть к Нин Аню.

Дверь в его комнату была открыта, и в ней горел свет.

Фэн Юнь уже собирался подойти и посмотреть, но тут он заметил, что кое-кто уютно устроился на диване.

Нин Ань тихонько сопел, откинувшись на подушки. На нем была пижама, а в руках - книга.  Накрывшись тонким одеялом, он видимо, читал, а потом заснул.

Роль пижамы все еще играла широкая футболка. Одеяло сползло до талии, снизу из-под него выглядывала одна нога, но книгу он сжимал в руках крепко.

Фэн Юнь снял пальто, подошел к юноше, наклонился и посмотрел на его спокойное спящее лицо.

Оно в свете лампы выглядело очень чистым, кожа казалась белой и почти прозрачной, бледно-розовые губы были слегка приоткрыты, блестели белоснежные зубы.

Нин Ань всегда выглядит таким, когда спит: чистым, непорочным и невинным.

Фэн Юнь убрал книгу и наклонился, чтобы его поднять.

На этот раз он был готов к бурной реакции, и даже если бы Нин Ань захотел дать ему пощечину спросонья, это было бы не так-то просто.

Неожиданно, на этот раз Нин Ань не только не стал сопротивляться, но и доверчиво откинулся на руки супруга, чтобы принять более удобное положение.

Фэн Юнь получил удовольствие от этого бессознательного поступка, приподнял уголки губ и рассмеялся.

Внезапно ему расхотелось отпускать человека, он положил его на кровать, лег рядом, заключил Нин Аня в объятия и, не моргая, стал разглядывать его лицо, не в силах насмотреться вдоволь.

Потом он не удержался, осторожно протянул пальцы и погладил высокий лоб, любуясь маленьким личиком.

Мягкие волосы слегка щекотали ладонь, и трогать их было очень приятно.

Фэн Юнь не смог сдержать улыбку, когда его пальцы жадно скользнули вниз по линии роста волос и коснулись мочек ушей.

Серьги были сняты, и на маленьких мочках виднелось несколько крошечных дырочек. Он присмотрелся к ним, заметив покраснение.

Независимо от того, какова была причина красноты, он потер мочки немного расстроенно и не смог удержаться, чтобы не запечатлеть на них поцелуй.

Нин Ань нахмурился, что-то почувствовав, и фыркнул, как кошка.

Фэн Юнь очнулся от своего опьянения и, испугавшись разоблачения, поспешно отступил.

Он лежал на самом краю кровати, и, отшатнувшись назад, потерял равновесие и упал на пол.

Звук ”бум" прозвучал очень резко в тихой комнате.

Нин Ань резко сел на постели, его сердце учащенно забилось. Оглядевшись по сторонам, юноша никого не увидел.

Он был немного сбит с толку, особенно вспомнив, что ранее читал книгу на диване, ожидая возвращения Фэн Юня. Как он оказался в своей кровати?

Он хотел встать, чтобы посмотреть, не вернулся ли его «сосед по комнате». Свесив ноги с постели, он заметил лежащего на полу Фэн Юня.

Они вдвоем посмотрели друг на друга, и оба были немного сбиты с толку.

Нин Ань невольно ущипнул себя за бедро, чувствуя, что, вероятно, находится во сне.

Фэн Юнь стыдливо прикрыл лицо руками и, наконец, не удержался и расхохотался.

Нин Ань свесился с края кровати, чтобы посмотреть на этого чудика.

Затем он положил ногу мужчине на  грудь, выражение его лица стало необъяснимым, и он спросил с улыбкой в голосе:

- В чем дело?

Фэн Юнь схватил его за босую ногу и крепко сжал ее в ладонях.

Эта ступня очень нежная, но на ее задней части имелось некрасивое уплотнение. Фэн Юнь знал, что это издержки профессии модели: Нин Аню приходилось много времени проводить на ногах.

Нин Ань попытался сопротивляться:

- Отпусти!

Фэн Юнь ухватил ногу еще крепче.

Когда его ступня оказалась в чьих-то чужих руках, у Нин Аня возникло какое-то неописуемо странное чувство. Он поднял другую ногу и яростно пнул Фэн Юня в грудь.

- Твою ж мать!.. - Фэн Юнь схватился за грудь, его лицо побледнело от боли. - Ты действительно злишься?

Увидев, что лицо мужчины побледнело, Нин Ань поспешно присел на корточки, чтобы проверить травму, но Фэн Юнь обнял его и заставил упасть в его объятия.

- Ты с ума сошел? - Нин Ань некоторое время ругался, потом вдруг рассмеялся.-  Черт возьми, ты так пьян, что у тебя крыша поехала?

...........................

Посмотрев на кастрюльку с похмельным супом, Фэн Юнь еще раз повторил то, что говорил сегодня бесчисленное количество раз:

- Хотя я немного перебрал, на самом деле я не был серьезно пьян.

- Да-да, ты совсем не пьян... - голос Нин Аня звучал нежно, как ручеек. - Пей!

Фэн Юнь выпил суп, чувствуя себя униженным, затем в отчаянии сорвал с себя галстук и бросил его на диван.

Нин Аня ситуация забавляла. Пьяные часто утверждают, что они совсем не пьяны. Но откуда тогда такие странные и нелепые поступки?

Его позабавила мысль о том, что Фэн Юнь тайно спал на полу в его комнате.

Но бесполезно разговаривать с пьяными обычным образом, их нужно уговаривать, как детей.

Фэн Юнь опустился на диван:

- Дело, обсуждавшееся сегодня, было решено, а потом я немного выпил с Шэнь Цинчуанем...

Нин Ань взял в руки платье, дизайном которого занимался, и начал нашивать на него бисер. Услышав эти слова, он поднял глаза:

- А? С Шэнь Цинчуанем?

- Скажи Тянь Сяоши, что ему больше не нужно прятаться, - улыбнулся Фэн Юнь. - Шэнь Цинчуань не будет преследовать его.

- Неужели? - Нин Ань, казалось, не поверил. - Шэнь Цинчуань не тот человек, который легко отступает от своих намерений.

Фэн Юнь улыбнулся и протянул ему руку:

- Иди сюда.

Нин Ань осторожно взял нить с нанизанным бисером:

- Я занят.

Фэн Юнь беспомощно вздохнул:

- Послезавтра впервые состоится встреча с моделями для шоу Ван Жуна. Ты готов?

Нин Ань поднял глаза и сказал правду:

- Я немного нервничаю.

Обычно он редко нервничает, но на этот раз он не мог проиграть.

Фэн Юнь наклонился и взъерошил ему волосы:

- Все в порядке. Даже если у тебя сейчас не получится, все будет в порядке, не нервничай.

- Только успех, никакая неудача не допускается. - Нин Ань серьезно поднял глаза и посмотрел на него: - Фэн Юнь, у меня не так много времени или возможностей.

Глава 48. Ван Жун.

- Учитель Ван! -  В маленькой гостиной, примыкающей к офису Фэн Юня, в лучах солнечного света, проходящего через окно, танцевали пылинки. Атмосфера была очень уютной и приятной. Казалось,  даже время замедлилось здесь, навевая воспоминания о самых лучших днях детства.

В маленькой открытой чашечке для чая лежали бирюзовые листочки, чистые и прозрачные, как кусочки изумруда.

Фэн Юнь поставил чайник, который держал в руке, и посмотрел на Ван Жуна, грациозно и лениво сидевшего на диване напротив.

Ван Жун посмотрел на Фэн Юня с улыбкой:

- Фэн Юнь, ты может сказать мне все, что захочешь.

Чу Яян, Фэн Юнь и Ван Жун были знакомы давно, но говорить о какой-то дружбе с этим человеком, увы, не приходилось.

Когда-то он снисходительно смотрел на этих детей, теперь же их личности поменялись местами, и они стали его покровителями. Однако Фэн Юнь по-прежнему уважал его.

- Помните, когда я в последний раз спрашивал вас о приеме учеников? - Фэн Юнь закинул ногу на ногу, его руки естественным образом расслабленно лежали на коленях.

Ван Жун улыбнулся:

- Ты знаешь мои правила. Ко мне в ученики попасть нелегко. Если человек не будет соответствовать моим стандартам, я не стану с ним разговаривать, кто бы его ни рекомендовал.

Фэн Юнь кивнул:

- Я понимаю вашу позицию, и не смею настаивать. Я просто хочу показать учителю Вану эти вещи.

Он протянул Ван Жуну папку, лежавшую рядом с его рукой, в которой содержались несколько набросков одежды и был расписан весь процесс изготовления этих моделей от раскроя до производства.

- Этот человек ... он очень трудолюбивый и очень духовный. Для того, чтобы осуществить свои мечты, он тяжело работает. Его усилия, кровь и пот находятся за пределами воображения обычных людей. - тихо сказал Фэн Юнь. - Я думаю, может быть, вам стоит на него взглянуть.

Его голос был полон эмоций, Ван Жун бессознательно взял папку и полистал ее.

- Это его работы?- Спросил он, приглядываясь.

- Это работа, которой он не доволен. Я держал ее при себе, - улыбнулся Фэн Юнь. - Он все время усердно трудится, надеясь создать модель, достойную того, чтобы показать ее на официальной встрече с Учителем Ваном.

Ван Жун был слегка ошеломлен. Он тщательно переворачивал страницу за страницей и, наконец, закрыл папку и передал ее Фэн Юню:

- Он не изучал основы дизайна костюмов в учебном заведении, не так ли?

Фэн Юнь кивнул:

- Да, он...

Мужчина внезапно замолчал, а затем сказал через некоторое время:

- У него не было такой возможности, поэтому он все постигал самостоятельно.

- Видно, что его техника очень отрывистая и ему не хватает мастерства. Это не характерно для учеников дизайнерских школ. - Ван Жун улыбнулся. - Но его работы довольно духовны и выразительны.

- Вы понимаете их? - Лицо Фэн Юня было бесстрастным, но в глубине души он был удивлен.

Потому что Нин Ань все время втайне беспокоился о своей способности самовыражения.

Ван Жун взял чашку с чаем, опустил голову, подул на горячую поверхность и медленно отпил:

- Квалификация у него неплохая. Среди молодых людей, которых я видел за последние несколько лет, он мог бы войти в тройку лучших.

Фэн Юнь опустил глаза:

- И почему учитель Ван не позволил этим людям учиться у себя?

- Философия иная. Хотя некоторые молодые дизайнеры имеют хорошую квалификацию, они могут быть нестабильными. Они могут быстро добиваться успеха, но не выносить трудностей. Или просто стремятся достичь вершины в мире моды, и не могут думать о востребованности и продаваемости их моделей... Не говоря уже о стремлении к революционным прорывам, при пренебрежении всем прочим...- Ван Жун покачал головой и беспомощно улыбнулся.- Сейчас молодые люди слишком импульсивны. Вы думаете, проблема в том, чтобы найти хорошего учителя? Найти хорошего ученика еще сложнее. Молодые саженцы сильно различаются. Иногда из-за боязни сделать неправильный выбор, учителя относятся к обычной траве как к сокровищу. В конце концов, энергия людей ограничена, и нельзя взять всех, кого хотелось бы. Опытный мастер способен правильно обучить не более одного или двух квалифицированных учеников.

Ван Жун отличался от других. Он действительно выбирал учеников серьезно и учил их всему, что знал сам.

Фэн Юнь искренне уважал этого человека. Ему было всего тридцать два года, и он был таким же чистым, как всегда.

Фэн Юнь уверенно улыбнулся:

- Если это так, я могу гарантировать, что этот человек должен соответствовать вашим требованиям.

- Что ж, раз господин Фэн так говорит, я готов встретиться с ним, когда у меня будет время... - Ван Жун некоторое время поразмышлял, не принимая слова Фэн Юня всерьез, затем поднял глаза с улыбкой: - Но я вынужден сказать, что если этот человек неподходящий, то я не приму его. Даже если сам господин Чу приведет кого-то, я тоже откажусь.

Статус Ван Жуна в профессиональном сообществе уже так высок, что он может позволить себе ни перед кем не склоняться.

Ван Жун, человек, стремящийся к совершенству в своей профессии, также имеет свои жизненные принципы, и иногда эти принципы выглядят немного старомодно.

Раньше Чу Юньхэ хотел рекомендовать ему сына старого друга. Однако Ван Жун только посмотрел работы этого юноши и отказался встречаться с ним.

С одной стороны, это было потому, что ребенок не соответствовал его стандартам приема в ученики. Когда он принимает ученика, его профессиональный уровень, возможно, и не обязательно должен быть высоким, но, по крайней мере, у него должна быть духовность и он должен уметь работать серьезно.

С другой стороны, Ван Жуну не нравится, когда к нему приводят учеников «по знакомству». Он считает, что это несправедливо по отношению к другим талантливым юношам и девушкам.

Поэтому, хотя Фэн Юнь и хорошо знал Ван Жуна, он не решался на этот шаг.

- После окончания вашего шоу, если вы не найдете подходящего кандидата, - Фэн Юнь аккуратно убрал папку, - я приведу его к вам в гости.

Ван Жун кивнул. Он не стал долго раздумывать над этим. В конце концов, шоу вот-вот вступит в самую критическую стадию, и он был очень сильно занят.

Но положение Фэн Юня было гораздо сложнее.

Вчера Нин Ань сказал, что у него не так уж много времени и возможностей.

Его слова звучали спокойно и серьезно, будто просто констатация одного из самых обычных фактов.

Но эта фраза опечалила Фэн Юня. Нин Аню было всего двадцать четыре года, он талантлив, обаятелен и выглядит моложе своего фактического возраста, но сейчас он сказал, что у него не так много времени.

Он не спал всю ночь, переживая за свою мечту, он голодал и мерз ради нее, он был жесток к себе, терпел унижения и никогда не кричал от боли...

Фэн Юнь лучше, чем кто-либо другой, знал, как усердно этот юноша работал и сколько заплатил за эту мечту.

Нередко люди лишь улыбаются, наблюдая, как другие усердно работают ради своей мечты. Они даже могут подшучивать над этим.

Но Фэн Юнь другой, потому что он тоже один из тех, кто стремится к своей мечте.

Он хорошо понимал чувства Нин Аня и его одиночество на этом сложном пути.

Поэтому он способен оценить и его тяжелую работу, и его терпение и упорство.

Слова Нин Аня слова снова и снова звучали в его сердце, заставив, наконец, решиться на этот шаг после того, как он тщательно размышлял всю ночь.

В конце концов, с характером Ван Жуна его рекомендация не обязательно является хорошим аргументом.

Эта встреча оказалась не столь продуктивной, как он надеялся, но пришло время уходить.

К счастью, у него наконец появилась надежда на то, что он сможет помочь Нин Аню.

Этот драгоценный кирпич для его лестницы к мечте Фэн Юнь тщательно спрятал, пока не намереваясь извлекать на свет.

В конце концов, это дело было сделано без ведома Нин Аня.

Самооценка юноши очень высока. Если бы он знал о попытке провести его через «черный вход», то мог бы не одобрить такого поступка. Это обесценило бы его собственные старания.

На самом деле, план Фэн Юня очень прост.

Если в будущем Нин Ань сможет получить одобрение Ван Жуна, только полагаясь на свои собственные усилия, тогда он сможет убрать этот кирпич и никогда не упоминать о нем.

В конце концов, этот всего лишь запасной вариант.  Если Нин Ань не сможет выделиться на шоу, то тогда он приведет его на встречу с Ван Жуном.

Он верил в его силу, и лишь хотел позаботиться о нем на всякий случай, не задевая гордости и самоуважения.

Это осторожная и кисловатая сладость, которую он никогда раньше не пробовал.

Он держал для него на ладони конфету, но не осмеливался отдать ее.

Фэн Юнь с нетерпением ждал того дня, когда сможет достать ее, и надеялся, что ему никогда не придется ее доставать.

Ван Жун выпил весь чай, и Фэн Юнь хотел налить ему еще, но Ван Жун махнул рукой:

- Не надо, в отделе дизайна сейчас начнется совещание, я должен спуститься.

Фэн Юнь встал вместе с ним, и в этот момент за дверью приемной раздался грохот.

Дверь резко распахнулась, и перед ними предстала сцена у двери кабинета.

Увидев, как Чу Цинь сердито пинает дверь, секретарша Фэн Юня Ян Мяо попыталась помешать ему, но была отброшена в сторону.

Ворвавшись в кабинет, Чу Цинь немного удивился, увидев Ван Жуна.

Он остановился и резко приветствовал:

- Директор Ван...

Ван Жун кивнул и не ответил ему, в то время как Фэн Юнь молча сделал вежливый жест, приглашающий Ван Жуна на выход.

Ян Мяо посмотрела на Фэн Юня и смущенно сказала:

- Господин Фэн...

Фэн Юнь взглянул на нее:

- Все в порядке, это не твоя вина.

Ян Мяо была помилована и быстро ретировалась. В конце концов, она не могла позволить себе обидеть ни одного из этих людей.

Дверь закрылась, но, прежде чем Фэн Юнь смог сказать хоть слово, Чу Цинь подбежал, протянул руку и толкнул Фэн Юня в плечо, прижимая его к двери.

Его глаза вспыхнули, он уставился в глаза Фэн Юну, как потерявший семью пес:

- Ты чертовски жесток! Так лишить Лао-цзы его образа жизни!..

- Почему же? «ЧуХэ» вполне обеспечивает тебе достойный уровень. Пока ты работаешь в «ЧуХэ», нет никаких причин впадать в отчаяние. - Фэн Юнь перехватил его за руку и безжалостно оттолкнул. - Это просто обычная структурная перестройка компании. Совет директоров принял ее. Твоя реакция слишком экстремальна.

-     Я, как член семьи Чу, столько лет занимался в «ЧуХэ» производством и закупками! Теперь, когда пришел ты, меня отстранили! Разве это не обычная месть?

- Чтобы развиваться, надо двигаться вперед. «ЧуХэ» слишком долго придерживался консервативной позиции, и свежую кровь следовало влить давным-давно, - мягко улыбнулся Фэн Юнь.  - Оглянись и посмотри. На современных предприятиях закупки и производство всегда отделены друг от друга. Конечно, это не касается малых предприятий, относящихся к низшему третьему классу...

Как только Чу Цинь собрался заговорить, Фэн Юнь зло улыбнулся:

- Даже если я мщу за свои личные обиды, и что с того? Разве все, что я сделал, не было сделано для пользы семьи Чу? Я не такой, как ты, я просто хочу заработать денег для «ЧуХэ».

Его зрачки слегка сузились, и он смотрел на своего старого врага саркастически и злобно, словно играя с сопротивляющейся добычей.

Под таким взглядом Чу Цинь почувствовал резкий озноб, как будто он попал в ледяную пещеру.

Возразить ему было нечего.

Фэн Юнь не юлил и не скрывал своего отношения.

Чу Цинь яростно заморгал, сглотнув пересохший комок в горле.

Фэн Юнь оттолкнул его, подошел к столу и сел, медленно заговорив:

- Если бы не твои усилия, я бы не пришел в «ЧуХэ». У тебя, должно быть, очень чистое сердце. Думаю, это то, чего ты хотел добиться, не так ли?

- Ты, ты... Ты ублюдок! - Чу Цинь стиснул зубы от ненависти. Он сожалел, и его сердце обливалось кровью. - Ты всего лишь незаконнорожденный ребенок! Ты не боишься, что все узнают, кто ты?

- Почему бы и нет? - Фэн Юнь весело улыбнулся. - Если председатель правления, твой дядя, господин Чу Юньхэ, не станет возражать, мне все равно. Но я почему-то думаю, что ему это не понравится, - задумчиво сказал Фэн Юнь.  -  Впрочем, ты можешь попробовать. Если все узнают о моем происхождении, значит, ты станешь не единственным «принцем «Чухэ».

- Ты, ты, ты... -  Чу Цинь затрясся от гнева. Его мировоззрение было разорвано на куски Фэн Юнем в одно мгновение.

Фэн Юнь посмотрел на него с некоторой жалостью:

- Подумай об этом. Решат ли люди, что племянник председателя важен? Или для председателя важнее найти способ поставить своего собственного сына на высокий пост? Даже если это внебрачный ребенок, он - его собственной крови, а племянник -это всего лишь ребенок брата. Легко понять, кто из них важнее, не так ли?

Фэн Юнь приподнял уголки губ и улыбнулся белозубой улыбкой. Эта улыбка была необычайно солнечной:

- Я давным-давно говорил тебе, что вещи, которые у тебя есть, есть только потому, что я их не хочу. Если я захочу их, тебе придется отойти в сторону. Не будь наивным, братик...

Фэн Юнь встал, прижал Чу Циня к стене и снисходительно посмотрел на него:

- За последние несколько лет ты допустил много ошибок в управлении производством, что привело к большим потерям. У меня есть все документы и я помню их все. Выбирая поставщиков, ты полагался на скидки при покупке еды или на рекомендации маленькой звезды, которую хотел заполучить в свою постель... Ты не смог наладить контроль качества, что бьет по репутации компании. Мне серьезно пришлось повозиться с этим. И это еще не все. Ты допустил слишком много злоупотреблений. Если я вызову полицию, угадай, что с тобой будет?..

Чу Цинь уже не слышал слов. Он не мог отвести взгляда от красивого лица с легкой улыбкой, которое было лишь в нескольких сантиметрах от него.

Это лицо было настолько красивым, что даже звезды из индустрии развлечений не могли конкурировать с ним, но в этот момент в глазах Чу Циня этот человек был похож на ужасающего злого духа, от которого по телу бежали мурашки и отнимались ноги.

Глава 49. Сплетни.

Кто ж знает, что на самом деле случилось в офисе господина Фэн Юня на 35-м этаже?

Новость о том, что сотрудники службы безопасности выставили Чу Циня из офиса Фэн Юня, буквально взорвала «ЧуХэ».

Это вежливо именовалось «просьбой уйти», однако двое сотрудников службы безопасности силой сопроводили Чу Циня из кабинета Фэн Юня, лицемерно пытаясь изобразить на лицах улыбки дрожащими губами.

Говорили, что сначала Чу Цинь высокомерно ворвался в кабинет Фэн Юня, затем Фэн Юнь вызвал охрану, и в результате сотрудники службы безопасности пригласили Чу Циня выйти. По слухам, принц «ЧуХэ» полностью потерял лицо и имел вид побежденного петуха...

Всего этого было достаточно, чтобы шокировать сотрудников и дать повод для множества сплетен и фантастических домыслов.

Страница внутреннего чата обновлялась в режиме горячих новостей:

« Любопытно узнать о личности господина Фэна. Кто он такой, что осмеливается не считаться с принцем Чу?»

«Как видно из разделения производственного отдела и отдела закупок, торт, который никто не осмеливался сдвинуть с места столько лет, господин Фэн разделил очень тихо и при полной поддержке со стороны совета директоров. Неожиданно, новый чиновник устроил такой пожар, что даже принц Чу сгорел в нем, как обычный смертный. Ах, этот Фэн - настоящий сюрприз для всех. Тск-тск....»

« Его методы довольно жестоки и изобретательны. Трудно поверить, что он так молод...»

«Да, вам не кажется это странным? Принц Чу, которому все кланялись, был открыто выставлен президентом Фэном за дверь, и у него не было сил сопротивляться. Это ненормально.»

«Верно, верно. Господин Фэн моложе принца Чу. Но он кажется очень опытным руководителем. Очевидно, он выпускник хорошего университета. Я, конечно, знал, что у него наверняка неплохое образование, не ожидал, что этот человек будет столь компетентен. Но, в конце концов, это индустрия семьи Чу. Какой же опыт нужен, чтобы сразу получить такую должность? Не понимаю...»

……

Чу Яян прибыла в компанию во второй половине дня.

Несколько любопытных сотрудниц сразу заметили, что вместо того, чтобы, как обычно, пойти в кабинет председателя, Чу Яян направилась прямо в кабинет Фэн Юня на 35-м этаже.

Сплетники внезапно осознали еще одну возможность.

Причина, по которой эта возможность ранее не обсуждалась, заключалась исключительно в том, что Чу Яян была еще слишком молода.

Влюбляться в этом возрасте можно, но мало кто решается брать на себя обязательства на всю жизнь. Но, хотя это маловероятно, это не значит, что совершенно невозможно.

«Мисс Чу отправилась прямо в офис президента Фэна! Ребята, вы понимаете, что это значит?»

«О боже! У мисс Чу уже все есть, почему она не может оставить мне такого красивого парня, как господин Фэн? Боже мой, это действительно несправедливо!»

«Получается, что Фэн Юнь на самом деле будущий зять семьи Чу? Все верно, у председателя правления нет сына, поэтому вполне нормально оставить «ЧуХэ» своему зятю, чтобы тот заботился о нем в будущем.»

«Это прекрасно объясняет, почему президент Фэн ни во что не ставит наследного принца Чу. В конце концов ... в будущем, если семейное имущество будет разделено, может быть, им придется сражаться друг с другом.»

«Честно говоря, все равно не понимаю, почему Фэн так груб с принцем Чу. В конце концов, потенциальный зять - это все равно пришлый чужак, поддельный тигр...»

«Тише!..»

« Вы, ребята, не слишком много думаете? Разве вы не заметили, что господин Фэн носит кольцо на безымянном пальце левой руки?»

«Неужели? Неужели? Я не могу в это поверить! Он так молод, как это может быть возможно?»

«Может быть, это потому, что он уже помолвлен с мисс Чу!»

«Но мисс Чу не носит кольцо!»

«Это еще одна тайна в десятке лучших неразгаданных тайн мира...»

«У тебя что, мозги из головы выпирают? Как мог такой популярный человек, как YY, так рано взять на себя брачные обязательства? И я уже видела это кольцо раньше. Оно такое уродливое! Позвольте мне спросить вас всех: кто бы выбрал такое уродливое кольцо для свадьбы? Не говоря уже о ком-то вроде YY, который имеет хороший вкус и всегда находится на переднем крае моды.»

«Тогда как вы объясните то, что он носит кольцо на безымянном пальце?»

« У меня есть друг-гей, который является старым фанатом YY. Когда YY еще выступал в «SOSO», он давал концерты каждый вечер. По словам моего друга, YY однажды спел очень красивую и эмоциональную песню, а затем сказал, что она посвящается его покойной бабушке. Исходя из этого, я думаю, что эта необъяснимая тайна с кольцом может быть прекрасно объяснена. Это кольцо, вероятно, ему оставила бабушка. И, возможно, размер его таков, что его можно носить только на безымянном пальце.»

« В этом есть смысл, голосую ЗА»

«Итак, мы все обсуждали это целый день, каков вывод?»

“……”

“……”

«Мне кажется, что наиболее вероятна связь с мисс Чу. Даже если они не помолвлены, это, видимо, вопрос уже решенный, иначе как бы он осмелится сразиться с принцем Чу? Если вы этому не верите, подождите и увидите.»

..............................

В кабинете Фэн Юня Чу Яян села перед окном и начала вынимать содержимое своей сумочки:

- Это выпечка и несколько блюд, приготовленных у нас дома. Попробуй эту кашу, она хорошо подходит для завтрака. Моя мама сказала, что вы с братом Сяо Нином были очень заняты в последнее время, и у вас, возможно, не было времени нормально поесть.

Фэн Юнь пристально смотрел в ежедневник, прикидывая планы на сегодня, и лишь слегка поднял голову, когда услышал эти слова.

Лю Цин заботится о его питании? Фэн Юнь немного удивился.

После короткой паузы он беспечно сказал:

- Передай тете спасибо за меня.

Хотя он вернулся в «ЧуХэ» и время от времени посещал семейный особняк Чу, чтобы поужинать, им с Лю Цин пока было трудно сблизиться.

Впрочем, Фэн Юню очень нравилась эта женщина.

Лю Цин всегда ласкова и внимательна с ним, но при этом она умеет заботиться о младших, давая им личное пространство и проявляя уважение к их желаниям.

На самом деле, он даже завидовал Чу Яян за то, что у нее такая мать.

Это было то, о чем он мечтал бесчисленное количество раз и не мог попросить у судьбы.

Но, думая о запутанности отношений предыдущего поколения и о невинных людях, которые пострадали в результате, включая его самого, он все еще испытывал трудности с тем, чтобы развязать свой сердечный узел и принять Лю Цин…

То, что лежит между ними, действительно слишком тяжело.

Дай-то бог, что им хотя бы удается сохранять в разговоре друг с другом самые элементарные вежливость и уважение.

Но даже этот вариант абсолютно не устраивал Фэн Жань, которая не уставала повторять: “Это неблагодарно по отношению ко мне - признавать воровку матерью.”

Чу Яян вскоре ушла. В последнее время она была занята.

Недавно она подала заявление на обучение в Соединенных Штатах и собиралась уехать во второй половине года.

Также, благодаря связям Ван Жуна, она познакомилась с его учителем мистером Брэдом и известным дизайнером ювелирных украшений Лили Чен.

Лили Чен - американка китайского происхождения с выдающимися достижениями в ювелирном дизайне и главный директор по дизайну международного бренда класса люкс.

Она выпускает новые продукты каждый год, и, тогда как у других ювелиров заработок дают одна или две модели, у Лили более трех моделей каждый сезон становятся высокодоходными.

Ее дизайн идеально сочетает в себе грациозность и спокойствие Востока с энтузиазмом Запада, она хорошо использует цвет для выражения своих чувств, а также имеет очень характерный и узнаваемый стиль.

С точки зрения статуса, хотя она и не обладает таким уникальным влиянием в своем кругу, как мистер Брэд в индустрии одежды, она также пользуется большим спросом.

Большая часть ювелирных изделий, созданных ею, быстро раскупаются, как только появляются на рынке, и некоторые из ее шедевров очень трудно достать.

Более того, сейчас ей всего чуть за сорок, и это все еще возраст неуклонного роста в ее карьере. Несомненно, в будущем она достигнет вершины пирамиды в своей профессии.

У Чу Яян есть все украшения, которые у нее выходили.

Еще со школы Чу Яян поставила себе целью стать дизайнером ювелирных изделий. Помимо того, что она находилась под влиянием Ли Юаньшу, еще большее влияние на нее оказала Лили Чен.

Теперь она получила то, что хотела, и буквально боготворила Лили. Став ученицей Лили, она бы сразу вошла в круг модного мейнстрима, и могла б быть спокойна за свое будущее. Хороший учитель приносит неизмеримое богатство в будущую карьеру человека.

Профессиональный путь тогда идет гладко, а некоторые из учеников имеют шанс прославиться даже еще до того, как начинают работать самостоятельно.

Это особенно важно в ювелирной и художественной промышленности. Когда преподаватели создают относительно небольшое количество работ, многие могут покупать работы их наиболее талантливых учеников, чтобы потом хвастать перед знакомыми.

Фэн Юнь редко поддавался эмоциям, но все же он искренне поддерживал Чу Яян, которая уверенно шла своим собственным путем и строила такие долгосрочные планы. Хотя ее знакомства были в значительной степени обусловлены статусом ее родителей, тем не менее усилия этой девушки достойны восхищения.

.................................

Игровая компания Фэн Юня на прошлой неделе переехала в новый офис. Это очень близко к «ЧуХэ», примерно в десяти минутах езды, так что ему теперь удобно бегать туда-сюда.

Обработав имеющиеся под рукой срочные документы и отправив еще несколько электронных писем, Фэн Юнь потер затекшие плечи и встал.

Сунь Сян сообщил, что работа по игре почти завершена и уже на следующей неделе можно планировать ее запуск.

Изначально Фэн Юнь собирался сегодня сходить в игровую компанию, но, встав со стула, увидел сумку, оставленную Чу Яян на столе.

В дополнение к домашней выпечке, в ней по контейнерам были разложены разнообразные гарниры.

Говядина с соусом, острые и кислые корни ламинарии, маринованные огурцы, сушеный редис и коробка сквашенного зеленого перца - все это обычные блюда, но получить их в подарок всегда приятно.

Фэн Юнь посмотрел на них, а затем молча убрал. Вид этих достаточно обычных блюд почему-то вызвал у него тоску по Нин Аню.

Немного поколебавшись, он почти непроизвольно начал набирать знакомый номер.

Нин Ань взял трубку быстро:

- Алло, Фэн Юнь?

Голос Нин Аня всегда был немного холодным, как и его внешность, но слова звучали нежно.

Как только раздался этот голос, линия защиты Фэн Юня была полностью сметена, и равновесие в его сердце бесконтрольно пошатнулось.

Фэн Юнь сел в свой эксклюзивный лифт и спустился в гараж:

- Нин Ань, я очень хочу съесть что-нибудь твоего приготовления.

Со стороны Нин Аня послышался слабый звук, должно быть, звякнул инструмент в его руке:

- Что такого вкусного в моих блюдах?

- Это действительно вкусно. - Упрямо сказал Фэн Юнь.

Нин Ань подумал, что Фэн Юнь сегодня ведет себя немного по-детски, и улыбнулся:

- Разве ты не говорил, что сегодня вечером идешь в игровую компанию и будешь поздно?

- Я передумал, поеду туда завтра, - Фэн Юнь завел машину. - Или, может, съезжу после ужина.

Нин Ань беспомощно вздохнул и снисходительно согласился:

- Хорошо, тогда я пойду и посмотрю, что из продуктов есть дома.

Дорога была очень загруженной, и когда Фэн Юнь вернулся домой, еда уже стояла на столе.

Нин Ань поставил перед ним белую кашу:

- Дома не было ничего мясного, а в магазин идти уже было поздно, поэтому я приготовил два вегетарианских блюда.

На столе стояли тарелка горячего тертого картофеля со сметаной и тарелка тушеного тофу.

Нин Ань взял ложку и аккуратно соскреб с края посуды пасту из тофу. Он смущенно улыбнулся, соскребая:

- Немного размазалось, я не заметил... Вот и все.

Фэн Юнь положил на стол сумку с блюдами, которые принесла Чу Яян, чтобы показать Нин Аню:

- Лю Цин попросила Чу Яян доставить мне их в компанию.

Нин Ань посмотрел на это и улыбнулся:

- Тетя Лю, она...

Ему что-то пришло в голову, поэтому он поджал губы, улыбнулся и замолчал.

Фэн Юнь знал, что он, вероятно, хотел сказать, что Лю Цин очень хороша, но, принимая во внимание его чувства, не стал продолжать.

Фэн Юнь не смог удержаться, поджал губы и улыбнулся, ничего не сказав.

В последнее время Нин Ань уделяет большое внимание физическим упражнениям и диете, поэтому не ужинает.

Юноша сел напротив Фэн Юня, взял тарелку и выложил на стол часть гарниров, которые прислала Лю Цин, намереваясь убрать остальное в холодильник.

Подумав о завтрашнем дне, он сказал Фэн Юню:

- ТяньТянь тоже пойдет завтра на первичный отбор.

Фэн Юнь зачерпнул полную ложку каши и медленно поднес ее ко рту:

- Когда он подал заявку на участие?

- Сяо Ю раньше заботился о моих ресурсах. Конечно, теперь я помогаю с оформлением заявок для его моделей. - Нин Ань опустил голову, чтобы поделить содержимое контейнеров.

Фэн Юнь кивнул.

Глаза Нин Аня смотрели вниз, и его густые ресницы были похожи на плотную завесу из маленьких вееров. Он не смотрел на Фэн Юня, поэтому мужчина смело рассматривал красивое лицо мужа.

Фэн Юнь был в очень хорошем настроении после разговора с Ван Жуном. А сегодняшний вечер казался ему особенно приятным из-за этого домашнего гарнира, из-за тушеного тофу, слегка припущенного в горшочке, и из-за того, что у него теперь тоже есть настоящий дом. Это очень ценно, что когда у тебя возникает желание поесть дома, имеется человек, готовый приготовить для тебя кашу и пару овощных гарниров.

Они вдвоем просто разговаривали, и атмосфера была теплой.

Иногда для счастья нужно совсем немного.

Увы, люди, владеющие им, часто не знают, какие ценные вещи имеют, поэтому они не понимают, как ими дорожить.

Какая жалость.

Нин Ань наконец поделил то, что принес Фэн Юнь. Увидев зеленый перец, он не смог удержаться и попробовал его.

Неизвестно, какой сорт использовала Лю Цин, но острота его была изумительной.

Юноша высунул кончик языка, обмахивая губы рукой, поднял голову и улыбнулся Фэн Юню:

- Это слишком остро.

Шустрый ярко-красный кончик языка мелькнул и спрятался, но это зрелище заставило его сердце Фэн Юня забиться быстрее, дыхание у него перехватило.

Он поджал губы и не удержался от предложения:

- Почему бы тебе не попробовать что-нибудь еще?

Глава 50. Отбор на шоу.

Шоу Ван Жуна - большое событие в мире моды.

Ранним утром Нин Ань позвонил Цинь Вэнью, чтобы подбодрить его и Тянь Сяоши.

После нескольких месяцев напряженных тренировок и учебы навыки Цинь Вэнью сейчас стабилизировались, и компания была очень довольна его работой.

Среди новичков, вошедших в индустрию развлечения в одно и то же время, есть всевозможные суперталантливые монстры, есть те, кто берет трудолюбием, и есть даже те, кто ленив и склонен к интригам.

Цинь Вэнью относился ко второй группе. Он усердно тренировался, сосредоточившись на своей карьере, старался не тратить энергию на разные грязные вещи, был очень сдержан, спокоен и ответственен.

Самое главное, что его голос действительно уникальный и выдающийся, и это его лучшее оружие, данное Богом.

Когда другие начинающие певцы усиленно работали, пытаясь улучшить свои внешние данные, фигура, темперамент и лицо Цинь Вэнью были не только способны покорить публику, но и его прочие способности быстро улучшались.

Поэтому, когда компания заранее включила план выбора песен для него в расписание, несколько влиятельных новичков того же периода были на некоторое время ошеломлены.

В соответствии со стилем звукозаписывающих компаний, когда они продвигают или официально объявляют о новых людях внешнему миру, они часто создают для них совершенно новые песни. Таким образом, день, когда Цинь Вэнью принесли новую песню, можно считать днем начала его официального дебюта.

Это самое счастливое, что Нин Ан услышал за последнее время. Он поспешно поздравил его и призвал друзей продолжать аплодировать.

Нин Аню очень нравился характер Цинь Вэнью. Хотя иногда казалось, что он несерьезен, на самом деле он всегда умел правильно расставлять приоритеты и оценивать важность людей и событий.

Цинь Вэнью сделал жест, предлагая отойти для разговора в более тихое место. Затем он с улыбкой понизил голос и сказал:

- После выхода этой песни мы с Хэ И сможем пожениться.

Нин Ань вдруг вспомнил, что Цинь Вэнью и Хэ И действительно говорили это в «SOSO», когда они встречались вскоре после праздника весны.

В сознании Нин Аня словосочетание “Новая песня” ассоциируется прежде всего со словом «дебют», но для Цинь Вэнью, очевидно, нет. Для него понятие «Новая песня» тесно связано с браком.

Нин Ань был удивлен и тронут, так что не смог удержаться от смеха:

- Тогда ты должен радоваться еще больше.

Со стороны Цинь Вэнью раздался щелчок зажигалки, и через некоторое время послышался его голос:

- Я действительно не хочу больше ждать ни одного дня.

С начала весны скандал между Чжан Луанем и Хэ И все нарастал, превратившись в большую волну. Температура обсуждения их отношений в интернете заметно повысилась.

Несколько месяцев новостной бомбардировки создали у фанатов четкое ощущение, что между этими двумя актерами определенно что-то есть. Этому способствовали известия о том, что их сфотографировали входящими или выходящими откуда-то вместе, появление в одинаковых бейсболках и т.д. Большие и маленькие события сделали СМИ похожими на мух, слетевшихся на тухлое мясо, и они могли каждый день подбирать для них разный контент, фиксируясь на мелочах. В результате общественное мнение начинало считать, что перед ними разворачивается трогательная история любви.

Сейчас уже примерно каждый десятый человек из опрошенных считал, что эти два таланта - настоящая пара.

- Когда у него появится шанс снять с себя подозрения?- Спросил Нин Ань.

- Возможно, уже на следующей неделе, - сказал Цинь Вэнью. - Я хочу пригласить его на встречу с Сяоши и Фэн Юнем. Мне нужно, чтобы Фэн Юнь взглянул на выбранные песни.

- Хорошо, - сказал Нин Ань. - Кажется, мы никогда так надолго не разлучались.

Цинь Вэнью на мгновение замолчал, и они оба поняли, что, возможно, в будущем возможностей для встреч станет еще меньше.

В конце концов, как только Цинь Вэнью дебютирует, он сразу станет вполне серьезным артистом, а значит, его ждет весьма напряженная работа, и времени на встречи с друзьями у него почти не будет.

Они радостно обнялись и пожелали друг другу удачи, надеясь, что вскоре каждый из них сможет добиться хороших результатов в стоящей перед ними задаче.

.............................

Шоу Ван Жуна называлось «Момент славы».

Отборочная комиссия сидела под сценой за специальными вынесенными вперед столиками в огромном круглом зале.

Из-за большого количества претендентов на прослушивание соседний зал функционировал как зал ожидания.

Когда Нин Ань приехал, сцена уже была переполнена моделями, пришедшими на собеседование. Он также заметил в толпе несколько очень известных моделей, которые участвовали в исключительно высококлассных масштабных шоу. Как правило, эти люди имели контракты с крупными модельными компаниями, которые подыскивали им работу напрямую, без сложных отборочных этапов.

Конечно, из-за рекламы с русалкой некоторые люди узнавали и Нин Аня.

К сожалению, Ван Жун предпочитает использовать одни и те же проверенные модели. Новичков в его шоу каждый год появлялось, как правило, немного, что очень прискорбно, учитывая количество собравшихся сегодня в зале.

Желающих стать новыми моделями Ван Жуна всегда было предостаточно.

Имя "Ван Жун”, несомненно, стало маркой качества, брендом и даже легендой в индустрии моды.

Многие люди могут не разбираться в моде, но даже они слышали о дизайнере одежды с именем "Ван Жун".

Это как в киноиндустрии: ты можешь не разбираться в фильмах, но ты не можешь не знать режиссера "Чжан Ци”.

Актеры-новички, которых Чжан Ци намеревался выбрать, неизбежно станут знаменитыми, и это уже давно стало законом индустрии развлечений.

Этот режиссер особенно хорош в поиске необычных красивых лиц, не говоря уже о том, что имя “Чжан Ци” также стало показателем умения видеть основные общественные тенденции, показателем качества и мастерства.

Престиж этого режиссера так высок, что прежде чем кто-либо захочет раскритиковать Чжан Ци, он должен сначала подумать, не будет ли он высмеян за непонимание эстетики фильма, и в результате не потеряет ли собственную репутацию.

А некоторые люди, которые на самом деле не понимают эстетики кино, но хвалят фильмы Чжан Ци, могут сойти в глазах общественности за ценителей искусства.

Ван Жун - это именно Чжан Ци в кругу моды.

Хотя его популярность среди публики не так высока, как у людей из индустрии развлечений, он уже давно приобрел известность в международных модных кругах.

Его контроль над тенденциями в разработке одежды может даже влиять на мировую моду.

По сравнению с его возрастом его достижения слишком велики.

Многие люди думают, что это во многом заслуга его учителя, мистера Брэда, но на самом деле, даже мистер Брэд убежден, что видение моды у Ван Жуна определенно лучше, чем даже у него самого.

Шоу Ван Жуна, несомненно, является самым удобным трамплином для отечественных моделей, чтобы достичь вершины пирамиды.

Независимо от того, как вы обычно ведете себя, какое у вас резюме и опыт работы, пройдя отбор на работу с Ван Жуном, вы можете почти сразу удвоить свою ценность и повысить свою цену. Естественно, ваш статус среди моделей также повысится.

Это давно стало негласным правилом в модном кругу.

Шоу Ван Жуна было похоже на врата дракона, позволяющие тем, кто боролся на дне темной и лишенной солнца глубокой воды и не мог найти выхода, увидеть луч света.

Никто не может отказываться от этого света. Надо лишь, как карп из древней легенды, полностью собраться и, разогнавшись, перепрыгнуть через эти врата, переродившись в великолепного дракона.

Таким образом, даже если организаторы допустили к прослушиванию лишь понравившихся им изначально моделей, количество людей, ожидающих собеседования, все равно очень велико.

Большинство моделей, которые могут быть отобраны для шоу, на самом деле очень хороши, и в их резюме, как правило, уже есть опыт участия в высококлассных шоу.

Лишь очень небольшому числу людей, полагающихся лишь на свой выдающийся или даже уникальный личный темперамент, посчастливилось прорваться.

Но даже если они очень хороши, им придется столкнуться с жестоким отбором.

В зале, где собрались модели, не было даже раздевалки.

Модели просто случайным образом получили номерки в зависимости от времени прибытия, а затем разделились на группы по 15 человек в соответствии с этими номерками.

Ван Жуна изначально на отборе не было, но судьи расселись в длинный ряд, а в середине сидел Вэй Фаньер, шоу-директор последнего ювелирного шоу.

После предварительного просмотра большого количества карточек моделей на первую встречу пригласили более 530 моделей.

Однако было лишь три вакансии для моделей мужского пола, которым посчастливится принять участие в шоу, и лишь чуть больше вакансий для моделей женского пола. Женщин предполагалось выбрать в количестве пяти человек.

Даже если конкуренция настолько жестока, есть много людей, которые бросили всю свою недавнюю работу и пришли побороться за шоу Ван Жуна.

Нин Ань прибыл раньше, Тянь Сяоши - значительно позже, поэтому они попали в разные группы.

Первый раунд был очень простым: участники каждой группы встали в ряд, и интервьюер вместе с режиссером шоу внимательно осмотрели их.

Оценивались внешность, тип телосложения, темперамент, а также манера поведения и умение справляться с неожиданностями.

Многие люди даже не успевали полностью отреагировать на внезапную провокацию, а интервьюер уже объявлял, какие номера остаются.

Те, чьи номера назвали, остались, остальные же были вынуждены покинуть отбор.

Нин Ань попал в восьмую группу. В первом раунде он оказался среди тех, кто остался, семерых из их группы отослали.

Тянь Сяоши был в двадцать девятой группе. После того, как Нин Ань вернулся в зону ожидания, они сели вместе. Нин Ань напомнил ему, что он должен заранее проявить себя, потому что интервьюер очень придирчив. Те, кто был исключен, просто реагировали на команды и провокации чуть медленнее. Эта задержка измерялась всего секундой или две, но ее было достаточно для отсева.

Было уже больше восьми часов вечера, когда закончился первый раунд. Моделям позволили немного перекусить, затем последовал второй раунд.

Второй раунд занимал больше времени. Надо было ходить по сцене, и уже судьи коллективно решали, кого оставить, а кого исключить.

И на этот раз из каждой группы опять отсеяли половину.

Когда второй этап закончился, время уже приближалось к двенадцати часам ночи, а количество людей в зале уменьшилось вдвое.

Из более чем пятисот человек остались около двухсот.

Хотя остался только последний раунд, этот раунд будет более жестким и медленным.

Длительный период умственного напряжения и ожидания привел к тому, что люди очень устали.

Все уже успели найти знакомых и разбиться на группы по двое или по трое, после чего нашли место для отдыха и улеглись отдыхать прямо на полу, распределив время дежурства.

Коридор снаружи - это место для курения и общения, там оживленно и шумно, но в зале ожидания было очень тихо.

Некоторые люди опустили головы, чтобы залипнуть в телефоны, большинство же предпочли подремать, прислонившись к стене.

После второго раунда собеседования Нин Ань сел в углу небольшого бокового зала, прислонился к стене, уткнулся лицом в колени и закрыл глаза, чтобы восстановить силы.

Затем он достал из своего большого рюкзака тонкое одеяло, накрылся им и через некоторое время заснул.

Отель «Триумф» находится в самом процветающем районе центра города, недалеко от магазинов «ЧуХэ» и игровой компании Фэн Юня.

Утром, выходя из дома, Нин Ань сказал Фэн Юню, что сегодня вечером он не сможет пойти домой переночевать, так что не стоит о нем беспокоиться.

Фэн Юнь проработал в игровой компании до одиннадцати часов, выключил компьютер, встал перед окном и закурил сигарету.

Из окна офиса была видна красная вывеска «Триумфа».

Он посмотрел на светящуюся вывеску, молча выкурил сигарету и, наконец, решил пойти посмотреть на отбор.

Посреди ночи улицы были пусты. Он доехал до парковки "Триумфа" всего за несколько минут. Поднявшись на минус первый этаж, он увидел ярко освещенный вход в зал.

У двери сидел сотрудник, проверяющий входящих.

Часть этого шоу - работа собственной студии Ван Жуна, а часть - работа «ЧуХэ», поэтому Фэн Юнь показал свой корпоративный пропуск и его пропустили.

Он вошел в главный зал, огляделся и не нашел Нин Аня, но зато увидел Тянь Сяоши, ожидающего своей очереди.

Фэн Юнь был одет в дорогой костюм и держался очень прямо. Даже среди моделей, отличавшихся выдающимся темпераментом, он выглядел весьма привлекательно.

Многие тайком смотрели на него, а он направился прямо к Тянь Сяоши. Юноша рассмеялся, когда увидел его:

- Брат пришел, чтобы найти Сяо Нина?

- Да, где Нин Ань? - голос Фэн Юня был очень тихим, но он не мог скрыть своего беспокойства.

- Он не выбыл. Сейчас он отдыхает вон там. Я должен буду позвать его на следующий раунд, - Тянь Сяоши указал на боковой зал снаружи. - Скоро моя очередь выступать. Сам сможешь его найти?

Фэн Юнь кивнул и похлопал его по плечу:

- Да, не беспокойся.

Он свернул в боковой зал, где увидел некоторое количество спящих людей. Остальные тихо сидели, играя с телефонами.

Он сразу заметил Нин Аня, который лежал на своем маленьком тонком одеяле, прислонившись к стене, и тихо спал.

Ночи ранней весной все еще холодные, а одеяло, которое Нин Ань смог запихнуть в рюкзак, было небольшим, поэтому ему пришлось свернулись калачиком.

Фэн Юнь был рад видеть его. Как-то незаметно Нин Ань вошел в его жизнь, и если они вдруг не виделись каждый день, Фэн Юнь ощущал, что чего-то не хватает.

Он медленно подошел, встал перед супругом, опустил голову и некоторое время молча смотрел на юношу.

Сидевший рядом паренек с любопытством посмотрел на него. Затем он снял наушники, как будто хотел что-то сказать. Фэн Юнь приложил указательный палец к губам и отрицательно покачал головой.

Затем он сел на пол рядом с Нин Анем, совершенно пренебрегая своим дорогим костюмом.

Он нежно обнял юношу за плечи, заключил его в свои объятия и потерся щекой о его холодную щеку.

Ему хотелось крепко сжать его в своих объятиях, не отпуская ни на мгновение.

Но прежде чем он успел что-либо сделать, Нин Ань, как кошка, отреагировал на знакомый запах и температуру тела, крепко прижавшись к нему.

Глава 51. Конкурс.

После второго раунда собеседований в группе Тянь Сяоши осталось всего пять человек.

В зале становилось все тише и тише.

Модели, оставшиеся на отборе, казалось, были в очень хорошем настроении.

Смутно доносились звуки смеха и споров, нарушая тишину зала.

В этой атмосфере смех и споры не только не напрягали шумом, но, напротив, немного расслабляли.

Это давало ощущение хоть какого-то движения, разбавляя усталость бесконечного ожидания.

Из тех, кто выбыл в первых двух раундах, кое-кто остался поболтать и подбодрить своих друзей, остальные же уже ушли. Зал постепенно пустел.

С самого начала и по настоящее время количество моделей сократилось с первоначальных 500 человек до менее чем 200.

Тянь Сяоши не отдыхал. Он сидел на своем рюкзаке, прислонившись спиной к стене, и слушал урок английского в наушниках.

Он слушал очень внимательно и время от времени вполголоса произносил одно-два предложения.

Его голос был очень тихим, но в зале тоже было уже тихо, так что женщина-модель, сидевшая рядом с ним, все равно услышала.

Она с любопытством посмотрела на него и с улыбкой коснулась его руки:

- Так серьезно учишься? Готовишься к участию в каком-нибудь зарубежном шоу?

Тянь Сяоши поднял глаза и улыбнулся ей, не сказав ни слова.

Женщина-модель воодушевилась:

- Совсем не обязательно хорошо знать язык. Вполне достаточно выучить несколько полезных фраз, это совсем не сложно.

Тянь Сяоши искренне поблагодарил ее, но наушники снимать не стал, а молча закрыл глаза и продолжил внимательно слушать. Произносить слова вслух он перестал.

После того, как второй раунд был полностью завершен, несколько судей также вышли в зал, чтобы сделать перерыв.

Сотрудники прошли по залу ожидания и уведомили оставшихся моделей, что пора готовиться к следующему, третьему раунду собеседований.

Тянь Сяоши встал и пошел в боковой зал, чтобы позвать Нин Аня.

Нин Ань спал, положив голову на грудь Фэн Юня. Его черные как смоль волосы закрывали часть лица, оставляя открытым только маленький изящный подбородок.

Его полный рост составлял 181 сантиметр, но в этот момент он свернулся в компактный клубочек, почти целиком поместившись в объятиях Фэн Юня. Юноша глубоко погрузился в сон, его дыхание было легким и ровным.

Руки Фэн Юня крепко обхватили его за талию, а кончик носа зарылся в мягкие черные волосы. Мужчина тоже спал.

Тянь Сяоши помолчал немного и не смог решиться сделать шаг вперед, чтобы потревожить их.

Ему показалось, что эти люди подобны путешественникам, которые холодной ночью прошли через бесчисленные трудности и невзгоды и, наконец, нашли для себя тихий уютный уголок, где можно заснуть, обнявшись.

Они спали в предрассветный час длинной весенней ночи, сидя у стены в пустом холодном зале, но их поза для сна ясно показывала, что эти люди полностью доверяют друг другу. Тянь Сяоши почувствовал легкую светлую зависть: даже если нет денег, даже если жизнь полна трудностей, иногда достаточно просто обнять теплое тело близкого человека, готового безоговорочно согреть тебя.

Это было то, о чем он мечтал бесчисленное количество раз, но не мог получить.

Он посмотрел на них, его печаль постепенно отступила, а глаза медленно наполнились улыбкой. В них была зависть, но, в то же время, он радовался за Нин Аня.

Тянь Сяоши не знал, что происходило между Нин Анем и Фэн Юнем, но каждый раз, когда он поднимал этот вопрос, Нин Ань серьезно объяснял: «Это просто игра! Все не по-настоящему!»

Но как могло это неосознанное проявление доверия и поиск взаимной опоры быть фальшивыми?

Народ зашевелился, просыпаясь и приводя себя в порядок. Пришло время готовиться к третьему раунду собеседований.

Тянь Сяоши оглядел зал и без колебаний пошел будить друга.

Фэн Юнь спал очень чутко. Даже если шаги Тянь Сяоши были легкими, он сразу отреагировал и открыл глаза.

Тянь Сяоши улыбнулся и сказал:

- Брату Сяо Нину пора просыпаться. Начинается третий тур.

Фэн Юнь кивнул.

- Я собираюсь найти место, где можно немного поспать, - сказал Тянь Сяоши. - Пусть брат Сяо Нин подежурит и разбудит меня, когда подойдет очередь.

Пока они разговаривали, Нин Ань потерся о руки Фэн Юня, его ресницы дрогнули, и стало ясно, что он вот-вот проснется.

Большая рука Фэн Юня зарылась в мягкие волосы и нежно погладила их. Нин Ань снова затих.

Фэн Юнь поднял глаза и негромко спросил:

- Ты можешь дать ему поспать еще несколько минут?

Тянь Сяоши улыбнулся и посмотрел на часы:

- Если только еще минут десять.

Фэн Юнь снова обнял Нин Аня, но сам больше спать не стал, а взял свои часы, чтобы немного понаблюдать за ходом времени.

Когда время вышло, он не стал звать его вслух, а запустил пальцы в волосы юноши и слегка потер теплую кожу головы.

Нин Ань медленно открыл глаза, расслабленно потянувшись.

Он вдохнул запах тела Фэн Юня, снова закрыл глаза и некоторое время лежал в его теплых объятиях.

Спросонья до него дошло, что что-то в этом мире не так, но мысли оставались совершенно хаотичными.

Наконец сознание стабилизировалось, Нин Ань потрясенно распахнул глаза и огляделся.

Он посмотрел на Фэн Юня, подозревая, что еще не проснулся, и спросил:

- Фэн Юнь, почему ты здесь?

Затем он задал еще один вопрос:

- Который час?

Фэн Юнь посмотрел на часы:

- 2:45. Тянь Сяоши сказал, что третий раунд вот-вот начнется.

Нин Ань кивнул и осторожно потер руками виски.

Костюм Фэн Юня был помят, его длинные ноги согнуты. Он сидел, прислонившись спиной к стене.

Прическа Фэн Юня тоже растрепалась, несколько прядей волос упали на лоб, и это выглядело как особая неряшливая красота.

Он приподнял уголки губ:

- Ты так комфортно принял мои объятия. А если это бы это был не я, а кто-то другой?

Нин Ань удивился:

- И кому бы пришло в голову меня обнимать?

Фэн Юнь посерьезнел:

- А что, если?

- Посмотри вокруг, - Нин Ань огляделся и серьезно ответил ему. - Все очень устали, кому придет в голову обниматься со мной?

Фэн Юнь замолчал. То, что сказал Нин Ань, имело совсем иной смысл по сравнению с тем, что сказал он. Похоже, Нин Ань вообще не думал о каких-то личных отношениях.

Нин Ань, даже не испытывая желания отстраниться, опустил голову, протянул руку, чтобы поправить  костюм Фэн Юня, и тихо прошептал:

- Не хмурься...

Мужчина посмотрел на завитки волос и усталое красивое лицо. Затем он обхватил тонкую руку, сжал ее в своей ладони:

- Все в порядке. Тебе не холодно?

- Я в норме. Просто пора работать. - Нин Ань встал. - Пойду посмотрю, что там.

Судьи уже вернулись на свои места и обсуждали, как удобней переформировать группы. А Тянь Сяоши уснул, пристроившись у стены и одев наушники.

Нин Ань накрыл его тонким одеялом, сходил в туалет, ополоснул лицо холодной водой и, наконец, окончательно проснулся.

Вернувшись, он увидел, что Фэн Юнь уже достал планшет и копается в почте.

Нин Ань присел на корточки и посмотрел на мужа:

- Тебе лучше пойти домой.

Фэн Юнь закончил писать ответ, отправил письмо, и поднял глаза, чтобы посмотреть на него:

- Разве это не последний раунд? Я подожду тебя, чтобы вернуться вместе.

Нин Ань взял свой рюкзак и приготовился идти в зал ожидания:

- Этот раунд может занять больше времени, чем предыдущие два. Не надо издеваться над собой, возвращайся домой.

Фэн Юнь опустил глаза и продолжил отвечать на следующее электронное письмо.

Нин Ань посмотрел на него сверху вниз:

- Фэн Юнь? Возвращайся, тебе завтра на работу. Оставаться здесь нет смысла.

Фэн Юнь не отвечал. Нин Ань снова добавил:

- Если ты будешь ждать меня, я буду волноваться и испытывать стресс, но я все равно не смогу завершить собеседование быстрее.

Фэн Юнь понял голову, подумал, затем убрал планшет и встал, согласившись.

Нин Ань проводил его до двери. Фэн Юнь посмотрел на него, затем провокационно улыбнулся и сказал с какой-то почти  пошло-интимной интонацией:

- Я буду ждать тебя!

Нин Ань ответил белоснежной улыбкой, и кивнул.

Струны в сердце Фэн Юня запели. Эта улыбка показалась ему столь прекрасной, что в груди родилась теплая волна.

Нин Ань, поджав губы, сжал его руку. Фэн Юнь, чувствуя, что улыбается, как дурак, тихо повторил:

- Я буду ждать.

Затем Фэн Юнь ушел.

Он сел в машину, повернул ключ зажигания, и почувствовал себя счастливым, вспоминая, образ человека, улыбающегося и сжимающего его ладонь.

...........................

Третий раунд собеседования оказался намного сложнее.

Группы с небольшим количеством оставшихся моделей объединили. Первоначально Нин Ань был в восьмой группе, но теперь ее объединили с седьмой и дали номер четыре. В настоящее время в их группе получилось девять человек.

В зале для отбора на длинном столе были аккуратно разложены ткани разных типов, расцветок и форм, и даже разных размеров.

Неизвестно, было ли это идеей Ван Жуна, но собеседование отличалось от предыдущих и выглядело весьма  нетипично.

Судьи попросили моделей выбрать один из образцов тканей в соответствии с их предпочтениями, а потом показать его характеристики с помощью одежды или аксессуаров, чтобы выразить его душу.

Всевозможные аксессуары и ювелирные украшения были аккуратно расставлены на отдельном длинном столе. Предполагалось, что их можно использовать для создания завершенного образа.

Скорость отбора на этот раз была очень низкая, потому что необходимо дать каждой модели достаточно времени.

Самостоятельное проектирование и самовыражение могут показаться простыми, но на самом деле это самое сложное.

Каждый образ требует от создателя серьезной работы. Надо подобрать одежду, аксессуары к ней, ювелирные изделия, а затем привести в соответствие движения и манеру поведения, чтобы выразить чувства, которые он описывает.

Можно подобрать визуальный образ, можно подобрать манеру поведения. Но когда визуал и действия сочетаются вместе, трудно достичь идеального единства.

Время разработки, установленное судьями для каждой группы, составляло полчаса, а исполнение зависит от ситуации.

Первые три группы выходили с собеседования одна за другой. У большинства соискателей, казалось, были отняты последние остатки энергии. Все они выглядели подавленными и молчаливыми.

Результаты этого раунда не объявлялись сразу. Предполагалось, что имена отобранных моделей будут названы после завершения всех собеседований.

Их упадок сил и фрустрация оказали сильное психологическое давление на людей, ожидающих интервью позже.

По сравнению с другими моделями, Нин Ань имел определенное преимущество.

Хотя модели, как правило, обладали очень острым чувством моды, умение ценить чужие шедевры и умение создавать их самостоятельно - две совершенно разные вещи.

Когда группа Нин Аня вошла в зал для собеседований, большинство достаточно быстро определились с тканью, а затем поспешно отправились переодеваться.

Получаса совсем недостаточно для создания законченного образа, и их поспешная деятельность - это только начало долгой кропотливой работы.

Стало понятно, почему люди в первых группах выглядели обескураженными.

Нин Ань выбрал шерстяной отрез в черно-серую клетку, планируя сшить шотландскую юбку.

В конце концов, время и доступ к инструментам были  очень ограниченными, поэтому он сначала сформировал общий фасон с помощью ножниц и портновских булавок, а затем защипал слои складок на линии талии.

Затем он надел созданный килт и повернулся к зеркалу, чтобы усовершенствовать детали.

К килту он надел светло-розовый свитер с высоким воротом и тонкое черное шерстяное пальто. Время и выбор дополнительных деталей ограничены, поэтому приходилось принимать решение в спешке.

Шотландская юбка имеет долгую историю и моделировать ее нелегко. Если вы не специалист в этой области, на самом деле трудно не ошибиться в использовании различных клетчатых узоров и цветов.

В наше время мужчины могут использовать килт в качестве костюма на свадьбах или на масштабных мероприятиях.

Иногда килт можно носить и как повседневную одежду, сочетая с классической рубашкой.

Шотландская юбка уже давно стала популярна во всем мире, и она больше не ограничивается жителями Шотландии или даже Соединенного Королевства.

<п/п: Подтверждаю. Видела подобную вещицу на молодых немцах в Венеции. Смотрится хоть и нестандартно, но довольно органично...>

Нин Ань выбрал ткань с черно-серой клеткой. Он помнил, что черно-серую шотландскую юбку носили в прошлом лишь представители аристократии.

<п/п: Среди моих читателей есть, кто в этом разбирается? Насколько помню, цвет клетки определяется клановой принадлежностью. Черно-серая клетка вообще какой-то смысл имеет?!>

Хорошенько подумав, он выбрал к костюму черный восьмиугольный берет. Верхней одежды у него не было, поэтому он мог пока заменить ее только своим собственным пальто.

На нем были короткая шотландская юбка и берет. Под мелодичную музыку шотландских волынок он слегка приподнял подбородок. Его взгляд был твердым и гордым, и при этом очень живым.

Нин Ань вышел на подиум. Его шаги были спокойными и элегантными.

Увы, в данный момент его выступление не могло впечатлить ни уставших судей, ни других моделей, готовящихся к собеседованию.

Впрочем. он услышал, как кто-то прошептал:

- Это та самая русалка...

В глубине души Нин Ань очень хорошо понимал, что на самом деле это далеко не идеальная работа и не идеальное исполнение.

Если подойти к вопросу серьезно, его выступление вряд ли можно считать “блестящим”. И если он сам это понимает, то уж судьи понимают тем более...

Но сейчас он не единственный, кто вынужден действовать поспешно. Важно, как выступят его соперники... Проблема у всех, в общем-то, одна.

Нин Ань вышел из зала и стал ждать результата со своим обычным спокойствием и безразличием на лице, но у него почему-то возникла уверенность, что его выберут.

Тянь Сяоши был в пятнадцатой группе. Нин Ань не стал его будить заранее, опасаясь, что на него окажет сильное давление выступление предыдущих моделей.

Нин Ань разбудил друга, лишь когда на собеседование вошла четырнадцатая группа.

Тянь Сяоши мало разбирался в дизайне одежды. Его собственная одежда на сегодня - темно-зеленый свитер с v-образным вырезом, бежевая ветровка, а также облегающие брюки и короткие кожаные ботинки.

Нин Ань улыбнулся и посоветовал:

- Просто добавь к своей одежде палантин.

........................

В десять часов утра Нин Ань и Тянь Сяоши вместе вышли на улицу, и яркий солнечный свет заставил их прищуриться.

Фэн Юнь был на совещании, но отправил помощника встретить Нин Аня после собеседования.

Ассистент поприветствовал их и почтительно пригласил сесть в машину. Согласно инструкциям Фэн Юня, он отвез их в частную кондитерскую.

Блюда уже были заказаны, и когда друзья зашли в обеденный зал, кастрюля с горячим супом уже ждала их на столе, а в воздухе разливался аппетитный аромат куриного бульона.

На столе их ждал также кусочек торта.

Это был первый раз, когда они не отправились сразу спать после напряженной ночи, а съели горячую еду, как будто вознаграждая себя за тяжелый труд.

Нин Ань и Тянь Сяоши прошли отбор из начальной группы в 530 человек, попав в референтную выборку из 87 человек, включая 32 манекенщика мужского пола и 55 манекенщиц женского пола.

Окончательное решение будет принято в течение недели.

Друзья выпили горячий суп и попрощались, ударив сжатые кулаки друг о друга. Оба улыбнулись и пожелали друг другу удачи.

После завтрака водитель отвез Тянь Сяоши домой.

Когда машина отъехала, высадив его на обочине, Тянь Сяоши постоял некоторое время, провожая взглядом черную точку в потоке машин вдали.

- Ну же, брат Сяо Нин! Жалаю тебе успеха! - Тихо сказал он.

Что касается его самого, то на этот раз он не особо был заинтересован, надеясь лишь, что Нин Ань достигнет своей цели дойти до финала и выиграть конкурс.

У него уже есть другие предложения для работы. Тянь Сяоши искренне желал, чтобы эта возможность была предоставлена именно Нин Аню. И это желание было гораздо ярче, чем если бы возможность выиграть отбор была предоставлена ему самому.

Глава 52. Интерес Ван Жуна.

У Ван Жуна на коленях лежал черный кот.

Кот был толстым, с лоснящейся шерстью. В данный момент он спокойно спал, уютно посапывая.

Свет в студии был выключен, и на сосредоточенном лице мужчины отражались блики от меняющихся света и тени на экране.

Ван Жун расслабленно откинулся на спинку дивана.

На экране крутилась видеозапись выступления моделей с третьего раунда отбора.

Чжэн Вэньцзе сидел рядом с ним с чашкой кофе в руке и своей обычной мягкой улыбкой на лице.

Поверхность горячего кофе мерцала, и он время от времени поглядывал на него, одновременно наблюдая за экраном.

Ван Жун внимательно вглядывался в лица моделей, оценивая их внешность, движения и чувство одежды. Просматривая выступления, он много раз нажимал на перемотку вперед, так что скорость, с которой он смотрел, можно сказать, была очень высокой.

Когда он добрался до четвертой группы, его скорость внезапно замедлилась.

Казалось, он смотрел это выступление более серьезно, чем предыдущие, время от времени возвращаясь назад и пересматривая некоторые кадры.

В кадре несколько молодых людей сосредоточенно занимались своим делом, не поднимая головы.

Выражения их лиц были очень серьезными и встревоженными, а движения рук довольно резкими. Время от времени некоторые из них осматривались, чтобы оценить успехи других.

В углу сидел особенно красивый юноша с тихим и невозмутимым выражением лица, а все его тело излучало умиротворяющую ауру.

Если бы в одном кадре с ним не присутствовали еще несколько человек, можно было бы заподозрить, что они не на одном мероприятии.

Очевидно, все остальные страдали, но только он, казалось, получал удовольствие от своей работы.

Он сидел, опустив голову, его поведение было спокойным, серьезным и увлеченным, его движения не были торопливыми, а движения рук казались весьма искусными и уверенными.

Он работал с отрезом серо-черной шотландки, настолько простой, что та казалась почти грубой. Под действием его ловких пальцев и ножниц ткань быстро превращалась в прототип мужской юбки.

Ван Жун поводил пультом дистанционного управления взад-вперед, прокрутив эти кадры несколько раз.

Чжэн Вэньцзе заметил его ненормальность и обратил внимание на экран.

Когда он увидел лицо Нин Аня, его глаза слегка сузились.

В облике этого молодого человека он почувствовал нечто знакомое, будто он встречался с ним или с кем-то очень похожим много лет назад.

Юноша на экране опустил голову и прикусил губами нитку с нанизанным бисером. Чжэн Вэньцзе почувствовал, как у него екнуло:

- Он...

- Я видел его на показе ювелирных изделий, - Ван Жун не обратил внимания на ненормальность друга, продолжая смотреть на экран. -  Он тогда проявил находчивость и сделал бриллиантовую пряжку буквально из подручных материалов.

Чжэн Вэньцзе был озадачен:

- Есть так много людей, которые более умелы, чем он.

- Он привлек меня не из-за этого. - Ван Жун покачал головой. - Просто, он работал даже усерднее, чем дизайнер, чтобы спасти шоу. У него хорошее чувство гармоничности костюма и высокий уровень ответственности. К тому же мне понравилось, что он сумел в кризисной ситуации сохранить редкое спокойствие. Я не мог не заметить его.

Чжэн Вэньцзе пребывал в нерешительности.

- Большинство людей не утруждают себя решением проблем, если это не входит в их ответственность. - Ван Жун бросил взгляд на Чжэн Вэньцзе, который пристально смотрел на экран. - Когда это не их личное дело, даже если есть способности, люди предпочитают не смешиваться. Но этот юноша другой...

В тусклом свете кинозала едва заметные изменения в выражении лица Чжэн Вэньцзе были почти незаметны с точки зрения посторонних.

Но он сам чувствовал, как напряглись лицевые мышцы.

Он уставился на экран, его глаза вспыхнули, когда Ван Жун вернул бегунок видео немного назад:

- Он немного похож на ...

Ван Жун не договорил, некоторое время сжимая пульт дистанционного управления. Затем расслабился и резко выключил проигрыватель:

- Пойдем, выпьем.

В кинозале резко зажегся свет, ослепляя привыкшие к темноте глаза.

Чжэн Вэньцзе медленно отпил кофе и вдруг сказал:

- Парень, о котором я говорил тебе в прошлый раз, неплох. Ты не думал о том, чтобы принять его?

Ван Жун погладил свернувшегося калачиком у него на коленях кота и покачал головой:

- Я пока присматриваюсь к нему.

- Что там смотреть? - Чжэн Вэньцзе вздохнул. - Его интересуешь только ты, иначе бы я давным-давно сам принял его.

- Вэньцзе, - Ван Жун посмотрел на него и серьезно сказал: - Ты уже принял троих или четверых учеников? Отнесись к этому серьезнее, иначе, боюсь, у тебя элементарно не хватит энергии на такое количество.

- Ладно, я понимаю. - Чжэн Вэньцзе потер лоб:- Лао Ван постоянно набирает новых учеников, буквально каждый сезон выпуская их в самостоятельное плавание. Ты единственный, кто относится к этому вопросу так серьезно.

Ван Жун нахмурился:

- Он просто пытается быстро заработать. Это не настоящее ученичество. Что в его политике хорошего?

-  Ну, нехорошо, так нехорошо. - Чжэн Вэньцзе шагнул вперед и взял его за плечо, улыбаясь: - Пойдем, пойдем, наконец, выпьем...

.............................

В полдень Фэн Юнь закончил свою работу и отправился домой.

Нин Ань так устал, что после возвращения принял душ и заснул, даже не высушив волосы.

В его комнате становится все больше и больше вещей, и она уже переполнилась до такой степени, что негде ступить.

Два дня назад Фэн Юнь спросил его за обедом, думал ли Нин Ань когда-нибудь о том, чтобы переехать жить в Шеньюань.

Он уже рассказывал Нин Аню о подаренной вилле.

Хотя эта вилла не особенно большая, в ней три этажа плюс подвал. Получается, по этажу на каждого, а первый этаж можно использовать как дизайнерскую студию.

Но Нин Ань отказался, почти не задумавшись. Он сказал, что не привык жить в большом доме и не собирается переезжать в будущем.

Закончив говорить, он спросил Фэн Юня, действительно ли тот хочет переехать. Если это так, он готов сотрудничать.

Фэн Юнь был настолько разочарован его словами, что больше не стал продолжать разговор.

Взяв фен, мужчина аккуратно потянул провод и сел на кровать в комнате Нин Аня, оглядываясь.  Почему-то теснота пространства ему вдруг понравилась, как будто эта маленькая комната делала их ближе.

Фэн Юнь побоялся, что звук фена напугает юношу, поэтому взъерошил ему волосы и дважды позвал:

- Нин Ань?

Нин Ань накануне почти не спал, поэтому уснул сразу же, как только лег. Все его тело, казалось, погрузилось в глубокую воду, и он почти не обращал внимания на внешний мир.

Голос Фэн Юня звучал как будто издалека.

Голос звучал слишком далеко, а он слишком устал... Отвечать совершено не хотелось.

Спустя долгое время он с трудом поднял отяжелевшие веки, и снова отключился.

Видя, что муж слишком сонный, Фэн Юнь перестал звать его, положил голову к себе на колени, включил слабый режим и начал медленно сушить его волосы.

Нин Ань не просыпался в течение всего процесса.

Фэн Юнь устало потер лицо, тихо вздохнул, и окинул глазами комнату.

Повсюду лежали ножницы, линейки, иглы для бисера, нитки разной толщины и назначения, и даже напечатанные карточки с цветовой палитрой.

На столе обнаружились два незаконченных, сметанных наживую костюма, оба чисто черного цвета.

Мужчина нежно взял мужа за руку, и Нин Ань рефлекторно ответил, не просыпаясь.

Это нежное ответное пожатие придало Фэн Юню безграничной смелости и импульсивности.

Он выключил свой мобильный телефон, снял верхнюю одежду и лег рядом с Нин Анем.

Не то чтобы они не спали ранее в одной постели, но его сердце никогда не билось так быстро.

И он не мог это контролировать.

Эта теплая эмоция, подобно вулканической магме, неуправляемо вырывалась наружу.

Нин Ань был рядом с ним, теплый и соблазнительный. Как он мог просто повернуться и уйти?

Мужчина обнял его и начал рассматривать близкое красивое лицо. Длинные ресницы загибались вверх, рисуя правильную дугу. Губы были нежно-розовыми. Они слегка приоткрывались, обнажая ряд белоснежных зубов. Если присмотреться, в глубине можно было увидеть алый кончик языка.

Это придавало юноше наивный и почти детский вид, не такой холодный, как когда он бодрствовал, и не такой милый, как когда он смеялся.

Просто чистый и непорочный, истинный агнец, отдавшийся искренне... этой постели.

Фэн Юнь немного позавидовал этой невежественной кровати.

Он смотрел на длинные ресницы, высокий нос и слегка приоткрытые губы и не смог удержаться, чтобы не запечатлеть поцелуй.…

Они никогда по-настоящему не целовались.

Однажды они слегка соприкоснулись уголками губ в день свадьбы и позже, в день ювелирного шоу, случайно столкнулись губами, когда искали выброшенное кольцо.

На этот раз Фэн Юнь украдкой целовал спящего Нин Аня, крепко сковав его руки одеялом...

Это был первый раз, когда он поцеловал его вот так. Возможно, потому, что Нин Ань спал и не мог возразить, у него хватило смелости сделать это.

Он впервые попробовал его на вкус, и это было совсем не то, что просто ощущать его запах.

От Нин Аня, как правило, пахло слабым ароматом чая и мяты. Сигареты именно с таким запахом он обычно курил.

Фэн Юнь чувствовал, что спящий Нин Ань невыразимо милый, и сладость взрывалась в его сердце, заставляя голову кружиться от счастья.

Опасаясь, что юноша проснется, Фэн Юнь решился лишь нежно коснуться его губ, а затем прижал его к своей груди, не смея больше пошевелиться.

Его тело постепенно расслабилось, и он уснул. Ощущение, что он держит в своих объятиях нечто мягкое и невыразимо приятное, наполняло его сердце счастьем.

Сейчас он чувствовал себя очень довольным, и у него возникло чувство, что если он сможет держать этого юношу в объятьях до конца своей жизни, это было бы очень хорошо.

Независимо от того, в какой форме это будет, это хорошо...

................................

Когда Нин Ань проснулся, был уже вечер, и последние лучи заката отражались в окне, окрашиваясь в темно-красный цвет. Юноша сел в трансе, прежде чем смог примерно определить текущее время.

Он пошевелился, ощущая свое тело каким-то тяжелым. Возможно, потому, что он слишком глубоко спал, долго не меняя позу, его конечности казались мягкими и слабыми.

В тусклом свете он увидел лицо спящего рядом Фэн Юня. Это лицо было очень красивым, безмятежным, немного мальчишеским.

Одна из рук мужчины крепко обнимала его за талию.

Нин Ань аккуратно убрал руку и с трудом сел.

На телефоне он увидел несколько пропущенных звонков. Часть из них он опознал, часть - нет. Юноша заметил вызов от Цинь Вэнью, и решил перезвонить.

Нин Ань набрал номер, чувствуя боль в затекшей спине. С трудом встав, он сел за стол и тихо заговорил, глядя в окно.

Он думал, что Цинь Вэнью собирается спросить его об отборе на шоу, но вопрос оказался совсем другим, неожиданным.

Цинь Вэнью спросил очень серьезно:

-Ань, какие отношения между тобой и Фэн Юнем?

Нин Ань нахмурился, не понимая причины допроса, немного подумал и сказал:

- Наверное, сосед по комнате? Возможно, близкий сосед по комнате...

Цинь Вэнью некоторое время молчал, а затем сказал:

- Ты уверен, что это так?..

- А в чем дело?- спросил Нин Ань.

- Сегодня один из старших сотрудников моей компании увидел фотографии, которые мы использовали для рекламы свадебного магазина, и специально подошел ко мне, - сказал он. - Он спросил меня, не замужем ли ты?

Нин Ань был ошеломлен:

- Кому это вдруг оказалось интересно?

- Цинь Суну,-  сказал Цинь Вэнью. - Ты должен знать его. Знаменитый музыкальный талант, крестный отец отечественной поп-музыки...

- Я знаю его, - сказал Нин Ань. - О чем он спрашивал?

- Ты что, совсем дурак? - Цинь Вэнью немного растерялся. - Естественно, он выразил желание преследовать тебя.

- Что? Просто, взглянув на фотографии? -Нин Ань хихикнул, затем нахмурился. - Брат Цинь, как это вообще возможно?

- Он вполне серьезен. Ему нравится твоя реклама с русалкой, и он тщательно проверил всю имеющуюся по тебе информацию, - сказал Цинь Вэнью. - Если у вас с Фэн Юнем все серьезно, я, естественно, откажу ему. Однако, для тебя было бы неплохо завести с ним отношения. Я не могу решать за тебя, поэтому решил сначала спросит напрямую.

- Фэн Юнь и я - близкие друзья, почти родственники, и ничего больше, - сказал Нин Ань после раздумий. Почувствовав, что что в этом выражении что-то неправильно, он завис, пытаясь понять, в чем дело. Слегка разозлившись, юноша пояснил: - Я вообще не планирую влюбляться. В будущем я ... возможно, уеду заграницу.

Сказав эту фразу, Нин Ань вдруг почувствовал желание оглянуться и встретился взглядом с Фэн Юнем.

Краски заката в небе уже рассеялись, оставив только ночную тьму.

В полумраке комнаты глаза Фэн Юня казались очень темными, и при этом излучающими странный недобрый свет.

Нин Ань не смог ясно разглядеть выражение его лица, потому что тот укутался в одеяло, но, похоже, Фэн Юнь уже наблюдал за ним некоторое время.

Нин Ань на мгновение опешил и сказал Цинь Вэнью:

- Давай обсудим это позже, мне пока нечего сказать.

Он положил трубку, немного смутившись, и спросил:

- Я разбудил себя? Мне следовало выйти из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок.

Фэн Юнь поманил его к себе:

- Подойди сюда ненадолго.

Нин Ань осторожно переступил через разброшенные вещи и сел на кровать. Фэн Юнь взял его за руку:

- Он хочет познакомить тебя с каким-то парнем?

- Я не согласился, - сказал Нин Ань. - Мы с тобой заключили соглашение. Даже если наши отношения - лишь притворство, я не сделаю ничего, что может навредить тебе. Не волнуйся...

Сердце Фэн Юня было в смятении, и что-то сумасшедшее толкнулось в его сердце, заставляя его чувствовать себя очень неуютно. Он ощутил такой дискомфорт, что ему захотелось крушить все вокруг.

Он вдруг захотел спрятать Нин Аня в своих объятиях, не позволять ему сиять, не позволяя ему выделяться и нравиться кому бы то ни было...

Такое сильное чувство собственничества терзало его сердце. Ему хотелось совершить что-то безумное, полностью овладеть им и пометить, чтобы быть уверенным...

Нет, даже тогда он не мог бы быть полностью уверенным...

Ему нужно обещание! Нин Ань должен обещать ему, что останется с ним на всю жизнь!

Независимо от того, в какой форме это будет.

Этот безумный порыв напугал Фэн Юня и напомнил о тех жестоких моментах, которые были в его отношениях с матерью.

Он резко отпустил руку Нин Аня и уткнулся лицом в его колени.

- В чем дело? Фэн Юнь? - Нин Ань немного напугался необычной реакции мужа. - Что-то не так?

Он хотел заглянуть ему в лицо, но Фэн Юнь крепко обнял его за талию, прижавшись к коленям.

От его плеч и спины исходил жар, его голос был немного глуховатым, но при этом очень жестким, почти приказным:

- Не водись с другими!

..................

Автору есть что сказать: Да, Нин Ань просто отдался этой кровати ... Вот и все.

Глава 53. Останься со мной.

Рука Нин Аня, пытавшаяся поднять голову Фэн Юня с колен, остановилась. Юноша опустил глаза, посмотрел на черный как смоль затылок Фэн Юня, и его тонкие брови слегка нахмурились.

На самом деле, просьба Фэн Юня была немного чрезмерной.

Но прежде, чем он успел заговорить, Фэн Юнь добавил немного угрюмо:

- Тебе также не разрешается уезжать в другую страну.

Нин Ань убрал руку назад и посмотрел на мужа с некоторым удивлением и беспомощностью.

Последние лучи дневного света за окном уже рассеялись, и Нин Аню вдруг показалось, что его в темноте обнимает ребенок, капризный и неразумный.

Сегодня после возвращения домой Нин Ань принял душ и сразу лег спать, поэтому на нем сейчас из одежды была только ночная пижама, состоящая из коротких шортов и футболки.

Из-за этого их поза в данный момент казалась немного странной и какой-то интимной.

Пара длинных белоснежных ног была открыта прохладному воздуху, и Фэн Юнь лежал, обняв Нин Аня и уткнувшись лицом ему в колени.

Сначала, поскольку их внимание было сосредоточено на другом, ни один из них ничего особенного в этом не заметил.

Но теперь, когда они сидели молча, дыхание Фэн Юня касалось обнаженной кожи бедер, что было неописуемо странно.

- Фэн Юнь, - юноша толкнул его, - вставай!

Фэн Юнь не только не встал, но и жадно потерся щекой о его ногу. Это было мягкое и нежное ощущение, очень приятное. Фэн Юнь крепче сжал руки на талии юноши.

- Эй ... Хахахахаха ... - Нин Ань очень боялся щекотки, а в этот момент волосы Фэн Юня терлись о его тело, отчего ему хотелось брыкаться.

Юноша задергался, пытаясь освободиться. Когда это не получилось, Нин Ань наклонился, лег на спину Фэн Юня и буквально разрыдался, колотя его по крепкой спине руками.

- Обещай мне, быстро! - Фэн Юнь все еще терся волосами по его обнаженным бедрам и коленям, разыгрывая из себя властного негодяя.

- Хахаха ... Зараза волосатая! Ты что, решил довести меня до смерти?.. Хахахахахахаха...

Эмоции в сердце Фэн Юня, которые были настолько тревожными, что казались почти опустошающими, медленно рассеялись от этого звонкого успокаивающего смеха и мягкого нежного прикосновения к коже.

Он перестал крутиться, но все еще остался лежать на гладких коленях, не желая вставать.

В его тоне слышалась легкая жалоба, совсем мальчишеская:

- Так ты обещаешь? Ты так громко смеялся, что я даже не услышал, что ты говорил.

Нин Ань, наконец, перестал смеяться, и, искусственно улыбаясь, погладил мужа по голове:

- Я отвечу, если ты уберешь голову.

Юноша был напряжен из-за страха, что этот хулиган снова начнет тереться, если ему возразить напрямую.

Фэн Юнь оставался неподвижным, дыша легко и ровно, как послушный кот, полный привязанности к своему хозяину.

Нин Ань взъерошил ему волосы и попытался столкнуть.

Видя, что мужчина по-прежнему неподвижен, Нин Ань уже грубее ухватил его за волосы на затылке и безжалостно поднял.

- Черт, - с Фэн Юня как-будто сорвали скальп. Он выругался с удивлением и обидой: - Почему ты такой жестокий? Как можешь обижать меня?

Нин Ань встал с кровати, подошел к шкафу, нащупал брюки и надел их, а затем включил свет.

Фэн Юнь со взъерошенными волосами сидел в изголовье кровати, опустив глаза. Сейчас он выглядел моложе, чем обычно, его угловатое лицо излучало резкую бунтарскую юношескую ауру.

Нин Ань посмотрел на него и почувствовал, что этот парень на самом деле очень молод. Однако, он вынужден нести на себе ношу, слишком тяжелую для его возраста.

Естественно, после напряженного дня дома хочется расслабиться, поэтому в детском поведении нет ничего противоестественного.

Юноша сел на стул, Фэн Юнь поднял глаза, их взгляды встретились. Оба смотрели друг на друга очень серьезно.

-Фэн Юнь, - Нин Ань закурил сигарету и протянул ему пачку, предлагая составить компанию. Фэн Юнь принял ее. Мужчины прижались головами друг к другу, прикуривая.

Нин Ань сделал затяжку, и на окурке загорелся огонек, который вблизи, казалось, ослеплял.

Фэн Юнь тоже с удовольствие вдохнул дым. Сигарета у него в пальцах мгновенно почернела на кончике, а затем сверкнула алым.

Прикурив, парни расслабленно сели и, словно перемигиваясь, их сигареты синхронно замерцали.

Фэн Юнь уставился на огонек, его голос похолодел:

- Ну, дашь мне обещание?

Нин Ань слегка нахмурился и подозрительно посмотрел на него. Он не мог решиться сказать некоторые вещи, но в конце концов все же сказал:

- Нет. Это очень нелепо обещать оставаться друг с другом на всю оставшуюся жизнь.

Он опустил взгляд на кольцо на своем безымянном пальце:

- Даже если бы мы были настоящими супругами, ты не смог бы любить меня так же сильно, как, например, любил свою бабушку. Рано или поздно наши отношения закончатся, разве ты так не думаешь?

Фэн Юнь посмотрел на него так, словно юноша его ранил. Его глаза потемнели и стали холоднее, в них мелькнуло скрытое и чрезвычайно жестокое намерение. Мужчина опустил взгляд, пряча это выражение за густыми ресницами.

Легкомысленная детскость полностью рассеялась.

В этот момент он был подобен свирепому голодному волку, испытывающему желание подкрасться к своей добыче и сожрать.

Боясь спугнуть свою жертву, он намеренно прятал свою жестокую и хладнокровную сторону.

Уголки красивых губ Фэн Юня поджались, выражение лица стало напряженным и жестким. Он молчал.

Нин Ань отодвинул пепельницу в сторону, бессознательно улыбнулся мужу и спросил:

- Что ты скажешь? Разве я не прав?

Сигарета тлела у него в пальцах, но Фэн Юнь больше не курил.

После долгого молчания мужчина спокойно сказал:

- Нет смысла обсуждать это сейчас. Дай мне немного времени все обдумать.

Нин Ань кивнул, надеясь, что Фэн Юнь будет мыслить трезво и согласится с ним. Даже если они будут любить друг друга так же искренне, как своих близких родных, в будущем, с течением времени, они определенно расстанутся и каждый из них пойдет своим путем.

С самого начала он уже проделал хорошую работу, мысленно проанализировав ситуацию, поэтому теперь его мозг не думал ни о каких других возможностях.

Когда Фэн Юнь спросил юношу, не хотел бы тот переехать жить в Шеньюань, первой мыслью Нин Аня было то, что ему скоро все равно придется съезжать из дома Фэн Юня, так что не лучше ли не колготиться с переездом и продолжить пока жить в их нынешней небольшой, но вполне уютной квартире.

В конце концов, если привыкнуть жить в большом доме, после переезда ему может оказаться трудно адаптироваться к малогабаритному жилью.

Нин Ань знал, что рано или поздно они с Фэн Юнем расстанутся, и придерживался этой линии в своем сердце, воспринимая ее как четкую границу.

На самом деле, это была та самая линия, которую Фэн Юнь лично определил для него в самом начале их знакомства.

Теперь он придерживался тех договоренностей, в отличии от Фэн Юня, который, казалось, о них забыл.

Если бы это было в тот момент, когда они с самого начала противостояли друг другу, Нин Ань, вероятно, посмеялся бы над Фэн Юнем.

Но сейчас все было по-другому. Он знал об его жизненном опыте, об его трудностях и семейных конфликтах, он знал, что под мощной энергией скрывается хрупкость, о которой не знают посторонние. Нин Ань знал, что на самом деле этот человек очень мягкосердечный и добрый…

Поэтому он решил терпеливо сопровождать его и дать ему время медленно переварить все это.

Фэн Юнь же чувствовал, что должен придумать выход из их положения и удержать парня рядом с собой.

Даже несмотря на то, что он сам не знал, был ли он влюблен в Нин Аня или у него было обычное низменное желание все контролировать, Фэн Юнь осознавал, что хочет быть с этим человеком вечно. Его эмоции, его улыбка, его слова оказывают на него такое влияние, что, кажется, Нин Ань способен помочь ему достичь рая или бросить в глубины ада одним предложением.…

Даже когда он страдает или устал, пока он думает о Нин Ане, он чувствует, что жизнь невероятно прекрасна. Это дает ему мужество и энергию бороться со всем миром и побеждать. И если вся его предыдущая жизнь была той ценой, что он должен был заплатить небесам за возможность встречи с Нин Анем, оно того стоило!

«Я люблю тебя как необходимость...

Как солнце и свет свечи...»

Эти две строки безмолвно всплывали в его сердце бесчисленное количество раз.

Вот что юноша с ним сделал...

Фэн Юнь использовал весь свой эмоциональный опыт, чтобы, наконец, понять, что это все же любовь. Он любил Нин Аня и хотел обладать им.

Но он боялся причинить ему боль, боялся, что погубит его.

Он хотел, чтобы Нин Ань прожил счастливую жизнь. Ему нравилось видеть, как на его лице сияет улыбка. И ему совсем не хотелось лицезреть на этом лице выражение депрессии.

Фэн Юнь почти физически не мог видеть юношу таким, каким он был раньше: словно пойманный в ловушку зверь в клетке, которому тяжело жить, но который не хочет умирать.

Все эти бурлящие эмоции оказывали на Фэн Юня столь большое влияние, что даже если Нин Ань не станет для него настоящим мужем, он был готов пойти на компромисс: если удастся сохранить хотя бы статус-кво, он был бы достаточно счастлив.

Но все еще есть люди, которые жаждут прибрать к рукам его малыша!

Впервые он по-настоящему осознал, что, возможно, однажды он действительно потеряет его.

Компромисс больше не работал! Пришло время проявить инициативу и найти выход из тупика в их отношениях.

В это время Нин Ань кивнул и мягко улыбнулся:

- Нет проблем. Я не спешу, времени достаточно.

- Но, - Фэн Юнь посмотрел на него, - у меня есть условие.

Нин Ань затушил сигарету и посмотрел на него:

- Хорошо, я слушаю.

- До тех пор, пока я все обдумываю, ты должен оставаться со мной. - Сказав это, он добавил: - Тебе не позволено нравиться другим.

Нин Ань подумал, что это немного забавно. К сожалению, чувства - материя сложная и однозначных ответов, как в математике, здесь добиться трудно.

Но юноша все равно улыбнулся и кивнул. В конце концов, попав в этот мир, он даже не думал о том, чтобы кого-нибудь полюбить.

........................

В то время как основные бренды занимались подготовкой к весенним показам, организация модного шоу от компании «ЧуХэ» также вступила в завершающую стадию.

В дополнение к показу готовой одежды, планировался также специальный показ новых моделей нижнего белья.

В ювелирной же сфере компания «ЧуХэ», после долгого периода согласования условий, начала официальное сотрудничество с компанией ювелирных изделий «D.P», где дизайнером была Сун Цю.

В то же время Фэн Юнь продолжал активно взаимодействовать с другими ювелирными брендами, которые могли бы конкурировать с компанией семьи Ли по масштабам и популярности.

Однако из-за нехватки времени пока никаких конкретных результатов в этом направлении не было.

Сотрудничество в ювелирной сфере перестало быть эксклюзивным сотрудничеством с семьей Ли и отныне контракты с «ЧуХэ» поделились почти поровну между семьей Ли и «D.P».

В будущем Фэн Юнь планировал привлечь еще пару ювелирных брендов, чтобы конкуренция между четырьмя ювелирными компаниями снизила значимость семьи Ли для «ЧуХэ».

Фэн Юнь действительно хотел полностью вышвырнуть клан Ли с территории «ЧуХэ» и по мере того, как его движения становились все более выраженными и агрессивными, семья Ли больше не могла сидеть на месте.

Отец Ли Юаньшу, Ли Мэнсян, однажды вечером лично привел Ли Юаньшу в дом Чу, чтобы извиниться.

Даже перед старейшинами семьи Чу отношение Фэн Юня к этим людям оставалось все столь же жестким.

Фэн Юнь демонстрировал выраженное уважение к личности Ли Мэнсяна, но отказывался идти на какие-либо уступки в сфере бизнеса.

Так продолжалось до тех пор, пока Чу Юньхэ не позвал его к себе в кабинет. После долгого разговора Фэн Юнь все же частично отступил, согласившись увеличить долю семьи Ли в сотрудничестве.

«ЧуХэ» и семья Ли сотрудничали уже не одно десятилетие, их отношения сложны и имеют глубокие корни, вот почему Фэн Юню пришлось пойти на уступки.

К тому же в прошлом, когда «ЧуХэ» столкнулось с кризисом, семья Ли сделала все возможное, чтобы помочь.

Чу Юньхэ сказал, что он не может быть неблагодарным человеком. Фэн Юнь согласился. Планы по снижению доли семьи Ли в сотрудничестве, а потом полном их вытеснении были пока приостановлены.

Вся эта история всколыхнула самые глубины «ЧуХэ», вызвав скрытые подводные течения.

Семья Ли и семья Чу в глазах многих воспринимались едва ли не как одна семья. Но теперь, только потому, что Фэн Юнь сказал, что хочет влить свежую кровь, даже председатель правления не смог сохранить статус семьи Ли.

Плюс к тому, Фэн Юнь успел реорганизовать отдел закупок, полностью изменил схему рабочих процессов, нанял новых людей, а затем полностью сверг Чу Циня.

Этот молодой человек, едва заняв должность, успел обглодать две твердые кости, показав себя умным и опасным бизнесменом. Те, кто сначала оценивал его как красивую вазу, не могли не быть втайне шокированы.

В руководстве «ЧуХэ» нарастало напряжение...

.........................

Друзья решили встретиться на втором этаже «SOSO» в пятницу вечером.

Цинь Вэнью взял с собой Хэ И, Фэн Юнь пришел в сопровождении Нин Аня и Тянь Сяоши.

Хэ И постепенно набирал популярность и теперь привлекал внимание везде, куда бы не пошел, что очень затрудняло возможность нормально передвигаться и встречаться с людьми.

Как только одни съемки были закончены, ему сразу же предложили следующую роль.

Хотя это оказалась всего лишь идол-драма, но и она была неплохим шансом для дальнейшего роста популярности. Хэ И завидовали многие.

Если он сможет сохранить нынешний импульс, и ему повезет со сценарием, режиссером и командой, в дальнейшем он действительно сможет взлететь.

Но что бы с ним ни происходило, перед Цинь Вэнью он был все тем же, нежным и внимательным, готовым на все.

Их отношениям нельзя было не завидовать.

Естественно, обсуждение шоу Ван Жуна стало центральной темой дружеских посиделок.

В последнем отборе участвовали Нин Ань и Тянь Сяоши, а Цинь Вэнью, хоть и пропустил конкурс в этот раз, участвовал в отборах предыдущих сезонов, так что им было, что обсудить.

Говоря о работах Ван Жуна и сплетнях вокруг него, Цинь Вэнью поделился слухом, который он слышал от своих предшественников.

Когда Ван Жун только начинал свою карьеру, у него были два близких друга:  Чжэн Вэньцзе и забытый ныне дизайнер по фамилии Чэн. И если говорить о таланте, то дизайнер по фамилии Чэн был даже даже лучше самого Ван Жуна.

Но в то время они были еще очень молоды.

Когда люди молоды, их легко может увлечь страсть, и они совершают поступки, о которых позже жалеют.

В то время планировался совместный показ работ независимых дизайнеров.

Дизайнер по фамилии Чэн, вероятно, слишком стремился к быстрой прибыли и хотел проявить себя, став знаменитым одним махом, поэтому он совершил большую ошибку и скопировал чужую работу.

Это оказалась работа Чжэн Вэньцзе, который был его хорошим другом.

Ван Жун всю свою жизнь старался быть честным человеком, и больше всего в жизни ненавидел плагиат. Как только разразился скандал, он разорвал свои связи с этим человеком и перестал с ним общаться.

В результате в индустрии одежды погасла одна из новых звезд, дизайнер по фамилии Чэн с тех пор бесследно исчез.

Тянь Сяоши озадачился:

- Неужели он мог соперничать по таланту даже с господином Ваном?

Цинь Вэнью обнял Хэ И за талию и откинулся на спинку диванчика:

- Это было давно, и в то время они еще по-настоящему не прославились. Многие детали слухов могут быть неточными.

Нин Ань ничего не ответил. Он вспомнил, что однажды, когда Сун Цю ездила в «Чухэ» за образцами, они вдвоем нашли время выпить по чашечке чая.

В тот раз Сун Цю встречалась с самим Ван Жуном, поэтому, когда они пили чай, она не могла не похвастаться этим в присутствии Нин Аня.

Она рассказала, что в их компании работает женщина-дизайнер из Соединенных Штатов. Она преследовала Ван Жуна в течение четырех или пяти лет, не добившись никакого прогресса.

Однако однажды она присутствовала на рождественском ужине, где сидела рядом с Ван Жуном. Возможно, с этим человеком трудно сойтись, но на самом деле он довольно мягок. В тот день он напился и расплакался, вспоминая прошлое. Он рассказал, что в молодости любил кого-то с плохим характером, и после того, как они расстались, он больше ни с кем не сходился.

Рассказывая об этом, женщина-дизайнер возмущалась: «Я в это не верю. Неужели он никогда не забудет до конца своей жизни какого-то плагиатора?»

Слова женщины-дизайнера, казалось, не имели смысла, и никто тогда не мог их понять, но они неизбежно вызвали несколько вздохов.

Но Нин Ань, который сидел в «SOSO», глубоко погрузившись в свои мысли, кажется что-то понял.

Тема быстро сменилась. В конце концов, все давно не виделись. Друзьям было о чем поговорить.

Они пили вино, а потом Цинь Вэнью достал несколько песен, которые предлагала ему компания, и показал их Фэн Юню.

Фэн Юнь посмотрел их и предложил выбрать "Вчера" Чэнь Мояо.

Создатели двух других песен были гораздо более известны, чем Чэнь Мояо, и курировавший Цинь Вэнью Цинь Сун предлагал остановиться на какой-то из них, однако Фэн Юнь считал, что Чэнь Мояо недооценена и сможет блистать в будущем.

Ее творения обладали нежностью, присущей только женщинам, но у нее более широкое видение, чем у обычных женщин.

Описания чувств в ее песнях очень интенсивны, даже остры. Поэтому ее видение отношений между мужчинами и женщинами интересно и уникально.

Ее тексты очень красивы, и причина, по которой она до сих пор не стала известной, заключалась в том, что она пока слишком молода и у нее не так много работ. К тому же, она очень требовательна к постпродакшену. Многие певцы считали, что она придирчива и с ней трудно ладить, поэтому отказывались сотрудничать с ней.

Кроме того, она все еще считалась новичком, и многие известные певцы просто брезговали исполнять песни неизвестного автора.

Такова природа человека. Как только люди встанут на определенную высоту, они по привычке будут смотреть вверх, но побрезгуют смотреть вниз.

Ставшие известными обычно не любят давать новичкам шанс, выбирая сотрудничество с маститыми авторами. Какой бы хорошей ни была работа, ей трудно пробиться сквозь слой презрения.

И все же Фэн Юнь считал, что даже если песня Чэнь Мояо имеет недостатки, а у самой нее сложный характер, в будущем ее талант будет сиять.

Более того, голос Цинь Вэнью очень уникален и обладает особым магнетизмом, который очень подходит для выражения ее песен.

Сочетание новичка с новичком может привести к очень хорошим результатам.

Цинь Вэнью перечитал текст и ноты еще раз, и полностью согласился с точкой зрения Фэн Юня.

После того, как они закончили говорить о делах, он серьезно извинился перед Фэн Юнем за ту историю со свадебными фотографиями.

- Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты действительно друг Нин Аня, - покачал головой Фэн Юнь. - Ему очень повезло, что у него есть такие друзья, как ты. Даже если это как-то затрагивает мои интересы, это не имеет значения, пока ты действительно добр к нему. Я очень благодарен.

-А что насчет тебя? Почему ты... - Цинь Вэнью заметил устремленный куда-то ему за спину взгляд и оглянулся. Нин Ань улыбался с сигаретой в руке, а Тянь Сяоши смеялся, обнимая его за плечи.

- Он мне нравится. - На этот раз Фэн Юнь не колебался и не юлил. Он сделал короткую паузу и сказал: - Но, похоже, он об этом не думает и не замечает.

Цинь Вэнью на мгновение опешил, а затем с улыбкой произнес:

- Но ведь ты сразу сам поставил границы в ваших отношениях. И сказал, что предпочитаешь женщин. Как теперь Нин Ань может думать о чем-то?

- Чего? - Фэн Юнь удивленно прищурил глаза, а затем отреагировал: - Это было в самом начале, когда мы совсем не знали друг друга, и я мог судить о нем лишь по чужим словам. Как это можно воспринимать всерьез?

Цинь Вэньюй посмотрел на «фальшивого натурала» Фэн Юня:

- Если бы тебе постоянно прилюдно напоминали, что ты не должен ни на что рассчитывать в отношениях, ты бы все равно унизил себя и стал навязываться?

Он кивнул подбородком в сторону Нин Аня:

- У него высокая самооценка, поэтому он никогда этого не сделает.

Фэн Юнь молчал.

Он всегда знал, что Нин Ань помнит его слова, но до сих пор не осознавал, что сказанное им тогда оказало на юношу такое большое влияние.

Но, несмотря на это, Нин Ань по-прежнему хорошо к нему относился.

Он посмотрел на Нин Аня, и тот с улыбкой повернул голову и встретился с ним взглядом. Его глаза светились умом, а на щеках играли ямочки.

Фэн Юнь повернул голову:

- Пока не говори ему ничего. Когда я разрулю все проблемы, то сам признаюсь ему.

-Какие еще проблемы? - Цинь Вэнью был немного удивлен. - Просто объяснись с ним!

Фэн Юнь закурил сигарету и посмотрел на мужчин и женщин, танцующих на танцполе внизу:

- Нет. Пока нет. Есть большая проблема, и я уже думаю о ее решении.

Глава 54. Лао Ло.

В субботу Фэн Юнь и Нин Ань отправились в больницу, чтобы навестить Лао Ло.

Фэн Юнь уже перевел его в собственную частную клинику корпорации «ЧуХэ», и его медицинские условия и обслуживание стали намного лучше, чем были в государственной больнице.

Кроме того, Фэн Юнь нанял ему нескольких лучших сиделок, чтобы они заботились о Лао Ло 24 часа в сутки и максимально снизили нагрузку на Цю Мэй.

К счастью, состояние Лао Ло улучшалось день ото дня. Хотя время бодрствования по-прежнему было невелико, оно становилось длиннее день ото дня.

Врач сказал, что в его мозгу все еще остается небольшая остаточная гиперемия, и за ним нужно понаблюдать некоторое время, чтобы увидеть, нужна ли ему еще одна операция или организм справится сам.

Каждую неделю, если позволяло время, Фэн Юнь и Нин Ань обязательно приезжали взглянуть на Лао Ло.

Иногда это получалось в выходные, иногда - вечером в будни.

Больница находилась недалеко от их дома, и до нее можно было добраться за полчаса без учета пробок.

Хотя Лао Ло большую часть времени спал, Фэн Юнь все равно хотел взглянуть на состояние друга и соратника. Он всегда чувствовал, что несет большую ответственность за несчастный случай с ним.

Если бы Фэн Жань тогда не украла игру, им бы не пришлось прилагать запредельные усилия, чтобы реализовать запасной план. Тогда Лао Ло не отправился бы в компанию работать сверхурочно на второй день Нового года.

Очевидно, в этот период многие расслабляются, и шанс встретить нетрезвого водителя значительно возрастает.

Хотя разумом Фэн Юнь понимал, что это был всего лишь несчастный случай, эмоционально он не мог не чувствовать себя виноватым.

С детства и до зрелого возраста он уже давно привык к высокой ответственности, молча нося все в себе и справляясь с трудностями в одиночку.

Игра, которую украла Фэн Жань, сейчас проходила в T-GAME этап продвижения и стремительно набирала популярность.

Фэн Юнь намеренно избегал любой информации об этой игре, чтобы не трепать себе нервы.

Даже если ему случайно попадалось что-то в интернете или отчетах о рынке, он старательно перелистывал это, не глядя.

Такое отношение к неприятным фактам подобно сильному обезболивающему: сначала вроде бы помогает, но потом боль возвращается еще более сильной.

Это было то, что Фэн Юнь и его команда пестовали в течении нескольких лет напряженной работы. То, чему они посвятили бесчисленные бессонные ночи, полагаясь на кофе и сигареты, чтобы хоть немного поддержать себя.

Это был их ребенок, их плоть и кровь, которую у них украли.

Как это может не причинять боли?

Особенно пострадал Лао Ло: после кражи игры он чуть не лишился жизни.

Хотя он намеренно избегал любых упоминаний об их игре, Фэн Юнь не мог не думать, что если бы кражи не произошло, если бы игра все еще принадлежала им, то Лао Ло, возможно, получал бы дивиденды и без лишнего ажиотажа работал над продвижением и совершенствованием их детища.

При таком раскладе он бы никогда не пошел работать сверхурочно на второй день Нового года, и никакой автомобильной аварии бы не случилось.

Ему было жаль его, поэтому он всегда хотел сделать для него больше.

За их последние несколько визитов только на прошлой неделе им удалось застать Лао Ло в сознании.

Погода в тот день стояла очень хорошая, небо было голубым, а белые облака висели так низко, что, казалось, к ним можно прикоснуться.

Светило золотое солнце, пышно цвели весенние цветы, в саду жужжали пчелы и летали бабочки.

Чудная теплая погода, которая стимулирует желание жить и наслаждаться красотой природы.

Лао Ло перенесли в инвалидное кресло, и Цю Мэй отвезла его на улицу погреться на солнышке. Увидев Фэн Юня, мужчина лучезарно улыбнулся.

Он был очень худ, но пребывал в хорошем расположении духа, и его глаза блестели, как будто этот весенний свет заразил его жизненной силой.

Его ноги сильно не пострадали, но из-за повреждения других частей тела он пока был вынужден лежать все время в постели. Поэтому мышцы ног приходилось постоянно стимулировать с помощью массажа.

Фэн Юнь присел на корточки и помассировал больному ноги, подняв голову, чтобы поговорить с ним.

Нин Ань занял место Цю Мэй, взявшись за ручки инвалидного кресла.

Солнечный свет падал сбоку, золотя профиль Фэн Юня, придавая ему невинный и немного беспомощный вид.

Он пока не осмеливался рассказать о своем контакте с Сун Сяном, даже Цю Мэй оставалась не в курсе. Фэн Юнь боялся, что она раскроет это перед Лао Ло и тот почувствует себя бесполезным.

Впрочем, Лао Ло воспользовался возможностью и начал убеждать Фэн Юня как можно скорее уладить дела игровой компании, не беспокоясь о нем. Если удастся найти компетентного человека, то надо пригласить его и не откладывать дела в долгий ящик.

Лао Ло сказал также, что даже если в будущем он поправится, то, вероятно, больше не сможет выполнять работу технического директора.

В конце концов, такая серьезная травма не может пройти бесследно для здоровья.

Он сказал, что уже думал об этом. В будущем он займется менеджментом и логистикой компании.

Фэн Юнь немного покраснел, но большой камень, давивший на его сердце, наконец был полностью снят.

И тогда он решился рассказать Лао Ло о Сунь Сяне.

Глаза Лао Ло загорелись, когда он услышал имя этого человека. Он похлопал Фэн Юня по плечу и похвалил:

- Хороший мальчик! О'кей, ты справишься!

Лао Ло почувствовал себя счастливым от того, что их компании удалось нанять такого известного в игровом кругу специалиста, попутно подгадив T-GAME.

Они немного поговорили, и Лао Ло быстро устал.

Отправив его обратно в палату, Фэн Юнь медленно вышел, держа Нин Аня за руку.

Выйдя за ворота больницы на яркое солнце, он, наконец, не смог удержаться и обнял Нин Аня, молча уткнувшись лицом в его шею.

Он всегда очень беспокоился о Лао Ло, и никто лучше него не понимал, насколько Лао Ло важна их игра.

Он беспокоился, что тот потеряет волю к жизни, потому что не сможет заниматься любимой работой.

Фэн Юнь был рад, что Лао Ло нашел в себе силы для предложения найти ему замену, но этот факт вызывал у него самого серьезный душевный дискомфорт.

Предложение Лао Ло прозвучало легко и естественно, но Фэн Юнь знал, что под внешней простотой скрывается, должно быть, долгая мучительная борьба с самим собой.

Они начинали создавать игру вместе с самого нуля, отдаваясь ей со всей страстью и любовью к своим мечтам.

Хотя эта мечта весьма иллюзорна, они связывали с ней свои надежды на будущее.

Фэн Юнь и Лао Ло вложили в это слишком много времени, энергии, энтузиазма и любви, так как же они могли легко сдаться?

Но Лао Ло старался смотреть на мир объективно и, понимая, что здоровье не позволит ему работать с прежней интенсивностью, выбрал другой способ блистать в деле, которое он любил. Нельзя сказать, что без сожалений, но этот человек принимал изменившуюся реальность.

Нин Ань Ань погладил Фэн Юня рукой по спине, чтобы успокоить его эмоции. Юноша сказал:

- Ты проделал хорошую работу и сделал все, что мог. Случившееся - не твоя вина.

Все эмоциональные слабости Фэн Юня, казалось, были выставлены напоказ перед Нин Анем. И только юноша, поглаживая по спине, мог странным образом успокоить его.

Для Лао Ло Фэн Юнь сделал все, что мог.

Но он надеялся сделать еще больше.

Даже несмотря на то, что Цю Мэй и Лао Ло не полностью приняли то, что он дал.

После первоначального миллиона он дал Цю Мэй еще одну сумму денег, достаточную для того, чтобы обеспечить семью Лао Ло до конца жизни, даже если он сам в будущем не сможет полноценно работать.

Но Цю Мэй отказалась. Она совсем не винила Фэн Юня и была очень благодарна ему за помощь и участие, за то, что он не оставил Лао Ло в самое трудное время и пошел ради него на компромисс со своими родственниками, идти на который всегда категорически не желал.

Фэн Юнь понял, о чем она думала, поэтому больше не настаивал, но зарплата Лао Ло продолжала начисляться и выплачиваться. Хотя эта зарплата невысока, ее достаточно, чтобы нормально жить. Цю Мэй ничего не сказала и молча приняла это.

......................

Когда Нин Ань и Фэн Юнь приехали в больницу, Лао Ло все еще спал. Застать его бодрствующим удавалось пока редко.

Задержавшись совсем ненадолго, чтобы расспросить Цю Мэй о состоянии ее мужа, они отправились в дом Нин.

Ранее на шоу они пересеклись с Ло Сюдянем, и тот предложил им вместе где-нибудь встретиться.

Конечно, все они понимали, что предложение о «семейных посиделках» -это просто повод, и в действительности Ло Сюдянь хочет поговорить с Фэн Юнем о бизнесе.

Просто в то время для разговора не было времени, поэтому они договорились вместе вернуться в дом Нин на выходных и пообщаться.

Увы, позже возник целый ряд дел, так что возможности переговорить пока не представилось.

Накануне Нин Хао начал звонить брату едва ли не ежечасно, спрашивая, есть ли у него время съездить домой, чтобы навестить родителей, в субботу.

Нин Аня ситуация немного забавляла. Он вспомнил, что по сюжету книги в этот период должен вернуться "Белый лунный свет" Ло Сюдяня.

Появление этого человека вызвало кризис в отношениях между ними двумя, поэтому Нин Хао был в весьма растрепанных чувствах. Он даже решился рассказать брату о своих бедах и боли, не зная, как с этим справиться.

Жаль, что Нин Ань не мог сделать никаких конструктивных предложений. В конце концов, у него самого нет эмоционального опыта.

Единственными парами, которые он видел, были Цинь Вэнью и Хэ И, а также Тянь Сяоши и Шэнь Цинчуань.

Впрочем, ему было трудно определить, были ли Тянь Сяоши и Шэнь Цинчуань парой или нет.

В конце концов, в качестве примера гармоничных отношений остались только Цинь Вэнью и Хэ И.

Нин Ань серьезно подумал об этом и решил перенять у них немного опыта, чтобы передать его Нин Хао.

На самом деле, испытания, которым подверглись Цинь Вэнью и Хэ И, гораздо более суровы, чем сейчас переживал Нин Хао.

Просто Цинь Вэнью всегда безоговорочно верил в Хэ И, а Хэ И всегда безоговорочно полагался на Цинь Вэнью.

Но в этом мире слишком мало ”Хэ И“ и слишком мало "Цинь Вэнью”.

Эти двое начали свой путь еще в то время, когда у них абсолютно ничего не было и они были лишь двумя юношами, снимающими жилье.

В то время они ютились в чем-то вроде общаги с деревянным перегородками: спальня площадью около десяти квадратных метров была разделена на две части. Такая простая деревянная доска вообще не обладала звукоизоляционным эффектом, позволяя лишь прятаться от чужих взглядов.

По обе стороны от деревянной перегородки стояли простые деревянные кровати, на которых спали две пары.

Когда Цинь Вэнью и Хэ И говорили об этом, они улыбались, как будто прошлое казалось им просто забавным.

С тех пор Хэ И стал известным. А Цинь Вэнью, хотя и не достиг популярности, но никогда не унывал и стремился к этому изо всех сил.

Однако, какие бы испытания не подбрасывала судьба, для этих двоих менялась лишь окружающая среда: люди, работа, имущество и достижения... Все то, что происходит вне тела.

Но что касается их самих, то их чувства друг к другу всегда оставались неизменными.

Цинь Вэнью очень переживал, но лишь потому, что боялся, что не будет достоин Хэ И, что он задержит его, и что другие будут более достойны его, чем он сам.

Таких чувства встречаются крайне редко, и по этой паре нельзя судить о чувствах и отношениях других людей.

Нин Ань некоторое время поразмышлял о проблеме чужих отношений, но в конце концов смог только утешить Нин Хао. Он попытался заверить его, что все будет хорошо.

В конце концов, он прочитал книгу и знал, что, хотя Бай Юэ («Белый лунный свет») и поднял волну между ними, в конце концов, он не смог поколебать их фундамент.

Более того, по сюжету виновником значительной части проблем пары Нин Хао-Ло Сюдянь был старший брат главного героя-шоу Нин Ань. А так как нынешнему Нин Аню нет до этого никакого дела, положение Нин Хао уже намного лучше, чем раньше.

Юноша знал, что в конце концов главные герои поженятся и будут жить вполне счастливо.

Нин Ань говорил с улыбкой, очень уверенным тоном, отчего сердце Нин Хао необъяснимым образом успокоилось.

Был почти полдень, когда они добрались до дома Нин. Сунь Ланьсин уже приготовила обед, и Нин Ань помог ей сходить на кухню и расставить еду.

Семья собралась за обеденным столом, и Нин Шицю откупорил две бутылки вина.

После трех чашек Ло Сюдянь действительно заговорил о сотрудничестве.

Сотрудники корпорации «ЧуХэ» отправляются в командировки по всему миру. Ежегодные выставки продукции, различные формы шоу и деловые обмены между партнерами - все это требует размещения и организации мест проведения мероприятий и встреч.

Ло Сюдянь очень хотел стать постоянным партнером «ЧуХэ». Не говоря уже о влиянии семьи Чу в деловых кругах, такое сотрудничество поспособствовало бы огромному притоку капитала и ресурсов в его бизнес.

Принадлежащая его семье сеть пятизвездочных отелей «Шэнцзинь» <п/п: в переводе что-то вроде «Прекрасное место»> , естественно, испытывает дефицит номеров в пик туристического сезона, но в межсезонье имеется слишком много пустых номеров и простаивающих ресурсов.

Если эти ресурсы удастся эффективно использовать, годовой оборот «Шэнцзинь» сможет, по крайней мере, удвоиться.

Крупные компании, такие как «ЧуХэ», которые имеют филиалы по всему миру и большое количество сотрудников, являются их наиболее важными целями для сотрудничества.

Если соглашение будет подписано, многие партнеры «ЧуХэ» тоже, скорее всего, согласятся сотрудничать с «Шэнцзинь». Излишне говорить, но статус «постоянного партнера «ЧуХэ» - это своего рода реклама.

В последние годы «Шэнцзинь» неоднократно пытался договориться с «ЧуХэ», однако этот гигант уже имел партнерскую гостиничную сеть, поэтому переговоры оканчивались ничем.

По дороге в дом родителей Нин Ань специально предупредил Фэн Юня, что если Ло Сюдянь заговорит о сотрудничестве, ему не стоит придавать этому значение.

Даже если это получится несколько грубовато, он может отказать «родственнику», не заботясь о его лице.

Когда Нин Ань сказал это, глаза Фэн Юня загорелись, он поджал губы и улыбнулся:

- Но ведь это же Ло Сюдянь!

Нин Ань непонимающе посмотрел на него и ничего не сказал.

Фэн Юнь повторил:

- Эй, это Ло Сюдянь!

Нин Ань поднял брови:

- И что из того, что это Ло Сюдянь?

Фэн Юнь опустил голову и рассмеялся. Через некоторое время он снова спросил:

- Что из того, что это Ло Сюдянь? Но ведь Ло Сюдянь - твой шурин.

................

Фэн Юнь не согласился на сотрудничество с «Шэнцзинь», но и не стал отказывать напрямую.

Вместо этого он попросил Ло Сюдяня отправить коммерческое предложение на его почтовый ящик и обещал передать его соответствующему лицу, ответственному за организацию командировок и выездных мероприятий.

Когда Фэн Юнь сказал это, лицо Нин Шицю стало очень уродливым, и он время от времени неодобрительно косился на Нин Аня.

В его глазах, независимо от того, какой статус имеет Фэн Юнь, он его зять.

Очевидно, такое поведение Фэн Юня можно было рассматривать как вежливую форму отказа. Возмутительно, что супруг Нин Аня был готов пренебречь родственными связями, не давая Ло Сюдяню никаких преимуществ.

Нин Ань опустил голову, чтобы отпить суп, притворившись, что не заметил гримас отца.

Ло Сюдянь тоже тайком смотрел на Нин Аня. Человек, который был так одержим им в начале, отказался даже сказать за него слово в этот момент.

Это его немного удивило.

Темперамент и стиль поведения Нин Аня, речь и манера поведения заставляли его чувствовать, будто этот человек стал совсем другим.

Нин Ань, которого он ненавидел всем сердцем, был вспыльчивым, но сейчас перед ним сидел не только красивый, но спокойный и сдержанный юноша.

Казалось, внешность и темперамент этого юноши столь элегантны, что их блеск просто слепит.

Это чувство заставляло его чувствовать себя очень странно.

Фэн Юнь не мог допустить, чтобы Нин Аня обижали. Он обратил внимание на лицо Нин Шицю, опасаясь, что тот снова набросится на сына за его спиной.

И он знал, что Нин Ань на самом деле очень любит своих родителей.

Поэтому он улыбнулся и снова сказал Ло Сюдяню:

- Впрочем, вы можете прислать ценовое предложение мне, а я попрошу ответственного менеджера сравнить его с ценовым предложением нашего нынешнего партнера. Хотя я не могу гарантировать, что мы сможем подписать эксклюзивный контракт, но, возможно, я смогу предоставить вам часть этого сегмента.

Ло Сюдянь счастливо рассмеялся, и лицо Нин Шицю, наконец, стало выглядеть лучше.

Нин Ань поджал губы и ничего не сказал. На этот раз он собирался вести машину и отказался от спиртного, лишь медленно потягивая суп из тарелки.

Собравшись уходить, Фэн Юнь вежливо пригласил Нин Шицю и Ло Сюдяня встретиться и вместе выпить в будущем.

Когда он подошли к машине, Нин Ань сказал:

- Ты не обязан был этого делать.

Фэн Юнь наклонился к юноше и взъерошил ему волосы рукой:

- Они твои родственники, ты их очень любишь, не так ли?

Нин Ань был застигнут врасплох, не зная, как объяснить, что семья, которую он любит, - это не семья Нин Шицю.

Он немного помолчал и, наконец, сказал:

- Не делай этого в будущем.

Фэн Юнь потянул его за прядь волос, притягивая его голову ближе к себе:

- Разве ты не счастлив?

Нин Ань не был расстроен. Он просто чувствовал, что в каких-либо уступках его «родным» нет необходимости. В конце концов, он поджал губы и отрицательно покачал головой.

Фэн Юнь подумал, что парень находится под психологическим давлением из-за его уступок, и наклонился к нему:

- Пойдем. Я обещал лишь рассмотреть ценовое предложение. Если цена не понравится, я откажу Ло Сюдяню.

Нин Ань посмотрел на него. Глаза Фэн Юня были очень темными, но при этом чрезвычайно яркими и улыбчивыми.

Юноша кивнул:

- Хорошо.

Фэн Юнь находился в очень солнечном настроении, потому что Нин Ань стоял рядом с ним и убеждал его не соглашаться на предложение Ло Сюдяня.

- Хороший мальчик, не сердись, - Он снова не удержался и потрепал юношу по волосам. - Сегодня вечером я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, а завтра будет встреча с Ван Жуном. Мы должны сохранять хорошее настроение.

Оба участвующих в отборе для шоу Ван Жуна друга по-прежнему оставались в списках. На этот раз вместо того, чтобы случайным образом выдавать номерные знаки в зависимости от количества присутствующих людей, организаторы шоу отправили номера непосредственно на мобильные телефоны конкурсантов накануне вечером.

Нин Ань был распределен в группу № 5, а Тянь Сяоши - в группу № 3.

Эти двое встретились в зале, улыбнулись и соприкоснулись кулаками, подбадривая друг друга.

Пусть их обоих ждет удача!

Глава 55. «Смогу ли я контролировать свои желания?»

Претендентов на участие в шоу осталось всего восемьдесят семь человек. Их разделили на десять групп, от семи до девяти человек в каждой.

До официального собеседования оставалось еще два часа, но все модели были уже здесь: 32 мужчины и 55 женщин.

Большинство людей собрались в зале, разговаривая и смеясь, одновременно ища членов своей группы. Все они осознавали, что являются друг для друга одновременно как партнерами, так и конкурентами.

После последнего раунда отбора все уже перезнакомились, поэтому атмосфера в зале стояла очень оживленная.

Так обстоит дело в этой отрасли: коммуникабельность и умение быстро знакомиться - залог успеха.

На самом деле, эти восемьдесят семь человек, каждый в отдельности, достаточно хороши в своей профессии.

В конце концов, у тех, у кого не было определенного таланта или характерных запоминающихся особенностей, не было никакого шанса принять участие даже в первичном отборе Ван Жуна.

Боковой зал оборудовали как гардеробную. В данный момент он был ярко освещен, у стены установили туалетный столики, и группа визажистов уже заняла свои места.

Модели должны были заходить и гримироваться по очереди в соответствии с их номерами.

Когда подошла очередь Нин Аня, он поставил свой рюкзак на пол и зашел в раздевалку.

Кажется, что визажистов всегда особенно восхищали его глаза.

Как и ранее, мастер сосредоточился на том, чтобы подчеркнуть его взгляд.

Когда лицо Нин Аня серьезно, эти глаза кажутся особенно холодными и хорошо подходят для макияжа.

Обычно мужчинам-моделям подходит только ограниченный тип макияжа для глаз, а некоторым можно использовать вообще только темные тона.

У Нин Аня же глаза в этом отношении уникальны: на нем хорошо смотрятся даже самые яркие цвета.

Даже малиновые тени для век хорошо подходят ему, делая выражение его глаз более эффектным и еще более холодным.

Независимо от того, под каким углом вы на это смотрите, работать с его лицом очень увлекательно.

Когда модели вышли после нанесения макияжа, пятеро судей уже прибыли. За исключением режиссера шоу Вэй Фэйэра, все остальные члены комиссии оказались не теми, что были в прошлый раз.

В зале для интервью стоял простой Т-образный стол, а у стены - вешалки для одежды и украшений.

Одежда и аксессуары были аккуратно разложены в соответствии с различными стилями и типами образа.

В целом, это выглядело как имитация гардеробной простого и незатейливого небольшого шоу.

После того, как вошла первая группа, судьи жестом предложили каждой из девяти моделей выйти вперед и выбрать одежду и аксессуары, соответствующие их макияжу.

Выбор - это только первый шаг.

Далее нужно объяснить жюри, почему выбран именно этот образ, и каково ваше понимание этого костюма. Какое представление вы имеете о своем макияже? Какую тему вы хотите подчеркнуть, выбирая это соответствие?

Этот этап отличался от предыдущего тем, что уже в самом начале процесса некоторых моделей уже начали отсылать одного за другим.

У них даже не было времени надеть костюмы по своему выбору и пройти по подиуму, им приходилось сразу идти снимать грим и уходить.

Очень скоро в группе из девяти человек осталось всего четверо, из которых только Нин Ань был моделью мужского пола.

Десять групп людей вошли одна за другой, а затем одна за другой вышли. кто-то улыбался и обнимался, кто-то уходил с сожалением, и в конце концов осталось всего тридцать девять человек.

Второй раунд этого этапа отбора по-прежнему был посвящен той же теме и тому же процессу, но в нем добавлена интерпретация цветовой гаммы.

После двух раундов из восьмидесяти семи человек осталось только шестнадцать.

По сравнению с предыдущими этапами скорость отбора заметно увеличилась.

Шоу Ван Жуна отличается от других, и даже процесс выбора моделей имеет какое-то странное содержание.

И, в отличие от других, он традиционно идет от простого к сложному, но его самый легкий и простой этап - последний.

В конце концов, большинство оставшихся моделей уже должны быть весьма высокого уровня, и последний этап отбора - это всего лишь оценка того, как конкретная модель впишется в ход шоу.

Заключительное собеседование назначили через пять дней.

Говорят, что вся одежда, которая использовалась на отборе, - это работы Ван Жуна, и, самое главное, для итоговой оценки Ван Жун придет лично.

Из последних шестнадцати человек осталось только шесть моделей мужского пола и десять моделей женского пола, и вероятность получить эту работу в итоге составила один из полутора.

Было уже три часа ночи, когда Нин Ань и Тянь Сяоши смогли наконец отправиться домой.

Попав в финал, хотя они оба не были до конца уверены, что их возьмут, парни все же находились в хорошем психическом состоянии и чувствовали себя расслабленно.

Ранним утром на улицах было нелегко поймать такси, поэтому они долго ждали, прежде чем смогли уехать.

Они вдвоем сели в машину, и сначала отвезли Тянь Сяоши, и лишь потом Нин Аня. Время приближалось уже к пяти часам утра, когда Нин Ань вернулся домой, и небо на востоке уже начало светлеть.

<п/п: угораю от описания утра: 东边天际已经浮起了一抹清晨的鱼白色. - «В небе на востоке уже появились первые проблески утренней рыбьей белизны». Это им цвет утреннего неба напоминает цвет рыбьего брюшка, что ли?>

Юноша слегка приоткрыл дверь, снял рюкзак и отнес вещи в ванную, чтобы искупаться.

Две его работы уже были почти готовы.

И хотя это считалось двумя работами, на самом деле они мало отличались друг от друга.

Нин Ань сделал много таких моделей, играя с деталями и пытаясь довести свой замысел до совершенства.

В последнее время он посмотрел много шоу, и, сидя в зале и наблюдая, как другие выражают свои идеи через одежду, он учился понимать язык моды и думать.

Нин Ань старался более детально прочувствовать работы, которые видел на подиуме, а затем пытался понять, чем руководствовался дизайнер, создавая то или иное платье.

Он начал потихоньку осваивать некоторые навыки и концепции, позволяющие ему избавляться от отвлекающих факторов и следовать  вдохновению напрямую.

Нин Ань лежал в горячей воде, закрыв глаза, и его собственные идеи кружились перед внутренним взором, вызывая головокружение.

Это было уже очень близко к тому эффекту, которого он хотел, но, казалось, чего-то не хватало.

Это чувство была подобно кончику нити, спрятанной глубоко в его сознании. Если он найдет его, то сможет одним движением получить представление о всей картине.

Но каждый раз, когда он был уже почти готов увидеть это, ниточка внезапно исчезала, из-за чего он не мог ее поймать.

Юноша вздохнул, закрыл глаза и опустился на дно ванны.

Это маленький трюк, который он недавно открыл. Если задержать дыхание, терпя до начала кислородного голодания, мозг получит новый стимул, краски и вдохновение будут ярче, чем обычно.

Более того, независимо от того, насколько вы устали и напряжены, когда тело борется на пределе сил, почти на грани срыва, усталость может легко рассеяться, а затем перейти в очень комфортное и расслабленное состояние. Далее, будь то работа или отдых, состояние будет очень хорошим.

Нин Ань закрыл глаза и начал мысленно считать. В зависимости от его физического состояния, под водой он мог находиться примерно 125-138 секунд.

Увы, но не тогда, когда он очень устал.

Например, сегодня, когда он досчитал до 120, то уже почувствовал, как тяжело терпеть, но все равно добрался до 122, прежде чем вырваться из воды.

Поток свежего воздуха сладкой волной хлынул в его легкие. Учащенно дыша, юноша поднял руку и откинул волосы назад. Затем он закрыл глаза и подождал, пока стечет вода, прежде чем медленно их открыть.

Перед ванной стоял какой-то человек.

Фэн Юнь, вероятно, вошел, когда Нин Ань нырнул. И юноша его совершенно не заметил. Теперь он был застигнут врасплох и ошарашенно произнес:

- Фэн Юнь?...

Когда он заговорил, то все еще хватал ртом воздух, и остановился, лишь назвав имя мужа.

Выражение лица Фэн Юня было трудно истолковать: то ли озадаченное, то ли удивленное, то ли напуганное или злое. Нин Ань никак пока не мог его понять.

Мужчина наклонился, посмотрел на юношу и спросил:

- Что ты делаешь?

В этом голосе слышалась какая-то трудноуловимая дрожь и следы пережитого страха.

- Я ...- Нин Ань наклонился и в панике обхватил колени, пряча нижнюю часть своего тела. Продемонстрировав мужчине гладкую спину, юноша посмотрел на него снизу вверх.

Капли воды стекали с его ресниц в глаза, он заморгал.

- Почему ты вошел без стука, если знаешь, что я купаюсь? - Нин Ань не стал скрывать своего недовольства.

- Может, для того, чтобы спросить тебя кое-о-чем? - Последнее спокойствие Фэн Юня разорвалось на части.

Хотя нельзя сказать, что он потерял самообладание, но полностью скрывать свои эмоции Фэн Юнь больше не мог.

Его тон стал жестким, даже немного мрачным.

Казалось, что если Нин Ань не ответит ему, он шагнет вперед, сдавит ему горло и яростно разорвет на части.

Нин Ань даже испугался такого тона, после чего упрямо поджал губы и замолчал.

Юноша протянул руку, взял банное полотенце с полки рядом с собой и завернулся в него, после чего наконец набрался смелости поговорить с Фэн Юнем:

- Ты только что напугал меня.

Тон Фэн Юнь снова стал спокойным и даже немного обиженным:

- Я позвал тебя и постучал в дверь, но ответа не последовало. Я боялся, что ты заснул в душе. Я вошел и увидел...

Его рука крепко сжалась, и голубые вены на предплечье слегка вздулись.

Когда Нин Ань вернулся, Фэн Юнь спал. Но сон его оставался неглубоким, так как он переживал и засыпал урывками, прислушиваясь к звукам у порога.

Проснувшись в очередной раз, он спросонья пошел в ванную и там в шоке увидел, как Нин Ань погружается под воду с закрытыми глазами.

В этот момент ему показалось, что его душу схватила большая мерзкая рука, и выкручивая, вдавила в ледяную пещеру.

Он не мог сказать, испытал ли он страх или отчаяние, но кровь прилила к рукам и ногам, почти парализовав их.

Лишь затем Фэн Юнь заметил, как белые нежные пальчики юноши мерно поднимаются и опускаются.

Это была маленькая привычка Нин Аня: каждый раз, когда он медитировал, пальцы на его ногах мягко сводились и разводились.

Фэн Юнь отчетливо почувствовал, как кровь возвращается в его тело.

Испытанный всплеск эмоций оказался, наверное, самым сильным за всю его прошедшую жизнь. Фэн Юнь сам не мог разобраться, чем же считать эту эмоцию. Возможно, это был гнев? Причем гнев запредельной силы, подобный языку пламени, безжалостно пожиравшему его рассудок...

Как раз в тот момент, когда он собирался протянуть руку к Нин Аню и вытащить его из воды, юноша сел в ванной.

- Зачем ты так делаешь?- снова спросил Фэн Юнь.

На самом деле, в прошлом он сам проделывал подобное действие бесчисленное количество раз, подавляя боль. Но это было настолько бессознательно и он при этом думал о таком количестве сложных и неприятных вещей, что даже сам не замечал собственных поступков.

Но сейчас, увидев погрузившегося в воду Нин Аня, он был очень напуган.

Нин Ань не понял, почему Фэн Юнь так разволновался и спокойно пояснил:

- Это хорошо расслабляет тело и прочищает мозг.

Вода, стекающая с его волос, намочила банное полотенце, и юноша попросил:

- Ты можешь вытереть мне волосы?

Фэн Юнь молча взял полотенце, вытер голову Нин Аня, достал фен:

- Пойдем, я помогу обсушиться.

Когда Нин Ань вышел и сел на диван, Фэн Юня, наконец, перестало трясти. Он тихо, но как-то повелительно, сказал:

- Не делай так в будущем.

Затем он добавил:

- Я боюсь.

Нин Ань слегка приподнял брови. Его что, считают неразумным ребенком? Впрочем, спорить юноша не стал и кивнул, соглашаясь:

- Хорошо.

Пальцы Фэн Юня, крепко державшие фен, медленно расслабились.

Никто не знал, насколько сильны были эмоции в его сердце.

Фэн Юнь сам испугался своих желаний. Ему хотелось сдавить юноше горло, заставить его бояться себя, заставить его не делать такой опасной вещи, а затем полностью контролировать его жизнь... Ему хотелось крепко заключить его в свои объятия и подчинить, уложив в постель и подмяв под себя...

Спустя несколько минут, когда Нин Ань пошел переодеться, мужчина сделал три глубоких вдоха, и усилием воли подавил свои бушующие эмоции и желания, медленно пряча свирепого зверя.

В конце концов, внешне ему следует оставаться спокойным...

Надо сохранять мягкий тон. И тогда, даже слова приказа станут восприниматься лучше и Нин Ань будет идти на компромисс...

Нин Ань сел на стул, Фэн Юнь встал у него за спиной и начал помогать расчёсывать волосы.

В зеркале в полный рост, стоявшем рядом с ними, Фэн Юнь увидел, что глаза юноши начали медленно закрываться, а затем его голова начала мягко склоняться в ладони Фэн Юня.

Нин Ань заснул.

Фэн Юнь вдруг вспомнил слова одной своей знакомой, Чжао Фэй.

Эта девушка - психиатр и бывшая подруга его однокурсника.

Когда-то в разговоре она сказала: «У каждого есть злые мысли, но суть в том, можете ли вы это контролировать. Главное, уметь контролировать самого себя.»

Мужчина поднял Нин Аня и положил его на кровать, накрыв одеялом.

Юноша спал так же, как обычно: очень тихо и глубоко, без малейшей попытки защититься от него.

Если он сейчас решит сделать с ним что-нибудь плохое, у юноши не будет шанса сбежать.

Фэн Юнь провел рукой по гладкому лбу, и спокойно посмотрел на это красивое лицо.

Он никогда не испытывал подобных эмоций ни к кому ранее, и у него никогда не возникало желание полностью кого-то контролировать.

Напротив, его мало трогали даже вещи, весьма важные для других людей. Фэн Юнь чувствовал, что иногда слишком равнодушен к этому миру и населяющим его людям.

Но этот юноша легко будоражил его эмоции, снося все внутренние барьеры.

Фэн Юнь чувствовал, что балансирует на грани безумия.

Он провел ладонью по бровям, обрисовал контур щеки и подбородка, задержавшись на уголках губ.

Губы юноши слегка открывались и закрывались от легкого ровного дыхания. Его эластичная кожа послушно растягивалась под рукой.

В этот момент у Фэн Юня внезапно возникла очень приятная иллюзия: он чувствовал, что Нин Ань в его руках подобен тряпичной кукле и он может им управлять, делая все, что пожелает.

Его пальцы нежно потерли уголки губ, но другая рука в это время крепко сжалась в кулак.

Фэн Юнь все еще не мог отойти от сцены в ванной.

Что же ему делать? Желание контролировать этого парня было слишком сильным...

Фэн Юнь закрыл глаза:

Смогу ли я обуздать свои желания?

Смогу ли я контролировать себя?

Смогу ли я?

Глава 56. Снова неудача.

Вопрос вибрировал в его груди, вторя биению сердца, заставляя Фэн Юня нервничать и потеть.

Мужчина наклонился и уткнулся лицом в грудь Нин Аня.

Запах юноши, тепло его тела, звук живого сердца успокаивали.

Фэн Юнь собрал волю в кулак и наконец загасил эти невидимые вздымающиеся волны в глубинах своей собственной души.

Он давно привык к тому, что его эмоции связаны только с ним самим, поэтому он легко может управлять ими. Теперь же у него был Нин Ань - фактор, с одной стороны, ставший его слабостью, с другой – тот, на кого он мог положиться, кто мог его успокоить, даря редкий душевный комфорт.

Тонкий слой пота выступил у него на лбу. Фэн Юнь положил голову на грудь Нин Аня, крепко обняв его, а затем медленно выпрямился и долгое время сидел, глядя в окно.

Бесчисленное количество раз он смотрел на свое лицо в зеркале, и человек в отражении был похож на голодного волка, жестокого и отчаявшегося.

Но независимо от того, насколько это трудно или болезненно, он всегда умел гасить свои эмоции, превращая боль в силу.

Если использовать четыре времени года как метафору, то его жизнь подобна затяжной осени, когда листья-эмоции один за другим опадают с иссохших веток ему под ноги, тонут в лужах и смешиваются с грязью.

Никто не замечает их, никто о них не знает.

Но все же он ценит свою жизнь и у него есть какое-то весеннее упрямство: он копит силы и ждет подходящей возможности, чтобы сделать рывок вперед.

Поэтому на искореженном дереве его души растут и те листья-эмоции, с которыми он расставаться категорически не желает, лелея и оберегая их. В первую очередь, это его любовь к Нин Аню.

Ему нужно хорошо хранить эти особенные драгоценные листья на своих ветвях, и он не может позволить им легко увянуть.

Утреннее небо было ясным, лучи солнца пробивались сквозь облака, и маленькая птичка с черными перьями и белым клювом села на подоконник, легонько постукивая по оконному стеклу, будто прося впустить ее.

Фэн Юнь склонил голову и встретился взглядом с влажными глазами птицы.

Та, казалось, испугалась, заполошно взмахнула крыльями и улетела.

Фэн Юнь подумал, что птица, вероятно, искала Нин Аня.

Он посмотрел на лицо спящего юноши и ему пришла в голову мысль, что тот настолько милый, что нравится даже птицам.

Снова коснувшись губами лба Нин Аня, Фэн Юнь неохотно поднялся.

Сегодня у него очень важная встреча, и он не может опаздывать, не говоря уже о том, что на работу надо идти обязательно.

Рубашка, костюм, галстук, часы, запонки...

Надевая эти предметы один за другим на свое тело, он был подобен рыцарю, одевающему доспехи перед боем. Когда он вышел из дома, то снова превратился в равнодушного и сильного Фэн Юня.

«ЧуХэ» - огромная корпорация международного уровня, и здесь имя «Фэн Юнь» уже знал каждый.

Его хрупкость и ребячество могут проявляться только перед одним человеком, но не в других местах и не перед другими людьми.

.........................

В пятницу днем был запланирован последний этап отбора на шоу «Момент славы». Подготовка шла в соответствии с планом. Присутствовали все организаторы, за исключением ведущего дизайнера Ван Жуна, который вместо себя прислал своего заместителя, Чжэн Вэньцзе.

Очень обидно, что сам Ван Жун прийти не смог.

Его учитель и хороший друг мистер Брэд, известный британский дизайнер, проводил выставку в Нью-Йорке и специально пригласил его.

Ван Жун не мог отказать, он сразу вылетел в Нью-Йорк, поручив Чжэн Вэньцзе присутствовать от его имени.

Как на настоящем шоу, наносился полный набор макияжа, а одежду модифицировали в соответствии с формой тела модели.

После того, как полный комплект подобран, его разложили по столам вместе с соответствующими карточками.

Это был первый раз, когда Нин Ань надел костюм Ван Жуна для показа. Как любой поклонник, прикоснувшийся к вещи своего кумира, он неизбежно был немного взволнован.

Он действительно восхищался талантом Ван Жуна.

Этот знаменитый дизайнер держался в тени до такой степени, что в сети имелось всего несколько его фотографий, и уж тем более Ван Жун никогда не давал интервью, поясняя концепции своего дизайна.

Однако, даже если это всего лишь простая рубашка, Ван Жун умел раскроить ее так, что люди не могут не удивляться.

Особый комфорт, идеальная посадка, как будто вещь подобна второй коже, являлись фирменным знаком этого гения.

Каждая деталь подчеркивала самые красивые линии тела, и каждая деталь была изысканна до совершенства.

Модные элементы сочетались в каждом стежке и каждой нитке, при этом сохраняя сдержанную утилитарность.

Ван Жун имел свой уникальный узнаваемый стиль, не похожий ни на чей другой. К примеру, другой знаменитый дизайнер, его хороший друг Чжэн Вэньцзе, стремился в своих работах к эффектности. Его творения отличались неким кричащим превосходством с претензией на элитарность.

А Ван Жун просто серьезно шил одежду, чтобы человек, носящий ее, мог чувствовать себя комфортно и ощущать красоту.

Независимо от того, насколько развито его чувство моды, Ван Жун никогда не использовал свой неординарный талант, чтобы доминировать над другими. Он просто реализовал свои идеи, ни с кем не соперничая.

В процессе одевания Нин Ань сильно разволновался, чувствуя какую-то тревогу, хотя особых причин к тому не было.

Шестнадцать моделей, разделившись на группы по четыре человека, показали под музыку самое простое костюмированное представление.

Перед объявлением результатов Вэй Фаньер и Чжэн Вэньцзе о чем-то поспорили.

Все спокойно ждали их решения. Хотя присутствующие и были немного удивлены, но вежливо хранили молчание, ожидая, когда будет обнародован окончательный результат.

Вэй Фаньер и Чжэн Вэньцзе долго что-то обсуждали вполголоса и, наконец, закончили тем, что Вэй Фаньер пошел на компромисс.

В процессе спора они несколько раз оглядывались на Нин Аня, и тот почувствовал, что обсуждают его. Похоже, Чжэн Вэньцзе он чем-то не нравился.

Женщина-модель, стоявшая рядом, тоже что-то почувствовала и мягко коснулась его локтя, вероятно, чтобы выразить утешение.

В конце концов, решение было принято. Тянь Сяоши отбор прошел, а Нин Ань - нет.

Тянь Сяоши и несколько других нанятых моделей были оставлены организаторами для обсуждения некоторых последующих вопросов.

Хотя Нин Ань морально был готов к неудаче, его буквально парализовало в тот момент, когда сообщили результат.

Как он был счастлив, когда надел одежду, сшитую самим Ван Жуном, и каким потерянным он стал в этот момент.

Но, впрочем, Нин Ань быстро справился со своими эмоциями, и когда Тянь Сяоши подошел, чтобы обнять его, утешая, он, как обычно, улыбнулся и подбодрил его.

Тянь Сяоши был немного опечален, но ничего не сказал.

С тех пор как они вступили на этот путь, они уже давно привыкли к тому, что их выбирают и устраняют.

Независимо от того, насколько вы хороши, всегда найдутся дизайнеры или организаторы, которые не примут вас из-за личных предпочтений.

Также возможно, что после того, как вы приняли участие в репетиции и вложили в нее много усилий, времени и энергии, вас без всякой причины заменят другой моделью.

В этом бизнесе кажется, что что бы ни происходило, это нормально.

Отбор был во второй половине дня, и когда Нин Ань вышел на улицу, уже совсем стемнело.

Вокруг него не было знакомых, а, значит, и сохранять имидж было не перед кем.

Нин Ань поджал губы, позволив эмоциям отразиться на лице. Агент третьеразрядной модельной компании сунул ему визитную карточку. Он сказал, что у него есть несколько многообещающих клиентов, которые им очень заинтересовались.

Нин Ань даже не стал задумываться, что другая сторона имеет в виду под “интересом”.

Он никак не отреагировал на предложение, но, когда вышел из ворот отеля, молча выбросил визитку в мусорное ведро.

С неба накрапывал мелкий дождик. Нин Ань потрогал свою сумку и обнаружил, что у него нет зонтика.

Ярко-оранжевый свет уличного фонаря падал на ступени отеля, вызывая ощущение холода и запустения, как поздней осенью, хотя сейчас была весна.

Нин Ань чувствовал такую же внутреннюю опустошенность. В конце концов, он так долго ждал этого отбора и связывал с ним много надежд.

Впрочем, есть и другие пути...

Нин Ань вспомнил, как Фэн Юнь говорил, что подготовкой к показу нижнего белья от «ЧуХэ» также руководит Ван Жун, поэтому он подал заявку на участие в отборе на это мероприятие в качестве запасного варианта.

На прошлой неделе ему пришло уведомление о дате собеседования.

Даже если этот вариант не пройдет, можно подождать еще полгода, до осеннего показа. Или уехать учиться за границу. Или поработать помощником дизайнера по рекомендации Фань Цзиня...

У него могло быть много путей, но внезапно Нин Аня охватило чувство паники. Он чувствовал себя в тупике.

Точно так же, как впервые придя в этот мир, сейчас он чувствовал себя брошенным, одиноким и бездомным.

Нин Ань закурил сигарету, постоял на ступеньках и нахмурил брови, приводя в порядок свои мысли. Накрапывал мелкий неприятный дождь.

Фэн Юнь сидел в машине и смотрел на фигуру юноши. Как и в первый раз, когда он его увидел, все тело Нин Аня выражало какое-то запредельное отчаянное одиночество.

Глядя на него сквозь морось, Фэн Юнь мог видеть только мерцание огонька сигареты, свет которого иногда очеркивал тонкую изящную челюсть.

Фэн Юнь смотрел на Нин Аня и думал о том, насколько похожи их эмоции.

Возможно, некоторые вещи были предопределены уже с момента их первой встречи.

А значит, вся внутренняя борьба, вся неуверенность в себе были напрасны.

Разница с тем временем заключалась в том, что тогда Фэн Юнь считал его чужим и далеким, но сейчас они действительно близки.

Достаточно близки, чтобы разделить бытовые проблемы, вместе переносить боль неудач и, наконец, сопровождать друг друга на пути к славе и успеху.

С тех пор как Нин Ань отправился на собеседование, Фэн Юнь терпеливо ждал его в машине.

В конце концов, этот отбор имел для парня решающее значение.

Если Нин Ань выиграет, Фэн Юнь будет должен благословить его как можно скорее, а если проиграет, то он должен как можно скорее его обнять.

Фэн Юнь сильно вдавил окурок сигареты в пепельницу, толкнул дверь машины и вышел, не обращая внимания на моросящий дождь.

Нин Ань не заметил его, изучая отрешенным взглядом небольшой мокрый участок ступенек у себя под ногами.

Попав в теплые знакомые объятия, Нин Ань даже не обернулся, чтобы посмотреть на мужа, но все же привычно улыбнулся:

- Почему ты здесь?

- Я пришел после того, как закончил работу. И увидел, как ты вышел на улицу.

Нин Ань некоторое время помолчала и, наконец, сказал:

- Я проиграл отбор.

- Все в порядке, - Фэн Юнь обнял его за плечи. - У нас есть и другие варианты.

Нин Ань кивнул, уткнулся своей мокрой макушкой в грудь Фэн Юня и показал свою редко обнажаемую хрупкую сторону:

- Пойдем домой, Фэн Юнь, я немного устал.

Губы Фэн Юня нежно коснулись его волос.

Мужчина подумал, что больше не может ждать. Когда Ван Жун вернется, самое время договориться с ним о встрече и привести Нин Аня.

Мелкий моросящий дождь барабанил в окно машины, собираясь струйками, стекающими вниз по стеклу.

Придорожные киоски, торгующие малатангом, все еще были открыты, приглашая гостей. Из-под клеенчатых навесов вырывался влажный белый туман, неся с собой тепло и запахи специй.

До сих пор Нин Ань никогда не позволял себе нарушать диету.

Но сегодня он потянул Фэн Юня за уголки одежды:

- Фэн Юнь, пойдем поедим малатанг.

<п/п: Малатанг (или малатан) - пряный острый суп, одно из традиционных сычуаньских блюд. >

Фэн Юнь нашел место, где припарковать машину, и они вдвоем вошли в небольшую уличную палатку.

Внутри уже сидело много людей, и было очень тепло.

Хозяин и его жена суетились, обслуживая гостей, а рядом с ними стоял маленький столик, за которым семи-или восьмилетний ребенок делал домашнее задание.

Внешность Нин Аня и Фэн Юня привлекла внимание. Многие люди не могли удержаться и с любопытством косились на них. Нин Ань выбрал немного овощей и добавил пару кусочков говядины. Фэн Юнь побросал себе в тарелку что-то почти наугад, после чего они сели в углу.

Впрочем, въевшуюся в кости самодисциплину нарушить трудно. Нин Ань съел только половину тарелки, а на его лбу уже выступил слой мелкого пота и покраснели от перца губы.

- Фэн Юнь, теперь мне намного лучше, - юноша отложил палочки для еды и рассмеялся. Грушевидные завитки затанцевали в уголках его губ. - На самом деле, я всегда осознавал, что пройти этот отбор почти нереально. Все хорошо, нет причин для грусти.

Фэн Юнь подозрительно взглянул на него:

- Тебе действительно намного лучше?

- Ну, после того, как я съел малатанг, я чувствую себя очень счастливым, - Нин Ань закурил сигарету и улыбнулся, наблюдая, как ест его муж. - Несколько дней назад я получил уведомление о записи на собеседование для показа нижнего белья от «ЧуХэ». Изначально я думал, что если сегодня все получится, то я не пойду.

- Показ нижнего белья? - Фэн Юнь перестал шевелить палочками и нахмурился.

- Да. Видишь, все не так уж и плохо, - Нин Ань улыбнулся, чувствуя, что немного лицемерит.  - А если еще и дождь прекратится, так и вообще причин для грусти не будет.

.........................

Ван Жун прилетел обратно через два дня. После того, как он разобрался с накопившейся работой, он немедленно попросил своего помощника связаться с организатором показа мод, чтобы встретиться с вновь приглашенными моделями.

Ему нужно скорректировать размеры и соответствующие детали одежды в соответствии с их характеристиками и формой тела.

После того, как ассистентка все подготовила, она отправила карточки постоянных моделей и соответствующую информацию о нескольких новичках в офис.

Ван Жун перечитал информацию и озадаченно спросил:

- Здесь все?

- Не совсем. - Ассистентка немного помолчала, не вполне понимая, почему Ван Жун задал такой вопрос. - Это то, что согласовал подрядчик.

Ван Жун кивнул:

- Я понимаю.

- Кроме того, - сказала ассистентка, - директор Су из «MEN» звонил два дня назад, чтобы спросить вас об одежде и стиле этого года. Официальное приглашение было отправлено на ваш почтовый ящик.

Директор Су Да является выпускником того же университета, что и Ван Жун, поэтому каждый год они сотрудничают для выпуска журнала.

Ван Жун услышал это, но ничего не сказал, просто набрал номер Вэй Фаньера.

У него были некоторые надежды на Нин Аня, но он не знал имени того парня.

Поэтому он сказал:

- В прошлый раз я обратил внимание на модель, который сшил шотландскую юбку. Почему его исключили?

- Вам следует спросить об этом учителя Чжэна, именно он был категорически против его кандидатуры. - Вэй Фаньер на мгновение замолчал. - В то время за него голосовали пятеро из семерых, но учитель Чжэн настаивал, что эта модель не подходит к вашему стилю одежды. Он присутствовал от вашего имени, поэтому мы решили уважить его мнение.

Ван Жун повесил трубку. Держа ручку между пальцами, он нахмурился и опустился в свое офисное кресло, как будто думая о чем-то давнем.

Через некоторое время он сделал еще один звонок.

Су Да взял трубку:

- У такого занятого человека, как ты, наконец-то нашлось время дать мне ответ?

Ван Жун улыбнулся и сразу перешел к делу:

- Могу я сам выбрать модель для этой съемки?

Глава 57. Отчаяние.

Весна - один из двух самых оживленных периодов года в мире моды.

Большинство моделей заняты на показах, ненормированно работая день и ночь, порою без нормального отдыха на протяжении долгого времени.

Нин Ань, который еще осенью ударно трудился, сейчас большую часть дня проводил дома.

Время от времени он посещал шоу, но все чаще не как модель, а как зритель.

У Тянь Сяоши шли бесконечные репетиции, и друзья не видели его уже давно.

После короткого двухдневного перерыва Хэ И погрузился в ежедневную рутину восходящей звезды: реклама, телешоу, участие в разного рода мероприятиях…

Цинь Вэнью по-прежнему учился певческому и актерскому мастерству, начав запись своих дебютных песен.

Все жили в жестком напряженном графике. И даже если у Нин Аня сейчас было достаточно времени, чтобы позволить себе расслабиться, он не смел терять впустую ни минуты.

В это очень драгоценное и свободно распределенное время, в дополнение к чтению книг, рисованию и попыткам создать что-то новое, он ходил на выставки, чтобы получить вдохновение, на рынок материалов, чтобы купить инструменты и ткани, и старался находит время для прогулок в центре города, собирая коллекцию фотографий с пейзажами, интересными зданиями и людьми…

В его мобильном телефоне появлялось все больше и больше фотографий, стопка рукописей на столе становилась все толще и толще, а ткани и фурнитура стремительно расходовались…

Такая простая и упорядоченная жизнь казалась вполне благополучной, но Нин Ань не мог избавиться от какого-то неведомого чувства тревоги.

Очевидно, что он не тратил время впустую, но в его сердце почему-то поселилось чувство вины и паники из-за напрасной траты времени.

…………………..

Поздним вечером Нин Ань стоял у офисного здания «ЧуХэ» и ждал, когда Фэн Юнь спустится вниз. Весенний ветер трепал полы его одежды.

Фэн Юнь в последнее время был очень занят проведением выставок, разработкой маркетинговых направлениями на новый сезон, финансовыми отчетами, планированием инвестиций, из-за чего нередко даже не мог выкроить время на еду.

Кроме того, ему приходилось каждый вечер ходить в игровую компанию, поэтому в большинстве случаев он возвращался домой уже далеко после полуночи.

Нин Ань сегодня не планировал приезжать к нему на работу, но случайно заснул в автобусе и проехал свою остановку.

Когда он проснулся, то увидел в окно огромную вывеску здания «Чухэ».

Нин Ань посмотрел на время. Было уже больше шести часов вечера, и рабочий день заканчивался.

Выйдя из автобуса на остановке рядом с «ЧуХэ», он поколебался, но все же набрал номер Фэн Юня и предложил, если он не занят, вместе поужинать.

Фэн Юнь попросил его подождать некоторое время в офисе, но Нин Ань не хотел привлекать к себе внимания, поэтому остался ждать внизу.

Взяв тонкую ивовую ветку, юноша начал дразнить золотых рыбок в чаше фонтана.

Рыбки, выращенные в неволе, казались глупыми и доверчивыми. Они гонялись за веточкой, пытаясь ее куснуть.

Нин Ань склонился над водой, водя веткой по поверхности, и рыбки забавно виляли хвостами, преследуя «добычу».

Юноша тихонько рассмеялся.

Фэн Юнь постарался поскорей закончить с документами, и, разрушая свой уже привычный ледяной образ, с широкой улыбкой быстро покинул офис.

Его ненормальное состояние привлекло внимание Ян Мяо, вызвав множество вопросов, которые она так и не решилась задать.

Когда он вышел внизу из своего президентского лифта, как раз в этот момент лифт на противоположной стороне площадки с лязгом открылся. Фэн Юнь поднял глаза и с улыбкой остановился.

В соседнем лифте стоял Ван Жун и, слегка нахмурившись, смотрел на свой мобильный телефон.

- Учитель Ван,- окликнул его Фэн Юнь.

Сейчас у Ван Жуна было весьма напряженное время, и он уже давно не посещал здание «Чухэ».

Говорили, что ему еще лететь в ближайшие дни в Нью-Йорк и Милан.

Ван Жун поднял глаза. Хотя выражение его лица было немного усталым, он тепло улыбнулся:

- Господин Фэн…

- У вас сейчас есть время? - Фэн Юнь подумал, что Нин Ань как раз ждет его снаружи, поэтому предложил: - Давайте поужинаем вместе.

- Сожалею, - Ван Жун немного замедлил шаг и извинился, - в последнее время я был слишком занят, а вечером еще нужно успеть поработать над некоторыми образцами участников показа. У меня действительно нет свободного времени.”

- Тогда когда у вас появится свободное окошко? Я бы хотел представить вам человека, о котором говорил в прошлый раз.

- В мае, - Ван Жун ненадолго задумался. – Да, в мае должно быть несколько свободных дней.

Дизайнер улыбнулся:

- Если вы хотите, чтобы мы нормально и без спешки поговорили, нам понадобится совсем не несколько минут, так что придется подождать до мая, когда я буду относительно свободен.

Фэн Юнь кивнул, телефон в его руке зазвонил. Он взглянул, на экране высветилось имя Лу Чжо.

Проигнорировав звонок, Фэн Юнь сначала сказал Ван Жуну:

- Что ж, спасибо, учитель Ван. Давайте договоримся о встрече в мае.

Ван Жун улыбнулся и кивнул, жестом предложив ему ответить на телефонный звонок, и ушел.

Фэн Юнь посмотрел ему в спину и поднял трубку:

- Лу Чжо, что случилось?

- Разве ты не просил меня проследить за Чу Цинем? - Лу Чжо, вероятно, ел, и его слова были не очень понятны. - В последнее время он был очень близок с Шао Дуном, но я не совсем уверен в его намерениях. Возможно, это два молодых господина просто весело проводят время.

Семья Шао Дуна всегда была самым сильным конкурентом «ЧуХэ» в отечественной модной индустрии.

Две семьи соперничают уже много лет, и пока корпорация «ЧуХэ» с небольшим перевесом доминировала.

Фэн Юнь нахмурился. Хотя эти действия Чу Циня могли ничего и не значить, но с этим человеком расслабляться не стоит.

Мужчина немного подумал и сказал:

- Понятно. Просто продолжай присматривать за ним.

Продолжая разговор, Фэн Юнь вышел на улицу и сразу увидел Нин Аня.

Брови, которые только что были нахмурены, сразу разгладились, и уголки губ непроизвольно изогнулись в улыбке.

Нин Ань был в бейсболке, а свои иссиня-черные волосы он стянул в хвост, открывая светлое лицо и тонкую шею. Юноша стоял у бассейна, глядя на что-то внизу.

Фэн Юнь тихо подошел к нему сзади и по-хулигански похлопал по левому плечу.

Нин Ань испуганно оглянулся.

Фэн Юнь едва сдержал смех и схватил его сзади за воротник, притягивая в свои объятия:

- Почему ты такой глупый? Неужели тебя можно обмануть таким старым трюком?

Нин Ань с улыбкой повернул голову и огляделся по сторонам:

- Не то чтобы я был глуп, но я не ожидал, что Господин Фэн окажется грубым уличным хулиганом.

- Эй! Я заставлю себя уважать! - Фэн Юнь ущипнул парня за тонкую белую мочку уха, со смехом наблюдая, как тот возмущенно дернулся и постарался закрыться от него ладонями.

Сегодня Фэн Юнь был особенно счастлив. Нин Ань впервые пришел к нему сам, по собственной воле.

Хотя юноша просто случайно проходил мимо и зашел, чтобы всего лишь пригласить его на ужин, он все равно был очень счастлив.

Фэн Юнь никогда не был избалован вниманием близких, поэтому любая мелочь легко делала его счастливым.

Они вдвоем сели в машину. Нин Ань, как правило, либо вообще ничего не ел, либо легко перекусывал всего пару раз за день.

Фэн Юнь решил угостить его рыбным супом. Это блюдо богато питательными веществами, но при этом не особо калорийно, так что Нин Ань может себе позволить сделать несколько глотков.

На дороге, как обычно, образовалась пробка, и десятиминутная поездка заняла полчаса.

В ресторане Фэн Юнь заказал еду и наблюдал, как Нин Ань опустил голову и тычет пальцем в свой мобильный телефон.

- Чем ты занят? Ты все время на что-то отвлекаешься, когда ешь со мной, - слегка недовольно спросил мужчина, подпирая ладонью щеку.

- Я кое о чем консультируюсь с Фан Цзинем. - Нин Ань взглянул на него и улыбнулся. – На что ты обиделся?

Фэн Юну не нравилось, что у юноши были очень близкие отношения с Фань Цзинем. Тот парень вел себя с Нин Анем слишком мило, из-за чего мужчине было не по себе.

Как только он собрался заговорить, у Нин Аня зазвонил телефон.

Нин Ань поднял трубку и спросил с улыбкой:

- Разве я только что не сказал, что звонить неудобно?

Неизвестно, что ответил собеседник, но Нин Ань слушал с улыбкой, а потом заметил:

- Возможно, я бы предпочел уехать в Великобританию.

Фан Цзинь, вероятно, сделал ему какое-то предложение, Нин Ань выслушал и сказал:

- Спасибо.

Затем он добавил:

- Если получится, пожалуйста, попросите его прислать мне рекомендательное письмо.

Они обменялись еще несколькими словами, и Нин Ань не вешал трубку до тех пор, пока на столе не появился молочно-белый рыбный суп и различные гарниры.

Хорошее настроение Фэн Юня испарилось.

Нин Ань быстро смирился с тем фактом, что его не взяли на шоу Ван Жуна, и начал рассматривать другие возможности.

В том числе, задумался о работе с иностранными дизайнерами за границей.

Но Фэн Юнь не хотел, чтобы его муж уехал, и не был готов жить без него.

Нин Ань повесил трубку и увидел, что супруг сидит неподвижно, держа в руках палочки для еды, поэтому взял его миску и налил рыбного супа:

- Почему ты не ешь? Суп очень вкусно пахнет, надо есть, пока горячий

- Если Ван Жун не примет тебя, разве ты не можешь учиться дизайну в Китае? - Фэн Юнь взял в руки тарелку с супом и слегка улыбнулся. - Тебе обязательно ехать за границу?

- Не обязательно, но это сделает мой путь более гладким, - улыбнулся Нин Ань. – Если я хочу добиться успеха, то лучше начинать работать с известными командами.

Однако то, что хотел услышать Фэн Юнь, была не фраза "не обязательно”, а фраза "определенно нет!"

Мужчина раздраженно закурил сигарету, чувствуя, что совершенно потерял аппетит и уже не может поддерживать на лице притворно-спокойную улыбку.

Он подумал, что Нин Ань - слишком хладнокровный человек.

Казалось, этот юноша обладает мягким характером, но Фэн Юнь уже убедился, что сердце его заковано едва ли не в рыцарскую броню, и пробиться через нее очень сложно.

Иногда ему даже казалось, что Нин Ань – просто путник из другого мира, который готов уйти в любой момент, а потому не хочет привязываться ни к кому и ни к чему.

Фэн Юнь подумывал о том, чтобы рассказать юноше, о чем они договорились с Ван Жуном, но побоялся слишком рано его обнадеживать. Если его договоренности не сработают, это причинит Нин Аню еще большую боль.

- Я не хочу, чтобы ты уезжал за границу. – Фэн Юнь поджал уголки губ. В его голосе мелькнули нотки обиженного ребенка, что дало странный контраст: он был одет в дорогой деловой костюм, волосы гладко зачесаны. Мужчина выглядел даже более зрелым, чем его фактический возраст.

В этот момент он сердито повернул голову, чтобы закурить. Его красивые губы выплюнули колечко дыма, а слова прозвучали по-детски невнятно.

Этот огромный контраст показался Нин Аню очень забавным.

- Дело не в том, что все это является вопросом необходимости, - серьезно ответил юноша. – Просто, так будет лучше для моей карьеры. К тому же, сейчас не древние времена. Даже если я уеду за пределы страны, мы можем переписываться в мессенджерах, совершать телефонные звонки и снимать видео.

Фэн Юнь молчал и ничего не говорил, он был действительно зол.

Нин Ань налил себе тарелку суп и медленно выпил его.

Сигарета Фэн Юня давно погасла, но он по-прежнему не шевелил палочками для еды.

Нин Ань не мог понять эмоции Фэн Юня, поэтому решил просто их проигнорировать.

Он взглянул на нетронутую еду и молча закурил сигарету, глядя в окно на темно-синее небо, на котором начали проявляться первые звезды, далекие и холодные.

- На самом деле, если я уеду за границу, это не сильно повлияет на тебя. – Нин Ань подумал и медленно произнес: - Фэн Юнь, мне кажется, ты слишком привязался ко мне…

- Я не хочу создавать тебе проблем, Нин Ань. - Фэн Юнь взял себя в руки и серьезно сказал: - Но, если мы будем жить раздельно, этот создаст определенные сложности. Ты обещал мне кое-что раньше, когда мы только встретились. Ты должен остаться со мной, и тебе не позволено быть с другими. Тебе также не разрешается нравиться другим, не говоря уже о том, что ты не должен от меня уходить.

Нин Ань посмотрел на него, нахмурился и кивнул:

- Я ничего не забыл, так что ты должен придумать, как разрешить эту проблему.

После того, как Фэн Юнь услышал это, он начал медленно есть, по-аристократически выпрямив спину, как будто ничего неприятного не произошло.

Но в глубине души он решительно подавлял свои негативные эмоции.

Он знал, что как только Нин Ань уйдет, они, возможно, уже никогда не будут вместе. Даже если, сделав карьеру, юноша вернется в Китай, они неизбежно расстанутся на несколько лет, а за этот срок может произойти многое.

У Нин Аня на счету сейчас чуть более 200 000 юаней, чего может оказаться недостаточно даже для оплаты обучения.

Более того, стоимость тканей, фурнитуры и самого оборудования для работы очень высока, а потому Нин Аню придется не просто учиться, но и активно подрабатывать, чтобы выжить, и он не захочет покупать билет на самолет.

А у самого Фэн Юня слишком много работы в «ЧуХэ» и игровой компании, ему тоже будет трудно найти время для полета в Европу или Штаты.

Он не хотел рисковать потерять его. Все остальное могло быть поставлено под угрозу, но расставаться с Нин Анем Фэн Юнь не хотел.

Пока Фэн Юнь ел, Нин Ань ответил еще на один звонок.

Позвонила незнакомая молодая женщина, которая представилась сотрудницей журнала «MEN» и пригласила Нин Аня сняться для них майском ежемесячном журнале.

Люди, которые могут сниматься в «MEN», - это, как правило, знаменитости, представляющие крупные международные и отечественные бренды, а он всего лишь малоизвестная модель. Нин Ань не совсем поверил в подлинность этого звонка.

Даже журнал первой линии, для которого Чжан Луань и Хэ И снимались в прошлый раз, был гораздо менее влиятельным, чем «MEN».

Тем не менее, хотя Нин Ань и его друзья были приглашены туда лишь для создания фона, из-за проблемы с Ли Юаньшу Нин Аню тогда отказали даже в этом.

Поэтому его первой реакцией было желание бросить трубку и не разговаривать с явными мошенниками. Впрочем, вздохнув, он вежливо сказал собеседнице, что ему нужно подумать. Женщина, вероятно, давно привыкла к разного рода ситуациям и попросила перезвонить, оставив контактную информацию компании.

Нин Ань повесил трубку и хотел связаться с Цинь Вэнью, чтобы спросить, может ли этот странный звонок быть правдой.

Фэн Юнь вытер пальцы влажной салфеткой и сказал:

- Дай мне эту контактную информацию, я проверю ее через Линь Цзайсюня.

Линь Цзайсюнь быстро ответил, что это действительно контакт редакции «MEN».

……………………………..

Съемки для журнала были назначены на начало апреля. Обе стороны договорились о предварительной встрече, и Нин Ань отправился по указанному адресу.

Помимо пробных фото и передачи портфолио, с его образом немного поэкспериментировали с макияжем и цветными линзами.

Нин Аню было очень любопытно, почему престижный журнал выбрал именно его, но персонал только улыбался и вел себя очень загадочно.

………………………………

Отбор моделей для показа нижнего белья от «ЧуХэ» был запланирован на вторую половину дня 20 марта в большом выставочном зале на первом этаже офисного здания корпорации.

Фэн Юнь спустился вниз, решив посмотреть.

Для этого шоу требуется много моделей, и оплата тоже очень хороша, поэтому количество претендентов просто огромно.

Фэн Юнь стоял в коридоре и смотрел в холл через стеклянные двери и окна.

В зале для интервью ряды моделей были одеты только в плавки и купальники, выполняя команды судей. Понравившихся моделей передвигали вперед, из-за чего остальные сдвигались назад, для последующего просмотра или исключения.

Фэн Юнь немного посмотрел на происходящее, а затем направился в зал ожидания.

Нин Ань был в следующей партии, и сейчас сидел в углу зала ожидания, серьезно читая что-то с экрана телефона.

На нем была черная рубашка с черными серьгами, что подчеркивало его белоснежную кожу.

Хотя Фэн Юнь знал, что Нин Ань не раз снимал свою одежду для съемок или выступлений, но теперь ему это казалось все более и более неприемлемым. Он не был готов мириться с тем, что его муж стоит вот так почти обнаженным, а его оценивают и выбирают.

Какое-то время мужчина пристально смотрел на него, затем сказал несколько слов сотрудникам, стоявшим у него за спиной, и ушел.

Нин Ань сосредоточенно рисовал на экране, ловя случайное вдохновение, поэтому он даже не увидел, как Фэн Юнь наблюдает за ним через стекло.

Юноша не поднимал головы до тех пор, пока персонал не уведомил его, что он исключен и может уходить.

Он был удивлен и ошеломлен, а затем нервно рассмеялся:

- Это ошибка! У меня еще даже не было собеседования!

Сотрудник покачал головой:

- Мне очень жаль.

Люди смотрели на него, перешептываясь. Нин Ань прикусил губу, подхватил свой рюкзак и встал.

Он вышел, совершенно ничего не понимая, и остановился в коридоре, колеблясь, стоит ли войти и спросить судей еще раз.

Через стекло он видел, что все очень заняты.

Он растерянно смотрел на процесс отбора и не уходил.

Это шоу очень важно для него, и участие в нем - его единственный шанс этой весной.

Две девушки прошептали сзади:

- Господин Фэн такой красивый! Боже мой, я увидела его в первый раз!

- Зачем ему приходить на собеседование? Это всего лишь рутина, на что здесь смотреть?

- Тсссс… кажется, он недоволен какой-то моделью. Когда я принесла судьям чай, то прошла мимо него и услышала, как он сказал, что этот человек не допускается к собеседованию, и его надо сразу исключить.

Сердце Нин Аня медленно упало, и все тело похолодело.

И это Фэн Юнь? Тот, кому, как он думал, он мог бы доверить свою спину?

Это тот, за кого он переживал? И тот, кто, как казалось, переживал за него?

Это тот, кто держал его в своих объятиях, утешал и говорил: “У нас все еще есть выход”?

А теперь перекрыл ему путь собственными руками...

Нин Ань неловко прижал руку к сердцу. Было очень больно, как будто его ударили ножом.

Он почти согнулся от боли, но взял себя в руки и упрямо выпрямился.

Он решительно развернулся и вышел, прихватив с собой рюкзак. Весенний ветер с ароматом цветов резко ударил юноше в лицо, заставив задохнуться от неожиданности и закашлять.

Он смахнул слезы, застилавшие взгляд. Мир казался искаженным и особенно чужим.

Он отчаянно скучал по дому, по своим отцу и матери, по сестренке Нин Ке. Он задыхался в этом мире и хотел выбраться из этой ловушки.

Фэн Юнь…

Почему он предал его?

Глава 58. Разве это любовь?

Фэн Юнь долго стоял перед окном на втором этаже, прежде чем увидел выходящего Нин Аня.

На фоне огромного здания «ЧуХэ» его спина казалась чрезвычайно тонкой.

Ассистент что-то тревожно прошептал ему, но Фэн Юнь не услышал, не сводя взгляда с фигуры внизу.

Ассистент непонимающе смотрел на своего босса: впервые он заметил, что этот человек может испытывать сильные противоречивые эмоции: его взгляд был одновременно жадным и сдержанным, фанатичным и холодным, настолько сложным, что его трудно интерпретировать.

Фэн Юнь увидел, как юноша остановился, гордо и решительно расправил плечи, а потом сгорбился, закрыв лицо руками. После того, как его плечи долго дрожали, Нин Ань взял себя в руки и медленно поднял голову.

Он смотрел на небо, видимо, сдерживая слезы.

Затем Нин Ань достал солнцезащитные очки, надел их и без колебаний ушел.

Эта спина была такая особенная, что даже если этот человек стоял прямо, она совершенно не скрывала ни уныния, ни одиночества, ни необычайной ожесточенности.

Сердце Фэн Юня внезапно сжалось в панике, причиняя сильную боль. Он почувствовал острое сожаление, или что-то в этом роде.

Это был первый раз, когда он использовал свою силу, чтобы повлиять на выбор Нин Аня, но победа не сделала его счастливым.

Он испытывал печаль, но Нин Ань, казалось, был во много раз печальнее его.

Однако, если бы его попросили сделать выбор снова, он, вероятно, все равно сделал бы то же самое.

Это было вне его контроля: Фэн Юнь не желал, чтобы обнаженное тело Нин Аня видел кто-нибудь, кроме него самого.

С того момента, как он услышал, что юноша собирается участвовать в показе нижнего белья, он хотел просто запретить ему это.

В то время они сидели в уличном павильоне и ели малатанг. После еды Нин Ань закурил, улыбаясь ему.

В тот день Фэн Юнь чувствовал, как его сердце тает, превращаясь в весеннюю лужицу, отражающую голубое небо и белые облака.

И улыбающееся лицо Нин Аня тоже отражалось в его сердце. В такой чудесный и нежный момент он не мог сказать ничего обидного.

Тогда Фэн Юнь впервые понял, что значит испытывать "счастье". Это чувство оказалось таким простым и одновременно таким ценным, что он не смог бы его разрушить.

Фэн Юнь даже думал, что закроет глаза на участие Нин Аня в этом мероприятии, но, если у Нин Аня появится шанс дойти до финала, он обязательно тайно вмешается, чтобы не позволить ему впоследствии дефилировать по сцене почти голышом, привлекая похотливые оценивающие взгляды. Достаточно, если у парня появится шанс поговорить с Ван Жуном.

Но перед самым началом собеседования ему позвонил Ван Жун и сказал, что в отборе моделей для показа нижнего белья участвовать не сможет и пришлет своих сотрудников, так как его пригласили сразу на два масштабных модных показа за границей. Ему нужно было улететь недели на две. По возвращении оставшегося до начала шоу времени было едва ли достаточно, чтобы завершить подготовку. У него просто нет возможности взять на себя еще и работу с показом нижнего белья.

На самом деле поначалу за показ нижнего белья отвечал не сам Ван Жун, а работающая в «ЧуХэ» женщина-дизайнер. Однако у нее возникли проблемы со здоровьем (заподозрили рак) и пришлось искать, кому можно перепоручить подготовку данного шоу. Как ни удивительно, среди всех дизайнеров «ЧуХэ» график Ван Жуна оказался самым свободным, поэтому он временно взял управление на себя.

К счастью, женщина-дизайнер вернулась. После взятия пункции было установлено, что рака у нее нет, и это была всего лишь ложная тревога, поэтому Ван Жун принял приглашения этих двух международных показов и вернул женщине-дизайнеру ее работу.

Фэн Юнь держал телефон в руке, слушая теплый голос Ван Жуна, но думал только о Нин Ане и его улыбке.

Изначально он не хотел вмешиваться сразу, но когда увидел, что для отбора модели раздеваются до нижнего белья, он понял, что не может этого терпеть.

Он не мог смотреть, как его муж раздевается на глазах у других, как его выбирают, оценивают и устраняют.

Как модель, Нин Ань вряд ли думает, что в этом есть что-то неправильное. Это его профессия, а он настоящий профессионал.

Но сам Фэн Юнь, как любящий мужчина, не мог с этим смириться.

Решение было принято в спешке и выглядело некрасиво, но в тот момент ему было все равно.

Теперь Фэн Юнь опустил глаза и наблюдал, как тонкая худощавая фигура уходит все дальше и дальше, исчезая за поворотом. Голос ассистента, наконец, преодолел барьер отстраненности и достиг его ушей:

- Господин Фэн?

Фэн Юнь повернул голову, внешне спокойный, но его губы были сжаты так плотно, что побелели.

Ассистент осторожно сказал:

- Запланирована еще одна встреча...

Фэн Юнь кивнул и тихо произнес:

- Уведомьте сотрудников о переносе заседания.

……………………….

Фэн Юнь медленно следовал за Нин Анем на машине. Если бы юноша не был в состоянии шока, он, возможно, легко его бы заметил.

Но сейчас в сердце Нин Аня было пусто, и он слишком обессилел, чтобы обращать внимание на другие вещи.

Он долго шел без цели, пока не остановился на автобусной остановке.

На нем были темные очки, и Фэн Юнь не мог ясно разглядеть выражение его лица, но юноша явственно излучал холодную мертвую ауру.

Когда подошел автобус, он, не оглядываясь, сел в него вместе с потоком людей.

Фэн Юнь молча следовал за ним, удаляясь от центра города все дальше и дальше.

Нин Ань вышел из автобуса лишь на конечной.

Этот район был совершенно глухим. С обеих сторон раскинулся парковый массив. Летом, в хорошую погоду, это, конечно, приятное место для прогулок, но сейчас уже темнело. Те несколько человек, которые вместе с Нин Анем вышли из автобуса на конечной станции, быстро разбежались в разные стороны.

Стало одиноко и пусто.

Фэн Юнь остановил машину на некотором расстоянии и посмотрел на одинокую фигуру.

Нин Ань шел медленно, как будто не знал, куда идет. Наконец, он сошел с дорожки и сел, прислонившись к дереву.

Юноша свернулся калачиком, опустил руки и уткнулся лицом в колени, как одинокий и беспомощный ребенок.

Фэн Юню резко стало не по себе. Он смотрел в окно машины покрасневшими глазами.

Он сожалел о том, что сделал. Очень сильно сожалел.

Небо постепенно темнело, но Нин Ань оставался неподвижным, словно статуя.

Фэн Юнь достал мобильный телефон и набрал его. Телефон зазвонил, но юноша не ответил.

Было совершенно темно, стрекотали насекомые, тускло светила луна. Это должна была быть хорошая ночь.

Если бы это было в обычное время, они, возможно, сидели бы сейчас вместе за ужином, разговаривали и смеялись…

Фэн Юнь открыл дверцу и вышел из машины.

Подойдя к Нин Аню, он присел на корточки, наполовину опустившись на колени, и положил ладонь ему на макушку.

Нин Ань задрожал, но не двинулся с места.

- Пойдем домой, - просительно сказал Фэн Юнь немного хрипловатым голосом.  – Нин Ань, хороший мой, пойдем домой.

Нин Ань наконец поднял голову и посмотрел на него холодными глазами, более холодными, чем звезды на небе.

Взгляд его был подобен паре острых стрел, направленных прямо в сердце Фэн Юня.

Мужчина молча терпел эту сердечную боль и смотрел на своего любимого, поджав губы. Ему захотелось протянуть руку и обнять парня, но Нин Ань оттолкнул его.

Взгляд Нин Аня промораживал до самых костей. Фэн Юнь тихо спросил:

- Ты все знаешь?

- Да, я все знаю.- Сказал Нин Ань сухим голосом.

Он снова опустил голову:

- Уходи. Нет необходимости беспокоиться обо мне.

Дыхание Фэн Юня участилось, и он изо всех сил постарался подавить свои эмоции, но его глаза покраснели. Губы мужчины плотно сжались, и он упрямо смотрел на своего мужа, не говоря ни слова.

- Кроме того, - добавил Нин Ань, - то, что я тебе обещал ранее, не считается.

Фэн Юнь ощутил, будто его сердце сдавила большая жестокая рука.

На мгновение он даже почувствовал, что его сердце перестало биться.

Борясь с удушьем, он с трудом выговорил:

- Нин Ань, я...

Нин Ань посмотрел на него холодным проницательным взглядом, и Фэн Юнь осекся. Судорожно вздохнув, он протянул руку и схватил юношу за худое плечо, с трудом выдавив из себя слова:

- Нин Ань, я тебе больше не нужен, не так ли?

Его голос сильно дрожал, а красивые глаза покраснели и смотрели с отчаянием.

Нин Ань обнаружил, что даже сейчас ему трудно сказать Фэн Юню что-то жестокое или грубое. Но он все равно сказал.

Он говорил очень медленно, с каким-то неописуемым унынием в голосе:

- У нас с тобой никогда ничего не было. В глубине души ты очень хорошо знаешь, что нас ничего по-настоящему не связывает.

Нин Ань подумал о «ЧуХэ» и глупых рыбках в фонтане. Похоже, он был таким же глупым, как эти рыбы.

Фэн Юнь манипулировал им, но он этого не знал.

Такого рода открытие вызывало у него сильный дискомфорт.

Но он не хотел продолжать отношения в том же духе. Все, хватит!

Нин Ань безжалостно оттолкнул мужчину, думая развернуться и уйти, но из-за того, что он сидел на корточках слишком долго, ноги затекли, и он с трудом поднялся, едва не упав.

Фэн Юнь воспользовался ситуацией и крепко обнял его.

Мужчина обхватил ладонью изящный подбородок, его глаза были темными и глубокими, а тон жестким и холодным:

- Ты не можешь взять свои слова обратно. Ты обещал быть моим, жить со мной и хранить верность. Ты не можешь дать мне надежду, а затем отнять ее…

Нин Ань хотел вырваться, но Фэн Юнь держал его так крепко, что он не мог даже пошевелиться.

Юноша в ответ схватил подбородок Фэн Юня и приподнял его лицо. В мерцании звезд и луны лицо Фэн Юня было наполовину скрыто в темноте и наполовину покрыто лунным светом.

Лицо мужчины выражало печаль и отчаяние. Похоже, он не лгал.

Нин Ань подумал, что, вероятно, он действительно глуп, еще глупее, чем те рыбы, раз по-прежнему жалеет этого манипулятора.

Неужели он действительно готов и дальше играть для него роль умершей бабушки?

Нин Ань не мог освободиться из железной хватки, поэтому мог только крепко зажмурить глаза и не смотреть.

Если он не будет смотреть на Фэн Юня, тот не сможет повлиять на него, и тогда Нин Ань не будет мягкосердечным.

- Пойдем домой. Если ты хочешь ударить меня или отругать, я приму это… - Фэн Юнь опустил лицо так низко, что юноша ощущал его дыхание. – Только не говори, что я тебе не нужен, хорошо? Все остальное неважно.

- У меня нет дома, Фэн Юнь. - Ресницы Нин Аня сильно задрожали, и он, едва сдерживаясь, сказал: - От начала до конца это твой дом, и ко мне он не имеет никакого отношения.

Фэн Юнь был ошеломлен.

Нин Ань не сопротивлялся физически, но его слова причиняли сильную боль:

- Отпусти меня. Неужели играть со мной так забавно?

Фэн Юню было слишком больно, по телу пробежала дрожь.

Внезапно он наклонился и поцеловал длинные ресницы. Затем помолчал и улыбнулся немного самоуничижительно:

- Считаешь, я играю с тобой? Как это вообще возможно?

- А разве не так? Скажи мне, что тогда значит, что ты так хорошо относишься ко мне внешне, но втайне наносишь мне удар? Почему ты сделал это?   - Глаза Нин Аня по-прежнему оставались холодными, на его губах появилась саркастическая улыбка. - Если ты сможешь объяснить, я вернусь с тобой.

Нож, висевший над головой, наконец упал, вынуждая сделать свой собственный выбор. Но Фэн Юнь поджал губы и не знал, что сказать.

Он опустил взгляд, пристально вглядываясь в глаза Нин Аня. Он смотрел как-то странно, грустно и выжидающе.

Нин Аня это выражение взбесило. Юноша замахнулся и сильно ударил его кулаком в лицо, вывернувшись из объятий,

Раньше запах этого тела казался ему близким и родным, но сейчас Нин Ань чувствовал себя только посмешищем.

Фэн Юнь отлетел назад, из уголка его рта вытекла струйка крови.

Не отвечая на удар, он посмотрел на Нин Аня и сдавленно сказал:

- Ты спрашиваешь, зачем ты мне нужен и почему я сегодня поступил именно так? Я скажу. Это потому, что я чертовски люблю тебя. Видимо, я сошел с ума. Ты удовлетворен этим ответом?

Глава 59. Признание.

Голос Фэн Юня казался спокойным и сдержанным, но в нем звучала скрытая свирепость.

Это словно некая темная болезнь, которую подавляли слишком долго. Она пыталась прорваться снова и снова, но ее насильственно загоняли вглубь.

Ему было очень трудно признаться в своих чувствах, особенно сейчас, когда он к этому не готов.

Фэн Юнь едва не захотел взять свои слова обратно, но их отношения достигли того момента, когда он уже не мог молчать.

Конечно, хотелось бы, чтобы доказать свою серьезность, сделать все торжественно и красиво. Однако ситуация не оставляла выхода

Тонкая фигура действительно остановилась, и Фэн Юнь заметил, как в одно мгновение напряглась спина юноши.

Сердце Фэн Юня тоже сжалось, его глаза потемнели, он небрежно вытер тыльной стороной ладони кровь с уголка губ и шаг за шагом направился к нему.

Время, казалось, внезапно остановилось, и Нин Ань ощутил какую-то нереальность происходящего.

Он не думал, что у Фэн Юня найдется какое-либо разумное объяснение произошедшему, поэтому просто собирался уйти. И хотя, формально, Нин Ань предложил Фен Юню озвучить свои доводы, он ничего не ждал и не собирался его прощать.

Но эта фраза была не чем иным, как удар грома, взорвавшийся у него в ушах.

Юноша был так потрясен, что растерялся и подумал, что ослышался.

Он так удивился, что, казалось, даже мозг парализовало.

Его кулаки крепко сжались, слова Фэн Юня снова и снова звучали в ушах.

На его лице появились некоторая настороженность и отвращение:

- Эй, разве ты не говорил, что никогда в меня не влюбишься?

Нин Ань вспомнил насмешливую улыбку Фэн Юня и слова, которые тот сказал ему во время их танца в «SOSO» при первой встрече: “Ты останешься сам по себе, я тоже буду сам по себе. Наши отношения всего лишь видимость.”

Но теперь, по его словам, он влюблен?

В сознании Нин Аня это было нечто таким, чего не должно было произойти и никогда не произойдет.

Юноша нахмурился, не понимая, хочется ли ему рассмеяться или заплакать.

Он почувствовал почему-то обиду, смешанную с гневом и беспомощностью…

Почему этот мужчина установил для него границу, но сам перешел ее?

В конце концов он покачал головой, подумав, что, вероятно, неправильно расслышал.

Эти мысли пронеслись быстро, нахлынув и спутав мысли почти в одно мгновение, заставив его чувствовать себя сбитым с толку.

Но для Фэн Юня все было иначе.

В тот момент, когда его слова были произнесены, натянутая струна, называемая сдержанностью, окончательно лопнула.

Чувства в его сердце взбурлили подобно хлынувшей из жерла вулкана лаве, почти превратив его в пепел.

Фэн Юнь, словно подгоняемый ветром, качнулся вслед за Нин Анем, настиг его едва ли не в один прыжок, протянул руки и крепко обнял сзади.

Он очень крепко обнял его, обхватив тонкое тело обеими руками и не желая отпускать.

Нин Ань очнулся от оцепенения и начал энергично сопротивляться:

- Фэн Юнь, немедленно отпусти!

Но мужчина не мог отпустить. Нин Ань почувствовал, как жар тела Фэн Юня обжигает его даже сквозь одежду, а неровное дыхание набатом звучит в ушах, заставляя дрожать.

Это объятие несло сильное чувство агрессии и исключительности, которое повергло юношу в панику.

Он наклонил голову вперед, показав тонкую белую шею, как добыча, обнажающая свою самую смертельную слабость, и Фэн Юнь едва смог сдержать дикое животное возбуждение.

- Фэн Юнь, - вдруг тихо и как-то спокойно заговорил Нин Ань. - Я не расслышал, что ты только что сказал.

Даже в крепких объятиях Фэн Юня он все еще подозревал, что услышал что-то неправильно.

- Ты мне нравишься, Нин Ань. Хочешь услышать это еще раз? - Голос за спиной юноши был низкий, бархатный, с какими-то чувственными нотками, заставляющими краснеть.

Нин Ань с трудом сдержал зуд, почувствовав, как мужчина нежно трется об его шею лбом и расчесывает пальцами волосы.

Фэн Юнь тихо прошептал ему на ухо:

- Я люблю тебя, Нин Ань. Не знаю точно, когда я это началось, но я люблю тебя уже давно.

Сердце Нин Аня стучало в груди так сильно, что почти причиняло боль. Эти слова звучали у самых ушей, очень отчетливо. Кожа на голове юноши онемела.

А Фэн Юнь все еще говорил:

- Я как-то попытался понять, с какого момента начал испытывать к тебе чувства. - Голос мужчины звучал глухо. - Кажется, уже в тот момент, как я впервые увидел тебя, я подумал, что ты очень особенный.

- А ты…  - Фэн Юнь замолчал.

Он хотел спросить, нравится ли он сам Нин Аню хоть немного, но так и не осмелился задать вопрос. Поэтому он просто ласково погладил атласную шею:

- Я хотел красиво одеться и найти романтичное место, чтобы торжественно признаться в своих чувствах. Но сейчас я больше не могу это скрывать…

- Фэн Юнь, отпусти. Я пойду. - Снова повторил Нин Ань.

Мужчина все еще держал его за руку, как будто боялся, что тот убежит.

Нин Ань поднял глаза, чтобы посмотреть на него, подавляя сложные эмоции, бушующие в его сердце, и пытаясь успокоиться:

- Ты неоднократно напоминал мне не быть эмоциональным, помнишь?

- Да. Ты и сам очень хорошо знаешь, как возник этот брак, - Фэн Юнь заглянул ему в глаза. Он уже не раз пожалел о своих словах. - Я признаю, что был не прав. Я слышал о тебе много плохого и вел себя, как ребенок. Но позже я влюбился в тебя, и это правда.

Нин Ань покачал головой, а Фэн Юнь снова обхватил его за талию:

- Ты мне не веришь?

Нин Ань опустил глаза и некоторое время молчал, прежде чем медленно произнести:

- Мне очень жаль, но это слишком неожиданно для меня.

Глаза Фэн Юня опустились. Он чувствовал себя потерянным. Собрав мужество, он снова поднял взгляд.

Он и сам знал, что для юноши это действительно было немного неожиданно, однако ощутил некоторую обиду. Неужели Нин Ань совсем не заметил его любви к нему?

- Более того, - Нин Ань слегка оттолкнул его, - какое это имеет отношение к тому, что ты сделал?

- Учитель Ван отстранился от руководства этим шоу, - сказал Фэн Юнь. А затем произнес очень мягким голосом: -  И я не хочу смотреть, как ты раздеваешься перед чужими людьми и позволяешь себя оценивать.

- Что ты имеешь в виду? - Глаза Нин Аня сузились. -  Это моя профессия. Из-за того, что я разделся и позволил себя выбирать и оценивать, ты вдруг начал сомневаться во мне? Или еще хуже, счел грязным?

- Ты же знаешь, я не это имел в виду. - Фэн Юнь прикрыл половину своего лица ладонью, не отводя взгляд от Нин Аня. – Я просто жадный. Потому что я люблю тебя, потому что хочу быть единственным, кто видит тебя без одежды.

Половина его лица распухла от удара, из-за чего он выглядел не так хорошо, как обычно, и теперь немного смущался.

Но его темные глаза смотрели властно и решительно.

В темноте парка, залитом светом луны, Фэн Юнь поцеловал юношу в лоб:

- Я люблю тебя, Нин Ань. Я действительно люблю тебя и хочу жить с тобой всю жизнь.

Сердце Нин Аня смутилось. Он не понимал, что делать и чему верить.

По сравнению с этим объяснением в любви тот факт, что Фэн Юнь препятствовал его участию в шоу нижнего белья, отошел как-то на второй план.

- Фэн Юнь, я знаю, что ты был очень привязан к своей бабушке, и, вероятно, в какой-то момент перенес свои чувства к ней на меня. Но это не обязательно любовь. - Он посмотрел мужчине в глаза и медленно произнес: - Тебе следует разобраться в своих чувствах.

- Чего? - Фэн Юнь изумленно моргнул. Он никогда не думал, что Нин Ань будет так думать.

- Мои чувства к тебе и бабушке совершенно разные, - он нахмурился. - Я люблю ее как старшего члена семьи и очень уважаю ее, но тебя я люблю по-другому. Я хочу обладать тобой, снаружи и изнутри...

Нин Ань слушал в шоке, не понимая, как этот строгий человек вдруг стал таким бесстыдным.

Юноша в панике поднял руку, чтобы прикрыть исторгающие пошлость губы, но мужчина воспользовался возможностью и поцеловал его в ладонь. Нин Ань в панике отшатнулся.

Его смущение подняло Фэн Юню настроение. Он опустил голову и поцеловал Нин Аня в кончик носа.

Нин Ань хотел избежать этого, но Фэн Юнь удержал его, став сильным и властным. Он сказал:

- Мы женаты, Нин Ань. Ты больше не можешь от меня прятаться.

- Мы же договорились, что это все не по-настоящему. - Нин Ань прикусил губу и тихо прошептал: - Есть некоторые вещи, которые ты, возможно, на самом деле не понимаешь.

- Так скажи, - посмотрел на него Фэн Юнь. – Ты можешь поделиться со мной абсолютно всем.

И что теперь он должен сказать? Признаться, что он из другого мира и надеется когда-нибудь вернуться?

Даже если это так, вернется ли и оригинальный Нин Ань в свое тело?

Юноша не осмелился сказать такую невероятную вещь.

В научно-фантастических фильмах к «переселенцам» иногда проявляет интерес правительство и использует для проведения экспериментов, что очень печально. И очень страшно, когда к тебе относятся как к парящей одинокой душе.

Думал ли Нин Ань когда-нибудь, что между ним и Фэн Юнем может быть такая вещь, как любовь?

Когда он попал в этот мир, первое, что его заботило - это выживание. Во вторую очередь - он хотел реализовать свои профессиональные мечты.

При первой встрече Фэн Юнь сказал, чтобы он не вожделел к нему. Даже если поначалу у Нин Аня и сложилось об этом человеке хорошее впечатление, он запретил себе думать о нем как о возможном партнере.

Ему на самом деле никто не нравился, и он даже не знает, каково это - нравиться людям.

Хотя со временем их отношения с Фэн Юнем стали довольно близкими, Нин Ань никогда не рассматривал это чувство как любовь. Он считал это братской привязанностью, дружбой – чем угодно, но не сексуально окрашенным чувством любви.

Любовь казалась ему вещью слишком экстравагантной и непрактичной.

Нин Ань молчал, не отводя взгляд с горящих глаз Фэн Юня.

Правильное лицо мужчины с одной стороны опухло, но глаза все еще были очень яркими и жадными.

Это заставляло Нин Аня чувствовать замешательство и панику.

Некоторое время они смотрели друг на друга, не двигаясь.

Наконец, Нин Ань погладил рукой распухшую щеку Фэн Юня и тихо сказал:

- Прости, я...

- Если тебе это поможет успокоиться, я согласен вытерпеть и больше. - Фэн Юнь прижал руку юноши к своей поврежденной щеке, терпя боль.

- Дай мне немного времени, Фэн Юнь. Дай мне подумать об этом, - устало сказал Нин Ань.

Фэн Юнь снова заключил его в объятия и тихо прошептал на ухо:

- Сколько угодно. Главное, чтобы ты не предпочел мне кого-нибудь другого и не бросил меня.

Он поцеловал кончики его ушей, как будто это могло доставить ему большое удовольствие.

Нин Аню стало немного грустно. Он не решался обнять мужчину за талию в ответ, но Фэн Юнь, казалось, приободрился и крепче сжал его в своих объятиях.

Просто держа парня в своих руках вот так и ощущая температуру его тела, он может чувствовать себя счастливым.

Нин Ань больше не сопротивлялся, но, нахмурившись, произнес:

- Не делай так в будущем, Фэн Юнь. Не принимай решений за меня, у меня есть свои идеи и договоренности.

Фэн Юнь зарылся кончиком носа в его волосы и нежно потрепал их, но ничего не сказал.

На самом деле, он хотел дать ему многое, но сейчас Фэн Юнь не осмеливался ничего сказать. Он просто обнимал того, кто ему дорог.

Ранее, отвергая тех, кто признавался ему в симпатии, Фэн Юнь был равнодушен и жесток, но теперь, влюбившись, он совершенно потерял свою ауру, став жалким и глупым, как невежественный ребенок.

- Я хочу поцеловать тебя, Нин Ань, - мечтательно прошептал он юноше на ухо. -  Можно я тебя поцелую?

Он поднял лицо и посмотрел на изысканно очерченные губы. Его глаза стали темными и бездонными.

Нин Ань ответил свирепым взглядом, но затем опустил голову.

Фэн Юнь обнял его слишком крепко, и юноша уперся лбом в твердые мышцы.

Извернувшись, Нин Ань вырвался:

- Фэн Юнь, дай мне немного времени. Дай мне подумать об этом, я не обязательно...

Фэн Юнь прикрыл его губы ладонью, не желая, чтобы парень продолжал, и сказал:

- Пойдем домой.

Нин Ань на мгновение заколебался, затем кивнул.

- В будущем не говори, что у тебя нет дома, - Фэн Юнь схватил его за руку и потер обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. - Мой дом - это твой дом.

Нин Ань промолчал.

Фэн Юнь снова сказал:

- Не только дом, но и все, что у меня есть, я готов разделить с тобой.

В его глазах расцвела нежная радостная улыбка.

Фэн Юнь почувствовал себя счастливым лишь от того, что может поделиться с Нин Анем всем, что у него есть.

…………………….

На обратном пути Нин Ань заснул.

В тусклом свете, проникающем в салон автомобиля, было заметно, что его брови сильно хмурились, как будто он ни на минуту не мог расслабиться во сне.

Фэн Юнь припарковал машину на обочине, наклонился и приобнял его, нежно поглаживая брови, пока лицо юноши полностью не расслабилось.

Точно так же, как в прошлый раз, Нин Ань почувствовал во сне знакомый запах, и обмяк, прислонившись к нему.

- Я ведь тебе тоже нравлюсь, правда?

Фэнь Юнь тихо задал вопрос, глядя на спящего с какой-то невыразимой грустью.

Люди всегда очень жадны. Сначала ему было достаточно любить юношу тайно, но теперь он хочет, чтобы тот ответил ему взаимностью.

Фэн Юнь хотел свободно обнимать его, вместе идти по улице, целовать его у всех на глазах и заявить на весь мир о своем праве собственности на него.

Во сне юноша выглядел очень юным и невинным. Мужчина не смог удержаться, наклонил голову и легонько поцеловал его в уголок губ.

Он пообещал, что даст ему время, но, боже, как это тяжело!..

Глава 60. Отчуждение.

В конце марта занятость Фэн Юня выросла еще в несколько раз.

Ян Мяо с каждым днем приносила все больше и больше документов, и папки-регистраторы стали заполняться еще быстрее.

Реорганизация «ЧуХэ» требовала огромного количества усилий и личного внимания. Времени на что-то, не связанное с работой, становилось слишком мало, и тем драгоценней оно было.

Недавно Фэн Юнь три вечера подряд до глубокой ночи проводил видеоконференцию прямо из своей комнаты. А часто у него не оставалось времени даже поесть.

Чу Юньхэ передавал в его руки все больше и больше проектов и власти, собираясь уйти на покой.

Основываясь на этом, сплетники «ЧуХэ» окончательно убедились в том, что Фэн Юнь является женихом “мисс Чу”.

Личные же отношения Нин Аня и Фэн Юня стали… странными.

С той самой лунной ночи атмосфера между ними изменилась.

Нин Ань по-прежнему вставал рано, чтобы сделать утреннюю зарядку и приготовить завтрак, но он изменил порядок выполнения этих двух действий.

Сначала он готовил завтрак, а затем выходил на утреннюю зарядку, и время для утренней зарядки, казалось, намеренно растягивал.

Возвращался он обычно, когда Фэн Юнь уже уходил или собирался уходить.

Времени, когда два человека пересекались дома, становилось все меньше и меньше.

Иногда, сталкиваясь на кухне или в гостиной, Фэн Юнь по-прежнему гладил юношу по волосам, как раньше, или просто говорил несколько слов.

Нин Ань внешне так же тепло улыбался, но когда вечером Фэн Юнь возвращался, дверь парня всегда была закрыта. Более того, Нин Ань начал запирать ее. Он как будто провел невидимую черту между ними: внешне все как обычно, но в глубине души он был настороже.

Фэн Юнь сильно уставал и работа не давала ему возможность много размышлять о личном, но глубокой ночью, в своей постели, он чувствовал, как скучает по прежнему теплу.

Теперь, даже если они все еще живут под одной крышей, они как будто отделены тысячью гор и рек.

На самом деле, с той самой ночи прошло всего несколько дней, но Фэн Юню казалось, что прошло несколько месяцев.

Иногда после работы он теперь не спешил подниматься, а стоял внизу и смотрел на окна комнаты Нин Аня, в которых почти всегда горел свет. Если ему везло, то удавалось мельком разглядеть знакомый силуэт, что необъяснимо делало Фэн Юня счастливым.

Увы, но дома его встречала только пустая гостиная.

Дверь в комнату Нин Аня снова оказывалась закрыта, однако, независимо от того, возвращался ли Фэн Юнь рано или поздно, на кухне его всегда ждала свежая еда. Фэн Юнь хотел бы найти повод для того, чтобы постучать в дверь мужа, но, увы, сделать это так пока и не решился…

Так обстояло дело и сегодня.

Генерал Фэн Юнь словно доспехи перед боем поправил воротничок и встал посреди гостиной, глядя на дверь Нин Аня.

У него не было аппетита, поэтому он накрыл еду полиэтиленовой пленкой и убрал в холодильник.

Провозившись с бумагами до второй половины ночи, он пошел налить себе бокал вина, а затем медленно направился к двери мужа. Нин Ань в это время обычно еще не спал.

Фэн Юнь остановился у своей двери и, прислонившись к стене, медленно выпил вино.

Охлажденный напиток скользнул по его горлу и медленно нагрелся, заставляя его сердце биться беспокойнее и чаще.

За весь сегодняшний день Нин Ань опять не сказал ему ни слова, и мужчине всегда становилось немного не по себе, когда он думал об этом.

Фэн Юнь встал за дверью, поднял руку, но, не решившись постучать, тихо спросил:

- Нин Ань, ты спишь?

Опустив глаза, он долго ждал ответа, надеясь услышать голос парня, даже если тот просто скажет, что спит, чтобы отгородиться от него.

Но, в конце концов, человек в комнате так и не ответил.

Фэн Юнь постоял немного, затем повернулся и ушел.

Нин Ань в это время все же не спал, он сидел перед окном и курил.

Юноша очень хорошо знал, как долго Фэн Юнь стоял у его двери. Примерно столько, сколько потребовалось на то, чтобы выкурить две сигареты.

Он не избегал мужа намеренно, просто не хотел тревожить свой разум и чувства.

Нин Ань понимал, что не может устоять перед его глазами, руками, теплыми ладонями, поглаживающими его волосы, или даже перед слабым запахом духов, исходящим от его тела.

Все, что ранее казалось нормальным и невинным, казалось, изменилось в одночасье.

Все стало двусмысленным и расплывчатым, горячо обжигая его сердце. Тепло превратилось в муку, и Нин Ань был в растерянности.

За последние несколько дней он бесчисленное количество раз думал, как Фэн Юнь мог влюбиться в него? Что в нем такого милого? И действительно ли его чувства к Фэн Юню такие же простые, как к члену семьи, как к брату?

На самом деле, он очень одинок, этот мир его по-прежнему пугает и очень хочется на кого-то положиться.

В глубине души Нин Ань хорошо знал, что не только Фэн Юн зависел от него, но и он сам зависел от Фэн Юня, хотя никогда и не показывал этого.

В этом странном мире он сумел завести друзей, но у его друзей тоже своя жизнь, и жизнь не простая.

Будучи человеком взрослым и зрелым, он не смел беспокоить их часто.

Поэтому тепло, которое давал ему Фэн Юнь, имело особенную ценность.

Этот человек обнимал его, утешал, заботился во время болезни и согревал, когда холодно…

Конечно, Нин Ань мог обойтись без этой заботы, но она действительно была ему приятна.

Он не мог понять собственного отношения ко всему этому, не мог мыслить ясно и хладнокровно. Чем больше он волновался, тем более хаотичным становились его мысли. Нин Ань курил одну сигарету за другой, чувствуя нарастающую тревогу.

Он не раз думал, что если бы на его месте сейчас был настоящий, изначальный Нин Ань, то тот был бы не прочь развивать эти отношения.

Но история не имеет сослагательного наклонения…

В конце концов, он не хотел больше думать об этих отношениях и решил просто сбежать. Пора полностью разорвать эту жалкую и неестественную связь с Фэн Юнем.

В конце концов, это не его дом.

В тот день, когда после долгих раздумий, он, наконец, принял это решение, у него возникло чувство облегчения, а также чувство боли от того, что он вот-вот потеряет.

Но юноша хорошо контролировал свою боль в пределах того диапазона, который мог вынести.

Он встал и закрыл окно, решив дождаться возвращения Фэн Юня, чтобы поговорить, но случайно увидел, что тот стоит и курит внизу.

И хотя уже было темно, а Нин Ань смотрел вниз с шестого этажа, но Фэн Юня он узнал с первого взгляда.

Мужчина, подняв голову, смотрел, казалось, прямо на его окно.

Нин Ань взялся рукой за занавеску, костяшки его пальцев на мгновение побелели, а сердце сжалось от сильной боли.

Он задернул шторы, но не мог удержаться, украдкой выглядывая на одинокую фигуру через щель.

Очень долго они тайком смотрели друг на друга: один наверху, другой внизу.

С таким трудом принятое решение Нин Аня рухнуло в этот момент.

Он отменил его, а затем опустился на пол, желая серьезно подумать о происходящем.

Когда Фэн Юнь поднялся наверх и позвал его через закрытую дверь, он все слышал, но не осмелился ответить.

Их отношения казались хрупкими, как крылья бабочки, и если сейчас открыть эту дверь, неизвестно, что с ними случится.

Нин Ань в прострации смотрел в окно. Узкий полумесяц висел в темно-синем небе, излучая холодным призрачный свет.

Забытая сигарета истлела в пальцах, осыпаясь на пол длинным столбиком серого пепла.

Нин Ань нахмурился, пристально наблюдая за струйкой дыма, поднимающейся от сигареты.

Может ли он признаться самому себе, что Фэн Юнь ему действительно нравится?

И каким в этом случае будет его будущее?

Если он действительно захочет связать свою жизнь с Фэн Юнем, то что насчет его мира и его дома?

Слушая удаляющиеся шаги супруга, Нин Ань закрыл глаза.

Он хотел быть с Фэн Юнем. Он хотел ни к чему в этом мире не привязываться и когда-нибудь вернуться домой. Эти две эмоции рвали его на части, причиняя сильную боль.

Для Нин Аня принятие решений никогда не было очень трудным делом. Его ум всегда оставался ясным. И даже если его решение имело недостатки, он всегда умел твердо его придерживаться.

Только в этом вопросе он теперь запутался, застряв в ловушке разума и чувств…

……………………….

Вероятно, из-за того, что он толком не ужинал и выпил вино натощак, у Фэн Юня ночью разболелся живот.

Желудок и сердце находятся слишком близко, и мужчина облокотился на кровать, закусив губу и обливаясь потом, не в силах понять, где боль сильнее.

Когда рассвело, боль наконец прошла, и он встал, чтобы умыться и подготовиться к раннему отъезду в компанию.

Когда он вышел из ванной, то увидел Нин Аня.

Юноша был одет в спортивную форму и собирался войти в кухню.

Черно-красная цветовая гамма спортивной одежды придавала ему юный жизнерадостный вид.

Нин Ань удивился, увидев его:

- Сегодня так рано?

Лицо Фэн Юня было очень бледным, а на губах виднелись небольшие ранки, что наводило на некоторые подозрения.

Но Фэн Юнь не дал ему возможности присмотреться повнимательнее. Повернув голову, он вошел в свою комнату и сказал спокойным голосом:

- Да, сегодня надо прийти в компанию пораньше.

Затем он добавил:

- Тебе не нужно готовить мне завтрак, я куплю что-нибудь на улице.

Нин Ань ушел на пробежку, но вскоре вернулся.

Бледное лицо Фэн Юня продолжало стоять у него перед глазами, и юноша немного беспокоился о том, не заболел ли он.

Затем Нин Ань подумал: не потому ли Фэн Юнь вчера пришел к дверям его комнаты, что чувствовал себя плохо и хотел попросить о помощи?

Но он тогда ему не ответил, позволив своему единственному близкому человеку решать проблему самому.

Нин Аню стало неуютно, и он очень сожалел об этом.

Когда он вернулся домой, дом был уже пуст, Фэн Юнь ушел.

Комната Фэн Юня была очень опрятной, как и всегда, солнце светило в окна, и пятна света танцевали на заправленной кровати.

Окно комнаты Фэн Юня выходило на восток, к платформе на крыше. Нин Ань стоял перед окном, глядя на эту платформу.

Фэн Юнь однажды сказал, что, когда погода потеплеет, они обустроят на крыше уголок: установят столы, стулья и солнечные зонтики. Или купят еще одно кресло-качалку. Иногда они смогут пить там чай, отдыхать или любоваться звездами.

Нин Ань вспомнил, как, закончив говорить, Фэн Юнь приподнял уголки рта и улыбнулся ему: « Эй? Ты счастлив? Этот уголок будет принадлежать только нам двоим!»

Хотя оба они знали, что эта крыша принадлежит не только им двоим.

Женщины, которые днем приносят белье сушиться, тоже могут посидеть за их столиком, а дети обязательно заберутся на кресло-качалку, чтобы поиграть…

Но глубокой ночью она действительно может принадлежать только им двоим.

………………..

С желудком у Фэн Юня всегда было все хорошо, без особых проблем. Но, вероятно, последние два месяца оказались слишком напряженными. Тем более что с марта он даже не мог вовремя поесть, поэтому у него начались болезненные приступы гастрита.

По дороге в компанию он зашел в кондитерскую и медленно выпил заказанную миску отвара, держа в руках планшет.

Сегодня утром у него в офисе запланирована деловая встреча, а вечером он должен вылететь на переговоры в Японию.

Выйдя со стоянки, Фэн Юнь поднялся на лифте прямо на 35-й этаж.

Когда Ян Мяо увидела его появление, у нее был такой вид, словно она  хотела ему что-то сказать.

Фэн Юнь подозрительно поднял брови, а затем увидел ожидающего его Ли Юаньшу.

Фэн Юнь не очень удивился. Полного разрыва с семьей Ли не получилось, так что рано или поздно им пришлось бы встретиться.

Мужчина бесстрастно подошел, открыл дверь и впустил Ли Юаньшу в кабинет.

Ли Юаньшу посмотрел на его худое и бледное лицо, и ему хотелось шагнуть вперед и прикоснуться к нему, но он был вынужден держаться на расстоянии из-за ауры безразличия, исходящей от тела Фэн Юня.

Фэн Юнь положил вещи на стол, сел в свое кресло, и лишь затем поднял на глаза:

- Что-то случилось? Разве ты не поехал за границу с Ван Жуном?

В последние годы Ли Юаньшу был одной из королевских моделей Ван Жуна. Когда Ван Жун отправлялся на международные показы, Ли Юаньшу почти всегда сопровождал его.

- Я больше не модель. - Ли Юаньшу сел напротив. – Я давно вырос, пришло время вернуться домой и помочь отцу.

Семья Ли и семья Чу считаются давними друзьями, и когда-то он рос вместе с Чу Яян. Лю Цин, жена Чу Юньхэ, - женщина нежная, и Ли Юаньшу никогда не чувствовал себя в их доме чужим. Однако, когда раскрылось его участие в заговоре против Фэн Юня, все изменилось, и ему вместе с отцом пришлось пойти в дом Чу, чтобы официально принести извинения.

Его импульсивность и привычка получать все, чего он желает, едва не привели к катастрофе. Тогда Ли Юаньшу пришлось резко повзрослеть. Он понял, что его так называемая “свобода”, к которой он стремился много лет, на самом деле не стоит ничего. Раньше он попортил своим родителям много нервов, настаивая на карьере модели, но изменившиеся обстоятельства заставили его переоценить свою жизнь.

- Хорошо, говори, - Фэн Юнь задумчиво скрестил пальцы рук.

Как ни странно, он немного завидовал этому парню, поэтому его взгляд стал более сосредоточенным, когда он посмотрел на него.

Ли Юаньшу очень повезло: он смеет делать то, что ему нравится, даже совершать ошибки, потому что может быть уверен, что его семья никогда от него не отречется и всегда окажет помощь.

Поэтому он имеет возможность так легко сказать: ”Я больше не буду моделью".

И это то, что его Нин Аню сделать очень сложно.

Он и Нин Ань - оба люди без капитала и настоящей поддержки.

Только те, у кого много любви, осмеливаются быть своевольными.

Его пристальный взгляд заставил щеки Ли Юаньшу слегка покраснеть, и Фэн Юнь отвел глаза, сухо спросив:

- Я могу для тебя что-нибудь сделать? У меня ограниченное время.

Ли Юаньшу покрутил пальцами:

- Все в порядке. Я здесь, просто чтобы передать документы. И, кстати, я хотел принести тебе личные извинения. Я сожалею о том, что сделал. Я не хотел тебе действительно навредить…

Ли Юаньшу просто пришел принести документы? Сомнительно…

- Я не всепрощающая мать Тереза, но я и не из тех, кто способен помнить плохое всю жизнь. - Фэн Юнь слабо улыбнулся. - Поэтому я надеюсь, что в будущем между нами будут только деловые отношения, хорошо?

Ли Юаньшу кивнул, встал, подошел к двери и снова остановился.

Фэн Юнь уже был погружен в свою работу, и юноша не мог удержаться, чтобы не сказать:

- Ты не очень хорошо выглядишь, может…

Фэн Юнь поднял голову, его глаза были холодными и безразличными:

- Что я только что сказал?

Глава 61. Возвращение русалки.

Фэн Юнь вылетел в Осаку (Япония) самолетом в 8:30 вечера. Он отправился прямо из компании после окончания работы и немного вздремнул в машине по дороге.

По прибытии в аэропорт его разбудил водитель.

Завершив регистрационные формальности, он подержал телефон на ладони, опустил глаза и некоторое время колебался.

Он чувствовал, что даже если не вернется ночевать, Нин Ань, возможно, этого не заметит.

Каждый день юноша закрывал дверь своей комнаты, намеренно изолируя себя и явно избегая его.

Если он не вернется сегодня, возможно, Нин Ань испытает облегчение.

Такого рода мысли обескуражили его, и он почувствовал, что ведет себя по-мальчишески забавно.

В конце концов, Фэн Юнь развеял эмоции, которые делали его несчастным, опустил голову и написал Нин Аню, рассказав ему о своей деловой поездке.

Затем он мучительно дожидался ответа.

Его телефон звякал, принимая сообщения одно за другим, но ни одно из них не принадлежало Нин Аню...

……………………….

Нин Ань сегодня не стал закрывать дверь.

В настоящее время он полулежал на шкафу, пытаясь сделать основу для штампа по ткани.

Почему-то такая работа у него лучше получалась именно в вертикальном положении. Хотя, надо признаться, такого рода работу можно считать успешной только при наличии большой практики, чтобы развить мастерство, а затем немного улучшить его.

Он всегда был очень сосредоточен, когда что-то делал, поэтому, когда телефон завибрировал, принимая сообщение, он этого даже не заметил.

Ужин уже был приготовлен, и, испытывая вину и желая немного компенсировать Фэн Юню свою холодность, он специально сварил кастрюлю куриного супа.

Устав от работы в неудобной позе, Нин Ань выпрямился, медленно пошевелил конечностями и размял кости.

Заметив на мобильном телефоне мигающий индикатор, он открыл экран и увидел информацию о деловой поездке Фэн Юня.

Нин Ань посмотрел на часы. Прошло уже больше часа. Подумав, юноша ответил: “Хорошо.”

Затем добавил: “Обрати внимание на безопасность.”

Когда Фэн Юнь увидел сообщение Нин Аня, он уже сел в машину, присланную японским партнером, чтобы забрать его из аэропорта.

Было раннее утро, Нин Ань наверняка давно спал, поэтому Фэн Юнь не стал ничего писать в ответ, направившись прямо в отель.

Неизвестно, что послужило причиной: то ли он слишком устал этой ночью, то ли перестал наконец беспокоиться, но в незнакомом отеле в чужой стране он на этот раз спал очень сладко.

Фэн Юнь пробыл в Японии всего один день и после обсуждения проекта тут же забронировал обратный билет на ближайший рейс.

Когда он приземлился, было за полночь. Фэн Юнь не стал вызывать водителя и просто взял такси.

Около часа ночи он вернулся домой и, как обычно, тихонько вошел в дверь.

Как только он поставил вещи на пол, дверь Нин Аня открылась.

Фэн Юнь был застигнут врасплох и спросил с улыбкой:

- Ты еще не спишь?

Нин Ань на самом деле уже спал, но, чтобы не создавать неловкую ситуацию улыбнулся и сказал:

- Я еще не заснул.

Фэн Юнь посмотрел на раскрасневшееся сонное лицо, поднял руку, чтобы пригладить юноше волосы, но, в конце концов, не решился дотронуться и опустил ее.

Повисла пауза. Нин Ань улыбнулся еще ярче, на его щеках заиграли ямочки:

- Ты голоден? Вчера я приготовил куриный суп, но ты не вернулся ночевать. Сегодня я тушил ребрышки с кукурузой. Не хочешь тарелочку?

Фэн Юнь кивнул с улыбкой:

- Спасибо. Или ложись спать. Я приму душ, а потом сам себе разогрею.

- Хорошо. - Нин Ань вернулся в комнату.

Фэн Юнь забросил сумку в свою комнату и пошел в ванную, чтобы умыться.

Выйдя, он обнаружил, что дверь Нин Ань не заперта, а, как и вначале их совместной жизни, слегка приоткрыта.

Просто в комнате не горел свет.

Фэн Юнь ошеломленно замер, удивившись. На сердце стало теплее.

Впрочем, возможно, Нин Ань просто забыл запереться…

Мужчина поел, ответил на несколько срочных электронных писем и принял душ.

Собравшись спать, Фэн Юнь задумчиво посмотрел на приоткрытую дверь и, стараясь приглушить шаги, медленно подошел к комнате Нин Аня. Прислонившись к дверному косяку, он заглянул внутрь.

Шторы в комнате супруга были задернуты, но немного света падало из гостиной.

Нин Ань лежал на кровати очень тихо и выглядел спящим.

Фэн Юню нравилось смотреть на спящего юношу. Во сне он выглядел каким-то беззащитно-невинным, что очень контрастировало с обычным поведением Нин Аня. Характер у парня был боевой.

Вид Нин Аня как-то взбодрил мужчину, и накопившаяся за день усталость прошла почти мгновенно.

Фэн Юнь почувствовал, как сердце его стало мягким и сладким.

Изначально он просто хотел заглянуть в комнату, но увиденное не только не удовлетворило его, но и заставило желать большего.

Мужчина вошел, встал у кровати, слегка наклонился и внимательно посмотрел на спящего.

Он не осмелился прикоснуться к нему, опасаясь, что тот разозлится, когда почувствует это, и снова запрет дверь.

Фэн Юнь долго стоял в темноте, прежде чем неохотно отступить.

Когда фигура мужчины скрылась за дверью, Нин Ань открыл глаза.

Грудная клетка, казалось, была готова взорваться от того, что он долгое время старался дышать мерно и неглубоко, а глаза заболели.

Нин Ань не знал, о чем думал Фэн Юнь, стоя у его кровати, но сейчас он чувствовал себя очень неуютно.

Значит, Фэн Юнь действительно так сильно любит его?

Ранее Нин Ань считал их отношения дружбой, обычным способом избежать одиночества.

Он ошибался?

Эта симпатия и забота, эта заботливость и довольная улыбка заставили его почувствовать одновременно боль и удовлетворение.

Нин Ань прижал ладони к груди. Сквозь тонкое стеганое одеяло он почувствовал, как сердце отчаянно колотится, стремясь выпрыгнуть наружу…

……………………….

На следующее утро Нин Ань вернулся к своим первоначальным жизненным привычкам: сначала пошел на утреннюю зарядку, затем приготовил завтрак, а затем сел за стол вместе с Фэн Юнем.

И он больше не закрывал дверь в свою комнату.

Хотя ни один из них не упоминал об этом, их отношения постепенно стали более гладкими и непринужденными.

Просто жизнь текла слишком напряженно, и у них было не так много времени, чтобы спокойно поладить.

В начале апреля Сунь Сян официально перешел на работу в игровую компанию Фэн Юня.

С приходом этого человека, безымянная игровая компания IN-G, сумевшая переманить топ-менеджера, известного во всем игровом сообществе, привлекла к себе внимание.

Выбор Сунь Сяна также вызвал внимание и вопросы со стороны игроков и средств массовой информации.

Не так странно, что Сунь Сян покинул T-GAME, но почему он выбрал такое непривлекательное и бесполезное новое место работы? Неужели он не мог перейти в более достойную компанию? Ему были бы рады везде.

И самое главное, что у этой компании в прошлом вообще не было выпущено никакой продукции.

Это успешно возбудило любопытство публики, и когда Сунь Сян дал интервью средствам массовой информации, его высказывания вызвали настоящую бурю.

Сунь Сян сказал: «Хотя в прошлом мое сотрудничество с T-GAME было весьма продуктивным, но в последние годы политика компании в отношении разработки и эксплуатации новых игр очень меня разочаровала. Мне нравится, что IN-G, полагаясь только на свои разработки, смогла создать одну из самых популярных игр на рынке. Я хочу сотрудничать с такой компанией. Их любовь к играм и смелые идеи, которые не связаны с сиюминутной рыночной конъюктурой, внушают мне благоговейный трепет. Именно поэтому я выбрал IN-G. И я верю, что эта компания достаточно сильна, чтобы однажды воспарить в небо.»

В этом небольшом отрывке интервью скрыто слишком многое.

Сунь Сян не только намекнул на то, что T-GAME в погоне за славой и богатством не хочет концентрироваться на создании чего-то нового, но и дал экстраординарную оценку безизвестной IN-G.

Самое же интригующее заключалось в том, что Сунь Сян сказал: компания IN-G разработала самую популярную игру на рынке.

Но ведь все в игровой индустрии знают: самую популярную игру последних лет, очевидно, сделана T-GAME.

Это высказывание настолько скандально, что T-GAME вполне могла бы подать в суд на своего бывшего сотрудника.

Сунь Сян такой умный человек, зачем же ему говорить то, что способно доставить ему неприятности?

Это не может не заставить людей глубоко задуматься.

Но сколько бы ни спрашивали средства массовой информации, что Сунь Сян имеет в виду, он больше ничего не говорил.

Как ни странно, T-GAME тоже предпочла промолчать, никак не комментируя слова Сунь Сяна.

В интервью СМИ представитель T-GAME лишь сказал, что Сунь Сян возлагает слишком большие и абсолютно нереалистичные надежды на новую компанию.

Некоторые люди поверили в это, но большинство людей усомнились и начали анализировать факты и высказывания, предположив, что с этой известной игрой что-то нечисто.

Многие игроки обратили внимание, что новая игра слишком уникальна и стилистически совсем не похожа на игры T-GAME.

К тому же, готовясь к выпуску новой игры, T-GAME всегда публикует концептуальные материалы и выпускает трейлеры, чтобы сделать рекламу и подогреть интерес игроков.

Но на этот раз все было тихо, и новая игра, казалось, появилась внезапно.

Все больше и больше людей задавалось вопросами, но реальных доказательств не имелось. После периода бурных дискуссий эти сомневающиеся голоса, наконец, постепенно исчезли.

Однако IN-G уже привлекла к себе внимание игроков, и из-за прихода в эту компанию Сунь Сяна многие начали возлагать на нее большие надежды.

…………………….

Съемки для журнала "MEN" были перенесены на середину апреля из-за маршрута Ван Жуна.

В начале апреля состоялась выставка готовой одежды «ЧуХэ», за которой последовали презентации различных новых продуктов и встреча по экономическому обмену, организованная муниципалитетом города.

На встрече по экономическому обмену Чу Юньхэ впервые появился на публике вместе с Фэн Юнем.

Перед различными высокопоставленными лицами, департаментами и руководителями предприятий Фэн Юнь вышел на сцену, чтобы впервые выступить от имени «ЧуХэ».

Фэн Юнь смотрелся на экране телевизора просто шикарно: красивый молодой вице-президент крупной корпорации в дорогом деловом костюме, сдержанный и искренний, с тонким чувством юмора.

Его речь была краткой и интересной, с большим количеством четких фактов и цифр, но внимание к себе он привлек все же не этим.

После выступления Фэн Юнь быстро взлетел в горячем поиске Weibo. Забавно, что это было связано не с его управленческим талантом, а с внешностью и номинальной стоимостью.

В конце концов, Фэн Юнь выступил вместо Чу Юньхэ. Этим ходом один из самых богатых людей страны безмолвно объявил Фэн Юня своим преемником.

И этот будущий президент мега-корпорации слишком молод, слишком красив, но почему-то не носит фамилию “Чу”.

Некоторые даже сумели догадаться, что Фэн Юнь является незаконнорожденным сыном Чу Юньхэ.

Это предположение обсуждалось бесконечно, но оно вызвало дикий смех у сотрудников «ЧуХэ». Очевидно, этот вице-президент – потенциальный зять семьи Чу!

…………………….

8 апреля Нин Ань и актриса Шань Ян, как и было договорено ранее, встретились на съемке рекламы для косметического бренда.

Этот ролик являлся продолжением серии "Последняя русалка". По сюжету, на фоне грустной песни о любви юноша-русалка вновь появился у берега и влюбился с первого взгляда в прекрасную человеческую девушку.

Хотя Нин Аню этот сюжет казался дурацким и не сулил ему ничего хорошего, но нужно было всего лишь выполнить обещанное и соответствовать требованиям бренда.

График Шань Ян очень плотный, и она могла выделить на эту съемку всего два дня, но характер ее отличался редкой стервозностью и придирчивостью.

Она видела список предыдущих работ Нин Аня, и думала, что он всего лишь малоизвестная модель, вообще не заслуживающая играть с ней в одном кадре.

Кроме того, после нанесения «русалочьего» макияжа это лицо становилось эталоном невероятной неземной красоты, делая ее собственную внешность какой-то невзрачной.

Поэтому ранее она попросила бренд заменить претендента на роль русалки, но, увы, успеха не добилась. Руководство косметического бренда прекрасно понимало, что причиной, по которой их неприметный ранее бренд приобрел популярность, кроется именно в харизме мужской модели, поэтому Шань Ян заменить можно, а Нин Аня – нет.

Так что съемки согласовали в первоначальном варианте.

В начале апреля жители города А все еще носят тонкие свитера, поэтому, хотя вода в озере уже и была намного теплее, чем зимой, но все равно для купания не годилась.

Они снимали ролик с утра до полудня, потому что Шань Ян снова и снова просила переделать.

Нин Ань уже несколько часов не вылезал из воды, директор начинал раздражаться, а персонал нервно перешептывался, неодобрительно поглядывая на Шань Ян.

Нин Ань молчал, снова и снова повторяя действия по сценарию.

Во время небольшого перерыва он подошел к палатке и достал мобильный телефон, на котором обнаружилось несколько пропущенных звонков от Фэн Юня.

Он набрал номер, но собеседник не ответил.

Нин Ань не воспринял это серьезно, так как Фэн Юнь в последнее время был слишком занят. Когда Фэн Юнь увидит позже пропущенный звонок, он, конечно, перезвонит.

Лишь в шесть часов вечера Нин Ань снова вышел из воды.

Шань Ян все еще оставалась недовольной, заявляя, что изображение ее и Нин Аня вместе, сделанное камерой, было недостаточно красивым.

Сотрудники съемочной группы, сдерживая желание выматериться, лучезарно улыбались и убеждали «сестру Ян», что она прекрасна и кадры получились очень красивые.

Шань Ян немного подумала и сказала:

- У меня нет времени заниматься этой рекламой еще и завтра. Я хотела закончить все по-быстрому и пойти отдохнуть, но этот парень в роли русалки совершенно непрофессионален. Почему бы не попробовать снять еще один дубль?

Персонал даже не знал, что сказать. Уже темнело, и если бы они снова решили снимать, все освещение и прочее пришлось бы переставлять.

Шань Ян продолжала возмущаться, жалуясь директору:

- Что вы мне сказали, когда я попросила поменять человека? Если б вы меня послушали, все прошло бы гладко! Он вообще деревянный и не умеет взаимодействовать с партнером! Может, вы все-таки прислушаетесь к голосу разума и замените его?

Директор, не смея хамить «звезде», мог ее только уговаривать:

- Он модель, а не актер, с кем вы его сравниваете? Более того, он сегодня много часов провел в воде и сильно замерз. Так что, пожалуйста, не сердитесь.

Сказав это, директор посмотрел в сторону дороги и увидел идущего к ним человека.

В сгущающихся сумерках фигура мужчины казалась очень высокой, но свет уличного фонаря, четко обрисовывая контур, скрывал его лицо в тени.

Первым человеком, узнавшим его, как ни странно, была Шань Ян. Разве это не тот молодой бизнесмен, о котором недавно болтали в актерском кругу, будущий председатель «ЧуХэ», Фэн Юнь?

Его лицо гораздо красивее, чем даже у звезд развлекательного круга, и оно полно мужественности и скрытой силы. А самое главное, он богат и его будущее безгранично.

Шань Ян тоже была одной из тех, кто пускал на него слюни, разглядывая фотографии. Как же она могла его не узнать?

Увидев этого человека, она была очень удивлена. В таком месте, с такой командой, на съемках обычной рекламы, как мог появиться великий бог?

Она втайне обрадовалась своему везению.

Глава 62. Мечты Шань Ян.

На лице Шань Ян расцвела улыбка, нежная и невинная:

- Добрый вечер!

Пару месяцев спустя у нее должны начаться съемки весьма перспективного фильма.

В условия жесточайшей конкуренции, когда пришлось пожертвовать очень многим, Шань Ян удалось получить, наконец, роль женщины № 4.

Хотя эпизодов у нее немного, эта роль очень подходит ей, а финал трагичен и интересен. При должной удачи и продвижении в сети эта роль вполне может вызвать фурор.

Ее выбрали на роль вскоре после Весеннего фестиваля, который стал для нее очень волнующим началом Нового года.

Не говоря уже ни о чем другом, просто упоминание об этом фильме в ее резюме уже само по себе может стать в ее актерской карьере огромным плюсом.

Тем более, что в этом проекте участвует очень известный режиссер и знаменитые актеры. Тот, кто поладит с ними, сможет иметь в будущем весьма перспективные ресурсы.

Это вселило в Шань Ян надежду на будущее, став важным этапом ее карьеры. И инвестором в этот фильм была корпорация «ЧуХэ».

Из-за небольшой роли второго плана в фильме у нее изначально было мало шансов на личное знакомство с инвесторами.

Более того, даже если съемочная группа или режиссер и инвесторы организуют совместный ужин, со стороны «ЧуХэ» вряд ли будет участвовать кто-то уровня Фэн Юня. Скорее всего, курировать столь незначительный вопрос поручат ответственному за инвестиции в индустрию развлечений или его помощнику.

Тем более, вице-президент корпорации «ЧуХэ» Фэн Юнь не любил посещать различные коктейльные вечеринки или мероприятия, участвуя в них лишь по необходимости.

Поэтому, после того, как он стал сотрудником «ЧуХэ», Фэн Юнь появлялся на таких мероприятиях даже реже, чем во времена управления «SOSO».

Тем более, после того как он привлек к себе общественное внимание в сети, его поведение стало очень сдержанным.

Даже если бы кто-то из актрис или актеров захотел организовать «случайную» встречу, сделать это было бы очень трудно.

Человек, о котором Шань Ян не смела даже мечтать, в настоящий момент вдруг оказался рядом.

Ее сердце было взволновано, оно едва не выпрыгивало из груди. Шань Ян постаралась взять себя в руки, обратив внимание на свою речь и поведение. Ах, если бы она могла переспать с этим человеком! Какие бы перспективы у нее открылись! Это просто-напросто стало бы ее собственным превращением в феникса!

Однако Фэн Юнь игнорировал ее выжидающий взгляд, больше внимания уделяя людям из съемочной бригады.

Увы, но члены команды оказались менее знающими, чем Шань Ян. В конце концов, Фэн Юнь отнюдь не лидировал в списке горячего поиска.

Однако, у большинства людей, особенно у молодежи, все же сформировалось о нем какое-то впечатление.

- Вы мистер Фэн?- Нерешительно спросил кто-то.

Ситуация выглядела довольно странно. У некоторых людей из команды сформировалось мнение, что у Фэн Юня и Шан Янь что-то было. Видимо, этот человек пришел сюда ради нее. В конце концов, такого рода вещи были очень распространены в кругу развлечений.

Однако, не похоже было, что он давал ей какие-то обещания. По тому, как она приветствовала его, и какое выражении лица он имел при этом, становилось ясно, что Фэн Юнь отнюдь не стремится эти отношения признавать.

- Здравствуйте, - вежливо сказал Фэн Юнь персоналу.- Я здесь, чтобы найти Нин Аня. Я его друг. Он здесь?

-Да, да, - помощник режиссера поспешно вышел вперед и направился к озеру.- Он отдыхает вон там.

Фэн Юнь кивнул и последовал за ним. Шан Янь открыла рот, провожая его взглядом.

Она топнула ногой и сердито посмотрела на свою помощницу:

- Что застыла, как статуя?!

Помощница поспешно собрала ее вещи и последовала за ней в машину няни.

……………….

Нин Ань кутался в одеяло и внимательно прислушивался к тому, что говорили сотрудники вокруг него.

Фэн Юнь подошел прямо к ним и услышал, как помощница режиссера сказала:

- Надо будет продолжить съемки завтра. Режиссер согласует это с госпожой Шань.

- Хорошо, - кивнул Нин Ань. - Спасибо вам за вашу тяжелую работу.

Сотрудница прошептала:

- Это наша проблема. Вас это беспокоить не должно.

Нин Ань поднял голову и улыбнулся:

- Спасибо.

Фэн Юнь позвал:

- Нин Ань?!

Нин Ань повернул голову и посмотрел немного удивленно:

- Почему ты здесь? Ты сегодня не занят?

Когда у Нин Аня были съемки в воде в прошлый раз, Фэн Юнь сильно перенервничал, и это оставило некоторые проблемы в его сердце.

Хотя он знал, что это маловероятно, но он все еще беспокоился, что его супруг действительно утонет и что случится что-нибудь другое...

Сегодня, когда он, выйдя с работы, сделал несколько телефонных звонков и все они остались без ответа, Фэн Юнь немного испугался.

Конечно, он знал, что у Нин Аня не было помощника и он во всем полагается только на себя. Во время работы его телефон оставался в сумке, и парень не слышал его вообще.

Фэн Юнь хотел подыскать кого-нибудь, кто сопровождал бы юношу и мог сообщить о его передвижениях, но Нин Ань отказался, очень удивившись.

Фэн Юнь не хотел слишком давить на него, поэтому больше не упоминал об этом.

Просто, когда о чем-то переживаешь, начинает казаться, что что-то плохое должно обязательно произойти. И чем больше об этом думаешь, тем больше нервничаешь.

Фэн Юнь не хотел маяться от неопределенности, поэтому сразу поехал на место съемок.

Когда Нин Ань ему перезвонил, мужчина уже был в пути.

Глядя на имя на экране телефона, он едва сдержался, чтобы не ответить.

Он знал, что если возьмет трубку, то Нин Ань, скорее всего, не позволит ему появиться перед командой.

Хотя он, конечно, мог и не послушать, но Фэн Юнь все же не хотел конфликтовать с супругом в тот момент, когда отношения между ними наконец-то потеплели.

Приехав на место съемок, он услышал, как эта надменная звездулька издевается над ним.

Фэн Юнь сильно расстроился, думая об обиде своего любимого, и удивился, обнаружив на его лице спокойную нежную улыбку.

В этот момент у него разболелось сердце.

Мужчина хотел держать его в своих объятиях. Он хотел любить его. И он хотел сказать, что совсем не нужно терпеливо сносить чужие оскорбления.

Но он также знал, что, с чем бы Нин Ань ни столкнулся, в нем достаточно силы, чтобы вынести все, не теряя своей сути и не изменяя своим принципам.

Нин Ань был для него как море: то теплым и ласковым, то грозным и опасным, спокойным на поверхности и скрывающим неизвестные сокровища в своих глубинах. Но море никто и никогда не сможет держать на ладонях…

Фэн Юня взбесила ситуация, которую он только что наблюдал, но, к счастью, ночь скрыла злую гримасу, мелькнувшую на его лице. Голос его звучал доброжелательно и спокойно:

- Решил приехать посмотреть на съемки.

Нин Ань встал и улыбнулся ему:

- Директор сказал, что работа на сегодня закончена, можно возвращаться.

Фэн Юнь взглянул на часы и беспечно сказал:

- Что ж, тогда давайте поужинаем все вместе.

Нин Ань кивнул:

- Хорошо. Я пойду переоденусь.

Когда он ушел, Фэн Юнь переговорил с директором, приглашая команду в ресторан. Как только Шань Ян его узнала, естественно вся команда уже была в курсе об его личности.

Депрессия из-за того, что они провозились весь день, но не смогли нормально закончить работу, была разбавлена радостью от того, что их пригласили на ужин. Сотрудники собрали оборудование и направились к машинам, весело смеясь друг с другом.

Шань Ян снова накрасилась и переоделась в машине няни, стараясь придать своей внешности скромную изысканность.

Она наконец успокоилась, хотя ей до сих пор было немного не по себе. Она не знала, слышал ли Фэн Юнь ее слова о Нин Ане, поэтому не осмелилась напрямую приставать к мужчине, пока держась в тени.

Но в глубине души она чувствовала, что ей очень не повезло.

Эта модель действительно гребаная злая звезда! Ей наконец повезло встретиться с Богом Богатства, но, к несчастью, это произошло в такой некрасивой ситуации!

Остается лишь надеяться, что Фэн Юнь ничего не слышал. К тому же, этот парень так молод, что, вероятно, у нее может появиться шанс соблазнить его…

Услышав, что он собирается пригласить ее на ужин, она пришла в восторг.

Если бы Фэн Юнь просто приехал к Нин Аню, не было бы необходимости приглашать на ужин всю команду. А значит, его точно заинтересовал кто-то другой.

Шань Ян надеялась, что интересом Фэн Юня является именно она. На сердце у нее сразу стало легче, и она вышла из машины-няни, красивая и молчаливая…

Вещи уже почти собрали, лишь несколько человек заканчивали паковать оборудование. Директор и несколько молодых сотрудников собрались возле Фэн Юня, чтобы вместе покурить. Нин Ань стоял рядом с ним очень сдержанный, опустив голову и что-то просматривая на телефоне.

Директор их съемочной группы был довольно молод, чуть старше 30 лет. Он курил и вежливо улыбался:

- У Сяо Нина есть такой друг, как мистер Фэн. Сяо Нину нужны какие-нибудь ресурсы? Он планирует сниматься еще где-нибудь?

Некоторым молодым людям стало очень любопытно:

- Откуда брат Сяо Нин знает президента Фэна?

Фэн Юнь взглянул на Нин Аня. В этот момент юноша что-то искал в своей сумке, опустив голову. Когда он вошел в воду, то снял кольцо, и в данный момент пока не одел его.

- Наши две семьи – старые друзья, - тепло улыбнулся мужчина. – Я договорился с ним о встрече сегодня по некоторым вопросам. Так как Нин Ань работал, я просто зашел взглянуть.

Директор пошутил:

- Тогда не стоит нас стесняться и откладывать свои дела.

- Мы вовсе ничего не откладываем, - улыбнулся Фэн Юнь. – Это просто мелочь, ничего важного.

Несколько групп людей сели в четыре машины: Шань Ян и ее ассистентка - в одну, Нин Ань - в машину Фэн Юня, а остальные сотрудники были разделены на другие две машины.

Сев за руль, Фэн Юнь протянул руку, чтобы пожать ладонь Нин Аня:

- Ты замерз?

Нин Ань покачал головой:

- Нет, все в порядке. Днем на солнце было довольно тепло.

Фэн Юнь недовольно поджал губы. Он явно был зол:

- Лишь потому, что она «звезда», ты позволяешь ей издеваться над собой?

- Ну, режиссер не сказал, что все получилось хорошо. Кроме того, сейчас не зима, не так холодно, - улыбнулся Нин Ань. - Более того, она девушка. Просто на этот раз мы сотрудничаем, в будущем каждый пойдет своим путем, так стоит ли ссориться?

- Ну и поссорился бы… Тоже мне проблема! - Фэн Юнь нахмурился: - Я слушал какое-то время, и персонал группы говорил, что все в порядке. Она намеренно третировала тебя. Директор не останавливал съемки, потому что не хотел ее обидеть, поэтому она так и осмелела.

- Не сердись, - сказал Нин Ань. - У нее выделено в графике на эту рекламу всего два дня. Так или иначе, но завтра мы закончим.

Нин Ань попросил его не сердиться, но Фэн Юня это разозлило еще больше, он почувствовал себя очень расстроенным. Этот парень совершенно не воспринимал себя всерьез!

Мужчина поджал губы и сказал через некоторое время:

- Нин Ань, не надо относиться к себе так безжалостно. И ко мне тоже…

Пальцы Нин Аня крепко сжались. Он не ожидал, что Фэн Юнь приедет к нему. Не говоря уже о том, чтобы он случайно услышал разговор между персоналом и Шань Ян.

Юноша тихо вздохнул. Он хотел извиниться, но все же промолчал. На самом деле, он не чувствовал себя виноватым.

Фэн Юнь справился со своими эмоциями и добавил:

- Я тебя ни в чем не виню.

- Я понимаю. - Нин Ань протянул руку и погладил Фэн Юня по спине, молча успокаивая его эмоции.

Они поднялись на верхний этаж "Триумфа", чтобы поесть морепродуктов. Нин Ань и Фэн Юнь сели вместе, а Шань Ян - рядом с директором, напротив них.

Фэн Юнь попросил несколько бутылок хорошего вина, хотя, будучи за рулем, пить не планировал. Вместо него Нин Ань поднял бокал, выпив с директором и персоналом.

Все были очень счастливы. Визит человека уровня Фэн Юня в их команду весьма льстил и заставил всех почувствовать некоторую симпатию к Нин Аню.

Бокалы снова наполнили вином. На щеках Нин Аня появился румянец, а уголки глаз покраснели.

Шань Ян решила воспользоваться возможностью и поднять тост за Нин Аня:

- Прости, брат Сяо Нин, мои необдуманные слова. Возможно, я сегодня немного переволновалась. В конце концов, на эту работу выделено всего два дня, а я хочу быть идеальной. Это просто рабочие моменты, не принимай близко к сердцу.

Шань Ян буквально переобулась на ходу. Теперь Нин Ань перестал быть “той моделью”, и удостоился обращения «брат».

Хотя директор тоже был недоволен Шань Ян, но, в конце концов, ему все равно придется с ней сотрудничать, поэтому он решил ее поддержать:

- Да-да. Хотя это всего лишь съемки рекламы, но к работе надо относиться серьезно, и преданность делу - это хорошо. Пожалуйста, не надо обижаться на сестру Шань.

Нин Ань улыбнулся и ничего не сказал, но поднял бокал и выпил вино.

Естественно, он знал, что Шань Ян намеренно нацелилась на него, но она была девушкой, а девушки всегда немного своенравны.

В последние несколько лет он баловал свою младшую сестру Нин Ке. Нин Ке живая и милая, но если раскапризничается, то становится совершенно невыносимой.

Из-за этих воспоминаний Нин Ань решил отпустить обиду. К тому же, у Шань Ян всего двухдневный график. Как бы там ни было, осталось потерпеть ее всего один день.

У Нин Аня очень жесткий темперамент и он ничего не боится, но он никогда не доставлял людям неприятностей без веских причин.

Хотя он знал, что Шань Ян намеренно смущает его, он ничего не говорил ей, просто не желая соревноваться с девушкой.

Фэн Юнь наблюдал, как юноша слегка поднял голову, опрокидывая бокал вина. По его стройной шее сексуально перекатился кадык.

Мужчина саркастично поднял брови, слегка улыбнулся и спросил:

- То, что съемки сегодня так и не были завершены – разве это проблема Нин Аня?

- Нет-нет, - сказали режиссер и Шань Ян в унисон. Шан Янь изобразила на лице застенчивую улыбку, от которой Нин Аня передернуло: - Я недовольна своим выступлением.

- О? Так вы признаете свою бесталанность? - Фэн Юнь улыбнулся. - Тогда почему бы вам не отказаться от этих съемок?

Смех за столом внезапно стих.

Стало понятно, что весь этот ужин «на халяву» - на самом деле большая ловушка.

Шань Ян нервно сглотнула. Изначально она хотела поймать крупную рыбу, но не ожидала, что спровоцирует Короля Ада.

Появился риск не только не получите какие-либо льготы и ресурсы, но и потерять уже имеющуюся работу.

Шань Ян от шока не удержала бокал с вином в руке, и тот упал, залив подол дорогого платья.

Даже не озаботившись этим, девушка растерянно воскликнула:

- Господин Фэн!

Затем она снова повернулась к Нин Аню и умоляюще посмотрела на него:

- Брат Сяо Нин!

Нин Ань поднял глаза на Фэн Юня. Мужчина не смотрел на него, но под столом положил руку ему на колено, чтобы помешать заговорить.

Фэн Юнь посмотрел на ошеломленного режиссера, все еще улыбаясь:

- Завтра я позвоню Ли Ло и она возьмет эту роль.

В его голосе звучал четкий приказ.

Режиссеры, которые снимают рекламу для небольших брендов, естественно, в этой профессии считаются низшей кастой. В глазах обычных режиссеров они вообще могут не считаться полноценными коллегами.

Ли Ло - актриса первой линии. В последние несколько лет она была в центре внимания. Если ее следующая работа окажется удачной, она имеет хороший шанс взойти на трон королевы кино.

Как она могла бы унизиться до того, чтобы поддерживать такой маленький бренд?

Фэн Юнь посмотрел на удивленный взгляд режиссера и улыбнулся:

- Не волнуйтесь, я договорюсь с руководством бренда и с агентом Ли Ло. У вас просто поменяется актриса, а все остальное останется как есть.

Шань Ян совершенно обмякла. Она все еще хотела продолжать умолять, но, услышав имя Ли Ло, поняла, что это непоправимо…

Естественно, руководство бренда не откажется от такой замены.

Они даже не смели думать о Ли Ло.

Не говоря уже о заоблачных гонорарах, которые приходится платить звездам такого уровня, Ли Ло вряд ли бы вообще стала рассматривать их предложение. Независимо от того, сколько денег они дадут, звезда первой линии не станет тратить свое время на малоизвестный бренд.

Если Ли Ло «одобрит» их, даже если это не полноценное «одобрение», а просто дружеская роль в рекламе, то повышение узнаваемости и расширение влияния бренда окажутся далеко за пределами рекламных возможностей такой старлетки 18-го уровня, как Шань Ян.

Если такой пирог упадет с неба, неужели они откажутся?

Замена оказалась столь привлекательна, что даже предложение Фэн Юня возместить ущерб за замену актрисы было отклонено.

В это время руководители бренда от всего сердца чувствовали, что Нин Ань - действительно их божественное благословение.

Власть капитала слишком велика, и Шан Янь в одночасье потеряла свою поддержку и роль в фильме.

С другой стороны, за участие в этих рекламных съемках Ли Ло получила шанс на роль, о которой едва смела мечтать.

Нин Ань знал, что Фэн Юнь получил хорошую должность в «ЧуХэ», знал, что он купил роскошную машину и одевается в одежду от весьма дорогого бренда, но он по-прежнему живет в обычном жилом районе, по-прежнему ест блюда, приготовленные руками Нин Аня, и иногда даже готовит лично, когда у него есть время, причем его кулинарные навыки даже лучше, чем у Нин Аня. И этот мужчина по-прежнему иногда проявляет перед ним какое-то нелепое мальчишество…

Привыкнув к их взаимодействию, Нин Ань редко всерьез задумывался о пропасти между ними. Но в этот момент он ясно увидел и осознал расстояние между ним и Фэн Юнем.

От увидел отношения других людей к Фэн Юню, и наблюдал, как тот уничтожил чужую карьеру как бы между делом, сказав всего несколько слов.

На обратном пути Фэн Юнь спросил Нин Аня:

- Ты считаешь меня жестоким?

Нин Ань был немного пьян. Он подумал и покачал головой:

- Нет. У тебя должны быть причины для того, чтобы так поступать.

Глаза юноши были чистыми и непорочными, совсем не такими, как у «невинной девушки», которой притворялась Шань Ян.

В этот момент эти глаза были слегка затуманены, а вокруг них проступила малиновая кайма. Алкоголь убрал их холодность, навевая мысли о чувственности и страсти.

Взглянув раз, Фэн Юнь больше не осмеливался смотреть на юношу.

- Она всего лишь актриса с 18-й строчки, а уже ведет себя так необузданно и нагло. Если такой человек поднимется высоко, то совершенно потеряет границы. - Фэн Юнь некоторое время помолчал, а потом попытался объяснить свои действия Нин Аню: - Значит, ей следует преподать урок.

- Да. – Нин Ань кивнул и тихо сказал:  - Ты прав.

Фэн Юнь не ожидал такого ответа. Взглянув на юношу, он признался:

- Она не должна была запугивать тебя.

Нин Ань улыбнулся, повернул голову и посмотрел на Фэн Юня в некотором замешательстве, а затем сказал:

- Спасибо тебе. Ты всегда защищаешь меня.

Сердце Фэн Юня захлестнула теплая волна.

Он высвободил руку, смело протянул ее юноше и сжал его ладонь:

- Тебе действительно не холодно?

Конечно, Нин Ань давно согрелся. Юноша рассмеялся: звонко, заразительно. В уголках его губ расцвели грушевидные завитки. Он произнес медленно и четко:

- Фэн Юнь, мне на самом деле больше не холодно.

Фэн Юнь остановил машину у обочины, смело наклонился и обнял Нин Аня. От юноши пахло вином и слабым запахом табака, что вызывало у мужчины желание воспользоваться им:

-  Нин Ань, я хочу поцеловать тебя…

У Нин Аня не было времени среагировать. Казалось, из-за того, что он выпил, его реакция стала медленнее. Фэн Юнь сказал почти по-детски:

- Или ты сам можешь поцеловать меня. Я чувствую себя расстроенным. И это можно вылечить только твоим поцелуем.

Глава 63. Тепло.

Фэн Юнь обнимал Нин Аня, уткнувшись лбом в его плечо. В голове у юноши больше не было ясности, и он двигался так, словно парил в облаках.

Но он отчетливо ощущал тепло тела Фэн Юня и знакомый цитрусовый аромат.

Ему очень нравились эти объятия.

Голос Фэн Юня раздался совсем рядом с его ухом. Он говорил очень тихо, так что Нин Ань едва мог его расслышать.

Услышав, как Фэн Юнь сказал, что чувствует себя расстроенным, он по глупости поднял руку, чтобы прикрыть его сердце, и нежно погладил:

- Я могу помочь тебе. Я поглажу тут, и вся боль пройдет.

Фраза ”Я могу помочь тебе" открыла шлюзы памяти.

В тот раз Нин Ань тоже сказал: “Я могу помочь тебе", но был жестоко отвергнут.

Теперь при воспоминании о тех событиях у мужчины пересохло во рту, а сердце в панике забилось.

Рука Нин Аня нежно коснулась его груди, не сильно и не мягко, но это заставило Фэн Юня почувствовать себя так, словно его ударило током, и даже его дыхание стало горячим и прерывистым.

Он закрыл глаза, поднял руку и прижал к затылку юноши. Потом в другую руку осторожно взял слабую от опьянения ладонь парня и осторожно потер ею свое сердце, пытаясь унять боль.

Но чем сильнее он пытался унять боль, тем серьезнее она становилась: он хотел вечно держать в руках это теплое податливое тело…

Нин Ань забеспокоился. Поглаживая грудь мужа, он вдруг почувствовал, что сердце под его ладонью бьется все быстрее и быстрее, сбиваясь с ритма, как будто боль Фэн Юня была невыносимой, и он боролся изо всех сил.

Объятия мужчины стали такими горячими, что Нин Ань почти протрезвел, после чего у него ужасно разболелась голова. Юноша поднял голову и жалобно посмотрел на мужчину.

Обычно холодные глаза заволокло влажным туманом, а белоснежные щеки окрасились тонким слоем розовой пудры. Губы увлажнились и покраснели под действием алкоголя. Длинные брови нахмурились, беспомощно и встревоженно:

- Кажется, тебе все еще больно, я чувствую это.

Юноша сказал это очень серьезно и очень взволнованно.

Дыхание Фэн Юня почти остановилось, и он, казалось, услышал свое собственно сердцебиение: сильное, сумасшедшее, неуправляемое.

Его кадык дернулся, он нежно взял Нин Аня за руку, вложил свои пальцы между его тонкими белыми пальцами и пожал их.

Голос его прозвучал глухо. Настолько глухо, что он сам опешил. Фэн Юнь не хотел, чтобы его любимый так сильно волновался, поэтому мягко утешил его:

- Хороший мальчик, не волнуйся, больше не больно, ты замечательный, очень замечательный.

Нин Ань вздохнул с облегчением, все его тело расслабилось, и он уютно устроился в его объятиях.

Фэн Юнь придвинул ближе его рюкзак, достал кольцо и торжественно надел его на руку юноши.

Нин Ань уже собирался заснуть, когда Фэн Юнь опустил голову и поцеловал уголки покрасневших глаз.

Ему хотелось поцеловать его в губы, но и такой поцелуй оказался восхитительным.

Если бы он мог, то действительно хотел бы просто обнять Нин Аня вот так и провести вместе с ним всю жизнь в этом маленьком пространстве автомобильного салона.

Жаль, это невозможно…

Фэн Юнь пожалел, что сегодня отослал водителя.

Некоторое время он обнимал Нин Аня, прислушиваясь к его ровному нежному дыханию, обдающему его шею приятным уютным ветерком. Юноша уснул. Только тогда Фэн Юнь неохотно усадил его обратно на пассажирское сиденье, снова пристегнул ремень безопасности и завел машину.

……………………….

На следующий день они оба встали очень рано.

Фэн Юнь хорошо позаботился о Нин Ане: он напоил его супом, обтер влажным полотенцем и уложил в постель, накрыв стеганым одеялом.

Нин Ань проспал всю ночь до рассвета, крепко и без сновидений. Когда он проснулся, у него не было ни похмелья, ни головной боли. Наоборот, он встал в хорошем расположении духа.

Фэн Юнь приготовил завтрак и хотел отвезти мужа на место съемок, но Нин Ань отказался.

Он считал, что его партнер слишком занят, чтобы сначала везти его, а затем ехать на работу в «Чухэ». Нелепо тратить впустую едва ли не пол дня.

Тем более, объем работы не станет меньше, и в конце концов Фэн Юню все равно придется работать сверхурочно, чтобы компенсировать потраченное время.

Нин Ань не хотел, чтобы он так много работал, поэтому настоял на том, чтобы взять такси.

Фэн Юнь проводил его до машины, а затем поехал в «ЧуХэ».

Как только он вошел в свой кабинет, ему позвонила Чу Яян.

Чу Яян сейчас под руководством Сун Цю изучала базовые основы ювелирного дела, чтобы подготовиться к учебе за границей.

Хотя она многое знала и раньше, но все же знания ее были слишком теоретическими, а теперь она знакомилась с тем, что можно освоить только на практике.

Сначала она хотела обратиться к семье Ли, но Фэн Юнь в конце концов настоял на том, чтобы она практиковалась у Сун Цю.

Чу Яян позвонила, потому что завтра должно состояться большое шоу Ван Жуна.

Она по привычке хотела договориться о встрече с Фэн Юнем.

Разумеется, Фэн Юнь не мог пропустить это шоу и уже зарезервировал билеты для себя и Нин Аня.

Хотя это всего лишь посещение шоу, Фэн Юня радовало совместное времяпрепровождение, и он не хотел брать с собой «лампочку» в лице Чу Яян.

Он пожалел, что не подумал о сестренке раньше, поэтому, разговаривая с ней по телефону, спешно открыл сайт авиакомпании и заказал два билета в Европу на следующий день днем.

Ровным, ничуть не изменившимся голосом, он ответил Чу Яян:

- Ты хочешь пойти на шоу? Но я забронировал два авиабилета в Европу на завтра и хотел предложить тете съездить развлечься. Кстати, вы можете поехать вдвоем. Маршрут уже составлен. Надо только спросить, есть ли у тети время.

Когда Чу Яян услышала это, она перестала щебетать и спросила:

- И каков наш маршрут?

- Вы, конечно, можете переделать его, как пожелаете, но на днях в Париже состоится большая ювелирная выставка. Предлагаю вам посетить ее. - Фэн Юнь улыбнулся и добавил: - Все расходы за мой счет.

Чу Яян действительно начала колебаться.

У нее нет недостатка в деньгах, но Фэн Юнь редко когда проявляет такую инициативу по отношению к Лю Цин.

<п/п: Если кто забыл, Лю Цин – жена биологического папочки Фэн Юня, приемная мать Чу Яян.>

Обычно он очень вежлив с Лю Цин, но все же держится отчужденно. На этот раз он проявил инициативу оплатить для нее развлекательную поездку. Интересно, насколько счастливой это сделает Лю Цин?

К тому же, ювелирная выставка в Париже…

- Здорово! - Чу Яян была очень наивна и верила в искренность Фэн Юня. Она с радостью приняла решение: - Я думаю, у моей мамы сейчас найдется несколько дней, но учти, мне нужно купить много вещей. Не пожалей об этом потом!

Фэн Юнь улыбнулся и сказал:

-Я не пожалею.

- Кстати, - голос Чу Яян снова стал немного виноватым. - Помоги мне извиниться перед братом Сяо Нином за то, что я не могу сопровождать его на просмотр шоу.

- Конечно. - Фэн Юнь повесил трубку, позвонил по внутренней линии и приказал ассистенту организовать поездку в Европу для Лю Цин и Чу Яян.

……………………..

Съемки в этот день прошли очень гладко. Ли Ло пришла вовремя и вела себя нежно и дружелюбно на протяжении всего процесса, без малейших признаков звездной болезни.

Личная роль Нин Аня была уже отснята, и осталось лишь подобрать удачную сцену для взаимодействия их двоих.

Когда Нин Ань снова пришел на съемки, он, очевидно, почувствовал, что атмосфера в съемочной группе изменилась.

Люди, которые ранее относились к нему равнодушно, теперь демонстрировали свое расположение и терпимость.

Нин Ань только улыбнулся: он по-прежнему усердно работал, уважал директора, сотрудничал со своей партнершей и был вежлив со всеми остальными.

Он не собирался меняться лишь из-за того, что его поддержал Фэн Юнь.

На этот раз съемки благополучно закончились уже к обеду.

Нин Ань вернулся домой, сел в кресло-качалку на «веранде», взял книгу и, немного почитав, незаметно уснул.

Когда он проснулся, было уже больше четырех часов дня. Умывшись для бодрости, он спустился на ближайший рынок, чтобы купить свежие фрукты, овощи, мясо и яйца.

Когда он вернулся в общину, то обнаружил, что машина Фэн Юня припаркована у подъезда.

Когда Фэн Юнь увидел, что юноша несет целую сумку с овощами, он улыбнулся:

- Я хотел пригласить тебя вкусно поужинать и отпраздновать.

- Здесь совершенно нечего праздновать, - Нин Ань убрал продукты в холодильник и тоже улыбнулся: - Это просто ежедневная рутина.

Фэн Юнь закатал рукава рубашки:

- Сегодня я готовлю.

Нин Ань кивнул, вымыл фрукты и выложил их в чашку. Затем он вернулся в свою комнату, чтобы закончить кое-какую предыдущую работу.

Запах еды медленно и дразняще разливался по квартире.

Нин Ань отложил иголку с ниткой, которую держал в руке, и выглянул в окно.

Вечерело. Еще не стемнело, но уличные фонари уже горели.

Нин Ань попытался вспомнить, чем закончился вчерашний день.

Вроде как он пытался поцеловать Фэн Юня, но что произошло потом? Вообще никаких воспоминаний…

Юноша также вспомнил, как Фэн Юнь сказал “Я расстроен”, но почему он произнес эти два слова, оставалось неясным и расплывчатым.

Днем было как-то не до саморефлексии, но когда он лежал на кресле-качалке и дремал, мыслей в голове роилось много.

Однако Нин Ань все еще не мог понять, от чего Фэн Юнь оказался «расстроенным».

Ему было жало его? Или это потому, что он долгое время не отвечал на звонки?

Нин Ань вроде как хотел знать причину, но спросить не решался.

И он все еще не мог понять, как ему самому реагировать на происходящее.

Изначально дело было очень простым, но потом все запуталось.

Если Нин Ань все же решится быть вместе, то не будет ли это с его стороны немного безответственно?

Что, если однажды он вернется в свой мир? Что же тогда делать Фэн Юню?

Сможет ли он это вынести?

Фэн Юню слишком сильно не хватает любви. Если Нин Ань отдаст ему свою любовь, а потом уйдет, это будет более жестоко, чем в отношениях с другими людьми.

А если отказаться?

Юноша вспомнил одинокую фигуру, стоящую посреди ночи под его окном, и выражение глаз мужчины, когда он сидел у его кровати. Нин Аню стало как-то неуютно.

В течение всех последних дней он думал об этом снова и снова. Уже давно стало очевидно, что это не просто привязанность.

Однако, если они не будут вместе, какую муку испытает Фэн Юнь?

Даже за такой короткий промежуток их размолвки он явно похудел.

Нин Ань закурил сигарету и тяжело вздохнул. Двигался ли он вперед или назад, результат оставался паршивым.

Но, рано или поздно, что-то придется решать.

Парадоксально, но, размышляя о чувствах, Нин Ань никогда не задумывался о социальной пропасти между собой и Фэн Юнем.

Даже если он видел проявление этого только вчера.

Но все заморочки «статуса», за исключением небольшого колебания в его сердце поначалу, нельзя было рассматривать как реальную проблему.

Нин Ань достаточно уверен, что для Фэн Юня это не значило ничего, да и в случае расставания вряд ли он будет пакостить. Не такой его супруг человек.

Единственное, что беспокоило Нин Аня: нанесет ли его поведение какой-либо реальный вред Фэн Юню?

Юноша не хотел, чтобы сердце близкого ему человека болело еще сильнее.

Погода становилась все теплее, из-за окна доносился детский смех. Нин Ань подсознательно стиснул фильтр своей сигареты. Его лицо искажала тревога.

Фэн Юнь уже накрыл стол, и, с улыбкой прислонившись к двери, позвал его ужинать.

Рыба и креветки на пару, слегка обжаренные и почти несоленые овощи. Фэн Юнь протянул юноше палочки для еды:

- Попробуешь?

Он отщипнул два кусочка нежной рыбы, положил их на тарелку Нин Аня.

Юноша благодарно улыбнулся и принялся за еду. Даже соблюдая диету, усилиями Фэн Юня он пренебрегать не хотел.

Затем он отложил палочки для еды и прижал ладони к щекам, наблюдая, как мужчина сосредоточенно ест.

Фэн Юнь всегда хотел уговорить его съесть еще пару кусочков, поэтому намеренно поддразнил:

- Чего ты на меня смотришь? Надеешься, что у меня пропадет аппетит?

Нин Ань рассмеялся:

- Как такое вообще возможно?

Фэн Юнь все еще улыбался, но его взгляд стал сложным.

- Фэн Юнь,- сказал Нин Ань, - ты не устал ждать моего ответа?

Фэн Юнь прищурился:

- Мне не нравится эта фраза. Что значит «устал»?

Нин Ань улыбнулся и покачал головой:

- Нет, я просто...

- Не говори, что я ждал тебя целый месяц, - перебил его Фэн Юнь.- Даже если я буду ждать тебя всю жизнь, я не устану.

Нин Ань пораженно замолчал и посмотрел на худое лицо Фэн Юня. Его красивые глаза смотрели жестко и непоколебимо.

Юноша не смог удержаться и с некоторой жалостью поднял руку, пытаясь дотронуться до его щеки, но остановился на полпути.

Фэн Юнь не дал ему шанса отпрянуть. Он схватил узкую руку и нежно поцеловал кончики пальцев.

Его теплые и мягкие губы нежно потерлись о слегка загрубевшие подушечки. Длинные, черные как смоль ресницы медленно опустились. Мужчина тихо прошептал:

- Не волнуйся и думай не спеша.

Его первоначальный план состоял в том, чтобы постоянно атаковать парня, принуждая принять желанное решение. Но, в конце концов, он решил уважать его и ждать.

Нин Ань почувствовал, что больше не может этого выносить. Эта искренность подкупала и не могла оставить его равнодушным.

Он подавил дрожь в кончиках пальцев и почти не смог удержаться, чтобы не признаться Фэн Юню во всем.

Глава 64. Встреча с режиссером.

Впрочем, если Нин Ань и признается в своем «попаданчестве», решит ли это проблему их отношений?

Независимо от того, какие ласковые слова он скажет Фэн Юню сейчас или какие обещания даст, он не может облегчить ему будущую боль утраты...

Глаза Фэн Юня так прекрасны! И видеть в них душевную боль – совершенно нестерпимо.

Этого не должно быть.

Нин Ань подавил нахлынувшие на него эмоции и посмотрел на мужа. На его лице застыло странное, какое-то отстраненное и холодное выражение. Его подбородок слегка приподнялся, уголки губ поджались, а взгляд стал твердым и властным.

Тем не менее, его рука осталась свободно лежать в ладони Фэн Юня...

Этот образ был очень противоречив. Фэн Юнь задумчиво посмотрел на юношу, опустил голову и поцеловал кончики его пальцев.

Затем он осторожно протянул руку, подержал ее в своей и тихо произнес:

- То, что я сказал, -  правда. Но тебе не нужно нервничать. Я никогда и ни в чем не буду давить на тебя…

Нин Ань опустил глаза, прикусил нижнюю губу белоснежными зубами, и на ней появился поблескивающий след влаги.

Его ресницы задрожали, повторяя своими движениями рваный ритм сердца. Оно стучало столь яростно и неуправляемо, что Нин Ань почти задохнулся.

У него появилось желание поверить словам Фэн Юня, но сейчас сам он не мог вымолвить ни слова.

Фэн Юнь спокойно посмотрел на юношу, впитывая всей душой его облик: черные как смоль волосы, дрожащие ресницы и белоснежную кожу, почти прозрачную на свету.

Фэн Юнь поймал странный диссонанс трепещущих ресниц, бледной кожи, искусанных губ и безразличного, совершенно отстраненного выражения лица.

Если бы Фэн Юнь не знал своего супруга достаточно хорошо, то мог бы подумать, что его поцелуи кончиков пальцев навевают на юношу обычную скуку.

Но Фэн Юнь знал его и понимал глубину его души, понимал, какие волны бушуют в его сердце.

Глаза мужчины стали бездонными, голос зазвучал успокаивающе и мягко.

- Нин Ань? - тихо позвал он. - Ты устал?

- Да. – Нин Ань поднял глаза и кивнул. - Я хочу вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Фэн Юнь непринужденно улыбнулся и опустил голову, чтобы налить себе супа:

- Хорошо. Иди и сегодня как следует отдохни, а завтра мы с тобой пойдем смотреть шоу учителя Вана.

Нин Ань облегченно вздохнул. Слава богу, Фэн Юнь не стал настаивать на его ответе…

В тот момент юноше показалось, что он попал в ловушку ночного кошмара, и это испугало его.

Однако, Фэн Юнь проявил деликатность. Выражение лица Нин Аня немного прояснилось, он кивнул и улыбнулся:

- Дай мне еще три месяца. Нет, лучше полгода, - услышал Фэн Юнь его спокойный и уверенный голос. – Я непременно дам тебе ответ.

- Да… - Пальцы Фэн Юнь, державшие суповую ложку, напряглись.

Три месяца или полгода... Выдержит ли он эту неопределенность?

Глаза мужчины стали жестокими. Нет, как бы там ни было, но он готов принять только один ответ!

Он все еще помнил, что сказал Шэнь Цинчуаню, что не будет использовать против Нин Аня интриги или принуждение.

Но что, если Нин Ань даст ему нежеланный ответ?

Сможет ли он принять его? Не сорвется ли, став животным?

Только когда шаги Нин Аня затихли вдали, и его фигура скрылась за дверью, Фэн Юнь расслабился и откинулся на спинку стула.

Некоторое время он сидел тихо, не зная, что и думать. Затем, наконец, выпил суп, поел, и, собрав посуду, пошел на кухню.

………………….

Шоу Ван Жуна решили провести в «Триумфе». В начале фестиваля фонарей большое количество роскошных автомобилей собрались на подземной парковке этого развлекательного комплекса.

За исключением льготных флаеров для партнеров, СМИ и потенциальных покупателей, которые получили личные приглашения от дизайнеров и организаторов, цены на билеты этого шоу просто зашкаливали.

Нин Ань и Фэн Юнь, прибыв на мероприятие, встретили много знакомых лиц: Фан Цзиня, Шэнь Цинчуаня и некоторых дизайнеров из других брендов.

Все стремились увидеть самое известное шоу в индустрии моды.

Фэн Юнь и Нин Ань сидели в первых рядах, прямо напротив Т-образной платформы, имея наилучший угол обзора.

Шэнь Цинчуань же, наоборот, устроился в незаметном уголке, не желая смущать Тянь Сяоши.

В тот момент, когда зажегся свет и всеобщее внимание привлекли первые лазерные аккорды, по левую руку от Фэн Юня сел неопрятный мужчина средних лет.

Фэн Юнь совершенно не обратил на него внимание, рассказывая Нин Аню об основных тенденциях дизайна одежды в этом году от корпорации «ЧуХэ».

У «ЧуХэ» имеется несколько линий одежды, из которых линия высокого класса является основной, тогда как бюджетная линейка представлена достаточно скромно. Однако, в последние два года ситуация начала меняться.

Если обращать внимание только на общий финансовый отчет, то нетрудно заметить, что на элитную линейку приходится почти две трети от прибыли, и она по-прежнему сохраняет тенденцию к росту. На этом фоне руководство «ЧуХэ» никогда не придавало большого значения развитию бюджетного направления. Более того, некоторые менеджеры предлагали вообще отказаться от него, сосредоточившись на секторе элитной одежды.

Фэн Юнь изначально придерживался того же мнения, не обращая внимания на «бюджетное направление». Однако, проанализировав ситуацию при подготовке к показу этого года, он счел ее весьма опасной для будущего корпорации.

Модные линейки «ЧуХэ» для бюджетного класса ориентировались на людей среднего возраста, сохраняя фасоны и цвета, популярные несколько лет назад.

Серо-черная немаркая цветовая гамма и «балахонистый» стиль вообще лишены эстетики. Особенно по контрасту с изысканными силуэтами «дорогой» линейки. И хотя все это – продукция «ЧуХэ», но пропасть между ними – как пропасть между небом и землей.

Обнаружив этот диссонанс, Фэн Юнь просидел целую ночь, оценивая различные данные и планируя новые направления для работы. Он все больше убеждался, что бюджетное направление нуждается в радикальном реформировании.

Огромный успех «элитной» линейки позволил «ЧуХэ» слишком долго оставаться на вершине биологической цепочки. Однако, по прошествии времени стало серьезно не хватать ощущения кризиса. Слепая уверенность и оптимизм типа “даже если ничего не делать, никто не сможет нас превзойти”, явно несли в себе зародыш будущей катастрофы.

Инерция мышления заставляла игнорировать огромный рынок, соответствующий бюджетной линейке.

И рынок, который они потеряли в последние годы, постепенно был незаметно поглощен корпорацией ”Evergreen".

Фэн Юнь потребовал изменить приоритеты отдела дизайна. Новейшие продукты теперь имели реализацию не только в «элитных» линейках, но обращалось внимание и на недорогие направления. Особенно следовало обратить внимание на стиль и цвета одежды для людей среднего возраста.

Нынешние люди среднего возраста сильно отличаются от прежних. В нашу эпоху эти люди также внимательно следят за модой, стремясь не только к практичности, но и стараясь одеваться со вкусом.

Мода во многом становится обликом эпохи, следуя ему и иногда даже определяя его. Потребности современного человека уже значительно выходят за границы нижних этажей «пирамиды Маслоу». В нашу эпоху для удовлетворения недостаточно быть сытым и иметь теплое жилье.

Независимо от того, на каком уровне вы живете, вы имеете право иметь одежду, которая наилучшим образом подчеркнет вашу индивидуальность.

Даже недорогие вещи должны быть красивыми.

И этой тенденцией пренебрегать нельзя.

Если не удовлетворять своих клиентов, то время обречет вас на исчезновение, потому что всегда найдется кто-то, кто удовлетворит их за вас.

Когда «ЧуХэ» собрался отказаться от бюджетной линейки, Фэн Юню пришлось поднять эту тему, невзирая на сопротивление высокопоставленных менеджеров.

Фэн Юнь создал специальную рабочую группу для проведения маркетинговых исследований и оценки по этому вопросу, а также изучения структуры продукции конкурентов. Им была получена даже карта распределения прибыли «Evergreen».

После того как данные были представлены совету директоров, ошеломляющие факты заставили всех замолчать.

Огромный прибыльный рынок был ими практически заброшен.

После слишком долгого существования в тепличных условиях их острые зубы и когти, очевидно, затупились.

План Фэн Юня был принят.

Бюджетной линейке этого года было уделено особое внимание. По факту, она стала суббрендом «ЧуХэ», повторяя во многом тенденции элитной линии.

Вскоре после того, как Фэн Юнь пришел работать в  «ЧуХэ», он много чего достиг, но Нин Ань об этом не знал.

Когда они вошли в зал, Фэн Юня тут же отозвал в сторону один из партнеров «ЧуХэ», весьма заинтересованный новой тенденцией.

Нин Ань начал с любопытством прислушиваться.

Вернувшись, Фэн Юнь кратко объяснил суть дела и ему тоже. Нин Ань улыбнулся:

- Я думаю, это правильно. Независимо от того, к какому классу принадлежат люди, они имеют право носить модную одежду и стремиться к красоте.

Фэн Юня это высказывание позабавило. Он сначала поджал губы, а затем не удержался, продемонстрировав белоснежную улыбку.

Шэнь Цинчуань сидел в углу, не сводя с них глаз.

В свете софитов густые ресницы Фэн Юня напоминали роскошные веера. Мужчина широко улыбался, проявляя образ, весьма отличающийся от хладнокровного и жестокого Фэн Юня, которого он видел в торговом центре.

Нин Ань, сидевший рядом, тоже смотрел на него и необычно нежно улыбался.

Может быть, они сами этого не замечали, но в глазах посторонних химия между ними вполне могла сжечь.

Шэнь Цинчуань почувствовал, что уже обжегся.

Его одолевала неконтролируемая зависть, даже ревность.

Если бы он смел признать свои чувства, как Фэн Юнь, и проявил решительность, возможно, сегодня ему не пришлось бы прятаться в углу, чтобы посмотреть на выступление Тянь Сяоши.

Только когда внимание Нин Аня снова переключилось на сцену, Фэн Юнь медленно выпрямился и огляделся по сторонам.

Увидев мужчину средних лет слева от себя, он не смог сдержать легкого удивления:

- Директор Чжан? Вы тоже пришли посмотреть шоу учителя Вана? Или…

Рядом с ним сидел не кто иной, как режиссер Чжан Ци. И сейчас этот человек не сводил глаз с Нин Аня.

Фэн Юнь знал, что многие люди сравнивают Ван Жуна с Чжан Ци, считая возможность обратить на себя их внимание величайшей удачей.

Известно, что любая модель, заинтересовавшая Ван Жуна, может стать очень популярной, и ее ценность и положение немедленно возрастут.

Так и любой новичок, открытый Чжан Ци, может стать хитом в развлекательном кругу. Он не только может сразу закрепиться в киноиндустрии, но и стремительно вознестись на вершину.

Чжан Ци в киноиндустрии подобен благословляющему божеству: у актеров, прошедших через его руки, если они не испортят себе репутацию отвратительным поведением, не будет никаких проблем с карьерой и ресурсами на протяжении десятилетий.

Такие вещи, как статус и видение, слишком загадочны, и иногда нет никакого способа объяснить это с помощью здравого смысла.

Но на самом деле Чжан Ци и Ван Жуна связывала глубокая личная дружба, но об этом мало кто знал.

Когда у Чжан Ци возникали проблемы с костюмами для фильмов, Ван Жун всегда помогал ему, но при этом старался держаться в тени и отказывался от любого упоминания своего имени в титрах.

В начале прошлого года Чжан Ци упомянул в одном из интервью, что готовит фильм о моделях.

Очарование подиума, завораживающая красота и сексуальность в сочетании с суровым миром за сценой, жестокими изматывающими тренировками и сложными межличностными отношениями в среде с вечной конкуренцией. А также тот факт, что затраты и результат часто несоразмерны друг другу, и большинство моделей вынуждены выживать в условиях низкого дохода.…

Каждый из этих фактов - это потенциальная точка конфликта или даже эмоционального взрыва, что очень привлекательно для режиссеров.

Вполне возможно, что такой фильм будет иметь очень большой успех, особенно в руках Чжан Ци.

Фильм еще даже не начали снимать, но он уже был в центре внимания средств массовой информации, и несколько первоклассных киноактеров и даже популярных интернет-знаменитостей хотели поучаствовать в прослушивании.

Все знают, что значит получить роль в фильме Чжан Ци, и не хотели упускать такой шанс.

Тем более, главного героя до сих пор так и не выбрали…

Чжан Ци никогда не говорил, каким видит человека в центре своей истории и кто мог бы ему подойти. Он просто все еще искал его.

Чжан Ци за последние несколько месяцев посмотрел много шоу, а Ван Жун также показал ему видеозаписи своих отборов, чтобы он вдохновился.

Режиссер пришел сюда сегодня, потому что ему приглянулось несколько моделей из этих видео и теперь он хотел посмотреть на их работу «в живую».

Чжан Ци был немного недоволен тем, что Фэн Юнь загораживал ему обзор, не давая рассмотреть человека рядом с собой. Его природный талант и острое художественное восприятие давали ему возможность вести себя несколько высокомерно даже с потенциальными инвесторами. Решив, что с юношей возле Фэн Юня потом стоит поговорить, он проигнорировал вице-президента «ЧуХэ» и перевел взгляд на сцену.

Фэн Юнь тоже не стремился общаться с этим человеком, и, улыбнувшись Нин Аню, стал наблюдать за открытием долгожданного шоу.

Шоу Ван Жуна, несомненно, замечательное, и в этом отношении он почти никогда не подводил тех, кто его ожидал.

Фэн Юнь медленно перевел взгляд на Нин Аня, любуясь его сосредоточенным и счастливым лицом. Юноша почувствовал взгляд, удивленно оглянулся и внезапно улыбнулся ему. Свет и тени мелькали на его лице, как будто превратности судьбы пытались оставить след на нем, но лицо его все равно оставалось чистым…

Фэн Юнь смотрел на него с восхищением.

Тот, кого он полюбил – невыразимо прекрасен, справедлив, непорочен и очень серьезен…

Но такой чистый и красивый мальчик пробудил в его сердце звериное желание обладать им.

Глава 65. Тянь Сяоши заметили.

Нельзя сказать, что выход Тянь Сяоши на подиум произвел фурор, но, несомненно, этот юноша стал светлым теплым лучиком для всего шоу.

Его одежда – внешне вполне обычный повседневный спортивный костюм, но особенности кроя и металлический блеск ткани очень удачно подчеркивали гибкость и стройные линии его тела.

Даже если не обращать внимания на красивое правильное лицо, вся его скрытая тканью фигура дышала молодостью и жизненной энергией.

Тянь Сяоши двигался красиво, уголки его губ изгибались в непринужденной и живой улыбке, столь неоднозначной, что она могла соперничать со знаменитой улыбкой Моны Лизы.

Нин Ань посмотрела на него и не смог удержаться от веселого смеха.

Он подумал, что такой Тянь Сяоши невероятно красив.

Впрочем, 19-летний парень и должен был быть таким: грациозным, своевольным, совершенно неуправляемым. Он должен сиять, а не барахтаться в трясине жизни.

Созданная Ван Жуном одежда почти идеально подчеркивала его яркую юность.

На самом деле, Нин Аню самому было всего 19 лет, но, переселившись в это 26-летнее тело, он уже совершенно забыл об этом.

В уголках его губ появилась грушевидная ямочка, глаза счастливо засияли, и он слегка приподнял голову, любуясь другом.

Нин Ань выглядел очень счастливым, но в его глазах таились неявные сожаление и грусть, а также зависть, которую невозможно было скрыть.

Его карьера подходит к концу, и в этой жизни у него, возможно, никогда больше не будет возможности надеть костюм Ван Жуна и снова выйти на подиум.

У него осталось слишком мало времени, и он не мог не грустить.

Все внимание Нин Аня было приковано к сцене, и он не замечал, что Фэн Юнь внимательно смотрит на него. На лице мужчины отразились боль и жалость.

Очевидно, Нин Ань так усердно работал. Даже усерднее, чем кто-либо другой. Но, в конце концов, сейчас он мог только сидеть в зале и смотреть снизу вверх на своих друзей и знакомых.

Фэн Юнь хотел загладить любые сожаления в его сердце, хотел крепко любить, обнимать, быть нежным, позволить Нин Аню забыть обо всем плохом, и стать единственным важным человеком в его глазах.

Фэн Юнь вспомнил, как выглядел Ли Юаньшу, когда сказал: “Я больше не модель”. Выражение его лица в тот момент было высокомерным и пренебрежительным. Для мастера богатой семьи карьера модели являлась лишь незначительным капризом.

Фэн Юню хотелось, чтобы Нин Ань тоже мог быть таким же капризным и бесстрашным. Ему хотелось, чтобы Нин Ань мог жить уверенно и свободно, никому не завидуя и не подавляя свои эмоции.

Фэн Юнь хотел, чтобы у него было все и ему не нужно было ничего бояться.

Он смотрел не шоу, он смотрел на Нин Аня. И это делало его сердце теплым и мягким, полным любви и жалости.

Голова Фэн Юня была полна планов на будущее, касающихся их двоих. Тех планов, которые могут сделать Нин Аня настолько счастливым, что он никогда больше не покинет его.

Когда шоу закончилось, юноша посмотрела вбок и встретился взглядом с Фэн Юнем.

Его глаза сияли, и он не мог удержаться от улыбки:

- Это замечательно! Учитель Ван всегда оказывается даже лучше, чем я мог вообразить.

Ван Жун, как обычно, на сцене не появился. В его поведении всегда присутствовало какое-то странное упрямство.

Нин Ань и Фэн Юнь решили пойти за кулисы. Когда они встали, то оглянулись на Шэнь Цинчуаня. Тот встретился с ними взглядом и мягко отрицательно покачал головой.

Чжан Ци к тому времени уже молча покинул шоу сразу после того, как оно закончилось.

Время его прибытия и отъезда было хорошо рассчитано, и он не привлек внимания окружающих.

После шоу покупатели и партнеры массово устремились за кулисы. Некоторых из них развлекал ассистент Ван Жуна, а некоторых персонал сразу проводил к VIP-лифту.

Тянь Сяоши сидел у зеркала, снимая грим. Увидев Нин Аня, он счастливо рассмеялся. К этому времени он снял только половину своего грима, отчего выглядел немного забавно.

Нин Ань шагнул вперед и обнял друга, похвалив за великолепное выступление.

Тянь Сяоши, несмотря на трудности, справился с этой работой. Это был первый раз, когда он участвовал в шоу такого высокого уровня в одиночку. Задание, наконец, было успешно выполнено, и все его тело расслабилось.

Нин Ань взял в руки спонжик и, поглядывая в зеркало, начал помогать со снятием макияжа.

К Фэн Юню тут же подошло несколько человек, пытаясь вовлечь в разговор, но он вежливо отделался от них. Сегодня его интересовал только Нин Ань.

Когда косметику с лица Тянь Сяоши смыли, они вместе поднялись на верхний этаж, чтобы немного выпить и поужинать. Ел в основном Фэн Юнь, а двое других непринужденно болтали.

………………….

Как только шоу закончилось, Тянь Сяоши начали усиленно обсуждать.

Просто в то время никто из них не обратили на это внимания.

Только на следующее утро Нин Ань узнал через Интернет, что Тянь Сяоши стал хитом.

На самом деле, в этом нет ничего странного. С внешностью Тянь Сяоши нельзя остаться незамеченным.

Даже Чу Яян, которая с детства привыкла видеть красивых людей, сказала Фэн Юню, когда впервые увидела парня на шоу, что эта модель настолько красива, что ей следует пойти в шоу-бизнес или стать графической моделью.

Красота Тянь Сяоши близка к классическому идеалу, и это та красота, которая может быть принята и понравиться любой возрастной группе: яркие персиковые глаза, высокая переносица, правильно очерченные брови и губы…

В его внешности нет ничего, что могло бы вызвать неприязнь.

Помимо спортивного костюма сегодня он на сцене демонстрировал еще два комплекта: кружевную, просвечивающую насквозь рубашку с широкими черными брюками и очень модную, роскошную ветровку.

Молодость, сексуальность и аура элитарности сопровождали его образы, делая облик Тянь Сяоши незабываемым.

Стоит признать, шоу Ван Жуна всегда славилось списком своих моделей. Те, кого отобрали для этого мероприятия, всегда попадали в топ. Шоу Ван Жуна - это крупное событие в индустрии моды. Вообще, за исключением некоторых крупных международных выставок, немногие дизайнеры могут похвастаться таким количеством наград.

И в этом году имя “Тянь Сяоши” тесно связали с великолепием имени Ван Жуна.

На следующий день после шоу Тянь Сяоши стал знаменитым.

У самого Тянь Сяоши не было особенно четкого представления о том, что происходит. Просто в одночасье он оказался объектом интереса средств массовой информации.

В тот день, как обычно, после завтрака он вышел на прогулку с Конг Ван. <п/п: Кто забыл, это его мама, ради лечения которой Тянь Сяоши продал себя>

Неожиданно, как только он вышел из квартиры, его окружили журналисты, собравшиеся внизу.

Неизвестно, откуда они добыли адрес его дома, но, очевидно, информация оказалась не столь секретной, как надеялся Тянь Сяоши.

Юноша разволновался, что эта шумная толпа напугает Конг Ван.

Он попросил тетю сначала отвести маму наверх, а затем повел журналистов в укромный уголок, чтобы ответить на их вопросы.

Вопросы СМИ вращались вокруг нескольких ключевых моментов: они спрашивали его, что он думает о своей внезапной популярности, рассматривает ли он возможность стать долгосрочной королевской моделью Ван Жуна, рассматривает ли он переход в индустрию развлечений и какие у него планы на будущую работу.…

Тянь Сяоши с улыбкой выслушал их вопросы, а затем некоторое время колебался, прежде чем ответить.

После того, как видеозапись интервью была выложена в Интернет, любой, кто смотрел видео, мог увидеть его колебания.

Но он все равно ответил: «Извините, я не могу положительно ответить на ваши вопросы, потому что во второй половине года собираюсь уехать учиться за границу».

Большинство людей были поражены: на него внезапно свалилась слава, но вместо того, чтобы воспользоваться возможностью, он решил отступить.

После того, как эта новость стала известна, Нин Ань и Цинь Вэнью тоже были застигнуты врасплох.

В тот вечер они втроем встретились в "SOSO".

Тянь Сяоши пожалел, что не сообщил им эту новость заранее.

Поскольку формальности со стороны школы не были полностью завершены, он хотел подождать, пока пройдет зачисление, а потом уже сообщить друзьям. Но, столкнувшись с прессой, он почувствовал, что сейчас самое подходящее время.

Говоря откровенно, он больше не планировал принимать участи в каких-либо мероприятиях. Вместо того, чтобы отвергать их одно за другим, лучше сразу завить о своей позиции.

Нин Ань и Цинь Вэнью, естественно, не винили его, но они смутно чувствовали, что было жаль упускать такую возможность.

Но и они его не убедили.

Когда-то ради матери Тянь Сяоши бросил среднюю школу и записался в модельную студию. Но он всегда жалел, что не смог учиться, как его сверстники.

Теперь, когда болезнь Конг Ван излечена, нет ничего плохого в том, чтобы продолжить учебу.

- Если ты уедешь за границу, то как же тетя? - спросил Цинь Вэнью . -Сможет ли она привыкнуть к этому?

- Моя мама поедет со мной. - Тянь Сяоши улыбнулся и сказал: - Доктор Цуй помог мне оформить паспорта и визы.

- Ты действительно едешь учиться или просто хочешь спрятаться от Шэнь Цинчуаня? – спросил Нин Ань.  - Если ты всего лишь хочешь избежать встречи с ним, в побеге нет необходимости. Он сказал, что даст тебе время.

- Я часто вижу его машину, припаркованную за пределами общины, где живу. Он просто притворяется, что потерял ко мне интерес. - Тянь Сяоши некоторое время молчал, опустив голову и закурив сигарету, слегка нахмурив брови. - В последний раз, когда доктор Цуй отвез меня домой, он ... он избил его…

Нин Ань и Цинь Вэнью переглянулись, немного удивленные.

- Я думаю, он слишком влияет на меня, - тихо сказал Тянь Сяоши. - Я постоянно думаю о нем. Поэтому я хочу воспользоваться возможностью учиться, чтобы уехать как можно дальше, дать себе немного времени и пространства и ясно подумать о некоторых вещах.

Цинь Вэнью похлопал Тянь Сяоши по плечу:

- Хорошо, езжай. Усердно учись, чтобы иметь возможность в будущем выбрать хороший     путь.

Тянь Сяоши подал заявку на специальность “арт-менеджмент” в одном из колледжей США и хотел после окончания заняться преподаванием.

Некоторое время они обсуждали свои профессиональные проблемы.

Поскольку на следующий день Нин Аню предстояли съемки для журнала «MEN», Фэн Юнь после работы приехал, чтобы забрать его. На часах уже было более десяти часов вечера.

Цинь Вэнью сказал, что довезет Тянь Сяоши обратно, и, выйдя из клуба, они расстались.

На обратном пути Нин Ань долгое время не произносил ни слова.

Фэн Юнь посмотрел на него:

- В чем дело? Чувствуешь себя подавленным?

- Не то, чтобы… - Нин Ань качнул головой. Он думал о словах Тянь Сяоши. - Я не совсем понимаю, почему Шэнь Цинчуань...

Юноша запнулся, не зная, как определить поведение Шэнь Цинчуаня.

Фэн Юнь небрежно улыбнулся:

- А что, если бы ты был Шэнь Цинчуанем? Что бы ты сделал?

- Я не знаю, никогда не думал об этом. - Нин Ань выглянул в окно и немного помолчал, затем осторожно ответил:  - У меня нет опыта в этой области, но если бы это доставило неприятности другой стороне, возможно, я не стал бы продолжать.

Фэн Юнь коротко улыбнулся. Очень коротко.

- А что насчет тебя? -Нин Ань все еще был погружен в свои мысли и не заметил его ненормальности. Юноша спросил: - Если бы это был ты, что бы ты сделал?

- Кто знает?.. - Фэн Юнь приподнял уголки рта, тон его голоса был шутливым, но глаза оставались серьезными. - Возможно, я оказался бы даже хуже Шэнь Цинчуаня. Например, посадил бы тебя под замок.

Нин Ань улыбнулся, не принимая это всерьез.

……………….

В тот самый момент еще один человек находился в депрессии из-за известия о том, что Тянь Сяоши собирается учится за границей.

После того, как Ван Жун наконец разобрался со всеми делами, принял душ и лег на кровать, на его телефон снова пошли звонки от Чжан Ци.

Ван Жун не спал предыдущую ночь и потом был занят весь день. В этот момент он не мог даже поднять веки:

- Лао Чжан, мне завтра рано вставать на работу…

- Ван Жун, это срочно! У меня буквально горит задница! - Голос Чжан Ци был немного встревоженным: - Ты сказал, что этот парень надолго прописался в вашем шоу, так почему же теперь я узнаю, что он уезжает за границу?

- И что такого? Ребенок просто хочет учиться. – Ван Жун улыбнулся. – Ты решил пригласить именно его?

- Пока нет, - прошипел Чжан Ци. Похоже, он курил сигарету. – Мне больше нравится тот парень, на которого я обратил внимание на видео. Когда ты сказал, что это твой человек, что ты имел в виду? Скажите мне точно, это позднее цветение сливы или что-то в этом роде?

Ван Жун неопределенно улыбнулся:

- Как это возможно?

- Позволь мне сказать тебе, - сказал Чжан Ци, - вчера я видел его в шоу с тем парнем из семьи Чу по фамилии Фэн. Похоже, они хорошо знакомы. Будь осторожен и не связывайся с теми, с кем связываться не стоит. Эй ... Эй, эй ... Алло? Ван Жун?

Держа в ладони телефон, Ван Жун заснул глубоким сном.

Глава 66. Предложение Ван Жуна.

Ван Жуну снился сон.

Высокий молодой человек с гибкой фигурой и мягкими черными волосами, склонился на раскроечным столом с ножницами в руках, серьезный и сосредоточенный.

Ткань под его руками распалась на детали, а затем он взял тонкую иглу и спустя некоторое время начали проступать нестандартные очертания предмета одежды.

Молодой человек серьезно спросил:

-Ван Жун, так нормально будет?

В это время прямо над ухом Ван Жуна громко зазвонил телефон.

Сердце мужчины едва не выпрыгивало из груди, но он не хотел просыпаться.

- Чэн Цянь, - сказал он еле слышно, - позволь мне снова увидеть тебя.

Всю свою жизнь он был одержим работой, но в данный момент ему не хотелось смотреть ни на ткани, ни на инструменты.

Он просто хотел увидеть это дорогое, но почти забытое лицо.

Молодой человек повернул голову, улыбнулся ему в глаза и посмотрел прямо на него:

-Учитель Ван...

Образ поплыл, лицо Чэн Цяня трансформировалось в лицо Нин Аня — модели, которая так и не попала на его шоу.

Телефонный звонок не прекращался, наконец вытолкнув Ван Жуна из сна.

Громко выдохнув, мужчина открыл глаза. Пот выступил у него на лбу, щеки пылали. Лишь спустя некоторое время его дыхание постепенно стабилизировалось.

Он дотронулся до телефона, чтобы проверить время. Было уже больше десяти часов утра.

Словно потеряв сознание, он снова откинулся на спинку кровати, закрыл глаза и вспомнил сцену из своего сна.

Он был совершенно уверен, что человек, который ему снился - Чэн Цянь, да и голос, когда он позвал его по имени, был явно его.

Возможно ли, что именно из-за звонка Чжан Ци и разговора о моделях ему приснился такой необъяснимый сон.

Когда Нин Ань серьезно работал за столом, у него появлялось некоторое сходство с Чэн Цянем, и даже мелкая моторика и манера поведения имели определенное сходство.

Ван Жун немного подумал, еще раз взглянул на часы и медленно встал с кровати.

Хотя сам он не участвовал в шоу, но к работе всегда относился серьезно. Необходимо еще подобрать костюмы для съемки в журнале и дать интервью.

Рабочая нагрузка немаленькая.

….........................................

Съемки для журнала были назначены на два часа дня, и Нин Ань прибыл по указанному адресу больше чем за час.

Прежде чем войти в соседнее офисное здание, он задержался выпить чашку кофе в кофейне внизу.

Съемки и интервью проходили в студии на верхнем этаже.

Нин Ань вошел, чтобы зарегистрироваться, и сотрудники стойки регистрации в вестибюле на первом этаже проводили его наверх.

Персонал встретил его очень вежливо, и одна из помощниц провела его в комнату при фотостудии.

Нин Ань сел у окна и некоторое время ждал, пока подойдет визажистка и другой персонал.

Они приветствовали его с улыбкой:

- О, вы так рано? Надеемся, вам не пришлось долго ждать.

Общаться с ними было очень комфортно.

Нин Ань сегодня одел черную облегающую шелковую рубашку.

На шее у него была тонкая серебряная цепочка с кулоном из опала, поблескивающим в вырезе воротника при каждом движении. На запястье  - кожаная веревочка, в ушах простые черные серьги, волосы чистые, опрятные, абсолютно не вызывающие.

Этот парень носил очень простую одежду, вел себя дружелюбно и сдержанно.

В глазах визажистов, которые привыкли видеть знаменитостей и суперзвезд, Нин Ань казался очень приятным собеседником.

В процессе нанесения макияжа в коридоре послышались шаги нескольких человек, один из которых что-то говорил низким нетерпеливым голосом.

Визажистка улыбнулась:

- Наверное, учитель Ван пришел?

Учитель Ван? Какой учитель Ван? Визажистка приподняла подбородок Нин Аня. Он сидел неподвижно, высоко задрав голову и закрыв глаза.

Юноша не стал переспрашивать. В конце концов, слишком много людей носят фамилию Ван, и Нин Ань даже не подумал, что это тот самый Ван Жун, встречи с которым он так долго искал.

Раздалось жужжание колесиков. Чуть приоткрыв глаза, Нин Ань заметил в зеркале, как в комнату вкатили стойку с передвижными вешалками и тележки, полные одежды.

Фотограф также уже был на месте, настраивая освещение и фон.

Визажистка сообщила, что все готово, и Нин Ань поблагодарил ее.

Один из помощников подошел и вежливо сказал:

- Пожалуйста, подождите минутку учителя Вана. Сначала он скажет несколько слов для подготовки интервью.

Визажистка спросила сотрудников:

- А учителю Вану надо накладывать макияж?

Те улыбались и качали головами:

- Нет, он не любит фотографироваться, так что ему достаточно его собственной природной внешности.

Визажистка улыбнулась:

- Учитель Ван своенравен и обладает милым вкусом.

Сотрудники расхохотались:

- В позапрошлом году директор Су долго упрашивал его сделать фото, и учитель Ван наконец согласился. В результате в журнал пошла фотография, где он стоял на заднем плане в полоборота...

Девушки некоторое время хихикали, а затем начали негромко сплетничать.

Нин Ань подумал, что «учитель Ван», похоже, очень интересный человек, и не смог удержаться от улыбки.

Нин Ань посмотрел на костюмы, которые выдвигались один за другим. Хотя вещи были далеко, стиль казался очень знакомым.

Он встал и уже собирался взглянуть поближе, когда в дверь вошли два человека.

Впереди шел мужчина лет тридцати, высокий и изысканно одетый. А сзади — тот, кто заставил Нин Аня в шоке вздрогнуть. Это был Ван Жун.

Удивление в этот момент оказалось настолько сильным, что юношу парализовало.

Как будто яростный ветер поднимал на море огромные волны и безжалостно хлестал его, совершенно отключив мозг.

Это было все равно, что быть утащенным в море огромной волной и непроизвольно болтаться вверх и вниз, теряя берег и прочие ориентиры.

Это чувство очень фальшивое, очень нереальное.

Ему захотелось рассмеяться. Нин Ань почувствовал, что, вероятно, сошел с ума.

Тем не менее, выражение его лица оставалось невозмутимым.

Под непрерывные приветствия “Директор Су, учитель Ван”, Су Да и Ван Жун направились прямо к Нин Аню.

Нин Ань вежливо улыбнулся и поздоровался с ними, не выказывая никаких особых эмоций.

Ван Жун протянул ему руку и спокойно представился:

- Здравствуйте, я Ван Жун.

Нин Ань ответил на рукопожатие. Его сердце едва не выпрыгивало из груди.

Он услышал свой голос, как будто доносившийся откуда-то издалека, искаженный настолько, что казался чужим:

- Здравствуйте, учитель Ван.

На самом деле он хотел сказать: "Я восхищаюсь вами, вы мой кумир", но сдержался.

Ван Жун сделал знак рукой следовать за ним и направился к рядам костюмов.

Нин Ань немного постоял, успокаивая эмоции, и двинулся следом.

Он больше не смел думать о произошедшем, поэтому изо всех сил старался собраться с мыслями и сосредоточить свое внимание на работе.

Ван Жун на некоторое время уткнулся головой в вешалку и выбрал черный костюм, на первый взгляд немного похожий на тот, в котором сейчас был Нин Ань.

Но при ближайшем рассмотрении вещь оказалась совсем другой.

Верх этого костюма был свободным, застегнутым неровными складками, а брюки очень широкими.

Сверху висел аксессуар. Нин Ань сначала подумал, что это лента, но, присмотревшись повнимательнее, понял, что это все же узкий галстук, который следовало повязать на шею.

Юноша развернул одежду и обнаружил, что складки одежды на теле образовывали узор в форме черепа.

Швы брюк выглядели, на первый взгляд, как две широкие белые полосы в слегка спортивном стиле, но, приглядевшись, Нин Ань обнаружил, что они состояли из вышитых вручную маленьких скелетов.

Вышивальщица явно была очень искусной. Нин Ань даже подумал, а не сам ли Ван Жун вышил их.

Нин Ань рассматривал одежду, в то время как Ван Жун наблюдал за ним.

Тонкие брови Нин Аня слегка нахмурились, и шок от того, что он впервые увидел Ван Жуна, был рассеян чувством, которое вызвал у него этот костюм.

Ван Жун улыбнулся и собирался задать ему вопрос, но Нин Ань заговорил первым:

- Этот костюм... такой удручающий.

- Что-нибудь еще? - Ван Жун испытующе посмотрел на него: - У тебя возникли еще какие-нибудь чувства?

Нин Ань поджал уголки губ и на мгновение задумался, формируя впечатление.

Одежда вызывала странное чувство, полное неловкой откровенности, боли и смущения.

- Это очень печально... Учитель, должен ли я надеть это? - тихо спросил Нин Ань, затем поднял голову, взглянув прямо в глаза Ван Жуна.

Дизайнер смотрел на него с оттенком неуловимой признательности в глазах и некоторой искренней грустью. Он улыбнулся и ответил:

- В этом нет необходимости.

Этот костюм был сшит два года назад для очень узкоспециализированного фестиваля искусств в Токио.

Поскольку дата, назначенная для этого фестиваля, оказалась близка к Хэллоуину, он специально разработал такую модель.

Начав шить этот костюм, он случайно узнал кое-какие новости от Чэн Цяне.

Поэтому ему не удалось успокоиться, и в процессе создания вещи он вложил в нее много-много личных эмоций.

Он позволил многим людям увидеть этот костюм, в том числе нескольким очень известным дизайнерам и даже Чжэн Вэньцзе.

Но большинство людей думали, что это еще одна гениальная идея дизайнера Ван, и всегда нахваливали его.

Он получил много похвал, но сам при этом был очень растерян.

На самом деле, неудивительно, что в этом костюме можно разглядеть депрессию, но Нин Ань сумел ощутить и скрытую печаль.

Ван Жун улыбнулся:

- У тебя очень острое восприятие одежды.

Нин Аня похвалил его кумир, и он смутился, одновременно ощутив радость. Юноша посмотрел на Ван Жуна и улыбнулся:

- Я модель, поэтому я привык интерпретировать костюмы так, чтобы лучше выразить их на сцене.

Ван Жун одобрительно кивнул:

- Я знаю, я видел, как ты сделал бриллиантовую пряжку на ювелирной выставке в прошлом году.

Нин Ань не ожидал, что он вспомнит это. Он был немного удивлен и не смог удержаться от того, чтобы поджать губы и улыбнуться.

- Интересуешься драгоценностями?- Спросил Ван Жун с улыбкой.

Нин Ань как раз собирался ответить, когда подошел Су Да.

Су Да находил все это немного странным. Модель для съемок Ван Жун выбрал лично. Первоначально он думал, что это кто-то из его знакомых. Однако, судя по их разговору, они, похоже, не знают друг друга.

Впрочем, мысли Ван Жуна всегда отличались от мыслей обычных людей, и с этим приходилось мириться. Су Да окликнул:

- ВанВан, давай начнем.

Ван Жун кивнул и лично подобрал одежду и аксессуары для Нин Аня, в том числе дав указания по коррекции макияжа на основе уже существующего для каждого комплекта.

Персонал и визажисты внимательно слушали.

В прошлом Ван Жун привозил для съемок только два комплекта костюмов за сезон, и, соответственно, только восемь комплектов одежды в год журнал имел возможность представить публике. Однако на этот раз он привез с собой почти 20 комплектов.

Су Да чувствовал, что не стоит упускать редкую возможность, поэтому сегодняшняя съемка должна пройти как можно более продуктивно.

Раздеться, одеться, позировать... Смена фона, коррекция макияжа, новый макияж...

Работа закончилась уже в десятом часу вечера.

Ван Жун подобрал несколько последних образов, дал указания персоналу и пошел давать интервью.

После окончания всех съемок, когда Нин Ань снял макияж и снова переоделся в свою одежду, интервью Ван Жуна уже тоже закончилось.

Помощник заказал вонтоны с креветками, и все сели немного перекусить.  Ван Жун устроился прямо напротив юноши.

Нин Ань съел две штучки и отложил палочки.

Ван Жун не смог удержаться от смеха, но не высказал никакого мнения по этому поводу.

Нин Ань улыбнулся:

- Я не должен есть слишком много.

Ван Жун кивнул:

- Хочешь продолжать карьеру модели?

Нин Ань посмотрел на него и ответил прямо:

- Нет. Это работа для модельного бизнеса.

- О, создать что-то свое непросто, - улыбнулся Ван Жун. - У тебя есть основа для этого?

-Я немного научился сам, - набрался смелости Нин Ань. - И у меня уже есть несколько работ.

- Действительно? - Ван Жун вежливо улыбнулся, как будто ему было все равно.

- Учитель... - Нин Ань Ань смотрел на него очень серьезно, его губы были плотно сжаты. Юноша выглядел так, будто боялся говорить дальше.

- Все в порядке, - Ван Жун посмотрел на выражение его лица и смягчил тон: - Просто скажи мне, если есть, что сказать.

Нин Ань моргнул, его ресницы захлопали, как крылья бабочки. Он очень хорошо сдерживал свое напряжение, и в его тоне не было слышно ничего, кроме искренности:

- Учитель, у меня есть несколько работ. Не могли бы вы взглянуть на них, когда у вас будет время?

Юноша замер, ожидая ответа. Каждая секунда тишины казалась пыткой.

Но Ван Жун не ответил ему, лишь улыбнулся:

- Я думал, тебе будет интересно кое-что другое.

- Да? - Нервы Нин Аня были слишком натянуты, поэтому он почувствовал, что выглядит немного глупо.

- У меня есть друг по имени Чжан Ци, кинорежиссер, - сказал Ван Жун, улыбаясь, как ни в чем не бывало. - Он спросил меня, не хочешь ли ты перейти в индустрию развлечения. У него планируется производство большого фильма, и он ищет актера на главную роль. Тебе интересно?

Нин Ань пораженно замер. Он был очень разочарован. Настолько разочарован, что с трудом сохранял спокойное выражение лица.

Ван Жун не ответил на его вопрос. Очевидно, это должно быть выражением неприятия.

Глаза юноши затуманились. А улыбка на лице Ван Жуна стала более очевидной:

- Ты ведь знаешь, что фильм Чжан Ци может дать тебе?

__________________

От переводчика: По поводу одежды, складки которой изображают скелет. Одна из самых знаменитых моделей такого рода – черное платье от дизайнера Эльзы Скиапарелли

Глава 67. Разочарование.

Нин Ань, естественно, знал, какие возможности ему могут открыться, если он примет роль в фильме режиссера Чжан Ци. Юноша немного помолчал и кивнул:

- Да, конечно. Я знаю, что директор Чжан Ци очень хорош.

Фильмы Чжан Ци могут принести славу, богатство и статус, недоступные большинству людей.

Ван Жун улыбнулся и добавил:

- Актеры, дебютировавшие у Чжан Ци, не испытывают недостатка в ресурсах. Ты знаешь, что это значит?

Нин Ань прекрасно понял, что он имел в виду. Актеры, дебютировавшие в фильмах Чжан Ци, имеют стабильный статус и большое влияние. У них никогда не будет недостатка в ресурсах, и, естественно, не придется беспокоиться о «негласных правилах».

Это, несомненно, очень привлекательно для большинства людей, даже для тех, кто уже имеет определенный статус в индустрии развлечений.

Просто Нин Ань никогда не думал о том, чтобы войти в этот круг. Он знал, что его темперамент не подходит для карьеры актера.

Он знал, что хочет от жизни, и был готов упрямо идти собственным путем.

Он всегда был таким. Нин Ань порою долго думал, прежде, чем принять решение. Но как только решение принято, каким бы тернистым ни оказался предстоящий путь, он сделает все возможное, чтобы пойти по нему.

Когда Нин Ань захотел стать моделью, он стал ей, несмотря на противодействие своей семьи.

Хотя позже родители поддержали его выбор, в глубине души они всегда сопротивлялись.

Он понимал, что они поддерживают его и поощряют, лишь потому, что любят, уважают его и не хотят ломать его, затачивая под собственные понятия о правильном и неправильном.

Позже, когда он захотел учиться заграницей, он также тщательно обдумал все, решительно пообщался со своими родителями и быстро прошел необходимые процедуры и тесты.

Увы, но в то время произошел несчастный случай, и он попал в этот мир. Однако, даже если изменилось окружение и изменилась его личность, он никогда не отказывался от своей мечты и упорно трудился ради нее.

Приглашение на роль в фильме Чжан Ци ценно, но с момента запуска рекламы с русалкой развлекательные компании одна за другой связывались с ним, предлагая подписать контракт.

На этой волне на одной из семейных встреч Чу Юнхэ сказал, что если он хочет развиваться в индустрии шоу-бизнеса, все киноресурсы, имеющиеся у «ЧуХэ», могут быть предложены ему на выбор.

Если бы Нин Ань хотел войти в мир шоу-бизнеса, зачем бы ему было ждать до сегодняшнего дня?

Очарование Чжан Ци действительно велико, но это не то, чего он хочет.

Однако, в данный момент Ван Жун смотрел на него с улыбкой, даже с некоторым ожиданием.

Нин Ань подумал, что дизайнер, вероятно, действительно хотел помочь Чжан Ци рекрутировать его, но сам Ван Жун даже не рассматривал его как своего потенциального ученика.

Действительно, насколько выдающиеся те, кто работает рядом с Ван Жуном?

Сам же Нин Ань уже не молод и не имеет профессионального образования в сфере дизайна одежды. Даже если он усердно трудится, в глазах профессионалов это не имеет никакой ценности.

Так что Ван Жуну не было интересно даже смотреть на его работы.

На самом деле, нет ничего удивительного в таком решении…

Нин Ань мог понять мысли Ван Жуна и понять его подход.

Хотя он несколько растерялся, но быстро взял себя в руки, вежливо улыбнулся и отказался от «соблазнительного» предложения. Больше не навязываясь, юноша с разочарованием пояснил:

- Извините, я думаю, лучше забыть об этом. Я никогда не думал о развитии в индустрии развлечений. Спасибо вам, учитель, за ваше внимание ко мне.

Ван Жун многозначительно улыбнулся. В выражении его лица мелькнуло легкое сожаление.

На душе у Нин Аня стало так грустно, что у него больше не было сил анализировать значение, заключенное в улыбке.

Ван Жун мягко сказал:

- Может быть, тебе стоит подумать об этом, прежде чем отвечать мне? Дизайн отнюдь не так прост, как кажется. Даже если ты приложишь много усилий, не факт, что удастся добиться результатов. В этом кругу все не так мирно, как кажется на первый взгляд. Сотрудничество с Чжан Ци – действительно хорошая возможность, способная изменить твою судьбу, жалко ее упускать.

Нин Ань ничего не сказал, боясь выдать свои эмоции. Его руки под столом сжались в кулаки, но выражение лица оставалось спокойным. Он думал лишь о том, что покраснеть сейчас или заплакать – это слишком позорно.

Некоторое время он молчал, не смея взглянуть в глаза Ван Жуну.

К счастью, прерывая неловкую паузу, в этот момент в кармане завибрировал телефон. Нин Ань достал его и увидел сообщение Фэн Юня: «Работа прошла хорошо? Ты закончил?»

Затем пришло еще одно сообщение: «Ты уже поел? Ты дома?»

Нин Ань почувствовал, что ему действительно хочется вдруг оказаться дома. Тщательно контролируя эмоции, он вежливо сказал Ван Жуну:

- Учитель, у меня еще есть кое-какие дела, мне пора.

Произнося эту фразу, он опустил взгляд, не смея смотреть Ван Жуну в глаза.

Обычно он не стеснялся прямого взгляда, но сейчас ему действительно было неловко и он боялся потерять самообладание.

- Хорошо, будь осторожен по дороге, - Ван Жун, улыбаясь, протянул ему визитную карточку. - Я думаю, тебе стоит обдумать свое решение еще раз. Я даю тебе неделю, подумай снова как следует и дай мне ответ. Хорошо?

Нин Ань сжал визитку, молча кивнул и вышел.

Только после того, как тонкая изящная фигура скрылась за дверью, улыбка в глазах Ван Жуна стала более явственной. По крайней мере, на первом этапе контакта он остался весьма доволен этим парнем.

Искушение, с которым столкнулся юноша, было велико, но он не продемонстрировал ни капли заинтересованности в деньгах и быстром успехе.

Да и выдержку его можно лишь похвалить: после целого дня напряженной работы, столкнувшись с разочарованием, он остался сдержанным и вежливым.

Очевидно, что он очень образованный и воспитанный ребенок…

Но Ван Жун решил немного обождать. Вдруг парень все же соблазниться верным успехом?

Нин Ань спустился на лифте вниз и ответил на сообщение Фэн Юня: «Только что закончил, еду домой.»

Затем он положил телефон в карман и посмотрел на свое отражение на металлической стенке лифта. Лицо выглядело немного бледным, но оставалось по-прежнему спокойным.

Он отвернулся, чувствуя, что в разговоре с Ван Жуном все же немного выдал свои эмоции. Похоже, ему все-таки не хватило силы воли…

Он сорвался и не смог вести себя как хороший мальчик. Он послушно сидел напротив Ван Жуна и слушал его, но на самом деле даже дурак мог бы заметить, что он отвергает все происходящее.

Нин Ань вышел на улицу. Его встретили порывы сильного холодного ветра. На темном небе ярко светила Луна, мигали звезды.

Глаза защипало.

Юноша нашел укромный уголок, закурил сигарету, затем присел на корточки и в отчаянии уткнулся головой в колени.

Когда сигарета догорела между пальцами до самого фильтра, он раздавил окурок, чувствуя, что все происходящее сегодня похоже на сон.

Такой всплеск эмоций чрезмерен даже для него: от удивления, когда Ван Жун обратил на него внимание, до разочарования от того, что его отвергли и он попал в ад. Все было слишком быстро…

В сердце Нин Аня как будто возникла дыра, созданная огромным чувством потери и печали.

Он поднял руку, потер щеку и встал.

Может быть, дело действительно в том, что он слишком высоко оценил себя, являясь на самом деле всего лишь посредственностью…

……………………

Когда Нин Ань рассчитался с водителем такси и поднялся домой, в квартире царила кромешная тьма, Фэн Юнь пока еще не вернулся.

Юноша достал из сумки визитную карточку Ван Жуна, присмотрелся повнимательнее и аккуратно убрал ее.

Вместо того чтобы, как обычно, возиться с одеждой и тканями, он достал из ящика шкатулку с осколками бриллиантов и мелкими частицами разноцветных драгоценных камней, сосредоточившись на изготовлении украшений.

У Нин Аня сложились очень хорошие отношения с Чу Яян, и он пообещал сделать для нее, прежде чем она уедет за границу, комплект украшений, включающий серьги, ожерелье, браслеты, брошь и кольцо.

Первоначально Чу Яян хотела, чтобы он сделал только брошь и ожерелье, но в их разговор вмешался Фэн Юнь. Он заявил, что это именно Чу Яян учится ювелирному делу, и не стоит загружать Нин Аня своими проблемами. Чу Яян пришлось забрать материалы обратно. Девушка сильно разозлилась на брата и не желала с ним разговаривать.

Чтобы вернуть ей хорошее настроение, Нин Ань сказал, что мог бы помочь ей сделать весь сет, и девушка разрыдалась от избытка чувств.

Нин Ань тогда сильно рассердился на супруга, и Фэн Юнь больше не посмел спорить.

Несмотря на то, что Нин Ань дал обещание, он был занят дизайном одежды, и на ювелирный комплект время выделить пока не мог.

Чу Яян собралась уезжать только осенью, так что времени пока достаточно, можно не спешить.

Но сегодня Нин Ань решил сделать перерыв и отвлечься.

Его руки аккуратно собирали брошь, но улыбающееся лицо Ван Жуна продолжало стоять перед глазами.

Ван Жуну сейчас 32 года. Возможно, он выглядит лет на 27-28, но на самом деле это уже вполне состоявшийся зрелый человек. Нежный, сильный, талантливый и совершенно неприступный… Он тот, кем Нин Ань восхищался больше всего.

Но сегодня Ван Жун его отверг…

Конечно, Ван Жун совсем не обязан принимать его. В глубине души Нин Ань это прекрасно знает, и никаких обид у него нет. Лишь растерянность, сожаления и острый комплекс неполноценности…

На самом деле, Нин Ань понимал, что его шансы быть замеченным Ван Жуном слишком малы, и это нормально – быть им отвергнутым.

Но одно дело воображать себя стойким и самодостаточным и совсем другое – действительно столкнуться с ударом судьбы.

Нин Ань потребовалось время, чтобы пройти все стадии отрицания, наконец смирившись и приняв в своем сердце тот факт, что этот путь для него закрыт.

Он сильный. Он справится. Даже если жизнь преподнесет ему новые неудачи, он примет их, переживет и станет совершеннее.

Нин Ань начал обдумывать другие варианты, которые раньше считал запасными.

Нин Ань подумал о Фэн Юне и едва возникших чувствах между ними, которые еще не были до конца прояснены. Не слишком ли жестоко сейчас просто уехать за границу?

Может быть, ему действительно стоит пойти на сотрудничество с Фань Цзинем и устроиться к нему на работу ассистентом, чтобы приобрести опыт и связи?

Это путь, которого не может избежать большинство студентов, оканчивающих ВУЗы по специальностям в сфере дизайна.

Хотя в этом случае нет возможности учиться у мастера, но если трудиться не покладая сил, есть шанс постепенно прогрессировать и создавать работы, которые тронут сердца людей.

Просто люди, которыми руководят профессиональные учителя, могут развиваться гораздо быстрее.

Однако, ему нет необходимости сравнивать себя с другими. Достаточно сравнить себя с самим собой, медленно становясь профессиональней.

Нин Ань пошевелил пальцами, не столько планируя будущее, сколько успокаивая себя.

У порога раздался шум. Вернулся Фэн Юнь.

Нин Ань не двинулся с места, сосредоточившись на работе.

Через некоторое время высокая фигура загородила свет.

Фэн Юнь встал рядом, протянул руку и обхватил изящное запястье:

- Работаешь ночью? Отдохни, а то глазам навредишь.

Нин Ань поднял взгляд, улыбнулся и сказал:

- Все в порядке. Я тоже недавно вернулся и решил повозиться с бижутерией.

Выражение его лица оставалось спокойным, но Фэн Юнь тонко почувствовал, что юноша сильно расстроен.

Немного озадачившись, он спросил:

- Как прошли сегодняшние съемки? Все хорошо?

- О, это было довольно вкусно, - улыбнулся Нин Ань. – Я просто немного устал. И, если честно, до сих пор не понимаю, почему пригласили именно меня.

- А почему не могли пригласить тебя? - Фэн Юнь улыбнулся и от всего сердца похвалил его: - Ты такой милый.

Нин Ань моргнул, все еще улыбаясь, но на сердце у него стало горько.

Он почувствовал себя обиженным ребенком, который не смеет говорить о проблемах, но чем больше участия к нему проявляют, тем больше хочется выплеснуть свое разочарование и расплакаться.

Фэн Юнь похвалил его так искренне, что Нин Аню стало неловко.

Никогда раньше он не хотел так сильно, чтобы его обняли и позволили пожаловаться…

Юноша опустил взгляд на прототип сережек в своей руке и уже готовое кольцо, которое немного подняло ему настроение.

Он больше не смотрел на Фэн Юня, просто кивнув и мягко улыбнувшись:

- Конечно…

Он медленно сложил вещи в коробку, затем потер глаза:

- Я немного устал и хочу спать.

Фэн Юнь спокойно посмотрел на юношу. Когда Нин Ань убрал от лица ладони, стало очевидно, что глаза у него действительно покраснели.

Что же с ним произошло?

Фэн Юнь не хотел давить на парня. Мужчина встал у окна, прикурил сигарету и протянул ее Нин Аню.

Фильтр был влажным. Нин Ань слегка заколебался, но все же взял сигарету, прикусив кончик зубами.

Юноша глубоко вздохнул и выдохнул струйку белого дыма. Сквозь тонкий белый туман он увидел, как Фэн Юнь улыбнулся и достал еще одну сигарету.

Мужчина наклонился, положил руки на плечи юноши, и, прижавшись лбом к его лбу, прикурил.

Нин Ань привычно сотрудничал с ним, наблюдая, как загорается еще один огонек.

На лице Фэн Юня мелькнула немного злая хулиганская улыбка. Внезапно он приоткрыл губы и выпустил дым прямо Нин Аню в глаза.

Нин Ань инстинктивно зажмурился и отшатнулся, а в следующую секунду попал в теплые объятия, и приятный запах цитрусовых плотно окутал его.

Голос Фэн Юня прозвучал над головой. Голос был очень тихим, но достаточно ясным, чтобы он услышал. Фэн Юнь сказал:

- Я тоже немного устал, и мне нужны твои объятия.

Глава 68. Тепло твоей души…

Голос Фэн Юня Аня был бархатистым, немного зависимым, нежным, как прилив.

Нин Ань почувствовал, что поплыл от этого голоса. Его будто парализовало.

Фэн Юнь воспользовался ситуацией, зажал сигарету юноши между пальцами и затушил ее в пепельнице вместе со своей собственной.

Затем он нежно обхватил его затылок рукой и заключил в свои объятия.

В комнате было так тихо, что Нин Аню показалось, будто он слышит биение их сердец. И он не знал, чье сердце так громко стучит - его или Фэн Юня.

Это чувство близости казалось столь приятным, что он полностью поддался ему.

Спустя долгое время Нин Ань, наконец, немного пошевелился, но Фэн Юнь тихо попросил:

- Не надо, не двигайся.

Юноша послушно остановился. А Фэн Юнь добавил очень мягким голосом:

- Ты знаешь? Я преследую тебя, ты мне очень-очень нужен.

Нин Ань сидел, уткнувшись лицом в грудь стоящего рядом мужчины и сквозь тонкую рубашку чувствовал его сильные и упругие мышцы, слегка колышущиеся от дыхания.

Жар обжигал лицо даже сквозь одежду, будто это была согретая специально для него постель, источающая слабый аромат цитрусовых.

И все это мягко завораживало его.

Казалось, он окунулся в горячий, но комфортный источник, и нега охватила его. Объятия Фэн Юня заставили забыть обо всех неприятностях.

Юноша почти бессознательно поднял руки и обнял Фэн Юня за талию.

Очевидно, это именно он нуждался в утешении, но и сам Фэн Юнь вдруг сказал, что ему нужны эти объятия.

Он всегда был таким милым и нежным с ним…

Нин Ань помолчал, затем тихо сказал

- Спасибо…

Тело Фэн Юня, казалось, стало еще горячее.

- Нин Ань, - голос Фэн Юня прозвучал хрипло, - я надеюсь, что однажды ты сможешь рассказать мне все, что у тебя на сердце. Не замыкайся в себе. Я хочу, чтобы ты делился со мной и хорошим, и плохим. Даже если ты неправ, я все равно поддержу тебя.

Рука Нин Аня за спиной Фэн Юня сжалась в кулак, но он промолчал.

Как раз в тот момент, когда Фэн Юнь подумал, что юноша не ответит ему, Нин Ань, наконец, поднял голову и снизу вверх взглянул ему в глаза.

Эти глаза были темными и столь глубокими, как будто могли высосать человеческую душу.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Фэн Юнь не поднял руку и не погладил юношу по лбу, убирая челку. Мужчина тихо спросил:

- Все в порядке?

- Фэн Юнь, - глаза Нин Аня были немного растерянными. Поколебавшись, он сказал: - Есть кое-что, о чем мне трудно говорить...

Фэн Юнь запустил руку в мягкие волосы и медленно провел по ним. Его сердцебиение участилось.

О чем он ему боится рассказать?

Кадык мужчины опустился, а на сердце стало неуютно и горько.

Но он все равно посмотрел юноше в глаза и мягко сказал:

- Все это неважно. Все в порядке, даже если ты был с другими, это не имеет значения. Ты мне нравишься, и это главное. У каждого есть прошлое. Я понимаю.

Нин Ань в шоке уставился на него.

Его слова поняты… так неправильно? Нин Ань немного удивился, счел ситуацию забавной и едва подавил смех. Он прижался лбом к груди мужчины, и рука, обнимавшая его за талию, напряглась.

Через некоторое время плечи Нин Аня все же затряслись от смеха. И он сам не понимал, чего ему хочется в этот момент больше: смеяться или плакать.

Два чувства боролись в нем.

Фэн Юнь приподнял лицо юноши ладонью и с улыбкой наблюдал, как по его щекам текут слезы. Длинные черные ресницы слиплись от влаги подобно стрелам.

В глазах Нин Аня все еще жила улыбка, но слезы наполняли их, сверкая, как бриллианты и отражая его фигуру.

Фэн Юню показалось, что его супруг - это невинный и беззащитный олень в лесу, полном тигров и волков, совершенно не осознающий окружающих его опасностей. Мужчине захотелось спрятать его, огородить от всех проблем, и сделать так, чтобы только он мог любоваться грациозными изгибами его тела.

Фэн Юнь опустил глаза и осторожно стер пальцами влагу в уголках глаз. Его глаза смотрели серьезно, но неожиданно нежно:

- Над чем ты смеешься?

- Просто смешно… Ты совершенно неправильно подумал, - Нин Ань наконец перестал смеяться и покачал головой. – Я никогда не был в отношениях.

- Тогда что еще может тебя так смутить?

Фэн Юнь снова потер пальцами уголки глаз, с сомнением встретив взгляд юноши, но все же испытывая огромное облегчение от его ответа.

- Это кое-что, связанное с моей семьей. - Нин Ань нахмурился и в большом огорчении опустил глаза. - Но я еще не придумал, как тебе это рассказать.

Отчаянно бьющееся сердце Фэн Юня расслабилось, и он снова прижал голову Нин Аня к своей груди.

Независимо от того, насколько сложны дела в его семье, может ли это быть запутанней и проблемней, чем отношения в семье Чу?

Вряд ли…

Фэнь Юнь успокаивающе погладил мужа по волосам:

- Не спеши, не волнуйся… Ты можешь мне рассказать абсолютно все. Или не рассказывай, если не хочешь говорить...

- Да. - Голос Нин Аня прозвучал приглушенно, и жар его дыхания обжег кожу мужчины даже через рубашку.

Ощущение жара и онемения расползалось по телу, начиная от этой точки. Фэн Юнь пошатнулся и не сдержал дрожь.

К счастью, Нин Ань это не заметил.

Нин Ань наконец сказал то, что все это время тяжело давило ему на сердце. Поняв, что Фэн Юнь готов его поддержать, он облегченно выдохнул и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Через некоторое время его немного потянуло ко сну.

Фэн Юнь почувствовал, как тело в его руках начинает плавно заваливаться в сторону.

Когда рука, державшая юношу, медленно отпустила его, он резко проснулся. Тряхнув головой, он попытался снова нормально сесть, однако, после того, как Фэн Юнь ласково погладил его по голове, Нин Ань сдался и снова уснул.

Фэн Юнь тихо вздохнул.

Взяв Нин Аня на руки, он положил его на кровать, накрыл тонким одеялом и погладил по лбу, любуясь маленьким нежным личиком.

Если нет необходимости бодрствовать из-за работы, Нин Ань всегда легко засыпал.

А сегодня он слишком устал и вымотался, как физически, так и психологически.

Фэн Юнь погладил его по щеке, нежно провел большим пальцем по длинным бровям.

Он знал, что, вероятно, Нин Ань сегодня снова столкнулся с какой-то неудачей в своей карьере.

Прочие неприятности он обычно не принимает близко к сердцу.

Иногда Фэн Юню даже казалось, что его супруг – самый невозмутимый и спокойный человек из всех, кого он когда-либо знал. Лишь угроза его мечте о карьере дизайнера могла выбить юношу из колеи, спровоцировав сильные чувства.

Он так усердно и искренне работал, но реальность приносила ему лишь разочарование и боль…

Фэн Юнь огорченно посмотрел на него, поджав уголки губ.

Никто лучше него не понимал, что истинный полет слишком утомителен и труден для человека.

Фэн Юнь такой же… К счастью, когда он очень устает или сталкивается с неразрешимыми трудностями, когда чувствует, что почти не в состоянии держаться, он приходит домой, открывает дверь и видит человека, сидящего за рабочим столом. Этот человек – его свет. Когда Фэн Юнь видит его, на сердце становится необъяснимо спокойно, и он готов продолжат сражаться. Он готов лететь в зенит, к солнцу и звездам, не боясь неудач и падения.

Имея возможность увидеть и обнять Нин Аня, он мог мыслить более спокойно, даже холодно, принимая решения, и идти дальше.

Фэн Юню нравилось в его супруге абсолютно все: его улыбающиеся глаза, холодная решимость, готовность сражаться с несправедливостью, упорство и настойчивость на пути к мечте.

Он жаждал быть рядом с юношей, не желая разлучаться никогда.

Однако Нин Ань никогда никого не пускал в свой мир, вежливо и отчужденно отвергая даже его. Не важно, насколько они близки, это не сработает.

Даже сейчас Фэн Юнь может рассчитывать только на эти объятия, и ни на что больше.

Он чувствовал одновременно разочарование и удовлетворение По крайней мере, Нин Ань его не отвергает…

Пережив кризис, Фэн Юнь уже не спешил продвинуть их отношения. В их медленном продвижении тоже имелась какая-то приятная сладость надежды. У них впереди – вечность. Так стоит ли торопиться и этим все портить?

Фэн Юнь сидел на краю кровати, нежно касаясь мягкой щеки юноши. Постепенно его дыхание стало тяжелым и прерывистым, а взгляд – жгучим и яростным. Но поцелуй в лоб, который он себе позволил, был невесомым и нежным.

Не в силах больше терпеть, он встал и пошел в ванную, чтобы принять душ.

Встав под лейку, он позволил горячей воде стекать по телу, обжигая его. Кожа, которая от природы была белее, чем у большинства людей, окрасилась в красный цвет.

Дыхание Нин Аня, казалось, все еще будоражило его, заставляя низ живота пульсировать.

Мужчина поднял голову и крепко зажмурился. Капли воды стекали с его густых ресниц, красивые ярко-красные губы слегка приоткрылись, исторгая учащенное дыхание.

Пальцы ног сжимались и расслаблялись на нескользящей плитке, а руки плавно оглаживали тело, высвобождая нечто, что было горячее, чем самая горячая вода.

Когда он снова открыл глаза, они, казалось, были покрыты тонким слоем слез, но в глубине их горело темное пламя, заставляющее людей краснеть.

Когда Фэн Юнь вышел из ванной, завернувшись в халат, и посмотрел на дверь комнаты Нин Аня, его глаза стали темнее самых черных чернил.

<п/п: Ой, как деликатно-то описано… >

Принятие ванны заняло слишком много времени, а вода была слишком горячей, поэтому кожа на его плечах и шее онемела и зудела, точно так же, как сейчас зудело его сердце.

Однако он не смог долго отдаваться этому чувству, потому что зазвонил мобильный телефон, и ассистентка напомнила ему, что предстоит еще международная видеоконференция.

Не высушив волосы, он поспешно вернулся к своему рабочему столу и с трудом сосредоточился, перечитывая материалы.

………………………..

Неделя - это совсем немного, но за это время Нин Ань успел посмотреть еще одно шоу.

Фань Цзинь тоже съездил посетить несколько мероприятий за границу, привез много ценной информации и пригласил Нин Аня обсудить ее.

Его помощник в последнее время был так занят, что Фань Цзинь воспользовался возможностью привлечь Нин Аня к работе хотя бы на несколько дней, прежде чем отпустить его.

Фань Цзиню Нин Ань нравился не только как потенциальный коллега, но все же такого рода чувства еще не успели превратиться во что-то значимое. Однако, если бы у Нин Аня уже не было Фэн Юня, он мог бы, не колеблясь, предложить вступить в отношения.

Фань Цзинь много лет учился за границей и относился ко всему без ханжества. Поняв, что закрутить роман с Нин Анем не получится, он быстро сублимировал свою симпатию в дружбу.

Тем не менее, Фэн Юня их отношения сильно напрягали. Его интуиция кричала об опасности. Поэтому он пристально наблюдал за своим потенциальным соперником.

Нин Ань оставался в компании Фань Цзиня в течение трех дней. В этот период Фэн Юнь искал различные причины, чтобы пригласить Нин Аня, например, на обед, лишь бы он не делил трапезу с Фань Цзинем. А по вечерам он резко перестал задерживаться после окончания рабочего дня, спеша заехать за юношей, чтобы вместе вернуться домой.

Фань Цзиня ситуация забавляла, поэтому он намеренно вел себя очень интимно с Нин Анем в присутствии Фэн Юня, провоцируя того еще больше.

Наблюдая за «ревновашками», Фань Цзинь даже спросил друга:

- А если ты придешь работать ко мне в будущем, как думаешь, он совсем сойдет с ума?

- Конечно, нет, - Нин Аню не понравилось, что Фань Цзинь намеренно стимулировал Фэн Юня. - В будущем тебе лучше держаться от меня подальше в его присутствии.

- Эй, а что не так? - Фань Цзинь возмутился. - Я делаю это для твоего же блага, чтобы у него было ощущение кризиса и он мог уделять тебе больше внимания.

Нин Ань, замеряя комплект одежды мягкой рулеткой, возразил:

- Ему не нужно ощущение кризиса. - Он остановился и серьезно сказал: -Ему просто нужно чувство безопасности.

Фан Цзинь был ошеломлен, но Нин Ань не собирался продолжать объяснения.

- Он тратит на меня время каждый день, и поэтому ему приходится работать дома допоздна. А я не хочу, чтобы он так много работал.

Нин Ань обеспокоенно вздохнул и пояснил:

- Если я действительно решу работать у тебя, мне придется обсудить с ним это. Если Фэн Юнь станет возражать, боюсь, мне придется занять его позицию.

- Неужели это так серьезно? - Фань Цзинь понял, что юноша не шутит. –Нин Ань, он же взрослый и должен мыслить трезво.

- Да, - согласился Нин Ань. – Но я за него переживаю и не хочу, чтобы он нервничал и брал работу на дом.

- Тск-тск-тск! - Фан Цзинь беспомощно уставился на него, огорчаясь. - Хорошо, в его присутствии я буду относиться к тебе как к незнакомцу, хорошо?

Нин Ань мягко улыбнулся, не став это комментировать.

Он лишь надеялся, что Фан Цзинь в своем желании «простимулировать» Фэн Юня не переборщил. Судя по выражению глаз его мужа, Фань Цзинь рискует вот-вот обанкротится.

Нин Ань, возможно, даже не удивился бы, если бы Фэн Юнь вдруг решил приобрести его компанию или злонамеренно уничтожить ее.

Похоже, он пока так и не дал Фэн Юню достаточной уверенности в себе, в своей верности и постоянстве…

Единственным человеком, дарившим Фэн Юню тепло, была его бабушка. Но она, увы, давно умерла. Теперь в его жизни остался лишь Нин Ань. Поэтому его чувства к мужу были не просто вожделением, а чем-то гораздо большим. Мужчина боялся, что однажды этот человек оставит его, как оставила бабушка, и тогда его мир окончательно рухнет.

Нин Ань стал тем, кто держал для Фэн Юня само небо, позволяя смотреть в будущее с оптимизмом.

Нин Ань хорошо понимал это и старался вести себя осторожно. Ему хотелось сказать: "Не бойся и не волнуйся. Я полностью принадлежу тебе, и только тебе. Я всегда буду рядом".

Но он пока не мог этого обещать…

Спустя долгое время, когда Фань Цзинь уже почти забыл об их разговоре, Нин Ань вдруг сказал ему:

- Спасибо тебе.

Он смотрел на него, извиняясь. Его глаза улыбались, в уголках губ обрисовались грушевидные завитки.

Встретив недоуменный взгляд Фань Цзиня, он добавил:

- Спасибо, что готов вести себя со мной, как с незнакомцем.

Глава 69. Дождь.

Слова Нин Аня едва не заставили Фан Цзиня блевать кровью, но злиться на него всерьез он не мог. Юноша улыбался так нежно и виновато, демонстрируя свои милые ямочки, что вся ярость Фан Цзиня мигом улетучивалась, и он повторял как мантру: «Ладно, просто притворись, что ты этого не знаешь, просто притворись, что ты этого не знаешь…»

Сейчас Фан Цзинь погрузился в подготовку к поездке за границу для участия в большом международном шоу в конце месяца.

Когда в прошлом году Нин Ань принял участие в съемках для каталога, Фан Цзинь говорил, что хотел бы, чтобы юноша представлял на подиуме их продукцию. Просто, когда разговор об этом зашел впервые, многие детали еще не были доработаны, поэтому конкретного предложения Нин Ань так и не получил.

А позже появились новости о шоу Ван Жуна, и Нин Ань, естественно, не стал рассматривать ни одно альтернативное предложение.

Фан Цзинь тогда сильно расстроился. Он хотел работать с этим красивым перспективным парнем и желал, чтобы на международной арене их одежда ассоциировались именно с внешностью Нин Аня.

Он восхищался юношей и считал, что тот заслуживает самой лучшей и масштабной сцены.

Увы, Нин Ань был одержим Ван Жуном, поэтому Фан Цзинь решил уважать его и не ставить в неловкое положение.

Но судьба оказалась жестока: Нин Ань не только не прошел кастинг на шоу Ван Жуна, но и, возможно, теперь никогда не сможет сотрудничать с Ван Жуном в будущем.

Хотя в глубине души Фан Цзинь сочувствовал ему, но происходящее его все равно обрадовало: появился шанс воспользоваться случаем и убедить Нин Аня принять контракт.

Фан Цзинь действительно хотел, чтобы Нин Ань работал с ним.

Этот парень в деле всегда серьезен и сосредоточен, но при этом креативен, находчив и обладает немалым талантом в сфере дизайна, умея очень точно улавливать направление тренда и понимать язык одежды.

Самое главное, что в среде, где частенько все друг друга копируют, пытаясь следовать мейнстриму, Нин Ань готов был работать над инновациями, полагаясь на собственное чутье.

Помимо таланта, Нин Ань обладал еще и редким характером. Фан Цзиня искренне восхищало его упорство и спокойствие, нехарактерные для столь юного возраста.

В каком-то смысле Нин Ань действительно немного похож на Ван Жуна: он всегда знает, чего хочет, и усердно работает для достижения этого, не стремясь к быстрому успеху. Своими качествами он отличался от большинства людей, с которыми обычно контактировал Фан Цзинь.

Грубо говоря, модный круг - это еще и круг славы и богатства. Он кажется мирным, но на самом деле здесь всегда идет конкурентная борьба, а потому мало кто способен пренебречь быстрым успехом.

Хотя Фан Цзинь всегда говорил, что позволит Нин Аню стать его помощником, на самом деле он прекрасно знал, что Нин Ань достоин большего.

Даже уровень его нынешних работ уже гораздо выше, чем у ряда вполне успешных дизайнеров. Проблема лишь в том, что парень  - самоучка, и многие базовые вещи, которым обучают в школах, ему неизвестны или известны поверхностно. С большим трудом ему до всего приходилось доходить самому.

Впрочем, Фан Цзинь понимал, что если Нин Ань последует за ним, то он за год-полтора вполне сможет его обучить и заставить сиять. Сейчас его бизнесу очень нужна инъекция свежей крови, и талант Нин Аня вызывал у Фан Цзиня острое желание крепко обнять его и никуда не отпускать.

Поэтому, хотя Фан Цзиню и не нравилось, что парень постоянно оглядывается на Фэн Юня, ему было трудно сердиться на него, будь то публично или в частном порядке.

Просто из-за беспокойства он все еще не мог удержаться, чтобы не напомнить ему кое-о-чем.

Фан Цзинь рассеянно сказал:

- Ты не должен слишком сильно доверять Фэн Юню.

Мужчина замолчал, не решаясь говорить дальше. В конце концов, Нин Ань, похоже, далеко не равнодушен к Фэн Юню. К тому же, они женаты. А потому говорить ему эти слова казалось несколько неуместным.

Нин Ань держал во рту несколько булавок и щелкал ножницами, разрезая ткань. Видя, что друг захотел что-то сказать, но остановился, он не смог удержаться, поднял брови и спросил невнятно:

- Почему?

Фан Цзинь замялся:

- Извини, я сказал ерунду.

Нин Ань мягко улыбнулся, больше ничего не спрашивая.

Поняв, что наводящего вопроса не будет, Фан Цзинь все же решил продолжать:

- Не думай, что Фэн Юнь на самом деле такой безобидный, каким он предстает перед тобой. На самом деле, он волк до мозга костей и очень опасен. - Фан Цзинь серьезно посмотрел на друга. - Два дня назад Чу Цинь из «ЧуХэ» был изгнан им. Я слышал, что он вступил в сговор с конкурентом и выдал коммерческую тайну. Как бы то ни было, но теперь поползли слухи, что зять Чу Юньхэ выгнал его племянника.

Нин Ань нахмурился:

- Он выгнал Чу Циня?

- Ты не знал? - Фан Цзинь немного удивился. – В богатой и известной семье идет борьба за собственность. В любом случае, по этому поводу ходят слухи. Возможно, что Чу Циня просто подставили. Стоит быть осторожным, чтобы тебя не съели и не обглодали кости.

Нин Ань сердито посмотрела на него:

- Что за чушь! Фэн Юнь не такой человек.

Фан Цзинь беспомощно пожал плечами:

- Это просто совет.

Нин Ань некоторое время молчал, затем опустил голову и снова принялся за работу.

Фань Цзинь почувствовал раздражение:

- Ты что, меня не слышал? Люди говорят о зяте и племяннике Чу Юньхэ, и ты не сердишься? Фэн Юнь до сих пор не готов заявить о ваших отношениях?

Мужчина увидел, что пальцы Нин Аня крепче сжали ножницы. Юноша нахмурился:

- Это все не по-настоящему.

Затем он очень искренне добавил:

- Спасибо тебе за заботу.

Фан Цзинь больше не хотел с ним разговаривать, но Нин Ань продолжил:

- Я помогу тебе сделать наброски.

Рисунки Нин Аня с новыми моделями одежды чудо как хороши. Если в будущем он откажется от попытки начать карьеру дизайнера, то вполне может стать успешным иллюстратором для модных журналов.

Фань Цзинь был слишком занят в этом году, а процесс создания рисунков - чрезвычайно трудоемкий. Многие из его новых моделей этой осени еще не были правильно отрисованы.

К сожалению, навыки работы с карандашом и красками у его ассистента очень средние, поэтому предложение Нин Аня - просто угли, подаренные зимой, так что Фан Цзинь не мог отказаться.

Он посмотрел на юношу, и, заглушив злость, выдавил сквозь зубы:

- Я не напрасно причинил тебе боль!

Нин Ань засмеялся.

Фань Цзинь подошел к окну и посмотрел на небо. Темные тучи низко нависали над городом, создавая полумрак. Дождь лил с утра, то чуть утихая, то превращаясь в ливень.

Налетел порыв ветра и крупные капли застучали по окну, сливаясь в мокрые дорожки.

Фан Цзинь обеспокоился:

- Может, мне тебя подбросить до дома?

Нин Ань покачал головой:

- Фэн Юнь сказал, что заедет за мной.

«ЧуХэ» находился не далеко от их студии, но и не очень близко. Обычно Фэн Юнь добирался сюда около получаса, но сегодня из-за дождя он наверняка попадет в пробку.

Нин Ань собрал свой рюкзак и убрал часть материалов для работы, которые дал ему Фан Цзинь. Остальное Фан Цзинь уже отправил на электронную почту.

Работу с рисунками можно выполнить дома, так что ему не придется снова приходить сюда.

Фань Цзинь обеспокоенно посмотрел на юношу, но тот улыбнулся и отрицательно покачал головой. Фань Цзинь решил больше не настаивать.

Они вместе спустились вниз. Фан Цзинь отправился в подземный гараж, чтобы сесть в машину, а Нин Ань зашел в кафе на первом этаже и заказал чашку кофе.

Он сел у окна. На улице шел сильный дождь, и в кафе было очень мало народу.

Успокаивающие звуки музыки терялись в шуме дождя.

Черные тучи низко нависали, отчего город напоминал начинку в пироге. Машины едва двигались в потоке воды и периодически сердито сигналили, создавая беспорядок.

Фэн Юнь сообщил, что он уже в пути.

Нин Ань достал информацию из своей сумки, положил ее на стол и опустил глаза.

По мере того как он перелистывал страницы, его брови хмурились все сильнее и сильнее.

Акцент студии Фан Цзиня в дизайне осенней коллекции, похоже, несколько изменился, лишь частично повторяя некоторые элементы весеннего стиля.

Нин Ань достал ручку и бумагу и, учитывая свой опыт просмотра шоу в этом году, а также некоторую информацию, полученную из модных журналов и интернета, начал рисовать модные элементы, которые могли бы стать популярными в будущем. Создав рисунки-иллюстрации, он сфотографировал их и переслал Фан Цзиню.

Большая часть мужской одежды относительно проста, но чем проще вещи, тем выше требования к деталям, которые меняются не так быстро, как в женской моде.

Фан Цзинь, вероятно, был слишком занят, и, помня о факте инерции в мужском дизайне, не внес особых изменений в детали осенних моделей.

Просто он все еще игнорировал один момент.

«GS» производит мужскую одежду высокого класса, а стремление элитных мужчин к моде ненамного ниже, чем у женщин.

Вот почему «ЧуХэ» может быть непобедимым на рынке элитной одежды. У «ЧуХэ» есть Ван Жун, а Ван Жун - лидер моды, и его дизайн часто определяет само направление моды.

С его благословения «ЧуХэ» может естественным образом идти в авангарде, оставляя конкурентов далеко позади.

В семь часов вечера Фэн Юнь отзвонился, что будет примерно минут через тридцать. В половине восьмого Нин Ань сложил бумаги в рюкзак и вышел, встав под карнизом у входа. На улице по-прежнему лил сильный дождь, и сквозь пелену воды даже близлежащие уличные фонари светили тускло.

Юноша закурил сигарету и встал у стены, ожидая.

Порыв ветра донес брызги дождя до входя, намочив Нин Аню одежду.

Он уставился на дождевую завесу, вспоминая слова Фан Цзиня о том, что Чу Цинь был изгнан из «ЧуХэ» Фэн Юнем.

Он не знал, как Фэн Юнь это сделал, но семья Чу Юнькэ долгое время занимала серьезные позиции в корпорации, и вряд ли было просто выбросить Чу Циня из бизнеса.

Фэн Юнь ничего не рассказывал, но, вероятно, его жизнь не так легка, как кажется на первый взгляд?

На самом деле, Нин Ань замечал, что Фэн Юнь в последнее время приходит усталым. Ранее он всегда думал, что это потому, что у него много работы, но теперь кажется, что есть много других причин, о которых он не знает.

Фэн Юнь в бизнес-сообществе имеет репутацию человека холодного, жестокого и тщательного в своих действиях.

Вскоре после прихода в «ЧуХэ» он провел ряд реформ и, воспользовавшись возможностью сотрудничать с семьей Шэнь, успешно вклинился в очень прибыльный правительственный тендер, что позволило ему чрезвычайно быстро закрепился в корпорации.

Нин Ань кое-что знал об этом, но не очень много.

Однако сейчас, стоя в тумане под холодным дождем, он не мог не испытывать некоторого волнения, когда думал об этом.

Фэн Юнь обычно казался спокойным и расслабленным, но, на самом деле, огромное давление на его тело и разум были почти невообразимыми.

Нин Ань подумал: «Фэн Юню так сложно, но он хорошо справляется с этим. По сравнению с его грузом, мои проблемы вообще ничтожны».

Фэн Юнь редко позволял себе погружаться в пессимистические эмоции, чувствуя себя от этого немного лицемерным. И он всегда был готов оказать Нин Аню моральную поддержку, желая получить в ответ лишь теплые объятья.

Тем не менее, Фэн Юнь никогда не позволяет себе полностью расслабиться и забыть о делах.

- Твою ж мать, холодрыга какая! – из кафе вышел еще один человек и, попав под дождь, выругался.

Нин Ань опустил глаза и молча улыбнулся.

Черная, поблескивающая от дождя в свете фонарей, машина остановилась на обочине. Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда вышла высокая фигура с зонтиком.

Крупные капли дождя громко застучали по клеенчатому куполу, потоком стекая с краев.

Сквозь плотную завесу воды Нин Ань увидел знакомую фигуру. Фэн Юнь остановился, слегка наклонился и, казалось, о чем-то задумался. Во мраке загорелся огонек сигареты.

Глядя вниз и аккуратно ступая по лужам, мужчина направился к крыльцу. Уже подходя к двери, он вдруг поднял голову и их взгляды встретились.

Он затушил сигарету, сделал несколько шагов вперед и, остановившись на первой ступеньке, протянул руку.

Нин Ань коснулся его ладони и тут же оказался в теплых объятиях. Прикрыв Нин Аня зонтом, Фэн Юнь распахнул ему дверь пассажирского сиденья.

Дождь лил, создавая вокруг них своеобразное изолированное личное пространство.

Фэн Юнь наклонился вперед и пристегнул юношу ремнем безопасности. Затем посмотрел на мокрые кончики волос и протянул руку, чтобы вытереть влагу с гладкой щеки. Снова пожав супругу руку, он спросил с улыбкой:

- Почему ты вышел на улицу так рано? Не замерз?

- Нет. Ты приехал сразу, как я вышел на крыльцо, - улыбнулся Нин Ань. – Я не успел замерзнуть.

- Долго ждал? - Фэн Юнь чувствовал, что прошло слишком много времени с их последнего звонка, и всю дорогу волновался, боясь, что Нин Ань не дождется его и пойдет на автобус.

- Не волнуйся, - сказал Нин Ань. - Я выпил кофе и немного поработал.

Фэн Юнь бросил на него странный взгляд, но в конце концов ничего не сказал.

На этот раз дорожные условия стали лучше, и машина шла ровно, без длительных остановок. Нин Ань сообщил:

- С завтрашнего дня я не буду сюда приходить.

- О, - Фэн Юнь поджал уголки губ, но, в конце концов, не совладал с проявившейся на лице довольной улыбкой.

Слабый свет проникал в салон с улицы сквозь дождь и туман, преломляясь разноцветными ореолами, которые делали их маленький мирок не совсем реальными.

Эти ореолы света мерцали на лице Фэн Юня, и его глубокие черты лица казались более объемными, красивыми и благородными. Радость в его глазах была невинной и романтичной.

Нин Ань подумал, что его муж немного забавный. Просто потому, что он решил в ближайшие дни не приезжать в студию Фан Цзиня, Фэн Юнь был так счастлив.

Конечно, в современном обществе для завязывания романтических отношений порой вообще не обязательно встречаться лично. Можно звонить или снимать видео. А если захочется большего, то и встретиться лично тайком от постоянного партнера вообще не проблема.

Фэн Юнь это понимал, но слова Нин Аня все равно обрадовали его.

Нин Ань же подпер щеку и прислонился к дверце машины, чтобы посмотреть на него.

Такой Фэн Юнь и тот Фэн Юнь, который изгнал Чу Циня из корпорации, казались совершенно разными людьми.

- На что ты смотришь? - Фэн Юнь насторожился.

- Ни на что, - Нин Ань улыбнулся. - Я понимаю, почему ты так счастлив.

Фэн Юнь поджал уголки губ и ничего не сказал.

Но Нин Ань заметил, что кончики его ушей медленно заалели, выглядя особо контрастно на фоне воротника белоснежной рубашки.

Юноша некоторое время смотрел на него, потом опустил глаза и рассмеялся.

Глава 70. Чувства.

В салоне автомобиля было очень тихо. Оба мужчины молчали. Только шум ветра и неистово бушующего дождя доносился с улицы.

Это еще больше позволяло им ценить свой собственный маленький мир, такой теплый и умиротворяющий.

Кажется, что бы ни происходило снаружи, это не проникнет в их убежище, где они всегда будут в безопасности и смогут жить счастливо.

Казалось, что они уже не путешественники по бурным волнам жизни, которых судьба бросает и крутит как пожелает, а счастливчики, к которым фортуна глубоко благосклонна и бесконечно балует.

Сожаления и боль странным образом утихли, и оба мужчины почувствовали редкое спокойствие и умиротворение.

В этот миг они не думали о трудностях, борьбе и о неопределенности.

Они просто наслаждались моментом, теплым и... неоднозначным.

Они расслабили свои уставшие тела и разумы, наслаждаясь погодой, которую большинство людей ненавидит и ругает.

Они молчали, не желая нарушать такой теплый момент.

Нин Ань искоса взглянул на плотную завесу дождя за окном и удобней откинулся на сиденье.

Постучав по пачке, он достал сигарету и зажал ее между пальцами, но прикуривать не стал, лишь поднес ее к кончику носа и осторожно понюхал, как маленький ребенок незнакомую еду.

Фэн Юнь заметил его детские движения и не смог удержаться от улыбки. Юноша взял сигарету в рот, задумчиво покусывая ее.

Белоснежный внешний слой сигареты быстро размягчился и сморщился.

Фэн Юню показалось, что его сердце стало таким же - влажным и мягким от сырости, покрытым складками, полными кислинки и сладости.

Морщинистое сердце, кажется, можно нагрузить большим количеством чувств, и меньше шансов, что они будут выставлены напоказ.

Фэн Юнь мог ясно ощутить, что атмосфера в салоне в этот момент стала сентиментальной и сладкой.

Он вспомнил, как при встрече Нин Ань проявил инициативу и протянул ему руку под дождем, улыбаясь ему и произнося несколько приятных слов.……

Все это вызывало у него кисло-сладкое ощущение, как будто он надкусил спелый фрукт.

Ему нравилось это чувство, но ему было неловко показывать его.

Он подумал, что стоит вести себя более зрело и уверенно, но, увы, у него это не получалось.

В несколько растрепанных чувствах, Фэн Юнь взялся за руль и серьезно посмотрел вперед.

Сообщество, где они живут, довольно старое, и парковочные места находятся далеко от их корпуса. Фэн Юнь держал зонтик, чтобы защитить Нин Аня. Они оба промокли и в ботинках хлюпала вода, но они не могли удержаться от смеха, подтрунивая друг над другом.

Нин Ань рассмеялся, вспомнив, как весело было в детстве надевать резиновые сапоги и шлепать в них по лужам.

Когда-то он мог чувствовать себя счастливым, поднимая фонтаны брызг и не боясь испачкать свою одежду, потому что рядом всегда стояла высокая фигура отца, а нежные руки матери вытирали с него капли воды, смывали грязь и надевали чистую мягкую одежду…

Улыбка юноши стала немного горькой.

Фэн Юнь также вспомнил то счастливое время, когда бабушка позволяла ему играть в воде, несмотря на сопротивление Фэн Жань.

Счастье в то время всегда было таким простым, а объятия бабушки дарили тепло и безопасность.

Увы, счастье оказалось недолгим.

В то время он был еще очень молод и не мог контролировать свою собственную судьбу, но теперь все по-другому. Он хочет крепко держать контроль над судьбой в своих руках, и он больше не позволит счастью ускользнуть у него меж пальцев.

Он не позволит, чтобы с человеком, который стал его супругом, их разделили время и пространство.

Под тусклым светом подъездной лампочки Фэн Юнь закрыл свой зонт, стряхнув капли на пол.

Нин Ань поднял голову и увидел, что плечи и спина Фэн Юня стали полностью мокрыми, и белоснежная рубашка прилипла к телу, обрисовав сильные пропорциональные мышцы.

Ему вдруг захотелось потрогать, холодные они или нет, но в конце концов он сдержался. Ухватившись за ремень костяшками пальцев, Нин Ань отвел глаза и пошел вверх по лестнице.

Этой ночью Нин Ань лег спать очень рано. Выключив свет, он хотел закрыть дверь комнаты, но передумал.

За окном завывал пронизывающий ветер, и он лежал, завернувшись в одеяло, тихо прислушиваясь к шуму ветра и дождя снаружи.

Тот же самый звук ветра и дождя, звучащий в этот момент у него в ушах, совершенно отличался от того, что они вдвоем слушали в машине.

Нин Ань думал о своей семье, о своих родителях, Нин Кэ и Фэн Юне.

Мысли никак не давали заснуть. Наконец, не удержавшись, он сел и закурил сигарету, чувствуя себя очень неуютно.

Нин Ань совсем не жалел о том, что начал испытывать чувства к Фэн Юню.

Даже если в сюжете новеллы, где он теперь живет, Фэн Юнь появлялся лишь мельком, Нин Аню очень понравился этот персонаж.

Позже, когда они встретились лицом к лицу, сам он Фэн Юню совсем не понравился, и мужчина неоднократно напоминал ему не быть эмоциональным. Тогда Нин Ань находил это весьма забавным и даже подумать не думал, что действительно сможет влюбиться в него.

Признательность за помощь - это не любовь. Да и он не из тех, кто легко поддается эмоциям.

Кроме того, Нин Ань всегда надеялся, что сможет вернуться в свой мир, потому никогда не планировал развивать какие-либо отношения в этой своей жизни.

Если бы он мог, то вообще не хотел бы оставлять никаких явных следов своего существования.

Но он не робот и не кукла. У него есть эмоции.

К своим отношениям с Фэн Юнем юноша с самого начала подходил рассудочно, и никогда не думал, что между ними возникнет любовь. Нин Ань просто решил воспринимать мужчину как члена своей семьи, поэтому он позволил отношениям развиваться, ничего не делая, чтобы справиться с этим.

Они тепло относились друг к другу и поддерживали друг друга. Дружба, взаимопонимание и забота постепенно трансформировались в нечто большее.

Переломный момент наступил, когда Фэн Юнь решился на признание, сорвав завесу иллюзий и представ перед Нин Анем с обнаженной душой.

Однако чувства самого Нин Аня были не совсем такими прямолинейными, как у его мужа.

Юноша охотно шел на контакт, даря тепло и заботу. Он шутил и демонстрировал близость, но после почти всегда жалел об этом, думая, что стоит быть спокойней и разумней.

Он чувствовал, что пока слишком молод для серьезных отношений. И хотя он знал о чувствах Фэн Юня к нему, предпочитал делать вид, что это все игра.

Он охотно подшучивал над мужчиной, отпуская легкомысленные замечания со скрытым подтекстом. И, видя его красные уши, он тоже испытывал какую-то тайную застенчивость и нежность в своем сердце.

Нин Ань знал, что Фэн Юнь очень чувствителен к его намекам с сексуальным подтекстом, но все равно не мог удержаться от поддразнивания.

Нин Ань мог бы легко нести свои проблемы в одиночку, но он все равно облажался, разделив их с мужем, отчего испытывал временами сильную неловкость.

Возможно, это цена, которую ему приходится платить за желание насладиться теплом Фэн Юня.

Но, пока все не решено, он не должен давать однозначный ответ. Потому что Фэн Юнь, возможно, не сможет принять его отказ.

Нин Ань понимал, что провоцирует мужа, давая ему ложную надежду. Но что, если он тяжело воспримет их расставание? Кто заплатит за нанесенный ему ущерб?

Нин Ань закрыл глаза и снова подумал о счастье в глазах Фэн Юня, и его отвращение к самому себе стало еще более сильным.

У него никогда не было отношений, и он не очень эмоционален, но как только он действительно решиться вступить в отношения, то, вероятно, станет даже более открытым, чем Фэн Юнь…

Нин Ань прислонился головой к стене и несколько раз сильно постучал, используя боль, чтобы немного успокоиться.

Он хотел вернуться к своей семье и хотел остаться с Фэн Юнем. Но на самом деле получить и то, и другое одновременно было невозможно.

Ему нельзя влюбляться в Фэн Юня! Потому что, если это произойдет, то в будущем ему будет трудно стать счастливым и придется жить с болью потери.

Похоже, невозможность вернуться к своей семье или факт потери Фэн Юня – для него это одинаково болезненно.

Так что он не должен был совершать такую глупость, как позволить себе влюбиться.

Но человек не машина, и не способен так точно контролировать свои чувства.

Нин Ань не сожалел о том, что, похоже, все же влюбился. В конце концов, Фэн Юнь заслуживает его любви.

О чем он сожалел, так это о том, что знал, что все еще не решено, но позволил себе его спровоцировать.

Такое собственное поведение заставляло его чувствовать, что он играет с Фэн Юнем, что слишком неуважительно.

День рождения Фэн Юня - 2 мая.

После тщательного обдумывания Нин Ань решил найти возможность поговорить с мужем и открыться ему после этой даты.

Он расскажет, откуда пришел, и о том, что может уйти в любой момент. Возможно, Фэн Юнь не сможет принять это, или, может быть, ему будет очень больно, но другого выбора нет.

Если он хочет быть с ним, то должен сказать правду.

Нин Ань больше не хотел выносить такую двусмысленность и запутанность. Это смотрится мило и романтично в кратковременных отношениях, но если они хотят быть вместе всерьез, двусмысленность и недосказанность причинят им обоим лишь боль.

Если Фэн Юнь не сможет принять этого, тогда он просто тихо уйдет. Юноша верил, что может вынести многое, в том числе боль от потери Фэн Юня.

Если Фэн Юнь примет его объяснения, то он будет сопровождать его, помогая морально подготовиться к тому, что однажды он может уйти, но это не помешает ему любить его.

Впрочем, люди не вечны и порой уходят из жизни внезапно. Возможно, если Фэн Юнь будет знать о такой возможности, то когда для Нин Аня наступит день возвращения в свой мир, Фэн Юню будет не так больно, как если бы Нин Ань умер.

Юноша курил сигареты одну за другой, сильно переживая. Он надеялся, что когда наступит день рождения Фэн Юня, они смогут объясниться. Но, в то же время, этого дня он ждал со страхом. Однако, дальше тянуть уже нельзя.

Если Фэн Юнь не может принять это, независимо от того, насколько ему больно, он должен оставить его в покое.

В очередной раз Нин Ань возненавидел свое легкомыслие сегодня вечером. Дразнить человека, который тебя любит – слишком бесстыдный поступок.

В гостиной горел свет, и через открытую дверь проник блеклый луч, очень слабый.

Но этот луч света все же отвлек Нин Аня от его противоречивых мыслей.

Он уже знал, что Фэн Юнь обязательно заглянет к нему в комнату перед сном. В последнее время это стало у него обязательной привычкой.

Нин Ань быстро потушил сигарету, тихо лег и закрыл глаза.

Но он забыл о сильном запахе табака, предательски выдававшим его.

Фэн Юнь действительно пришел. Он ненадолго задержался у двери, а затем направился к кровати.

Запах дыма в комнате был очень сильным. Фэн Юнь посмотрел на пепельницу на прикроватном столике. Окурки были неаккуратно смяты, и, очевидно, загасили их совсем недавно.

Мужчина нахмурился и посмотрел на «спящего» Нин Аня.

Очевидно, для них это была очень счастливая ночь, но из-за кучи смятых окурков в сердце Фэн Юня зародились сомнения.

Он испугался, что слишком много вообразил себе, и что сладкий вкус последних дней - это просто принятие желаемого за действительное.

Он не подозревал, что Нин Ан притворяется спящим, а просто подумал, что тот только что уснул, поэтому двигался осторожно.

Фэн Юнь погладил юношу по лбу, наклонился и нежно поцеловал его, наслаждаясь чувством на своих губах.

Он прошептал ему на ухо то, чего, как ему казалось, юноша не мог расслышать:

- Ответить мне нетрудно, Нин Ань. Я надеюсь, что скоро услышу твой ответ.

Сердце Нин Аня сжалось в этот момент. В шуме ночного дождя знакомый голос звучал хрипло, а тихий шепот над ухом заставлял его думать, не раскусил ли Фэн Юнь его притворство.

Но вскоре он понял, что Фэн Юнь ничего не заметил, потому что тот продолжал шалить и что-то шептать ему.

Фэн Юнь нежно погладил юношу по щеке, потер бусинки в ушах и кожу на мочках, горячих, как огонь. Затем сказал с грустью в голосе:

- Я осмеливаюсь сказать тебе это, только когда ты спишь. Ты не знаешь, но я, наверное, болен, и все чаще ловлю себя на мысли, что мне очень хочется совершить над тобой насилие…

Его дыхание стало немного тяжелее, а затем он сказал:

- Наверное, это уже нехорошо…

Сердце Нин Аня болезненно сжалось, он чуть не расплакался.

Осталось еще полмесяца, всего полмесяца… Он будет считать дни до дня рождения Фэн Юня и страдать еще полмесяца.

…………………………

Автору есть что сказать: Это должен быть самый болезненный период в их отношениях, и завтра я займусь им.

Психологическое описание слишком сложно. Возможно, я не смогу отразить и десятитысячной доли внутренней запутанности Нин Аня. Слишком сложно…

Во всех своих затруднениях Нин Ань на самом деле думает прежде всего не о себе, а о психологическом состоянии Фэн Юня.

Но Фэн Юнь об этом даже не подозревает.

Это верно, Нин Ань может быть более открытым и разумным в некоторых вещах, чем Фэн Юнь, но внешне он очень воздержан.

Сейчас царит тьма перед рассветом…

Глава 71. Ван Жун уже выбрал себе ученика.

Когда биологические часы пробудили Нин Аня ото сна, еще было темно.

Юноша оделся, открыл окно и выглянул наружу. Дождь прекратился, но дул сильный ветер.

Пасмурно уже не было, но небо полнилось быстро летящими темными облаками.

Цветы и деревья внизу тоже неистово махали ветками, на дороге образовалось много луж.

Хороших дорог в этом районе немного, поэтому дети шли в школу в резиновых сапогах.

Такие погодные и дорожные условия явно не подходили для занятий спортом.

Нин Аню пришлось выйти на крышу, чтобы выполнить комплекс упражнений на растяжку, и он не останавливался до тех пор, пока его лоб слегка не вспотел.

В процессе он время от времени поглядывал на боковое окно комнаты Фэн Юня, плотно прикрытое занавеской.

Закончив заниматься, Нин Ань тихо подошел к окну, задумчиво глядя на него. Смутно вспоминалось, что ночью в его комнату тайком заходил Фэн Юнь. Было или пригрезилось?

Нин Ань некоторое время смотрел на занавеску, потом не удержался и протянул руку, осторожно прикоснувшись к оконному стеклу.

Дождь лил всю ночь, и кончики пальцев сразу намокли.

Слова, которые Фэн Юнь шептал ему на ухо прошлой ночью, казались реальными. Но боль, звучавшая в них, сбивала с толку. Нин Ань ощутил острое нежелание вспоминать о тех словах и эмоциях.

Он чувствовал себя подавленным, даже огорченным, когда думал об этом.

“Огорчение” - это очень тонкая эмоция. Когда один человек влюбляется в другого, легко почувствовать «огорчение».

Движения, того, кто дорог, его слова, взгляд, улыбка легко тревожат самую мягкую и хрупкую часть сердца влюбленного.

И поскольку этот кусочек сердца самый мягкий и хрупкий, ему легко причинить боль…

Нин Ань долго стоял на улице, пока тонкий пот на его теле не остыл и юноша не почувствовал пронизывающий холодный ветер.

…………………….

На стол были поданы: тыквенно-пшенная каша, жареная спаржа, тофу, пропитанный мясным бульоном, и три вареных яйца - одно для Нин Аня и два для Фэн Юня.

Фэн Юнь только что умылся, и его лоб блестел от воды. Он выглядел как солнечный красивый мальчик.

Фэн Юнь с улыбкой посмотрел на еду на столе и на восхитительные ямочки на щеках юноши, который сидел напротив и играл палочками, ожидая, когда можно будет приступить к совместной трапезе.

Все это очень домашние блюда, но он чувствовал себя довольным:

- Смотрится восхитительно. В будущем, когда будет время, обязательно приготовлю такие же блюда для тебя.

Нин Ань взял вареное яйцо и постучал по краю стола. Услышав комментарий, он поднял голову:

- Все в порядке, ты гораздо более занят на работе, чем я, и я...

«И я все еще живу в твоем доме.»

Он уже говорил эту фразу раньше, но сегодня остановился, произнеся ровно половину предложения. Он больше не должен был говорить ему таких вещей.

Посмотрев на Фэн Юня, Нин Ань опустил голову и сосредоточился на очистке яичной скорлупы.

Фэн Юнь спокойно улыбнулся и некоторое время смотрел на макушку с черными как смоль волосами.

Яйца оказались совсем свежими, и скорлупа снималась плохо. Уже очищенное яйцо выглядело погрызенным и уродливым.

Нин Ань поднял голову, чтобы взглянуть на Фэн Юня, и увидел, что тот все еще смотрит на него, поэтому подозрительно дотронулся до своей щеки:

- У меня что-то на лице?

Фэн Юнь протянул руку. Нин Ань решил, что у него действительно что-то прилипл, поэтому не двинулся с места.

Неожиданно Фэн Юнь приподнял ему подбородок, встал, слегка наклонился вперед и посмотрел на него очень-очень близко.

Нин Ань хотел отстраниться, но Фэн Юнь не отпустил его, тихо сказав:

- Не двигайся.

И тут же другой рукой прикрыл юноше глаза.

Нин Ань инстинктивно закрыл их, чувствуя, как теплые пальцы мужа нежно поглаживают его веки:

- Ты плохо спал вчера?

После вчерашнего визита Фэн Юня у него действительно случилась бессонница.

Нин Ань долго лежал в постели, слушая шум ветра и дождя снаружи, и никак не мог обрести душевное спокойствие. Проворочавшись едва ли не до рассвета, он еле уснул.

Хотя Нин Ань и ложился, как правило, поздно, но и вставал едва ли не к обеду. Да и качество сна у него хорошее, поэтому кожа вокруг глаз всегда гладкая и светлая.

Но после вчерашней бессонной ночи у него под глазами слегка проступила синева.

На фоне белоснежной тонкой кожи Фэн Юнь не мог этого не заметить.

- Все в порядке. Возможно, из-за дождя спал немного беспокойно, - сказал Нин Ань и вырвался из его ладони.

Фэн Юнь улыбнулся. Его пристальный взгляд напомнил юноше о той атмосфере, что вчера была между ними в салоне автомобиля.

Он наклонил голову, чтобы очистить скорлупу. У него это почему-то получилось лучше, яйцо выглядело гладким и круглым. Фэн Юнь подержал его на ладони и протянул Нин Аню:

- Ешь.

С этими словами он заменил яйцо, которое юноша держал в руке, на свое:

- Может быть, проблема не в том, сколько тебе удалось поспать, а в том, что ты просто слишком много работаешь. Возможно, стоит приготовить немного супа, чтобы компенсировать это.

- Любишь суп? – Нин Ань улыбнулся.

- Ну, я выпил его не одну цистерну с тех пор, как был ребенком, - сказал Фэн Юнь с легкой улыбкой. - Фэн Жань считает, что пить суп полезно.

Когда он это сказал, его голос упал, а улыбка увяла:

- Она хотела, чтобы я был лучшим во всем, соответственно и сама старалась быть «идеальной» мамочкой.

Нин Ань посмотрел на него немного расстроенно, но ничего не ответил.

- Забудь об этом, - вздохнул Фэн Юнь. – Не все супы вкусные. Я попрошу секретаршу приготовить для тебя бульон с птичьими гнездышками и жень-шенем, когда приду сегодня в компанию.

Его настроение резко испортилось. Фэн Юнь в очередной раз осознал, насколько воспитание матери повлияло на него.

От многих вещей, независимо от того, как усердно вы работаете, трудно избавиться полностью.

Например, от некоторых мыслей и привычек, которые привила ему Фэн Жань, а также от стремления к тотальному контролю, которое вызывало у него отвращение и пугало его самого.

Первоначальные страхи, страх того, что он станет таким же, как Фэн Жань и захочет контролировать Нин Аня, уничтожая его личность, никогда не исчезали.

Хотя внешне Фэн Юнь ничего не показывал, на самом деле у него действительно возникало сильное желание контролировать своего супруга, и не раз.

Борьба в его сердце шла ожесточенная, и подавлять эти вещи оказалось очень трудно.

Но он делал это. И каждый раз, когда он сражался сам с собой и побеждал, ему становилось страшно.

Нин Ань заметил перемену в нем и позвал:

- Фэн Юнь?

На лице мужчины больше не было улыбки. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Нин Аня, поджал губы.

Нин Ань улыбнулся:

- Все в порядке, я съем все, что ты выберешь для меня.

Фэн Юнь молча кивнул.

Он ел спокойно, как будто о чем-то задумавшись, затем осторожно спросил Нин Аня:

- В детях всегда есть какая-то тень их родителей. Но я не думаю, что это отразилось на тебе. Ты отличаешься от членов своей семьи.

Более того, Фэн Юнь чувствовал, что родителями Нин Аня вообще не могли быть Нин Шицю и Сунь Ланьсинь.

Нин Ань даже обрадовался возникшим подозрениям. Когда Фэн Юнь узнает правду в будущем, ему будет легче принять ее.

Просто он пока не мог ответить на вопрос.

Но он и не хотел видеть мужа таким подавленным, поэтому подошел к вопросу серьезно:

- Почему ты думаешь, что отличаюсь? Разве у них не два глаза и один рот?

- Хитрый… -Фэн Юнь окинул взглядом на красивое лицо.

Белая кожа, большие глаза, четко очерченные брови… Губы немного жирные из-за еды, но яркие и красивой формы.

Юноша говорил какие-то неортодоксальные вещи, и при этом делал очень серьезное выражение лица.

Фэн Юнь не смог удержаться, протянул руку и ущипнул парня за щеку.

Кожа оказалась теплой, мягкой и гладкой. Почувствовав легкое возбуждение, мужчина ответил:

- Но их кожа не такая белая, как у тебя, и не такая нежная, как у тебя.

Нин Ань отодвинулся подальше, его щеки слегка покраснели.

В том месте, где ущипнул Фэн Юнь, казалось, вспыхнуло небольшое пламя, которое привело его в замешательство.

Он посмотрел на Фэн Юня, и Фэн Юн тоже смотрел на него. Его глаза горели.

Нин Ань не смог выдержать этого взгляда. Если бы он уже был с ним и Фэн Юнь смотрел на него вот так, ему бы захотелось поцеловать его.

Нин Ань моргнул, опустил голову и серьезно принялся за еду.

Вся двусмысленность исчезла в одно мгновение, и его поведение, как у оленя, заставило Фэн Юня рассмеяться.

Нин Ань хотел строгим взглядом одернуть нахала, но понимал, что совсем не сердится, а потому не мог смотреть на него и предпочел молча опустить голову.

Ветер разогнал темные тучи, и несколько солнечных лучей пробились из просветов в облаках.

Наконец-то выглянуло солнце.

Фэн Юнь посмотрел на черные как смоль волосы Нин Аня и медленно завершил завтрак.

Поднявшись со стула, он снова наклонился к уху юноши и тихо прошептал:

- Стесняешься, что я коснулся твоего подбородка? А как насчет того, что ранее я обнимал тебя?

Кончики ушей Нин Аня покраснели. Хотя раньше он никогда не предполагал, что может вступить в отношения с мужчиной, но серьезного предубеждения к таким отношениям у него не было.

Теперь же, запутавшись в собственных эмоциях, он даже не осмеливался думать о таком.

Фэн Юнь взъерошил волосы юноши рукой, и Нин Ань прикусил губу, чувствуя, как по телу прошел электрический ток.

Юноша не посмел поднять глаза на Фэн Юня, боясь выдать свои эмоции.

В глубине души он испытывал некоторый страх и благоговейный трепет перед предметом своей любви.

Пряча свои глаза, он не видел и глаз Фэн Юня.

Мужчина же смотрел на него сложным взглядом, в котором сплелись радость и возбуждение, сомнения и искренность, и многое, многое другое…

Он вспомнил безмолвную близость в машине прошлой ночью, а также окурки в пепельнице в его комнате, и уже сам не мог сказать, что из этого было правдой, а что ложью.

Фэн Юнь посмотрел на кончики красных ушей, провел ладонями по мягким волосам и пощипал мочки.

Нин Ань в панике увернулся и, наконец, посмотрел на него.

В глазах юноши читалась настороженность и сдержанность.

Немного справившись с эмоциями, Фэн Юнь улыбнулся, и его голос прозвучал немного тише:

- Раньше ты не отстранялся от меня…

- Что? - Нин Ань посмотрел удивленно и немного заторможенно. Раньше он даже не обращал особого внимания на собственные мелкие действия, потому что мало думал об этом.

Серьезно размышляя об этом сейчас, он даже не мог вспомнить, как именно реагировал.

Но теперь он вдруг почувствовал, что, похоже, не в состоянии справляться с этим так естественно, как раньше.

Фэн Юнь встал и улыбнулся ему:

- Я просто дразню тебя. Почему ты ведешься?

Он снова взъерошил парню волосы и мягко улыбнулся:

- Ты сегодня хорошо поел. Так вкусно?

Только тогда Нин Ань понял, что для того, чтобы избежать взаимодействия с Фэн Юнем, он съел намного больше, чем обычно.

Горько улыбнувшись, он отложил палочки для еды, поднял голову и увидел улыбающиеся глаза Фэн Юня. Не в силах больше сдерживаться, юноша покачал головой и рассмеялся.

…………………..

Большое шоу Ван Жуна закончилось, и он вернулся в «ЧуХэ».

За это время накопилось слишком много работы, и знаменитый дизайнер не мог найти свободного времени для встречи.

В последний раз такая возможность образовалась три дня назад, но, увы, в тот день Фэн Юнь проводил встречу в отеле на целый день, и им не удалось встретиться.

Сегодня Ван Жун, наконец, появился в своем офисе.

Фэн Юнь помнил, какими красными были глаза Нин Аня в тот вечер, когда тот снимался для журнала. Тогда знаменитый дизайнер даже не стал разговаривать с ним о возможном ученичестве, и Нин Аню пришлось уйти.

Но сейчас Ван Жун разговаривал с одним из руководителей корпорации, с которым ему приходилось считаться.

На столе Ван Жуна скопилось много документов для обработки, и Фэн Юнь знал, что тот занят, поэтому не планировал ходить кругами.

Ван Жун тоже не стал заморачиваться политесом и приветствовал его с улыбкой:

- Господин Фэн…

Фэн Юнь сел в кресло напротив дизайнера, держа в руке принесенный ассистентом кофе:

- Учитель Ван, я здесь для...

- Я знаю, - улыбнулся Ван Жун. - Разве в прошлый раз я не сказал, что встречусь с вашим протеже в мае?

У него под рукой зазвонил телефон. Ван Жун взглянул на экран и продолжил систематизировать информацию, не спеша отвечать.

Фэн Юнь сделал глоток кофе и продолжил терпеливо ждать.

Телефон продолжал звонить, и как раз в тот момент, когда Фэн Юнь подумал, что Ван Жун не станет отвечать, тот поднял трубку.

Не стесняясь Фэн Юня, дизайнер тихо ответил:

- Привет…

С противоположной стороны донесся голос Нин Аня:

- Здравствуйте, учитель Ван, это Нин Ань. Мы встречались в прошлый раз, когда снимали рекламные фото для журнала.

В голосе Ван Жуна звучала улыбка, но Нин Ань все еще нервничал.

Юноша сидел перед открытым окном. С улицы пахло дождем и свежестью.

Между пальцами левой руки у него была зажата сигарета, а правой он приложил телефонную трубку к уху, говоря медленно и отчетливо.

- Я помню, - рассмеялся Ван Жун приятным голосом. – Вы что-то хотели сказать?

- Мне очень жаль, - Нин Ань вежливо улыбнулся. -  но я все еще хочу шить одежду, а не сниматься в кино. Хотя искушение велико, я все равно хочу попробовать. Неважно, будет ли это сложно и достигну ли я успеха.

Он сделал паузу и добавил:

- Я хотел бы попросить вас выразить мою благодарность Учителю Чжан Ци за то, что он обратил на меня внимание и извиниться, что я не готов принять его предложение.

Фэн Юнь смотрел на Ван Жуна. Знаменитый дизайнер говорил по телефону с неизвестным собеседником, и, видимо, получал от этого удовольствие. Улыбка на его лице становилась все более и более очевидной.

Ван Жун сказал:

- Почему бы вам не объяснить ему это лично? Он был бы рад познакомиться.

Наступила минута молчания, после чего Нин Ань извиняющимся тоном заметил:

- Мне очень жаль, но нет необходимости тратить время учителей. Я не передумаю.

Ван Жун ничего не ответил. Нин Ань стряхнул пепел и тихо спросил:

- Значит ... это все?

Из вежливости он не повесил трубку сразу после того, как закончил говорить. Неведомо на что надеясь, он ждал ответа Ван Жуна.

- Тогда он, должно быть, будет очень разочарован, - на лице Ван Жуна появилась явная улыбка.

Нин Ань еще раз извинился.

- Кстати, - Ван Жун, казалось, о чем-то задумался. - В прошлый раз вы сказали, что у вас есть несколько ваших собственных работ, не так ли?

Пальцы Нин Аня, державшие телефон, крепко сжались, но на этот раз он не осмеливался ожидать слишком многого, поэтому просто тихо вздохнул.

Боясь, что Ван Жун передумает, он поспешно сказал:

- Да, учитель.

- Я не против посмотреть их. - Ван Жун взглянул на настольный календарь. - В конце месяца у меня будет два относительно свободных дня. В это время вы можете позвонить мне, и мы договоримся о встрече. Согласны?

Нин Ань поднес сигарету к губам, и нервничая, сильно прикусил собственные пальцы.

Руку прострелила боль, но глаза юноши ярко горели, излучая счастье.

Он поджал губы и улыбнулся. Хотя собеседник не мог его видеть, он все же проявил сдержанность:

- Спасибо, учитель.

После того, как Нин Ань повесил трубку, его накрыло какое-то чувство нереальности происходящего, заставляя сомневаться, не были ли слова Ван Жуна его собственной фантазией.

Юноша держал в руке мобильный телефон и досадовал, что не записал разговор. Если бы он сделал запись, то слушал бы слова Ван Жуна снова и снова, убеждаясь, что услышанное – не галлюцинация.

Он был так счастлив, что инстинктивно захотел набрать номер Фэн Юня.

Но, как только имя мужа выскочило на экран, он остановился.

Еще не все решено…

В это время Фэн Юнь, все мрачнея, наблюдал за лицом собеседника. Когда Ван Жун положил трубку, мужчина окликнул его:

- Учитель Ван?

Хотя он не мог слышать голос в трубке, но понял, что Ван Жун вел беседу с кем-то, кем он очень восхищался.

И тот человек, судя по всему, станет его учеником.

Но как же Нин Ань? Неужели он опять потерпит неудачу?

Ван Жун поднял глаза, очевидно, зная, что Фэн Юнь хотел сказать, но не подал виду:

- Президент Фэн, я за честную конкуренцию.

Помолчав, Фэн Юнь твердо пообещал:

- Если вы серьезно отнесетесь к человеку, которого я вам представлю, я дам вам все, что вы пожелаете.

Глава 72. Условия.

- Все, что угодно? - Ван Жун мягко улыбнулся, его глаза слегка сузились. -  А если я скажу, что хочу то, что господину Фэну дорого больше всего?

- Вы...- Фэн Юнь быстро взял себя в руки. Хотя по его лицу ничего не было видно, в глубине души он был очень зол.

Ван Жун неторопливо откинулся на спинку кресла. Во всем его теле чувствовались уверенность и спокойствие, далеко не свойственные его возрасту.

Дорого больше всего? Если раньше Фэн Юнь считал, что дороже всего для него его игра, то теперь это Нин Ань.

Ван Жун с любопытством смотрел на него, еле заметно улыбаясь.

- Учитель, я серьезно, - голос Фэн Юня похолодел. Его подбородок слегка приподнялся, взгляд стал острым, а аура неотразимой. - Пожалуйста, не смейтесь надо мной из-за таких вещей.

Ван Жун посмотрел на него в ответ, не меняя выражения лица.

Он слышал о методах работы Фэн Юня, а также видел внутренние изменения «ЧуХэ», которых нельзя было добиться человеку с мягким характером.

Но, в то же время, он знал Фэн Юня очень давно, и тот всегда производил на него впечатление человека вежливого и самодостаточного. Это был первый раз, когда он видел у него такой острый взгляд и такую мощную ауру.

Ван Жун улыбнулся. Да, это настоящий Фэн Юнь.

Он наконец разозлил молодого вице-президента и чувствовал, что тот вот-вот взорвется, поэтому удовлетворенно улыбнулся.

Однако ему действительно не понравилось давление со стороны Фэн Юня.

В конце концов, принятие учеников для него - это не детская игра, и это не то, о чем можно договориться.

Вот почему он намеренно использовал фразу «дороже всего», чтобы выбить его из колеи и дать понять, что не все можно использовать для торговли.

Но выражение лица Фэн Юня оставалось серьезным и настойчивым. Очевидно, он все еще не желал сдаваться.

Ван Жуну действительно стало немного любопытно, кто достоин такой настойчивости?

- И чего же, по мнению господина Фэна, мне не хватает? Или вы считаете, что имеется что-то, о чем я даже не могу просить, и ради этого я должен пойти вам на уступки в вопросе принятия учеников? - Ван Жун откинулся на спинку стула, скрестил пальцы на коленях и посмотрел на молодого мужчину с легким подозрением.

Дизайнер совсем не боялся его.

Когда-то его дед начинал как производитель строительных материалов. К поколению его отца бизнес достиг статуса государственной инфраструктуры, и его семье принадлежало большое количество строящейся недвижимости. Условия для развития оказались благоприятными, и, получив поддержку правительства, богатство семьи Ван продолжало быстро расти. Поэтому, хотя семья Ван и держалась в тени, никто не осмеливался смотреть свысока на ее членов.

Даже если бы у Ван Жуна не было его личных достижений и репутации, даже если бы он был всего лишь посредственностью второго поколения, как Чу Цинь, денег его семьи было бы достаточно, чтобы провести жизнь беззаботно.

Однако он собственными силами сумел стать человеком из высшего круга международной моды в очень юном возрасте, заработав славу и состояние.

Но, несмотря на это, он никогда не источал высокомерия, держался в тени и был сосредоточен на своей работе, обращаясь с людьми вежливо и сдержанно.

Такому человеку, как он, бесполезно предлагать богатство, славу или статус. У него уже все есть.

Фэн Юнь посмотрел на кофе, которого осталось в чашке лишь на донышке. В его глазах была борьба.

Он знал, чего не хватало Ван Жуну, но, если бы он использовал это сейчас для обсуждения условий, ситуация вышла совсем на другой уровень. Непорядочно бередить чужие раны.

В конце концов, это не тот вопрос, когда можно использовать любые методы.

К тому же, Ван Жун по-прежнему остается человеком, которого он очень уважает.

Но как же насчет Нин Аня?

Неужели можно похоронить его мечту?

Фэн Юнь ясно видел, как Ван Жун только что говорил с кем-то по телефону. Его глаза радостно сияли.

Человек, который может сделать Ван Жуна таким счастливым, не может быть заурядностью. Очевидно, если тот человек обучался профессионально и систематически, он будет превосходить Нин Аня.

Итак, что Фэн Юнь может сделать, чтобы помочь любимому?

Нин Ань, к сожалению, не получил формального профессионального образования в сфере дизайна и уже одно это ставит его в невыгодное положение по сравнению с конкурентами.

Его сильные стороны: духовность, настойчивость и трудолюбие. Они неочевидны, и потребуется время, чтобы оценить их.

Однако, как можно просить Ван Жуна, такого занятого человека, постепенно открывать для себя совершенство Нин Аня, его трудолюбие и духовность?

Кроме того, Ван Жун уже симпатизирует кому-то…

Фэн Юнь чувствовал, что Нин Ань опоздал. И ему было очень больно за него.

Рука, держащая чашку, сжималась все крепче и крепче. Ради своего мужа он уже был готов стать злодеем.

Когда вице-президент корпорации «ЧуХэ» снова поднял глаза, выражение его лица стало совершенно спокойным и бесстрастным.

Он встретился с улыбающимся взглядом Ван Жуна, поднял голову и допил весь остывший кофе.

Голос тоже стал ровным и безразличным:

- Что, если бы я мог пригласить господина Чэна, куратора отдела искусств в Париже, провести для нас осенний показ мод в Нью-Йорке?

Его взгляд стал острым, как у хищной птицы.

Такой ход рискован. Возможно, это вызовет у Ван Жуна лишь раздражение.

Спокойствие на лице Ван Жуна начало медленно рассеиваться.

Выражение его глаз, когда он смотрел на Фэн Юня, уже не было таким спокойным и мягким, как раньше. Нет никаких сомнений в том, что Фэн Юнь исследовал его прошлое, и исследовал очень глубоко.

Иначе он бы ничего не знал о нем и Чэн Цяне.

В конце концов, то, что произошло тогда, было слишком секретным, и слишком мало людей знали о произошедшем.

Но Ван Жун не стал его винить.

В конце концов, Фэн Юнь не вышитая подушка и добился власти в «ЧуХэ» по праву сильного. Неудивительно, что его методы точны и безжалостны.

В противном случае, даже если бы Чу Юньхэ полностью защищал его, этого было бы недостаточно, чтобы заткнуть рты всем директорам и акционерам.

Давняя история, связанная с Чэн Цянем была для Ван Жуна не только застарелой раной, но и самым дорогим, что скрывалось в самой глубине его сердца.

Пристальный взгляд мужчины не отрывался от Фэн Юня. После минутного молчания он покачал головой:

- Нет. Боюсь, таким образом я оскорблю Чэн Цяня.

На лице Фэн Юня медленно проступил намек на удивление, и Ван Жун слабо улыбнулся:

- А вы, используя этот метод, не боитесь оскорбить человека, которого хотите представить мне?

Фэн Юнь поджал уголки губ и подсознательно потер пальцами кофейную чашку, которую держал в руке.

Хороший белый фарфор настолько легок, что почти просвечивает, а поверхность его теплая и гладкая, как нефритовая кожа его Нин Аня.

- Нет, - тихо сказал Фэн Юнь, - это мое собственное решение. Я давно уже не могу считаться чистым и невинным человеком, но к нему это не имеет никакого отношения.

Ван Жун думал, что ему будет стыдно или он станет сожалеть о сказанном, но реакция Фэн Юня его удивила.

Ван Жун улыбнулся и сказал:

- Мне действительно немного любопытно. Кто та другая сторона, ради которой вы можете пренебречь любой моралью?

Спокойное и безразличное выражение лица Фэн Юня наполнилось нежностью:

-Он ... мой очень хороший друг.

Ван Жун кивнул и больше не задавал вопросов.

- Мне очень жаль. - тихо сказал Фэн Юнь. - Мне стыдно за собственное предложение.

Ван Жун улыбнулся и ничего не ответил.

- Но у меня есть еще одна просьба. - Фэн Юнь настойчиво посмотрел на него.

- Пожалуйста, говорите, господин Фэн. - Ван Жун смотрел на него тепло и терпеливо.

Фэн Юнь был благодарен, что дизайнер решил не ссориться:

- Не могли бы вы все же сначала встретиться с моим человеком?

Ван Жун ничего не сказал. Он не отказался, но и не согласился. По его взгляду казалось, будто он общается со своенравным ребенком.

Фэн Юнь тоже смотрел на него. Мужчина сказал, что это просьба, но его взгляд и тон звучали твердо и бескомпромиссно:

- Давайте договоримся о встрече.

Ван Жуну это показалось немного забавным. Но предложение Фэн Юня ни к чему не обязывало, поэтому он кивнул:

- Да, давайте.

……………….

Фэн Юнь находился в очень хмуром настроении, но Нин Ань об этом ничего не знал и сегодня был так счастлив, что совершил очень детский поступок.

Он бросился на кровать, зажал тонкое стеганое одеяло между ног, и радостно закричал, завернувшись в кокон, а потом выпутавшись из него.

Растение под названием «счастье» распускалось в его сердце роскошными большими цветами, и чудесное чувство заставляло ликовать.

Только когда ему надоело метаться, Нин Ань вскочил и начал подбирать эскизы дизайнов, описания и рисунки от руки, которые собирался показать Ван Жуну.

Чтобы убедить мастера в серьезность своего подхода, он разложил бумаги в порядке, демонстрирующем его дизайнерские идеи, описание материалов и подробный производственный процесс. Потом составил что-то вроде краткого обзора.

Примерно в одиннадцать часов утра раздался звонок в дверь. Пришел помощник Фэн Юня.

Молодой человек принес несколько коробок разных закусок и горячий обед.

В дополнение к женьшеню и птичьему гнезду, о которых мужчина упоминал утром, здесь также имелись несколько больших коробок сушеных морских огурцов, эцзяо* и цветочной камеди. А кроме того, несколько банок коричневого сахара по старинным юньнаньским рецептам и куча еще каких-то вещей, которых Нин Ань никогда раньше не видел и не мог опознать.

Нин Ань долго смотрел на доставленные продукты. На самом деле, он даже не знал, как это есть.

Юноша нерешительно взял телефон, полистал список контактов, собираясь позвонить мужу, и, наконец, беспомощно потер лоб.

Фэн Юнь сказал, что приготовит ему укрепляющие добавки, но их оказалось слишком много.

Кроме того, есть столько добавок, насколько он знал, не безопасно. И понос или запор – самое безобидное, что может случиться.

В семье Нин Аня тоже употребляли пищевые добавки, но редко. Лишь мама частенько варила себе птичьи гнезда, утверждая, что они помогают сохранить красоту.

Осенью и зимой иногда полезно поесть эцзяо, но стоит знать меру. Избыток стимуляторов способен спровоцировать бессонницу и немотивированную агрессию.

Нин Ань поблагодарил помощника и начал разбирать «подарок», думая о том, как накормить всем этим Фэн Юня.

Впрочем, стоит ли рисковать? Фэн Юнь и так в последнее время нервный. Если он станет совсем неуравновешенным и начнет злиться, мало не покажется…

Во второй половине дня Фэн Юнь позвонил и сказал ему, что вечером состоится деловой ужин, поэтому Нин Аню не стоит его ждать и лучше поужинать одному.

Голос мужчины звучал немного устало. Нин Ань не хотел, чтобы он волновался, поэтому мягко согласился, мысленно решив ничего не готовить. Просто он никогда не ел много за ужином, а сегодня утром еще и явно перебрал свою дозу калорий.

Повесив трубку, он еще раз проверил материалы для Ван Жуна.

На самом деле, все получилось совсем неплохо, но юноша немного нервничал, в который раз перебирая эскизы и заметки.

В последнее время он был относительно свободен.

Работа для Фань Цзиня задерживалась, потому что, заручившись его согласием сделать цветные рисунки, Фань Цзинь решил перебрать первоначальную информацию и пересмотреть ее.

А работа для Чу Яян требовала много кропотливого труда. Начинать сейчас было бы нерационально.

Подумав, Нин Ань достал со дна шкафа стопку шелковых тканей и приготовился сшить два комплекта летних пижам для Фэн Юня.

Но, сделав пару надрезов ножницами, он вдруг нахмурился и отложил ткань.

В конце концов, пижама - это почти нижнее белье. Не слишком ли двусмысленно? Если два человека еще не имеют интимных отношений, дарить пижаму как-то неловко…

Нин Ань убрал ткань, достал кусочки полированного агата и начал мастерить броши, зажимы для галстука и запонки.

Это вещи, которыми Фэн Юнь может часто пользоваться. И близкие друзья тоже могут дарить такие подарки. Они не представляют большой ценности, но приятно, что кто-то изготовил их для тебя вручную.

Нин Ань отобрал кусочки черного и белого цвета, сделав два набора аксессуаров, которые очень удобно комбинировать, ежедневно меняя.

Он был очень занят и забыл о времени, с предвкушающей улыбкой возясь с этой бижутерией.

Делать что-то для Фэн Юня - это, кажется, не то же самое, что делать что-то для других. Он чувствовал, что счастлив и наслаждался этим.

Когда тихий звук открывшейся двери вернул его к реальности, было уже больше одиннадцати. Три часа пролетели в мгновение ока.

Юноша быстро убрал вещи, сам поразившись своей скорости.

Фэн Юнь разулся у порога и направился прямо в комнату Нин Аня.

От его тела исходил тяжелый запах алкоголя и аура какой-то тревожности.

Нин Ань сидел к мужу спиной, склонив голову, как будто читал книгу.

Услышав близкие шаги, он оглянулся и посмотрел на него с улыбкой, очень расслабленный и счастливый.

Такая встреча резко ухудшила настроение Фэн Юня.

Он сожалел о своей бесполезности.

Он сожалел, что, уважая Ван Жуна, не приставил к нему слежку.

Иначе как бы так получилось, что у Нин Аня вдруг появился неожиданный сильный конкурент, и Фэн Юнь совершенно ничего про него не знал?

Он прислонился к дверному косяку и серьезно посмотрел на юношу.

Выпив слишком много алкоголя, Фэн Юнь уже не мог скрывать свои эмоции.

Нин Ань встал, потрясенный выражением его лица.

Подойдя ближе, юноша почувствовал сильный запах спиртного.

Он вспомнил, что в последний раз, когда Фэн Юнь был пьян, то совершил абсурдную вещь - заснул у него под кроватью.

Выражение лица мужа заставило его спросить очень осторожно:

- Ты… немного перебрал? Все в порядке?

Фэн Юнь не ответил.

Нин Ань подождал немного и спросил:

- Это из-за трудностей на работе?

Фэн Юнь посмотрел на него и, наконец, тихо сказал:

- Просто настроение не очень…

Нин Ань окинул взглядом одежду мужа, подошел ближе и прижал руку к его шее, напоминая:

- Сними галстук, а то удушишь себя.

Фэн Юнь подергал вещь, но развязать узел почему-то не догадался.

Нин Ань понял, что галстук вот-вот по-настоящему затянется, поэтому поспешил помочь.

Когда его руки ослабили узел, он увидел, как на шее Фэн Юня перекатывается кадык, что было очень сексуально.

Это заставляло его занервничать.

В панике Нин Ань начал искать тему для разговора:

- Твой ассистент принес сегодня много пищевых добавок. Я бы даже сказал, слишком много. Ты знал об этом? Мы столько не съедим.

- Тогда ешь медленно. - Взгляд Фэн Юня потяжелел, и какое-то страдание мелькнуло в глубине его глаз. - Тебе нужно поправляться.

Нин Ань улыбнулся и взял его за руку, чтобы отвести принять ванну и выпить похмельный суп.

Пьяного человека нужно было уговаривать осторожно, поэтому юноша следил за своими словами, стараясь не раздражать мужа:

- Правда? Спасибо. Тогда не покупай больше. Этого надолго хватит.

Фэн Юнь не двинулся с места, он прислонился к дверному косяку и отдернул руку.

Затем он схватил Нин Аня за плечо одной рукой, а другой приподнял подбородок. Некоторое время мужчина смотрел на него, затем потер большим пальцем губы и сказал очень серьезно:

- Смотри, они светло-розовые. Слишком бледные, в них мало крови.

Он явно выпил слишком много и не мог контролировать свою силу. Губам Нин Аня стало больно.

Он хотел вырваться, но сила Фэн Юня была велика. Он продолжил тереть губы юноши, отчего те заалели.

Фэн Юнь зачарованно посмотрел на этот цвет, и мягко, очень нежно улыбнулся:

- Смотри, вот так правильно.

Нин Ань схватил его за запястье, не давая больше прикасаться к лицу:

- Фэн Юнь, мне больно.

Рука Фэн Юня остановилась, он некоторое время смотрел на него сверху вниз, затем притянул в свои объятия.

Он погладил юношу по затылку и сказал печальным тоном:

- Мне очень жаль.

Нин Ань улыбнулся и, решительно обняв его, утешил:

- Все в порядке, ты просто пьян. Это было не очень больно.

_____________________

* Эцзяо — коричневый или янтарный желатин, получаемый при длительной варке ослиных шкур. Является популярным препаратом традиционной китайской медицины. Продается в виде желе, пасты или жидкости, также его добавляют в драже, пудинги, травяной чай и косметические средства. В китайской традиционной медицине эцзяо применяют для улучшения кровообращения при анемии, для предотвращения выкидышей и преждевременного старения, для укрепления костей и повышения иммунитета, при кровотечении, диарее, головокружении, бессоннице, тахикардии, усталости, бесплодии и сухом кашле, для профилактики заболеваний печени, почек и лёгких.

Глава 73. «Я хочу положить тебя к себе в карман…»

Нежная ласка Нин Аня рассеяла все беспокойство в сердце Фэн Юня.

Рядом с этим юношей он всегда чувствовал себя расслабленно и защищенно, как ребенок в объятиях любящего родителя. Как звериный детеныш, которому не надо беспокоиться о хищных птицах и зверях, которые могут убить его. Потому что Нин Ань – тот, кому он полностью доверяет.

Фэн Юню так нравилось это чувство, что он хотел жадно лелеять его, отдаваясь ему снова и снова.

Мужчина обнял супруга и отказывался отпускать, не только из-за психологической зависимости, но и из-за физического желания.

От выпитого тело Фэн Юня горело, но кожа Нин Аня казалась прохладной, как драгоценный нефрит. Прохлада не была чрезмерной. Лишь такой, чтобы идеально освежать его.

Нин Ань подумал, что муж извиняется за то, что причинил ему боль, но на самом деле для его извинений было намного больше причин.

Фэн Юнь зарылся носом в мягкие волосы и нежно погладил их.

Нин Ань спокойно позволил ему обнять себя, зная, что он пьян, а потому наконец-то ослабил оковы воли, позволив печали и беспокойству овладеть им.

Не зная причин эмоциональной нестабильности супруга, Нин Ань все равно нежно похлопал его по спине, надеясь, что тот сможет снять напряжение.

Он знал, что жизнь Фэн Юня была нелегкой, и ему приходилось не только стоически воспринимать все удары, но и действовать очень решительно.

Однако, позволив себе сегодня напиться, Фэн Юнь наконец-то позволил себе немного выплеснуть то, что на сердце. И это очень хорошо.

Нин Ань какое-то время молчал, потом вывернулся из объятий.

Юноша улыбнулся и сказал:

- Я собираюсь приготовить для тебя похмельный суп. Хочешь прилечь или сначала примешь ванну?

Фэн Юнь не хотел отпускать его. У него болела голова, и он чувствовал себя неуютно.

Те чувства, которые в обычном своем состоянии он легко заглушал, теперь стремились вырваться наружу, причиняя боль. Прежнее хладнокровие ему самому начало казаться лицемерным.

Голос Фэн Юня был тихим, а дыхание обжигало уши юноши. Мужчина крепче схватил любимого за руку:

- Я ничего не хочу, я хочу тебя.

Улыбка Нин Аня немного увяла. Он закинул его руку к себе на плечи и подвел к дивану, помогая сесть.

Больше не спрашивая мнения пьяного, он сказал:

- Сначала я приготовлю похмельный суп, а потом отведу тебя в ванную.

Он отпустил руку и повернулся, чтобы пойти на кухню. Фэн Юнь, не желая отпускать, крепко обнял его сзади.

Фэн Юнь сидел на диване, в то время как Нин Ань стоял.

Руки мужчины были очень сильными, он энергично потянул Нин Аня к себе.

Нин Ань пошатнулся и неуклюже приземлился к Фэн Юню на колени.

Мужчина уткнулся головой в пушистый затылок, его голос стал глубоким, немного паническим:

- Не уходи.

Фэн Юнь очень не хотел и очень боялся, что его любимый, вырвавшись из его рук, уйдет далеко-далеко. Он с ужасом думал, что Нин Ань может уехать за границу. Уткнувшись лбом в родной в затылок, мужчина тихо сказал:

- Не уходи, я ничего не буду делать, просто обниму.

Впечатавшись спиной в горячий корпус мужа, Нин Ань занервничал. Но, услышав его слова, обмяк, почувствовав жалость к нему.

Нин Ань слегка наклонил голову вперед, ощущая, как кончик носа Фэн Юня нежно трется о его шею, обжигая.

Вероятно, кожа в этом месте уже покраснела. Дыхание Фэн Юня вызывало зуд, из-за чего хотелось или сбежать, или хотя бы потереть шею.

Поэтому юноша тихо спросил:

- Фэн Юнь, ты действительно пьян?

Фэн Юнь запротестовал с некоторым недовольством:

- Я не пьян!

Нин Ань горько улыбнулся, убедившись в своей правоте.

Обычно Фэн Юнь сдержан и знает меру в выпивке, но сегодня он явно что-то не рассчитал и сильно опьянел.

Может быть, это случилось потому, что он действительно слишком много выпил, а может, из-за беспокойства в его сердце он не смог правильно оценить состояние своего тела.

Удивительно, но когда алкоголь обнажил скрытое в душе Фэн Юня, вдруг оказалось, что в его сердце Нин Ань давно вознесся на пьедестал, сияя почти божественным светом.

Нин Ань не хотел его огорчать, пытаясь разомкнуть руки.

Хотя позже Фэн Юнь, вероятно, может ничего не вспомнить, но сейчас ему станет больно.

Нин Ань не хотел, чтобы тот грустил.

Юноша осторожно положил ладони на руки, скрещенные на талии, и медленно потер их. Затем начал разминать пальцы от кончиков до корней и обратно.

Фэн Юню стало очень комфортно, поэтому он немного расслабился.

Нин Ань начал уговаривать:

- Я схожу налить тебе стакан воды. Обещаю, я скоро вернусь.

Только тогда Фэн Юнь неохотно отпустил его и облокотился на диван, не отводя взгляда от лица юноши. Его щеки слегка покраснели.

Нин Ань быстро пошел на кухню и достал из холодильника лекарство от похмелья, которое Фэн Юнь купил после того, как напился в прошлый раз.

Ему не очень нравилось принимать лекарства, и он всегда считал, что полезнее всего домашний похмельный суп. Но сейчас Фэн Юня надолго оставлять нельзя, поэтому пришлось растворить шипучую таблетку и отнести ее страдальцу.

Фэн Юнь медленно выпил воду под пристальным взглядом Нин Аня.

Затем он закрыл глаза, уткнулся головой в колени юноши, обнял его за талию и начал засыпать.

Таким образом, Нин Ань не мог отвести его принять ванну, поэтому оставалось только заманить мужа в спальню и уложить в постель.

Фэн Юнь натянул тонкое одеяло до носа и задумчиво посмотрел на Нин Аня круглыми детскими глазами:

- Я хочу спать с тобой.

Одна его рука все еще держала юношу за запястье, не желая отпускать. Нин Аню пришлось уговаривал его:

- Ты уже большой мальчик и можешь спать один.

Фэн Юнь все еще не отпускал, его взгляд был упрямым и обиженным.

Нин Ань внезапно вспомнил рассказ Фэн Юня о его детстве. Именно эту фразу всегда произносила Фэн Жань, не желая баловать сына.

Так в чем разница между тем, что он говорит сейчас, и словами Фэн Жань?

Все это шрамы в сердце Фэн Юня…

Нин Ань поднял тонкое одеяло, лег рядом и улыбнулся:

- Хорошо, но ты должен спать крепко и не пинаться.

Фэн Юнь изобразил очень счастливую улыбку, его глаза заблестели, и он кивнул.

Фэн Юнь обнял его, прижав голову юноши к своей груди, и после минутного молчания спросил:

- Ты можешь стать меньше?

Нин Ань озадачился:

- Тебя заботит, что я на год старше тебя?

Фэн Юнь не мог понять, о чем тот говорит, поэтому тихо и мечтательно пояснил:

- Если ты станешь маленьким. я мог бы положить тебя к себе в карман…

Слова, которые он тихо шептал на ухо, поразили тело и сердце Нин Аня и он не знал, что на это ответить.

Фэн Юнь продолжил:

- Ты нужен мне каждый день, каждый божий день… Я хочу, чтобы ты всегда был со мной. - Он вздохнул. - Жаль, что ты не можешь стать меньше.

Нин Ань поднял на него грустный взгляд.

Юноша не знал, сможет ли быть с ним каждый день, потому будущее никому неизвестного.

Две пуговицы на вырезе рубашки Нин Аня были расстегнуты, и когда он поднял голову, то обнажил тонкую шею и изящную ключицу. Во впадине между ключицами были две маленькие коричневые родинки.

Взгляд Фэн Юня прикипел к ним. Такие милые, такие особенные…

Мужчина ничего не мог с собой поделать: прежде чем Нин Ань успел отреагировать, он уткнулся головой в вырез и сильно прикусил белую кожу.

Две светлые теплые родинки теперь оказались в кругу отметин от его зубов.

Казалось, что таким образом они могут принадлежать ему и никогда не убегут.

Фэн Юнь, не осознавая реальность, поддался детскому собственничеству.

Глаза Нин Аня непроизвольно наполнились слезами.

Юноша серьезно посмотрел на лицо Фэн Юня, заглянул ему в глаза и сказал:

- Фэн Юнь, ты причинил мне боль.

Фэн Юнь потер место укуса, но извиняться не стал. Устроившись на груди супруга как на подушке, он быстро погрузился в сон.

После того, как мужчина задышал ровнее, Нин Ань открыл глаза, осторожно убрал руку со своей талии и легко встал с кровати.

На правом запястье Фэн Юнь оставил ему пять отметин от пальцев. Очевидно, будут синяки.

Нин Ань опустил голову и посмотрел на спящего. Выражение лица Фэн Юня было спокойным и удовлетворенным.

Вечер получился хлопотным и Нин Ань очень устал, но его взгляд по-прежнему оставался очень нежным.

Он сходил за горячей водой, обтер лицо и руки мужа полотенцем, поставил в изголовье кровати стакан с водой.

Прежде чем вернуться в свою комнату, он сделал то, что обычно делал с ним Фэн Юнь: наклонился и запечатлел на его лбу поцелуй на ночь.

…………………………

Рано утром Нин Ань поставил на стол две миски с легкой овощной лапшой.

Солнце светило особенно ярко, за окном слышалось щебетание птиц.

Фэн Юнь смутно припомнил все, что произошло вчера. Если бы он выступал как зритель, то, вероятно, подумал бы, что человек с именем «Фэн Юнь» притворяется сумасшедшим.

Но, стоит признать, вчера в его мозгу действительно произошло короткое замыкание, и он даже не понимал, что делает, просто повинуясь инстинкту.

Он лежал в своей постели, плотно укрытый тонким одеялом, и чувствовал, как горят щеки. За вчерашнее было стыдно…

Когда Фэн Юнь вышел на кухню, Нин Ань накрывал стол. Увидев мужа, юноша мягко улыбнулся, будто накануне ничего не произошло.

Эта улыбка заставила его сердце затрепетать.

За исключением утреннего приветствия, Нин Ань больше ничего не сказал, будто вчера ничего особенного не произошло.

Фэн Юнь подпер голову одной рукой и посмотрел на него, поджав уголки губ.

Нин Ань сосредоточенно ел яйцо-пашот, опустив голову.

Он, кажется, абсолютно все делает очень серьезно и сосредоточенно. Даже ест.

Ресницы Нин Аня выглядели как два маленьких опахала, прячущих выражение его глаз.

Вероятно, из-за горячей пищи, губы у него сейчас были ярко-красными и влажными, почти такими, какими он их сделал вчера. Фэн Юнь не мог забыть, какие они восхитительно мягкие и горячие…

Нин Ань не смотрел на него, поэтому Фэн Юнь позволил себе бессовестно рассматривать его.

Из-за возни с плитой рукава рубашки юноши были закатаны до локтей, обнажая красивые руки.

На белоснежном запястье имелось несколько неглубоких отпечатков пальцев, которые все еще оставались заметны.

Сердце Фэн Юня дрогнуло. Он протянул руку и схватил Нин Аня за руку, приглядываясь повнимательнее.

Мужчина был удивлен, ошеломлен, огорчен и полон сожаления:

- Это я так сделал?

Нин Ань хотел опустить рукав, пряча синяки, но Фэн Юнь сжал его руку и осторожно подул на синие пятнышки.

- Это не больно, - сказал Нин Ань, - просто вчера ты долго держал меня, вот и остались следы.

Как это может не причинять боли? Фэн Юнь нежно потер кусочек кожи, затем прижался к нему губами и с жалостью поцеловал.

Затем серьезно сказал:

- В следующий раз, если я сделаю так снова, ударь меня.

Хотя он редко бывает пьян, но иногда случается. Однако он не из тех людей, которые буянят после выпивки.

Даже если он иногда позволяет себе выпить лишнего, выражение его лица все равно остается очень спокойным, из-за чего трудно сказать, действительно ли он пьян.

Вчерашний день оказался экстраординарным. Он вел себя как кокетливый и своенравный ребенок, вынуждая Нин Аня оставаться рядом с собой.

Лишь по воле случая он не нанес Нин Аню никакого серьезного вреда. Фэн Юню стало страшно.

Закончив фразу, он немного подумал, и, боясь, что Нин Ань не решится поднять на него руку, добавил:

- Ударь так, как бил Чу Циня.

Нин Ань усмехнулся:

- Хорошо.

Юноша посмотрел на нетронутую тарелку с лапшой и сказал:

- Ешь, наконец.  Я намеренно не смазывал лапшу маслом, капнул лишь немного кунжутного масла, когда доставал из кастрюли. Твоему желудку такое не навредит.

Фэн Юнь сделал два глотка, но вкуса не почувствовал.

Вдруг снова что-то вспомнив, он резко встал:

- Я тебя вчера укусил?!

Мужчина поспешно начал расстегивать рубашку Нин Аня, желая осмотреть рану.

Выражение лица Нин Аня изменилось, он поймал руку Фэн Юня, крепко зажав ее в ладони, и сказал:

- Все в порядке, Фэн Юнь. Это просто очень неглубокий след от зубов. Ничего страшного.

Фэн Юня остановила не сила его рук, а глаза.

Очень спокойные и уверенные.

Фэн Юнь убрал руку, но его взгляд не отрывался от ключицы.

Метка была плотно прикрыта рубашкой, но он знал, что на ключице Нин Аня должен алеть след от зубов.

Если повреждение окажется серьезным, то у Нин Аня может остаться шрам.

Его метка…

Фэн Юнь поджал губы. Его сердце было таким горячим и пряным, как будто горело в огне. Лишь глаза Нин Аня дарили ему живительную прохладу…

Мужчина испытывал странную смесь волнения и сожаления, а в его сердце пульсировала некая тайна...

Нин Ань не осмелился ответить на его взгляд.

Ради них двоих один из них должен проявить благоразумие. Если Фэн Юнь ничего не может поделать со своими чувствами, придется об этом позаботиться Нин Аню.

Глава 74. Принадлежать друг другу.

Фэн Юнь уже несколько дней кокетничал с Нин Анем, говоря, что ему хочется отведать блюда хуайянской кухни, но, к сожалению, он не может выкроить на это время.

Вечером 24-го Фэн Юнь, казалось, был в очень хорошем настроении.

Когда Нин Ань вышел из ванной, он увидел, что муж сидит в гостиной с планшетом в руках, очевидно, ожидая его.

С волос Нин Аня все еще капала вода. Он держал фен в одной руке и полотенце в другой и старательно вытирал волосы:

- Ванна свободна.

Фэн Юнь почувствовал воодушевление и вскочил с дивана:

- Давай, помогу.

Сегодня у него было на редкость хорошее настроение. Хотя он очень устал, но, увидев Нин Аня, мужчина почувствовал радость, и усталость совершенно развеялась.

Но на этот раз он вернулся домой с хорошими новостями и ему не терпелось ими поделиться.

Нин Ань посмотрел на супруга и не смог удержаться от смеха:

- Ты так счастлив сегодня?

Фэн Юнь уже включил фен, раздувая юноше волосы. Его взгляд скользнул сверху вниз, как раз вовремя, чтобы увидеть место укуса между ключицами.

Отметина оставалась пока заметной.

Голос и движения Фэн Юня стали мягче. Он сказал:

- Завтра у меня будет время, чтобы поесть хуайянской кухни. Я заеду за тобой в полдень.

Нин Ань подумал, что мужчина ведет себя очень по-детски, но тот уже  несколько дней с нетерпением ждал возможности сходить в ресторан, поэтому он  не мог отказать ему. Юноша улыбнулся и кивнул.

В полдень 25-го числа Фэн Юнь рано ушел с работы, чтобы забрать Нин Аня.

Они поехали прямо в "Триумф".

По пути Нин Ань ловил на себе какой-то ожидающий, немного тревожный взгляд. Юноша подумал, что это выглядит немного забавно, ведь они всего лишь собрались вместе пообедать.

Неожиданно на подходе к ресторану они случайно встретили Ван Жуна, который разговаривал по телефону, стоя у дверей заведения.

Когда Нин Ань увидел Ван Жуна, он явно растерялся, но все равно взял Фэн Юня за руку.

Они стояли поодаль и некоторое время ждали, пока Ван Жун не закончит разговор, прежде чем подойти к нему.

Когда Ван Жун увидел Нин Аня, появившегося вместе с Фэн Юнем, он сначала удивился, потом внезапно все понял и развеселился.

Смешно, но человеком, которого хотел ему представить ему Фэн Юнь, оказался Нин Ань.

Ван Жун лишь удивился: если их отношения были такими близкими, почему Нин Ань не рассказал Фэн Юню о нем. Однако он сразу же догадался, что, возможно, юноша, как и Фэн Юнь, не спешил чем-то делиться, пока решение еще не принято.

Идея столкнуться с ним как бы случайно была предложена Фэн Юнем, и Ван Жун согласился сотрудничать.

Ван Жун не знал, что Фэн Юнь на самом деле много раз раздумывал, не рассказать ли Нин Аню все начистоту, но в конце концов решил устроить «случайную» встречу.

Фэн Юнь осознавал, что личность Нин Аня – слишком сложная и нестандартная, и он знает его недостаточно хорошо, чтобы точно предсказать реакцию. Нин Аню может не понравиться тот факт, что он использовал свое влияние, чтобы надавить на Ван Жуна.

С такой точки зрения прямая организация встречи могла бы заставить его чувствовать себя неловко и повлиять на его самооценку.

Проще организовать совместный обед с Ван Жуном, чтобы просто поболтать и дать Нин Аню возможность показать свои работы. Для него было бы лучше немного расслабиться.

После неоднократных раздумий Фэн Юнь обратился к Ван Жуну с просьбой притвориться, что они встретились случайно.

Обращаясь с такой постыдной просьбой, он сам чувствовал себя неловко.

Хотя Ван Жун ничего не спрашивал, выражение его глаз было заинтригованным. Фэн Юнь невольно покраснел до кончиков ушей, встретившись с ним взглядом. Некоторое время они смотрели друг на друга, прежде чем Фэн Юнь сказал:

- Это моя собственная инициатива. Мой…друг об этом не знает. Поскольку он слишком восхищается тобой, я не хочу, чтобы он имел какую-то психологическую тень.

Ван Жун безучастно кивнул. Если раньше их отношения были всего лишь предположением, то теперь он мог почти подтвердить это.

Фэн Юнь добавил:

- Если бы он знал, что я прошу у вас льготу в частном порядке, он, вероятно, не согласился бы.

Ван Жун улыбнулся. Он вспомнил, как Фэн Юн показал ему фотографии работ своего протеже на мобильном телефоне. Тогда он подумал, что претендент в его ученики довольно хорош.

Просто он не ожидал такого совпадения. Человеком, на которого он положил глаз, оказался именно тот, кого рекомендовал вице-президент Фэн.

Юноша, которого он заметил при отборе на свое шоу, усердно работал и казался весьма перспективным. Тогда он пытался стать его постоянной моделью. Позже, на съемках для журнала, Ван Жун оценил его понимание стиля и духа одежды. Испытав его, дизайнер остался очень доволен.

От Фэн Юня Ван Жун услышал, что продвигаемый вице президентом «ЧуХэ» человек считает его своим кумиром.

Если это не судьба, то что же еще?

Ван Жун посмотрел на них двоих, оценивая. На Фэн Юне была деловая темно-синяя рубашка и однотонные черные брюки. Вне офиса мужчина не носил пиджак, а волосы небрежно зачесал назад.

Он высокий, плечистый, с красивыми чертами лица, с уверенностью и спокойствием начальника в жестах, с мощной аурой.

Одежда Нин Аня - такие же черные брюки и черная рубашка, которые делали ярче легкий темперамент юноши и подчеркивали белизну его кожи.

Рукава рубашки Нин Аня были закатаны до локтей. По контрасту с дорогими часами Фэн Юня, он носил на запястье декоративную кожаную веревочку, выглядя очень модно и современно.

Фэн Юнь заметно выше Нин Аня, а его мощная аура заставляет людей робеть. Однако Нин Ань просто стоял рядом с ним, бесстрашно и уверенно, идеально сочетаясь с этим властным человеком и при этом оставаясь самим собой.

Такое соответствие аур является не врожденным, а приобретенной привычкой, свидетельствующей обычно о настоящей любви обеих сторон друг к другу, которая позволила им включить друг друга в сферу действия собственных аур.

Даже если сами стороны этого не осознают, сторонние наблюдатели могут все понять.

Как человек моды, обладающий первоклассной эстетикой и природной способностью интерпретировать красоту и руководить ею, Ван Жун понял это в одно мгновение.

Он улыбнулся и посмотрел на пару. Они выглядели так гармонично и соблазнительно, что привлекали внимание прохожих.

То, что они скрывали друг от друга договоренности с ним, заставляло Ван Жуна чувствовать, что эта парочка немного наивная и очень милая.

Он смотрел на них с улыбкой, ничего не говоря.

Нин Ань спохватился первым и радостно поприветствовал его, с уважительными интонациями в голосе:

- Учитель Ван, это такое совпадение, что вы тоже здесь!

Фэн Юнь тоже поздоровался:

- Учитель Ван…

Ван Жун улыбнулся, взглянул на Фэн Юня и произнес фразу, о которой они ранее договорились:

- Изначально я договорился с другом пойти на ужин, но он не смог приехать.

Фэн Юнь продолжил в соответствии со сценарием:

- Почему бы нам не пообедать вместе?

Ван Жун, однако, не стал отвечать заготовленной фразой, а вместо этого улыбнулся и сказал Нин Аню:

- Нин Ань, как у тебя дела? Не ожидал встретить тебя вместе с господином Фэном.

В глазах Фэн Юня отразилось некоторое сомнение, он посмотрел на Ван Жуна, а затем на Нин Аня.

- Мы с ним друзья, - улыбнулся Нин Ань, а затем перевел взгляд на Фэн Юня. - Простите, учитель, я не собирался это скрывать.

Фэн Юнь уже кое-что понял, но все равно сказал Ван Жуну:

- Учитель Ван пообедает с нами?

- Нет. К сожалению, у меня дела. - Ван Жун скривил уголки губ, полностью отходя от сценария. – Нин Ань, не забудь принести свои работы в мою студию послезавтра, как мы договаривались.

- Да, конечно. – голос Нин Аня стал счастливым. – Благодарю учителя...

Супруги стояли на месте и смотрели, как Ван Жун уходит.

Ван Жун шел, чувствуя удовольствие от выражения замешательства и удивления на лице Фэн Юня.

Он очень терпим, но на этот раз Фэн Юнь его реально разозлил. Хотя ситуация разрешилась вполне красиво, но он все равно был немного рад видеть его опустошенным.

После того, как Ван Жун ушел, Фэн Юнь и Нин Ань зашли в заранее зарезервированную комнату.

Процесс заказа прошел достаточно обыденно. Нин Ань никогда не был разборчив в еде, да и ел мало, поэтому попросил Фэн Юня самому сделать заказ.

Но у Фэн Юня, казалось, тоже не было аппетита.

Он небрежно выбрал пару блюд, а затем посмотрел на Нин Аня, сидевшего напротив, заложив руки за голову:

- Вы с Ван Жуном знакомы уже давно. Есть кое-что, чего я о тебе не знаю, верно?

Фэн Юнь вспомнил счастливое выражение лица Ван Жуна, когда тот ответил на звонок Нин Аня несколько дней назад. Он, конечно, понимал, что маститый дизайнер ценит исключительно талант юноши, но на сердце у него все равно стало кисло.

Особенно его раздражало, с каким восхищением Нин Ань смотрел на этого человека, выглядя чистым и послушным…

Ранее Фэн Юнь надеялся, что Ван Жун оценит Нин Аня, предпочтя его любым другим кандидатам в ученики, но теперь он необъяснимо ревновал.

Ему было неловко проявлять такие эмоции, поэтому он опустил голову и закурил сигарету, опустив глаза.

- Ты слишком занят, - сказал Нин Ань. - Пока все не решено, я не хотел тревожить тебя.

- Да… - Фэн Юнь поднял глаза. – У тебя есть свои причины не рассказывать мне о своей жизни…

- Мне очень жаль, - Нин Ань посмотрел на него и тихо извинился. - Я ничего не имел в виду…

- Я ревную, - внезапно сказал Фэн Юнь очень прямо. Устав от недомолвок, он больше не хотел притворяться и юлить. – Нин Ань, ты можешь полюбить меня? Просто люби меня одного! О большем я не прошу…

Выбросив сигарету, он тут же закурил другую. Фэн Юнь действительно чувствовал злость и ревность.

Он хотел показать Нин Аню, как заботится о нем. Он хотел быть тем, кто даст ему лучшее будущее. Однако реальность такова, что его помощь оказалась совершенно ненужной…

Очевидно, внешне ничего не произошло, но эмоциональное состояние Фэн Юня изменилось.

Человеческое сердце - странная штука, и он сам был удивлен, что не мог его контролировать.

Нин Ань наклонился вперед, протянул руку и забрал сигарету, закурив ее сам:

- Не ревнуй, Фэн Юнь. Если я и могу в кого-то влюбиться в этом мире, то только в тебя.

Фэн Юнь посмотрел на него, поджав губы.

Нин Ань продолжил:

- Мне очень жаль, что так получилось. Отныне я не буду ничего скрывать. Ты же знаешь, что я не хотел ставить тебя в неловкое положение, верно?

Фэн Юнь очень хорошо справлялся со многими вещами, но на самом деле ему пока всего двадцать три года, через семь дней исполнится двадцать четыре.

Ему явно не хватало опыта, но Фэнь Юнь привык к высокому уровню требований, поэтому сейчас чувствовал разочарование в своих способностях.

Фэн Юнь поднял глаза, чтобы посмотреть на Нин Аня, и юноша улыбнулся ему:

- В этом мире, если я не влюблюсь в тебя, то не влюблюсь и ни в кого другого.

«Фэн Юнь такой хороший», - подумал Нин Ань. – «Как же можно не любить его?» -  Поэтому он торжественно добавил:

- Поверь мне! Дай мне еще немного времени, совсем чуть-чуть.

Слова Нин Аня всегда имели влияние на мужчину.

Даже если он не совершает никаких реальных действий, просто говорит, это уже значимо.

Темные тени в глазах Фэн Юня рассеялись и глаза снова стали яркими.

Он сказал:

- Нин Ань, я люблю тебя, очень сильно люблю. Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, и я тоже буду принадлежать только тебе.

Для Фэн Юня самая романтичная, милая и дающая безопасность вещь в мире - это не что иное, как "принадлежать друг другу”.

Глава 75. Вкус любви.

Фэн Юнь всегда был склонен идеализировать людей, которых любил.

Поэтому сейчас он мог сказать: ”Ты принадлежишь только мне, а я принадлежу только тебе", - такие романтичные и чистые слова.

Нин Ань посмотрел на него с улыбкой, некоторое время не зная, что ответить.

Приятно, что Фэн Юнь думает так сейчас, но, возможно, все изменится после того, как он узнает правду.

Возможно, он даже возненавидит его…

Поэтому проявляемые Фэн Юнем в этот момент привязанность, мягкость и мальчишество, казались юноше особенно ценными.

Блюда были уже поданы, и Нин Ань подцепил палочками креветку, чтобы положить ее на тарелку перед Фэн Юнем.

Но мужчина вдруг поймал его запястье, опустил голову и взял креветку губами. Его ладони были теплыми и полными силы.

Положив креветку в рот, Фэн Юнь нежно коснулся губами руки супруга и поднял глаза, чтобы проверить его реакцию, выглядя очаровательно и обворожительно.

Нин Ань знал, что он с нетерпением ждет его ответа.

Улыбка цвела на его лице, брови были очень нежными, но в глазах отражалось нетерпение. Дважды медленно моргнув, Фэн Юнь так и не решился ничего сказать. Внутри него нарастало чувство крушения надежды.

Иногда он даже думал, что, возможно, действительно недостаточно хорош, поэтому Нин Ань и не спешит отвечать ему.

Но, в конце концов, Фэн Юнь решительно прогнал все эти мысли.

Он не может быть человеком, который подвержен комплексам. Он может быть сильным, может быть нежным или ребячливым, но слабым он не должен быть никогда.

Он винил во всем рациональность и сдержанность Нин Аня, а также его серьезное и ответственное отношение ко всему.

Очевидно, Фэн Юнь хотел дать ему время.

Но теперь он вдруг понял, что готов это время предоставить лишь в одном случае: если вокруг его мужа не будут крутиться другие люди.

То, что он называл предоставлением ему времени, было не более чем самообманом. Фен Юнь хотел на весь период раздумий посадить его в тюрьму рядом с собой, запереть, не выпускать на улицу.

Фэн Юнь прижался лбом к тыльной стороне ладони юноши и нежно потер ее, чувствуя легкую грусть и сожаление от этого признания.

Он хотел показать перед ним свою зрелую и ответственную сторону, чтобы Нин Ань мог чувствовать себя в безопасности и с уверенностью полагаться на него.

Увы, но до сих пор он почему-то всегда демонстрировал при нем свою самую тайную и мягкую сторону.

Наивный, инфантильный, своенравный и незрелый...

Это очень противоречивый момент. То, что Фэн Юнь не хотел показывать никому, он легко проявлял перед Нин Анем.

Возможно, все дело в том, что этот юноша ему нравится и он хотел кокетничать с ним, хотел разговаривать обо всем, хотел его ласковых слов и объятий.

Перед другими он всегда бессознательно надевал плотную маску, вел себя серьезно и резко, чувствуя, когда стоит надавить, а когда – отступить.

Постепенно Фэн Юнь понял, что бесстрастное и безэмоциональное отношение к посторонним людям – это лучшая политика.

После ужина Фэн Юнь решил не возвращаться в компанию. Он уже подготовился к тому, чтобы сопровождать Нин Аня во второй половине дня, и заранее справился со всей наиболее важной работой.

Они вдвоем решили немного прогуляться.

В Кайсюане также есть магазины с элитной линейкой «ЧуХэ».

Нин Ань не спеша осмотрел два этажа одежды и аксессуаров и воспользовалась возможностью, чтобы осмыслить популярные стили с разным позиционированием на рынке, а также различные элементы моды, содержащиеся в них. Он также сравнил различные приоритеты каждого уровня и примерно оценил ожидаемую тенденцию.

Он сделал много фотографий и ряд записей.

У них редко появлялась возможность вместе пройтись по магазинам, а потому оба остались очень довольны.

После модных магазинов Нин Ань решил зайти на рынок материалов, чтобы купить ткани и инструменты. Когда он был готов идти домой, солнце уже село и горели фонари.

В это время Фэн Юню позвонила Лю Цин.

Вероятно, следуя желанию Чу Юньхэ, Лю Цин вспомнила, что у Фэн Юня скоро день рождения, и предложила по этому поводу устроить банкет или вечеринку. Она сказала, что было бы неплохо пригласить друзей и деловых партнеров собраться вместе и весело провести время. Затем спросила, есть ли у него какие-нибудь идеи.

За последние несколько месяцев Фэн Юнь уже стал известен в деловых кругах города А.

Хотя он редко появлялся на публике и не любит участвовать в подобных общественных мероприятиях, в деловых кругах не так уж много людей, которые его не знают.

Таким образом, очевидно, целью этого банкета являлась возможность торжественно представить Фэн Юня и воспользоваться возможностью раскрыть его личность.

Фэн Юнь некоторое время молчал и смотрел на Нин Аня.

Нин Ань уткнулся в свой мобильный телефон, его тонкие белые пальцы прыгали по экрану. Вероятно, он отвечал на сообщение.

- Спасибо, тетя, но думаю, в этом году пока лучше не устраивать масштабных мероприятий, - вежливо ответил Фэн Юнь. Но затем добавил:  - Подождем до августа.

Он намекал о дне рождения Чу Юньхэ.

У Фэн Юня были свои соображения о причине такого решения.

Война за влияние в «ЧуХэ» пока продолжалась, и многие люди все еще наблюдали за происходящим, поэтому он не спешил.

Иногда, чем более хаотична ситуация, тем яснее вы можете видеть чужие достоинства и недостатки. Хотя резерв времени в три месяца - это немного, но лучше пока дать противникам свободу действий.

«ЧуХэ» уже давно поддалась болезни всех крупных корпораций, погрязнув в традициях и с трудом воспринимая новое. Однако, время идет вперед, и если не предпринять что-то уже сейчас, в будущем это может оказаться не так просто.

Поэтому Фэн Юнь хотел пока скрыться в тени и дать противникам возможность дискредитировать себя.

Более того, если Чу Юнь заявит о себе на банкете в честь дня рождения Чу Юньхэ, это, должно быть, будет очень приятно его отцу.

В последнее время они активно взаимодействовали, и, хотя Фэн Юнь ничего не говорил, но, узнавая этого человека ближе, он все больше и больше восхищался им.

За исключением того факта, что Фэн Юнь не мог простить Чу Юньхэ за то, что тот по молодости очень некрасиво поступил с Фэн Жань и Лю Цин, в других аспектах отец действительно был достоин восхищения.

Когда Лю Цин услышала слова сына своего мужа, она очень мягко улыбнулась:

- Хорошо. Тогда на свой день рождения приходи к нам домой на ужин, просто устроим семейные посиделки. Давай не будем устраивать ничего помпезного.

Фэн Юнь с удовольствием согласился.

На самом деле, в предыдущие двадцать три года он не особо заботился о своем дне рождения.

Часто он даже ненавидел тот день, когда родился.

Он не раз думал, что, возможно, было бы лучше, если бы он вообще не появлялся на свет.

Но теперь, глядя на Нин Аня, сидевшего рядом с ним, он больше так не думал.

Благодаря встрече с этим юношей его мир потеплел и посветлел.

Нин Ань принес ему свет и заставил осознать несравненно прекрасную и обнадеживающую сторону жизни. Она заиграла красками, и Фэн Юнь чувствовал, что теперь ему грех жаловаться на судьбу.

Мужчина уже предвкушал, что Нин Ань сделает ему подарок и, возможно, позволит попросить о чем-то, что обычно нелегко получить.

Например, об объятиях. Или даже о поцелуе. Как было бы великолепно, если бы он разрешил поцеловать себя в губы...

Вынырнув из мечтаний, Фэн Юнь улыбнулся и спросил супруга:

- О чем думаешь?

Нин Ань склонил голову набок:

- Фань Цзинь сказал, что «GS» очень понравились мои снимки для каталога на весну-лето и теперь они хотят пригласить меня для съемок на осенне-зимний сезон.

У «GS» есть несколько собственных высококлассных постоянных клиентов, и их реклама через офлайн- и онлайн-платформы также очень успешна, особенно на онлайн-платформах.

Так что на этот раз они бы хотели задействовать Нин Аня не только для каталога на осень-зиму, но и пригласить его снять в рекламе, которая будет размещена в интернете.

В настоящее время многие бренды уже отказались от телевизионной рекламы и вместо этого больше полагаются на Интернет и саморекламу в СМИ. Успешных примеров много.

Руководство «GS» решило тоже пойти по этому пути.

- О…- Фэн Юнь посмотрел на него. – Примешь предложение?

- Возможно…- сказал Нин Ань. - Вознаграждение довольно высокое.

Он открыл калькулятор и начал подсчитывать. Через некоторое время юноша сказал:

- Я не планирую брать много модельной работы в этом году, но хорошим брендам и тем, кто готов достойно платить мне, отказывать не буду. В конце концов, деньги лишними не бывают.

Фэн Юнь посмотрел на его сосредоточенный профиль и ничего не сказал.

По дороге домой они решили заскочить в хорошо известную им закусочную, чтобы выпить рыбного супа.

Хотя было уже поздно, движение продолжало оставаться интенсивным, машины в пробке еле двигались.

Ночной рынок уже закрылся, но в конец улицы сиял огнями.

Оглядываясь по сторонам, Фэн Юнь случайно заметил магазин десертов с рецептами от знаменитостей.

Он знал этот магазин благодаря своей секретарше Ян Мяо.

Во время обеденного перерыва его помощница как-то вышла перекусить, а Фэн Юнь пошел в буфет, чтобы самому налить себе кофе.

Ян Мяо сидела там вместе с несколькими девушками, болтая и маленькой ложкой поедая мороженое и пирожные.

Часто вынуждая сотрудников работать сверхурочно, в «ЧуХэ» заботились о питании и в буфете предлагали немало хороших закусок.

Увидев Фэн Юня, девушки вдруг в шоке начали торопливо прятать свои лакомства.

Фэн Юнь некоторое время молча смотрел на них, даже не зная, как реагировать.

Ян Мяо, наконец, спохватилась, подошла к холодильнику и достала огромное ведерко с мороженым:

- Госполин Фэн, хотите?

Фэн Юнь поднял брови:

- Что это?

- Мороженное, по рецепту знаменитости. Это от одного из моих поклонников. Очень вкусно.

Фэн Юню это показалось немного странным:

- Прислал мороженое?

Видя, что босс не так холоден, как обычно, одна из девушек, смущаясь, сказала:

- Потому что это сладко, а любовь тоже сладкая на вкус…

По краю ведерка с мороженым очень быстро образовался слой конденсата. Ян Мяо интенсивно покраснела, осуждающе глядя на говорливую на девушку и продолжая держать лакомство.

Босс задумчиво посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Когда руки Ян Мяо почти замерзли и онемели, Фэн Юнь наконец улыбнулся:

- Я не ем такое, - сказал он.

В детстве ему не разрешали есть сладкое, поэтому он не совсем понимал его завораживающую прелесть.

Увидев, как Ян Мяо осторожно убирает ведерко с мороженым обратно в холодильник, он добавил:

- Во время перерыва вы можете есть, что хотите. Вам не нужно прятаться.

Фэн Юнь налил себе кофе и с кружкой в руке вернулся в офис. Ситуация с девушками несколько сбила его с толку, поэтому он забыл положить сахар. Кофе оказался очень горьким.

Фэн Юнь пил напиток маленькими глотками и постепенно ему начало казаться, что он не такой уж и противный.

Именно такой кофе пьет Нин Ань. Хотя нельзя сказать, что он ему нравится. Вероятно, Нин Ань не кладет сахар для того, чтобы оставаться в форме.

Фэн Юню вдруг захотелось попробовать то мороженое.

Действительно ли вкус любви похож на сладость мороженого? Без горечи?

У Фэн Юня еще никогда не было отношений, и ему казалось, что его любовь подобна чашке горького кофе с мягким ароматом и едва заметной сладостью послевкусия.

Но ему хотелось съесть мороженое, хотелось ощутить настоящий вкус любви…

Сверкающая вывеска на противоположной стороне дороги напомнила о логотипе на ведерке с мороженым, которое Ян Мяо держала в ладонях.

Фэн Юнь припарковал машину на обочине и сказал Нин Аню:

- Подожди меня, я быстро.

Он вышел из машины и перешел дорогу.

Очередь перед магазином была очень длинной. Фэн Юнь терпеливо ждал, время от времени оглядываясь, чтобы посмотреть на машину, где ждал его Нин Ань.

Купив два шарика мороженого, он пошел обратно.

Вкус ему рекомендовал продавец.

С учетом того, что Фэн Юнь никогда раньше не пробовал мороженое, ему было трудно сделать выбор.

Продавщица, восторженно глядя на молодого красавца, покраснела и порекомендовала ему таро и ваниль.

Довольный Фэн Юнь вернулся в машину и, зачерпнув немного, поднес первую ложку к губам Нин Аня:

- Мне говорили, что оно имеет вкус любви. Хочешь попробовать?

Нин Ань опустил глаза, скептично глядя на угощение. Забавно, это всего лишь мороженое.

В детстве родители часто покупали лакомство ему и сестре, но позже, став моделью, он редко прикасался к этому виду пищи, потому что в нем было слишком много калорий.

Он привык воздерживаться, и уже не особо от этого страдал.

Но когда вкусняшка фактически подносится к губам, когда сладкий запах витает вокруг кончика вашего носа, удержаться от искушения действительно трудно.

Впрочем, привычка к самодисциплине заставила его колебаться.

- Съешь это. – ложка коснулась рта. Прикосновение оказалось холодным, но сладость была сильнее.

Мороженое немного подтаяло и осталось на губах. Нин Ань не стал упрямиться и втянул с ложечки лакомство. Рот наполнила сладость таро.

Съев с ложечки все, юноша с улыбкой поднял глаза:

- Это восхитительно.

Растаявшее мороженое испачкало нижнюю губу, оставив на ней молочно-фиолетовую жидкость.

Фэн Юнь держал в одной руке коробку с мороженым, а в другой - десертную ложку. Уставившись на испачканный кусочек губы, мужчина машинальным движением сунул пустую ложку себе в рот и протянул руку, чтобы стереть остатки мороженого с лица юноши.

Нин Ань наблюдал, как он отправил пустую ложку в рот, и странное чувство пронзило его сердце. Он внезапно покраснел и опустил глаза.

Пальцы Фэн Юня погладили его мягкие, прохладные от мороженого, губы.

Он посмотрел на легкий румянец на белоснежной коже супруга и невольно вздрогнул.

Сопротивляясь желанию поцеловать Нин Аня, он снова и снова старательно ощупывал языком пустую десертную ложку, которую так и не выпустил изо рта.

Ложка была пуста, но, казалось, в то же время в ней имелось слишком многое, отчего сердце мужчины учащенно билось.

Это действительно сладко, это вкус любви. Ян Мяо и другие не лгали ему.

Глава 76. Начало карьеры дизайнера.

Студия Ван Жуна находится на 10-м этаже здания корпорации, занимая почти половину этажа.

Офис, мастерская, комната для образцов, комната для материалов, выставочный зал……

Здесь имелось все.

Нин Ань договорился о встрече с учителем на десять часов утра.

Он прибыл в 9:50, и девушка на стойке регистрации вежливо проводила его в приемную, чтобы он немного подождал.

Как только Нин Ань вошел в дверь, он увидел знакомую фигуру Чжэн Вэньцзе, который сидел на диване с кофе в одной руке и журналом в другой.

Он явно растерялся, когда увидел Нин Аня.

Юноша не был уверен, помнит ли его Чжэн Вэньцзе. В конце концов, в последнем отборе участвовало так много моделей, а он, к тому же, был накрашен.

Однако в то время у Чжэн Вэньцзе и Сюдао возникли некоторые разногласия из-за него, так что, возможно, он его все же узнал.

Нин Ань почтительно поздоровался:

- Здравствуйте, учитель Чжэн.

Чжэн Вэньцзе слегка нахмурил брови и некоторое время никак не реагировал. Затем, наконец, ответил:

- Здравствуйте.

Интуитивно Нин Ань почувствовал, что Чжэн Вэньцзе, вероятно, испытывает к нему неприязнь, поэтому сел как можно дальше от него.

На юноше были одеты обычные синие джинсы и простая белая футболка. Тонкая цепочка вилась по ключицам, ныряя в глубину круглого выреза, делая его немного сексуальным. Широкий подол футболки время от времени позволял любоваться тонкой талией, дивно сочетающейся с длинными ногами.

Черная кожаная веревочка, обернутая вокруг запястья, подчеркивала уникальный жизнерадостный темперамент юноши.

На безымянном и среднем пальцах левой руки Нин Ань носил кольца.

То, которое на безымянном пальце, выглядело очень консервативно. Но, к счастью, у Нин Аня длинные ладони, тонкие пальцы, и кольцо не смотрелось совсем уж неуместно.

Колечко на среднем пальце было гораздо более изысканным и нежным, с мелкой бриллиантовой отделкой.

На ногах у Нин Аня имелась пара красно-белых спортивных туфель с необычными шнурками. Возможно, эти шнурки Нин Ань подобрал или, может, даже связал сам, придумав для них совершенно особенный способ завязывания.

Вся одежда Нин Аня отличалась простотой, но детали выглядели очень изысканными. Чжэн Вэньцзе даже восхитился в глубине души, насколько ум этого человека был скрупулезным и изобретательным.

На самом деле, Нин Ань обычно предпочитал носить рубашки: дорогие, дизайнерские, хорошо отглаженные. Но сегодня он намеренно надел футболку, создавая себе имидж молодого и прямолинейного, совершенно неискушенного юноши. Единственное, в чем он позволил проявиться своей истинной личности – это хорошо продуманные детали.

Чжэн Вэньцзе не знал об отношениях Ван Жуна и Нин Аня. На мгновение он задумался, прикидывая несколько вариантов. Но в конце концов спросил:

- С какой целью вы пришли к Ван Жуну?

Нин Ань собрался уже ответить, но в этот момент вошел сам Ван Жун. Знаменитый дизайнер не ожидал увидеть здесь Чжэн Вэньцзе. Подняв брови, он спросил:

- Когда ты пришел?

Чжэн Вэньцзе рассмеялся:

- Не так давно. Видя, что ты занят, я не стал тебя беспокоить.

- У меня действительно нет времени развлекать тебя сегодня, - улыбнулся Ван Жун, а затем указал на Нин Аня:- У меня назначена встреча с этим маленьким другом.

Чжэн Вэньцзе посмотрел на Ван Жуна с таким видом, словно хотел что-то сказать, но в конце концов просто кивнул:- Хорошо, тогда я зайду попозже.

Студия Чжэн Вэньцзе находилась этажом ниже, но с сотрудниками студии Ван Жуна он всегда поддерживал близкие контакты, поэтому его визитам никто не удивлялся.

Ван Жун повел Нин Аня в свой кабинет.

Они сели за стол из ротанга, стоящий у окна, и Нин Ань достал из сумки материалы и работы, которые принес с собой.

Всего он принес два готовых комплекта одежды и их описание. Ван Жун передал комплекты своему помощнику, чтобы тот погладил их, пока он просматривал информацию.

От зарождения вдохновения до полного воплощения - Нин Ань описал все очень подробно.

Переданная Ван Жуну стопка документов включала в себя несколько основных поворотных моментов в мышлении и соответствующие корректировки, а также отвергнутые варианты и связанные с ними рисунки.

После того, как Ван Жун закончил читать, он вернулся, чтобы еще раз сверить дату, затем нахмурился и немного подумал, прежде чем спросить с улыбкой:

- Что побудило вас внести так много изменений за такой короткий промежуток времени?

Нин Ань честно ответил:

- Я читал книги, просматривал журналы, знакомился с работами других людей. К тому же при создании собственного дизайна я снова и снова пытался соотнести его с теми эмоциями, что желал выразить. Если обнаруживал, что воплощение неправильное, то возвращался, чтобы исследовать причину неправильности.

Ван Жун не ожидал, что его ответ будет таким, и спросил:

- У вас получилось?

Какое-то время Нин Ань не мог внятно объяснить. Прикусив губу, он помолчал, затем сказал:

- Я не уверен…

- Все в порядке, - улыбнулся Ван Жун. – Не спешите…

Нин Ань немного подумал, прежде чем ответить:

- Мне сложно описать свои эмоции словами. Вероятно, правильней выразить их через язык одежды. В процессе создания вещи я чувствую, что у нее действительно есть собственный язык.

То, что он сказал, было очень расплывчатым, но Ван Жун отозвался мягким голосом:

- Я понимаю.

Нин Ань немного удивился.

Ван Жун улыбнулся:

- Когда мы встретились на фотосессии в прошлый раз, я почувствовал, что ваша способность интерпретировать костюмы сильна и совершенна.

Ассистентка, некоторое время повозившись с манекенами, перевернула их лицом к Ван Жуну. Работы Нин Аня в своем итоговом воплощении предстали на его суд.

Одна из вещей – черная юбка с обманчиво простым кроем и дизайном.

Ван Жун присмотрелся повнимательнее. Из информации, предоставленной Нин Анем, было видно, что первоначальный дизайн был очень сложным и красивым, напоминая бутон цветка. Однако в процессе работы, после нескольких серьезных изменений, юбка стала тем, что он увидел сейчас.

Хотя первоначальный внешний вид вещи выглядел сногсшибательно, но с точки зрения практичности и комфорта для повседневной носки та модель явно не годилась.

В процессе поэтапной модификации уровень практичности и комфорта неуклонно повышался, но результат отвергался из-за его «безвкусности».

В конечном итоге вещь стала очень удобной, и, хотя линии упростились, чувствовался благородный и элегантный темперамент.

Использование простых линий для выражения высшей красоты на самом деле является проявлением истинного мастерства.

Другая вещь - мужская ветровка, которая не завершена полностью, но дизайн фасона и деталей, с точки зрения Ван Жуна, отражает элементы моды, которые станут актуальны в следующем году.

Он сел и с улыбкой посмотрел на Нин Аня. Увидев неописуемое напряжение в глазах юноши, он мягко утешил его:

- Вы великолепны и быстро прогрессируете. Комфорт вашей одежды очень хорош, и редко удается сделать такую модификацию, не повлияв на красоту.

Комфорт в одежде - это именно то, к чему стремился Ван Жун.

На самом деле, для большинства новичков первая версия дизайна от Нин Аня может показаться более удачной.

В конце концов, большинству молодых людей нравится выделяться, подчеркивать свою индивидуальность и стремиться к ощущению собственного существования.…

В окончательном варианте дизайна модель может показаться слишком простой и скучной, но в действительности первоначальная идея никуда не делась, лишь модифицировавшись в гораздо более сдержанный вид.

Таким образом, Нин Ань, несмотря на свою молодость, смог отказаться от внешней причудливости и уловить истинное значение одежды, что доставило Ван Жуну большое удовольствие.

Следующие слова Нин Аня также вызвали у него искренний смех:

- На самом деле, многие мои правки были вдохновением после изучения работ Учителя.

Нин Ань немного смутился, произнося это, потому что такие слова были немного похожи на намеренное угождение.

Но он все же сказал, что работы Ван Жуна действительно повлияли на него, и многие туманные идеи стали ясными благодаря ему.

Нин Ань был глубоко благодарен Ван Жуну за это и чувствовал, что должен выразить свою благодарность.

Ван Жуна очень ценили в «ЧуХэ». В его студии даже оборудовали небольшую собственную кухню и наняли тетушку, отвечающую за закупку разного рода бытовых мелочей, а также за приготовление обеда и ужина.

У прочих сотрудников корпорации имелась общая столовая, в то время как Ван Жун обычно ел в своем собственном офисе.

Ван Жун всегда был очень внимательным к своим людям, и Нин Ань знал это.

Собираясь на эту встречу, Нин Ань немного нервничал. Вероятно, из-за того, что его собеседник был слишком хорош и он очень уважал его, считая своим кумиром. Но, увлекшись профессиональным обсуждением своих работ, он постепенно забыл о стеснении.

Нин Ань чувствовал, как его душа постепенно расправляет крылья. Он погрузился в безбрежный океан знаний об одежде, впитывал опыт мастера и высказывал свое собственное мнение. Он чувствовал, что стремиться к вершине, на которую трудно взбираться, но такого рода вызов не мог оставить его равнодушным.

Увлекаясь все больше и больше, он постепенно расслаблялся и оживал в присутствии Ван Жуна.

Ван Жуну нравились молодые люди, способные генерировать собственные оригинальные идеи, и он не мог отказать Нин Аню в совете.

Ван Жун рассказал много такого, о чем раньше юноша даже не задумывался.

Высший уровень влияния учителя - это не готовая технология, а формирование мышления, способного эту технологию впитать и преобразовать. По-настоящему успешный дизайнер должен обладать не только мощной, но и оригинальной технологией.

Одежда - это не просто чистое искусство, но нечто гораздо более сложное.

Обычно искусство позволяет полностью расслабиться и выразить себя, но одежда часто отражает также общественную эстетику. Для успеха необходимо не только разбираться в искусстве, но также обладать острым чувством моды, чтобы улавливать и различать общественные предпочтения.

Если вы хотите идти по этому пути, то должны сначала научиться отбрасывать лишнее, чтобы создать нечто не только красивое, но и модное, и практичное.

Они долго говорили, и уже стемнело, когда Нин Ань, наконец, вышел.

Многое из сказанного Ван Жунем было тем, о чем он ранее не думал. Размышляя о словах Учителя, юноша все больше и больше восхищался точностью его советов.

Нельзя просто равняться на других. Только оригинальная идея, прошедшая жесткий фильтр практичности, способна создать тренд в моде.

Напоследок Ван Жун сказал:

- Ничего страшного, если что-то не получается. Вы еще очень молоды и только что вошли в эту дверь. У вас впереди много времени.

Этот день был как сбывшийся прекрасный сон. Нин Ань получил то, что хотел, и мог по праву называть теперь Ван Жуна своим учителем.

Уличные фонари гасли один за другим, а слова Ван Жуна, казалось, все время звучали в его ушах:

- В Китае слишком мало возможностей для модельеров. Большинство брендов используют иностранные дизайнерские команды. Даже небольшие бренды игнорируют тяжелую работу и прогресс отечественных специалистов и используют корейские разработки. Я надеюсь, что вы сможете хорошо вырасти и встать на вершину моды с отечественной одеждой и дизайном. Это не следует недооценивать.

Вдохновение от общения с Ван Жуном снизошло на Нин Аня, позволяя видеть прекрасное в самых обыденных вещах.

Просто посмотрев в окно, он заметил, как зеленые листья дерева гинкго слабо поблескивают на солнце, после чего опустил голову и ручкой нарисовал на бумаге юбку из листьев гинкго.

Она была как олицетворение золотой осени, теплая, интеллектуальная, с грациозной красотой.

Ван Жун рассказал, что его учитель, мистер Брэд, однажды увидел поднимающийся клубами дым, когда готовил завтрак для своей жены. В результате он создал модель юбки, которая была популярна на протяжении десяти лет, модифицировавшись также в брюки и костюмы, ставшие классикой той эпохи.

Куда бы ни направлялось мышление, вдохновение присутствует повсюду.

Однако квалифицированный дизайнер должен обладать не только вдохновением, но и способностью разбираться в моде и контролировать тенденции.

Найти вдохновение несложно, но найти идеальное сочетание вдохновения и популярной эстетики сложнее всего.

Кроме того, необходимо обладать способностью преобразовывать иллюзорное вдохновение в сущности.

Ван Жун советовал больше тренироваться и больше учиться. Лишь после очень упорных тренировок и тяжелой работы можно войти в круг модельеров, которых видит публика.

Хороший дизайнер должен не только уметь чувствовать и выражать идеи, но и в совершенстве владеть техниками кроя и шитья. Лишь когда у вас есть соответствующее мышление и соответствующие технологии, лишь тогда вы будете иметь право назвать себя настоящим дизайнером по сравнению с теми, кто просто копирует чужие тренды, думая, что его можно назвать дизайнером, если он умеет рисовать.

……

После всего лишь одного дня общения с Ван Жуном Нин Ань почувствовал себя счастливым и живым. Однако, по контрасту, его начал все больше одолевать страх перед будущем.

Подойдя к своему дому, Нин Ань издалека увидел машину Фэн Юня, припаркованную на стоянке.

Он улыбнулся, некоторое время смотрел на нее, затем успокоил свои эмоции и бодро побежал наверх.

Свет в квартире горел, но никого не было.

Нин Ань набрал номер мужа. Фэн Юнь ответил сразу, как только пошел сигнал:

- Алло.

Голос Фэн Юнь был низким и ленивым. Мужчина спросил:

- Встреча закончилась?

-Я вернулся, - сказал Нин Ань. - Где ты?

- Выходи на крышу. - Голос Фэн Юня, казалось, прозвучал отчетливее. - Я здесь.

Железные ворота, ведущие на крышу, были не заперты. Нин Ань протянул руку и толкнул их. Выйдя на свежий воздух, он увидел ореол разноцветных огней, проецирующийся на землю, подобно разноцветным звездам.

Фэн Юнь полулежал на кресле-качалке. В углу были установлен мраморный стол, мраморный табурет и зонтик, а разноцветные ночные светильники были разбросаны по внешней стене бокового окна его спальни.

<П/п: В оригинале 石桌 – “каменный стол”. Даже не знаю, что имелось в виду... Перевела как “мрамор”.>

Нин Ань с удивлением смотрел на все это, в то время как Фэн Юнь серьезно вглядывался в его лицо, изучая выражение.

Лицо юноши сияло радостью. Казалось, счастье, исходившее изнутри, освещало каждую клеточку его тела, делая это лицо похожим на ангельское, а белоснежная кожа светилась. Внешность юноши была столь ослепительной, что Фэнь Юнь даже не решался смотреть на него прямо.

- Так красиво… - Нин Ань посмотрел на мерцающие огни и тихо вздохнул.

- Да, это красиво. - Фэн Юнь тоже вздохнул, затем протянул к нему руку. - Иди сюда.

Нин Ань подошел и встал рядом, глядя на мужа сверху вниз с улыбкой.

Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Фэн Юнь сказал:

- Поздравляю.

Улыбка расцвела на лице юноши, даже брови его изогнулись. Он не смог сдержать эмоций и энергично кивнул.

Уголки губ Фэн Юня приподнялись, а его глаза стали очень яркими.

Нин Ань снова посмотрел на огоньки, поднял руку и указал на самую высокую точку:

-Так высоко, как ты туда залез?

Его рука была поднята, и подол белой футболки задрался, показав линию талии.

Фэн Юнь не смотрел на лампочки. Поддавшись порыву, он протянул руки и обнял Нин Аня, коснувшись обнаженной кожи. Нин Ань почувствовал его теплые ладони и не смог удержаться, чтобы не опустить глаза.

- Угадай, в чем разница между этим креслом-качалкой и теми креслами, что стоят дома? - Фэн Юнь поднял глаза и посмотрел на юношу. Его голос был очень мягким.

Разноцветные огоньки отражались в глазах мужчины, мерцая загадочно и чувственно.

Нин Ань смутился, его мозг застыл и оцепенел, он покачал головой.

В следующее мгновение небо закружилось. Руки Фэн Юня напряглись, уронив его в теплые объятия.

Фэн Юнь перехватил ногу юноши рукой и согнул ее, заставляя оторваться от земли. Он прошептал ему на ухо:

- Смотри, это кресло выдержит вес нас двоих.

Нин Ань не двигался, закрыв глаза и прислушиваясь к биению своего сердца.

Он был так счастлив сегодня, что был совсем не против пококетничать, делясь радостью.

В этот момент, среди разноцветных огней, замерев в теплых объятиях Фэн Юня в своем любимом кресле-качалке, купаясь в его хриплом и нежном голосе, он не хотел ни сопротивляться, ни даже просто двигаться.

- Смотри, - длинные ноги Фэн Юнь легонько брыкнулись, и кресло закачалось. - Это место принадлежит нам двоим.

Нин Ань ничего не сказал, тихо выдохнув в ухо Фэн Юню.

Мужчина тихо добавил:

-Да, только нам двоим…

Глава 77. На крыше.

Нин Ань почувствовал, как окружающий мир внезапно затих, став удивительно теплым и дружелюбным.

Все вокруг напоминало сон, в котором хотелось задержаться надолго.

Фэн Юнь нажал на кнопку дистанционного управления, и электрический свет погас.

После короткого «слепого» периода глаза мужчин постепенно адаптировалась к темноте.

В глубоком бархатном небе над головой сияла круглая менискообразная луна, окруженная хороводом мерцающих звезд.

Мир был пуст и тих, как будто из всего человечества их осталось только двое.

Ночной ветерок мягко обдувал крышу, даря приятную прохладу, но в месте, где их тела соприкасались, было необычайно тепло.

Эта небольшая прохлада заставила их невольно сблизиться.

Время шло незаметно, никто не разговаривал и не двигался.

Прижавшись друг к другу, они чувствовали небывалое душевное спокойствие и стабильность.

Нин Аня постепенно стало немного клонить в сон.

Находясь в трансе, он услышал, как зазвонил его телефон.

Телефон был засунут в задний карман джинсов, но когда Нин Ань потянулся за ним, Фэн Юнь удержал его руку и сам помог достать телефон из кармана брюк.

Фэн Юнь просто залез в карман юноши, едва коснувшись тела через ткань, но Нин Аню показалось, будто его ягодица воспламенилась.

Очевидно, у них не было прямого контакта кожа-к-коже, но он все равно напрягся. Сердце юноши забилось быстрее, а щеки запылали.

Не глядя на мужа, Нин Ань опустил глаза, взял трубку и принял звонок.

Это был Тянь Сяоши. Нин Ань приложил трубку к уху и тихо сказал

- Привет.

Услышав голос друга, Тянь Сяоши на мгновение опешил, а потом поджал губы.

Голос Нин Аня был очень холодным, но при этом с нотками какой-то шершавости и лени, появляющихся обычно сразу после секса.

Юноша, сам не ожидавший от себя таких интонаций, в панике поднял глаза, чтобы посмотреть на Фэн Юня. Их глаза встретились.

Взгляд Фэн Юня показался ему очень тяжелым, непонятным. В сочетании с темным небом и полной луной он почему-то заставил юношу вспомнить о таких вещах, как волки или вампиры. Очень гнетущий, хищный, противоречивый взгляд…

Нин Ань отвел глаза и уперся в грудь мужчины рукой, собираясь вывернуться из его объятий.

Но Фэн Юнь не позволил ему. Он уставился на парня пристальным взглядом, с силой сжал его руки и зафиксировал тело в своих объятиях.

Затем очень тихо прошептал в свободное ухо:

- Не двигайся…

Стало щекотно. Нин Аню показалось, будто муравей забрался в слуховой проход. Не удержавшись, Фэн Юнь протянул руку и ущипнул его за горячую мочку.

Нин Ань все еще держал телефон в руке, так что ругаться было неудобно, поэтому он лишь одарил мужа гневным взглядом.

Фэн Юня такая реакция позабавила, и уголки его губ снова приподнялись.

Голос Тянь Сяоши, сделав вид, что ничего не заметил, спросил:

- Брат Сяо Нин, ты спишь?

- Пока нет, - голос Нин Аня стал нормальным, но немного напряженным. – Я уже немного сонный, но пока не ложился.

- Обычно ты не ложишься спать так рано…- Тянь Сяоши рассмеялся. - Ты завтра свободен? Не хочешь встретиться в “SOSO”?

- Давай, с удовольствием.

Они не собирались вместе уже давно. Время от времени друзья созванивались, но теперь у каждого из них была своя жизнь, а потому встречались они редко.

Тянь Сяоши добавил:

- Брат Сяо Ю тоже может прийти завтра.

- Неужели? - Нин Ань радостно рассмеялся. – Это здорово! Так уж получилось, что мне есть что вам рассказать. Так что еда и выпивка за мой счет!

Они поделились друг с другом несколькими сплетнями и завершили разговор. Руки Фэн Юня ослабли лишь тогда, когда Нин Ань повесил трубку.

Юноша беспомощно посмотрел на него. Уголки рта Фэн Юня были приподняты, показывая легкое озорство.

Мужчина потянул Нин Аня за край одежды:

- Ты сердишься?

Впрочем, в его глазах не было никаких признаков раскаяния, а улыбка не сходила с губ. Не дожидаясь ответа Нин Аня, он сказал:

- Я действительно тебе завидую. У тебя есть друзья, с которыми ты можешь встретиться и искренне повеселиться.

Нин Ань посмотрел на него сверху вниз. Его голос был ровным и мягким:

- Ты тоже можешь пойти с нами поиграть.

Фэн Юнь все еще держался за край его одежды:

- К сожалению, завтра у меня много работы.

Нин Ань действительно ничем не мог ему помочь. Помолчав, юноша мягко сказал:

- Пойдем домой. Пора спать…

Фэн Юнь, казалось, хотел возразить, и Нин Аню пришлось добавить:

- Подождем, пока станет теплее. Тогда мы можем сидеть здесь вечерами, болтать и пить вино.

Фэн Юнь кивнул и рассмеялся:

- Если ты будешь проводить здесь время за книгами, я смогу видеть тебя через окно.

Нин Ань с улыбкой кивнул.

Мужчина вскочил с очень счастливым видом.

После принятия душа и небольшого отдыха на кровати сонливость Нин Аня рассеялась без следа.

Он несколько раз перевернулся с боку на бок, и погрузился в свои мысли.

Сначала он думал о том, что ему следует делать, если Фэн Юнь не примет его «попаданчества».

Но теперь он вдруг подумал: а что, если Фэн Юня это не смутит?

Они двое  - не просто друзья, а законные муж и жена.

На душе у Нин Аня стало тревожно. Он тихонько подошел к двери и увидел, что в комнате Фэн Юня горит свет, и тот собирается снова заняться работой.

Юноша закрыл дверь в свою комнату, запер ее на ключ, сел за свой стол, включил компьютер, долго возился и нашел где можно купить несколько “маленьких фильмов".

Сначала Нин Ань усиленно учился в школе, и у него не было времени думать ни о чем другом.

Затем, поступив в университет, он выбрал сложную, требующую много времени специальность. Концентрируясь на учебе каждый день, он, кроме того, участвовал в разного рода мероприятиях и конкурсах.

Эксплуатируя не только свои мозги, но и внешность, Нин Ань всегда был востребован. Возвращаясь домой, он так уставал, что едва доползал до кровати.

Дело не в том, что у него есть какие-то иллюзии относительно любви. Но девятнадцать лет - это тот возраст, когда душа и тело жаждут отношений.

Однако в жизни Нин Аня все ограничивалось лишь фантазиями.

Подумав, он пришел к выводу, что даже ни разу не смотрел фильмов про «это», не говоря уже о том, чтобы иметь хоть какой-то опыт.

Его соседи по комнате в общежитии иногда собирались вместе, чтобы посмотреть видео и обменяться идеями и фактами своей биографии.

Но поскольку сам Нин Ань всегда был занят, в таких посиделках он так ни разу и не поучаствовал.

Нин Ань надел наушники и некоторое время наблюдал за актерами. На экране пара европейцев изображала страсть.

Нин Ань покраснел. Уши его едва ли не светились алым. Зрелище его смутило. «Акт любви» выглядел как-то неприятно, и, казалось, был очень ... болезненным?

Это не похоже на то ощущение красоты и наслаждения, которые он себе представлял.

Нин Ань выключил видео. Сидя с раскрасневшимся лицом, он закурил сигарету, откинулся на спинку стула и задумался. Ему было страшно.

В конце концов, подумал он, не обязательно сразу идти так далеко. В конце концов, они пока даже ни разу не целовались. Сразу принять… такое, он, пожалуй, не сможет…

К Нин Аню вернулась некоторая уверенность. Взяв листок, он начал составлять «план» на будущее.

В конце концов, он не хочет разочароваться в сексуальных отношениях. И не хочет своей неумелостью разочаровать Фэн Юня.

Закончив писать, он пригладил волосы, встал и вышел, желая умыться.

В гостиной горел свет, на столе стояла пара бокалов вина. Фэн Юнь сидел, скрестив ноги, с планшетом в руках.

Увидев, что Нин Ань вышел из комнаты, он невольно поднял брови:

- Ты снова закрывал дверь?

Нин Ань притворился спокойным:

- Машинально получилось.  Ты снова пьешь?

- Я привык к этому в "SOSO", - Фэн Юнь взглянул на вино и улыбнулся. - Иногда мне трудно остановиться после одного бокала.

Нин Ань кивнул и пошел в ванную.，

Фэн Юнь остановил его:

- Нин Ань, как ты себя чувствуешь? Температуры, случайно, нет? Почему у тебя такое красное лицо?

Глава 78. Обмен опытом с друзьями.

- Нет, - сказал Нин Ань, но его лицо покраснело еще больше, ресницы опустились. Юноша явно занервничал. - Лихорадки нет.

Фэн Юнь покосился на него, чувствуя в состоянии мужа что-то не то.

Мужчина встал и потянулся к лицу супруга, однако Нин Ань отшатнулся, сильно шлепнув его по руке. Звук удара звонко разнесся в тишине.

Фэн Юнь вздрогнул, его брови слегка нахмурились. Его задели отчужденность и настороженность юноши.

Нин Ань тоже был ошеломлен. Посмотрев на мужчину извиняющимся взглядом, он раздраженно сказал:

- Прости, я действительно не хотел.

Фэн Юнь снова протянул руку, на этот раз беспрепятственно ощупывав лоб мужа. Он казался немного горячим, но лихорадки не было.

Фэн Юнь успокоился, убрал руку, сделал шаг назад и вежливо, немного равнодушно улыбнулся:

- Ничего страшного, я просто беспокоюсь о тебе.

Нин Ань, кажется, боится его?

Фэн Юня этот факт немного озадачил. Мужчина задумчиво посмотрел на дверь ванной, размышляя.

Лицо его было таким красным… Когда ладонь Фэн Юня коснулась кожи юноши, мужчина почувствовал, как Нин Ань напрягся. Даже дыхание, казалось, у него остановилось, а пальцы ног поджались…

Когда Фэн Юнь вспомнил это, в его мозгу раздался рев и будто бы натянулась огненная нить. Его кадык перекатился, а в глазах потемнело.

Фэн Юнь уставился на дверь ванной, мгновение поколебался, потом собрал вещи и вернулся в свою комнату.

Нин Ань быстро умылся, но не сразу вышел, на некоторое время замерев у раковины.

Он действительно сегодня почему-то разнервничался, а теперь очень смущался из-за своего поведения.

Немного успокоившись, юноша вышел. Стол был пуст, бокал с вином исчез. Фэн Юнь уже вернулся к себе в комнату.

Нин Ань чувствовал себя немного растерянным, но тихо вздохнул с облегчением.

Однако, когда он лег на кровать и зарылся лицом в тонкое одеяло, он почувствовал себя немного странно: абсурдно и нелепо.

…………….

В баре "SOSO" было оживленно. Друзья, по традиции, назначили встречу в ложе на втором этаже.

На этот раз Цинь Вэнью пришел первым. Он сидел на террасе и курил. Дым клубился перед ним. Когда освещение на первом этаже, в преддверии шоу, начало гаснуть, его облик в клубах дыма стал особо очаровательным, приглушенным, как старая картина маслом.

Нин Ань и Тянь Сяоши появились почти одновременно.

Увидев их появление, Цинь Вэнью, казалось, ожил, его лицо оживилось.

Друзья сели на свои привычные места, быстро погрузившись в знакомую непринужденную атмосферу.

Нин Ань расслабился, чувствуя, как нервный узел в груди постепенно ослабевает.

Какое-то время они молча любовались происходящим на танцполе.

Когда музыка сменилась с энергичной на плавную, танцующая на сцене девушка замедлилась. Золотая пудра на ее талии обозначила в тусклом свете мягкие и гибкие линии тела.

Взрывы радостных возгласов и шума нахлынули подобно приливу. Эта шумная атмосфера почему-то давала Нин Аню все более и более невыразимое чувство безопасности.

Здесь, в этом баре, он мог не заботиться о приличиях. Он чувствовал свободу как потакать своим желаниям, так и вести себя сдержанно и консервативно.

- Брат Сяо Нин, - Тянь Сяоши был одет в футболку пудрового оттенка. Отросшие мягкие черные волосы делали его еще красивее и моложе.

Он подумал о том, что Нин Ань собирался что-то им сказать, и спросил с нетерпением:

- Ну что, расскажешь о том, что хотел нам сообщить?

Цинь Вэнью вытянул палец, приложил его к губам и потряс им:

- Подожди, дай я сначала угадаю.

Нин Ань улыбнулся, держа бокал в руке:

- Угадывай.

Цинь Вэнью серьезно посмотрел на Нин Ань, затем опустил глаза:

- Это касается… Фэн Юня?

Цинь Вэнью произнес имя в конце предложения особенно выразительно, вскинув глаза и уставившись на Нин Аня.

Тянь Сяоши закрыл лицо руками и быстро закивал, а затем посмотрел на Нин Аня, слегка раздвинув пальцы:

- Брат Сяо Нин, мы же правы?

Нин Ань беспомощно потер лоб, и, наконец, рассмеялся, чувствуя себя немного виноватым перед друзьями.

Те, похоже, уже вообразили, что услышат что-то очень волнующее, и с ожиданием смотрели на него.

И они действительно услышали нечто очень захватывающее, но совсем не то, что они себе представляли.

Нин Ань закурил новую сигарету и, затянувшись, смущенно понизил голос:

- Все сложно… Дело дошло до того, что мне приходится смотреть…фильмы… чтобы получить хоть какие-то навыки.

- Какие навыки? - Цинь Вэнью недоверчиво нахмурился. – Ты вообще о чем?

Нин Ань смутился еще больше, и кончики его ушей покраснели:

- Ну, надо ведь сначала научиться целоваться или что-то в этом роде, верно? Я не хочу быть совсем уж неуклюжим…

- Вы двое еще даже не целовались? - Глаза Цинь Вэнью расширились в недоверчивом шоке. Мысленно он проклял Фэн Юня. Мужчина выглядел сильным и опытным, а оказалось, на самом деле он полный тюфячок…

Нин Ань немного подумал и спросил:

- На свадьбе мы коснулись друг друга губами. Это считается?

Цинь Вэнью закатил глаза, не желая разговаривать с ребенком. Затем повернул голову и попросил Тянь Сяоши:

- Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Нин Ань опустил глаза и рассмеялся.

Цинь Вэнью очень искренне посоветовал ему:

- Смотреть фильмы бесполезно. Лучше пойди к Фэн Юню и попрактикуйся.

Нин Ань подпер щеку рукой, держащей сигарету, и ответил, полусерьезно-полушутя:

- Хорошо.

Тянь Сяоши стал рассказывать, что с ним связался режиссер Чжан Ци, и ему теперь очень трудно бороться с искушением согласиться на роль в фильме.

Тянь Сяоши собирался уехать учиться за границу. Его целью было не только осуществление своих студенческих мечтаний и избегание Шэнь Цинчуаня, но и, самое важное, это профессиональное развитие, чтобы достичь успеха и быть способным защитить себя и свою мать в будущем.

Юноша надеялся, что та безвыходная ситуация, в которую он ранее попал, больше никогда не повторится.

Когда Нин Ань заговорил об обучении “навыкам”, Тянь Сяоши ничего не сказал.

Хотя он долгое время имел отношения с Шэнь Цинчуанем, и иногда их опыт мог быть более захватывающим, чем в “фильмах”, на самом деле он знатоком себя не считал.

Большую часть времени, когда они были вместе, он просто считал себя «товаром», который не должен разочаровать «покупателя».

Тянь Сяоши больше не хотел испытывать это чувство. Отныне свою судьбу и судьбу своей матери он должен решать сам.

Такие намерения требуют независимости и силы, а также необходима определенная сумма денег. Хотя вероятность успеха трансплантации почки очень высока, доля пациентов, нуждающихся в повторной трансплантации, немалая.

Поэтому он должен очень много работать и зарабатывать много денег, чтобы чувствовать себя в безопасности и гарантировать, что его мать сможет получить своевременное лечение в случае возникновения проблемы.

Тянь Сяоши отличается от Нин Аня. Хотя Нин Аню тоже приходится нелегко, но, в каком-то смысле у него есть только он сам, и ему не приходится думать о родных.

Нин Ань может позволить себе смотреть на проблемы более просто и прямолинейно.

Но Тянь Сяоши приходится заботиться не только о себе.

Несомненно, главная роль в фильме Чжан Ци позволит ему достичь своей конечной цели за один шаг, сразу получив и статус, и деньги.

Но, будучи очень привлекательным внешне молодым парнем, который не имеет ни прошлого, ни связей, он не может чувствовать себя в безопасности в развлекательном кругу.

А учеба - это его давняя навязчивая идея.

На какое-то время Тянь Сяоши оказался перед дилеммой.

Нин Ань и Цинь Вэнью не могли дать ему идеальный совет. В конце концов, подобные вещи он должен решать сам.

Тянь Сяоши просил друзей поделиться своим мнением в общем-то не потому, что он действительно собирался к нему прислушиваться, а потому, что ему нужно было выговориться.

- Однако, - сказал Цинь Вэнью, - многие люди сейчас смотрят на этот торт, и компания Хэ И также борется за эту возможность для своих артистов.

На самом деле, он тоже очень подходящий человек для выбора, но жаль, что его расписание уже полностью заполнено и согласовано.

- Почему бы тебе не попробовать, если судьба сама дарит тебе такой шанс? - сказал Нин Ань.  - Если ты хочешь учиться, то можешь просто отложить поездку на год. Нет ничего невозможного в том, чтобы сначала сняться в фильме.

Тянь Сяоши кивнул:

- Директор Чжан Ци сказал примерно то же. А еще он сказал, что нашел модель, которая ему понравилась больше, чем я, но тот парень не захотел входить в этот круг. Жаль.

Он по привычке повертел кольцо на пальце:

- Я не очень уверен в себе. Актерская игра слишком сложна для меня…

- Не волнуйся, - сказал Цинь Вэнью, - Чжан Ци лучше всех настраивает и обучает актеров. Он даже деревяшку может заставить играть так, как надо. А ты вовсе не дубовый. На самом деле, я понимаю, почему он хочет взять на роль именно модель, а не профессионального актера.

Нин Ань улыбнулся и вопросительно приподнял брови.

Цинь Вэнью раздавил окурок в пепельнице:

- Потому что, хотя актеры и умеют играть, их представление о моде примитивно. Помните прошлогодний модный блокбастер, на съемки которого бренд «O» пригласил  кинокоролеву? Когда фильм вышел, ее раскритиковали. Хотя она и хорошая актриса, правильно понимать и выражать своим телом язык одежды абсолютно не умеет. Чжан Ци может правильно поставить сцену и обучить актерскому мастерству, но этот фильм посвящен миру моды, а чувству моды и ее выражению нельзя просто научить. Требуется много времени, чтобы развить в себе нужное понимание.

Помолчав, Цинь Вэнью твердо сказал:

- Соглашайся. – Затем он посмотрел на Нин Аня. - Фэн Юнь однажды сказал мне: ‘В жизни может быть только один шанс изменить свою судьбу. Причина, по которой большинство людей в этом мире посредственны и ничего не добились, заключается в том, что они не осмеливаются рисковать, когда появляется возможность. Воспользуйся ею". Сяоши, если ты не воспользуешься ею сейчас, в будущем ее может больше не быть.

Тянь Сяоши задумчиво кивнул.

Нин Ань слушал с улыбкой. В этот момент его телефон, лежавший на углу стола, задрожал, и экран засветился.

Он поставил свой стакан и увидел сообщение Фэн Юня: "Заеду за тобой".

Ночью пробок не было, и Фэн Юнь прибыл в «SOSO» через полчаса. Все это время трое друзей разговаривали.

Песня Цинь Вэнью уже была записана и выйдет в мае. К тому времени, независимо от успеха или неудачи, он официально дебютирует, и друзьям будет трудно встретиться так же легко, как сегодня.

Они втроем долгое время работали рука об руку, но теперь их пути начали расходиться.

Хотя все перемены в их жизни – к лучшему, но им все же немного грустно.

В прошлые горькие и утомительные моменты своей жизни они всегда подбадривали друг друга и помогали.

Те воспоминания о борьбе с внешним миром и их взаимопомощи стали чрезвычайно ценными.

Хотя бывшие модели продолжали немного обеспокоиться о своем будущем и будущем друзей, они благословляли друг друга на то, чтобы достичь успеха в иной карьере.

Есть много возможностей работать вместе и поддерживать друг друга. Даже если их жизненные пути разойдутся, они все равно могут продолжать дружить.

…………….

Апрель пролетел незаметно, и наступил май.

На сердце Нин Аня с каждым днем становилось все более беспокойно.

Начало мая – это затяжные праздники. У большинства людей семь выходных дней подряд, но у Фэн Юня только один день, а это значит, что ему все равно придется выйти на работу в свой день рождения, 2-го числа.

1 мая Фэн Юнь отдыхал. Супруги встали рано, вместе прибрали в квартире, а затем отправились в супермаркет, чтобы купить свежие фрукты, овощи, мясо и яйца.

Как и в прошлый раз, Нин Ань снова отправился за покупками в магазин инструментов и материалов на шестом этаже, а Фэн Юнь, как обычно, решил посидеть в кафе и заказать чашку кофе.

Подавая кофе, официант снова нарисовал на его поверхности сердечки.

Сборник английских стихов по-прежнему лежал на стеллаже. Фэн Юнь посмотрел на силуэт Нин Аня, разговаривающего с продавцом. Юноша держал спину очень прямо, лишь голову слегка наклонил. Его профиль из-за белоснежной кожи, казалось, светился.

Фэн Юнь потер сборник стихов кончиками пальцев, но не осмелился вновь открыть те страницы, которые в прошлый раз так тронули его.

Когда он листал эту книгу ранее, он не был совсем уж уверен, что знает, что такое любовь, и не был уверен, любит ли он Нин Аня или просто испытывает к нему собственнические чувства.

Даже сейчас он сомневался в своих чувствах, но все же понемногу начинал их понимать.

О том, что такое любовь, нет стандартного ответа, надо просто взглянуть в глубину своего сердца, поэтому Фэн Юнь решил просто плыть по течению, и на этот раз он был в очень расслабленном настроении.

Сегодня они решили побаловаться западной кухней. Нин Ань съел только два кусочка фуа-гра, а потом отложил нож и вилку и начал смотреть, как ест Фэн Юнь.

Похоже, наблюдать за тем, как едят другие, тоже очень интересно.

- Ты хочешь продолжать работать моделью? - Спросил его Фэн Юнь.

- После завершения текущих договоренностей, наверное, уже нет, - улыбнулся Нин Ань. -Учитель сказал, чтобы я приступил к работе в студии в июне. Он сказал, что май я могу потратить на то, чтобы самостоятельно сформировать общую идею для новой коллекции, накопить эмоции и подготовиться к конкурсу дизайна костюмов в конце года.

Фэн Юнь разрезал стейк и пододвинул его к себе:

- Твоя модельная работа заканчивается, тебе больше не нужно сидеть на диете. Съешь это. С твоими ежедневными упражнениями ты в любом случае не растолстеешь, если будешь нормально питаться.

- Хорошо, я укушу пару раз, - Нин Ань рассмеялся.

- Ешь все, - сказал Фэн Юнь. - Через несколько часов наступит мой день рождения. Ты должен меня слушаться.

Нин Ань долго смотрел на него и, наконец, улыбнулся:

- Хорошо.

Вечер прошел неспешно и расслабленно. Ровно в двенадцать Нин Ань стоял перед дверью супруга. Его брови изогнулись в улыбке, грушевидные завитки приподнялись. Он готовился сказать Фэн Юню: “С днем рождения".

Мужчина встретил его с улыбкой, глядя на юношу с ожиданием:

- Спасибо за поздравления. Ты можешь меня обнять?

Нин Ань раскрыл объятия, плотно обхватив талию супруга. Их тела согревали друг друга.

Фэн Юнь повторил:

- Ты можешь поцеловать меня?

Нин Ань сделал шаг назад, ласково взял его за руку, слегка наклонился и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони мужчины.

Когда Нин Ань поднял голову, встретившись взглядом с темными глазами Фэн Юня, тот воспользовался случаем и положил руку ему на ладонь:

- Прогонишь меня?

Он нежно потер тонкие белые пальцы, посмотрел юноше в глаза и спросил:

- Может быть, сделаем что-то еще?

Глава 79. День рождения Фэн Юня.

На этот раз Нин Ань не стал уклоняться или выказывать неприятие. Он поджал губы и на мгновение задумался:

- Завтра. Давай поговорим об этом завтра вечером.

Изначально Фэн Юнь просто хотел подразнить его, но он не ожидал, что добьется такого результата.

В конце концов, хотя Нин Ань еще не дал ему ответа, но уже был готов поцеловать его.

Фэн Юнь ошеломленно сжал руку юноши. Его сердце бешено колотилось. Он знал, что ответ, которого он ждал, вот-вот будет дан.

В глазах Фэн Юня горел темный огонь, который он изо всех сил пытался подавить, но, достаточно малейшего движения воздуха, чтобы он вспыхнул и пожарищем поднялся до небес.

- Повтори это еще раз… - Фэн Юнь так долго ждал, что теперь, когда чудесный день наконец вот-вот наступит, он чувствовал себя немного нереально и даже задавался вопросом, не ослышался ли.

Мужчина почувствовал дрожь предвкушения.

Лицо Нин Аня слегка покраснело, он посмотрел мужу прямо в глаза:

- Завтра, после ужина у дяди и тети, мы вернемся домой и посидим с бокальчиком вина. Мне есть, что сказать тебе.

Фэн Юнь внимательно посмотрел на выражение его лица. Юноша смущался, нервничал и казался обеспокоенным.

Но когда в чувствах человека присутствует такая вещь, как смущение, это, как правило, свидетельствует о согласии. Сердце мужчины наполнилось радостью. Он так долго ждал. Теперь остался только один день, но он вдруг понял, что ожидание стало совершенно невыносимым.

Фэн Юнь обнял юношу, погладил его по мягким волосам на затылке и тихо прошептал:

- Хорошо.

Затем он сделал паузу, словно о чем-то задумавшись, и спросил:

- Мы можем пойти на ужин завтра пораньше?

Он очень крепко обнял Нин Аня, и голос юноши из объятий прозвучал немного приглушенно:

- А?

Фэн Юнь тихо пояснил:

- Если пойдем раньше, то раньше вернемся.

Нин Ань немного растерялся…

……………………………..

Отношения Фэн Юня с матерью стали очень своеобразными.

Фэн Юнь больше не слушал Фэн Жань, но уровень заботы остался тем же.

Он обеспечивал ей ежемесячные расходы на проживание, заказывал доставку три раза в неделю предметов первой необходимости, фруктов, овощей, мяса и яиц, организовывал визиты к врачам.

Он выполнял все, что ему следовало делать как хорошему сыну.

Фэн Юнь даже нашел для нее очень авторитетного психиатра, но было жаль, что Фэн Жань отказалась сотрудничать.

Психиатр сказал, что этот вид психического заболевания предпочтительно лечить при сотрудничестве пациента, чтобы эффект был лучше.

Фэн Юнь не стал грубо настаивать, но продолжал каждую неделю звонить Фэн Жань. В обмен на ее сотрудничество с доктором Фэн Жань выдвинула целый список условий, но Фэн Юнь очень решительно отказался.

Хотя на первый взгляд все казалось спокойным, перетягивание каната между матерью и сыном никогда не прекращалось.

Нин Ань понимал его. В конце концов, это была его родная мать, и его день рождения тоже был очень важным днем для матери.

Фэн Юнь - любящий и ответственный человек для Лао Ло, для игровой компании и еще больше для Фэн Жань.

Вот почему его жизнь так трудна.

Но именно из-за этого он нравился Нин Аню еще больше.

Ему было приятно видеть, как он смело берет на себя ответственность, а под его безразличной внешностью скрывается мягкое и горячее сердце.

- Хорошо, - улыбнулся Нин Ань. - Я буду сопровождать тебя.

………………..

Когда на следующий день Фэн Юнь проснулся, Нин Ань уже суетился на кухне.

По всему дому пахло ароматом лапши на курином бульоне с овощами и специями.

Фэн Юнь протер глаза и вышел из спальни. Увидев Нин Аня в крошечном цветастом фартуке, завязанном где-то подмышками, он не смог удержаться от смеха.

Зацепив сзади тонкую ленту, он потянул ее на себя:

- Это для ролевых игр?

- Чего? - Нин Ань повернул голову и удивленно посмотрел на него. Его глаза светились искренним недоумением.

Юноша улыбнулся:

- С днем рождения, Фэн Юнь.

- Спасибо. Мне теперь двадцать четыре года, - Фэн Юнь потер шею, разминая зародыш будущего остеохондроза. Хрипловатым голосом он прошептал мужу на ухо: - Я такой же старикашка, как ты, Нин Ань.

- Хорошо ли быть таким же старым, как я? - Нин Ань не смог удержаться от смеха.

- Конечно. - Ответ Фэн Юня, подразумевал, что все, связанное с Нин Анем - это очень хорошо.

Затем он снова спросил:

- Это лапша долголетия?

- Вроде того. – Нин Ань неловко улыбнулся. - Я не умею готовить настоящую лапшу долголетия, с замешиванием теста и прочим, поэтому предлагаю пока заменить ее фабричной лапшой из магазина. Но мы должны соблюсти традицию и съесть ее всю! Нельзя ничего оставлять!

- Не волнуйся, я ничего не оставлю. - Фэн Юнь слегка улыбнулся, а затем снова дернул фартук: - Откуда это взялось?

Нин Ань снял непонятную вещицу и сказал:

- В прошлый раз я купил суповую кастрюлю, и к ней в подарок шли прихватки и фартук.

- Красивый, - хихикнул Фэн Юнь.

- Не оскорбляй мою эстетику модельера. - Нин Ань сел напротив Фэн Юня и стал с умилением наблюдать, как тот старательно ест лапшу.

Увидев, что мужчина полностью опустошил тарелку, он счастливо рассмеялся и благословил:

- Долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни, долгих лет жизни!

Фэн Юнь рассмеялся:

- Почему ты похож на старика, откуда у тебя столько правил?

Нин Ань улыбнулся:

- Именно это я слышу от своих родителей в день рождения. Разве в вашей семье не так?

С этими словами он поставил перед мужем черную деревянную коробку:

- Для тебя!

Пока Фэн Юнь пил суп, кончик его носа покрылся потом. Он посмотрел на коробку с радостью в глазах:

- Ты можешь ее открыть?

- Да. – Нин Ань кивнул.

В коробке лежали два набора аксессуаров: черные и белые агатовые зажимы для галстуков, броши и запонки, разделенные двумя изысканными бабочками посередине, одной черной и одной белой.

Фэн Юнь не мог оторваться от подарка, поглаживая вещицы кончиками пальцев. Глядя в выжидающие глаза Нинань, он сказал:

- Мне очень нравится.

- Это не стоит больших денег, но я очень старался. – Нин Ань улыбнулся.

Фэн Юнь снова опустил голову, любуясь произведениями искусства. Затем поднял глаза, посмотрел на Нин Аня долгим взглядом и заглянул в его улыбающиеся глаза:

- Для меня это бесценное сокровище.

Нин Ань поджал губы и улыбнулся. Его улыбка становилась все шире и шире, и, наконец, он опустил глаза, смутившись.

Фэн Юнь жадно посмотрел на него. Нин Ань с улыбкой сказал:

- Раньше я думал, что у тебя ядовитый рот, но теперь думаю, что он, наоборот, очень сладкий.

Фэн Юнь вспомнил о тех мерзостях, которые наговорил Нин Аню раньше, и в очередной раз пожалел о них.

Некоторое время мужчина молчал, потом внезапно спросил:

- Хочешь попробовать?

- Чего? - Нин Ань озадаченно посмотрел на него.

- Разве ты не говорил, что у меня сладкий рот? - Фэн Юнь рассмеялся. - Хочешь попробовать его?

Нин Ань опустил голову, кончики его ушей покраснели. Через некоторое время он рассмеялся и выругался:

-  Черт, береги свое лицо!

Фэн Юнь тоже не смог удержаться от смеха.

Он схватил юношу за руку и взъерошил ему волосы. С чего вдруг он ляпнул такую провокационную пошлость, Фэн Юнь и сам не понимал. Может быть, это просто потому, что Нин Ань ему так сильно нравился…

Это действительно был самый счастливый день рождения в его жизни.

Раньше он отмечал дни рождения с Фэн Жань. И, как правило, это было не столько празднование, сколько внушение, что он стал старше, а значит, должен стать еще лучше и ответственнее.  С каждым годом контроль со стороны матери только усиливался.

……………………………..

Почтовый ящик Фэн Юня переполняли письма с благословениями: от коллег, партнеров и некоторых хороших знакомых.

Секретарша Ян Мяо также работала сверхурочно с боссом, и когда в полдень Фэн Юнь решил полакомиться в буфете мороженным, пришлось пригласить и девушку.

На лице Фэн Юня весь день сияла улыбка, и сотрудницы сходили с ума от радости. Возможность поговорить лично с господином Фэном их просто окрыляла.

Фэн Юнь ушел с работы в четыре часа и заехал за Нин Анем, чтобы вместе отправиться на ужин.

Было около пяти часов, когда они вошли в дом Чу, на час раньше оговоренного с Чу Юнхэ времени.

Как обычно, Фэн Юнь припарковался у Западного павильона, а затем рука об руку с Нин Анем направился к главному зданию.

У главного здания было тихо и немноголюдно. Лишь в палисаднике перед домом рабочие убирали ветки и стригли газон, но кроме жужжания газонокосилки не доносилось никаких посторонних звуков.

Дверь главного здания открылась, и на пороге их встретил дворецкий по фамилии Чэнь. Фэн Юнь с детства называл его дядей Чэнем.

Обычно дядя Чэнь приветствовал его вполне уважительно, но сейчас вдруг при виде Фэн Юня  его лицо напряглось, он развернулся и ушел, даже не поздоровавшись.

Фэн Юнь сделал два шага вперед и схватил его за плечо, останавливая:

- Дядя Чэнь!

Лицо дворецкого немного побледнело, но выражение его лица оставалось в целом спокойным, он почтительно поприветствовал его:

- Молодой господин…

Фэн Юнь не стал ставить его в неловкое положение и улыбнулся:

- Вас ведь кто-то позвал? Все хорошо, идите...

Дядя Чэнь взглянул на Фэн Юня, затем на Нин Аня и, наконец, почтительно ответил:

- Да.

После того, как дядя Чэнь ушел, лицо Фэн Юня напряглось, а уголки его губ выпрямились.

Нин Ань тихо пожал ему руку, ущипнув за ладонь. Фэн Юнь неохотно улыбнулся, и они вдвоем вошли внутрь.

В холле никого не было, но телевизор работал, шел какой-то сериал.

В дальней части холла имелся отделенный ширмой уголок, с большим количеством зелени, столиком и креслами. Чу Юнхэ любил здесь пить чай. Сейчас же оттуда доносились звуки ссоры.

Телевизор немного заглушал голоса, и слова было плохо слышно. Фэн Юнь повел Нин Аня ближе.

Неожиданно они услышали голос Фэн Жань:

- Как ты думаешь, почему я тогда родила ребенка? Как ты думаешь, для чего я так усердно трудилась, чтобы вырастить его? Я просто хотела использовать его, чтобы отомстить тебе! Ты прав. Я буду использовать его как инструмент. В чем дело? Я родила его, и я могу делать с ним все, что захочу. Бог действительно не слепой! У меня есть сын, а эта женщина так и не смогла родить, ха-ха-ха-ха...

Ее смех был безумным и гордым:

- Чу Юньхэ, каким бы умным и способным ты ни был, но твоего единственного ребенка родила именно я!

Сердце Нин Аня сжалось, и он инстинктивно захотел вытащить Фэн Юня прочь, но Фэн Юнь оставался неподвижным. Его лицо побледнело, глаза стали черными как смоль, на скулах появился гневный румянец.

Он стоял, думая, что у него наконец-то был счастливый день рождения, но эта женщина все равно его испортила.

Он слушал слова матери, выплескивающей свои обиды, и его сердце безжалостно разрывалось на части, истекая кровью, а в носу щипало.

Затем раздался голос Лю Цин, прервавший истеричный смех Фэн Жань. Она сказала Чу Юньхэ:

- Если ты можешь это выносить, то мое терпение окончательно лопнуло. Это слишком. Сегодня день рождения ребенка, а она создает проблемы.

Чу Юньхэ молчал, и голос Лю Цин звучал медленно и ясно:

- Если ребенок избегает мать в свой день рождения, почему ты не способна подумать, что виновата сама? Все вокруг злобные интриганы, а ты ангел? Задумайся хоть раз о своих поступках!

- Да кто ты такая вообще, чтобы так разговаривать со мной? Ты, сука! - Голос Фэн Жань звучал сквозь стиснутые зубы, что совершенно не соответствовало представлению Нин Аня об элегантной и красивой женщине средних лет, которую он помнил.

- Это я-то сука? - Лю Цин рассмеялась: - Мою семью и семью Чу связывает многолетняя дружба, и Чу Юньхэ мне нравился с детства. Ладно, тогда я смирилась с тем, что не нравлюсь Чу Юньхэ, и с тем, что он влюбился в тебя. Так бывает, какие претензии? Я отпустила его, пожелав счастья, но что сделала ты? Только из-за того, что старейшины были против, он сказал, что порвал с тобой. Но сам он не хотел оставлять тебя, безуспешно ночуя у твоих дверей. Ты вообще пыталась его понять? А когда он попал в аварию, ты хоть раз пришла к нему? Узнав, что беременна, ты молча уехала, никому ничего не сказав. А потом появилась, используя своего ребенка как инструмент мести. Справедливо ли это по отношению к Чу Юньхэ и Фэн Юню? Я, Лю Цин, была с Чу Юньхэ после того, как ты бросила его. Я никогда не вмешивалась в ваши чувства. Я поступала честно и совесть моя честна, но что ты сказала своему ребенку обо мне?

- Надо ж какие красивые слова! Говоришь, печешься о справедливости для Фэн Юня? – зло расхохоталась Фэн Жань. - Я в это не верю! Ты просто хочешь угодить моему сыну. Боишься, что в будущем он придет к власти и вышвырнет тебя. Если б ты могла родить, разве позволила бы ему войти в семью? Лишь призраки в это поверят!

В комнате воцарилась тишина.

Через некоторое время Чу Юнхэ вздохнул:

- Это я бесплоден, не она.

Эти слова оказались подобны раскату грома. Не только Фэн Жань в шоке замолкла, но и стоявшие снаружи Фэн Юнь с Нин Анем были ошеломлены.

- Ты помнишь ту ночь, когда я пришел к тебе и до утра простоял у порога? - Голос Чу Юнхэ был очень спокоен. - Тогда шел дождь, я вымок и замерз. Когда я уходил, то был невнимателен и попал под машину. Повреждения оказались серьезными, я стал бесплоден. Лю Цин ради меня отказалась от материнства. Это я тащил ее вниз. Но она никогда не жаловалась. Теперь о нашем сыне. Ты биологическая мать ребенка, но заботишься ли ты о нем? Сегодня его день рождения. Я умоляю, - сказал Чу Юньхэ,  - вернись домой и позволь ребенку спокойно поужинать. Обиды между нами можно обсудить в другой раз.

Фэн Юнь отпустил руку Нин Аня и вышел вперед.

Лю Цин была ошеломлена, когда увидела его:

- Фэн Юнь ... Разве ты не сказал, что придешь в шесть часов? Почему пришел так рано?

Фэн Юнь печально улыбнулся:

- Я хотел прийти пораньше, пораньше поужинать и пойти навестить мою добрую маму.

Он посмотрел на Фэн Жань, его губы зашевелились, но в конце концов он ничего не сказал.

Фэн Жань тоже оглянулась на него. Ее лицо побледнело, губы задрожали. Некоторые слова, которые она произнесла, были намеренно использованы только для того, чтобы разозлить Лю Цин, но в этот момент нож вонзился в сердце Фэн Юня.

Нин Ань хотел взять Фэн Юня за руку, но обнаружил, что его ладонь крепко сжата в кулак.

Чу Юньхэ подошел и похлопал Фэн Юня по плечу:

- Не беспокойся об этом.

Фэн Юнь покатал кадыком, присел на корточки перед креслом и посмотрел на Фэн Жань:

- На следующей неделе иди на лечение, иначе я сменю фамилию и не буду иметь с тобой ничего общего, Фэн Жань.

Его глаза были подобны ножам. Сам терпя боль, он вонзал лезвие, говоря предельно четко и ясно.

Фэн Жань задрожала и потянулась прикоснуться к его волосам, но Фэн Юнь резко отвернул голову, чтобы избежать этого.

Затем он встал и вежливо сказал Лю Цин:

- Тетя, я заглажу свою вину перед вами в будущем. До свидания.

- Эй, Фэн Юнь... - Крикнула ему Лю Цин, но молодой мужчина уже стремительно распахивал дверь на улицу.

Нин Ань догнал его и вдруг вспомнил, что почти так же было в прошлый раз, когда произошла утечка игровых данных. Тогда он бежал за ним, а по щекам хлестал пронизывающий холодный ветер.

Нин Ань открыл дверь машины с водительской стороны:

- Я поведу.

Фэн Юнь ничего не сказал, молча сел на пассажирское сиденье и опустил голову, чтобы закурить.

Когда они вернулись, Нин Ань взял его за руку. Рука Фэн Юня была холодной и слегка дрожала.

- Фэн Юнь? – окликнул его юноша.

Закрыв дверь в подъезд, Фэн Юнь развернулся и прижал его к двери. Глаза мужчины покраснели, а улыбка в уголках губ была печальной:

- Нин Ань, о чем ты собирался поговорить со мной сегодня?

Нин Ань открыл было рот, но так ничего и не сказал.

Помолчав, он обнял мужа:

- Ничего страшного, не беспокойся об этих словах.

- Если даже моя собственная биологическая мать не может любить меня и рассматривает лишь как инструмент, от кого еще я могу ожидать хоть капельку любви? - Фэн Юнь с силой разжал объятия и холодно посмотрел на юношу. – Нин Ань, ты тоже хочешь отказать мне? Ты тоже меня не любишь, так ведь?

- Нет, Фэн Юнь!...

Фэн Юнь приложил палец к его губам и слегка улыбнулся:

- Я не заслуживаю того, чтобы меня кто-то любил, не так ли?

Сердце Нин Аня болезненно затрепетало. В этот момент ничто не имело значения. Он обхватил лицо Фэн Юня обеими руками и поцеловал его в губы:

- Я люблю тебя, Фэн Юнь! Ты не представляешь, насколько ты хорош, скольким ты нравишься. Я думаю о тебе каждый день, каждый божий день. Я люблю тебя, сильно люблю.

Глава 80. Вместе.

В прошлом Нин Ань, опасаясь причинить Фэн Юню вред, предпочитал сдерживать свои чувства.

Он собирался сначала рассказать мужу о переселении души и позволить ему самому принять решение о том, стоит ли им развивать отношения. И если бы, зная все, Фэн Юнь все еще желал принять его, Нин Ань без колебаний распахнул бы ему свои объятия.

Однако теперь Фэн Юнь сильно пострадал и нуждается в исцелении, так что в топку всю деликатность!

Нин Ань решительно прижал мужа к входной двери и потянулся к его губам, но тот вдруг отвернулся и уклонился от его поцелуя.

Металлическая дверь холодила спину Фэн Юня, и ему казалось, что холод от нее проникает до самого сердца, причиняя боль.

Если бы Нин Ань проявил инициативу раньше, Фэн Юнь был бы очень счастлив.

Но теперь…

Нин Ань поджал губы и отстранился. Печаль, смущение и тоска захлестнули его сердце одновременно.

Его тонкие пальцы медленно сжались в кулаки, но он продолжал сжимать плечи Фэн Юня, лишь слегка ослабив хватку.

У него совершенно не было опыта, и после того, как его отвергли, Нин Ань не знал, что ему стоит сделать.

Он молча опустил глаза и посмотрел на пальцы их ног. Его лицо медленно побледнело.

Ему было жаль Фэн Юня, но, похоже, он ничего не мог сделать...

Впрочем, уклонившись от поцелуя, Фэн Юнь не оттолкнул юношу, а уткнулся лбом в его шею и затих.

На самом деле, в тот момент, когда он отвернулся, его сердце остро заныло.

Фэн Юнь не знал, сколько мужества потребовалось Нин Аню, чтобы проявить инициативу и поцеловать его, сколько психологических препятствий он преодолел, чтобы произнести такие горячие слова любви.

Но он был действительно напуган инициативой своего любимого, подозревая, что вообще недостоин любви. Если уж даже Фэн Жань, его мать, не смогла полюбить его, то как может его любить Нин Ань? Какое право он вообще имеет просить о любви?

Фэн Юнь чувствовал себя очень неуютно. Темные тучи нависли над его миром, сверкали молнии, грохотал гром. Он не мог даже дышать, поэтому бессознательно причинил боль человеку, который был ему дорог больше всего.

Но Фэн Юнь все же отчаянно нуждался в любви, испытывая эмоциональный голод и нестерпимую жажду.

Фэн Юнь почувствовал смущение и беспомощность Нин Аня. Он с нетерпением ждал, когда тот снова поцелует его, но юноша уже убрал руку от его щеки.

Сердце Фэн Юня опустело, причиняя боль.

- Прости, - голос мужчины звучал глухо., - Я не должен сердиться на тебя, я просто...

Я просто не думаю, что меня кто-нибудь может любить……

Прежде чем он успел что-либо сказать, руки Нин Аня тепло обхватили его.

Нин Ань обнял мужчину, но не сказал ни слова, лишь нежно погладил его по спине ладонью, позволяя ему излить всю горечь своего сердца и выпустить всю гниль.

- Мне так больно, Нин Ань, так больно…

- Я знаю. – тихо сказал Нин Ань. – Поделись со мной, и тебе станет легче.

- Я просто не ожидал, что окажусь таким существом, - вздохнул Фэн Юнь, его голос задрожал.  -  Даже к кошкам и собакам люди относятся лучше, чем родная мать относится ко мне. Почему она так со мной обращается? Раньше, несмотря ни на что, я никогда не сомневался в ее любви. Я просто думал, что у нее сложный характер, а потому и способ выражать свою любовь слишком сумасшедший и экстремальный. - Капли горячей влаги обожгли кожу юноши даже сквозь ткань рубашки. Нин Ань крепко обнял мужа.

Фэн Юнь немного успокоился, а затем продолжил:

- Она говорила, что Лю Цин вмешалась в ее отношения с Чу Юньхэ. Мне всегда было жаль ее, и даже когда ее слова бесили меня, я терпеливо слушал ее, убеждая себя, что она моя мать.

Фэн Юнь поднял голову. Его глаза стали кроваво-красными. Он посмотрел на Нин Аня и сказал:

- Может, мне вообще не надо было рождаться на свет?

- Нет, Фэн Юнь, -тихо сказал юноша. - Если б ты не родился, я бы не встретил тебя.

Если б они не встретились, разве не суждено было бы Нин Аню стать одинокой бесприютной душой?

- Мне не нужно сочувствие. - Горло Фэн Юня сдавил табачный дым, кадык перекатился, и он сказал то, что ему самому было трудно принять:  - Даже без меня ты бы обязательно нашел кого-нибудь.

Нин Ань спокойно посмотрел на него, ничего не сказав. Однако уже в следующую минуту юноша оттолкнул его и пошел на кухню.

Фэн Юнь был застигнут врасплох. Его руки внезапно опустели, ощущение тепла полностью пропало.

Холодный воздух ворвался в легкие и проник в самое сердце.

Впрочем, Нин Ань отсутствовал недолго. Вскоре он вышел из кухни, держа в одной руке бутылку вина, а в другой - два пустых бокала. В электрическом освещении его лицо казалось очень бледным.

Нин Ань указал на диван и спокойно сказал:

- Садись.

Фэн Юнь стоял неподвижно и смотрел на него.

Нин Ань молча сел, налил бокал вина, высоко запрокинул голову и залпом выпил его. По длинной красивой шее перекатился кадык.

Затем он налил еще один стакан, точно такой же, как предыдущий, и снова выпил его на одном дыхании.

Из-за резких движений часть вина расплескалась, стекая по уголкам его губ, оставляя влажный яркий след.

Наконец Нин Ань посмотрел на него и сказал:

- Фэн Юнь, мы знакомы уже достаточно давно, и ты знаешь, что я не из тех, кто будет говорить фальшивые слова или совершать фальшивые поступки, верно? Но я и не из тех людей, которые жертвуют собой из-за сострадания. Я знаю, что моя силы не так уж велики, и их явно недостаточно, чтобы самостоятельно вытаскивать людей из моря страданий.

Сказав это, юноша вознамерился налить себе третий бокал вина. Фэн Юнь был вынужден схватить его за запястье, прежде чем бокал коснулся губ.

Нин Ань поднял глаза:

- Фэн Юнь, ты мне нравишься. Это никогда не имело никакого отношения к твоей семье или твоей работе.

Фэн Юнь поджал уголки губ и протянул руку, чтобы стереть винные пятна с лица Нин Аня.

Юноша указал на место рядом с собой:

- Сядь, Фэн Юнь. Изначально я думал, что эти слова, возможно, неуместны для произнесения сегодня, но теперь склоняюсь к тому, что хуже уже не будет. Ты все еще хочешь это услышать?

Если бы Фэн Юнь знал, что ситуация самого Нин Аня даже паршивей, чем у него, он бы не был так расстроен, верно?

Нин Ань опустил глаза, ожидая ответа Фэн Юня, а когда снова поднял взгляд, на его лице уже была улыбка. Он налил бокал вина и спокойно протянул мужу.

- Я слушаю. - Фэн Юнь поджал губы и с усилием вырвал свои мысли из сегодняшней боли. - Я хочу услышать о тебе, о хорошем и плохом.

Нин Ань кивнул, затем улыбнулся, но в его улыбке была нотка горечи.

Он рассказал Фэн Юню о себе все, без утайки.

Он даже не смотрел на выражение лица Фэн Юня, он просто рассказывал. Лишь закончив говорить, он тихо выдохнул.

Этот вопрос, спрятанный в самой глубине его сердца, никогда никому не был известен, и в первые дни после своего попадания в книгу Нин Ань даже представить себе не мог, что когда-нибудь расскажет об этом кому-либо.

Это слишком невероятно, слишком опасно и больно.

Но сегодня он рассказал все. А закончив исповедь, понял, что все оказалось намного проще, чем он думал.

В этом мире наконец-то появился человек, который знает, откуда Нин Ань пришел и что он такое.

Юноша опустил голову, ожидая решения Фэн Юня.

Примет ли это Фэн Юнь? Возможно, сегодня был последний раз, когда они вот так ладили. Нин Ань хотел, чтоб этот миг тянулся бесконечно.

Возможно, Фэн Юнь просто не готов к такой мистике. Ладно, если для него это неприемлемо, то и забудем об этом.

Нин Ань ждал, постепенно убеждаясь, что это конец. Но вдруг чья-то рука потянулась к нему, и взяла его ладонь. Эта рука была холодной, но держала его очень крепко.

Фэн Юнь, долгое время не издававший ни звука, наконец заговорил:

- Нин Ань…

Его голос казался очень сухим, Нин Аню даже захотелось спросить, не нужно ли ему сначала выпить стакан воды.

Конечно, он не посмел прервать торжественность момента и просто терпеливо ждал, что Фэн Юнь скажет, но тот снова замолчал.

- Ты в это веришь? – Нин Ань поднял глаза и улыбнулся. Посмотрев на Фэн Юня, он спросил: - В то, что я сказал.

Фэн Юнь кивнул, глядя на него пристальным взглядом, подобным темной морской глади с черными облаками на море:

- Как я могу не верить тому, что ты говоришь?

- Тогда, когда я сказал, что люблю тебя, - Нин Ань почувствовала себя немного неловко, но улыбнулся, - почему ты этому не поверил?

Юноша встал:

- Фэн Юнь, подумай о том, что я рассказал. Если ты не сможешь принять это... Я пойму. - Он на мгновение замолчал.- Я снял дом два дня назад и могу съехать в любое время, так что тебе не нужно переживать обо мне. Я съеду завтра.

Нин Ань посмотрел на небо за окном:

- Сегодня уже слишком поздно.

В следующую секунду Фэн Юнь схватил его за руку. На лице мужчины застыло редкое ошеломленное выражение. Когда он услышала слова "Я съеду", его будто окатили ледяной водой.

Очевидно, на улице была весна, но он чувствовал, что попал в середину зимы.

Он ощутил себя голым беспомощным младенцем, которого глубокой зимой выбросили на мороз.

Фэн Юнь схватил юношу, яростно притянул к себе, и поцеловал его мягкие волосы, повторяя:

- Я не могу этого принять…

Нин Ань подумал, что, конечно, существует не так уж много людей, которые могли бы жить с блудным духом, захватившим чужое тело, и для Фэн Юнь нормально не принимать это.

- Я не могу смириться с тем, что ты так много страдал, - Фэн Юнь обнял его крепче. Лишь почувствовав температуру его тела, он , казалось, вернулся к жизни. - Брошенный всеми, ты пришел в чужой мир, и попал в такую семью. Чтобы сбежать от них, ты согласился выйти за меня замуж... Ты так много страдал ...

Фэн Юнь, наконец, полностью понял, почему Нин Ань так не похож на человека, прошлое которого он исследовал.

Его голос дрогнул:

- Нин Ань, тебе, оказывается, всего девятнадцать лет. Я не знал…

Потрясенный, Фэн Юнь, казалось, даже забыл о своем несчастье и крепко обнял юношу.

Внезапно у Нин Аня хлынули слезы. Он думал, что его душа уже омертвела, но из-за того, что Фэн Юнь заботился о нем и жалел его, он не смог подавить свою печаль.

- Фэн Юнь, я так скучаю по дому… Я скучаю по своему папе, маме и Нин Ке, - тихо сказал Нин Ань гнусавым голосом, - Но если я уйду из этого мира, я буду скучать по тебе. Я не знаю, когда я вернусь, и вернусь ли вообще, Фэн Юнь. Дело не в том, что я избегаю тебя, потому что не люблю. Я просто боюсь, что ты не сможешь принять моего ухода из этого мира, поэтому мне было нужно подумать...

- Я понимаю! - Фэн Юнь закрыл глаза. - Куда бы ты ни пошел в будущем, тебя будет ждать дом. Здесь твой дом – это я.

Нин Ань поднял голову. Его ресницы слиплись от слез, а глаза почернели.

Фэн Юнь поцеловала его в глаза:

- Я боюсь потерять тебя. Но еще больше я боюсь упустить возможность заботиться о тебе и заполучить тебя.

Нин Ань снова закрыл лицо руками, не зная, что сказать. Его мозг онемел, и слова лились непроизвольно:

- Фэн Юнь, спасибо тебе. Если б ты не родился, я бы остался одиноким призраком.

Слова об «одиноком призраке» яростно ужалили сердце Фэн Юня. Он прикусил губы зубами и использовал физическую боль, чтобы прогнать психологическую.

Нин Ань потер лицо и сказал то, что Фэн Юнь говорил ему много раз:

- Фэн Юнь, я хочу поцеловать тебя, можно?

Прежде чем голос стих, его губы оказались между губами Фэн Юня. Боль, отчаяние, взаимное страдание друг за друга - все эмоции переплелись в этом поцелуе.

Нин Ань всегда думал, что их первый поцелуй будет нежным и сладостным, но он не ожидал, что он окажется безумным, жестоким и кровавым.

（***************）

<п/п: Опять цензура, проклятая!>

Когда все закончилось, Фэн Юнь заключил мужа в объятия и подарил долгий нежный поцелуй.

Нин Ань был немного раздосадован, потому что все то, чему он учился, оказалось бесполезно.

- В чем дело? - Фэн Юнь понял, что с ним не так, и сказал с мягкой улыбкой: - Разве у меня не получилось хорошо?

- Нет, - Нин Ань обхватил руками его лицо и посмотрел на него. – Откуда ты знаешь, как правильно все делать?

Фэн Юнь был чрезвычайно счастлив, похвала его обрадовала:

- Ты хочешь знать?

Нин Ань ничего не ответил, поджал губы и провел кончиками пальцев по своим густым и тонким бровям.

Выражение лица Фэн Юня стало неясным:

- Я часто думаю о том, как ты делаешь разные плохие вещи, и  представляю, как делаю что-то очень плохое с тобой. Это безумие ...

Он прикусил губу и спросил мужа:

- Ты боишься? Я такой сумасшедший… Особенно с учетом того, что в моих жилах течет кровь Фэн Жань, ты будешь меня бояться?

Нин Ань не боялся, но он чувствовал огорчение от того, так осторожен и закомплексован.

- Я не боюсь, потому что я знаю, что ты отличаешься от нее. Она причиняла тебе боль, но ты не причинишь боли мне, - он нежно поцеловал Фэн Юня в губы: - Не терпи больше. Я здесь, а значит, ты можешь получить все, что захочешь.

Фэн Юнь закрыл глаза, его кадык перекатился. Глаза болели, и он даже испытывал отвращение и страх перед самим собой. Но Нин Ань сказал, что не боится. Он сказал, что ему больше не нужно ничего терпеть или в чем-то себе отказывать. Он был здесь.

В этот момент Фэн Юнь больше не мог ни от чего отказываться. Он ясно ощутил исходящий от Нин Аня вкус любви. Счастье и сладость сплетались в его сердце.

Он крепко обнял юношу, а затем прошептал ему на ухо:

- Если б ты не пришел ко мне, я бы тоже стал одиноким призраком.

Глава 81. Близость.

Биологические часы Нин Аня впервые не сработали.

Он проснулся от легкого онемения и зуда между ног и в оцепенении открыл глаза. Через некоторое время он понял, что находится в спальне Фэн Юня.

Фэн Юнь достал тюбик с мазью и, приподняв одеяло, сосредоточенно наносил лекарство на пострадавшие прошлой ночью места супруга. Закончив, Фэн Юнь скромно опустил одеяло. Онемение и зуд не проходили, к ним прибавилась покалывающая боль.

Мужчина смотрел на мужа не отрываясь, его ресницы слегка дрожали в рассветных лучах, сбивая с толку. Фэн Юнь был очень серьезен. Наконец, он поджал уголки губ и опустил глаза, густые ресницы плотно закрыли его глаза.

Его движения были очень легки, а внимание сосредоточенно, и он не заметил, что Нин Ань уже проснулся.

Охлаждающая мазь была нанесена, и огонь в области ануса наконец угас. Нин Ань удовлетворенно фыркнул.

Собственный хриплый голос напомнил ему, насколько напряженной была вчерашняя битва и каким бесстыдным он был.…

Лицо Нин Аня непроизвольно покраснело.

Фэн Юнь поднял на него глаза и улыбнулся:

- Ты проснулся?

- Ну… - Нин Ань сел, прислонившись к изголовью кровати, и тихо спросил: -  Который час?

Одежды на нем не было. Вчера Нин Ань уснул в объятиях Фэн Юня в середине процесса помывки в ванной.

Одеяло немного сползло, обнажив плечи, шею и белоснежные руки.

Фэн Юнь посмотрел на пятна синяков на его теле, его кадык перекатился, а глаза потемнели.

Нин Ань показался ему слишком вкусным, и в некоторых местах, прикрытых одеялом, он не оставил нетронутым ни одного сантиметра этого великолепного тела.

Его кожа была слишком белой, слишком соблазнительной.  Фэн Юнь совершенно потерял голову, дорвавшись до него, так что повсюду оставил следы зубов и пальцев.

Его кадык дернулся от огорчения и сожаления, и он мягко сжал запястье юноши:

- Уже восемь часов.

Нин Ань поднял глаза и ошеломленно посмотрел на него:

- Плохо. Я пропустил тренировку…

Фэн Юнь подошел к нему, опустил голову и поцеловал в губы с едва заметной улыбкой:

- Разве ты недостаточно тренировался прошлой ночью?

Нин Ань протянул руки, чтобы обнять его за шею, поцеловал в ответ и тихо сказал:

- Я почти не двигался, двигаться пришлось тебе.

Низкий смех Фэн Юня взорвался в его ушах:

- Тогда в следующий раз сядь на меня и двигайся сам.

Нин Ань непроизвольно улыбнулся, но тут же сделал серьезное лицо, ругаясь:

- Ты можешь сохранять лицо?

Некоторое время они обнимали друг друга, и только в этот момент сердце Нин Аня по-настоящему успокоилось.

Подобно лишенной корней ряске, дрейфующей в другом мире, он наконец нашел подходящую почву и пустил корни. Его приняли, лелея, одаряя любовью и питательными веществами, и он наконец выпустил побеги.

Одежда Нин Аня была аккуратно сложена в изголовье кровати, пропитавшись слабым цитрусовым ароматом - запахом тела Фэн Юня.

Когда Нин Ань с трудом поднялся, чтобы одеться, он почувствовал слабость и боль во всем теле.

Услышав болезненное шипенье, Фэн Юнь тихо вздохнул и спросил:

- Тебе больно?

- Все в порядке, - Нин Ань пошевелил конечностями.  - К счастью, я обычно много тренируюсь, и мое тело гибче многих, из тех, что ты, возможно, видел.

Он хотел высказаться по поводу прошлого опыта Фэн Юня, но остановился на полпути, поджал губы и улыбнулся.

- О чем ты говоришь? - Фэн Юнь ткнул его в лоб и снова поцеловал в лицо:  - Ты мой единственный.

Через некоторое время Нин Ань сказал:

- Ты для меня тоже… первый и единственный.

Фэн Юнь обнял его и потер шею:

- Это правда? Нин Ань? Все будто во сне. Я действительно боюсь, что когда я проснусь, все исчезнет.

- Это правда. - прошептал юноша, поцеловав его в ушко. - Не только ты боишься снов, но и я тоже очень боюсь, потому что я тоже тоскую по тебе, и я очень счастлив, Фэн Юнь.

Вчерашний день рождения стал, пожалуй, одним из самых запоминающихся дней в жизни Фэн Юня, включив в себя предельную боль от действий матери и предельное счастье от объяснений с Нин Анем.

Сейчас, когда Нин Ань находился в его объятиях, радость и удовлетворение были столь велики, что Фэн Юнь совершенно забыл о своем травмирующем опыте.

Это было похоже на вулкан, который внезапно извергся после длительной спячки, вызвав глобальные разрушения. Сначала мужчина думал, что он несчастный человек, которого не любит даже собственная мать. Но в момент взрыва, в тот момент, когда его едва не поглотила магма, его вдруг внезапно унесло далеко от опасного места. Он был в безопасности, но мог наблюдать силу извержения издалека.

Нин Ань был подобен ветру из другого мира, обладающему огромной силой и перенесшему его в рай, к которому стремилось его сердце. Нин Ань посеял надежду в его сердце, дал почувствовать счастье быть любимым.

Он сотрудничал с ним, приспосабливался к нему и самозабвенно отдавал себя.

Фэн Юнь чувствовал, как за его спиной растут крылья, чувствовал себя везунчиком.

Накануне мужчина пытался сдерживаться, боясь навредить Нин Аню, а потому не решился полностью войти в него. Но он не сомневался, что даже если бы вчера захотел дойти до конца, Нин Ань сотрудничал бы с ним.

А Нин Ань в это время думал, что даже если их контакт причинил бы ему боль, он все равно попытался бы насладиться им. Он дорожил этими отношениями, о которых фантазировал бесчисленное количество раз, и едва мог контролировать безумие в своем сердце...

- Это самый счастливый день рождения, который у меня когда-либо был.- Сказал Фэн Юнь.

Нин Ань обхватил ладонями его лицо и поцеловал. Хорошо, что ему удалось исправить тот урон, что вчера был нанесен Фэн Юню.

Юноша сказал мягким голосом, но очень уверенно:

- В будущем у тебя будет бесчисленное множество более счастливых дней рождения, и ты будешь становиться счастливее с каждым годом.

Фэн Юнь не сказал ни слова. Он нежно погладил Нин Аня по затылку. На самом деле, он все еще боялся, что тот уйдет. Радость и отчаяние переплелись в его сердце. Не было другого выхода, кроме как обнять его крепче.

Фэн Юнь не спал всю ночь. После того, как Нин Ань заснул, он держал его на руках и смотрел на него в слабом свете, просачивающемся через окно. Юноша был все еще таким невинным, хотя его губы покраснели и припухли от поцелуев. Его тело излучало уютное тепло и обнимать его было очень комфортно. А еще Фэн Юня умилял оставшийся на щеке неглубокий след от зубов, извиняясь за который, он очень долго и нежно ласкал супруга.

Фэн Юню всегда неудержимо хотелось оставить на муже следы своих зубов, оставить свой собственный запах. Его внутренний зверь желал пометить свою территорию и оставить метку, по которой даже тысячи лет спустя он сможет найти свою пару.

Фэн Юнь очень боялся потерять этого человека. В конце концов, он пришел из неизвестного мира и нет никаких гарантий, что однажды он не вернется назад.  Бог может посмеяться над ними, подарив любовь, а потом просто растоптав ее.

Много лет Фэн Юнь не знал своего отца, а для матери, как выяснилось, он всегда был лишь инструментом мести. Теперь у него есть любимый человек, но нет способа удержать его. Даже если Фэн Юнь сможет крепко сжимать в объятиях это тело, не существует способа удержать душу…

Мужчина обнял Нин Аня, пряча свои мысли в глубине сердца и жадно впитывая его дыхание.

В последнее время Нин Ань стал меньше курить, запах табака на его теле почти выветрился, и появился аромат геля для душа со вкусом лимона. Такой же, каким пользовался сам Фэн Юнь…

Нин Ань поднял руки, ущипнул мужа за мочки ушей и рассмеялся:

- Хочешь держать меня так всю оставшуюся жизнь? Да?

- Хочу. - Голос Фэн Юнь был низким и тусклым.

Нин Ань сдержанно улыбнулся:

- Ты хотел бы сделать это снова?

Фэн Юнь опешил и даже замер на мгновение, чтобы отдышаться, затем яростно ущипнул его за талию:

- А ты выдержишь?

-Да, - Нин Ань отпустил мочки его ушей и тут же сменил тему:  - Я голоден, Фэн Юнь, ты уже поел?

Фэн Юнь прикусил его за щеку и снова рассмеялся. Он почти не спал и поднялся ни свет ни заря, чтобы приготовить еду, а затем сбегать в аптеку за лекарствами. Когда он вернулся, то просто обнял своего малыша и даже не вспомнил, что был голоден.

За столом он пододвинул к Нин Аню банковскую карточку. Он давно хотел ее отдать, но до сих пор не решался. Нин Ань – гордый и независимый человек, не желающий пользоваться им в своих интересах.

Даже если они жили вместе и были довольно близки, их отношения оставались неопределенными. Нин Ань, проживая в чужом доме, старался «заплатить», выполняя домашнюю работу, готовя еду, покупая время от времени продукты и оплачивая разные другие расходы.

Фэн Юнь знал его психологию. Нин Ань не хотел быть в долгу и не хотел жить на содержании. Поэтому иногда Фэн Юнь чувствовал, что он, как человек, бессердечен.

Желание Нин Аня построить границы бесило, но приходилось с этим мириться.

Однако, теперь все по-другому. Они вместе. Нин Ань принадлежит ему. Его тело, его сердце, его печаль, радость и счастье теперь будут тесно связаны с ним.

Фэн Юнь поджал губы и положил карточку на стол, размышляя, что если Нин Ань все еще намерен отказываться от его денег, то ему придется целовать его до тех пор, пока он не согласится.

В конце концов, теперь он может честно вести себя как неуправляемый хулиган.

Пора разрушить и этот барьер…

Нин Ань пил овсянку и, взглянув на карточку, сказал:

- Она довольно симпатичная.

Затем уточнил:

- Мы ведь настоящие законные мужья, верно?

- Конечно, - кивнул Фэн Юнь.

Нин Ань взял карточку:

- Мои родители говорили, что между мужем и женой все твое - мое, и все мое – твое. Так должно быть между мужем и женой, поэтому я не буду с тобой вежливым.

Затем он снова улыбнулся:

- Хотя я зарабатываю немного, у меня тоже есть зарплата. А если мои модели будут приняты для производства, могут быть комиссионные. Короче говоря, я буду усердно работать, чтобы заработать денег на содержание своей семьи.

Фэн Юнь посмотрел на него с улыбкой. Нин Ань добавил:

- Даже если ты покинешь «Чухэ» в будущем или столкнешься с трудностями, я определенно смогу самостоятельно содержать эту семью и хорошо обеспечить тебя.

Деньги Нин Аня не идут ни в какое сравнение с деньгами Фэн Юня, но его слова странным образом давали ему сильное чувство безопасности.

Фэн Юнь не удержался, с улыбкой наклонился и обхватил Нин Аня за затылок:

- У тебя такой сладкий рот, дай мне попробовать.

Они долго целовались, а когда их уже снова охватило возбуждение, у Фэн Юня зазвонил телефон. Это оказался Чу Юнхэ.

Фэн Юнь поднял трубку. В комнате было очень тихо, и Нин Ань мог слышать голос звонившего.

Вероятно, беспокоясь о сыне, Чу Юньхэ попытался его ободрить, но Фэн Юнь искренне сказал, что он больше не хочет говорить на эту тему.

Хотя его голос был холодным и отстраненным, тело чувствовало себя расслаблено.

Чу Юньхэ на мгновение замолчал, а затем заговорил о подарках. Фэн Юнь выслушал его и ответил, что все понял. Потом он поблагодарил отца.

Как только он повесил трубку, раздался звонок в дверь.

Фэн Юнь пошел открывать. Вскоре он вернулся с коробкой в руках.

Нин Ань закончил трапезу и убрал тарелки и палочки для еды. Фэн Юнь открыл коробку, достав красивую бело-голубую фарфоровую вазу.

- Это подарок Чу Яян.

Нин Ань озадаченно посмотрел на вазу. Вряд ли Чу Яян будет дарить какой-то обычный предмет, поэтому он спросил:

- Это коллекционная вещь?

- Не совсем… - Фэн Юнь мягко улыбнулся. - Она думает, что я не уделяю ей достаточно внимания и мне наплевать на ее подарки, поэтому она решила подарить мне просто обычную вазу. Она сказала, что я достоин только такого обращения…

Фэн Юнь покачал головой.

Нин Ань не смог удержаться от смеха, когда услышал это. Чу Яян была странной, и такое было действительно в ее характере.

Мужчина встряхнул вазу, и в ней что-то звякнуло. Губы Фэн Юня озадаченно опустились, и он перевернул подарок. Из вазы выпали два ключа с прикрепленным к ним адресом.

Мужчина на мгновение замер:

- Чу Юньхэ и Лю Цин подарили нам новый дом.

Дом представлял собой небольшой дуплекс в элитном жилом районе в центре города общей площадью около 200 квадратных метров. Он был намного меньше, чем дом на Шеньюань, но более удобен.

При нынешней личности Фэн Юня жить в старой квартире действительно больше неуместно.

Не важно, заинтересуются ли им папарацци или конкуренты решат уронить его репутацию, стоит подумать о более престижном жилье.

Даже Нин Хао и Ло Сюдянь были удивлены, узнав, что пара все еще живет в этом недорогом районе.

Ло Сюдянь не знал о сложных отношениях между Нин Анем и Фэн Юнем, поэтому прямо спросил:

- У вас какие-то проблемы? Почему вы все еще живете в таком сообществе?

Нин Ань тогда улыбнулся и ничего не сказал.

Для обычных людей это сообщество на самом деле довольно хорошее, экономичное, и транспортная доступность неплохая, но для вице-президента «ЧуХэ» жить здесь действительно немного неуместно.

Чу Юньхэ, вероятно, тоже хотел, чтобы Фэн Юнь переехал, но он отсутствовал в его жизни так много лет, что это сделало его и Лю Цин немного осторожными в обращении с ним. Вероятно, они чувствовали, что не имеют права вмешиваться в личные дела Фэн Юня.

Никто не знал, что единственной причиной, почему они до сих пор оставались здесь, было нежелание Нин Аня переезжать.

Но сейчас Нин Ань посмотрела на связку ключей и, поразмыслив, сказал:

- Фэн Юнь, не выбрать ли нам день для переезда?

Мужчина поднял ресницы, чтобы посмотреть на него:

- Ты искренен?

- Да, - кивнул Нин Ань. - Пока мы вместе, мы можем жить где угодно.

Глава 82. Прощание с прошлым.

Когда Нин Ань согласился переехать, супруги не стали тянуть. Однако, в конце концов, они переселились не в подаренный Чу Юньхэ дуплекс, а на небольшую виллу, которую ранее купил сам Фэн Юнь.

Этот район с частной застройкой располагался в самом центре города, где каждая пядь земли была на вес золота. Даже могущественная семья Шен, отвечавшая за застройку этого района, с большим трудом в свое время получила разрешение на строительство элитного жилья.

В настоящем же получение такого разрешения недоступно вообще никому, поэтому все частное малоэтажное строительство было вытеснено в пригороды.

Виллы в этом районе стоили очень дорого и продавались крайне редко.

Община называлась "Циньюань” и находилась недалеко от главного здания «ЧуХэ». Их дом располагался в самом центре общины и имел номер 22.

Находясь в центре мегаполиса, этот район, как ни удивительно, был очень тихим.

Вилла имела три этажа. На самом верху - кабинет и студия Фэн Юня и Нин Аня, на втором этаже - их спальня, пара гостевых комнат, а также зал и столовая.

Поскольку Фэн Юнь был слишком занят в будни, они занимались упаковкой вещей по вечерам, постепенно перетаскивая то, что хотели забрать с собой, на новое место жительства. Окончательный переезд состоялся примерно в середине мая.

Студия Нин Аня занимала значительно большую площадь, чем кабинет Фэн Юня. Учитывая возросшие возможности, Нин Ань закупил много оборудования и инструментов, в которых отказывал себе раньше.

Доска настроения и цветовая доска также были реорганизованы. С завершением предыдущей работы вся относящаяся к ней информация была удалена, и на ней начали появляться новые фрагменты мыслей, пока не обретшие своего воплощения.

Нин Ань начал предварительную подготовку к конкурсу одежды, который, по словам Ван Жуна, должен был состояться в конце года.

Но пока рабочих идей у него не было.

Для конкурса новизна, уникальный творческий подход и визуальное воздействие гораздо важнее, чем при обычных обстоятельствах.

Но чрезмерная эпатажность все же нежелательна, так как она провоцирует нападки со стороны некоторых членов жюри.

Кроме того, необходимо соблюдать баланс артистизма и практичности.

У Хэ Аня было много мыслей, но пока ни одна из них не обрела оформленного образа.

Хотя до конца года еще очень далеко, Нин Аню уже было не по себе. Он очень хорошо знал, что цикл подготовки работы довольно велик и времени у него реально впритык.

Юноша специально отправился на рынок тканей, чтобы провести детальное исследование. Он тщательно наблюдал, сравнивал и изучал характеристики и различия различных материалов, и даже делал заметки, брал образцы и формировал специальную доску для тканей, надеясь найти вдохновение.

Хотя работа им была проделана большая, но существенного прогресса он не достиг.

Отчаявшись, Нин Ань внезапно бросил все и уехал в Швейцарию.

Учитывая, что их отношения с Фэн Юнем лишь совсем недавно стали по-настоящему супружескими, Нин Ань намеренно выбрал время, когда муж был сильно занят на работе, и сел в самолет один.

Фэн Юню он объяснил, что решил сделать паузу в своей работе, взять отпуск и поискать новых впечатлений для вдохновения.

Фэн Юнь был слишком занят, чтобы сопровождать его. Хотя он желал бы вместе полететь с супругом куда-нибудь, но его загруженность этого не позволяла.

Он был огорчен тем, что Нин Ань, едва определившись с новой работой, попал в творческий кризис, поэтому возражать против поездки не стал, лишь посоветовав обращать внимание на безопасность.

Нин Ань посещал Швейцарию еще будучи подростком. Родители тогда взяли его и Нин Кэ с собой в путешествие по Европе.

Возможно потому, что автор оригинальной книги уделил довольно много внимания описанию городов и природных пейзажей, мир, в который попал Нин Ань, сильно отличается от его собственного мира, но Швейцария оставалась очень похожей на его детские воспоминания.

Он неспешно путешествовал по стране.

Швейцарское небо  - прозрачно-голубое, и той же прозрачной голубизной поражают раскинувшиеся у подножия гор озера. Небо отражается в воде, а вода своей чистотой напоминает небо...

Нин Ань съездил в Цюрих, пофотографировал здания в старом городе, покормил лебедей на реке Лиммат, затем поехал в Женеву, чтобы посмотреть водопады, которые когда-то посетил с сестрой и родителями, а затем отправился в Интерлакен. После двух дней пребывания там он отправился к горе Юнгфрау.

Маленький поезд стучал колесами, пейзажи с обеих сторон менялись от зеленой травы до льда и снега, объединяя четыре времени года сразу, совмещая жизнь и бесплодный камень одновременно. Сильный контраст заставлял оцепеневший от рутины разум постепенно просыпаться и активизироваться.

Нин Ань долго смотрел на гору. Юнгфрау стояла высокая, как девушка в белом платье, а облака и туманы вокруг нее напоминали девичьи ленты. Это было сказочно и прекрасно.…

Юноша чувствовал, что не зря приехал сюда. Самая глубокая часть его сердца была тронута волшебством и красотой природы, и идея нового дизайна наконец начала формироваться в его голове.

Это был пока неоформленный импульс, но Нин Ань начинал понимать, что он хочет.

Следующий пункт его поездки - озеро Люцерн, где вода настолько кристально чистая, что видно даже рыбу, плавающую у самого дна. Нин Ань тихо сел, достал ручку и бумагу из своей сумки и опустил голову, делая набросок. Он рисовал семью из четырех человек. Высокий красивый мужчина держал на руках очень милую девчушку. Рядом с ним стояла красивая, холодная и грациозная женщина. Ее руки лежали на плечах маленького мальчика, имеющего с ней внешнее сходство.

Это была очень счастливая семья.

На бумагу упала капля воды, и Нин Ань поспешно вытер ее салфеткой. Когда юноша поднял голову, его лицо было залито слезами.

От кофейни на открытом воздухе доносился аромат кофе и оживленный смех. Нин Ань опустил голову на колени, его плечи слегка дрожали.

По этой дороге в другом мире когда-то прошли ноги его родителей. Сегодня он пришел попрощаться с ними. Возможно, такова была воля Бога, что прятался в темноте. Он действительно снова нашел здесь вдохновение. В этот момент он верил, что именно его родители и семья в целом дали ему силы продолжать жить и творить.

Он подумал, что в следующий раз обязательно надо привести сюда Фэн Юня, чтобы родители убедились, что у него наконец-то появился тот, кого он хотел бы держать за руку всю жизнь. Хотя они оба мужчины, но любовь изначально является делом двух душ. Нин Ань верил, что его семья будет счастлива за него.

У отца есть мать, у матери есть отец, у Нин Кэ есть родители, а у Фэн Юня есть только он.

Вернувшись вечером в номер, Нин Ань погрузился в ванну. Опустившись в горячую воду, он вдруг вспомнил нервное испуганное выражении лица Фэн Юня, когда тот ворвался к нему во время купания в прошлый раз. Юноша тут же вынырнул. Перед его внутренним взором стоял укоризненный облик его возлюбленного. Даже если его сейчас рядом не было, юноша не мог нарушить данное ему слово.

В половине седьмого, как они договаривались, Нин Аню поступил видеозвонок. В Китае это должно быть около 1:30 ночи. Фэн Юнь, очевидно, только что принял душ, и был одет в удобный домашний халат.

Нин Ань посмотрел на него с улыбкой:

- Я возвращаюсь завтра.

Поджатые губы Фэн Юня наконец расплылись в улыбке:

- Я скучаю по тебе. Каждый день только о тебе и думаю.

На календаре конец мая. Когда Нин Ань вернется, ему надо будет выйти на работу в студию Ван Жуна. Времени на налаживание супружеских отношений совсем не осталось...

Но это не страшно. Просто то, что они находятся рядом, уже дает им обоим исключительное чувство безопасности.

Фэн Юнь лег на кровать, удобно расположив рядом телефон. Нин Ань разговаривал с ним, одновременно рисуя.

Они долго болтали, пока глаза Фэн Юня не закрылись.

Юноша долго смотрел на лицо спящего мужа, прежде чем решил повесить трубку.

Но когда он уже потянулся к кнопке отбоя, Фэн Юнь вдруг снова позвал его спросонья:

- Нин Ань...

Юноша поспешно убрал пальцы и внимательно посмотрел на выражение лица супруга. Мужчина действительно спал.

Уголки его губ были слегка приподняты, как будто ему снился хороший сон.

Глава 83. Возвращение в Китай.

Нин Ань собирался вернуться ночным рейсом.

В последний день, пока еще было время, он пошел в книжный магазин в центре города. Магазин был очень большим, в шесть или семь этажей. Нин Ань медленно прошел вдоль полок, подбирая литературу по своей профессии.

Поужинав в ближайшем кафе, он вернулся в отель, собрал багаж и взял такси до аэропорта.

Прямой перелет в город А занимал около десяти часов. Время вылета - 8:30 по местному времени, когда в Китае уже было более трех часов ночи.

Ровно в три Фэн Юнь снова поговорил с Нин Анем по телефону, узнал, что тот уже прошел регистрацию, и лег спать, натянув на себя тонкое одеяло, в котором все еще оставался запах тела Нин Аня. Очень легкий, почти рассеявшийся, и нужно было долго принюхиваться, чтобы почувствовать его.

Фэн Юнь накрылся этим одеялом, оставив снаружи только глаза, а затем плотно завернулся в него, создав иллюзию, что кто-то крепко его обнял.

Знакомый запах помог быстро уснуть, но ночь прошла беспокойно, насыщенная многочисленными яркими снами. Предвкушение завтрашней встречи не оставляло мужчину даже во сне.

В самолет Нин Ань некоторое время читал, затем надел маску для глаз и заснул, проснувшись лишь тогда, когда самолет пошел на посадку.

В Китае был уже час дня, и ярко светило солнце. Становилось жарко.

Нин Ань надел солнцезащитные очки и последовал за толпой к выходу, издали увидев мужа.

Фэн Юнь был одет в очень строгую рубашку и брюки, но он ослабил галстук и намеренно взъерошил волосы, чтобы избежать официоза.

Но, несмотря на небрежный вид, он все равно выделялся, и в толпе его можно было заметить с первого взгляда.

Многие на него с любопытством оглядывались, проходя мимо. Особенно он обращал на себя внимание молодых девушек, которые на него откровенно пялились.

Небольшая стайка студенток, игриво стреляя глазками и перешептываясь, прошла мимо. До мужчины донесся взрыв веселого смеха.

Фэн Юнь поджал губы, демонстративно покрутил на пальце обручальное кольцо и одарил их холодным взглядом.

Только когда появился Нин Ань, выражение его лица немного смягчилось.

Фэн Юнь поздоровался с ним и взял багаж в правую руку с максимально сдержанным и спокойным выражением лица, но одновременно левой рукой поймал ладонь юноши и крепко обхватил ее, не выпуская до самой машины.

На парковке около аэропорта их ожидал водитель. Лишь усадив Нин Аня на заднее сиденье и устроившись с ним рядом, Фэн Юнь немного расслабился.

Опустив перегородку между задним сиденьем и водительским, он наконец с облегчением обнял свою драгоценность.

Температура тела Фэн Юня всегда была выше, чем у Нин Аня, но сейчас он вдруг ощутил, что тело юноши очень горячее, как маленькое солнце.

Нин Ань посмотрел на него с улыбкой, а затем немного отодвинулся, толкнув мужа в плечо.

Глаза Фэн Юня были глубокими и темными, полными нежности и сдержанной страсти. Горячо дыша, он с силой обнял Нин Аня, укусил его за ухо сказал:

- Я скучал по тебе.

Нин Ань обвил рукой шею мужа, прижался губами, чтобы поцеловать его, и что-то попытался сказать, но, задушенный в объятиях, четко так ничего и не произнес. Юноша буквально растаял в теплых любящих объятиях. Опомнившись, он хотел сказать Фэн Юню, что они не одни, и в салоне еще присутствует водитель, но тут Фэн Юнь снова поцеловал его в губы, лишив возможности говорить.

Нин Ань некоторое время боролся, а затем сдался и закрыл глаза, позволяя мужу делать все, что тот пожелает.

Тело юноши обмякло, превратившись в лужицу. Нин Аню показалось, что он вообще сделан из воды. По щекам, неизвестно от чего, непроизвольно потекли слезы.

Не осмеливаясь издать ни звука, Нин Ань закусил губу. Кондиционер в машине работал хорошо, но, тем не менее, юноша ощутил, что сильно вспотел.

Из аэропорта они ехали домой почти час, но когда машина остановилась перед гаражом, Фэн Юнь все еще целовал мокрые глаза Нин Аня.

Его веки слегка покраснели, мокрые ресницы слиплись стрелками, а глаза казались черными как смоль. Его взгляд был чистым, влажным и прозрачным, как у олененка.

Фэн Юнь ощутил себя голодным волком, возжелавшим этого олененка сожрать.

Ему приходилось очень усердно работать, чтобы сдерживать свою хищную свирепость, отчего движения мужчины и выражение лица были особенно нежными и страстными.

Они долго не могли выйти из машины, но это было лишь началом. Вскоре они заперлись в спальне, и волк, наконец, продемонстрировал свою животную ненасытную натуру…

Когда они закончили, было уже темно. На небе сияли звезды, и легкий ветерок проникал через окно на балконе. Фэн Юнь поднял мужа на руки и понес в ванную.

Когда они вместе погрузились в воду, Нин Ань почувствовал, что их тела и души как бы синхронизировались. Одно желание на двоих, одна томная усталость… Их губы снова сплелись в нежном, бережном поцелуе.

Благодаря своему супругу, Нин Ань даже к смене часовых поясов адаптировался намного быстрее, чем обычно.

Когда он снова проснулся, было уже раннее утро. Рука Фэн Юня лежала у него на талии, а кончик носа зарылся в волосы. Почувствовав движение, мужчина открыл глаза и нежно поцеловал его.

- Который сейчас час? – спросонья голос Фэн Юня звучал хрипло и невнятно.

Нин Ань посмотрел на часы: шесть часов утра, суббота, 30 мая.

Фэн Юнь снова прижал его к себе, приподнялся, рассматривая красивое лицо, затем наклонил голову и начал целовать его в брови, глаза и губы:

- Нин Ань, наконец-то ты вернулся.

Мужчина нежно потерся кончиком своего носа о нос Нин Аня.

Юноша обнял его за талию, опустил глаза и улыбнулся. Он долго что-то вспоминал и вдруг спросил его:

- Хочешь взглянуть, каким я был раньше?

Фэн Юнь растерялся. Нин Ань объяснил:

- Ну, каким я был в том мире.

Фэн Юнь кивнул, снова поцеловал уголок его губ и отпустил его.

Нин Ань накинул на себя широкую футболку и встал с кровати. Покопавшись в рюкзаке, он достал блокнот и протянул его Фэн Юню.

Нин Ань нарисовал две картинки.

На одной из них семья из четырех человек, с маленьким мальчиком и маленькой девочкой, стояла на берегу Люцернского озера.

На второй Нин Ань изобразил себя, сразу после того, как ему исполнилось девятнадцать. Его день рождения приходился на конец августа, как раз перед началом занятий в школе. Вскоре после этого он трансмигрировал в книгу.

Фэн Юнь некоторое время молча смотрел на рисунки, потом поджал губы и нежно провел пальцами по лицу девятнадцатилетнего Нин Аня.

Юноша улыбнулся и представил Фэн Юню свою семью:

- Это мой отец, моя мать и моя сестра.

Фэн Юнь приподнял брови:

- Хотя я не знаю, как выглядит счастливая семья, но, похоже, это она.

Задумавшись, мужчина добавил:

- Похоже, семья Чу Юньхэ тоже такая.

- Да. Как и наша с тобой семья, - мягко улыбнулся Нин Ань и поцеловал уголок его губ.  - Это будет очень счастливый дом.

Фэн Юнь искоса посмотрел на него, кивнул и, не удержавшись, повернул голову, беспорядочно расцеловав свою драгоценность.

Затем его внимание снова вернулось к Нин Аню на картине, и он тихо сказал:

- Твоя изначальная внешность так прекрасна. Она намного лучше, чем сейчас.

Нин Ань улыбнулся:

- Это потому что я очень похож на свою мать.

Фэн Юнь ничего не сказал, но рука, державшая Нин Аня, немного сжалась, словно от какой-то боли.

Мужчина будто извинялся за то, что Нин Ань покинул свой собственный мир и пришел сюда, а также за то, что он никогда не позволит ему вернуться.

Нин Ань наклонился, поцеловал супруга, и тот немного расслабился.

- Как тебе пришло в голову нарисовать все это в Швейцарии? - Фэн Юнь искоса взглянул на него.

Нин Ань опустил глаза и улыбнулся. Затем прикусил губу, словно раздумывая, что сказать.

Фэн Юнь не торопил его. Он чувствовал, что, вернувшись, Нин Ань как бы смирился с этим миром, приняв для себя важное решение.

Казалось, он, наконец, отпустил свое прошлое и решил принять новую жизнь.

Неизвестно, было ли это личностным ростом, или просто компромиссом, а, может, и тем и другим. Фэн Юнь был немного обеспокоен психологическим состоянием юноши, поэтому хотел знать подробнее.

- Потому что мои родители возили меня туда. – Нин Ань немного помолчал, затем тихо добавил:  - Мы были там все вместе, всей семьей.

Фэн Юнь посмотрел на него, и Нин Ань объяснил:

- По какой-то причине этот мир совсем не похож на тот, в котором я жил. Но Швейцария точно такая же, как я помню.

Фэн Юнь был слегка озадачен:

- В чем разница?

- Разница… Примерно такая же, как между Парижем и Токио, - Нин Ань не знал, как это уместно сказать, поэтому привел метафору. - Хотя оба города по-своему прекрасны, но они очень разные.

- Я хотел отправиться в место, которое идентично моему родному миру, и в котором мы когда-то побывали всей семьей, и серьезно попрощаться с прошлым, - тихо сказал юноша. Прежде чем он закончил говорить, Фэн Юнь порывисто обнял его. Нин Ань глухо продолжил: - Потому что теперь у меня есть свой собственный дом, и я хочу прожить здесь хорошую жизнь.

Фэн Юнь держал его в объятиях. Тело мужчины было сильным и теплым, давая чувство безопасности.

Нин Ань знал, что супруг хочет успокоить его, поэтому подняла глаза и мягко улыбнулся.

Фэн Юнь воспользовался ситуацией, ухватил его за подбородок, внимательно посмотрел на выражение лица юноши, а затем сказал:

- Не грусти.

Нин Ань кивнул. Прошлое никуда не делось, но, по крайней мере, теперь он может двигаться вперед, больше не лелея нереалистичные фантазии и не испытывая грусти из-за того, что эти фантазии не могут сбыться.

Они некоторое время обнимали друг друга и не спускались вниз до тех пор, пока тетя на кухне не приготовила завтрак.

Фэн Юнь нанял женщину, чтобы она приходила готовить им еду три раза в день в выходные и два раза в будние дни. Дом тети находился неподалеку, на их вилле она не жила.

Кроме того, Фэн Юнь также пригласил уборщицу приходить три раза в неделю для уборки.

Такой вариант устраивал обоих: и Нин Аня, и Фэн Юня, обеспечивая конфиденциальность и возможность проводить время вдвоем.

Во дворе их нового дома был разбит розарий: розовые, желтые, красные и белые розы цвели, привлекая пчел и бабочек.

За розами легко ухаживать. Даже если совсем не уделять им внимания, они будут пышно цвести, что Нин Аню и Фэн Юню вполне подходит.

Уличные столы и стулья из прежнего дома тоже перевезли, расставив их во внутреннем дворе под навесом, заросшим виноградом.

После еды Нин Ань надел шорты с футболкой и пошел поливать небольшой огород, где он ранее посадил несколько кустиков огурцов и помидор, в то время как Фэн Юнь поднялся наверх, чтобы заняться делами.

Мобильный телефон завибрировал и засветился, извещая о том, что в интернете появились новости по заданным ранее ключевым словам.

В последнее время чаще всего на развлекательных сайтах мелькало имя Хэ И. Ключевые слова этой конкретной новости - Хэ И, Чжан Луань и Цинь Вэнью.

Нин Ань удивился. Он давно не читал разного рода сплетни, но было явно необычно, что имена этих трех человек появились вместе.

Он вытер руки и сел на стул, внимательно просматривая статью.

Какой-то журналист подробно разбирал историю скандальных отношений между Хэ И и Чжан Луанем, включая взаимодействие между ними в варьете на прошлой неделе.

В эпизоде под названием "Правда или действие" Чжан Луань допустил ошибку в игре, и тогда ведущий спросил о его отношениях с Хэ И. Чжан Луань ответил, что это были очень близкие отношения. Возможно, из хитрости ведущий спросил, были ли это отношения такого рода, когда люди проводят время вместе в отеле? Чжан Луань ответил не сразу, но взглянул на Хэ И с улыбкой. Когда камера повернулась к Хэ И, Хэ И поджал губы, как будто хотел что-то сказать, но Чжан Луань уже начал объяснять, что они действительно проживали в одном отеле по рабочей необходимости, но не более того.

После трансляции этого варьете скандал между ними вызвал очередную волну ажиотажа, и большинство людей теперь считали, что Чжан Луаню действительно очень нравится Хэ И.

Что касается того, нравится ли Хэ И Чжан Луань или нет, это не важно. В конце концов, в глазах большинства людей встреча Хэ И с Чжан Луанем - это просто благословение, которое он получил, возможно, из-за своих заслуг в предыдущей жизни.

В конце концов, семейное происхождение Чжан Луаня, его статус и ресурсы в кругу беспрецедентны, и самому Хэ И без поддержки их никогда не получить.

Кажется, что в глазах большинства людей брак и любовь достаточно хороши до тех пор, пока они выгодны.

Однако во время интервью на сегодняшней пресс-конференции по поводу новой дорамы, когда репортер снова спросил об отношениях между ними, Хэ И встал и поклонился всем. Он сказал, что сожалеет, что не очень ясно объяснил это раньше. Учитель Чжан Луань - его самый важный наставник в профессиональной сфере и старший на этом пути. Он относится к нему с искренним уважением, но никогда не видел его как любовника.

Хэ И сказал: «У меня есть возлюбленный. Его зовут Цинь Вэнью. Хотя он не знаменит, но усердно работает. Спасибо вам всем.»

Из-за этого заявления поднялся большой шум, и пресс-конференцию пришлось закончить раньше.

Многие СМИ даже не разобрались, как пишется имя “Цинь Вэнью” (覃闻语), поэтому напечатали его как “秦闻语” (читается тоже “Цинь Вэнью").

Нин Ань посмотрел видео с пресс-конференции. Хэ И выглядел очень серьезным, совсем не похожим на того мягкого и милого Хэ И, которого Нин Ань неоднократно встречал в компании Цинь Вэнью.

Будучи актером, Хэ И долго терпел то, что его подозревают в отношениях с Чжан Луанем, так как это было выгодно для его карьеры. Но сегодня ответ Чжан Луаня фактически подтвердил эти подозрения, и Хэ И вышел из себя, потому что такой ответ действительно мог причинить боль его любимому. Чувства Цинь Вэнью волновали его гораздо больше, чем собственное будущее.

Кто такой «Цинь Вэнью»? Почему его вдруг предпочли блистательному Чжан Луаню? Дискуссия по этому вопросу яростно вскипела в интернете.

В последний день мая, на следующий день после того, как Хэ И публично признался в своей любви, «К.M» официально представила новую песню Цинь Вэнью "Вчера". Цинь Вэнью официально дебютировал.

«То, что ты сказала вчера, так тронуло мое сердце，

Мое сердце давно мертво, но от слов твоих в нем расцвела весна.

Вчерашний день заставил меня понять,

Что даже если бы я повернулся спиной к миру,

Я не смог бы повернуться спиной к тебе.

Ты - мое единственное будущее».

Тексты и музыка Чэнь Мояо идеально сочетались со слегка хрипловатым голосом Цинь Вэнью. После легкой меланхоличной грусти следовал сумасшедший огненный эмоциональный всплеск, который мгновенно покорял сердца людей.

Новая песня имела большой успех, и Цинь Вэнью стал знаменитым.

Некоторые даже начали говорить, что с Хэ И заранее согласовали это высказывание, чтобы подготовить дебют Цинь Вэнью…

Никто не знал, что это было просто совпадение. К тому же, если бы дебютная песня Цинь Вэнью публике не понравилась, он неизбежно получил бы лишь насмешки.

Взявшись за руки, Хэ И и Цинь Вэнью пошли на риск, оказавшись на острие шторма, но, к счастью, промаха не было.

На самом деле, изначально компания планировала выпустить песню Цинь Вэнью в мае, но потом, идя на поводу более известных певцов, перенесла дебют на июль.

Однако, после высказываний Хэ И компания решила ковать железо, пока оно горячо, и перенесла время выхода песни на 31 мая.

Именно потому, что накануне, 30 мая, Хэ И сказал: «У меня есть любимый, и его зовут Цинь Вэнью».

Цинь Вэнью буквально разрыдался вчера в тот момент, когда  Хэ И сделал шаг в ад ради него.

1 июня графики Фэн Юня и Нин Аня, наконец, синхронизировались. Фэн Юнь отвез Нин Аня к подножию здания «Цзинруя», и они попрощались друг с другом.

Это был первый рабочий день Нин Аня в студии Ван Жуна. Он с улыбкой поцеловал Фэн Юня в губы, прежде чем выйти из машины, а затем легко выпорхнул наружу.

Фэн Юнь проследил, как его фигура исчезла в глубине здания, прежде чем уехать.

Начинался новый этап их жизни.

Глава 84. В новом коллективе.

Работы студии Ван Жуна почти все были созданы им самим, поэтому, хотя студия и не отличалась плодовитостью, но заказов, предложений о совместной работе и приглашений на показы и выставки поступало очень много.

У Ван Жуна имелось два способных ассистента. Одна из них  - Чжан Ло, которой в этом году должно исполниться 27 лет. Она недавно вернулась в Китай после обучения в Великобритании и теперь помогала Ван Жуну заниматься делами студии.

Чжан Ло была очень скрупулезной и слегка консервативной как в одежде, так и в манере говорить, умело компенсируя недостатки Ван Жуна в обычных делах.

Помимо работы, девушка заботилась о повседневной жизни Ван Жуна, став его самым близким и доверенным помощником.

Другого ассистента звали Сунь Чан, и он был уже немолод.

Сунь Чан следовал за Ван Жуном много лет, но день, когда пришел Нин Ань, совпал с днем его ухода из студии.

Вместо себя Сунь Чан привел мальчика по имени Сяо Ди.

Сяо Ди только что вернулся в страну после обучения в Соединенных Штатах. Говорили, что он очень хорош в профессиональном плане. Юноша также отличался милой, солнечной внешностью и хорошей коммуникабельностью. Предполагалось, что он полностью возьмет на себя работу Сунь Чана и займет его место.

Приветственный банкет для Нин Аня в этот вечер был одновременно и прощальным банкетом для Сунь Чана.

Сунь Чан покидал студию, объясняя свое желание тем, что хочет заняться развитием собственной, независимой карьеры, так что за столом не было грустной атмосферы.

Сунь Чан уже сформировал свою собственную команду и открыл студию.

Благодаря многолетней работе с Ван Жуном, он накопил достаточно обширные связи и хорошо знал его клиентов. Учитывая, что энергия Ван Жуна ограничена, и он не может удовлетворить всех, кто желает с ним сотрудничать, Сунь Чан решил сделать некоторых из этих людей своими партнерами.

Ван Жун не возражал, и, благодаря его поддержке, недавно открывшаяся студия уже приняла несколько крупных заказов.

Ужин проходил в ресторане «Цзинруй» на первом этаже, где помимо сотрудников студии также присутствовал Чжэн Вэньцзе.

Сев рядом с Ван Жуном, он пошутил, что раз он вторгся в их компанию, придется ему в следующий раз тоже организовать какое-нибудь застолье.

Люди в студии очень хорошо знали Чжэн Вэньцзе, поэтому рассмеялись:

- Все в порядке. В следующий раз, когда у вашей студии будет мероприятие, наш учитель тоже обязательно его посетит.

Чжэн Вэньцзе провокационно взглянул на Ван Жуна:

- Я бы очень хотел, чтобы вы, учитель Ван, пришли поесть в моей компании, но хватит ли у меня денег и влияния, чтобы вы удостоили меня своим присутствием?

Это вызвало много смеха. После Чжэн Вэньцзе очень любезно, искренне и витиевато поздравил Нин Аня с вливанием в коллектив, снова вызвав всеобщий смех.

Нин Ань, сидевший напротив Ван Жуна, вежливо поблагодарил его улыбкой.

В студии работало не так уж много людей, и все поместились за одним большим столом.

Ван Жун в обычном общении человеком был приятным и интересным, поэтому все держались непринужденно. Нин Ань очень быстро почувствовал себя своим.

Хотя, конечно, все уже познакомились, но нужно было соблюсти ритуал. Присутствующие по очереди вставали и называли свои имена и должности новичкам, сопровождая это приятными словами и чашей вина. Когда настала очередь Сяо Ди, Чжэн Вэньцзе рассмеялся и сказал:

- Сяо Ди сегодня обязательно должен выпить с Сяо Нином.

Сяо Ди поднялся с улыбкой, и Нин Аню тоже пришлось встать. Он щедро чокнулся своим бокалом с Сяо Ди и осушил его до дна.

Юноша уже много выпил этим вечером. Хотя поводом для банкета было не только знакомство, но и прощание, Сунь Чан, в конце концов, проработал в студии много лет, поэтому, за исключением первых нескольких бокалов, остальное вино предназначалось Нин Аню.

Поднимая бокал с коллегами, Нин Ань произнес также несколько особых тостов за Ван Жуна и Чжэн Вэньцзе, и теперь его щеки слегка покраснели от выпитого.

Заметив, что тосты не кончаются, Ван Жун протестующе поднял руку, улыбнулся и сказал:

- Не пугайте его в первый же день.

Сотрудники студии рассмеялись

- Учитель такой эксцентричный! Почему мы ни разу не видели, как вы защищаете от выпивки кого-то из нас?

- Ученик есть ученик, и отношение к нему особое.

- Так не пойдет! Учитель, если вы не позволяете ему пить, то выпейте за него сами!

Поддавшись уговорам, Ван Жун с улыбкой поднял бокал:

- Хорошо! Я выпью за него.

Нин Аню это показалось не очень правильным, поэтому он возмущенно крикнул:

- Учитель!

Ван Жун взглянул на него и слегка поднял руку, давая понять, что все в порядке. Нин Ань застенчиво улыбнулся и замолчал.

Опуская глаза, он случайно поймал сложный взгляд Чжэн Вэньцзе. Тот смотрел на него, нахмурив брови, настороженно и обеспокоенно, но, заметив внимание, тут же изменил выражение лица, заставив сомневаться, не показалось ли.

Всеобщее внимание было приковано к Ван Жуну. Перед ним стояли три бокала, ранее предназначенные Нин Аню. Мужчина запрокинул голову и по аплодисменты присутствующих выпил первый.

Все одобряюще закричали. Ван Жун, пребывая в хорошем настроении, осушил второй бокал.  Когда дело дошло до третьего, Чжэн Вэньцзе выхватил у него вино, и выпил его сам, сказав:

- Хватит. Это уже перебор.

Закончив пить, он показал Ван Жуну пустой бокал. Ван Жун улыбнулся и покачал головой:

- Я все еще могу пить.

У Нин Аня немного кружилась голова, и он был очень благодарен учителю.

Ван Жун повернулся к нему и тихо спросил:

- Как себя чувствуешь?

Нин Ань улыбнулся:

- Все в порядке, но пить действительно больше не стоит. Спасибо, учитель.

Ван Жун посмотрел на время и сказал всем:

- Уже поздно. завтра нужно идти на работу. Еще несколько минут, и по домам.

Все одобрительно откликнулись, разлив еще по прощальному бокалу.

Нин Ань боялся опьянеть, поэтому воспользовался случаем, чтобы сходить в ванную и умыться.

Вода в кране была очень холодной, приятно освежая горящие щеки.

Нин Ань посмотрел в зеркало. В отражении он увидел уже ставшее знакомым красивое лицо, скулы которого сейчас порозовели от вина, а губы влажно мерцали, став почти гранатового оттенка. Холодная вода взбодрила. Вечер прошел приятно, коллектив показался вполне дружелюбным, настроение было хорошим.

Капли воды с ресниц попали в глаза. Нин Ань моргнул, и влага медленно сползла вниз по щекам. Юноша провел рукой по мокрой коже, прислонился к раковине и закурил сигарету.

Запах табака немного прояснил мозги. Нин Ань медленно вздохнул и прижал руку ко лбу.

Кто-то прошел по коридору, остановившись в двух шагах от двери туалета.

Нин Ань услышал голос Чжэн Вэньцзе:

- Не расстраивайся. Учитель Ван может принять тебя в ученики позже.

Ему никто не ответил. Чжэн Вэньцзе тихо усмехнулся:

- Ты так разочарован?

- Нет, - молодой голос звучал очень подавленно. Это был Сяо Ди, и его интонации сильно отличались от той жизнерадостности, которую он демонстрировал на банкете. - Я думаю, учитель Ван действительно не был настроен оптимистично по отношению ко мне. Он знал, что я тоже хотел поклониться ему как учителю. Он позволил мне работать в студии в должности ассистента, но в ученики брать не захотел. Меня считали талантливым дизайнером едва ли не с детства. Так почему же он выбрал Нин Аня, а не меня? Я, очевидно, уже работал с ним, он мог видеть мой талант и усердие, так почему же он выбрал Нин Аня? Я слышал, что этот парень даже никогда не учился профессионально…

Немного помолчав, он добавил:

- Я не верю, что он лучше меня. И не могу с этим смириться.

- Кто сказал, что он лучше? - Чжэн Вэньцзе улыбнулся. – Возможно, Ван Жун выбрал его вовсе не потому, что он талантлив. Может, дело в чем-то другом?

- В другом? - Сяо Ди был явно озадачен. - Но даже если это так, то учитель Ван ведь не такой человек, верно?

- Как сказать… В Нин Ане нет ничего особенного, кроме того, что он работал моделью.

- А это здесь причем? - Сяо Ди, очевидно, был очень озадачен.

После минутного молчания Чжэн Вэньцзе тихо, с особой интонацией сказал:

- Догадайся сам…

Снаружи воцарилась тишина. Нин Ань замер, боясь пошевелиться.

Сигарета уже истлела до фильтра, следы воды на лице высохли. Голова немного кружилась.

Обменявшись еще несколькими словами, Чжэн Вэньцзе подбодрил Сяо Ди, и спустя столько времени, сколько требуется на то, чтобы выкурить сигарету, их шаги постепенно удалились.

Нин Ань, наконец, вздохнул с облегчением. Хотя он не собирался подслушивать, но хорошо, что его не заметили.

Когда юноша вернулся, коллеги уже закончили пить и просто сидели, болтая. Тема казалась интересной, потому что все весело смеялись.

Когда Чжан Ло увидела вернувшегося Нин Аня, она пошутила:

- Куда ты пропал? Я уж думала, что ты настолько пьян, что заблудился.  Я как раз собиралась послать кого-нибудь тебя искать.

Нин Ань улыбнулся:

- Я просто вышел покурить и освежиться.

Подслушанный разговор его совсем не расстроил. Это было вполне ожидаемо.

Люди есть люди. Очевидно, место ученика Ван Жуна – очень желаемое место для многих. И вдруг эта удача свалилась на него, человека совершенно неизвестного.

Естественно, когда он принял славу своего нового положения, то в комплекте с ней должен принять и зависть, и злословие.

С тех пор, как он пришел в этот мир, Нин Аню пришлось пережить многое, и он давно научился терпению и умению игнорировать чужие неприятные слова. Поэтому, когда он услышал разговор между Чжэн Вэньцзе и Сяо Ди, то даже не очень удивился.

До тех пор, пока не предпринимаются никакие реальные действия, люди могут свободно выражать свои эмоции.

Пока он сам притворяется, что ничего не знает, можно сохранять хорошие отношения.

Надо просто жить, учиться, работать. Уделяя этому столько времени, сколько получится.

Кроме того, в его жизни теперь есть Фэн Юнь, которому Нин Ань тоже готов уделять свое время.

А если это так, если его жизнь настолько насыщенна, стоит ли тратить свою энергию на несущественную ерунду?

Во-первых, он совсем не хочет этого делать, во-вторых, это того не стоит.

Он знает свою цель, и пока он смотрит на нее и движется вперед, ничто другое не имеет значения.

Просто в глубине души ему стало немного любопытно, почему Чжэн Вэньцзе решил, что Ван Жун выбрал его по другим причинам.

И это, скорее всего, и есть та причина, по которой он не нравится Чжэн Вэньцзе.

Нин Ань поднял голову, встретившись с неуверенным взглядом Сяо Ди, и слегка улыбнулся ему, естественно и небрежно.

Сяо Ди посмотрел на невинную улыбку Нин Аня, и, наконец, избавился от внутреннего смущения. Слава богу, Нин Ань, похоже, ничего не слышал. Когда они с Чжэн Ваньцзе вернулись за стол, юноша заметил, что Нин Аня нет на месте, и забеспокоился.

На самом деле, конечно, ничего не произошло, но злословить о новом ученике Ван Жуна было как-то неловко…

………………………..

Ресторан, где устроили банкет, находится очень близко к Циньюаню. Нин Ань хотел после завершения мероприятия самостоятельно вернуться на такси, но Фэн Юнь не согласился.

После работы он пошел в свою игровую компанию, и там ждал звонка юноши. Еще днем они договорились, что Нин Ань постарается не пить слишком много, а когда все закончится, он позвонит, чтобы Фэн Юнь приехал и забрал его.

Увидел, что все уже собираются по домам, Нин Ань опустил голову и отправил мужу сообщение.

Фэн Юнь ответил быстро и немедленно приготовился выезжать.

Офис игровой компании тоже находился близко отсюда, минут через десять Фэн Юнь будет здесь.

Ожидая, Нин Ань почувствовал, что плывет. Похоже, он все-таки перебрал. К счастью, по нему обычно не очень это заметно со стороны. Разве только реакция кажется немного замедленной.

Посмотрев на слегка заторможенного ученика, Ван Жун уже собирался сам проводить его вниз, но тут вперед шагнул Сяо Ди, сказав с улыбкой:

- Учитель, позвольте мне сделать это. Я помогу Сяо Нину.

- Тогда я тебя беспокою, - Ван Жун некоторое время смотрел на Сяо Ди, а затем беспечно заметил: - Но Сяо Нин на год старше тебя, так что тебе не подобает так его называть.

Сяо Ди на мгновение опешил, затем улыбнулся:

- Я учту замечание учителя.

Хотя Нин Ань попытался отказаться от сопровождения, уверяя, что с ним все в порядке, Сяо Ди все равно вышел из отеля бок о бок с ним.

Они вместе стояли на обочине дороги, на них падал теплый свет уличного фонаря, и овевал приятный ночной июньский ветерок.

Нин Ань с улыбкой спросил Сяо Ди:

- А ты как будешь добираться?

-  Поймаю такси, - сказал Сяо Ди. - Ты сегодня много выпил. Я прослежу, чтобы ты первым сел в машину.

Пока они разговаривали, мимо проехала пустая машина. Нин Ань махнул рукой, останавливая ее, и сказал Сяо Ди:

- Все в порядке, езжай. Меня скоро должны забрать.

Сяо Ди сел в такси и высунул в окно голову:

- Все действительно в порядке? Брат Сяо Нин?

Нин Ань улыбнулся и помахал рукой, глядя вслед удаляющемуся такси.

Сяо Ди сидел в машине и наблюдал, как фигура Нин Аня постепенно исчезает в зеркале заднего вида, выражение его лица было немного сложным.

Уже подъезжая к повороту, Сяо Ди увидел, как рядом с Нин Анем остановился автомобиль.

Было темно, а расстояние большое, поэтому он не смог четко разглядеть модель, заметив только черный цвет. Дверь распахнулась, Нин Ань наклонился и сел.

………………………

Фэн Юнь разговаривал по телефону через гарнитуру. Нин Ань, упав на пассажирское сиденье, повернулся и поцеловал его в губы.

Фэн Юнь поцеловал его в ответ, сказав по телефону:

- Все, я позвоню тебе позже.

Юноша, похоже, много выпил. Его губы покраснели, выглядя очень мягкими и чувствительными.

Чувствуя после поцелуя неясный зуд, Нин Ань с силой потер губы тыльной стороной ладони.

Фэн Юнь поймал его руку, долго смотрел на алеющие губы, а затем спросил:

- Разве ты не обещал, что не будешь много пить?

- Да я и не пил много,  - постарался оправдаться Нин Ань. – Просто отказываться было неудобно.

Он говорил немного замедленно. Фэн Юнь наклонился, чтобы помочь ему пристегнуть ремень безопасности, а затем поцеловал в щеку:

- Непослушный.

Нин Ань заметил, что он улыбается. Фэн Юнь поинтересовался:

- Как прошел первый рабочий день?

- Ну, учитель относится ко мне очень хорошо. – сказал Нин Ань. – Коллеги тоже дружелюбны.

Фэн Юнь почувствовал облегчение. Ему захотелось подколоть юношу, что коллеги просто покорены его внешними данными.

Нин Ань, чувствуя, что муж все еще злится, расстегнул ремень безопасности, немного придвинулся, обнял его за шею и нежно поцеловал.

Фэн Юнь охотно прижал ладонь к затылку, углубляя поцелуй.

Запах алкоголя смешивался с запахом табака, от дыхания юноши исходила слабая хмельная сладость, и мужчине показалось, что он тоже теперь пьян.

После поцелуя он погладил талию мужа и тихо сказал ему на ухо:

- Я не сержусь на тебя, я просто беспокоюсь.

Через некоторое время он добавил:

- Но тебя все же следует наказать.

Нин Ань гордо и пренебрежительно фыркнул, затем игриво стрельнул глазами, прикусив губу:

- И как ты хочешь меня наказать?

Фэн Юнь поймал ладонями его лицо, осыпая мелкими поцелуями и потираясь с ним кончиками носа. Такие игры им никогда не надоедали.

Нин Ань обмяк в его объятиях, полностью расслабив тело и разум.

Ночной ветерок раннего лета врывался в окно, но голова кружилась все сильнее. Как в тумане, Нин Ань почувствовал, как его из машины ведут в дом, потом бережно опускают на большую кровать.

Неспешно раздевая юношу, Фэн Юнь наклонился и поцеловал его в губы, продолжая начатый в машине разговор:

- Что насчет такого наказания? Оно тебе нравится?

Нин Ань жадно ловил его поцелуи, отвечая без слов...

Глава 85. Поручение Ван Жуна.

Фэн Юнь спустился вниз из кабинета на третьем этаже, едва забрезжил рассвет.

Он проснулся в три часа ночи и увидел на телефоне уведомление, что в почтовом ящике лежит срочное электронное письмо, которое необходимо обработать, поэтому встал и пошел в кабинет.

Провозившись до самого утра, он устал, но ложиться спать больше планировал, потому что Нин Аню уже почти пора было вставать.

Шторы в спальне были задернуты, не пропуская снаружи не единого лучика. Фэн Юнь включил торшер, и неяркий, но теплый свет мгновенно окутал комнату.

Нин Ань все еще спал. Он лежал на боку, тонкое одеяло прикрывало его талию и живот, обнажая пару длинных ног и обнаженное белое плечо. Лицом юноша зарылся в подушку.

На ногах и плечах остались следы вчерашней ночи, которые при свете выглядели весьма двусмысленно и соблазнительно.

На фоне белоснежной кожи тень от ресниц на щеке казалась особенно темной и густой.

Фэн Юнь опустил голову и некоторое время молча смотрел, затем осторожно завернул юношу в одеяло и понес в его спальню.

Спящий Нин Ань интуитивно прижался лбом к его груди.

Кажется, ему очень нравилось спать, прижавшись своим телом к телу Фэн Юня, и чувствовать чужое сердцебиение.

Удивительно, но они естественно доверяли друг другу, что проявлялось даже во сне.  Они жили вместе не так уж много времени, но уже прошли через многое.

Они позволили друг другу узнать о своих комплексах и слабостях, сумели выразить свои желания и потребности, и посмели признать, что готовы стать зависимыми от человека, которого любят больше всего в этом мире.

За окном постепенно разгорался рассвет, как лампочка, на которую нажимает ребенок, чтобы постепенно увеличить яркость. Фэн Юнь обнял Нин Аня за талию, и почувствовал, как уходит усталость.

Юноша крепко обнимал его, спрятав лицо на груди. Это было очень трогательно, и Фэн Юнь чувствовал, что они действительно неразделимы.

Мужчина зарылся кончиком носа в пушистые волосы, слегка прикрыл глаза. Его сердце было подобно озеру в ясную безветренную погоду.

Это чувство, вероятно, и есть счастье. Оно далеко от восторженного полета души, но заставляет расслабиться, почувствовать себя комфортно и погрузиться в безмятежность...

Кажется, что так можно лежать бесконечно...

Вскоре Нин Ань открыл затуманенные сном глаза, слегка ослабил объятия и нежно поцеловал супруга в грудь.

Теплые мягкие губы потревожили ровную поверхность водной глади.

Ощущение счастья усилилось, озеро пошло рябью. Уголки губ Фэн Юня невольно приподнялись, а в глазах появилась улыбка.

-  Проснулся? - Фэн Юнь запустил руку в волосы юноши и нежно взъерошил их.

- Да - Нин Ань сжал руки. Очевидно, его объятия были и так достаточно крепкими, но теперь стали еще сильнее.

Эти жесты и тихие слова усилили ощущение счастья, заставив сердца молодых людей петь.

Нин Ань закрыл глаза и снова уткнулся в грудь Фэн Юня.

- Не хулигань! - Фэн Юнь надавил на голову, чтобы немного оттолкнуть человека. На твердых мышцах его груди остался маленький влажный кружок с неглубокими следами зубов.

Мужчина посмотрел вниз, на лицо Нин Аня. Юноша лежал, притворяясь невинным. Фэн Юнь рассмеялся. Смех был очень легким, но его дыхание касалось ушей юноши, и оно было очень горячим, вызывающим неясный зуд.

Нин Ань приоткрыл глаза, его ресницы шевельнулись, уголки рта слегка приподнялись, но он ничего не сказал.

Затем Фэн Юнь опустил голову, чтобы поцеловать его между бровей, веки и уголки губ, потом подтянул стройную ногу одной рукой, желая продолжить вчерашний марафон. Его голос стал низким и рокочущим:

- Не хочешь взять отпуск?

- Нет, - Нин Ань оттолкнул его, открыл глаза и улыбнулся. Затем внезапно чмокнул Фэн Юня в кончик носа — нос, надо сказать, очень красивый, четко очерченный, чуть вздернутый снизу. - Если твои сотрудники попросят отпуск на следующий же день после выхода на работу, что ты о них подумаешь?

- Понятия не имею. - Фэн Юнь сжал его запястье и с удовольствие поцеловал мягкие губы.

Нин Ань не стал сопротивляться, но, к счастью, Фэн Юнь передумал накалять обстановку и сказал:

- Возможно, мне придется уехать в командировку.

Недавно «ЧуХэ» нацелилась на покупку известного ювелирного бренда класса люкс в Соединенных Штатах.

Кроме «ЧуХэ» заинтересованность проявили многие, и конкурентное давление было очень велико.

Рабочая группа по этому проекту уже вылетела в Соединенные Штаты, но дело шло трудно. Фэн Юню действительно стоило присоединиться к ним.

Нин Ань некоторое время молчал, и, хотя ему не хотелось расставаться, он все же обхватил его лицо руками и поцеловал в губы:

- Тогда езжай...

Фэн Юнь некоторое время смотрел на него, потом прижал пальцы к губам и сказал:

- Мой дорогой. Если бы только я мог взять тебя, мог положить в карман и носить с собой...

Кажется, что-то подобное он говорил, когда был пьян...

Нин Ань прикусил нахальный палец, теребящий его губы, и неопределенно сказал:

- Все в порядке.

Фэн Юнь улетел в Штаты через три дня. Нин Ань был на работе и не стал его провожать.

На самом деле, это и к лучшему, потому что вице-президента «ЧуХэ» сопровождала целая группа профессионалов.

После скандальных событий в день рождения Фэн Юня его мать действительно испугалась, что сын разорвет с ней все связи, и, наконец, сдалась, согласившись лечиться у психиатра.

Три раза в неделю водитель отвозил ее к врачу, но, если сеанс выпадал на выходные, Фэн Юнь или Нин Ань обязательно сопровождали ее.

Таким образом, даже если Фэн Юнь уехал, Нин Ань должен был заехать за Фэн Жань, отвезти ее в больницу, а затем сообщить Фэн Юню подробности.

Фэн Юнь не хотел, чтобы Нин Ань слишком часто общался с Фэн Жань, опасаясь, что та поведет себя неадекватно в отношении него.

Но Нин Ань был очень уверен в себе, и уверял, что они с Фэн Жань нашли общий язык.

10 июня Лао Ло, наконец, выписали из больницы.

Его состояние оказалось намного лучше, чем первоначально ожидалось. Через неделю после выписки он вышел на работу в игровую студию.

Обеспокоенный его физическим состоянием, Фэн Юнь попросил его ограничиться управлением компанией и больше не занимался конкретными вопросами разработки игр.

Нин Ань также по выходным спешно заканчивал работу над каталогом, с которым обещал помочь ранее.

В остальное же время он следовал за Ван Жуном. Молодой человек был очень талантлив и имел интересные идеи, но его фундамент был недостаточно устойчив, поэтому Ван Жун начал с самого элементарного и медленно повел его вперед, систематизируя его фрагментарные знания.

В середине июня официально анонсировали фильм "Модель" режиссера Чжан Ци, и официальный аккаунт начал выкладывать фотографии актеров в костюмах и макияже.

Актеры объявлялись один за другим, но интрига по поводу роли Мужчины №1 продолжала нагнетаться.

Всевозможные горячие поиски, горячие посты, догадки, соответствующие ожиданиям фанатов, казались бесконечными, подогревая интерес к фильму.

Когда после длительного ожидания официальная страница Weibo опубликовала фотографию Тянь Сяоши с соответствующим макияжем, она сразу же взлетела на первое место в горячем поиске, вызвав буквально взрыв. Это было подобно тому, как будто голодающим наконец принесли еду.

Волосы Тянь Сяоши немного отросли, но были пока недостаточно длинными для роли, поэтому Чжан Ци велел ему надеть парик.

На фотографии длинные волосы молодой модели небрежно спадали на плечи, а подкрашенные брови придавали образу резкость. Его лицо обладало какой-то внегендерной красотой, а в облике в целом чувствовалась напряженная сила, как будто он молча боролся за что-то.

Фотография передавала полное ощущение непростой истории, вызывая у людей желание поскорее узнать ее.

Затем Ван Жун уведомил Нин Аня, что именно ему будет поручена доработка и подгонка костюмов для съемок, так как, хотя было договорено, что одеждой для фильма будет заниматься студия Ван Жуна, но у него самого на это совершенно не хватало времени.

Этот фильм был посвящен миру моды, и на саму идею фильма режиссера Чжан Ци вдохновила работа Ван Жуна, поэтому Чжан Ци решил, что дизайном для его фильма будет заниматься или сам Ван Жун, или фильм не выйдет вообще. Никому другому он не доверял.

Чжан Ци даже отправил копию сценария Ван Жуну, чтобы дизайнер мог создавать эмоциональные дизайны на основе истории и сцен.

Ван Жун переслал сценарий Нин Аню и сказал с улыбкой:

- Мы запланировали десять сетов одежды. Я займусь двумя основными, а остальные восемь ты можешь попробовать сделать самостоятельно.

Все десять комплектов представляли собой костюмы главных героев мужского пола, а Нин Ань очень хорошо был знаком с особенностями фигуры и темперамента Тянь Сяоши, так что в какой-то степени сложность работы оказалась не особенно велика.

Нин Ань не знал, что позже работа над этим фильмом окажет огромное воздействие на его карьеру...

Глава 86. Поиск ассистента.

С момента прихода в студию рабочая нагрузка Нин Аня стала больше, чем когда-либо прежде. Ван Жун не дал ему много времени на адаптацию.

Сначала преобладали учебные задания, но вскоре к ним добавилась рутинная работа, помогающая закрепить теорию на практике.

А затем и вовсе самостоятельные проекты, включая дизайн костюмов для съёмок фильма «Модель».

Хотя у Нин Аня не было системного профессионального образования, с работой у него не возникло ни малейших проблем.

Благодаря упорным тренировкам его навыки даже превзошли уровень многих опытных дизайнеров.

Поэтому сейчас Ван Жун сосредоточился лишь на исправлении ошибок, а также на развитии у ученика критического мышления и умения видеть проект под разными углами, выстраивая план работы.

Он надеялся, что с его помощью Нин Ань сможет уверенно подниматься по карьерной лестнице в мире дизайна одежды, шаг за шагом преодолевая трудности.

Чем выше, тем сложнее — Ван Жун знал это по себе, считая, что сам застрял где-то на середине пути.

Он возлагал на Нин Аня большие надежды, мечтая, что тот поднимется даже выше него, а потому предъявлял к юноше строгие требования.

Нин Ань, неся на плечах и свои мечты, и ожидания Ван Жуна, крутился как белка в колесе, но это его нисколько не тяготило.

Раньше он тоже был занят, засиживаясь допоздна, но большую часть работы по обучению и дизайну мог выполнять дома.

Теперь же ему приходилось не только трудиться по ночам, но и выкладываться в студии на все сто.

Даже вечерние тренировки пришлось, как ни грустно, отменить из-за нехватки времени, оставив лишь утреннюю зарядку.

Пока Фэн Юнь был в командировке, они, если не возникало непредвиденных обстоятельств, каждый вечер перед сном созванивались по видео.

Несколько раз Нин Ань засыпал, едва успев сказать пару слов.

Сначала он сидел, прислонившись к изголовью, и разговаривал, держа телефон в руках.  Но через несколько минут его руки неизбежно опускались, телефон падал, и камера показывала либо потолок, либо тёмное пятно простыни.

Тогда Фэн Юнь посоветовал ему разговаривать лежа, закрепив телефон на подставке.

Так Нин Ань засыпал ещё быстрее, зато в комфортной позе, а Фэн Юнь мог хоть немного полюбоваться его спящим лицом, параллельно занимаясь своими делами.

По мере роста нагрузки Ван Жун начал подбирать для Нин Аня ассистентов, но его критерии были слишком высоки, а по-настоящему талантливых людей — слишком мало.

Принцип Ван Жуна всегда был прост: лучше никак, чем кое-как, и в этом вопросе он не собирался идти на компромиссы. Поэтому дело поначалу не клеилось.

Но помощь ассистента Нин Аню была жизненно необходима, и тогда Ван Жун временно назначил ему Сяо Ди.

Это окончательно испортило тому настроение.

Он и так считал, что ни в чём не уступает Нин Аню, а выбор Ван Жуна в пользу новичка уже вызывал у него раздражение.  Особенно когда поползли слухи, что решение наставника было основано не только на таланте, но и на каких-то неизвестных посторонним причинах.

Стать пусть не учеником Ван Жуна, но хотя бы его личным ассистентом — это было обидно, но терпимо.

Но стать ассистентом Нин Аня...

Сяо Ди усмехнулся, считая, что тот этого не заслуживает.

Особенно бесило, что многие вещи, которые Нин Ань только осваивал, Сяо Ди уже давно прошёл в университете.

Однако Сяо Ди был умён. Пусть он и был недоволен ситуацией, но понимал, что его мнение ничего не изменит, а потому решил затаиться.

После первых вспышек сопротивления он быстро смирился, спрятав недовольство глубоко внутри.

Ван Жун был хорош во всём, но, возможно, имея привычку слишком сосредотачиваться на чем-то одном, легко упускал остальное.

В понимании человеческой психологии он часто проявлял идеализм, но, так как сам он давно стоял на вершине, окружающие готовы были защищать и поддерживать его, из-за чего Ван Жун искренне верил, что всё в порядке.

Нин Ань был в лёгком недоумении от такого решения, но ему действительно нужен был помощник, причём высококвалифицированный, так что пришлось временно смириться.

Он изо всех сил старался взять на себя большую часть работы и привлекал Сяо Ди только тогда, когда это было действительно необходимо.

На самом деле, не все оставались слепы к неловкости Нин Аня и недовольству Сяо Ди. Например, Чжан Ло.

Женщина была проницательна и умна, она хорошо понимала тонкости человеческих отношений. Во многих бытовых вопросах Ван Жун полагался именно на неё.

После нескольких её деликатных намёков Ван Жун наконец выкроил время и лично встретился с восемью кандидатами в ассистенты, отобранными отделом кадров и самой Чжан Ло.

По результатам собеседования он оставил четверых, чтобы Нин Ань сделал окончательный выбор.

Ван Жун пояснил, что это временное решение, и позже он поможет найти кого-то получше.

Нин Ань поблагодарил его и в итоге выбрал двоих — юношу и девушку.

Молодого человека звали Инь Яо. Он был на год старше Нин Аня, имел опыт работы в китайском филиале зарубежной компании, где более года сотрудничал с известным дизайнером.

Девушку звали Ли Ваньфэй. Она только окончила университет по специальности "дизайн одежды" и обладала хорошим природным талантом.

Лишь тогда Нин Ань наконец смог немного выдохнуть — всё постепенно приходило в норму.

Фэн Юнь отсутствовал уже больше двух недель. В один из последних дней июня он сделал видеозвонок.

Нин Ань только что вышел из душа. Одетый в пижаму, он сел, скрестив ноги, в кожаное кресло на балконе, и вытирая волосы, ответил.

Фэн Юнь с улыбкой сообщил, что вернётся послезавтра, затем, сдерживаясь, но с явной тоской в голосе, сказал, что хочет увидеть его сразу же, как только приземлится.

Нин Ань уже мысленно прикинул объем работы, собираясь предложить встретить его в аэропорту, как вдруг Фэн Юнь попросил его приблизиться к камере.

Не понимая причины, юноша послушно наклонился вперёд.

Он думал, что муж хочет поцеловать его через экран, и закрыл глаза, крепко сжав губы.

На другом конце Фэн Юнь сначала затаил дыхание, затем тихо рассмеялся.

Хотя отношения между ними зашли уже очень далеко, от этого провокационно-двусмысленного смеха уши Нин Аня всё равно покраснели.

Фэн Юнь не стал его целовать. Пока Нин Ань сидел с закрытыми глазами, мужчина позволил себе лишь немного алчно полюбоваться красотой, а затем снова взял себя в руки.

Когда он велел юноше открыть глаза, Нин Ань решил, что поцелуй уже состоялся, и с улыбкой поднял веки, продолжая смотреть на любимого с близкого расстояния.

После горячего душа его глаза соблазнительно покраснели.

Фэн Юнь смотрел молча. Его сердце сжималось от боли, но на лице не дрогнул ни один мускул.

Нин Ань провёл перед камерой довольно много времени и, решив, что Фэн Юнь насмотрелся на него вдоволь, откинулся назад, продолжая рассеянно вытирать мокрые волосы и поглядывая на экран.

Фэн Юнь вдруг передумал:

— Ладно, не надо встречать, увидимся вечером. В компании куча недоделанных дел — боюсь, увидев тебя, не смогу заставить себя работать и ничего не успею.

Нин Ань рассмеялся, игриво подмигнув:

— Неужели я настолько неотразим?

Фэн Юнь лишь улыбнулся в ответ. Тогда Нин Ань кивнул, соглашаясь с его решением, и признался, что тоже по нему соскучился.

……………………

Самолёт Фэн Юня приземлился утром.

Нин Ань как раз приступил к работе над костюмами для съёмочной группы и сидел в офисе. Изучая сценарий, он делал заметки и сразу набрасывал материал на «Доску настроения». На поездку в аэропорт времени действительно не было.

Ван Жун в тот день не поехал в "ЧуХэ", но подготовил для Фэн Юня папку с документами, поручив отвезти её одному из ассистентов. Тот уже собирался выходить, когда Нин Ань остановил его:

— Я сам схожу — у меня там есть свои дела.

Был почти полдень, и хотя их офисы находились недалеко друг от друга, дорога туда-обратно заняла бы всё обеденное время. Ассистент, радуясь возможности избежать лишней поездки, с благодарностью передал юноше папку.

Правда, когда Нин Ань сообщил о своём решении Ван Жуну, тот лишь многозначительно улыбнулся, но ничего не сказал.

Нин Ань взял такси. На машине это всего несколько минут езды, но он не хотел ждать автобус — каждая лишняя секунда казалась вечностью.

В "ЧуХэ" Нин Ань объяснил на ресепшен цель своего визита и поднялся на 35-й этаж.

Секретарь Фэн Юня сообщила, что вице-президент на видеоконференции, и предложила либо подождать, либо передать документы ей.

Нин Ань выбрал первое.

Ян Мяо проводила его в комнату для гостей, с любопытством разглядывая.

Парень был высоким и стройным, с идеальными пропорциями, от которых хотелось плакать от зависти. Длинные ноги в брюках казались бесконечными, осанка — безупречной.

Его кожа была поразительно белой — настолько, что даже губы казались бледно-розовыми, напоминая ей оттеночный бальзам определённого бренда, а иссиня-чёрные мягкие волосы блестели при каждом движении.

Светлая льняная рубашка, улыбка, в которой чувствовалась лёгкая неестественность — будто она служила лишь социальной необходимостью, а истинное выражение его лица было куда более холодным.

На левой руке — два кольца, но рассмотреть их детали Ян Мяо не решилась.

Часов не было, только чёрные кожаный шнурок на запястье, подчёркивающий светлую кожу и создающий ауру сдержанности.

Ян Мяо находила этого молодого мужчину завораживающим. На такого невозможно не пялиться. Что она и делала без тени смущения.

В его одежде не было ничего вызывающего, даже рубашка полностью застегнута, но при этом шея всё равно выглядела изящной и длинной. Когда он наклонял голову, выступ шейного позвонка казался удивительно сексуальным.

Визитер показался ей знакомым, но вспомнить, где могла его видеть, девушка не смогла.

— Вы из новой команды учителя Вана? — спросила она, вспомнив, что тот недавно нанял двух ассистентов для своего ученика.

Нин Ань задумался, затем с лёгкой улыбкой кивнул.

Ян Мяо вышла, вскоре вернувшись с чашкой кофе.

Поблагодарив ее, юноша устроился поудобнее и начал просматривать на телефоне сценарий и свои заметки.

Примерно через полчаса личный ассистент Фэн Юня доставил ему ланч. Ян Мяо попросила его передать шефу, что из студии Вана принесли документы, и узнать, когда он освободится.

Вскоре ассистент вернулся, покачав головой:

— Господин Фэн сказал подождать.

Едва вернувшись, Фэн Юнь с головой погрузился в работу. У Ян Мяо тоже дел было невпроворот.

Вскоре она ушла на обед, и лишь вернувшись, вспомнила о госте.

Заглянув в комнату для посетителей, она увидела, что Нин Ань уже собрался уходить.

— Мне пора возвращаться, — вежливо сказал он, передавая папку. — Будьте добры, передайте это господину Фэну.

Ян Мяо почувствовала неловкость:

— Вы уже поели? Могу заказать ланч...

— Не стоит, — мягко улыбнулся юноша. — Поем в студии.

Ей стало ещё более неловко.

— Тогда я ещё раз уточню, может ли он вас принять…

Она произнесла это просто из вежливости, но Нин Ань неожиданно остановился, слегка колеблясь, затем сказал:

— Будьте добры.

Ян Мяо тут же пожалела о своих словах.

Этот человек просто привез документы и не должен был иметь никаких срочных дел к её боссу.  Но в его поведении читалось явное желание увидеться, что заставило её насторожиться — вдруг он один из тех, кто любыми путями пытается залезть к шефу в постель?

Скрывая подозрения, она медленно набрала номер.

Нин Ань смотрел на неё с ожиданием.

Проклиная себя за длинный язык, Ян Мяо соединилась с кабинетом Фэн Юня.

Тот только закончил конференцию, успел перекусить и теперь разбирал бумаги.

Завал работы был такой, что он уже забыл про документы от Ван Жуна.

Услышав, что посыльный всё ещё ждёт, он удивился — казалось, прошло немало времени:

— Пусть зайдёт.

Ян Мяо провела Нин Аня к кабинету, постучала и, услышав "войдите", открыла дверь.

Фэн Юнь поднял взгляд от бумаг, скользнул им по Ян Мяо и... замер, увидев за её спиной Нин Аня.

Брови его сдвинулись, взгляд потемнел.

Ян Мяо сглотнула и поспешно ретировалась.

Её догадки, похоже, были верны — визитёр явно не входил в число желательных для босса персон.

Захлопнув за собой дверь, она мысленно молилась, чтобы гнев шефа не обрушился на неё.

Фэн Юнь и представить не мог, что придёт именно Нин Ань.

Разве для доставки документов нужен он?

В тот миг, когда их взгляды встретились, Фэн Юнь понял: Нин Ань пришёл специально.

Они не виделись больше двух недель, а он заставил его ждать…

Едва дверь закрылась, в глазах Нин Аня мелькнула радость:

— Фэн Юнь, у меня, к сожалению, всего десять минут.

Уголки губ Фэн Юня напряглись, будто он что-то сдерживал.

Нин Ань развел руки и бросился в объятия любимого. Когда до цели оставался всего шаг, Фэн Юнь встал, схватил его в охапку и с силой прижал к столу.

Глава 87. Десять минут.

Нин Ань широко раскрыл объятия и радостно бросился навстречу мужу, без тени разочарования или грусти от долгого ожидания.

Он буквально сиял, выражая бесконечную радость, облегчение и счастье от того, что у них есть хоть немного времени, чтобы увидеться, поговорить, обняться и поцеловаться.

В тот момент Фэн Юнь увидел на его лице искренность и беззаветную преданность, которые Нин Ань обычно не решался демонстрировать, пряча их под толстой защитной скорлупой, — подлинные чувства девятнадцатилетнего юноши.

Собственные же эмоции Фэн Юня были сложны: волны тоски, любви, радости, вины и щемящей нежности...

Все эти чувства переплелись в бурлящий поток, который он едва мог контролировать, отчего выражение лица молодого мужчины стало немного строгим.

Но одно он знал точно — с приходом Нин Аня усталость от долгого перелета и работы, давление от не самых удачных переговоров — всё это в одно мгновение потеряло значение.

Он поднялся, чтобы встретить любимого, и крепко прижал к себе.

Теплое, мягкое тело Нин Аня плотно прильнуло к нему, и сердце Фэн Юня наконец обрело покой.

Юноша обвил руками его шею и прошептал в ухо с улыбкой:

— Я так по тебе скучал, Фэн Юнь.

Теплое дыхание коснулось уха, а губы нежно поцеловали мочку — мягкие, влажные, полные любви и нежности...

В его душе, только что обретшей надежный якорь, мгновенно расцвели цветы, наполняя счастьем и чувством защищенности.

Впервые он понял истинный смысл слова «дом».

Здесь, в кабинете, месте, которое никак не ассоциировалось с домом, благодаря Нин Аню вице-президент «ЧуХэ» почувствовал тепло, уют, ощущение чего-то ценного и настоящего....

Он целовал Нин Аня, понимая, что этот человек и есть его дом.

Почти не контролируя себя, Фэн Юнь прижал его к столу.

Папки и канцелярские принадлежности громко упали на плотный ковер, немного приглушивший звук.

После кратковременного хаоса в комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием и стуком сердец.

Объятия стали крепче, тела разгорячились под струями холодного воздуха из кондиционера.

Они так скучали друг по другу, что тоска, словно раскаленная лава, моментально прорвала сдерживающую оболочку и хлынула наружу, едва они увидели друг друга.

Влюбленные, долго бывшие в разлуке, жадно вглядываясь в лица друг друга, начали целоваться, делая это торопливо и немного неуклюже.

Задыхаясь, они ненадолго разъединились, все также не отводя взглядов, но давая бурлящим эмоциям немного улечься.

Фэн Юнь уткнулся лицом в шею Нин Аня, вдыхая его родной, успокаивающий аромат.

Затем он слегка прикусил кожу юноши через тонкую ткань рубашки — не сильно, но достаточно ощутимо.

Получилось щекотно и чуть-чуть больно. Нин Ань вздрогнул и тихо рассмеялся.

Длинные пальцы Фэн Юня расстегнули несколько пуговиц на воротнике мужа, обнажив плечо и ключицу.

Мужчина на мгновение замер, разглядывая покрасневшую кожу, а затем без колебаний приник губами к тому месту, где только что оставил след от зубов.

Его руки крепко держали Нин Аня, словно Фэн Юнь боялся, что тот исчезнет.

Нин Ань не мог сдержать смешка от такой детской выходки. Он потянул мужчину за волосы, пытаясь заставить его поднять голову, чтобы увидеть лицо.

Но Фэн Юнь лишь крепче прижался к нему, упрямо отказываясь подчиняться, хоть и не произнес ни слова.

В конце концов Нин Ань сдался, не решаясь применить силу. Его пальцы, только что дергавшие за волосы, нежно погрузились в них, ласково массажируя кожу:

— Ну, что такое? Нахулиганил и теперь стыдно поднять голову? Совесть замучила?

Фэн Юнь не ответил, лишь молча уперся лбом в его плечо, не ослабляя хватку.

— Ц-ц... — Нин Ань рассмеялся, снисходительно и с любовью пощипывая его горячие алеющие уши.

Прошло некоторое время, прежде чем Фэн Юнь наконец поднял голову.

Он отпустил талию Нин Аня, притянуть его лицо к себе и нежно поцеловал.

— Это не хулиганство, — прозвучал его низкий, очень мужской голос.

— А что тогда? — Нин Ань в ответ ущипнул его, следуя принципу «око за око».

Для щипка юноша выбрал весьма пикантное место на груди мужа и сжал его посильнее, игриво приподняв бровь. Его голос стал тише, но оттого стал звучать только соблазнительнее:

— Если не хулиганство, то что?

Фэн Юнь схватил юношу за запястье, убирая коварную руку. Его взгляд потемнел, становясь опасным, как будто его и вправду обидели.

Нин Ань, сдерживая улыбку, поцеловал уголок его губ, затем ткнул пальцем в упругий пресс и тихо повторил:

— Фэн Юнь, если это не хулиганство, то что?

Потом торопливо добавил:

— Давай быстрее, мне скоро надо уходить.

Фэн Юнь прижался лбом к его лбу, обнял крепче и, опустив ресницы, уставился на мягкие губы. Он поцеловал кончик носа Нин Аня, и спустя мгновение тихо сказал:

— Это наказание.

— ...Наказание? — Нин Ань удивленно приподнял бровь.

— Почему не позвонил, когда приехал? — Фэн Юнь поднял глаза, впиваясь в него взглядом. Вопрос звучал как обвинение, но голос звучал сдержанно.

Его руки по-прежнему бережно обнимали Нин Аня — будто он и хотел «наказать» того, но не решался применить силу, глубоко пряча свои эмоции.

— Ты же сам сказал, что у тебя много работы, — медленно ответил Нин Ань. — Я боялся помешать.

Фэн Юнь прищурился, кадык дрогнул, и он тихо, но твердо произнес:

— Для меня нет ничего важнее тебя.

Нин Ань сжал губы. Горьковатая радость переполнила сердце.

Он потянулся к нему, желая поцеловать, но Фэн Юнь прикрыл его губы ладонью и серьезно добавил:

— Ты должен всегда помнить эти мои слова.

Он смотрел в глаза Нин Аня — те постепенно наполнились влагой, а потом сузились от улыбки.

Ладонь внезапно обожгло: язык скользнул по коже, и жар по венам устремился прямо в сердце, заставив мужчину отдернуть руку.

— Где ты этому научился? — хрипло спросил Фэн Юнь.

Не дожидаясь ответа, он наклонился и поцеловал юношу страстно и глубоко, с ноткой жалобы в голосе:

— Мне так тебя жаль.

Затем, отстранившись, он провел пальцем по его влажным, покрасневшим губам и мрачно, даже слегка брюзгливо, пробормотал:

— Чувство «жалости» — очень неприятное.

Он ненавидел это чувство. Каждый раз, когда ему становилось жаль Нин Аня, это означало, что тот страдал или сталкивался с несправедливостью...

Он хотел, чтобы этот человек был сыт, красиво одет, любим всеми, счастлив и радовался каждый день — тогда и он сам чувствовал бы удовлетворение.

В этом удовлетворении не должно было быть места «жалости».

Но Нин Ань снова и снова заставлял его испытывать это неприятное чувство.

Фэн Юнь не знал, кого винить, но понимал, что по-настоящему сердиться на него не способен.

Мужчина не знал, как выразить это недовольство, поэтому смешивал его с желанием, «наказывая» его.

Сердце Нин Аня будто погрузили в теплую воду, насыщенную нежностью и заботой.

Он замер на мгновение, затем слегка оттолкнул Фэн Юня, наклонился и через тонкую шелковую рубашку поцеловал то место, где билось его сердце.

Потом прикрыл его ладонью и нежно помассировал:

— Вот, теперь лучше.

Фэн Юнь смотрел на юношу сверху вниз, наблюдая, как дрожат длинные ресницы, делая его похожим на невинного ребенка.

Не удержавшись, он провел рукой по гладкой щеке — кожа была теплой, мягкой и упругой, слегка пружиня под пальцами.

Погладив немного, он перешел к губам, водя подушечками пальцев по их контуру. Нин Ань чуть повернул голову и игриво куснул. Удерживая палец зубами, юноша поднял глаза. Фэн Юнь невозмутимо смотрел вниз, ощущая, как мягкая ладонь Нин Аня нежно массирует его грудь.

Его ладони были такими нежными… Держать их в руках было невероятно приятно.  Поэтому он схватил одной рукой Нин Аня за запястье, а другой поднял его подбородок.

— Больше так не делай, — приказал он, стараясь говорить строго. — Ты должен был просто зайти в кабинет и сесть на диван, а я бы работал и смотрел на тебя.

Нин Ань молча прижался к нему и кивнул:

— Хорошо. Ты же знаешь, я всегда тебя слушаюсь.

Фэн Юнь усмехнулся:

— Неужели? Ты только на словах послушный милашка.

Когда-то давно он и подумать не мог, что слова «послушный милашка» и «Нин Ань» можно поставить рядом.  Но после того, как они стали парой, тот умудрялся покорять его парой фраз, заставляя забывать все плохое.

С ним каждый день был наполнен радостью, счастьем и теплом.

Фэн Юнь теперь даже боялся вспоминать те времена, когда Нин Аня не было рядом. Ему казалось, он тогда просто блуждал в темноте.

Хотя Фэн Юнь знал, что Нин Ань далеко не всегда его слушался, в принципиальных вопросах проявляя редкую твердость, но сейчас, когда он сказал эти слова, Фэн Юнь счастливо улыбнулся.

Нин Ань, глядя на его улыбку, рассмеялся и крепче обнял, не желая отпускать.

Иногда их мнения не совпадали, но, к счастью, чаще всего лишь потому, что они оба слишком любили друг друга, ставя интересы партнера выше своих.  Так что небольшая разница во взглядах не имела значения.

Фэн Юнь еще немного подержал его в объятиях, затем внезапно опустил руку на живот и слегка надавил.

Нин Ань попытался отстраниться, но за спиной был стол.

Решив, что чистосердечное признание смягчит наказание, он быстро сказал:

— Вернусь в студию — сразу поем.

Фэн Юнь сдержался и не стал ругать его, лишь строго посмотрел:

— Исправляйся.

Десять минут могут быть очень короткими — один долгий поцелуй, пара нежных слов, и даже чувства не успеть выразить полностью.  Но они же могут быть и бесконечными, даря ощущение безопасности, счастья и надежды.

Нин Ань приехал сюда, надеясь встретиться. Но потом, стоя за дверью, испытал сильное разочарование, думая, что, возможно, так и не увидит любимого.  Впрочем, мысль о том, что вечером этот человек полностью и безраздельно все равно будет принадлежать ему, делала эту потерю не такой уж болезненной.

Если бы они не встретились, Нин Ань даже не стал бы ему рассказывать, что приходил. Но теперь, увидев Фэн Юня, он не хотел уходить.

Взглянув на часы на руке Фэн Юня, юноша неохотно прошептал:

— Увидимся... вечером?

— Еще пять минут, — Фэн Юнь снова прижал его к себе, уткнувшись носом в волосы. — Я прикажу тебя отвезти.

Нин Ань покорно приник к его груди, водя пальцем по кругу над сердцем.

— Смена часовых поясов выматывает, не перетруждайся, — тихо сказал он. — Я попросил тетушку сварить суп, приезжай пораньше, поешь и ложись спать.

— Не получится пораньше, — Фэн Юнь закрыл глаза, пощипывая нежную мочку уха.

Нин Ань нахмурился, подняв на него взгляд:

— Фэн Юнь, здоровье важнее всего.

Фэн Юнь посмотрел на него сверху вниз, глаза мужчины пылали. Он провел пальцем по губам юноши и хрипло прошептал:

— Но я по тебе соскучился. Не могу ждать.

Нин Ань вдруг понял, о чем он, и уши его мгновенно вспыхнули. Он растерянно уставился на Фэн Юня, затем, сжав губы, отвернулся.

Через мгновение Фэн Юнь взял его за подбородок и развернул к себе. Он смотрел на него с улыбкой, наблюдая, как красивое светлокожее лицо постепенно розовеет.

Нин Ань пытался сохранить серьезное выражение, но в конце концов улыбнулся.

Он уперся лбом в плечо Фэн Юня, стукнул его кулаком по груди, а потом что-то шепнул ему на ухо.

Закончив, он отстранился — в его улыбке читалась смущенность, но он не отводил глаз.

Фэн Юнь сжал его талию еще крепче, чем до этого, его взгляд потемнел, а кончики ушей предательски порозовели.

В этот момент раздался звонок внутреннего телефона — водитель, который должен был отвезти Нин Аня, уже ждал внизу.

Фэн Юнь аккуратно поправил мужу одежду и волосы, затем взял за руку и проводил до двери.

…………………………………

Примечание автора: У следующей главы, возможно, будет рейтинг 18+…

Глава 88. Съемки.

Фэн Юнь проводил Нин Аня до двери, но тот остановил его, положив руку на плечо - дальше идти не нужно.

Сейчас не время предавать огласке их отношения.

Хотя Нин Ань только недавно начал работать в студии Ван Жуна, о нем внутри «Чухэ» уже бродила куча сплетен. Лучше пока держаться потише и не усугублять ситуацию.

Фэн Юнь внезапно прижал его к двери, наклонился и поцеловал, и лишь потом неохотно отпустил.

— Вечером заберу тебя с работы, — тихо сказал он.

Нин Ань сначала хотел отказаться, опасаясь, что Фэн Юнь, вынужденный прямо из аэропорта ехать в офис, сильно устал, но после раздумий улыбнулся и кивнул, соглашаясь. Затем он толкнул дверь.

Ян Мяо внимательно следила за кабинетом босса и, увидев выходящего Нин Аня, украдкой присмотрелась к его лицу.

Юноша выглядел спокойным, нисколько не смущенным. Он вежливо улыбнулся ей на прощание и поблагодарил.

Ян Мяо облегченно расслабилась, но, когда юноша повернулся к лифту, она вдруг заметила нечто странное.

Его губы казались… более алыми, чем прежде?

Проверить не удалось — Нин Ань уже уходил. Придерживая ремень сумки, он быстрым шагом прошел по коридору и вскоре скрылся в лифте.

….....................

Вернуться в студию Нин Ань успел вовремя.

На кухне ему оставили еду, но, едва он собрался перекусить, раздался звонок.

На экране высветилось имя Ван Жуна.

Нин Ань сбросил вызов и прошёл прямо в рабочий зал студии. Дверь кабинета Ван Жуна была закрыта. Юноша постучал и, улыбаясь, заглянул внутрь.

— Вернулся? — Ван Жун удивился, увидев его.

— Только что, — Нин Ань показал на свою сумку. — Даже её не успел снять.

Ван Жун кивнул:

— Собери вещи, после обеда поедем на съёмочную площадку.

Хотя это было неожиданно, Нин Ань тут же согласился:

— Хорошо.

Он уже хотел вернуться в свой кабинет, чтобы подготовиться, но Ван Жун спросил:

— Тебя привез Фэн Юнь?

Нин Ань сначала покачал головой, затем кивнул:

- Меня привёз его водитель. Фэн Юнь слишком занят, мы виделись всего минут десять.

Ван Жун удивился, потом рассмеялся:

— Он что, заставил тебя ждать у дверей?

Неясно почему, но сегодня Ван Жуну явно нравилось дразнить своего ученика. Нин Ань сжал губы, опустил взгляд и промолчал.

Когда же он вновь поднял глаза, выражение Ван Жуна изменилось.

Всё та же улыбка, всё та же мягкость, но…

Трудно было объяснить, что именно, но Нин Ань чётко ощутил: Ван Жун смотрел на него, а мысли его были далеко.

Нин Ань взял сумку в руки:

— Учитель, я пойду подготовлюсь.

— Да, — Ван Жун всё ещё смотрел на него, но, когда юноша повернулся, вдруг позвал: — Нин Ань?

Тот с улыбкой обернулся, ожидая продолжения фразы.

Ван Жун уже пришел в себя и просто спросил:

— Ты пообедал?

Нин Ань замешкался, но прежде чем он успел ответить, Ван Жун по выражению его лица всё понял:

— Иди перекуси, не торопись.

В маленькой студийной кухне тетушка всегда заботилась об изобилии блюд.

Нин Ань разогрел еду в микроволновке, быстро перекусил, собрал вещи и отправился с Ван Жуном на съемочную площадку.

Большая часть съемок «Модели» проходила в городе А, но по сюжету небольшая часть сцен позже должна была быть перенесена в город Q.  Однако интерьерные сцены и показы на подиуме снимались в павильоне возле города А.

Эта студия располагалась в пригороде, недалеко от аэропорта, дорога туда занимала около полутора часов.

К тому времени, как они прибыли, было уже полчетвертого.

Ван Жун вошел в павильон, сел рядом с Чжан Ци, и они начали тихо обсуждать процесс съемок.

Нин Ань же отправился на встречу с костюмерами, гримерами и декораторами.

Сегодня, что редкость, собралась почти вся команда, поэтому Чжан Ци срочно вызвал Ван Жуна с Нин Анем для согласования дальнейшего сотрудничества.

В фильме использовалось множество нарядов, аксессуаров и образов, поэтому работающих над этим людей тоже было немало.  Причем у каждого были свои собственные предпочтения и концепции.

Нужно было добиться не только «яркого разнообразия», чтобы визуальный эффект фильма получился многослойным, но и баланса, чтобы разные стили гармонировали и дополняли друг друга, создавая эстетическое единство, а не конфликт.

Это требовало терпения и времени на обсуждение.

Нин Ань пока решил ограничиться ролью слушателя.

Он конспектировал предложения костюмеров, а затем задавал вопросы.

Его собственные эскизы еще не были готовы, он только начинал исследование.

Юноша особенно обращал внимание на возможные противоречия между своими задумками и тем, что уже имелось, чтобы избежать концептуальных конфликтов.

После долгих обсуждений черновой план был составлен.

К семи вечера встреча закончилась, принесли ужин.

Нин Ань открыл контейнер, но вдруг спросил:

— А мой учитель…

Работники рассмеялись, его наивность показалась им милой:

— Да-да, всех накормим, только Ван Жуна оставим голодным.

Атмосфера сразу потеплела, Нин Ань смущенно улыбнулся.

Иногда самые незначительные моменты сближают людей.

Не успел он сделать и пары укусов, как вдруг спохватился.

Он так увлекся, что забыл: Фэн Юнь собирался его встретить, а он отключил телефон...

Нин Ань поспешно полез в сумку. Действительно, на экране высвечивалось несколько пропущенных звонков, и все от Фэн Юня...

…..................................................................................................

Фэн Юнь вышел с работы в 17:30 и сразу поехал за Нин Анем.

Заехав на подземную парковку «Цзинруя», он начал звонить Нин Аню, но тот трубку так и не взял.

После нескольких безуспешных попыток мужчина решил подняться в студию.

Здесь он никогда раньше не бывал. Большинство сотрудников еще оставались на своих местах. Те, кто часто бывал в «Чухэ», узнали его и очень удивились.

Пока Чжан Ло говорила по телефону, Сяо Ди принял гостя.

Он впервые видел Фэн Юня вживую, а не на экране телевизора.

Вице-президент «ЧуХэ» был высок, статен и очень красив. Даже красивее, чем на фото в интернете. Он вел себя вежливо, но как-то холодно.

Рядом с ним Сяо Ди, имеющий рост 176 см, казался маленьким и суетливым.

— Ван Жун еще на месте? — спросил Фэн Юнь, подбирая слова, чтобы деликатно разузнать о Нин Ане.

— Он уехал на съемки «Модели», — улыбнулся Сяо Ди. — Передать что-то?

Фэн Юнь, только что вернувшийся из командировки, не знал о сотрудничестве студии с кинопроектом:

—     В такое время?

—      Они уехали после обеда, — Сяо Ди налил гостю воды. — Вообще, этим занимается Нин Ань, но он новичок, поэтому учитель поехал с ним.

Фэн Юнь едва заметно нахмурился.

Сяо Ди ошибочно решил, что тому не нравится «неопытный» Нин Ань, и хотел добавить несколько слов, но Фэн Юнь уже встал:

— Раз его нет, заеду в другой раз.

Сяо Ди проводил босса до лифта.

Фэн Юнь сел в машину и снова позвонил. Нин Ань по-прежнему не отвечал.

Мужчина уже хотел набрать номер Ван Жуна, но передумал.

Немного посидев в машине, он поехал в сторону, где шли съемки.

Непостоянная июньская погода преподнесла сюрприз - по крыше забарабанили струи теплого летнего дождя, застигнув врасплох.

Нин Ань перезвонил, когда Фэн Юнь уже подъежал к павильону.

— Фэн Юнь, ты где? — голос юноши звучал приглушенно. На заднем фоне слышались посторонние шумы.

— В пути, — ответил Фэн Юнь.

— Домой едешь? — голос Нин Аня стал виноватым. — Я уехал на съемки, мы обсуждали сотрудничество студии с проектом... совсем забыл тебе сказать.

— Угу, — Фэн Юнь скользнул взглядом по веренице автомобилей за стеклом. — Дождь, я стою в пробке.

— Ты... за мной приезжал? — в голосе Нин Аня смешались извинения и гордая нежность. — Прости.

Фэн Юнь рассмеялся:

— Дурачок...

Нин Ань тоже рассмеялся, понизив голос:

— Тогда... прими душ и жди меня...

Закончив разговор, он торопливо доел ужин и направился в павильон.

В это время снимали сцену с второстепенным персонажем в антураже хорошо знакомого Нин Аню закулисья показа. Камеры, софиты, хаотичная суета... Атмосфера была воссоздана очень достоверно.

Тянь Сяоши сидел в углу, сжимая бутылку воды и внимательно наблюдая за игрой коллег.

Ван Жун полулежал в кресле рядом с Чжан Ци, изредка вставляя реплики.

Нин Ань подошел к ним, поздоровался с учителем и режиссером.

Чжан Ци оторвался от монитора и недовольно покосился на Ван Жуна.

Поймав взгляд друга, тот рассмеялся:

— Нам пора. В следующий раз предупреждай заранее о встрече, не надо в последний момент.

Режиссер промолчал. Нин Ань хотел уже уходить, но внезапно встретился взглядом с  тоскливыми глазами Тянь Сяоши.

— Учитель, можно я... — Нин Ань кивнул в сторону актера.

Ван Жун разрешил:

- Конечно. Можешь не спешить.

Тянь Сяоши, одетый блестящий сценический костюм, выглядел подавленным.

— Что случилось, звезда? — наклонился к нему Нин Ань.

Тянь Сяоши спонтанно обнял его за талию и уткнулся лицом в грудь, даже не обратив внимания на шутку:

— У меня не получается.

— Почему ты так думаешь? — Нин Ань потрепал его по волосам.

— Я снял всего несколько сцен... — Тянь Сяоши нахмурился. — Каждый дубль повторяли по двадцать раз.

Нин Ань не очень разбирался в этом:

— А что у других актеров?

— По семь-восемь раз, — вздохнул юноша. — Режиссер очень строгий.

— Ничего страшного, — Нин Ань ободряюще улыбнулся. — Они опытные, а ты только начинаешь.

— Правда? — Тянь Сяоши немного оживился.

— Конечно, — кивнул Нин Ань. — Режиссер только что хвалил тебя — сказал, что ты быстро учишься и очень талантлив.

— Правда? — недоверчиво переспросил Тянь Сяоши.

— А когда-нибудь тебя обманывал?

Напряжение сразу спало.

— Просто представь, что ты на подиуме, — мягко сказал Нин Ань. — Только ты и сцена. Не усложняй.

Тянь Сяоши кивнул.

— Я теперь часто буду приезжать, — пообещал Нин Ань. — Скоро снова увидимся.

Тянь Сяоши не хотел его отпускать, но пришлось разжать руки.

Обычно Сяоши был решительным, даже резким, и не раз защищал Нин Аня в сложных ситуациях с юношеской горячностью.  Но сейчас, столкнувшись с непривычной обстановкой, он растерялся.

Нин Ань соврал ему, чтобы успокоить.

…....................................

Фэн Юнь ждал у павильона, сквозь пелену дождя наблюдая за ярким светом прожекторов.

Телефон завибрировал: Нин Ань сообщил, что выходит.

Фэн Юнь раздумывал, как не показаться навязчивым, когда у входа появились две фигуры.

Ван Жун раскрыл зонт, и Нин Ань с сумкой за спиной встал рядом.

Фэн Юнь уже хотел посигналить, но вдруг Ван Жун обнял Нин Аня за плечи.

Они шли, тесно прижавшись, о чем-то беседуя и переглядываясь.

Фэн Юнь знал, что ничего особенного не происходит, но сердце его все равно сжалось от ревности.

Мужчина не шевельнулся, наблюдая, как эти двое садятся в машину, загораются фары, разгоняя ночную мглу, и автомобиль скрывается вдали.

Нин Ань и Ван Жун сначала заехали в студию, чтобы оставить материалы, и только потом Ван Жун отвез ученика домой.

Нин Ань скинул обувь в прихожей и босиком поднялся на второй этаж, стараясь не шуметь — вдруг Фэн Юнь уже спит.

Но тот не спал. В расстегнутом халате, с книгой в руках (так и не раскрытой), он полулежал на кровати.

Увидев мужа, Нин Ань расплылся в улыбке, ямочки на щеках стали особенно милыми.  Юноша обнял Фэн Юня, поцеловал и, вдыхая аромат геля для душа, одобрительно сказал:

— Какой послушный, действительно уже помылся.

Фэн Юнь потянул его к себе, но в голове вертелась ядовитая мысль: «А другим он так же мило улыбается?»

Нин Ань выскользнул из объятий со смехом:

—     Подожди. Я сейчас тоже быстренько сбегаю в душ и вернусь.

Он зашел в ванную, и вскоре оттуда донеслись смутные звуки шума воды, а затем жужжание фена.

Как только фен умолк, появился Нин Ань.

Его щеки порозовели от горячей воды, губы стали алыми, от тела исходило тепло и тот же аромат геля для душа, что и от Фэн Юня.

Нин Ань потянулся к выключателю, но мужчина остановил его:

— Нин Ань...

Юноша обернулся. Его взгляд был ясным и чистым.

Фэн Юнь протянул руку:

— Иди сюда. Не выключай свет.

Нин Ань послушно подошел, поставив колено на край кровати.  Просторная футболка танцевала вокруг тонкой талии.

Фэн Юнь почувствовал, как матрас прогнулся, и потянул юношу к себе.

После нескольких минут страстных поцелуев, Нин Ань потянул за пояс халата, обнажая Фэн Юня.

Из позиции снизу вверх его глаза казались особенно большими, губы — влажными и румяными, а щеки — фарфоровыми, с розовым оттенком.

Фэн Юнь смотрел на него совершенно безэмоционально, но во взгляде мужчины плескалось что-то пугающее, темное, первобытное.

Нин Ань был неопытен и неумел, но и в этом Фэн Юнь находил какую-то странную прелесть.

Демон, давно не подававший признаков жизни, снова зашевелился в глубине его души, жаждая вырваться и захватить разум.

«Он хочет доставить мне удовольствие, даже не думая о себе...»

Сердце Фэн Юня сжалось от боли. Он обнял Нин Аня, прижал его лицо к своей груди и тихо прошептал:

— Дурачок...

Нин Ань покраснел, ресницы стали мокрыми от слез.

В свете лампы он выглядел таким чистым, по-ангельски невинным...

Этот пришедший из другого мира непорочный святой даже не подозревал, как темна душа его мужа, и думал лишь о том, как угодить ему.

В эту ночь Нин Ань отдавался покорно и самозабвенно, даже не догадывался о буре, бушевавшей в сердце Фэн Юня...

Глава 89. Ты можешь быть только со мной.

Биологические часы Нин Аня сбились.

Он проснулся в объятиях Фэн Юня, крепко прижатый к его груди, и из-за этого ему приснился не самый приятный сон.

Во сне за ним гнались, затем, поймав, связали и затолкали в тесное пространство.

Теряя сознание, он почувствовал, что это, должно быть, был чемодан. Когда крышка захлопнулась, он оказался прижатым в неудобной позе в полной темноте.

Страх накатывал, как приливная волна. Нин Ань попытался сопротивляться, но конечности были словно ватные.

Вынырнув из кошмара, юноша заметил, что еще темно.

Тихо шумел кондиционер, настроенный на довольно низкую температуру. Рядом, крепко обнимая и согревая его, сопел Фэн Юнь, даря тепло и комфорт. Нос мужчины, как обычно, уткнулся в волосы Нин Аня.

Нин Ань все еще чувствовал сильную сонливость. Он почти не двигался, лишь медленно моргал.

Длинные ресницы щекотали грудь Фэн Юня, как мягкие лапки котенка. Мужчина тихо рассмеялся:

- Проснулся?

Его голосе тоже звучал сонно. Задав вопрос, Фэн Юнь притянул к себе любимого еще ближе.

Нин Ань, чувствуя сильную усталость, тихо спросил:

- Который час?

Его голос был непривычно хриплым. Произнеся фразу, он снова уткнулся лицом в грудь супруга.

- Семь тридцать, — Фэн Юнь нежно погладил его по затылку. - Тебе нехорошо?

Нин Ань медленно перекатился на него. Фэн Юнь лениво смотрел, полуприкрыв глаза. Густые ресницы загибались длинными веерами, не давая рассмотреть цвет радужки.

Нин Ань понаблюдал за ним некоторое время, а затем начал шаловливо теребить за мочки ушей, с усмешкой спрашивая:

- Тебе кто-нибудь говорил, что ты… очень грубый?

Затем юноша ткнул пальцем в его кадык, тихо рассмеявшись:

- Ну же, скажи что-нибудь, красавчик.

Фэн Юнь, придерживая мужа за талию, чуть сильнее стиснул руки.

- Насколько грубый? — мужчина холодно прищурился.

Нин Ань закатил глаза, на его губах заиграла улыбка. Он задумывая, как бы это сформулировать.

Фэн Юнь пошевелил пальцами, разминая верхнюю часть ягодиц юноши и давая понять, что надо смотреть на него. Затем очень серьезно сказал:

- Мне никто никогда такого не говорил.

Вдруг он резко перевернулся, и, поменявшись с мужем местами, прижал его к кровати:

- Потому что я был в постели только с тобой. Некому судить об этом. Поэтому, если тебе так кажется, значит, так оно и есть.

Сердце Нин Аня сжалось, словно его окунули в смесь меда и лимона. Ему хотелось сказать: « Да, ты очень грубый».

Но Фэн Юнь уже вел пальцами по его изящным бровям, с улыбкой спрашивая:

- И насколько я грубый? Расскажи…

Он поцеловал юношу в глаза:

- Вчера вечером ты так плакал…  Это ведь от грубости?

Глаза Нин Аня все еще были слегка красными, уставшими, но взгляд оставался ясным, хотя и смущенным.

Фэн Юню нравилось видеть его таким — растерянным, пытающимся сохранить хладнокровие, но при этом таким беззащитным перед ним.

— Да, именно из-за грубости, — прошептал Нин Ань, кончики его ушей покраснели. — Фэн Юнь, у меня всё болит — и поясница, и ноги. Во сне даже убежать не смог, когда меня ловили.

Фэн Юнь вспомнил вчерашний вечер и слегка нахмурился. Он действительно так перевозбудился, что совершенно потерял контроль.

Мужчина тихо, успокаивающе сказал:

— Никто тебя не поймает. Я здесь.

Нин Ань кивнул и расслабился, успокаиваясь.

Фэн Юнь сжал губы, откинул прядь волос с его лба и внимательно посмотрел на родное лицо. Жгучее чувство собственничества заставило его вновь вспомнить, как близок был вчера Ван Жун с Нин Анем — и это вновь вызвало неприятное ощущение.

Но больше всего он чувствовал сожаление. Сожаление о том, что не смог сдержать свои эмоции и едва не причинил любимому человеку боль.

Он слегка опустил ресницы, любуясь. В тусклом свете кожа юноши напоминала поверхность жемчужины — белая, гладкая, окутанная мягким сиянием. И на этом фоне на его шее и плечах расцветали многочисленные пунцовые следы, что казалось необъяснимо прекрасным.

Фэн Юнь наклонился и начал целовать эти отметины: легко, нежно, с трепетом и обожанием. Лишь спустя долгое время он поднял голову.

Глаза мужчины были глубокими, как омуты. Когда его взгляд встретился с искренним, открытым взглядом Нин Аня, в его душе неожиданно вспыхнула радость.

Радость от того, что этот человек доверяет ему безгранично и не строит между ними преград. Именно поэтому та эмоциональная буря — необоснованная, почти что абсурдная, но разрушительная — не поглотила Фэн Юня, не разыгралась в полную силу, а лишь тихо угасла в его любви и всепрощении.

«Может, Нин Ань и правда ангел? Он ведь пришел из другого мира, чтобы спасти меня», -  подумал Фэн Юнь.

Но чем он заслужил такое счастье?

— Что случилось, Фэн Юнь? — Нин Ань протянул руку, коснулся его лица, с улыбкой провел рукой по губам.

Фэн Юнь слегка прикусил его кончики пальцев, кадык дрогнул. Его голос был тихим, словно перышко, щекочущее сердце, отчего Нин Аню захотелось прикрыть ему рот ладонью:

— В будущем я, возможно, стану еще грубее.

Нин Ань замер, его губы слегка приоткрылись. Фэн Юнь добавил:

— Но я постараюсь быть нежнее.

Его выражение лица было одновременно и суровым, и мягким — противоречивым и очаровательным. Тон оставался спокойным, но слова звучали властно:

— Нин Ань, ты принадлежишь только мне. В этой жизни тебе не вырваться из моих рук.

Это должен был быть сладкий момент, и в глазах Фэн Юня не было и тени печали, но Нин Ань почему-то уловил нотки грусти.

Юноша молча смотрел на мужа несколько мгновений и решил, что Фэн Юнь беспокоится о том, что он может внезапно исчезнуть из его жизни, и поэтому чувствует себя неуверенно.

Обхватив мужчину за талию, Нин Ань улыбнулся и легкомысленно сказал:

— Кто сказал, что я хочу сбежать? Вовсе нет.

Затем он взял большую крепкую руку и переплел с ней пальцы.

Ладонь Фэн Юня была теплой, уютной. Нин Ань продолжил:

— Зачем бежать оттуда, где хорошо? Я бы с удовольствием задержался здесь еще на несколько жизней.

И, поддразнивая, добавил:

— Ты же не собираешься в следующей жизни бросить меня и найти кого-то другого?

Фэн Юнь ничего не ответил, лишь прижал его к себе, ведя себя как большая собака.

Однако вскоре он перевернул Нин Аня на живот и начал массировать ему поясницу, ноги, плечи и шею.

Нин Ань лежал, уткнувшись лицом в подушку, наслаждаясь прикосновениями, потом постепенно начал дремать.

— Хочешь поспать еще? — Фэн Юнь остановился, натягивая на него тонкое одеяло.

— Не надо, — Нин Ань встряхнулся и сел. — В последнее время слишком много работы. Нужно обсудить с учителем материалы, которые я вчера принес.

Рука Фэн Юня, помогавшего ему снять пижаму, едва заметно дрогнула. Губы сжались, но он промолчал. Он лишь подал сложенную на тумбочке одежду и помог юноше одеться:

— Сильно переживаешь?

— Всё нормально, — Нин Ань улыбнулся и снова обвил его руками, прижавшись к груди. — В любом деле есть свои трудности, Фэн Юнь. Если другие справляются, то и я смогу.

Фэн Юнь опустил взгляд. Волосы у юноши были мягкими, но на макушке все равно немного топорщился милый мальчишеский вихор.

— Через пару дней мне снова нужно уехать за границу, — мужчина слегка отстранился, встал с кровати и начал одеваться. — Я выделил тебе машину, так будет удобнее передвигаться.

— Серьезные проблемы? — спросил Нин Ань.

— Ничего особенного, — ответил Фэн Юнь. — Крупные проекты всегда требуют времени.

Нин Ань перекатился по кровати, подполз к краю и обнял Фэн Юня, который как раз надевал брюки:

— Ой, ты еще не уехал, а я уже начал по тебе скучать.

Фэн Юнь не знал, смеяться ему или плакать от такой навязчивости, но те клочки тьмы, что оставались в его душе, теперь были полностью рассеяны солнечным светом.

Мужчина продолжил невозмутимо одеваться, и лишь спустя время обнял Нин Аня, потискал и сказал:

— Похоже, ты вполне бодр. Значит, в следующий раз можно будет быть еще грубее.

Он держал его крепко, и Нин Ань, не сумев вырваться, в шутку попытался пнуть его ногой.

Фэн Юнь поймал мужа за тонкую лодыжку и тихо предупредил:

— Не двигайся. А то я сейчас как начну!

Нин Ань тут же замер, прикрыл лицо руками и, меняя тему, проворчал:

— Ваше величество, ваш подданный голоден и хочет есть.

Фэн Юнь промолчал, но его тело вдруг бесшумно приблизилось, заслонив свет.

Нин Ань напрягся, но мужчина лишь наклонился к его уху и прошептал низким, властным голосом:

— Таким бесстыжим ты можешь быть только передо мной.

……………………………

Примечание автора:

Пусть они еще немного побудут такими. Скоро снова продолжится развитие сюжета.

Глава 90. Недопонимание.

Было жарко. Солнечные лучи слепили глаза, а небо, промытое прошедшим накануне ливнем, стало кристально-голубым.

Нин Ань вышел из машины перед зданием «Цзинруя», затем наклонился к окну, тонкими пальцами приподнял солнцезащитные очки, показав улыбающиеся глаза:

- Я пошел.

Фэн Юнь несколько секунд смотрел на него молча, потом протянул руку.

Нин Ань вложил в нее свою ладонь, ощущая, как та нагревается в его крупной руке, как подушечки пальцев скользят по его коже, а затем слегка сжимают.

Только после этого мужчина отпустил его, улыбнувшись:

- Иди.

Нин Ань, сдерживая улыбку, отступил на шаг, но сразу не ушел.

Он постоял на тротуаре, наблюдая, как поднимается окно и машина постепенно исчезает в потоке транспорта.

Лишь когда автомобиль Фэн Юня почти скрылся из виду, он развернулся и направился в студию. Сзади кто-то окликнул его:

- Братец Нин?

Нин Ань остановился и увидел, что его догоняет Сяо Ди:

- Тебя родные подвезли?

Он задал вопрос, бросая взгляд в сторону, куда скрылась машина Фэн Юня.

Нин Ань улыбнулся и кивнул:

- Ага.

Они вошли в холл, и когда Нин Ань нажал кнопку лифта, Сяо Ди вдруг спросил:

- Братец Нин, тебе не жарко так одеваться?

Почему-то сегодня, увидев Нин Аня, он почувствовал, что тот выглядит немного иначе, чем обычно.

Но что именно изменилось, Сяо Ди сказать не мог.

Ведь и выражение лица, и движения Нин Аня были такими же, как всегда — сдержанными, вежливыми, сохраняющими дистанцию.

Но в то же время от него веяло какой-то новой, необычной энергией, будто он светился изнутри.

Сяо Ди с любопытством разглядывал молодого человека, но не мог уловить, в чем дело. Пока тонкие пальцы Нин Аня не нажали на кнопку лифта, и ногти, розовые от напряжения, не побелели на кончиках.

Это странно гармонировало с белой окантовкой на манжетах его темно-синей рубашки.

Только тогда Сяо Ди заметил, что Нин Ань был в рубашке с длинными рукавами и высоким воротником, укутавшей его необычно плотно.

- Нормально, — спокойно ответил Нин Ань, улыбнувшись.

В холле он снял очки, и при ярком свете на его лице стала видна синева под глазами.

Но сам взгляд был ясным, губы румяными, и он не казался уставшим — напротив, юноша выглядел полным жизни.

Сяо Ди заинтересовался.

Ему стало любопытно, не случилось ли вчера на съемках чего-то интересного или даже приятного.

Впрочем, ему тоже вчера повезло — он видел Фэн Юня.

Пока юноша размышлял, лифт приехал.

Было рабочее время, и уже через несколько минут за ними выстроилась очередь.

Их внесло потоком внутрь, прижав в разных углах, и Сяо Ди не смог продолжить расспросы.

В студии Нин Ань сначала зашел в свою мастерскую, оставил вещи, а затем отправился в комнату отдыха выпить кофе.

Последние дни работа была напряженной, а вчера Фэн Юнь мучил его в постели до глубокой ночи, и юноша боялся, что просто отключится.

Прислонившись к спинке стула, он прикрыл глаза, закурил и, пока сигарета помогала ему проснуться, снова подумал о Фэн Юне.

О его напоре и о его нежности...

Когда кофе закончился, а сигарета догорела, Нин Ань вернулся к себе.

Тщательно проанализировав вчерашние материалы и собственные идеи, он постучал в кабинет Ван Жуна.

Они долго обсуждали проект, и Ван Жун задал столько вопросов, что первоначальный замысел Нина Аня пришлось пересмотреть полностью.

К обеду в кабинет заглянул Сяо Ди.

Атмосфера в комнате была не особо приятной: под потолком плавали клубы густого табачного дыма, а Нин Ань и Ван Жун сидели по разные стороны стола, держа в руках сигареты.

Если Ван Жун выглядел уверенно, то выражение лица Нина Аня казалось напряженным.  Он поджал губы, слегка нахмурившись, и явно не чувствовал себя спокойно.

Ван Жун улыбнулся Сяо Ди, кивнул ему и сказал Нин Аню:

- Иди сначала поешь, потом продолжим. Не торопись.

Сяо Ди, глядя на усталое и озадаченное лицо Нина Аня, почувствовал злорадное удовлетворение.

Если не способен — не берись. Зачем мучить себя?

Нин Ань, опустив глаза, сосредоточенно изучал чертежи и не заметил Сяо Ди.

Рука с сигаретой подпирала щеку, и манжета слегка задралась, обнажив тонкое запястье.

Сяо Ди хотел спросить Ван Жуна о чем-то, поэтому задержался в дверях. Его взгляд машинально скользнул от сигареты в пальцах Нин Аня к его изящному запястью.

Кожа юноши была очень белой, и на ней выделялись несколько бледных синяков. Еле заметных, но на фоне светлой кожи — вполне очевидных.

Сяо Ди удивился и вдруг понял, зачем тому понадобилось в такую жару надевать рубашку с высоким воротником.

Смешанные чувства — удивление, любопытство и даже тень возбуждения — заставили его многозначительно перевести взгляд на шею и уши Нина Аня.

Нин Ань ничего не заметил. Подумав, он обратился к Ван Жуну:

- Учитель…

Ван Жун вдруг внезапно наклонился вперед, прервав его, и, взяв за запястье, опустил закатанный рукав.

Сяо Ди отчетливо увидел, как уши Нина Аня покраснели.

Ван Жун же невозмутимо посмотрел на Сяо Ди и спросил с улыбкой:

- Что-то еще?

Сяо Ди слегка смутился. Ему казалось, что он случайно раскрыл что-то важное, и он на мгновение потерял дар речи.

Подумав, он наконец вспомнил, зачем пришел:

- Я хотел спросить, связывался ли с вами господин Фэн? Вчера вечером он приходил сюда.

- А, — улыбнулся Ван Жун, почему-то взглянув на Нина Аня, — мы уже поговорили.

Нин Ань, до этого молчавший, вдруг повернулся. Он посмотрел на Сяо Ди, словно хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.

Сяо Ди вышел, прикрыв дверь не до конца.

Большинство сотрудников ушли на обед, в зале было тихо. Он замер у двери, не двигаясь.

Информации было слишком много, мозг словно онемел, а холодный воздух кондиционера будто заморозил его сердце.

Вскоре он услышал голос Нина Аня:

- Учитель, я не могу полностью согласиться с вашими замечаниями.

- Да? — тихо отозвался Ван Жун. — А что ты предлагаешь?

- Я хочу сделать по-своему, — сказал Нин Ань. — У многих вещей нет единственно верного решения. То же самое с одеждой. Я хочу сначала подготовить эскизы и отправить их режиссеру.

Ван Жун, кажется, ненадолго задумался, затем ответил мягко, будто улыбаясь, с оттенком снисходительности в голосе:

- Хорошо, делай как считаешь нужным.

А потом спросил:

- Так вот почему ты не показываешь мне свою конкурсную работу?

- Ммм, — Нин Ань рассмеялся. — У меня есть отличная идея, она уже сформирована, и я не хочу, чтобы на нее что-то повлияло.

- К тому же, — добавил он, — даже если я не займу призовое место — ничего страшного. У меня впереди много времени, чтобы учиться и совершенствоваться. Я не тороплюсь.

Ван Жун ничего не ответил.

Вскоре Сяо Ди услышал, как внутри зашуршали бумаги.

Он больше не стал задерживаться и направился в столовую.

По дороге он все еще не мог прийти в себя от шока.

Казалось, только сейчас он окончательно осознал, что именно увидел и услышал.

Он подумал, какими методами Нин Ань вообще стал учеником Ван Жуна, и его тут же скрутило от отвращения.

Он чувствовал, что все его усилия на профессиональном поприще были напрасны, и, идя по коридору, сквозь зубы пробормотал:

- Грязный тип…

Нин Ань еще немного поработал, прежде чем отправиться на обед. После еды он умылся в туалете и вернулся в мастерскую.

Ему нужно было изучить ткани. Возможно, сочетание разных материалов и смелых цветовых решений даст лучший результат.

Так как его новый ассистент еще не приступил к работе, он решил пока попросить Сяо Ди помочь с подбором фактуры и рисунка.

Но помощника не было в офисе. Нин Ань, раскладывая комбинации сезонных цветов, набрал его номер.

Трубку подняли не сразу. Наконец голос Сяо Ди глухо ответил:

- Алло.

Нин Ань замер. Он был слишком занят, чтобы думать о постороннем. Только сейчас, услышав странный тон Сяо Ди, он осознал, что тот, возможно, заметил следы на его запястье.

Когда Ван Жун опустил ему рукав, юноша даже сначала не понял, в чем дело, а потом ему стало неловко.

Они были слишком увлечены обсуждением моделей, чертили эскизы, и он совсем забыл о следах, машинально закатав рукав.

Лишь когда Ван Жун поправил манжету, он вдруг осознал, что тот увидел следы, оставленные Фэн Юнем.

Хотя, если подумать, Ван Жун, наверное, заметил их раньше, а теперь просто хотел скрыть от чужих глаз.

От этой мысли Нин Ань, даже разговаривая по телефону, почувствовал легкое смущение.

Он не хотел, чтобы его личная жизнь стала предметом обсуждения, но он был взрослым человеком, и даже если кто-то что-то увидел — ничего страшного.

Просто в будущем нужно быть осторожнее.

Его голос звучал ровно, с легкой холодной ноткой:

- Сяо Ди, это Нин Ань.

- А, братец Нин, — отозвался Сяо Ди. — Я вышел перекурить. Что-то нужно?

- Да, — Нин Ань улыбнулся. — Не мог бы ты сходить в кладовую и подобрать для меня материалы? У тебя есть время после обеда?

- Э-э… — Сяо Ди протянул паузу, будто раздумывая. — Вряд ли. У меня семейные дела, я как раз собирался попросить у учителя отгул.

Нин Ань подумал, что, возможно, Сяо Ди ничего и не видел, а странный тон был вызван как раз этими семейными обстоятельствами.

Он покачал головой, усмехнувшись своей мнительности.

- Ничего страшного. Разбирайся со своими делами. Я сам тогда схожу, — в его голосе прозвучала забота. Юноша ненадолго замолчал, затем добавил: — Тебе нужна помощь?

- Не нужно, спасибо, — ответил Сяо Ди.

Он действительно курил, стоя в полумраке на площадке между девятым и десятым этажами.

Сяо Ди сам не мог понять, что чувствует, но после звонка его снова затошнило от омерзения.

- Важничает, блин…— пробормотал он себе под нос. — Кто ты вообще такой, чтобы мною командовать?

Хотя формально он действительно должен был согласовывать отгул с Нин Анем. Пока не назначен новый ассистент, Сяо Ди временно выполнял эти обязанности. Просто Нин Ань не стал придираться.

От этой мысли Сяо Ди разозлился еще сильнее. Нахмурившись, он с силой затушил недокуренную сигарету о стену.

На белоснежной поверхности осталось черное пятно — такое же броское и неприятное, как сам Нин Ань, запятнавший репутацию всей студии.

- Твою мать! — выругался парень сквозь зубы.

На лестнице раздались шаги. Сяо Ди швырнул окурок в урну и обернулся.

Снизу поднимался Чжэн Вэньцзэ:

- Куришь тут?

- Ага, — буркнул Сяо Ди, затем спросил: - Вы к Ван Жуну?

- Да, — кивнул мужчина. — Он скоро улетает во Францию, хочу попросить его присмотреть для меня некоторые редкие ткани.

- Хм, — Сяо Ди едко усмехнулся. — Сомневаюсь, что у Ван Жуна сейчас найдется для этого время.

- Что случилось? — Чжэн Вэньцзэ рассмеялся. — Ревнуешь к его ученику?

- Какому еще ученику? Любовник он ему, — холодно бросил Сяо Ди. — Омерзительно!

- Что за чушь?! — Чжэн Вэньцзэ понизил голос. — Ты же знаешь, какой Ван Жун человек!

Его лицо потемнело, он собирался пройти мимо, но на второй ступеньке резко остановился:

- У тебя есть доказательства? Или просто языком мелешь?

Сяо Ди осознал, что погорячился. Если Чжэн Вэньцзэ донесет Ван Жуну...

Но слово — не воробей.

- Есть, — после паузы ответил он. — Вчера они вместе были на съемках, а сегодня на Нине Ане видны следы. И Ван Жун... сам поправил ему рукав, чтобы скрыть их.

Лицо Чжэн Вэньцзэ стало мрачным, будто налившись свинцом, а затем побелело.

- Я этого не слышал, — наконец произнес он. — И чтобы больше никому ни слова. Понял?

Сяо Ди, выплеснув эмоции, уже немного остыл. Он вспомнил, что утром Нин Аня привезли «родные» — хотя машину он толком не разглядел. Может, это был просто таксист для отвода глаз.

Кивнув, Сяо Ди пробормотал:

- Понял.

Чжэн Вэньцзэ еще постоял, размышляя о чем-то, затем вздохнул:

- Ладно. Поднимусь, посмотрю.

Глава 91. Идем к мечте.

В июле Ван Жун уехал в командировку во Францию, где должен был провести две недели. Повседневные дела студии легли в основном на плечи Чжан Ло, Нин Аня и Сяо Ди.

Из-за статуса Нин Аня большинство сотрудников студии относились к нему с большим уважением, но он никогда не злоупотреблял своим положением, оставаясь скромным и вежливым в общении, поэтому его все любили.

В этот период, хотя Ван Жуна и не было, Чжэн Вэньцзэ часто заходил в студию, и его отношение к Нин Аню стало казаться более непринуждённым и дружелюбным, чем раньше.  Иногда они даже обсуждали профессиональные вопросы, и беседы проходили тепло и оживлённо.

Тем временем Сяо Ди официально вернулся к своим обязанностям ассистента Ван Жуна, и его рабочие контакты с Нин Анем значительно сократились.

Это серьезно облегчило Нин Аню жизнь.

Интуитивно он чувствовал неприязнь Сяо Ди, хоть та и не проявлялась явно.  Поначалу Нин Ань думал, что это просто из-за того, что Сяо Ди не смог стать учеником Ван Жуна, и не придавал этому значения.

Усердие Нин Аня в работе было очевидно для всех.  А из-за уважительного отношения к нему Чжан Ло остальные сотрудники студии тоже относились к нему без малейшего пренебрежения.

Чжан Ло была очень проницательна — с первого дня Нин Аня в студии она безоговорочно помогала и поддерживала его во всём, что он предлагал.

В конце концов, одного лишь статуса «ученика Ван Жуна» было достаточно, чтобы занять место в мире моды и стать предметом оживлённых обсуждений.

Хотя сейчас он пока еще был как незавершенный меч, которому только предстояло пройти закалку, но его будущий путь, если не совершать серьёзных ошибок, сулил практически гарантированное процветание. А если бы он приложил больше усилий, то в будущем, возможно, смог бы даже сравниться со своим учителем.

Впрочем, Нин Ань был пока ещё очень молод, и лишь одной ногой ступил в мир моды. Тогда как Ван Жун считался редким гением в этой области. Для многих возможность просто сравняться с ним была пределом мечтаний. А мысль о том, чтобы превзойти Ван Жуна, большинству даже в голову не приходила.

В начале июля Фэн Юнь снова улетел в Америку.

Нин Ань же метался между съёмочной площадкой и студией, проводя встречи с командой, ассистентами, костюмерами и декораторами, снова и снова изменяя концепцию.

Кроме того, он помогал улаживать вопросы приглашения на мероприятия и сотрудничества Ван Жуна с внешними партнёрами.

Несмотря на занятость, бывая на съемочной площадке, Нин Ань обязательно находил время, чтобы навестить Тянь Сяоши.

Но у того был очень плотный график съёмок, и часто у них не получалось толком поговорить.

Тянь Сяоши постепенно вживался в роль, и его игра становилась всё лучше и лучше.

В редкие минуты общения Нин Ань ясно чувствовал, что новичок Тянь Сяоши уже «слился» со своим персонажем.

Казалось, в нём поселилась другая душа — жесты, привычки, даже манера говорить медленно менялись.

Это были уже не черты Тянь Сяоши, а его героя — Мэн Сяоцюня.

Для опытного актёра в таком «вживании» не было ничего особенного. Настоящий мастер умеет легко переключаться между ролью и реальностью.  Но для новичка столь быстрое погружение — большое достижение.

Судьба Мэн Сяоцюня в фильме «Модель» во многом перекликалась с реальной жизнью самого Тянь Сяоши.  Та же неполная семья, тот же наивный мальчик, загнанный судьбой в тёмную трясину…

Многие эмоции Тянь Сяоши переживал как свои, и они давили на него, не давая вздохнуть.

Нин Ань тщательно изучил сценарий. Он понимал жизнь Мэн Сяоцюня, поэтому, наблюдая за съёмками, сам погружался в эти чувства.

Этот опыт помогал ему в дизайне костюмов, и он постоянно добавлял и изменял детали, чтобы ярче передать эмоции и сделать образ глубже.

Иногда Нин Ань даже медитировал, представляя себя на месте Мэн Сяоцюня, и сигарета в его пальцах истлевала до фильтра, оставшись без внимания.

Эти переживания были слишком сильны, и порой из них было трудно вырваться.

Сначала — мучительная борьба, отчаяние, постоянное самоотрицание, но сквозь всё это — упорное движение вперёд.  Затем — шаг за шагом выход из трясины и восхождение на вершину модного Олимпа. Этот персонаж добился оглушительного успеха, но потерял себя.

Мэн Сяоцюнь приобрел миллионы подписчиков в соцсетях, его стиль стал эталоном вкуса, он — любимец модных показов, дизайнеров и брендов…

Но внутри оставалась пустота.

Та самая, что образовалась много лет назад, когда юный наивный мальчик, стоял на коленях под ливнем, умоляя мать — уже жену богача, - спасти его отца, сильно пострадавшего в аварии, и помочь ему самому.

Но у матери уже был другой ребёнок, и всю любовь она отдавала ему.

Юноша навсегда запомнил её слова: «Оставьте меня в покое — и ты, и твой отец». Запомнил взгляд сводного брата — будто он был кровососущей пиявкой в выгребной яме.

Этот взгляд, полный омерзения, замораживал кровь.

Позже Мэн Сяоцюнь бесконечно искал в себе того прежнего, чистого мальчика, который жил с отцом, делил с ним одну миску лапши и был счастлив. Он хотел снова почувствовать ту простую, настоящую радость.

Но тщетно.

Свет, который когда-то жил в его душе, жестоко покинул его, оставив в кромешной тьме.  Такой густой, что не видно даже собственной руки.

Ныне он, улыбаясь, стоял на вершине, ослепительный и неотразимый.

Тысячи восхищались его совершенством, благоговели перед ним, падали ниц перед его образом.

Но никто не знал о чёрной дыре в его сердце.

За внешним блеском, за эпатажем, за маской беспечного кутилы, за безумными огнями и развязным смехом пряталась его теневая сторона — как рваная, грубо заштопанная одежда, с кривыми стежками, которые больно видеть.

Это было сердце Мэн Сяоцюня. Его жизнь. Его истинное «я», так непохожее на внешний образ.

Фильм был тяжёлым, поэтому Чжан Ци требовал от костюмов предельной выразительности.

Он хотел увидеть контраст света и тьмы — где свет должен ослеплять, а тьма — поглощать.

Нин Ань довёл «светлую» сторону до крайности — фасоны, цвета, даже освещение и декорации для ещё не готовых костюмов продумывались до мелочей.

Когда он показал первые наброски, Чжан Ци долго молчал.

Дизайн Нин Аня впечатлил его не только формой, но и эмоциями, скрывающимися в этих работах.

Под яркой, почти гламурной внешностью сквозила неуловимая, но нестерпимо гнетущая тоска. Будто тонкие нити печали, вплетённые в ткань.

Это трудно выразить словами, но люди с чутким восприятием эмоций ощущали это сразу.  Незримая сила, скрытая в дизайне, словно магнитом втягивала зрителя в историю.

Чжан Ци взглянул на Нин Аня — молодой человек сосредоточенно записывал его замечания в блокнот.

Режиссёр редко хвалил кого-либо, но сейчас сказал:

— Ты очень глубоко прочувствовал сценарий.

Нин Ань поднял глаза и улыбнулся.

— Но детали нужно доработать, — добавил Чжан Ци.

— Согласен, — кивнул Нин Ань. — Я хотел бы дождаться возвращения учителя, внести правки и затем показать вам готовые эскизы. Это допустимо?

— Да, — ответил режиссёр. — Сцены с этими костюмами снимаются позже, так что торопиться не стоит. Но будь внимателен к мелочам.

— Хорошо.

Нин Ань закрыл блокнот.

………………………….

В середине июля со съёмок вернулся Хэ И.

У него было несколько дней отдыха, и он вместе с Цинь Вэнью отправился на площадку «Модели» навестить Тянь Сяоши.

Они звали с собой и Нин Аня, но тот должен был участвовать в мероприятии в соседнем городе и не смог поехать.

Вместе со своим новым ассистентом Нин Ань отправился в путь, и, скромно заняв место в зале, смотрел выступления и собирал материалы.

Особый ажиотаж вызвало присутствие Пэнни Сун (Сун Фэйчжоу) — молодого, но уже знаменитого дизайнера ювелирных украшений. Китаец по происхождению, выросший за границей, он недавно объявил о своем возвращении на родину.

Среди гостей Нин Ань также заметил Ли Юаньшу, руководителя дизайн-отдела компании «СунЦю»,  и других представителей ювелирного бизнеса.

Фан Цзинь тоже приехал и, по случайности, остановился в том же отеле, что и Нин Ань.

После мероприятия они вместе зашли в бар.

Поговорив о работе, они перешли к теме, касающейся Сун Фэйчжоу.

— Говорят, «ЧуХэ» хочет поглотить «E.F»? — улыбнулся Фан Цзинь.

Нин Ань не стал отрицать.

— Если сделка состоится, это сильно встряхнёт местный рынок, — вздохнул Фан Цзинь.

— Не факт, — возразил Нин Ань. — Рынок огромен, у каждого своя ниша. Влияние может быть не таким значительным.

— Судя по сегодняшней толкотне вокруг Сун Фэйчжоу, — усмехнулся Фан Цзинь. — Все готовятся к буре.

Его голос дрогнул:

— АньАнь, видишь? Чтобы стать влиятельным дизайнером, сначала нужно покорить международную арену. Закрепи там своё имя — и тогда, где бы ты ни был, твой статус останется незыблемым.

— В этом есть логика, — согласился Нин Ань. — Но там сияют единицы. Не у всех есть талант и удача. А без этого — никак.

— Ты — исключение. У тебя есть не только талант, но и Ван Жун, — Фан Цзинь сжал его руку. — И ты работаешь упорнее других. Раньше я мечтал заполучить тебя в свою компанию. Теперь нет. Теперь я просто хочу смотреть, как ты взлетаешь.

Нин Ань подпер ладонью подбородок и в тусклом свете заглянул в серьезные глаза Фань Цзиня.

Ему стало приятно, что на него возлагают надежды, а также сожалеют о том, что он пока не смог достичь своих целей.

Тронутый этими эмоциями, Нин Ань чокнулся с другом бокалом:

— Постараюсь не разочаровать.

Сильно напиваться они не стали и вскоре вернулись в отель.

Едва Нин Ань вошёл в номер, как на экране всплыл видеовызов от Фэн Юня.

— Ты как будто чувствуешь, — рассмеялся юноша, принимая звонок. – Я только что вошел в дверь.

Алкоголь окрасил его щеки розовым, глаза блестели.

Фэн Юнь буквально не мог оторвать от него взгляд.

Немного поговорив, Нин Ань собрался в душ.

— Можешь взять телефон с собой, — с надеждой предложил Фэн Юнь.

Нин Ань долго смеялся, но все же беспощадно отказал.

Однако он тоже сильно соскучился. Быстро помывшись и едва успев вытереться, юноша перезвонил.

Фэн Юнь ответил мгновенно.  И неожиданно спросил:

— Ты в курсе, что Цинь Вэнью и Хэ И сегодня навещали Тянь Сяоши?

— Да, они звали меня, но я был занят, — Нин Ань вытирал волосы. — А что?

Обычно Фэн Юнь не интересовался светскими новостями.

Мужчина замолчал.

— Так ты теперь следишь за сплетнями? — поддразнил Нин Ань.

— Одна из моих сотрудниц — фанат Цинь Вэнью, — сухо объяснил Фэн Юнь. — В перерыве смотрела их интервью. Я мельком увидел.

— Я ещё не смотрел, — Нин Ань насторожился. Фэн Юнь зря слов никогда не тратил. — Что-то важное?  Может, я сначала гляну новости?

Его волосы были мокрыми, ресницы блестели от капель — сквозь экран словно ощущался лёгкий пар, окутывающий его.  От этого юноша казался ещё более хрупким, свежим, почти «съедобным». Так и хотелось ощутить, как нежна его кожа, разогретая горячей водой.

Фэн Юнь молча смотрел на мужа несколько секунд, затем кивнул:

— Да, видео короткое. Посмотри.

Нин Ань зашёл в соцсети и обнаружил, что пара его друзей уже взлетела в горячий поиск. Популярным стал ролик с небольшим интервью у выхода со съёмочной площадки.

Хэ И и Цинь Вэнью были в парных нарядах. Они крепко держась за руки и вели себя абсолютно естественно перед камерами.

— Каково это — быть влюблёнными? — спросил репортёр.

Хэ И поднял их сцепленные ладони, демонстрируя обручальные кольца на безымянных пальцах.

Цинь Вэнью улыбнулся в камеру:

— Мы не просто влюблены. Мы вместе с детства. Уже шесть лет. А в начале прошлого месяца поженились.

В их глазах светилось столько счастья от того, что им не нужно больше ничего скрывать. Они открыто заявляли миру: «Это мой любимый».

Теперь они могли без страха при всех обниматься, целоваться и говорить о любви.

О том, что пара официально оформила отношения, Нин Ань знал.

Они давно договорились: пожениться после релиза первой песни Цинь Вэнью.

И выполнили обещание — в начале июня Хэ И вернулся, и они подали заявление.

Торжество пока отложили: Цинь Вэнью хотел накопить на просторную квартиру и достойную свадьбу.

Но Нин Ань не ожидал, что они так скоро «выйдут из тени» — ведь роман и брак воспринимаются обществом по-разному.  Особенно когда у Цинь Вэнью карьера только стартовала, а Хэ И снимается в романтических дорамах.

На экране застыли их сияющие лица.

Нин Ань испытывал смесь радости, удивления и… лёгкой тревоги.

Он пролистал комментарии.

Тысячи «лимончиков» и смайлов с плачущими глазами: «Боже, я снова поверила в любовь!»

<п/п: Лимончики означаю ревность.>

Сам того не замечая, Нин Ань улыбнулся.

Переключившись обратно к звонку, юноша встретил вопрошающий взгляд Фэн Юня.

Помолчав, тот вдруг сказал тихо, но чётко:

— Нин Ань, я тоже хочу, чтобы весь мир знал: ты - мой. Только мой.

И спросил:

— А ты хочешь этого?

Глава 92. Откровенный разговор.

- А ты хочешь этого? — когда Фэн Юнь задал этот вопрос, его взгляд был мрачным, и даже его ожидания были спрятаны очень глубоко.

Это был простой вопрос, дававший Нин Аню понять о чувствах Фэн Юня, и заданный лишь для того, чтобы сделать его счастливым.

Даже ум не нужно напрягать — достаточно одного слова.

Но когда Нин Ань услышал это, он невольно на мгновение замер.

Ответ на заданный вопрос, казалось, был очевиден. Нет никого, кто не хотел бы, чтобы любимый человек заявил о своих правах на него. В большинстве случаев, когда человек заявляет о своих правах на того, кого любит, это означает, что он искренне и преданно вручает своё сердце другому. Это означает также, что он готов объявить всему миру: они принадлежат друг другу и останутся верными друг другу до конца жизни.

Такая любовь вызывает уважение и бесконечное восхищение.

Конечно, Нин Ань тоже хотел бы такой любви.

Но он уже не тот юноша, который не знал проблем, живя в мире и благополучии.

Если бы он всё ещё был тем, прежним, Нин Анем, которого любили родители, если бы он все еще вёл простую, счастливую жизнь и вступил в брак по любви...

Тогда он без колебаний сказал бы «хочу».

Даже если бы его это смутило, он бы сжал губы, засмеялся, сверкнул глазами, притянул другого себе в объятия и выразил бы свою радость и любовь поцелуем или чем-то ещё.

Но сейчас... он уже прошёл через тёмные, безнадёжные времена.

В те дни, лишённый чувства безопасности, он научился быть сдержанным и зрелым, учитывая гораздо большее число факторов.

Только став расчетливым и малоэмоциональным, можно избежать опасных внешних ветров, грозящих сдуть тебя в пучину безнадежности.

Хотя сердцем Нин Ань очень хотел ответить «Да», разумом он чётко понимал: сейчас не подходящее время, чтобы раскрывать свои отношения с Фэн Юнем.

О личности Фэн Юня в городе ходило много разных слухов и домыслов, многие люди тайно следили за ним. Как в семье Чу, и в компании «ЧуХэ» есть многое, что ещё оставалось неясным.

Да и сам Нин Ань только-только начал учиться у Ван Жуна, и, ещё не успев заявить о себе как талантливый дизайнер, успел нажить завистников.

С детства Нин Ань слышал поговорку: «Даже если простой человек не виноват, наличие драгоценности в его руках — уже преступление».

Его отец, пройдя через годы профессиональных взлётов и падений, не раз с горечью замечал: «Где есть люди — там есть и цзянху».

В мире скрытых кинжалов и нежданных стрел, полно сплетен и пересудов, а опасности подстерегают на каждом шагу. Не каждый способен выйти из этой игры целым и невредимым.

Ван Жун и Фэн Юнь были двумя драгоценностями в его руках.

Ван Жуна он не мог не показывать миру, ведь он был его учителем.

Когда работы Нин Аня выйдут в свет, независимо от успеха, в профессиональных кругах многие, оценивая его, непременно добавят: «Смотрите, это ученик Ван Жуна…»

С того дня, как он стал его учеником, их судьбы переплелись.

Теперь они идут вместе открыто, и какие бы волны ни поднимались, они не могут изменить эту связь.

Но Фэн Юнь... - это его сокровенная, пока не известная для мира, драгоценность.

Инициатива была в руках Нин Аня. Он действительно хотел показать миру, насколько ослепителен его любимый, но в то же время не желал выставлять его на всеобщее обсуждение.

В этом противоречии, столкновении эмоций и разума, Нин Ань считал, что лучше всего следовать естественному ходу вещей.

В конце концов, их ситуация отличалась от положения Цинь Вэнью и Хэ И.

Нин Ань не ответил прямо вопрос мужа, а лишь с улыбкой посмотрел на него.

Его колебание длилось всего пару секунд, даже улыбка в глазах не успела потухнуть.

Полушутя-полусерьёзно юноша окинул взглядом фигуру мужчины и перевёл тему разговора, поддразнивая:

— Оказывается, наш Фэн Юнь тоже следует моде, да?

Фэн Юнь был в деловом костюме, галстук стального цвета подчёркивал мужественность и даже некую резкость характера.

Однако, перед Нин Анем он не хотел быть резким.

Достаточно было лёгкой шутки — и мужчина уже не мог сдержать улыбку, опустив и вновь поднимая глаза.

В тот миг Нин Ань увидел в нём что-то по-юношески трогательное.

Это напомнило ему Мэн Сяоцюня из фильма — того самого, чьи детские травмы лишили его чувства безопасности на всю жизнь.

<п/п: Мэн Сяоцюнь - персонаж «Модели», которого играет Тянь Сяоши.>

Неожиданно сердце Нин Аня сжалось, будто уколотое иглой.

Источником боли была крошечная точка, но ее интенсивность почти сводила с ума.

Фэн Юнь тоже, как и Мэн Сяоцюнь, не чувствовал себя в безопасности.

Он тоже когда-то страдал в одиночестве, не прося ни у кого любви.

Но у Мэн Сяоцюня не было Нин Аня, поэтому он искал свою любовь всю жизнь, но так ее и не нашел. А у Фэн Юня он был — и его любимый заслуживал немедленного удовлетворения.

В тот миг все рациональные доводы испарились.

— Конечно хочу, — Нин Ань внезапно улыбнулся, прищурив глаза. — Ещё как хочу. Даже больше, чем ты.

Глаза Фэн Юня вспыхнули, словно в них разгорелось пламя, но затем стали глубокими.

Он изучающе смотрел на него.

Разве Фэн Юнь мог не понимать его мыслей? Даже если он не думал о себе, то уж о Нин Ане — точно.

Но когда он увидел новости о Цинь Вэнью и Хэ И, то не смог подавить это желание.

Он хотел задать этот вопрос, хотел услышать сладкие слова.

Фэн Юнь заметил тот краткий миг колебания и уже подумал, что Нин Ань ответит иначе.

Впрочем, даже если бы юноша сказал что-то другое — ничего страшного. Пусть и разочаровавшись, но он бы понял.

Но он всё же Нин Ань сказал именно то, что мужчина хотел услышать.

Сердце Фэн Юня наполнилось теплом и благодарностью.

То, что Нин Ань поставил его на первое место, сделало его счастливым.

Его тело стало как воздушный шар, готовый взорваться от переполняющих чувств и взлететь.

Но он лишь молча смотрел на Нин Аня, словно пытаясь запечатлеть этот момент в самом сердце.

Нин Ань ткнул пальцем в экран, в место, где была его щека, и рассмеялся:

— Неужели так легко растрогался? А?

Фэн Юнь не ответил, лишь сжал губы и слегка отвернулся.

— Эй, маленький братик? — Нин Ань засмеялся, не удержавшись от нового поддразнивания. — Ты что, плачешь? Давай-ка повернись, хочу посмотреть.

Фэн Юнь проигнорировал его.

— Ну же, — Нин Ань продолжил подначивать. — Давай, вытру слёзки.

Фэн Юнь повернулся — конечно, он не плакал, выражение его лица было спокойным.

— Маленький братик? — Он посмотрел на Нин Аня, выдержал паузу и совершенно невозмутимо произнёс: — Ты правда не в курсе?

— Чего? — Нин Ань нахмурился. — Что с братиком не так?

В уголке губ Фэн Юня мелькнула хитрая ухмылка, и он нарочито понизил голос:

— Мужиков нельзя называть «маленькими». И вообще, разве ты не знаешь, маленький я или нет?

— Чего? — Нин Ань заморгал, затем прикрыл глаза ладонью, выглядывая сквозь пальцы. — Тогда... большой братец?

Сдержать смех было невозможно.

Фэн Юнь рассмеялся, опустив слегка подрагивающие ресницы.

Но, хоть он и заигрывал, когда Нин Ань принял вызов, ему стало одновременно и смешно, и стыдно. Посмеявшись, он снова отвернулся.

Нин Ань тоже покатывался со смеху, сидя на кровати со скрещенными ногами и поддразнивая его с лёгким хмельным настроением:

— Ну же, большой братец, повернись, хочу на тебя посмотреть!

В самый разгар веселья в дверь Фэн Юня постучали, и вскоре вошёл сотрудник, передав ему документы.

Фэн Юнь ненадолго погрузился в бумаги, обсудил несколько вопросов, затем подписал их.

Когда сотрудник вышел, мужчина снова посмотрел в камеру и строго сказал:

— Хватит дурачиться.

Нин Ань с невинным видом поджал губы:

— А как тогда тебя называть?

— Просто «старший брат», — ответил Фэн Юнь, потом мягко добавил: — Подвинься ближе.

Нин Ань послушно закрыл глаза и приблизился к экрану. На этот раз Фэн Юнь рассмеялся и «поцеловал» его.

Хотя между ними был лишь экран, сердце наполнилось теплом.

Нин Ань медленно отстранился, сдерживая улыбку, и снова посмотрел на Фэн Юня.

Муж начал расспрашивать, как прошло сегодняшнее мероприятие и с кем он пил.

Нин Ань начал рассказывать, а Фэн Юнь, продолжая работать, время от времени поднимал на него глаза или вставлял реплику.

Обычно Нин Ань был немногословен, но с Фэн Юнем — совсем наоборот. Под легким хмелем он говорил без остановки.

Потом юноша упомянул Сун Фэйчжоу.

Услышав её имя, Фэн Юнь отложил дела и, дослушав, сказал:

— Сун Фэйчжоу не пойдет работать в другое место.

— Почему? — Нин Ань задумался, но быстро понял. — Ты хочешь взять её в «ЧуХэ»?

— Угу. Мы уже общались, но не в «ЧуХэ», — Фэн Юнь повертел ручку в пальцах. — В «E.F.»

Затем добавил:

— Пока нет стопроцентной уверенности насчёт поглощения, и Сун Фэйчжоу не станет спешить с поиском работы. Думаю, она сможет подождать несколько месяцев.

Его взгляд был тёплым, с улыбкой. Черты лица — чёткими, нос — прямым, губы — соблазнительными.

А говорил он спокойно и уверенно, будто всё уже решил.

Нин Ань молча смотрел на него. Телефон нагрелся в руке, а в груди стало горячо.

Эта уверенность, с которой Фэн Юнь держал всё под контролем, заставляла сердце биться чаще.

Нин Ань лежал на огромной кровати в отеле. Постепенно его веки отяжелели, пальцы наконец разжались, телефон выпал. Он попытался бороться со сном, но безуспешно.

Перед тем как провалиться в сон, он пробормотал:

— Скучаю по тебе...

Вскоре Фэн Юнь замолк. Через какое-то время он что-то продолжил говорить, но Нин Ань уже не слышал.

Во сне голос мужа казался перышком, скользящим по уху, — уютным и успокаивающим.

………………………………

В день возвращения Фэн Юня Нин Ань поехал его встречать.

Самолёт приземлился в обед.

Нин Ань сегодня надел светло-серую рубашку, бейсболку и тёмные очки, создав образ интеллектуала с легким налётом таинственности.

Фэн Юнь, выйдя из зоны прилета, попрощался с коллегами и затем последовал юношей. Они вышли, соблюдая дистанцию.

Именно так обычно они вели себя на людях, стараясь не привлекать внимания.

Только в подземной парковке, оказавшись в машине, Нин Ань снял очки и, улыбаясь, бросился в объятия Фэн Юня.

Тот обхватил его за талию, прижал за затылок и поцеловал.

У Фэн Юня, только что вернувшегося из командировки, было много дел. Несмотря на нежелание расставаться, им пришлось разойтись.

…………………………….

Сделав все, что запланировал на сегодня, Нин Ань неожиданно для себя самого освободился немного пораньше, чем обычно.

Не став подниматься наверх, он отправился сразу на подземную парковку, написав об этом Фэн Юню.

Тот был на совещании, но все основные вопросы к этому времени уже обсудили.

Спустя десять минут его высокая фигура появилась в поле зрения Нин Аня.

Теперь в их распоряжении был целый вечер, что по сравнению с последними неделями казалось роскошью.

Фэн Юнь притянул мужа к себе, ощутив, что тот похудел. Сильные руки сжали талию. После долгого чувственного поцелуя мужчина слегка отстранился:

— Ты нормально питался?

Сидеть на диетах, чтобы соответствовать требованиям модных показов, уже не требовалось, так что Нин Ань больше не ограничивал себя в еде. Но привычка осталась — он ел мало, да и работа отнимала силы, так что вместо того чтобы поправиться, он похудел ещё больше.

Обвив шею Фэн Юня руками, с покрасневшими губами, между которыми виднелся алый кончик языка, юноша серьёзно ответил:

— Я хорошо ем.

Фэн Юнь посмотрел на него с недоверием, но ничего не сказал, лишь снова притянул его к себе и поцеловал.

Отстранившись, с лёгким румянцем у глаз и влажным блеском в них, Нин Ань улыбнулся:

— Пойдём, угощу «старшего брата» чем-нибудь вкусным.

Сегодня Нин Ань зарезервировал столик в «Юньлай» — хозяин сказал, что утром самолетом привезли свежих морских ежей.

Фэн Юнь, прикусив губу, наклонился к его уху:

— Сначала я хочу угоститься тобой…

Глава 93. Критика Фэн Юня.

Вскоре после возвращения Фэн Юня из командировки в экономических разделах сетевых СМИ и некоторых традиционных медиа появились статьи о трудностях и препятствиях, с которыми столкнулась компания «ЧуХэ» при попытке поглощения «E.F.»

В статьях утверждалось, что «E.F» — это крепкий орешек, который не по зубам такому желторотому птенцу, как Фэн Юнь. Намёки делались и на то, что поглощение «E.F» компанией «ЧуХэ» было решением импульсивным и глупым, ведущим лишь к потерям.

Некоторые «аналитики» также отмечали, что основной сферой деятельности и сильной стороной «ЧуХэ» всегда было производство одежды, а разработку аксессуаров можно рассматривать лишь как вспомогательное направление.  Теперь же Фэн Юнь, вместо того, чтобы развивать сильные стороны компании и поднимать её на новый уровень, стремится расширить сферу деятельности, чтобы укрепить свою позицию в «ЧуХэ». Он совершенно не учитывает текущие приоритеты компании, действуя высокомерно и опрометчиво.

С этого момента критика, вызванная попыткой «ЧуХэ» поглотить «E.F.», сменила вектор, переключившись на личность Фэн Юня.

Вскоре появились «инсайдеры», распространяющие анонимные разоблачения. Они утверждали, что Фэн Юнь в управлении «ЧуХэ» проявляет самонадеянность, устраняет неугодных и принимает неверные решения, исходя из личных предпочтений и не имея стратегического видения.

Также говорили, что он жаждет славы и власти: ветеранов компании он либо увольняет, либо лишает реальных полномочий. И даже члены семьи Чу не избежали этой участи, не говоря уже о других сотрудниках.

Стало популярно мнение, что передача такой старой компании, как «ЧуХэ» в руки человека вроде Фэн Юня — это путь к самоуничтожению.

В шуме споров появились новые «инсайдеры», заявлявшие, что попытка поглощения «E.F.», скорее всего, провалится.

В адрес молодого вице-президента посыпались насмешки — как добродушные, так и злые.

Многие утверждали, что судьба справедлива: если уж Фэн Юню дана такая внешность, то в других аспектах он явно обделён: «С его данными ему бы лучше актером быть, а не бизнесменом. Тогда он мог бы стать дорогой вазой, за любование которой люди готовы платить».

С самого начала ни «ЧуХэ», ни «E.F.» официально не комментировали ситуацию. Однако несколько влиятельных бизнесменов, знакомых с Фэн Юнем, в своих интервью, если им задавали вопросы о «ЧуХэ», называли сетевые сплетни смехотворными.

По их мнению, настоящий расцвет «ЧуХэ» только начинается.

Более того, они щедро хвалили Фэн Юня.

К сожалению, эти заявления тонули в море негативной информации. Ведь публика любит скандалы и охотнее верит в то, что соответствует их ожиданиям. Тем более что появлялись всё новые «разоблачения» — как правдивые, так и ложные, — и уследить за всем было невозможно.

Чу Юньхэ и Фэн Юнь, конечно, тоже не избежали внимания журналистов.

Чу Юньхэ держался спокойно и заявил, что все решения Фэн Юня оказали на компанию исключительно положительное влияние: «Утверждать, что в такой крупной компании, как «ЧуХэ», решения принимает один человек — само по себе абсурдно. Что касается остальных слухов, компания оставляет за собой право привлечь виновных к ответственности.»

Фэн Юнь же на вопросы представителей прессы лишь усмехнулся и сказал, что на подобные нелепости лучше отвечать делами, а не словами.

Он выглядел уверенным и даже дерзким, но при этом сохранял вежливость, так что вызывал не раздражение, а симпатию.

Более того, он неожиданно приобрёл армию фанатов.

Фэн Юнь не был публичной личностью, и, по логике, ажиотаж должен был быстро утихнуть.

Но за этим явно стояли некие силы — волна негатива не утихала, а лишь нарастала.

Большинство фактов были правдивыми, но подавались в настолько искажённом свете, что вводили в заблуждение тех, кто не знал всей картины.

И очевидно, что атаковали не «ЧуХэ», а именно Фэн Юня.

Эта вакханалия продолжалась до тех пор, пока Чу Яянь, не выдержав, не высказалась публично на бизнес-приёме, куда пришла вместе с Лю Цин.

Журналисты попытались получить у них комментарии по ситуации, но Лю Цин ответила сдержанно:  «Не верьте слухам. Большего мы говорить не будем».

Но Чу Яянь была молода, к тому же вскоре уезжала учиться за границу, и к своей семье относилась очень трепетно.

Услышав вопросы о Фэн Юне, она разозлилась.

Хотя девушка с детства привыкла к публичным мероприятиям и интервью, на этот раз она не смогла скрыть эмоции.

Чу Яянь говорила медленно, стараясь сдерживаться, но сказанного хватало для выводов.

Во-первых, она назвала Фэн Юня  «мой брат».

Во-вторых, объявила, что скоро уезжает учиться на дизайнера ювелирных изделий.

В-третьих, намекнула, что не интересуется делами «ЧуХэ» и хочет заниматься тем, что ей нравится.  А Фэн Юнь настаивал на покупке «E.F.» не только ради будущего компании, но и чтобы заложить основу для её карьеры.

Один из журналистов спросил:

- Значит, «E.F.» господин Фэн покупает специально для вас?

Чу Яянь ответила:

- Не совсем так, но если сделка состоится, после учёбы я возглавлю «E.F.»

В конце она не удержалась и с гневом добавила:

- Мой брат может казаться холодным, но он всегда заботится о близких. А те, кто прячется за экранами и поливает его грязью, — просто грязные крысы из канализации, которые не достойны даже лизать его ботинки!

Наконец высказавшись, девушка стала выглядеть более расслабленной и довольной.

Что касается процесса поглощения «E.F.», Чу Яянь отказалась вдаваться в подробности, но дала понять, что реальность отличается от слухов.

Она говорила мало, серьезным голосом, без привычной игривости юной девушки.

Кроме одного момента эмоциональной вспышки, когда она наговорила грубостей, её слова были взвешенными.

Этой информации хватило, чтобы подтвердить многие догадки общественности.

Пока Фэн Юнь оставался в топе горячего поиска почти две недели, став популярнее многих знаменитостей, приблизился день рождения Чу Юньхэ.

Казалось, внешний шум его совсем не беспокоил — вместо этого он сосредоточился на подготовке к празднику.

Ван Жун уже вернулся в страну. Два дня в неделю он работал в «ЧуХэ», а остальное время посвящал студии или мероприятиям.

Нин Ань по-прежнему разрывался между съёмочной площадкой и студией, но теперь его машина чаще оставалась у офиса «Цинруя», а он ездил на работу вместе с Фэн Юнем.

Сотрудники студии, конечно, тоже интересовались ситуацией вокруг Фэн Юня, обсуждая свежие сплетни во время перерывов.

Однажды после совещания кто-то не выдержал и спросил Ван Жуна:

— Это всё правда, что говорят в сети?

Тот усмехнулся:

— Не знаю. А у нас тут есть кто-то, кто знает?

Нин Ань понял, что его дразнят, и лишь молча улыбнулся, продолжая разбирать документы.

Первым в защиту Фэн Юня неожиданно выступил Сяо Ди.

В последнее время он старался часто бывать в «ЧуХэ», даже охотно берясь за мелкие поручения, которые раньше считал ниже своего достоинства.

Правда, Фэн Юня он почти не видел — лишь однажды, когда нужно было лично передать материалы.

Вице-президент в тот день сидел за столом, устало потирая переносицу и механически вертя пальцами ручку.

Увидев Сяо Ди, он слегка прищурился, будто пытаясь вспомнить, и равнодушно бросил:

— А, это ты?

Больше он даже не взглянул в его сторону, жестом указав на дверь.

Но сам факт того, что Фэн Юнь его запомнил, затмил для Сяо Ди всё, даже его холодность.

Теперь парень горячо защищал его, рассуждая так уверенно, будто знал все детали его жизни.

Нин Ань даже удивился: хотя многое из сказанного не соответствовало действительности, он не стал спорить — ведь Сяо Ди рисовал Фэн Юня в идеальном свете.

Дни пролетали в работе.

Нин Ань завершил эскизы костюмов для съёмок, и на этот раз Чжан Ци остался доволен, попросив лишь немного подкорректировать цвета.

Нин Ань собирался заняться выкройками для пошива сам, но Ван Жуна неожиданно пригласили на экологический форум за рубежом — вместе с другими известными дизайнерами и экспертами. Он решил взять Нин Аня с собой, чтобы тот познакомился с коллегами и перенял их опыт. В результате пришлось срочно передать материалы съёмочной группе, чтобы те нашли подходящих специалистов.

В августе в Австралии было холодно. Перед отъездом Фэн Юнь упаковал ему шарф, шапку, перчатки и тёплые ботинки — вещи, которыми Нин Ань никогда не пользовался, — и строго велел всё надеть.

Он сам отвёз его в аэропорт, но чем ближе они подъезжали, тем мрачнее становился мужчина.

Нин Ань попросил его остановиться на парковке, не подъезжая к терминалу. Он не хотел, чтобы муж смотрел ему вслед.

Перед выходом юноша темпераментно обнял его, осыпая ласковыми словами и бесчисленными поцелуями, пока Фэн Юнь наконец не разгладил брови.  И пообещал прислать фотографии в шапке и шарфе, а также в ботинках — лишь бы его успокоить.

Рядом с этим мужчиной Нин Ань всегда был мягким, уступчивым и сиял тёплой улыбкой.

Фэн Юнь наконец расслабился, но отпустить его не захотел — лишь крепче прижал к себе.

Нин Ань прислонился щекой к его шее, тоже переживая.

Он знал, что Фэн Юнь силён, но даже сильным бывает тяжело.

Первые негативные статьи распространялись самой командой Фэн Юня. Это было сделано для того, чтобы выявить недоброжелателей и понять расстановку сил в «ЧуХэ». Но потом в дело вмешались третьи лица, направляя общественное мнение в нужное им русло.

Чу Юньхэ и Лю Цин сохраняли спокойствие, потому что Фэн Юнь предупредил их, но Чу Яянь ничего не объяснили — она была слишком молода, а её окружение ненадёжно: любая неосторожная фраза могла стать достоянием общественности.

Нин Ань провёл в Австралии больше двух недель, пропустив день рождения Чу Юньхэ.

В тот день кружила метель, ледяной ветер обжигал лицо. Он вернулся в отель только глубокой ночью.

Приняв душ, юноша сел на кровать с ноутбуком, проверяя новости.

Торжество было камерным: только близкие друзья, деловые партнёры и несколько проверенных СМИ.

Пространство зала было оформлено со вкусом, без вычурной роскоши: яркий свет, хрустальные бокалы, отбрасывающие блики на белые лилии, на красной дорожке — традиционный иероглиф «долголетие», вышитый тонким узором.

Фэн Юнь стоял в строгом костюме, держа безупречную осанку, возле Чу Яянь, Чу Юньхэ и Лю Цин.

На фото и видео не было видно семьи Чу Циня, зато присутствовали Ло Сюдянь с отцом и Нин Хао.

Чу Юньхэ произнёс короткую речь, затем вместе с женой, Фэн Юнем и дочерью поблагодарил гостей за то, что те нашли время прийти.

Он не стал напрямую объявлять о родстве с Фэн Юнем, но все присутствующие уже были в курсе его происхождения.

Вскоре СМИ опубликовали официальные заявления.

Новость о том, что Фэн Юнь — родной сын Чу Юньхэ, мгновенно взлетела в трендах.

В то же время на сайте «ЧуХэ» было выпущено официальное опровержение всех слухов в отношении Фэн Юня, с приведением доказательств.

В итоге пользователи сети, изучив факты, были вынуждены признать: судьба не только наградила Фэн Юня божественной внешностью, но и щедро одарила его удачей родиться в богатой и могущественной семье.

Увидев это, Нин Ань слегка нахмурился.

Он-то знал, чем «одарила» Фэн Юня судьба, и от этих слов ему стало горько.

Ни красивая внешность, ни острый ум, ни хорошее семейное происхождение — ничто из этого не могло компенсировать тот ущерб, что он получил за годы детства и юности.

Нин Ань не знал, что чувствовал Фэн Юнь, читая такое. Больно ли ему?

Во время интервью Фэн Юнь большую часть времени молча стоял за спиной родителей. Но ближе к концу вечера, после группового фото с молодыми гостями, один из журналистов спросил:

— Среди стольких прекрасных девушек и достойных юношей здесь есть тот, кто вам по душе?

Только тогда Фэн Юнь ответил.

Слегка удивлённо приподняв бровь, он поднёс к камере левую руку.

Его пальцы были изящными, с аккуратно подстриженными ногтями, а на безымянном сверкало простое обручальное кольцо.

— Разве это не говорит само за себя? — улыбнулся он.

В кадре не было видно лица журналиста, но, судя по паузе, тот явно опешил.

Фэн Юнь продолжил:

— У меня уже есть человек, с которым я хочу прожить всю жизнь. Его сейчас нет в этом зале, но, пожалуйста, не тратьте время на такие вопросы. Спасибо.

Камера приблизилась, крупно показывая его густые ресницы. Мужчина опустил взгляд и коснулся губами кольца.

Палец Нин Аня, на котором было такое же кольцо, дёрнулся, будто обожжённый этим прикосновением.

На экране Фэн Юнь выглядел так красиво, что его хотелось немедленно прижать к себе.

И этот человек принадлежал ему.

На весь мир этот человек заявил, что его сердце занято.

И Нин Ань был счастлив тем, что оно занято им.

Глава 94. Выше неба, глубже моря.

Это обручальное кольцо не было красивым, даже, можно сказать, выглядело старомодно. Но благодаря изяществу рук Фэн Юня оно не казалось нелепым.

Однако столь простое, ничем не примечательное кольцо, словно выбранное людьми предыдущего поколения, оказалось наполненным таким глубоким смыслом, что невольно вызывало недоумение.

Ведь оно символизировало любовь и привязанность двух любящих сердец, а также их бесконечные мечты и светлые надежды на будущее.

То, что выбирается с такими чувствами, должно быть прекрасным.

Даже люди, предпочитающие скромность, выбирая нечто столь важное, все равно остановятся на чем-то красивом.

Возможно, неброском, но обладающем своей особенной притягательностью...

По крайней мере, символ любви не должен был быть похож на кольцо на руке Фэн Юня.

Фэн Юнь — мужчина высокий, статный, с безупречными манерами, вежливый, но при этом сдержанный, а его улыбка просто очаровательна. Весь его внешний облик состоял из предметов высокой моды, а одни только часы на его запястье стоили как целый дом...

Но кольцо на его пальце было уродливым и выглядело дешево.

Такой разительный контраст пробуждал любопытство, и микрофоны все чаще тянулись в его сторону.

Красивые алые губы коснулись холодного металла кольца, а густые черные ресницы, словно естественный барьер, наполовину скрыли лицо от камер. Это выглядело, словно огонь целовал лед, растворяя его в воде любовью и преданностью, что создавало чувственную, невероятно соблазнительную картину.

В тот момент самое заурядное кольцо на длинных пальцах мужчины засияло.

Благодаря этому трепетному поцелую кольцо мгновенно стало вирусным в интернете.

Поскольку в кадре был виден лишь простой ободок, пользователям было сложно определить бренд.

Эксперты в области ювелирных изделий и аксессуаров отмечали в своих блогах, что подобный дизайн был популярен более десяти лет назад, и тогда похожие модели были почти у каждого бренда.

Просто сейчас, наверное, такое уже почти невозможно найти.

Именно поэтому, хотя Фэн Юнь носил кольцо уже давно, мало кто догадывался, что оно связано с его любовью.

По привычке большинство людей считало, что это просто семейная реликвия, переданная старшим поколением.

Но из-за благоговейного выражения лица Фэн Юня при поцелуе, из-за его искренней, ничем не прикрытой горячей любви, это кольцо приобрело особый смысл.

Пользователи сети прозвали его «Кольцом любви и удачи».

На волну поисковых запросов желающих купить такое же, первой отреагировала корпорация семьи Ли.

Уже через полчаса их официальный блог опубликовал фото почти аналогичного кольца, объявив о возобновлении производства данной модели.

Это вызвало ажиотаж среди пользователей, желающих сделать предзаказ.

Человеком, который так молниеносно уловил возможность и принял решение, был Ли Юаньшу.

Но когда отец похвалил его за деловую хватку, улыбка молодого человека скрывала горечь.

Он так быстро отреагировал, потому что в тот момент, когда губы Фэн Юня коснулись кольца, он сам отчаянно захотел его.

А затем, увидев реакцию в сети, он понял, что это действительно шанс, который нельзя упускать.

Это позволило Ли Юаньшу быстро воспользоваться возможностью и создать небольшой бум для корпорации Ли после удара, нанесенного по их бизнесу Фэн Юнем.

Но, увы, и успех, и поражение исходили от одного и того же человека, что заставило Ли Юаньшу почувствовать горечь иронии.

Нин Ань, прислонившись к изголовью кровати, наблюдал за шумихой в сети, спровоцированной Фэн Юнем.

Смотреть на это со стороны было неловко, но в то же время интересно и очень приятно. Нин Ань опустил ресницы, но его сердце было переполнено счастьем и сладостью.

Настолько переполнено, что больше ничего не могло в него поместиться.

Он снова и снова пересматривал видео, где Фэн Юнь целовал кольцо.

Нин Ань знал вкус этих губ — тёплых, мягких, которые могли быть нежными, но могли быть и сильными, лишающими дыхания...

Этот предельный соблазн и щемящее чувство поднимались из самых глубин его существа, прогоняя сонливость.

Нин Ань непроизвольно стал соблазнительным и чувственным, словно созревший плод — румяный, сладкий, готовый выпустить сок при малейшем нажатии.

Только сам он этого не видел и не осознавал.

Находясь за тысячи километров, он был очарован и возбужден публичным поцелуем Фэн Юня.

Юноша бессознательно провёл пальцем по ободку кольца на своём безымянном пальце.

Раньше оно действительно казалось ему уродливым. Но то ли он привык, то ли просто его чувства к Фэн Юню изменились, и теперь это кольцо уже нельзя было оценивать просто как красивое или некрасивое.

Потому что оно стало для него важным.

Нин Ань больше не пытался украдкой снять и спрятать его, чтобы никто не увидел.

Сейчас он тоже не акцентировал на этом украшении внимание, скрывая его среди других колец, но когда кто-то замечал его, он испытывал странное чувство удовлетворения.

Они с Фэн Юнем заключили союз в отчаянных обстоятельствах. Оба действовали неохотно, с недовольством в сердце, но оба не стали возражать против нелепой детской помолвки, просто чтобы избежать невыносимого бремени жизни, спрятавшись вдвоем в одной раковине.

Как два ощетинившихся дикобраза, они долго искали подходящую дистанцию для совместного существования, отчаянно желая поскорее выбраться из тесного укрытия.

Это кольцо ярчайшим образом символизировало их тогдашнее отношение к этому браку.

Но после трудных и болезненных испытаний их раны зарубцевались, и они, тесно прижатые друг к другу, незаметно срослись плотью и кровью.

Они стали одним целым.

И это кольцо стало свидетелем их счастья и удачи.

Телефон на подушке завибрировал, вырвав Нин Аня из хаотичных мыслей.

Поступил запрос на видеозвонок от Фэн Юня.

Юноша схватил телефон, на мгновение задержав взгляд на нике звонившего, прежде чем нажать кнопку ответа.

Фэн Юнь, казалось, тоже только что вышел из душа: мягкая чёлка спадала на лоб, а губы были такими же алыми, как когда он целовал кольцо.

Нин Ань смотрел на него, завороженный. Его сердце бешено билось, и он не знал, что сказать.

— Что случилось? — Фэн Юнь наклонился ближе, словно хотел сократить расстояние между ними. — Кто-то обидел тебя?

— Нет, — тихо ответил Нин Ань, отводя взгляд от его губ и встряхивая головой.

Фэн Юнь отклонился назад, задумчиво рассматривая мужа.

Кончики волос Нин Аня были мокрыми, уголки глаз слегка покраснели, влажный взгляд затуманился, припухшие губы чувственно блестели. Его тело излучало сексуальное желание и страсть.

Фэн Юнь сидел на балконе спальни, а телефон, вероятно, стоял на подставке.

Мужчина долго молча смотрел на Нин Аня, затем опустил глаза и тихо рассмеялся, хрипло спросив:

— Ты знаешь, как сейчас выглядишь?...

— М-м? — Нин Ань ещё не полностью вышел из своего эмоционального состояния и отреагировал медленно. — Как я выгляжу?

— Ты сейчас, — голос Фэн Юня стал глубже, а взгляд — темнее, — выглядишь так, будто я только что переспал с тобой... или будто ты сам собираешься прийти в мою комнату, желая заняться сексом…

Нин Ань моргнул, и его лицо мгновенно вспыхнуло. Он поспешно попытался остановить его:

— О чём... о чём ты? Ты же представитель нового социалистического поколения!

Его томно поблескивающие глаза округлились, щёки нежно-розового оттенка надулись, влажные губы распахнулись.

Никакой угрозы, только соблазн...

Фэн Юнь смотрел на него молча. В его взгляде бурлило штормовое море.

— Нин Ань, я скучаю по тебе, — кадык дрогнул. Фэн Юнь прикусил нижнюю губу, и, сглотнув, хрипло продолжил: — Хочу тебя.

Нин Ань смущённо прикрыл глаза рукой.

Он почувствовал, как под этим диким, глубоким взглядом Фэн Юня всё его тело нагревается, и его накрывает волна возбуждения.

Фэн Юнь тихо рассмеялся. Его смех был словно шелест листьев на ветру, щекочущий и вызывающий мурашки, заставляющий невольно поднять взгляд.

Нин Ань взглянул на экран сквозь пальцы — Фэн Юнь напоминал хищника, увидевшего свою добычу.

Юноша неуклюже попытался сменить тему:

— Как прошёл банкет в честь дня рождения дяди?

Хотя накануне он позвонил Чу Юньхэ с поздравлениями, ему всё равно было неловко:

— Я не смог приехать... Как ты думаешь, он не обиделся?

— Ты же не развлекался, — Фэн Юнь тихо вздохнул, ткнув в экран в районе его щеки. — Ты работал, так устал... Они с Лю Цин скорее переживают за тебя, зачем им обижаться?

Нин Ань поджал уголки губ в улыбке, отбрасывая тревогу.

Фэн Юнь тоже улыбнулся:

— К тому же, семья Чу Юньхэ не настолько неразумная, чтобы цепляться к формальностям.

Даже признав семью отца, Фэн Юнь всё равно подсознательно считал, что дом Чу Юньхэ — это только его дом.

Точнее, дом Чу Юньхэ, Лю Цин и Чу Яянь, и это не имеет к нему особого отношения.

Даже если в семье все тепло его принимали, даже если он знал, что Чу Юньхэ не виноват перед Фэн Жань, годы разлуки между ними не могли исчезнуть просто так.

К счастью, теперь его семьей стал Нин Ань, а домом – то место, где они с Нин Анем жили.

Ему этого было достаточно.

Фэн Юню очень хотелось продолжить дразнить мужа, но он боялся, что тот снова закроет лицо, поэтому он сдержался и просто продолжил болтать о всякой всячине.

Иногда Нин Ань сам любил его поддразнивать и флиртовать, но если Фэн Юнь начинал дразнить его в ответ, юноша легко смущался.

Помолчав, Фэн Юнь снова заговорил о банкете:

— Чу Юньхэ пригласил Ло Сюдяня с отцом, а также... семью Нин Шицю.

Нин Ань кивнул, показывая, что понял.

Раньше Фэн Юнь не любил семью Нин, особенно Нин Шицю, потому что тот плохо обращался с Нин Анем. Но поскольку он был отцом Нин Аня, Фэн Юнь терпел. В конце концов, они виделись всего раз в месяц-два, и он мог просто защищать Нин Аня, чтобы тот не страдал.

Но после того, как он узнал правду о происхождении своего супруга, семья Нин перестала его волновать.

Однако Чу Юньхэ не знал этих подробностей и, учитывая чувства Нин Аня, всё равно отправил им приглашения на свой день рождения.

К счастью, Нин Шицю проявил скромность и не пришёл, но Ло Сюдянь с отцом на мероприятии активно заводили связи и раздавали визитки, что вызывало у Фэн Юня смешанные чувства.

Бизнес семьи Ло был немаленьким, но сильно не дотягивал до бизнесов гостей, приглашённых Чу Юньхэ.

Люди, к которым в обычное время трудно было даже попасть на приём, теперь стояли рядом с ними.

Отец и сын сдерживались почти до конца банкета, после чего начали активно налаживать связи.

Это не было позорно, но всё же немного неуместно на чужом дне рождения.

Нин Ань представил эту картину и сказал:

— В будущем, если будут какие-то события, не приглашай их.

Фэн Юнь кивнул.

Было уже поздно. Они смотрели друг на друга, не в силах насмотреться, но больше не говорили.

Им так не хотелось разрывать связь...

— Спи, уже поздно, — наконец улыбнулся Фэн Юнь, потирая виски. — Сегодня я тоже не буду работать, устал.

— Хорошо, — Нин Ань немного поёрзал и быстро смущённо проговорил: — Я так по тебе скучаю, Фэн Юнь.

Он хотел сразу же повесить трубку, но Фэн Юнь быстро задал вопрос, и юноша замер.

— Насколько сильно? — уголки губ Фэн Юня приподнялись, ему резко расхотелось спать.

В конце концов, он ещё не наигрался.

— Выше неба, глубже моря, — Нин Ань сразу же выдал сладкие слова с очень серьёзным выражением лица.

Но Фэн Юнь счел это милым.

Подперев щёку, мужчина смеялся какое-то время, затем сказал:

— Ты только и умеешь, что говорить приятное.

И добавил:

— Но даже этого достаточно, чтобы я был счастлив.

Нин Ань рассмеялся, его глаза сияли.

Фэн Юнь не смог сдержаться:

— Нин Ань, подвинься ближе.

Нин Ань снова закрыл глаза и приблизился, камера сфокусировалась на его розовых губах. Фэн Юнь смотрел некоторое время, затем серьёзно поцеловал экран.

Для взрослых такое поведение может казаться детским и смешным, но они оба были увлечены игрой и каждый раз делали это очень искренне.

После поцелуя Фэн Юнь провёл пальцем по экрану, очерчивая контур его губ, затем позвал:

— Нин Ань?

— М-м? — Нин Ань отодвинулся, глядя на супруга с улыбкой в глазах.

— Я тоже скучаю по тебе, — сказал Фэн Юнь, поджав губы. Его дыхание участилось. — Ты задолжал мне много ночей. Отдай, когда вернёшься.

Нин Ань моргнул, закусив нижнюю губу. Сердце бешено колотилось в груди.

Он услышал, как Фэн Юнь продолжил говорить, голосом хриплым до неузнаваемости, медленным и соблазнительным:

— Я хочу… поиметь тебя... хочу жёстко трахнуть... хочу восполнить всё, что пропустил за это время. В разных позах, разными способами… Хочешь?

Нин Ань опустил голову, его уши и щёки запылали, длинная шея порозовела, и этот розовый оттенок терялся под воротом пижамы.

Фэн Юнь смотрел на любимого, а в глазах его плясало тёмное пламя.

Он ждал долго, и уже думал, что не дождётся ответа, как из динамика раздался едва слышный ответ:

— Да...

Сердце Фэн Юня замерло, дыхание остановилось, и лишь спустя несколько секунд он тихо рассмеялся.

Нин Ань не дал ему продолжить слишком уж откровенный разговор, поспешно отключил видео и зарылся в одеяло.

Но он действительно безумно скучал по Фэн Юню.

По его губам, целующим кольцо, по его дикому, глубокому взгляду, по ресницам, влажным от пота, по тому, как он целовал его слёзы и спрашивал:  «Тебе нравится, когда я вхожу в тебя? Почему плачешь? Попробуем пожёстче, а?»

Нин Ань скучал по его низкому, хриплому голосу, звучащему в ушах:  «Так хорошо? Нравится?»

Юноша несколько раз перевернулся на кровати, чувствуя, как твердеет в паху. Затем он встал и снова пошёл в душ.

Немного разрядившись и успокоившись, он вернулся в кровать.

Телефон по-прежнему лежал на подушке.

Нин Ань дотронулся до него, экран загорелся, показывая два сообщения от Фэн Юня:

- Не дурачок ли ты? Всё, что я скажу, ты принимаешь всерьез?

А затем:

- Спи. Спокойной ночи. Я люблю тебя.

Нин Ань прижал телефон к груди и закрыл глаза, не отвечая.

Потому что с Фэн Юнем он и правда становился немного глуповатым.

Так же, как Фэн Юнь, видя лишь в нем единственном свой любовный интерес, по-детски капризничал, так и Нин Ань только с Фэн Юнем становился по-настоящему глупым, болтливым, похожим на легкомысленного девятнадцатилетнего парня.

…………………………..

От автора:

Я правда хотела развивать сюжет, но эти двое настояли на любовных сценах, и я не смогла их остановить *прячет лицо в ладонях.jpg*

Глава 95. Человек из прошлого Ван Жуна.

На это мероприятие были приглашены ведущие специалисты из различных отраслей, обладающие определенным влиянием и способностью привлекать внимание общественности.

Цель заключалась в том, чтобы через различные произведения и творческие идеи донести до мира идеи защиты окружающей среды, пробудить в людях осознание важности заботы об окружающей среде в повседневной жизни.

Помимо Ван Жуна в мероприятии участвовали такие дизайнеры одежды, как Берг из Великобритании и Курахаси из Японии — оба признанные мастера мирового уровня,

Все трое были старыми друзьями и часто пересекались.

Ассистент Курахаси, Хиросуэ, даже спросил, почему на этот раз приехала не Чжан Ло, которую обычно видели с Ван Жуном.

Английское произношение японцев было очень своеобразным, и общение давалось с трудом, но мать Хиросуэ была из Китая, поэтому он знал китайский. Хотя Хиросуэ говорил не очень бегло, но базовое общение не представляло проблемы. Когда Нин Ань общался с ним, это выглядело довольно забавно: смесь китайского и английского, иногда с добавлением жестов.

Поскольку каждая профессиональная группа могла представить только один экспонат, а мнения дизайнеров одежды разошлись, первые два дня работы были посвящены обсуждению концепции и предварительным исследованиям.

Хотя многим могли помочь сотрудники организаторов, более специализированные вопросы требовали личного участия Нин Аня, Хиросуэ и ассистента Берга, Саймона.

Они изучили множество материалов, фотографий, соответствующих выставок и осознали, что вопросы загрязнения и разрушения окружающей среды гораздо серьезнее, чем известно общественности, а ситуация намного сложнее.

Один из организаторов мероприятия отметил, что, по прогнозам ученых, через двести лет Земля станет непригодной для жизни человека. Но на самом деле, учитывая скорость развития технологий, возможно, что Земля перестанет быть пригодной для жизни гораздо раньше.

Технологии, принесшие человечеству огромные удобства, также привели к экологическим проблемам.

Группа дизайнеров одежды в итоге решила сосредоточиться на материалах.

В последние годы многие международные бренды перестали использовать натуральный мех для производства меховой одежды. Вместо этого, под лозунгом защиты окружающей среды, они начали использовать искусственный мех. Однако большинство потребителей не знает, что синтетические волокна в искусственном мехе крайне трудно разлагаются. Если их выбросить или закопать в землю, на их разложение уйдут тысячи лет, что нанесет серьезный ущерб почве и воде.

Аналогичные проблемы с разложением существуют и с другими искусственными материалами. Не говоря уже о загрязнении, возникающем на различных этапах производства тканей и одежды.

Более того, ежегодно выбрасываемая старая одежда уже стала одним из значительных источников загрязнения.

В связи с этим у Курахаси возникла прекрасная идея.  Реализуя ее, Нин Ань и Хиросуэ отправились в австралийский исследовательский институт, который занимался разработкой новых типов тканей и уже добился в этом определенных успехов.

Один из исследователей ранее сотрудничал с господином Курахаси, поэтому они хотели попробовать, можно ли использовать наиболее перспективную из их наработок.

Молодые дизайнеры какое-то время ожидали в холле исследовательского института, после чего друг господина Курахаси проводил их наверх.

В лаборатории были представлены некоторые данные об этой новой ткани.

Этот материал можно было перерабатывать и повторно использовать, а также он легко разлагался. Он был очень легким, по текстуре напоминал шелк, приятный на ощупь и мягкий.

Если бы его удалось успешно вывести на рынок, это означало бы, что в будущем можно почти полностью решить проблему загрязнения от старой одежды.

Пока что материал не соответствовал стандартам для выхода на рынок в основном из-за высокой себестоимости производства.

Нин Ань и Хиросуэ, изучив материалы, поняли, что высокая стоимость означала не только финансовые затраты, но и экологические.

Хотя производство новой ткани в каком-то смысле решало проблему части загрязнений, сам процесс производства создавал другой вид загрязнения — преимущества и недостатки почти уравновешивали друг друга.

К тому же, исследовательский институт пока не нашел способа решить эту проблему.

Вечером группа дизайнеров одежды провела собрание.

Курахаси изначально знал только, что институт разрабатывает разлагаемую и перерабатываемую ткань, но не был в курсе деталей.

Узнав правду, он не мог не разочароваться.

А другие материалы трудно было признать по-настоящему экологичными.

Даже полностью натуральные хлопок и лен в процессе выращивания и производства неизбежно создают загрязнение.

Пестициды, удобрения, крашение при производстве...

Каждый этап наносил природе урон.

Дизайнеры долго обсуждали проблему, их мнения разделились, но времени на работу оставалось уже мало.

Говорили, что куратор выставки уже приехал в Австралию, и через пару дней начнется монтаж экспозиции. Некоторые работы уже готовы и постепенно доставляются.

После нескольких дней обсуждений и размышлений группа в итоге отказалась от первоначальной концепции.

Вместо этого они быстро разработали несколько новых идей и выбрали две из них.

Они создали две работы и передали их организаторам, чтобы те решили, какую из них выставить.

Первая работа — плащ с изображениями животных и растений, находящихся на грани исчезновения.

На плащ пошло много ткани, и когда он развевался, то напоминал яркий флаг. На нем были изображены виды, стоящие перед угрозой вымирания — их было так много, что это вызывало шок.

Вторая работа — костюм из соломы, который демонстрировался на живой модели.

С помощью макияжа и движений модель изображала жизненный цикл природы.

Сверху вниз — сочная, полная силы зелень постепенно переходила в желтый, серый, а к щиколоткам уже превращалась в грязную труху.

Этот образец высокой моды производил очень яркое впечатление, и организаторы в итоге выбрали именно эту работу.

Будь то Ван Жун, Курахаси или Берг, каким бы непререкаемым ни был их статус в мире моды, за эти короткие десять с лишним дней сотрудничества каждый из них показал себя с лучшей стороны, проявив ответственность, готовность выслушать чужое мнение и приложить усилия ради благого дела, причем даже без оплаты.

Хотя у них и были некоторые разногласия в работе, эти дни сблизили их еще больше.

В день, когда работы были отправлены на выставку, настал и день их расставания.

Дизайнеры сидели в углу бара, сожалея, что из-за первоначальной ошибки в направлении не смогли создать что-то лучшее.

Они обсуждали наиболее интересные и шокирующие произведения искусства и фотографии на выставке.

Затем разговор перешел на их рабочие планы на вторую половину года.

Курахаси был самым оживленным среди них — за эти десять с лишним дней он успел сдружиться со всеми. А Ван Жун был самым спокойным и сдержанным в этой группе. Кроме как по работе, он вообще редко куда-то выходил.

Пока они разговаривали, Курахаси вдруг присвистнул, обратив внимание на кого-то у барной стойки. Все оглянулись.

На высоких стульях спиной к залу сидели двое, прижавшись друг к другу. Но даже по спинам было заметно, что между ними царила какая-то романтическая неопределенность.

Курахаси, не обращая внимания на неловкость, крикнул:

— G!

Старший из двоих обернулся.

Он был азиатской внешности, лет двадцати семи-двадцати восьми, в светло-серой водолазке. Черты лица приятные, манеры -  элегантные, а когда он улыбнулся, на щеках появились ямочки.

Молодой парень, точнее. Юноша, державший его за руку, тоже с любопытством оглянулся.

Юноша отличался яркими алыми губами и белоснежной кожей. Стрельнув глазами, он что-то шепнул на ухо тому, кого назвали «G», и тот рассмеялся.

Курахаси представил их на английском:

— G — куратор нашей выставки, организаторы специально пригласили его из Италии.

Затем он понизил голос и шутливо добавил:

— Он большой ловелас, вечно цепляет новых партнеров, так что не влюбляйтесь в него.

Курахаси, видимо, хотел пригласить G присоединиться к ним, но тот лишь улыбнулся, помахал им рукой и снова отвернулся.

Компания продолжила пить, но Нин Ань заметил, что с Ван Жуном что-то не так.

Мужчина больше не улыбался, его обычно мягкий взгляд стал мрачным и давящим. Он то и дело бросал непонятные взгляды в сторону бара.

Нин Ань перебрал в уме имеющиеся данные: из Италии, G, куратор выставки...

Неужели это Чэн Цянь?

Он повернулся и увидел, как Чэн Цянь, с пальто на руке, обняв парня за талию, выходит из бара.

Рядом раздался резкий скрип стула — Ван Жун встал и с крайне неприятным выражением лица направился к выходу.

Нин Ань поспешно схватил пальто своего учителя и бросился за ним, жестом показывая остальным, чтобы они оставались на месте.

На выходе он столкнулся с парой пьяных, и чуть не упал, отстав.

Когда Нин Ань выбежал за дверь, разноцветные огни бара отражались в снегу, а холодный ветер обжигал лицо. На парковке впереди Ван Жун схватил Чэн Цяня за руку, не давая ему уйти.

Чэн Цянь был одет в пальто, а Ван Жун — лишь в тонкий свитер. Они застыли в противостоянии на ледяном ветру.

Нин Ань поспешил к ним. Было морозно. Дыхание превращалось в клубы белого пара.

— Учитель! — позвал Нин Ань, пытаясь помочь ему надеть пальто.

Но Ван Жун, сжав губы, крепко держал Чэн Цяня за запястье, не отпуская. Нин Ань сумел лишь накинул пальто ему на плечи.

Чэн Цянь же оставался на редкость невозмутим. Взглянув на внешность Нин Аня с легким удивлением, он усмехнулся:

— Твои вкусы не изменились, да?

Затем он тихо, низко рассмеялся:

— Жаль только, что я уже не тот, что раньше.

Нин Ань хотел уйти, не смея мешать разговору, но, посмотрев на бледное лицо Ван Жуна и его посиневшие от холода губы, остался, молча встав рядом.

Из машины раздался стук — молодой парень внутри начал терять терпение.

Чэн Цянь наклонился к двери и мягко сказал:

— Потерпи немного, вечером я тебе это компенсирую, ладно?

Выпрямившись, он снова улыбнулся, но теперь его улыбка стала легкомысленной.

Свободной рукой достав из кармана визитку, он протянул ее Ван Жуну.

Тот потянулся за ней, но Чэн Цянь отпустил карточку раньше, чем их пальцы соприкоснулись.

Визитка плавно опустилась на землю, кружась в воздухе.

— Может, отпустишь руку? Меня ждут, — усмехнулся Чэн Цянь.  — Если захочешь связаться, звони по номеру на визитке. Договаривайся с моим ассистентом. Если будет время, возможно, я тебя приму.

Ван Жун разжал пальцы. Чэн Цянь сел в машину, и черный Мерседес резко развернулся, исчезнув в ночи.

Ван Жун присел, поднял грязную визитку, тщательно протер ее рукавом и положил в карман.

Нин Ань молча помог ему надеть пальто, застегнул пуговицы и повязал на его шею свой шарф.

Руки Ван Жуна были ледяными.

Нин Ань сжал их в своих ладонях и с тревогой окликнул:

— Учитель?

Ван Жун, словно вернувшись из забытья, медленно моргнул и улыбнулся:

— Все хорошо. Просто встретил старого знакомого.

Нин Ань кивнул, ни о чем не расспрашивая, и проводил его в отель.

На следующий день они полетели домой.

Самолет приземлился около пяти вечера. Лето подходило к концу, но палящее солнце все еще слепило глаза.

Ван Жун уже взял себя в руки и, спрятав глаза за темными очками, казался совершенно спокойным.

Они вышли из аэропорта вместе, и Чжан Ло, приехавшая за ними на машине, удивилась, почему Нин Ань вдруг отстал и начал оглядываться.

Она взяла часть багажа у Ван Жуна и обернулась посмотреть, куда направится Нин Ань.

Тот уже шел к другому выходу: его багаж нес человек, похожий на ассистента или водителя, а самого его крепко обнимал высокий мужчина.

Незнакомец был на полголовы выше Нин Аня. Спрятавшись за очками и кепкой, он, тем не менее держался очень прямо. Наклонившись к Нин Аню, незнакомец почти касался губами его уха, а рука на талии сжимала юношу так сильно, будто мужчина вел его под конвоем.

Чжан Ло заметила в этом жесте невероятную собственническую страсть.

Прежде чем девушка успела разглядеть их получше, Нин Ань и тот человек свернули за угол, исчезнув в потоке людей.

— Его встретили родные, — услышала она спокойный голос Ван Жуна.

Глава 96. Возвращение из командировки.

Телефон возле кровати завибрировал, и руки Фэн Юня, обнимавшие Нин Аня, слегка сжались. Затем он уткнулся лицом в его шею.

От Нин Аня исходил приятный аромат, тело было тёплым и мягким. Юноша покорно утопал в его объятиях.

Лёгкое тёплое дыхание касалось груди Фэн Юня, такое нежное, что напомнило мужчине, каким послушным, гибким и горячим его любимый был прошлой ночью...

Это согревало его сердце и одновременно будоражило, заставляя терять контроль.

Возвращение Нин Аня в мгновение ока сделало всё вокруг невероятно прекрасным, и Фэн Юнь тонул в этом ощущении, не желая открывать глаза.

Юноша в его объятиях пошевелился, слегка нахмурив брови, словно его потревожил звук.

Фэн Юню пришлось тихо подняться, одной рукой нежно поглаживая спину, чтобы любимый снова погрузился в сон, а другой взять трубку.

Накинув халат, он босиком вышел на балкон и тихо произнёс:

- Учитель Ван?

Неизвестно, что сказал Ван Жун на другом конце провода, но Фэн Юнь взглянул на кровать, где выпирал небольшой бугорок.

Тонкое одеяло Нин Аня было натянуто до подбородка, виднелась только макушка с чёрными волосами и белое лицо.

— Он ещё спит, — Фэн Юнь улыбнулся. — Я как раз собирался попросить для него отгул.

Ван Жун ненадолго замолчал, затем сказал:

— Пусть хорошо отдохнёт, я сам все сделаю.

Фэн Юнь положил трубку и медленно вернулся к кровати.

Наклонившись, он некоторое время молча разглядывая Нин Аня.

Затем приподнял край одеяла, забрался под него и снова плотно обнял свое сокровище.

Нин Ань прижался к его груди, слегка приоткрыл глаза, и сонно позвал:

— Фэн Юнь?

— М-м? — Фэн Юнь поправил волосы юноши и поцеловал его в лоб. — Разбудил тебя?

— Нет, — Нин Ань покачал головой. — Который час? Нужно идти на работу.

— Ты ещё способен работать? — Фэн Юнь тихо рассмеялся, взял его за подбородок и начал разглядывал лицо. — Ого, какой крепкий боевой дух! А кто вчера плакал, что больше не может? А?

Подушечки пальцев скользили по коже, вызывая у Нин Аня щекотку, и он попытался увернуться. Но малейшее движение отзывалось во всём теле ноющей болью, заставив его тихо и сладко вскрикнуть слегка охрипшим голосом.

Глаза Фэн Юня потемнели, он навис над тонким телом, глядя сверху вниз.

Нин Ань крепко зажмурился, только ресницы его задрожали, а кончики ушей медленно покраснели.

Его смущенный вид заставил сердце Фэн Юня учащённо забиться.

Он опустил взгляд, медленно проводя пальцами по красивым бровям.

Затем не удержался и поддразнил:

— Почему ты такой послушный? Я командовал то так, то эдак, а ты всё выполнял!

Фэн Юнь чуть сильнее сжал его подбородок:

— Ты ведь слушаешься только меня одного?

Не дожидаясь ответа, мужчина продолжил:

— Ты должен слушаться только меня! Понял?

Нин Ань наконец не выдержал, сердито сверкнул на него глазами, а затем со всей силы ударил кулаком в грудь.

Фэн Юнь рассмеялся:

— Вижу, драться у тебя силы хватает. Я был слишком мягок?

Прошлой ночью Нин Аня измучили до предела.

Фэн Юнь был как изголодавшийся волк. Он хоть и сдерживался, пытаясь быть поделикатнее, но в итоге всё равно потерял над собой контроль, властно овладевая желанным телом.

Он довёл супруга до того, что Нин Ань вспотел так, как будто только вышел из душа. Даже волосы промокли, а по щекам ручьями струились слёзы.

Когда юноша почти терял сознание от усталости, Фэн Юнь заставил его называть себя «старшим братом», и, кажется, отпустил, только услышав фразу «гэгэ» минимум сотню раз.

Сейчас всё тело Нин Аня буквально разваливалось на части, сил не было вообще.

Как это смешно, и стыдно! В сложных чувствах юноша уткнулся лицом в подушку:

— Это всё из-за тебя, ты слишком неуправляемый.

Потом тихо добавил:

— Грубиян.

В его голосе звучал упрёк, но очень мягкий.

Фэн Юнь рассмеялся, чувствуя, как тает его сердце.

Он поцеловал мужа в лоб, затем добрался до кончика уха и прошептал хрипло:

— Так уж и грубиян? Может, назовешь меня папочкой?

Глубокий, хрипловатый голос заставил Нин Аня вздрогнуть.

Ему так хотелось пинком сбросить этого типа с кровати! Но силы были неравны, поэтому он закрыл глаза, притворяясь мёртвым, и крепко сжал губы.

Фэн Юнь не отставал, водя пальцем по его груди и целуя в щёку:

— Ну скажи же, Нин Ань.

Нин Ань игнорировал его, и он продолжил дразнить:

— Нин Ань, Нин Ань, Нин Ань…

Наконец Нин Ань не выдержал и фыркнул.

Он перевернулся, обнял Фэн Юня и положил голову ему на плечо, молча наслаждаясь счастьем.

Не желая даже двигаться, юноша пробормотал:

— Я так устал, Фэн Юнь...

— Я попросил для тебя отгул, — улыбнулся мужчина. — Спи дальше.

— М-м, — Нин Ань сонно кивнул. За ночь он поспал всего пару часов и действительно выбился из сил.

Однако вскоре он снова открыл глаза:

— Но если я не пойду на работу, буду чувствовать себя некомфортно.

Фэн Юнь погладил его по спине, наслаждаясь гладкостью кожи под пальцами.  Взгляд мужчины стал сложным, и он, помолчав, сказал:

— Не переживай, тебе все равно надо отдохнуть.

Нин Ань тихо выдохнул, едва заметно кивнул, уткнувшись в его грудь, и наконец спокойно заснул.

Фэн Юнь осторожно поднялся, умылся, переоделся и поехал в офис.

Когда Нин Ань проснулся снова, был уже полдень. Снаружи стрекотали цикады, а в доме стояла тишина.

Он принял душ, спустился перекусить, затем проверил сообщения от ассистента.

Осмотрев себя в зеркале, Нин Ань аккуратно замазал тональным кремом следы на шее и запястьях.

Крем он купил на всякий случай после того, как Ван Жун и Сяо Ди заметили засосы.

Фэн Юнь в постели был совершенно несдержан, а на коже Нин Аня легко оставались отметины. К тому же, Фэн Юнь иногда делал это специально…

Закончив, юноша еще раз тщательно проверил свой вид, сел в машину и поехал в студию.

После двухнедельной разлуки коллеги радостно его приветствовали, а Нин Ань начал раздавать им небольшие подарки из поездки.

Чжан Ло, принимая подарок, улыбнулась:

— Разве Ван-лаоши не сказал, что ты сегодня взял отгул? Почему пришёл?

Нин Ань улыбнулся:

— Полдня отдыха мне вполне достаточно.

Затем уточнил:

— Учитель уже пришёл?

— Он уехал на съёмочную площадку, — сказала Чжан Ло.

Рука Нин Аня, раздающего подарки, на мгновение замерла. Съёмочная группа была в его ведении, и если Ван Жун поехал туда, значит, пришлось заменять его.

Воспользовавшись короткой паузой,  Сяо Ди вдруг схватил его за руку. Разглядывая кольцо на пальце, парень спросил:

— Сяо Нин, это кольцо... оно разве не идентично тому, что у президента Фэна?

Все тут же окружили его, наперебой спрашивая:

— Сяо Нин, ты тоже фанат президента Фэна?

— Я тоже заказала такое, но их только готовятся выпускать. Говорят, будут готовы только в следующем месяце.

— Сяо Нин, где ты его купил?

Нин Ань, смеясь, высвободил руку:

— Я не покупал, мне подарили.

Раздав подарки, он зашёл в офис и позвонил Ван Жуну, спросив, нужно ли ему приезжать.

Ван Жун на том конце провода ответил тихо:

— Не нужно.

К вечеру, перед самым концом рабочего дня, Нин Ань позвонил ещё раз. Ван Жун только успел сказать «Алло», как трубку перехватил Чжан Ци.  Он сообщил, что вечером у съёмочной группы ужин, и пригласил Нин Аня присоединиться.

Из-за пробок по дороге Нин Ань приехал, когда ужин был в полном разгаре.

Людей оказалось немного: только Чжан Ци, Ван Жун и несколько сотрудников. Тянь Сяоши и остальных не было.

Чжан Ци указал на стул рядом с Ван Жуном:

— Они ещё снимают ночные сцены в группе B, неизвестно, когда закончат.

Нин Ань сел.

Видимо, зная, что его ученик обязательно приедет, Ван Жун позволил себе выпить.

Когда стали наливать снова, Нин Ань незаметно прикрыл рюмку рукой и убрал бутылку.

Чжан Ци, заметив это, нахмурился:

— Дай своему учителю выпить. Он что, должен вести жизнь святого?

Нин Ань вопросительно повернулся к Ван Жуну:

— Учитель?

Мужчина улыбнулся:

— Всё в порядке.

Нин Ань убрал руку, и Чжан Ци рассмеялся, покачав головой:

— Нынешняя молодёжь совсем не понимает жизни.

Настроение Ван Жуна сегодня было каким-то необычным, но лишь близкое знакомство с ним позволило Нин Аню это уловить.

Что ж, раз Ван Жун действительно хочет выпить, Нин Аню остается только сидеть рядом и подливать.

В середине ужина Чжан Ци позвал Нин Аня выкурить сигарету и спросил, не случилось ли чего в Австралии или не встретили ли они кого-то особенного.

Нин Ань закусил фильтр, задумавшись.

Чжан Ци тут же нахмурился:

-  Я знаю о твоём учителе всё. Не скрытничай.

Мужчина кивнул в сторону двери:

— Если он будет держать все в себе, дело плохо.

Нин Ань зажал сигарету между пальцев, наблюдая, как тлеющий кончик постепенно гаснет.

Наконец он сказал:

— Мы встретили китайца по имени G.

— Ты его знаешь? — нахмурившись, спросил Чжан Ци.

Нин Ань не был уверен, сколько можно рассказать. Это всё же личное дело Ван Жуна, и обсуждать это с другими было неудобно.

Юноша покачал головой:

— Нет, я просто слышал, как его так называют.

Чжан Ци кивнул и задумался, выглядя озабоченным.  Но вскоре собрался, выкурил сигарету и вернулся внутрь.

Нин Ань остался снаружи, обдуваемый ночным ветерком с остатками дневного зноя.

Съёмки проходили за городом. Небо казалось безграничной тёмно-синей бездной, а звёзд было больше и они сияли ярче, чем в городе.

Стоять на улице оказалось намного приятней и комфортнее, чем сидеть в комнате.

Нин Ань не знал, что произошло между Ван Жуном и тем мужчиной, и мог только строить предположения.

Большинство трудностей можно преодолеть, но у Ван Жуна, кажется, всё было очень непросто.

Прислонившись к стене, Нин Ань курил. Перед его глазами стояла картина того снежного дня.  И почему-то от этого становилось грустно.

Вскоре на улицу вышли остальные, оставив внутри только Чжан Ци и Ван Жуна.

Поболтав немного, группа разошлась — нужно было готовиться к завтрашним съёмкам.

Нин Ань подождал ещё немного, затем направился в комнату.

Дверь была приоткрыта, и он услышал, как Чжан Ци говорит:

— Надеюсь, ты не собираешься из-за этого вешаться?

Потом он добавил:

— Разве ты виноват в том, что случилось тогда? Ты что, собираешься так мучать себя всю жизнь?

Ван Жун долго молчал, и Чжан Ци продолжил:

— Так и хочется тебя отлупить, чтоб пришел в себя, чёрт возьми!

Ван Жун тихо рассмеялся:

— Ладно, мне пора.

Чжан Ци разозлился:

— Давай, проваливай, чёрт бы тебя побрал!

Нин Ань отвёз Ван Жуна домой. Тот казался пьяным и всю дорогу молчал, закрыв глаза.

Только когда машина остановилась у дома, он, будто проснувшись, какое-то время с лёгким недоумением смотрел на Нин Аня.

Юноша позвал его:

— Учитель?

Ван Жун постепенно пришёл в себя, провёл ладонями по лицу, выпрямился и вдруг задал вопрос:

— Если Фэн Юнь совершит ошибку, ты простишь его?

— Зависит от ошибки, — после паузы тихо ответил Нин Ань. — Скорее всего, я дам ему шанс исправиться. Но лишь один. Больше — нет.

Затем он осторожно добавил:

— Это моя личная позиция. У других может быть иначе, и это не значит, что они неправы.

Ван Жун кивнул, опустил глаза и улыбнулся. Нин Ань действительно был очень похож на Чэн Цяня из прошлого.

Только Нин Ань казался слишком зрелым для своего возраста — словно драгоценный камень, отполированный временем и непогодой, уже успевший засиять.

А тот, юный, Чэн Цянь был слишком резким и бескомпромиссным.

Люди такого склада, когда расположены к тебе, подобны выдержанному вину, пленяющему душу, а если поворачиваются другой стороной — становятся беспощаднее всех.

Постепенно настроение Ван Жуна снова вернулось в норму.

Возможно, перед тем как обругать его, Чжан Ци сказал ещё что-то, что помогло ему прийти в себя.

Нин Ань не знал точно.

Но его насыщенная жизнь не оставляла много времени для грустных размышлений.

Октябрь наступил быстро, стартовала регистрация на конкурс дизайнеров, и Нин Ань подал заявку онлайн, получив идентификационный номер.

Оставалось только дождаться установленного срока и отправить эскизы организаторам.

После возвращения из Австралии он был сильно занят делами студии и съёмочной группы.

За это время Фэн Юнь ещё несколько раз уезжал в короткие командировки, а Нин Ань дважды летал с группой в город Q.

Времени, которое они могли провести вместе, было совсем немного.

В день, когда пришло подтверждение участия в конкурсе, Нин Ань задержался в студии, а Фэн Юнь, вернувшись из поездки, сразу приехал за ним, чтобы вместе отправиться домой.

Студия была пуста, только в кабинете Нин Аня горел свет.

Когда Фэн Юнь вошёл, глаза Нин Аня сразу засияли.

Он улыбнулся, встал и раскрыл объятия, а Фэн Юнь обхватил его за талию и прижал к себе.

Глава 97. Ревность.

Нин Ань был одет в рубашку тёмно-бордового цвета с серебряными нитями в ткани, которые при свете слегка мерцали. Но это ещё больше подчёркивало черноту его волос и яркость глаз, в сочетании с которыми кожа казалась ещё белее и прозрачнее.

Улыбаясь, он обнял Фэн Юня за плечи, поднялся на цыпочки и поцеловал, затем ткнул пальцем в живот и очень мило спросил:

-Устал, красавчик?

Рука Фэн Юня легла на талию любимого, он молча смотрел на него сверху вниз. Мужчина чувствовал, что Нин Ань - словно сочный персик: стоит пососать, и из него потечёт сладкий сок, утоляя его жажду и разгорающийся жар. Тогда он, следуя зову сердца, склонился и начал пить этот сок, страстно целуя любимые губы, а затем, крепко сжав объятия, прижал юношу к письменному столу.

Он не отпускал его до тех пор, пока в глазах Нин Аня не выступили слёзы, словно лёгкая дымка, прикрывающая улыбку, и лишь тогда мужчина слегка отстранился.

Потерев влажные покрасневшие губы, он, наконец, хрипло ответил:

- Увидел тебя, и усталость сразу прошла.

Нин Ань поймал его руку, шаловливо начавшую расстегивать пуговицы, поднял её к губам и поцеловал, тихо напомнив:

- Мы в офисе.

- Все уже ушли, — Фэн Юнь сжал его запястье и низко засмеялся. — В рабочей зоне свет уже погашен.

- Все ушли? — Нин Ань с недоумением посмотрел наружу.

Дверь была почти полностью закрыта, оставалась лишь узкая щель. Снаружи действительно не пробивалось ни лучика.

- Всё равно нельзя, — он снова отвел в сторону руку Фэн Юня и быстро застегнул две верхние пуговицы. Затем, взяв его лицо в руки, серьёзно поцеловал и твёрдо, но с нежностью сказал: — Только дома.

Фэн Юнь был так возбуждён его серьёзным видом, что упёрся лбом в его шею и тихо взмолился:

- Дай мне немного прийти в себя, прежде чем поедем домой.

- В смысле, прийти в себя?

Непонятно, то ли Нин Ань действительно не понимал, то ли специально дразнил супруга. В его голосе звучал смех.

Фэн Юнь взял в ладонь тонкую руку, и лицо Нин Аня от этого довольно невинного жеста густо покраснело, а Фэн Юнь, обхватив его за талию, снова наклонился к сладким губам.

…………………..

Сяо Ди, придя домой и разбирая вещи, обнаружил, что забыл очень важные документы.

Это были материалы, подготовленные Ван Жуном для большого показа в конце года. Сяо Ди нужно было внести правки и завтра утром отнести режиссёру показа.

Парень тихо выругался, быстро спустился вниз, поймал такси и снова поехал на работу.

В холле первого этажа по-прежнему ярко горел свет, в лифте витал запах ночного перекуса.

Он привычно провёл картой по датчику и вошёл в офис. В рабочем зале было темно, лишь из кабинета Нина Аня пробивалась узкая полоска света.

«Он ещё не ушёл?» — невольно слегка нахмурился Сяо Ди.

Но для Нина Аня, который очень усерден, сверхурочная работа — обычное дело, и Сяо Ди уже давно к этому привык. Поэтому, после первоначального удивления, он не придал этому факту особого значения.

На самом деле, сейчас его чувства к Нину Аню стали ещё сложнее, чем раньше.

Как ассистент Ван Жуна, он видел часть эскизов, созданных Нин Анем.

Позже он также узнал, что Нин Ань превосходен как в работе с рисунками, так и с созданием лекал. Оценивая объективно, Сяо Ди был совсем не ровня этому человеку.

Даже если ему не хотелось в этом признаваться, он понимал, что Нин Ань не был такой пустышкой, как он думал изначально.

Вначале Сяо Ди не мог смириться с выбором Ван Жуна, потому что считал, что у Нин Аня нет способностей для того, чтобы стать учеником мэтра. Но позже он обнаружил, что этот красавчик совсем не таков, каким он его представлял, и почувствовал от этого ещё большее разочарование, потому что в этом случае его жалобы и нежелание смириться стали ещё более нелепыми и смешными. Таким образом, талант и усердие Нин Аня не только не тронули его, но, наоборот, заставили чувствовать себя ещё более неловко и смущённо. Неизвестно, было ли это из-за предвзятого мнения, или из-за того, что он видел в нём соперника и объект для сравнения, но как бы скромен и добр Нин Ань не был, Сяо Ди не мог искренне полюбить его.

Тем более, он считал, что Нин Ань лишь притворяется правильным. С виду этот парень холодный и высокомерный, а на самом деле мутит что-то непонятное с Ван Жуном...

По этой причине Сяо Ди не планировал сообщать Нин Аню о своем возвращении, тем более что дверь была закрыта, и тот не знал, что он вернулся.

Сяо Ди взял документы и уже собирался уйти, когда из кабинета Нин Аня донёсся странный звук.

Это был... приглушённый стон?

Звук был очень тихим, но в пустом и безмолвном офисе он прозвучал слишком четко и явно.

Спина Сяо Ди напряглась, он сглотнул слюну, а кожа головы заныла.

Он тоже взрослый человек и понимал, что это значит. Он постоял несколько мгновений, затем, затаив дыхание, на цыпочках приблизился к двери.

Прислушавшись, он разобрал, как Нин Ань произнёс мягким голосом, с капризно-осуждающей ноткой:

- Что ты делаешь?

Его собеседник не ответил.

Сяо Ди не удержался и прильнул глазом к щели, чтобы заглянуть внутрь. Свет в кабинете был очень ярким, и он увидел всё предельно ясно.

На полу были разбросаны документы — вероятно, их задели, когда парочка занялась своим делом.

Сказать, что они предавались разврату, было бы не совсем точно, потому что их одежда оставалась аккуратной, без намёка на беспорядок. Однако рубашка Нина Аня выглядела не такой опрятной, как днём. Она слегка помялась, а полы были вытащены из-за пояса.

Эти двое выглядели так, словно нежно дурачились друг с другом или, возможно, флиртовали?

Конечно, не исключено, что основное блюдо уже съедено, а сейчас остался только десерт…

Сяо Ди смотрел через щель в двери, как двое мужчин были поглощены игрой, совершенно не замечая его.

Нин Ань сидел на столе, опираясь на него руками, слегка откинувшись и подставляя под поцелуи длинную шею.

Он сильно отличался от своего обычного холодного и отстранённого вида: его щёки и губы алели, чёрные глаза влажно блестели. В них будто пряталась улыбка. Нин Ань выглядел очень мягким и сексуальным.

Какой-то высокий мужчина обнимал его, наклонившись вперёд, и целовал в лоб.

Нин Ань закрыл глаза, оттолкнул его и со смехом сказал:

- Хватит дурачиться, пора собираться домой.

Мужчина тихо рассмеялся, и по-детски капризно, но властно возразил:

- Мало!

Нин Ань, видимо, остался этим недоволен, но прокомментировал фразу мягким голосом:

- Ты действительно раздражаешь…

Мужчина поцеловал его в губы, не позволяя больше говорить.

Он целовал его очень долго и страстно, затем поднял глаза и улыбнулся:

- Чем раздражаю? Может, мне сделать что-то, что тебе понравится?

В его тоне звучала лёгкая игривость, от которой щемило сердце.

Нин Ань поднял ногу, чтобы ударить его, но мужчина схватил его за лодыжку, удерживая в ладони:

- О, сильным стал? Ещё и бить меня собираешься?

Нин Ань беспомощно рассмеялся и сам взял его лицо в руки, нежно поцеловав:

- Ну ты и жук…

Это была нежность, исходящая от человека, занимающего доминирующую позицию в отношениях. Сам он, возможно, не осознавал этого, но Сяо Ди, наблюдая со стороны, чувствовал это совершенно ясно.

Сяо Ди стоял у двери, не в силах пошевелиться, его глаза были прикованы к происходящему внутри. Он кусал нижнюю губу, и у него было ощущение, будто его окунули в ледяную воду.

Он думал, что любовник Нин Аня  - Ван Жун, но оказалось, что это Фэн Юнь.

Фэн Юнь! Даже увидев это своими глазами, Сяо Ди не мог поверить.

Особенно диким казалось то, что он улыбался Нин Аню такой счастливой, солнечной, почти детской улыбкой. В сочетании с затаенной страстью, мерцающей в темных глазах, эта улыбка становилась невероятно сексуальной.

Оказывается, у лица их грозного босса имеется столько выражений? Оказывается, он может быть таким нежным?

Сяо Ди почти не узнавал Фэн Юня: Фэн Юнь перед Нин Анем и Фэн Юнь на публике были практически двумя разными людьми.

Не было ни резкости, ни холодности, только нежность и зависимость, безрассудная навязчивая властность и наивная детскость.

Такой Фэн Юнь заставлял его сердце биться чаще.

Только сейчас Сяо Ди осознал, что Фэн Юнь  - его ровесник, они родились в один год.

Но почему любовником Фэн Юня оказался именно Нин Ань?

Сяо Ди нравился Фэн Юнь, он тайно восхищался им и, понимая, что не достоин его, даже не мечтал получить его внимание. Даже когда он увидел, как Фэн Юнь на банкете по случаю дня рождения Чу Юньхэ публично объявил, что у него есть любимый человек, он почувствовал лишь пустоту в душе, а не ревность. Фэн Юнь был для него слишком высоким, слишком далёким, ему оставалось только тайно им восхищаться. Но теперь, при виде того, как его божество целует Нин Аня, его сердце почти перестало биться, отозвавшись болью.

Боль проникала повсюду, разрушая сердце и душу, раздувая ураганным ветром ранее спящую ревность.

Сяо Ди наконец понял, почему тот, кого Фэн Юнь так ценил, на банкете по случаю дня рождения Чу Юньхэ не появился — потому что в то время Нин Ань был в Австралии.

И он наконец понял, почему Нин Ань носил на безымянном пальце кольцо, парное с кольцом Фэн Юня.

Все пазлы сошлись воедино, но это лишь зажгло в нём безумную злость.

Если бы любимым Фэн Юня оказался кто-то другой, кто-то равный ему по статусу, или даже просто незнакомый человек, Сяо Ди было бы больно, но он смог бы смириться.

Но почему это именно Нин Ань?

Почему он?

Почему Ван Жун не только взял его в ученики, но и Фэн Юнь тоже достался ему?

Почему?

Почему Фэн Юнь полюбил именно его?

Жгучие мысли скакали в голове, но у Сяо Ди не было времени размышлять дальше, потому что за дверью Фэн Юнь уже помогал Нину Аню разглаживать складки на одежде, с огромной нежностью говоря:

- Пошли домой.

Нин Ань хотел спрыгнуть со стола и собрать разбросанные на полу вещи, но Фэн Юнь протянул руку, остановив его, сам присел на корточки и начал собирать бумаги. А Нин Ань, словно дразня, вытянул ногу без обуви, в одних лишь хлопковых носках, оставляющих открытыми тонкие белые лодыжки. Поставив ногу на плечо Фэн Юня, он медленно двигал пальцами, слегка надавливая, и, подперев щёку рукой, смотрел с провоцирующей улыбкой. Однако Фэн Юнь не только не рассердился, но с нежностью повернул к нему голову, а затем, притворяясь свирепым, укусил наглую лодыжку.

Нин Ань, смеясь, убрал ногу, снова делая вид, что сопротивляется, но на самом деле соблазняя.

Сяо Ди передернуло. Это было так пошло и вульгарно!

Но Фэн Юню, очевидно, поведение Нин Аня нравилось.

Это было совершенно непохоже на то, как Сяо Ди представлял себе отношения Фэн Юня с любимым человеком.

В представлении Сяо Ди Фэн Юнь был высоким и красивым, но холодным и очень властным. Таким, что ему было бы страшно смотреть прямо в глаза.

Тот, кого он любил, должен был бы быть человеком очень мягким и послушным. Он должен был руководствоваться его волей, сильно любить его, но также немного бояться.

Фэн Юнь при этом, вероятно, мог бы просто проявить доброту.

Но сейчас Сяо Ди видел нечто совсем другое. Фэн Юнь выглядел нежным, сексуальным, полный мужского обаяния, но все это сочеталось с детской непосредственностью, противоречивостью и какой-то зависимостью.

Самое шокирующее, что такой Фэн Юнь выглядел настоящим, живым, объёмным, невероятно соблазнительным.

А его партнер, Нин Ань, оказался очень дерзким. Он совсем не боялся этого земного бога и даже намеренно издевался над ним.

По крайней мере, в глазах Сяо Ди это выглядело именно так.

Сяо Ди не помнил, как спустился вниз. Ночной ветер ранней осени уже нёс прохладу, заставив его вздрогнуть. Но ревность в его сердце была темной, как тушь. Даже разбавленная водой, она оставалась чёрной, не пропуская свет.

Ревность, раздуваемая ветром, расползалась, заполняя всё сердце и заставляя его болезненно сжиматься.

«Почему?» — думал Сяо Ди. — «Нин Ань просто лучше других умеет притворяться?»

В этом мире есть свет и тьма, радость и боль.

Кто-то сосредоточен только на себе, а кто-то смотрит на других.

Большинство видят только ореол славы вокруг других, но никогда не знают, через какие страдания те прошли.

В этот момент сердце и глаза Сяо Ди были полны только Нин Анем и Фэн Юнем, а в глазах Фэн Юня и Нина Аня были только они сами.

Супруги спустились вниз вместе, держась за руки.

Фэн Юнь приехал в «Дзинруй» уже после окончания рабочего дня и припарковался прямо на наземной стоянке.

Они вышли из холла. Осенний ветер начал трепать полы их пальто, и Нин Ань тихо вздохнул:

- Как летит время…

Прошло уже больше года с тех пор, как он пришёл сюда. Хотя впереди их ждала зима, этот год, похоже, будет намного теплее предыдущего.

По крайней мере, кто-то приготовил для него шапку и шарф, кто-то следил, чтобы он надевал тёплую обувь, и заботился о том, хорошо ли он поел...

Фэн Юнь, казалось, прочитал его мысли. Без слов он обнял юношу, прикрыв от ветра, и усадил в машину.

Глава 98. Домашний кролик.

В конце октября в городе А началось похолодание, сопровождаемое надоедливыми затяжными осенними дождями, погода стала сырой и холодной.

В тёмном лестничном пролёте, под узким вентиляционным окном Сяо Ди и Чжэн Вэньцзе стояли рядом и курили.

Холодный ветер с тонкими струйками дождя проникал внутрь, забирался под одежду, и, прилипая к коже, вызывал сильный дискомфорт.

За последние полмесяца Сяо Ди, казалось, значительно похудел и стал более молчаливым и резким, чем раньше.

Опустив голову, он думал о Нин Ане и Фэн Юне.

С того самого дня, когда он узнал об их тайне, Сяо Ди начал внимательно наблюдать за Нин Анем.

Даже малейшие следы на его теле, которые другие не замечали, могли вызвать в сердце юноши бушующие волны.

Сяо Ди также начал задерживаться допоздна, тайно следуя за Нин Анем, и не раз видел, как Фэн Юнь приезжает забрать того с работы.

Каждый раз он прятался в темноте, наблюдая, как Нин Ань легкой походкой направляется к чёрному Бентли, а высокий красивый мужчина заранее выходит, предупредительно открывает ему дверь и прикрывает ладонью макушку, защищая от удара, пока тот садится в машину.

Иногда они обнимались или даже целовались, прислонившись к машине, что-то шептали, чего Сяо Ди не мог разобрать, и только потом садились в машину, оставляя его одного в этом почти непроницаемом для света углу и доводя ревность до грани безумия.

Однако, словно пристрастившийся к наркотикам, Сяо Ди не мог остановиться.

Он прекрасно понимал, что это плохо для него самого, что это причиняет ему страдания, но всё же погружался в боль с головой, не в силах вырваться.

Сяо Ди снова вспомнил руку Нина Аня, которая утром протянула ему документы.

На тонком белом пальце то кольцо было таким ярким, что резало глаза, а под ободком кольца на основании пальца были едва заметные следы от зубов.

Тогда Сяо Ди застыл в оцепенении, глядя на это. Его глаза наполнялись жаром, сердце бешено колотилось, и он даже забыл протянуть руку, чтобы взять бумаги, пока Нин Ань не пододвинул документы ближе к нему и с улыбкой не спросил:

- Что такое?

Его улыбка была яркой, а в глазах прятался смех, делая взгляд мягким.

Такая улыбка и ясный, бесстрашный взгляд бывают только у по-настоящему счастливых людей.

Но это лишь подчёркивало то, что он сам — будто монстр, недостойный света, прячущийся в тёмном углу.

Но кто превратил его в такого? В того, к кому он сам испытывает отвращение и не способен принять?

Ясно, что это Нин Ань!

Так по какому праву он улыбается ему?

Сяо Ди заставил себя отвести взгляд от его рук, взял документы, прикрыв ими половину лица, и, стараясь сохранять спокойствие, сказал:

- Всё в порядке.

Парень не знал, достаточно ли хорошо он скрывал свои чувства, но во взгляде Нин Аня появилось легкое недоумение.

К счастью, его в это время окликнул кто-то из сотрудников.

Нин Ань передал Сяо Ди два комплекта эскизов, которые вместе с эскизами Ван Жуна нужно было отдать режиссёру показа для первоначального отбора моделей.

Ван Жун действительно хорошо относился к Нин Аню. Настолько, что даже хотел включить работы Нин Аня в свой показ.

Более того, он лично руководил юношей, внося изменения в детали, явно желая, чтобы тот произвёл фурор.

Всем в модном круге известно, насколько большое значение имеет возможность показать свои работы на показах Ван Жуна. Это будто вознесение на самый пик в индустрии моды. Когда показ закончится, во время представления дизайнеров имя Нин Аня будет стоять рядом с именем Ван Жуна, его торжественно представят миру, представят этому, казалось бы, свободному и творческому, но на самом деле строго иерархичному кругу. Тогда Нин Ань торжественно войдёт в него, рука об руку со своим учителем, встав на высоту, которой другие не могут достичь годами борьбы, вызывая восхищение и зависть.

Одна только мысль об этом сводила Сяо Ди с ума от ревности.

Он сжал зубы на мундштуке сигареты, мышцы лица исказились.

Если бы не Фэн Юнь, стал бы Ван Жун так к нему относиться? Действительно ли Нин Ань добился этого талантом, а не связями Фэн Юня?

Разве нет других, более талантливых в дизайне одежды, чем он? Почему Ван Жун выбрал именно его?

Хм, разве не всё хорошее достаётся ему?

Он изначально хапнул самое лучшее, и поэтому все последующие блага теперь осыпают его, как золотой дождь, не так ли?

Чем больше Сяо Ди об этом думал, тем сильнее горело его сердце. Наконец, он не выдержал и глубоко вздохнул, чтобы успокоить внутреннее волнение.

- Что случилось? В последнее время ты сам не свой, - улыбнулся Чжэн Вэньцзе. — Когда закончим с этим делом, пусть учитель Ван даст тебе несколько дней отпуска, хорошенько отдохнёшь.

- Нет, — Сяо Ди затянулся сигаретой и сказал. — Учитель Чжэн, Нин Ань он...

Парень захотел рассказать, что тот, кого любит Нин Ань, вовсе не Ван Жун.

Ещё больше он хотел высказать те тёмные переживания, что были у него на душе.

Всё это давило на сердце, будто болезненный нарыв, заставляющий его сильно страдать.

За это время Сяо Ди несколько раз бывал в «ЧуХэ», но Фэн Юня видел лишь однажды. Причем взгляд Фэн Юня при разговоре с ним был настолько холодным, что Сяо Ди казалось, будто мужчина смотрит на безжизненный предмет, а не на живого человека.

Более того, Сяо Ди даже не был уверен, смотрел ли на него Фэн Юнь вообще?

Тот лишь поднял глаза, ледяные и равнодушные, и сразу же опустил их, сосредоточившись на работе.

Тот взгляд был слишком быстрым, настолько, что Сяо Ди даже подумал, не показалось ли ему.

А если бы пришёл Нин Ань, каким бы был взгляд Фэн Юня?

Сяо Ди не смел даже думать об этом, потому что контраст был слишком явным, слишком болезненным.

Он словно зашёл в тупик, изо всех сил пытаясь выбраться, но не находя выхода, и хотел выговориться, выплеснуть эту боль. Но слова застревали на губах.

Сяо Ди хотел бы излить душу, но Чжэн Вэньцзе был не лучшим кандидатом на это. Вероятно, Чжэн Вэньцзе имел какие-то чувства к Ван Жуну, но хорошо их скрывал. Однако, с тех пор, как он сам полюбил Фэн Юня, Сяо Ди понял эти чувства и стал замечать неявные сигналы в словах и поступках Чжэн Вэньцзе.

Поэтому парень осознавал, как сильно Чжэн Вэньцзе ревнует к Нин Аню, просто умеет хорошо скрывать это.

- Что такое? — Чжэн Вэньцзе заметил его колебания.

Сяо Ди сомкнул губы:

- Ничего, просто я думаю, что учитель слишком предвзят.

- Предвзят? — Чжэн Вэньцзе заинтересованно улыбнулся. – И в чем же? Ван Жун всегда был предельно справедлив в отношениях с людьми.

Сяо Ди усмехнулся, это был первый раз, когда он начал испытывать неприязнь к Чжэн Вэньцзе. Дизайнер относился к нему хорошо, но часто использовал как источник информации о работе и передвижениях Ван Жуна.

Сначала Сяо Ди думал, что это нормальная забота между друзьями. Но теперь он считал его до смерти лицемерным и фальшивым. Однако, если честно, между ним самим и Чжэн Вэньцзе нет существенной разницы…

Сяо Ди, почувствовав нелепость их эмоций, горько рассмеялся, сам не зная, над кем именно, и затем сказал:

- На большом показе учителя в конце года будут представлены и работы Нин Аня.

- Что? — Зрачки Чжэн Вэньцзе сузились, рука едва заметно дрогнула, столбик пепла с сигареты упал на пол.

За исключением самого раннего периода, когда они, совсем неопытные дизайнеры, ещё только начинали работать, на показах Ван Жуна не было работ других людей.

Даже работы Чжэн Вэньцзе почти никогда не включались.

Хотя они активно сотрудничали и поддерживали друг друга разными способами, их показы были очень личным пространством. Это было как произведение искусства, в которое нельзя было допускать чужака, чтобы не нарушить внутренний баланс.

А теперь Ван Жун вдруг хочет позволить включить работы Нин Аня?

Он ведь всего лишь ученик, которого мэтр взял менее полугода назад.

Чжэн Вэньцзе это показалось смешным, он, не удержавшись, фыркнул и переспросил Сяо Ди:

- Может, ты ошибся?

Сяо Ди помолчал, затем заметил:

- Учитель, неужели вы думаете, что я могу ошибаться в таких вопросах?

Чжэн Вэньцзе подумал, что это действительно маловероятно.

Взгляд мужчины потяжелел. Он молча смотрел на собеседника.

Через окошко задувал ледяной ветер с брызгами дождя, отчего Чжэн Вэньцзе вдруг почувствовал дрожь.

Изначально он думал, что Ван Жуна просто привлекло внешнее сходство Нин Аня с Чэн Цянем, и, хотя это было очень неприятно, возможно, однажды Ван Жун сам это поймет и отвернется от щенка.

Но теперь все становилось серьезнее.

Что на уме у Ван Жуна? Неужели он действительно влюбился в Нин Аня?

Чжэн Вэньцзе долго молчал, а когда снова посмотрел на Сяо Ди, то встретил сумрачный, какой-то особо настойчивый взгляд.

Они долго смотрели друг другу в глаза, и, как ни странно, хотя эти двое не обменялись ни словом, между ними возникло какое-то молчаливое взаимопонимание.

………………….

По мере того как погода становилась всё холоднее, Фэн Юнь тоже становился всё более загруженным.

Поглощение «E.F» подходило к концу, большая часть рабочей группы уже была отозвана, остались только специалисты для завершения работы, но официально это ещё не было объявлено. В «ЧуХэ» разрабатывались планы по инвестициям и развитию на следующий год, шли бесконечные совещания, проводились разного рода мероприятия и банкеты. Подготовительные работы к показу готовой одежды в конце года также вступили в решающую стадию.

Фэн Юнь ежедневно, помимо обработки различных текущих операционных и финансовых отчётов, активно участвовал во всех этих светских мероприятиях, вел интенсивные переговоры с партнёрами, взаимодействовал с государственными органами. У него почти не было времени на отдых. Даже его секретарь Ян Мяо явно зашивалась с объемом работы, но, несмотря на проблемы со здоровьем (ее щеку раздуло от флюса), она все равно оставалась на боевом посту.

Личная игровая компания Фэн Юня тоже развивалась довольно успешно, разработка новой игры шла бодрыми темпами. После многократных обсуждений было решено провести ее открытое тестирование в начале следующего года.

Причина такого быстрого прогресса заключалась не в низкой сложности игры, а в том, что предварительная работа уже была проделана ранее.

Изначально Фэн Юнь и Лао Ло планировали сделать три игры, но позже решили бросить все силы на одну из них, повременив с остальными. Тогда они достигли успеха, но из-за Фэн Жань их труд забрала «T.GAME».

Не то чтобы у других игр не было перспектив, но в то время у них не хватало ни человеческих, ни финансовых ресурсов. Игра, которую они в итоге выбрали для разработки, была игрой с малыми затратами.

С одной стороны, сложность была невысокой, значительных вложений тоже не требовалось, легче было добиться результатов. С другой стороны, они планировали использовать доход от этой игры для разработки последующих двух игр.

Однако жизнь внесла в их планы свои коррективы. Фэн Юню пришлось склониться перед реальностью и принять должность в «ЧуХэ».

У игровой компании больше не было финансового давления, плюс дополнительно добавился такой сильный специалист, как Сун Сян, в результате чего им удалось поднять как профессиональный уровень команды, так и технический.

Именно с этого момента «IN.G» из любительской команды превратилась в полноценную компанию на рынке по разработке игр.

Изначально уже проработанная структура игры, технологии и настройки Сун Сяна, плюс достаточная финансовая поддержка позволили прогрессу разработки игры идти гораздо быстрее, чем в обычных условиях.

В тот день, когда Фэн Юнь рассказывал Нину Аню об этом, на улице всё ещё шёл дождь, в комнате было темновато, и пришлось включить свет.

Этим осенним, сырым и холодным утром, они отпустили домработницу и вместе спустились на кухню.

В холодильнике нашлось достаточно продуктов, Нин Ань поджарил яйца и хлеб, подогрел молоко.

Фэн Юнь, рассказывая о своих делах, подпер щёку рукой и смотрел на суетящегося юношу, но на его лице была не радость от исполнения их желаний и планов, а какая-то невыразимая потерянность.

Нин Ань налил молоко, поставил перед Фэн Юнем, повернулся и ласково обнял его.

В некоторых вещах Фэн Юнь был очень упрям.

Особенно в вопросах, которые имели для него большое значение, а игра явно относилась к таковым.

Но сейчас Фэн Юнь был так занят, что не мог часто бывать в своей игровой компании.

Он не был сверхчеловеком. На его плечах уже был груз «ЧуХэ», и он не мог нести больше.

Хотя Фэн Юнь продолжал поддерживать развитие игровой компании и не жалел сил для скорейшего выхода игры, непосредственно в этом он уже участвовать просто физически не мог.

Но когда он думал о той работе, хоть и скучной, но полной вызовов, страсти и эмоций, которую кто-то другой теперь вел к логическому финалу, и которая больше не имела к нему отношения, он всегда чувствовал некоторую горечь.

Нин Ань понимал его чувства; если бы ему пришлось отказаться от дизайна одежды, он тоже ощущал бы потерю.

В конце концов, независимо от достижений, активно участвовать или просто наблюдать — это всегда разные вещи.

- Нин Ань, я очень скучаю по бабушке, – негромко пожаловался Фэн Юнь, греясь в объятиях Нин Аня: - Прошло уже столько лет… Иногда я почти забываю, как она выглядела, помню только её улыбку, когда она играла со мной в игры и выигрывала. Тогда я думал, что в будущем обязательно буду делать игры, потому что игры могут стереть границы между людьми и заставить их улыбаться друг другу…

Он помолчал немного, затем спросил:

- Нин Ань, почему дорогие нам люди уходят навсегда?

Затем он крепко стиснул талию Нина Аня:

- Иногда я боюсь, что если однажды тебя не станет, то я тоже не смогу жить…

Может осень или затяжные дожди так влияли на настроение, но сейчас Фэн Юнь проявлял редкую для него чувствительность и эмоциональность.

Однако эти слова не тронули Нина Аня, а лишь вызвали у него тревогу.

Он взял лицо Фэн Юня в руки, наклонился и поцеловал его в губы, и когда Фэн Юнь открыл рот, страстно отвечая, юноша сильно укусил его.

Тот болезненно ойкнул, на нижней губе появилась ранка и выступила алая кровь, но поцелуй они не прервали.

Когда Нин Ань поднял голову, его губы были испачканы кровью супруга и алели,  как лепестки огня. Но его глаза остались холодными, излучая ледяную и яркую красоту.

Фэн Юнь спокойно поднял на него глаза. Он хотел протянуть руку и вытереть кровь, но его пальцы дрогнули, и рука упала.

Нин Ань, продолжая держать лицо Фэн Юня, властно и зло сказал:

- Если ещё раз скажешь такое, я укушу уже не здесь.

Фэн Юнь, откинувшись на спинку стула, смотрел на него снизу вверх. Выражение лица юноши было очень серьёзным, сосредоточенным, между бровями залегла морщинка.

Фэн Юнь начал жалеть, что сказал такие чрезмерно эмоциональные слова.

Они уже обсуждали, что он будет делать, если однажды Нин Ань исчезнет и вернётся Нин Ань этого мира.

Тогда Фэн Юнь сказал, что будет держаться на расстоянии от того человека, но тайно защищать его, а сам будет хорошо жить и ждать возвращения того, кого любит.

Неважно, уйдёт Нин Ань или останется, Фэн Юнь должен жить хорошо, он обещал.

Мужчине стало немного стыдно, и он молча опустил голову.

Нин Ань посмотрел на его макушку, затем с болью вздохнул.

Он вообще не хотел думать о таком развитии событий, чтобы не заполучить серьезную психологическую тень.

Они пообнимались еще немного. Видя, как Фэн Юнь в раскаянии опустил голову, Нин Ань больше не стал ничего говорить.

Они оба прошли через многое и были сильнее большинства своих сверстников.

Нин Ань уже собирался отпустить супруга и сесть есть, когда Фэн Юнь снова поднял голову.

Он посмотрел на Нин Аня и провокационно спросил:

- Ты только что сказал, что если я буду говорить такие вещи, то ты укусишь уже не здесь, не так ли?

Нин Ань был застигнут вопросом врасплох, а Фэн Юнь продолжил:

- И где ты собираешься меня укусить?

Серьезное выражение лица Нин Аня медленно сменилось растерянностью и легким испугом, что выглядело очень забавно.

Он не особо вдумывался в формулировку своей фразы, желая лишь выразить злость.

Но нарочитый тон Фэн Юня в данный момент заставил его осознать сказанное.

С минуту он молчал, а затем слабый румянец медленно разлился по щекам.

Фэн Юнь игриво ущипнул мужа за талию, его голос стал низким и бархатным:

- Ну, давай, скажи, где ты меня укусишь?

Лицо Нин Аня полностью покраснело, и он попытался отцепить от себя руки Фэн Юня, но мужчина держал крепко. Нин Ань отвернулся в сторону и угрюмо рассмеялся.

Мрачная атмосфера за обеденным столом внезапно растаяла, став странной и двусмысленной.

Нин Ань, все такой же красный, прижался головой к шее Фэн Юня, гадая, что с ним делать.

Ему хотелось рассмеяться, но одновременно хотелось прижать его к себе и хорошенько поколотить. И какое-то время он не был уверен, что было бы более подходящим.

Фэн Юнь рассмеялся, поддразнивая:

- А давай, я тебя сейчас где-нибудь укушу...

Нин Аню было так стыдно, что он не мог поднять голову, поэтому он начал сердито ругаться:

- О чем ты думаешь? Я вообще ничего неприличного ввиду не имел!

Фэн Юнь поджал губы и улыбнулся:

- О? Разве? А о чем я думаю? Скажи это, дай мне услышать!

Нин Ань поднял руку, желая ударить пошляка, но Фэн Юнь перехватил его за запястья, не отпуская. Безнадежно дернувшись несколько раз, юноша перестал сопротивляться, выругавшись:

- Вонючий хулиган!

Фэн Юнь игриво улыбнулся:

- Так ты все же знаешь, о чем я подумал? Ведь если не знаешь, то почему решил, что я хулиган? Ты ведь и сам об этом подумал, верно? Это ведь то, чего ты сейчас хочешь, верно?

Чашка на столе опрокинулась, и белое молоко закапало на ковер.

Фэн Юнь взял Нин Аня на руки и посадил на кожаный диван в гостиной, чтобы немного поиграть.

Это принесло им много пользы, но и привело к некоторым потерям, поэтому, когда Фэн Юнь позже прибыл в компанию, на его шее красовался кусок медицинской марли.

В тот же день внутренние форумы «ЧуХэ» вновь вскипели, плодя всевозможные двусмысленные, взрывоопасные и горячие версии о причинах ранения босса.

В конце концов, на разведку, с целью разгадать тайну, послали Ян Мяо.

Чтобы оправдать доверие организации, Ян Мяо набралась смелости и весь день крутилась возле Фэн Юня, пытаясь «случайно» сдвинуть марлю.

В конце концов, ей это почти удалось. Фэн Юнь поправил марлю, под которой алели следы зубов, и холодно взглянул на секретаршу, тихо и равнодушно прокомментировав:

- Даже кролики иногда кусаются, когда спешат на работу и злятся.

У Ян Мяо из-за раздувшейся щеки, казалось, даже слух ухудшился.

Расслышав лишь часть фразы, она поспешила поделиться с коллегами добытой информацией: «Босс сказал, что его укусил его домашний кролик.»

Все члены группы：……

……………………….

Автору есть что сказать:

АньАнь, ты – кролик.

Глава 99. Обвинение в плагиате

Подготовка к осенне-зимнему показу Ван Жуна шла своим чередом.

Большую часть времени он посвящал дизайну и корректировке новой коллекции для предстоящего показа.

Что касается выбора моделей, ту часть работы, которую раньше он всегда делал лично, Ван Жун теперь поручил Нин Аню.

Поскольку понимание и способность Нин Аня интерпретировать и выражать эмоции одеждой оказались выше всяких похвал, даже такой строгий человек, как Ван Жун, мог полностью доверить ему эту работу.

Конец года — важное время для подведения итогов и размышлений об успехах и неудачах в прошедшем году, а также для составления планов на будущее во всех отраслях.

Деловая и творческая жизнь кипела. Активно шла подготовка к различным музыкальным, модным мероприятиям, велся промоушен фильмов и сериалов. Поэтому Ван Жун получал множество приглашений. Многие организаторы надеялись, что он посетит их. Более того, организаторы, знаменитости и звезды очень хотели бы, чтобы Ван Жун лично создал или хотя бы специально подобрал для них наряды для прохода по красной дорожке.

К сожалению, Ван Жун вежливо отклонял все предложения.

Организаторы этих мероприятий были весьма гибкими: раз не удалось пригласить Ван Жуна, они обратились с приглашением к Нин Аню, считая, что пригласить Нин Аня должно быть легко.

В конце концов, Нин Ань был молод, пребывая в возрасте, когда любят шумные мероприятия, и, к тому же, должно быть, очень жаждал расширить свою известность.

Но, к их удивлению, Нин Ань, как и его учитель, также отклонил все приглашения.

На самом деле Нин Ань даже не задумывался о том, надо ли ему быть незаметным или нет; он отказался, не раздумывая, просто потому, что был невероятно занят.

Эскизы костюмов для съёмочной группы были уже готовы, и, в значительной части, даже сшиты. Лишь пару-тройку самых сложных комплектов еще делали.

Сцены с этими костюмами были сконцентрированы на поздних этапах съёмок, и, чтобы вовремя вносить коррективы в соответствии с сюжетом или непредвиденными обстоятельствами, Нин Аню нужно было часто находиться на съёмочной площадке.

Так как часть съемок шла в городе Q, ему также нужно было часто ездить туда для работы с группой.

Из-за этого, а также потому, что основной инвестор согласился увеличить выделенную на фильм сумму, Ван Жун договорился с Чжан Ци о почти трёхкратном увеличении гонорара для Нин Аня по сравнению с первоначальным.

В конце концов, с деньгами трудно спорить: хотя требования Чжан Ци иногда сводили с ума, думая о зарплате, Нин Ань молча смирялся.

К концу года съёмочная группа «Модели» приняла приглашение только на одну киноцеремонию, и это было первое официальное появление Тянь Сяоши перед публикой.

Что касается Цинь Вэнью, то после майского дебюта за исключением того раза, когда его сфотографировали во время посещения съёмочной площадки с Хэ И, он также оставался весьма незаметным.

За прошедший год он выпустил ещё две песни: одна была принята средне, зато другая — «Подчиниться голосу сердца» — имела огромный успех, продержавшись на вершине хит-парада Golden Song Chart в течение шести недель.

Благодаря этой композиции Цинь Вэнью был номинирован на престижную музыкальную премию и должен был присутствовать на мероприятии для участия в награждении.

Объективно говоря, это также было его первое официальное появление на публике.

Нин Ань лично придумал и сшил собственными руками костюмы для своих друзей, вложив в них много усилий.

На первый взгляд, оба костюма выглядели довольно сдержанными, но крой и детали отличались нестандартной новизной.

Тянь Сяоши и Цинь Вэнью в недавнем прошлом работали моделями, поэтому их телосложение было превосходным.

Когда парни оделись, созданные Нин Анем костюмы великолепно подчеркнули широкие плечи и тонкие талии, вытянули и так длинные ноги, а в сдержанности и скромности кроя таилась задорная острота молодости.

Успех их прохода по красной дорожке не стал неожиданностью: после участия в мероприятиях оба получили множество положительных отзывов, их одежда и умение держаться были высоко оценены всеми.

Многие модные блогеры тщательно разобрали детали их нарядов.

У одежды есть свой язык: она выражала скромность и сдержанность мужчин, но крой и детали были очень изысканны. Вероятно, именно эти детали смогут стать трендом в ближайшие годы.

Имя Нин Аня благодаря его работам появилось в постах модных блогеров и широко распространилось в модных кругах, а также среди поклонников музыки и кино. Так же стало известно, что новый многообещающий дизайнер – ученик Ван Жуна.

В нём увидели безграничные возможности.

В течении этого периода Нин Ань также фактически заново переделал свои работы, созданные для участия в конкурсе, сделав их еще более эффектными.

В начале ноября организаторы конкурса открыли канал для почтовых отправлений, и участники начали отправлять рисунки своих свои работ и личные данные.

Едва сойдя с самолета после очередной поездки в город Q, Нин Ань уже поздно вечером проверил свою конкурсную работу, упаковал ее в конверт и решил отправить его на следующее день из мастерской.

На входе в их студию была установлена стойка для почты, где размещались отправляемые и получаемые посылки.

Верхний ярус предназначался для исходящей корреспонденции. Обычно курьеры забирали ее в конце рабочего дня, но поскольку у Ван Жуна и Нин Аня часто были конфиденциальные материалы, курьеры каждый раз специально стучали в дверь их офиса, чтобы проверить, не осталось ли чего.

Нижний ярус был для входящих писем и посылок: курьеры складывали туда все полученное за день, а затем администраторы распределяли почту.

Возможно, из-за важности работы или по причине неясного инстинктивного предчувствия, Нин Ань не положил посылку на почтовую стойку, а выбрал оставить её в своём офисе для личной передачи курьеру.

В тот день он был занят в мастерской всё утро, а в обед получил звонок от режиссёра показа, который спросил, есть ли у него время днём прийти посмотреть на отобранных моделей и решить, нужно ли кого-то заменить.

Перед отъездом Нин Ань передал посылку своей ассистентке Ли Ваньфэй, поручив ей отправить её днём, а сам вместе с Инь Яо отправился на место.

Он провёл там много времени, и когда закончил, было уже поздно, поэтому Нин Ань не вернулся в мастерскую, а поехал прямо домой.

Спустя две недели организаторы конкурса объявили о том, что для участия в финале отобрали 20 участников. В конце месяца они должны были отправиться в город B для выбора тканей и пошива своих конкурсных работ.

Большинство участников начали готовиться задолго до объявленной даты, отрабатывая навыки в домашних условиях.

Организаторы и спонсоры предоставляли участникам временных помощников, причём большинство спонсоров были брендами одежды и производителями, надеявшимися по итогам конкурса отобрать свежие таланты для работы в их компаниях.

Общий процесс пошива для Нин Аня не был слишком сложным, поэтому всего за два дня он завершил работу и вернулся в город A.

Участникам с более сложными техниками и дизайном одежды требовалось больше времени.

В середине декабря участники снова отправились в город B для отчета, где должны были представить судьям свои источники вдохновения и концепции дизайна, после чего их творения демонстрировались на моделях.

Моделей могли предоставить организаторы, либо участники могли выбрать своих. Нин Ань сам был моделью, поэтому имел в этом преимущество: он заранее связался со знакомой девушкой, с которой раньше вместе работал, и та быстро согласилась помочь.

После примерки созданной Нин Анем одежды девушка пришла в восторг, заявив, что Нин Ань обязательно займет призовое место.

Нин Ань тоже был рад, потому что на модели созданная им вещь смотрелась даже лучше, чем он предполагал, поэтому юноша уверенно кивнул.

Окончательные результаты были объявлены в конце декабря, одновременно через Weibo и на сцене проведения известного модного показа, потому что спонсор этого показа также спонсировал конкурс дизайна одежды. Помимо информации о рейтинге работ на каналах конкурса и модного показа были опубликованы видео и фотографии, а также даны комментарии по элементам дизайна.

Нин Ань занял первое место, второе место заняла девушка по имени Хуан Инь, третье место занял человек постарше, который занимался дизайном одежды как свободный художник, по имени Сунь Нян.

Хуан Инь и Сунь Нян получили денежные призы и возможность сотрудничать с известными компаниями.

Поскольку Нин Ань работал в мастерской Ван Жуна, он не рассматривал возможность устройства на работу в другую компанию, поэтому получил только денежный приз.

Вручение денежного приза и кубка победителя было назначено через месяц после объявления результатов.

Конкурсы дизайна одежды такого уровня являются престижными внутри страны, но по влиянию они заметно уступают международным конкурсам и обычно не вызывают большого ажиотажа. Поэтому, хотя на модном показе некоторые представители модной индустрии обсудили его, в интернете интерес к конкурсу был не особо заметен.

Тем не менее, некоторые модные блогеры обратили на него внимание и проанализировали работы трёх победителей.

Но для обычных интернет-пользователей присутствующие на модной церемонии представители индустрии моды и знаменитости были гораздо интереснее. Объявление о результатах конкурса стало для них лишь небольшим эпизодом, не имеющим особого значения.

В тот момент, когда обсуждение темы уже почти затихло, в Weibo вдруг кто-то выступил с заявлением, что победитель конкурса Нин Ань замешан в плагиате.

Автором поста была Ван Цянь, ученица Чжэн Вэньцзе.

Она немедленно представила доказательства своих слов и приложила дизайнерский эскиз платья.

Работа на эскизе, при внимательном рассмотрении, на шесть-семь десятых была похожа на работу Нин Аня, особенно дизайн жемчужной цепочки на спине, который был почти полностью идентичен.

Ван Цянь заявила, что это работа её учителя господина Чжэн Вэньцзе, которую он создал ранее и хотел подарить ей на день рождения.

Поскольку это было довольно лично, лишь несколько человек видели её, и, кроме очень немногих коллег по мастерской, учитель также показывал эскиз Нин Аню и Сяо Ди из мастерской Ван Жуна.

А эскиз дизайна Нин Аня для конкурса, по слухам, даже Ван Жун не видел, так что её учитель Чжэн Вэньцзе и подавно не мог его видеть.

Ван Цянь предположила, что Нин Ань не осмелился представить эскиз дизайна Ван Жуну, потому что скопировал его у её учителя.

Ван Цянь сейчас тоже была довольно известным дизайнером с несколькими миллионами подписчиков в Weibo, и её влияние было немалым.

Один камень поднял тысячу волн, и в Weibo немедленно разразился скандал.

Большинство людей встали на сторону Ван Цянь, ведь она опубликовала дизайнерский эскиз уже через десять минут после объявления победителя конкурса.

Очевидно, что за десять минут невозможно завершить дизайнерский эскиз, это может означать только то, что эскиз уже существовал ранее.

Во-вторых, если Ван Цянь говорит правду, и ни Ван Жун, ни Чжэн Вэньцзе не видели эскиз дизайна Нин Аня, то не может быть и речи о том, что Чжэн Вэньцзе намеренно подставил его.

В-третьих, Чжэн Вэньцзе был дизайнером уровня мастера, и ему нет никакого смысла клеветать на новичка, не говоря уже о том, что тот был учеником его друга.

Наконец, Нин Ань, как ученик Ван Жуна, возможно, из-за слишком высокой стартовой позиции, был слишком жаден до славы и мог пойти по кривому пути.

Под рациональным анализом и направлением общественного мнения большинство людей быстро заняли свою позицию и обрушились на плагиатора с яростной критикой.

Более радикальные даже желали плагиатору смерти.

Различные непристойные для слуха и взгляда слова и выражения плодились в сети в геометрической прогрессии, а те немногие голоса защитников, что Нин Ань успел накопить ранее, быстро утонули в этом бушующем море, не оставив и следа.

Было около восьми вечера, и из-за серьезной загруженности большинство сотрудников мастерской ещё не ушли.

Нин Ань сидел в своём офисе, занятый другими делами, и не знал, что в отношении него разразился скандал.

Юноша не придавал особого значения этому конкурсу, и место в рейтинге для него не имело значения, но поскольку Ван Жун хотел, чтобы он поучаствовал, Нин Ань согласился. Очевидно, Ван Жун желал ему добра: имея известные работы и награды, проще укрепить свою репутацию в профессии.

Нин Ань посмотрел результаты, объявленные организаторами, затем отложил  телефон и вернулся к работе.

Естественно, он был очень рад занять такое высокое место. В конце концов, эта работа имела для него особое значение.

В прекрасном настроении, Нин Ань воодушевленно обдумывал новый дизайн.

Всё закончилось, когда зазвонил внутренний телефон — Ван Жун просил его посмотреть сегодняшние новости.

Ван Жун редко звонил по внутренней линии: два офиса разделяла лишь стена, и проще всего было просто постучать в дверь.

Нин Ань отложил работу, открыл Weibo и увидел новости о своём плагиате.

Он знал каждое из написанных слов, но не понимал, что они означают все вместе.

Нин Ань перечитывал это много раз, пока не был вынужден признать, что значение было именно таким, как он видел.

Нин Ань смотрел на приложенное Ван Цянь изображение дизайна и чувствовал, как кровь замерзает в его жилах.

Внутри него будто взорвалось ледяное заклинание, пронзающее каждую клеточку тела. Дыхание перехватило.

В первую минуту осознания произошедшего Нин Ань хотел пойти к Ван Жуну, сказать ему, что он не плагиатор. Нин Ань хотел очистить своё имя и восстановить справедливость.

Затем он подумал о Фэн Юне, о том, как хорошо было бы, если бы Фэн Юн был здесь, рядом.

Но он не сделал ничего, потому что его сердце бешено колотилось, а ум был пуст. И хотя у Нин Аня имелось сильное желание защитить себя, казалось, он не мог ясно выразить мысль.

Юноша настойчиво повторял себе, что в состоянии сильного волнения не стоит принимать никаких решений, поэтому ему нужно немного успокоиться.

Нин Ань откинулся на офисном кресле, с трудом дыша. Ногти до крови вонзались в ладони, но он не чувствовал боли.

Первое, о чём Нин Ань подумал: он действительно никому не показывал свою работу, так как же Чжэн Вэньцзе узнал о его дизайне?

Реакция обвинителя в течение десяти минут означала, что он ждал этого дня, этого момента, ждал, чтобы нанести смертельный удар.

Обдумав ситуацию, Нин Ань утвердился в мысли, что это действительно Чжэн Вэньцзе подстроил ему ловушку.

Постепенно ему удалось немного успокоиться, однако мир продолжал оставаться каким-то ненастоящим, как будто Нин Ань сквозь туманную пелену наблюдал за актерской игрой на сцене.

Все виделось смутно, нечетко.

Сосредоточившись, Нин Ань постарался убедить себя, что это всего лишь спектакль, и его самого сейчас не так уж просто уничтожить. Ведь за спиной у него стоит Фэн Юнь.

Какими бы ни были внешние бури, какими бы острыми ни были копья и мечи, место рядом с Фэн Юнем оставалось тёплым, уютным и безопасным.

Когда Нин Ань почувствовал, что немного пришёл в себя, он поправил воротник, встал и направился в офис Ван Жуна.

Юноша думал, что прошло много времени с момента звонка, но, посмотрев на часы, он понял, что это было всего лишь десять минут.

Нин Ань открыл дверь. Коллеги по офису одновременно посмотрели на него с разными выражениями лиц, но затем быстро и смущенно отвели взгляды.

В этот момент его глубинный страх стал реальностью.

Возможно, ситуация разрешиться скоро и все закончиться. Но нельзя исключать и того, что ему теперь долго, а может, вообще всю жизнь, придётся жить под прицелом странных взглядов.

Однако Нин Ань не показал на лице никаких признаков беспокойства, даже слегка улыбнувшись присутствующим.

Дверь офиса Ван Жуна была открыта, и он уже собирался войти, когда входная дверь распахнулась, и вошёл Чжэн Вэньцзе.

Это было идеальное время для визита: событие только что произошло, вовлечённый человек находится сейчас в состоянии крайнего стресса, а значит, может легко потерять контроль и наговорить лишнего. Того, что в ясном уме обычно не говорят никогда.

Чжэн Вэньцзе выбрал это время, чтобы увидеть истерику Нин Аня и подтвердить его вину в плагиате.

Он уже делал такое раньше, у него был опыт.

Но Нин Ань смотрел на его приближение с холодным лицом. Юноша не только не волновался, но и поражал каким-то запредельным спокойствием.

Более того, он сделал несколько шагов вперёд, подошел вплотную к Чжэн Вэньцзэ, и доброжелательно улыбнулся.

Затем он тихо, так, чтобы слышали только они двое, спросил:

- Учитель Чжэн, вы думаете, что я мягкая хурма и меня легко запугать?

Чжэн Вэньцзе опешил. Все было совсем не так, как он представлял. Мужчина хотел что-то сказать, но Нин Ань не дал ему шанса заговорить:

- Вы просчитались. Я просто не люблю тратить время на бесполезных людей и неинтересные дела, но переступать мои границы нельзя, — Нин Ань тихо рассмеялся и продолжил, перебив издавшего какой-то звук Чжэн Ваньцзе: — По сравнению с вами, у меня в этом кругу ничего нет, я никто. Но те, кто ходят босиком, не бояться потерять обувь. Есть такая хорошая старая поговорка, знаете её?

- Что? — Чжэн Вэньцзе изо всех сил старался сохранять спокойствие, но на его лице всё же промелькнула довольная усмешка.

- Тот, кто готов содрать с себя кожу, посмеет и императора с трона свергнуть. Как вы думаете, если я буду готов содрать с себя кожу, смогу ли я свергнуть вас?

Голос Нин Аня стал жестким, а его взгляд был холоден как лёд и остёр как стрела — таким Нин Аня Чжэн Вэньцзе никогда не видел, и это вызывало некоторый страх.

Нин Ань никому и никогда не позволит топтаться по себе.

Если потребуется, он готов начать все сначала.

Он ничего не боится.

Глава 100. Расследование.

Выражение лица Чжэн Вэньцзе постепенно становилось всё более серьёзным, между бровями легла лёгкая складка. Он посмотрел на Нин Аня так, словно видел его впервые, взгляд стал оценивающим.

Они стояли, глядя друг на друга, и никто не желал уступать.

Схватка только началась, кто отступит первым — тот проиграл. Даже если в душе Нин Аня было полно тревоги, сейчас приходилось изо всех сил держаться.

При виде напряжения на лице Чжэн Вэньцзе, Нин Ань начал успокаиваться, и в его глазах медленно проявилась презрительная насмешка.

Эта насмешка была колючей и неприятной, словно юноша смотрел на опарыша, с лёгким оттенком омерзения.

Такой взгляд Чжэн Вэньцзе не видел много лет, но, увидев его снова, он невольно почувствовал, как сердце замирает от страха.

— Нин Ань? — Раздался спокойный голос Ван Жуна позади него.

В этот момент Нин Ань стоял спиной к кабинету Ван Жуна, в то время как Чжэн Вэньцзе, наоборот, был повёрнут к нему лицом. Поэтому, когда Ван Жун окликнул его, Нин Ань не видел выражения учителя, но быстро понял его эмоции по голосу.

Нин Ань и сам не знал, откуда у него ещё оставались силы анализировать голос и эмоции своего мастера. Но после этого анализа безумная тревога в его сердце почти отступила. Потому что в голосе Ван Жуна не было разочарования или гнева, он звучал так же, как обычно — объективно и спокойно.

Нин Ань не повернулся, лишь незаметно расслабил напряжённые плечи и спину, чтобы со стороны его поза не выглядела слишком скованной.

Чжэн Вэньцзе взял тоже себя в руки, и на его лице даже появилась тень понимания и желания утешить младшего коллегу.

Очень мягко и великодушно он сказал Ван Жуну:

— Не волнуйся, ничего серьёзного, мы можем решить это внутри студии.

Решить внутри? Нин Ань не сдержал еще один смешок.

Сначала распустить слухи в интернете, вызвать бурную реакцию, а когда уже ничего нельзя исправить, вдруг притвориться невинным и проявить фальшивую доброту? Прекрасно зная, что шторм уже поднялся и кулуарно решить уже ничего невозможно, он говорит о внутреннем решении?

Неизвестно, считает ли он Ван Жуна слишком наивным или думает, что Нин Ань слабый и глупый?

«Хотя нет», -  подумал Нин Ань,  - «Чжэн Вэньцзэ просто играет перед Ван Жуном. А я всего лишь второстепенный актер в этой пьесе. И если я проявлю агрессию, то мое поведение только подчеркнет великодушие и доброту Чжэн Вэньцзе. Такой эффект от спектакля может быть для него ещё лучше.»

Этот Чжэн Вэньцзе действительно мастерски рассчитывает каждый шаг.

Возможно потому, что смех Нин Аня прозвучал слишком неожиданно, Ван Жун заговорил не сразу.

Атмосфера постепенно становилась все более напряжённой, и как только выражение лица Чжэн Вэньцзе начало меняться, Ван Жун наконец тихо сказал:

— Вэньцзе, ты пока иди, мне нужно кое-что обсудить с Нин Анем наедине.

— Учитель, — Нин Ань повернулся к нему с лёгкой улыбкой, сохраняя обычную вежливость, — почему бы не попросить и учителя Чжэна остаться? Думаю, нам нужно устроить очную ставку.

Его слова были прямыми и резкими, не оставляя ни малейшего пути к отступлению.

Это озадачило не только Чжэн Вэньцзе, но и Ван Жуна. Тот внимательно посмотрел на выражение лица Нин Аня и в конце концов кивнул.

— И ты тоже заходи, — Нин Ань улыбнулся Сяо Ди, который украдкой поглядывал в их сторону, — разве учитель Чжэн не показывал тебе свои эскизы? Иди с нами.

Лицо Сяо Ди побелело, он никак не ожидал, что Нин Ань будет так резок и решителен.

Обычный человек в подобной ситуации давно бы уже растерялся, а Нин Ань оставался спокоен, словно ничего не произошло.

Неизвестно, действительно ли у него такая хорошая психологическая устойчивость или же просто толстая кожа?

Но его жёсткая и бесстрашная позиция заставила сердце Сяо Ди дрогнуть, и он невольно посмотрел на Чжэн Вэньцзе.

Однако Чжэн Вэньцзэ не стал оглядываться на помощника, первым направившись в кабинет Ван Жуна.

Сяо Ди пришлось встать и последовать за ним. Нин Ань стоял неподвижно и ждал, пока парень пройдет вперед, затем зашел сам.

Дверь закрылась, отгородив их от любопытных, жадных до сплетен взглядов других сотрудников офиса.

От первоначального шока и недоверия до сомнений, пренебрежения и даже некоторого злорадства — их эмоции были чрезвычайно богаты.

В их сфере деятельности обвинение в «плагиате» может быть как несерьезным, так и влекущим тяжелые последствия.

Малые бренды ежегодно копируют крупные, некоторые так называемые дизайнеры берут лекала известных марок, слегка изменяют их и выпускают на рынок как свои — это обычное дело.

Но для дизайнеров и студий их уровня обвинение в плагиате означает конец карьеры.

Вероятно, это перекликается с так называемым «чем известнее человек, тем больше у него проблем».

Часто чем способнее человек и чем выше его положение, тем строже требования к нему со стороны окружающих.

Нин Ань - очень хороший человек.

Хотя иногда он кажется холодным, при более близком знакомстве становилось ясно, что он доброжелателен, не кичится своим положением и никогда не скрывает знания.

Более того, он не позволял себе лениться или проявлять высокомерие из-за того, что является учеником Ван Жуна.

Напротив, он работал усерднее и был скромнее, чем кто-либо другой.

По правде говоря, большинство сотрудников любили и уважали его.

Хотя, конечно, имелась и легкая зависть.

Поэтому в последнее время их чувства были весьма сложными.

Было и недоверие к нему, и сочувствие, и злорадство, и беспокойство...

Сложность и глубина человеческой природы проявились в этот момент в полной мере.

Поведение Нин Аня в трудной ситуации, когда он прямо и бесстрашно встретил все это лицом к лицу, не уклоняясь и не избегая, заставило их снова усомниться: а вдруг в этом деле действительно есть какое-то недоразумение?

Но в Чжэн Вэньцзэ никто из них сомневаться не смел — все-таки положение молодого ученика и известного мастера совсем разное.

К тому же, как убеждали в интернете, разве у Чжэн Вэньцзе есть причины клеветать на Нин Аня?

Поэтому сотрудники могли лишь предположить, что в этом скандале с плагиатом, возможно, произошло какое-то недоразумение.

Войдя в кабинете, все расселись.

Чжан Ло внесла поднос с кофе и бесшумно удалилась.

Взгляд Ван Жуна медленно скользнул по лицам присутствующих. Его глаза были серьезны, между бровями залегла складка.

Наконец он повернулся к Сяо Ди, испытующе глядя на него:

— Сяо Ди, ты действительно видел те эскизы учителя Чжэна?

— Видел, — тихо, но уверенно ответил Сяо Ди.

— Кроме тебя, кто-нибудь еще в нашей студии видел их? — снова спросил Ван Жун.

— Еще видел брат Нин Ань, — Сяо Ди взглянул на Нин Аня, затем перевел взгляд на Ван Жуна: — Тогда учитель Чжэн спросил, понравится ли такой дизайн молодым девушкам, и я сказал, что обязательно понравится.

Ван Жун прищурился: — И что потом?

— Потом учитель Чжэн взял эскизы и зашел в кабинет к брату Нин Аню, — сказал Сяо Ди, снова взглянув на Чжэн Вэньцзе.

— Значит, ты можешь подтвердить только, что учитель Чжэн зашел с эскизами в кабинет Нин Аня, но не то, что тот их видел, верно?

— Я... — Сяо Ди снова посмотрел на Чжэн Вэньцзе, затем сказал: — Но если бы он не видел, как бы он мог скопировать дизайн учителя Чжэна?

Ван Жун, глядя на Сяо Ди, медленно произнес:

— Пока правда еще не выяснена, напрямую заявлять, что Нин Ань украл дизайн, не очень уместно, верно?

Сяо Ди открыл рот, но Ван Жун уже повернулся к Чжэн Вэньцзе: — Так ты показывал эту работу Нин Аню?

В выражении его лица почему-то мелькнула тень насмешки, совсем слабая, но все же заставившая сердце Чжэн Вэньцзе дрогнуть.

Но раз барабан уже ударил, придется продолжать играть. С невозмутимым видом он ответил:

— Да, я показал ему эскиз и задал тот же вопрос, что и Сяо Ди. Однако, — Чжэн Вэньцзэ, посмотрел в глаза Ван Жуна и продолжил: — если ты уже усомнился во мне, можешь сразу вынести мне приговор. Что бы ты ни сказал, я приму.

Брови Нин Аня нахмурились — Ван Жун как раз наиболее уязвим к такой тактике, он слишком мягкосердечен.

Чжэн Вэньцзе действительно знал характер друга слишком хорошо.

Губы Ван Жуна сжались, он, казалось, что-то вспомнил, задумался и на мгновение ушел в себя.

Нин Ань увидел, как в его глазах вспыхнула едва заметная боль, но мастер тут же он опустил веки, скрыв эти эмоции.

Ван Жун, опустив глаза, легонько провел пальцем по стенке кофейной чашки.

Спустя мгновение он медленно поднял взгляд, и очень спокойно посмотрел на Чжэн Вэньцзе.

Мужчина улыбнулся и сказал:

- Я не судья и не могу никого осуждать.

Затем он спросил Чжэн Вэньцзе:

— Раз это подарок для девушки, почему ты не спрашивал мнения у девушек, а спросил только парней?

Чжэн Вэньцзэ замер. О такой мелочи он как-то не подумал… Но, собравшись, быстро ответил:

— Я просто рассматривал это с точки зрения дизайнера. Уровень их обоих очень неплох, к тому же они близки по возрасту с Ван Цянь.

Ван Жун кивнул и не стал больше высказываться.

Мастер помолчал, затем посмотрел на Нин Аня, и его взгляд неожиданно смягчился:

— Ты действительно видел эскизы учителя Чжэна?

Нин Ань, держась уверенно и спокойно, покачал головой:

— Никогда не видел.

Затем он добавил:

— Учитель Чжэн действительно показывал мне некоторые эскизы, но среди них не было ничего подобного. И к тому же, — он тихо усмехнулся: — Стиль дизайна учителя Чжэна совершенно отличается от моего, у меня нет необходимости у него что-то заимствовать.

Эти слова уже прозвучали грубо, но Нин Ань, не стесняясь, сказал еще более резкую фразу, он медленно спросил:

— Учитель, вы хорошо знаете учителя Чжэна. Как вы считаете, соответствует ли тот эскиз его обычному стилю?

После этих слов лицо Чжэн Вэньцзе стало крайне мрачным.

Ван Жун невольно взглянул на старого друга и коллегу. Его взгляд потемнел.

Слова Нин Аня были точными. Действительно, этот эскиз совершенно не соответствовал стилю Чжэн Вэньцзе. В последние годы тот больше склонялся к помпезной роскоши, его работы были экстравагантными и вызывающими.

На самом деле, талант Чжэн Вэньцзе в дизайне был не очень высок, но он сумел найти свой собственный путь, свою нишу.

Напротив, Нин Ань смело и утонченно играл эмоциями. Можно сказать, что их стили были совершенно разными.

Эскиз, опубликованный Чжэн Вэньцзе, как и конкурсная работа Нин Аня, содержал глубокие чувства.

В кабинете стояла такая тишина, что можно было услышать даже падение иголки.

Ван Жун, казалось, задумался, и никто не смел нарушить эту тишину.

Прошло довольно много времени, прежде чем Ван Жун очнулся, на его лице появилась легкая усталость.

Затем он помахал рукой Чжэн Вэньцзе и Сяо Ди:

— Идите, я хочу кое о чем поговорить с Нин Анем.

Чжэн Вэньцзе встал и с

беспокойством окликнул его:

— Ван Жун?

Ван Жун поднял на него глаза. Взгляд мужчины был спокоен и глубок, заставив Чжэн Вэньцзе замолчать.

Нин Ань молча наблюдал за происходящим, в душе уже составив свое суждение.

Юноша задал последний вопрос:

- Я хочу знать, когда именно, по вашим словам, мы с Сяо Ди видели эскизы?

Они, должно быть, уже договорились об этом, не было необходимости спрашивать.

Однако, как и ожидалось, они ответили в унисон:

— В конце июля.

Нин Ань пришел в студию в начале июня, и между ним и Чжэн Вэньцзе сразу возникла взаимная неприязнь.

Но почему-то примерно в июле Чжэн Вэньцзе внезапно проявил к нему дружелюбие, и постепенно их общение стало происходить чаще. Он часто приносил Нин Аню документы для обсуждения, а изредка и эскизы их студии.

Нин Ань больше ничего не сказал. Когда они вышли, он достал телефон из кармана брюк и нажал кнопку.

Ван Жун вопросительно посмотрел на него, и Нин Ань спокойно улыбнулся:

— Я записывал.

Ван Жун слегка кивнул, не комментируя.

Затем Нин Ань спросил:

— О чем еще учитель хотел поговорить со мной?

— Есть ли у тебя доказательства твоей невиновности? — спросил Ван Жун.

— Я не знал, что со мной случится такое, поэтому специально доказательств не оставлял. — Нин Ань подумал и ответил: — Но в начале июня этот дизайн уже был готов, вдохновение пришло от горы Юнгфрау в Швейцарии. В процессе я несколько раз менял мелкие детали, но основная идея оставалась. В конце июля, о котором они говорят, у меня уже был готовый продукт.

Ван Жун промолчал, не комментируя, верит ли он сказанному или нет. Потом заметил:

— Сейчас ситуация для тебя все равно очень неблагоприятна.

— Учитель, а вы верите мне? — Такой вопрос на самом деле очень глуп, но Нин Ань не удержался и задал его.

Отношение Ван Жуна к происходящему было для него слишком важно.

Такой вопрос можно задать только самым близким и важным людям, для других это будет звучать слишком нелепо и смешно.

Ван Жун был человеком, которого Нин Ань безмерно уважал и которому доверял, поэтому задать такой вопрос ему, возможно, было не так уж и глупо.

Нин Ань сплел длинные пальцы, сжимая и разжимая их, напряженно и тревожно ожидая ответ.

Ван Жун, против ожиданий, ответил довольно быстро, почти не раздумывая:

— Я верю тебе.

Казалось, он ждал, когда кто-то задаст этот вопрос, и ответ уже миллионы раз крутился у него на кончике языка. Нужен был лишь повод, всего один повод, чтобы он сразу вырвался наружу, излившись из его сердца.

Нин Ань замер, удивленный, его тело застыло. Юноша сжал губы, неподвижно глядя на учителя. Его красивые глаза влажно заблестели.

С момента происшествия он погрузился в страх и растерянность, обиду и гнев. Внешне Нин Ань сохраняя спокойствие, но внутри него бушевала буря.

Никто не знал, что его будто жарят на огне, никто не понимал, как он страдает.

Слова Ван Жуна стали живительной влагой для его сердца, которое уже шипело и дымилось.

У Нин Аня защипало носу, он хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова, потому что, начав говорить, он мог бы потерять самообладание.

Ван Жун мог выбрать и более осторожный ответ.

Ведь это не Фэн Юнь, Нин Ань не мог предъявлять к Ван Жуну требование абсолютно верить ему.

Ван Жун был всего лишь его учителем, а Чжэн Вэньцзе был для Ван Жуна другом. Но все же Ван Жун, не задумываясь, сказал, что верит ему, и это почти заставило юношу расплакаться.

Столкнувшись с несправедливым обвинением и недоверием, Нин Ань, возможно, мог бы выпрямить спину, держа удар, но перед добротой и доверием у него не было никакой защиты.

Нин Ань открыл рот, затем закрыл его и опустил глаза, изо всех сил скрывая свое волнение и обиду.

Он хотел спросить Ван Жуна, почему учитель верит ему, но не мог выговорить ни слова.

Однако Ван Жун сам все объяснил:

— Прежде чем взять тебя в ученики, я хорошо тебя изучил, и я верю в свое чутье. И кроме того...

Нин Ань поднял на него глаза, ожидая продолжения, Ван Жун тихо сказал: — И кроме того, я не верю, что самый важный для меня человек совершит ту же ошибку, споткнется на том же месте.

Ван Жун закрыл глаза. На его лице отразилась боль.

Все эти годы он верил, что между Чэн Цянем и Чжэн Вэньцзе имелось недоразумение.

Но теперь повторилась та же ситуация, и он не мог поверить, что это просто совпадение.

Нин Ань знал, что учитель вспомнил Чэн Цяня. Но Ван Жун не стал вдаваться в подробности. Он глубоко вздохнул и сказал:

— Нин Ань, одной моей веры недостаточно. Ты должен доказать свою невиновность всему миру.

Нин Ань кивнул:

— Я знаю, учитель.

Ван Жун посмотрел на него, и внезапно в его сердце поднялось особенно горькое чувство.

Образ Нин Аня вдруг наложился на образ другого человека.

Много лет назад он сказал эти же слова другому.

Тот человек был далеко не так спокоен, как нынешний Нин Ань. Он был взволнован, и в отчаянии спрашивал, верит ли он ему.

Тогда Ван Жун сказал:

— Чэн Цянь, одной моей веры недостаточно. Ты должен доказать свою невиновность всему миру.

Тот человек надолго замер, услышав это. Возбуждение, негодование и надежда в его глазах постепенно угасли, подернувшись пеплом.

Позже Ван Жун пытался объяснить, что верит ему, но Чэн Цянь уже ушел, не оборачиваясь.

И только сегодня Ван Жун понял, что перед этими словами он должен был сначала сказать: «Я верю тебе».

Нин Ань увидел, как Ван Жун откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, его кадык перекатился по шее.

Это напомнило ему, как Ван Жун выглядел в ту снежную ночь в Австралии, и юноша не удержался, тихо позвав:

— Учитель?

Ван Жун медленно открыл глаза, его взгляд был затуманенным.

Нин Ань снова позвал:

— Учитель?

Ван Жун посмотрел на него, помахал рукой и сказал:

— Иди, дай мне побыть одному.

Глава 101. «У тебя есть я…».

Когда Нин Ань вышел из кабинета, большая часть сотрудников студии уже разошлась.

Вернувшись к себе, в место, недоступном чужим взглядам, он медленно сбросил с себя напряжение и ту прочную оболочку, что казалась несокрушимой.

Усталость в одно мгновение нахлынула, подобно приливу, руша его беззащитное естество.

Она тянула его вниз, тащила за собой водоворотом, увлекая в бездонные темные пучины. Он едва мог стоять на ногах.

Несколько раз глубоко вздохнув, Нин Ань нахмурил лоб и обессиленно опуститься на диван.

Он откинулся на спинку, слегка запрокинул голову, закрыл глаза, снова и с нова прокручивая в голове недавние события, а затем тяжело вздохнул.

Он подумал, что, возможно, в домашней мастерской есть что-то, способное доказать его невиновность, но был слишком измотан, чтобы двигаться.

Его сердце опустело, словно во всём мире не осталось никого, кроме него.

Такое же чувство бессилия, беспомощности и отчаяния охватило его, как когда он впервые был отвергнут своим миром.

И в то же время его сердце было наполнено чем-то неопределённым, тёмным, тяжёлым — стоило лишь слегка прикоснуться, и из него готов был хлынуть ядовитый, густой чёрный поток.

Нин Аню даже начало казаться, что, возможно, происходящее стало началом отторжения его души этим миром.

Ему хотелось спросить у бога: почему? Почему именно он? Почему его всегда отвергают?

Его эмоции кипели, почти выводя юношу из равновесия.

В душе царил хаос, страх и негодование почти подчинили его себе, заставляя ненавидеть весь мир.

Самоконтроль Нин Аня всегда был на высоте, но сейчас он отказывал.

Нин Ань словно повис в воздухе между небом и землей, раздираемый множеством чувств и едва сохраняя рассудок.

Он не решался смотреть, что пишут в интернете об этой ситуации, понимая, что не должен этого делать, и пытался успокоиться.

В конце концов, он достал телефон и открыл чат с Фэн Юнем.

Последнее сообщение от Фэн Юня было отправлено сразу после публикации результатов конкурса — это было поздравление с победой.

Фэн Юнь писал, что купил очень вкусный торт, и хотел бы вечером вместе его попробовать.

У Фэн Юня сегодня были переговоры, вероятно, он лишь выкроил минутку, чтобы узнать результаты конкурса, а затем снова погрузился в работу.

О последующих событиях он, должно быть, ещё не знал.

Но даже так Нин Ань почувствовал себя намного лучше. Он кончиками пальцев провёл по имени Фэн Юня, его опущенные ресницы слегка задрожали:

- Фэн Юнь…

Беззвучно произнеся эти два слова, Нин Ань тихо улыбнулся. Это действительно помогло — его сердце постепенно успокоилось.

Тёмные эмоции понемногу рассеялись.

Он поднялся, приоткрыл окно, и в комнату хлынул холодный воздух, легко продувая тонкий свитер.

Холод просачивался сквозь ткань, постепенно охлаждая кожу, проникая в поры, добираясь до самых костей.

Но Нин Ань, словно наслаждаясь ледяной свежестью, тихо вздохнул, затем облокотился на подоконник и закурил.

За окном машины неслись непрерывным потоком, образовав в ночи длинную светящуюся ленту из фар, изгибающуюся вдали.

Огни высоких зданий ярко сияли, излучая свет и тепло бесчисленных домашних очагов.

Этот мир сегодня должен был быть живым и дружелюбным, а он сам должен был радоваться своим достижениям, но всё сложилось с точностью до наоборот.

Молча докурив сигарету, юноша закрыл окно и позвал свою ассистентку Ли Ваньфэй.

Глаза девушки были опухшими — очевидно, она недавно плакала.

Нин Ань смотрел на неё какое-то время. Девушка встретилась с ним взглядом, её глаза заморгали, вновь наливаясь влагой.

Нин Ань почувствовал некоторую беспомощность и криво улыбнулся:

- Разве есть причина плакать?

Ли Ваньфэй всхлипнула и проговорила, моргая красными кроличьими глазами:

- Я и брат Инь не верим, что вы способны на такое.

Ли Ваньфэй и Инь Яо работали с Нин Анем почти полгода. Они видели, как этот молодой человек упорно трудится, и прекрасно знали его способности.

К тому же, у него было много творческих идей и хорошие фундаментальные знания. У него уже были готовы несколько новых концепций для авторского модельного ряда, просто не хватало времени на все.

Не говоря уже о том, что Нин Ань действительно был порядочным человеком и не стал бы копировать чужие задумки.

Что бы другие ни говорили, но как его ассистенты, ни она, ни Инь Яо в плагиат не верили.

Но обвинение, тем не менее, было выдвинуто.

Ли Ваньфэй снова и снова думала, как же все так получилось, и её мысли возвращались к тому дню, когда Нин Ань попросил её отправить посылку.

Это был единственный раз, когда он принёс чертежи в мастерскую.

Отправка документов и последующее отслеживание посылки были её обязанностями, но в тот день она ушла по делам и отсутствовала в офисе больше часа, попросив коллег, если она не успеет вернуться, помочь отправить посылку с её рабочего стола.

Впрочем, она вернулась вовремя и лично передала ее курьеру.

Поэтому с самого момента скандала девушка думала: не произошло ли что-то за тот час, когда её не было в офисе? Не могло ли это привести к утечке чертежей?

В их офисе всегда было оживленно, и никто бы не стал бы специально обращать внимание на то, кто проходил мимо её стола. К тому же, атмосфера в мастерской была хорошей, дружеской, и никто ни от кого подвоха не ждал.

Так что, даже если бы она и захотела что-то выяснить, спустя столько времени уже не было возможности это сделать.

Ли Ваньфэй торопливо рассказывала это Нин Аню, снова готовясь расплакаться. Она спросила:

- Братец Нин, а может…

- Всё в порядке, — Нин Ань не дал ей договорить. Неосознанно он снова надел маску спокойствия, с лёгкой улыбкой сказав: - Я уже знаю, кто это сделал.

Ли Ваньфэй заморгала. С момента происшествия её сердце было в смятении, но теперь, услышав такие уверенные слова Нин Аня, она немного успокоилась.

Девушка неуверенно спросила:

- Это… Сяо Ди?

Нин Ань не сказал ни да, ни нет. Он посмотрел на Ли Ваньфэй и утешил ее:

- Это дело не имеет к тебе отношения, не принимай его близко к сердцу. Что бы другие ни говорили или ни делали, не вступай в споры, просто хорошо выполняй свою работу.

Ли Ваньфэй кивнула, и вместе с кивком слёзы снова потекли из ее глаз, оставляя на её небесно-голубом свитере яркие мокрые пятна.

Нин Ань протянул девушке салфетку с выражением некоторой беспомощности на лице.

Ли Ваньфэй смущённо прижала салфетку к глазам.

Нин Ань уже собирался сказать ей, чтобы, если нечего делать, она шла домой и не засиживалась в офисе, но вдруг на рабочем столе зазвонил телефон, и Нин Ань не успел договорить.

Было ли это игрой воображения, но звонок прозвучал с какой-то особой настойчивостью.

Нин Ань опустил взгляд и увидел на экране имя Фэн Юня.

Он сжал губы, велел Ли Ваньфэй выйти, и только потом взял телефон в руку.

Неизвестно почему, но при виде имени Фэн Юня, вся та стойкость, что была у него перед Ли Ваньфэй, в одно мгновение полностью рухнула.

Юноша нахмурил брови, закрыл глаза и лишь тогда ответил на звонок.

- Алло? Нин Ань, — донёсся голос Фэн Юня.

«Алло» мужчина почти прокричал, но когда он произнёс его имя, голос стал очень тихим, с оттенком осторожности.

Нин Ань тихо ответил:

-Ммм…

В одно мгновение глаза у него защипало, сердце сжалось от боли. Он тихо позвал:

- Фэн Юнь…

С той стороны донёсся звук заводимой машины:

- Жди меня, никуда не уходи и не смотри на всякий вздор в интернете, я сейчас буду.

Нин Ань кивнул. Вспомнив, что Фэн Юнь не видит его кивка, он ответил с лёгкой гнусавостью:

- Хорошо.

Фэн Юнь сделал небольшую паузу и тихо сказал ему:

- Не бойся, у тебя есть я.

Нин Ань промолчал, его глаза увлажнились.

Фэн Юнь добавил:

- Ты у меня такой славный…

Нин Ань прикрыл глаза ладонью, чувствуя, как она становится мокрой.

В самом начале, вернувшись из офиса Ван Жуна, он чувствовал только усталость, отчаяние и обиду, но не слабость.

Но сейчас, из-за участия Фэн Юня, он вдруг стал беспомощным и уязвимым, но всё же он из последних сил сдерживался, стараясь говорить как можно ровнее:

- Я в порядке. Ты сейчас за рулём, поэтому будь осторожен, не нервничай.

Глава 102. Темные мысли.

Фэн Юнь вёл машину на бешеной скорости.

Его губы были плотно сжаты, линия подбородка напряжена от усилия, взгляд - глубокий, холодный и жесткий.

Длинные пальцы с побелевшими от усилий суставами сжимали руль, но в голосе, когда он говорил по телефону, сквозила уверенность:

- Хочу, чтобы для тех, кто посмел клеветать на тебя, не осталось места под солнцем.

Огни фонарей мелькали за окном, и вскоре показалось высокое здание «Цзинруя».

Фэн Юнь положил трубку, повернул руль и направил машину к въезду на подземную парковку.

Нин Ань спустился на лифте в подземный гараж и, выйдя из лестничной клетки, сразу увидел высокую фигуру Фэн Юня.

Сегодня мужчина не остался сидеть в машине, как обычно, а специально заранее вышел и стоял, ожидая его, чтобы Нин Ань мог увидеть своего мужа сразу.

Нин Ань сделал несколько быстрых шагов, Фэн Юнь одновременно двинулся ему навстречу, и вскоре они уже крепко обнялись.

Объятия Фэн Юня были такими крепкими, что уткнувшийся ему в плечо Нин Ань почти лишился возможности дышать.

Юноша приник к его груди и затих, полностью полагаясь на любимого.

Лишь когда он оказался в его объятиях и почувствовал знакомый горьковатый цитрусовый аромат, его сердце наконец успокоилось.

В тот же миг упала тяжесть с плеч, и он почувствовал облегчение, а напряжённое тело расслабилось.

Хаотичные мысли постепенно упорядочились в единый поток, медленно текущий внутри, грудь перестало распирать от боли.

Фэн Юнь медленно ослабил объятия, приподнял лицо юноши, взяв его за подбородок и разглядывая в тусклом свете гаража.

Волосы Нин Аня растрепались. Фэн Юнь нежно провёл пальцами, убрав пряди за уши и полностью открыв лицо.

Он долго внимательно смотрел на него, а затем спросил:

- Плакал?

Нин Ань не ответил. Фэн Юнь наклонился, целуя его глаза и переносицу, а затем уголки губ, после чего повел парня в машину.

Мужчина закурил сигарету и передал ее Нин Аню. Тот молча взял её, прислонился к окну и, закрыв глаза, затянулся.

Не дожидаясь еще вопросов, юноша заговорил сам:

- Стало лучше, как только увидел тебя.

Сердце Фэн Юня запылало, в глазах вспыхнули искры — вид Нин Аня, так безоговорочно полагающегося на него, вновь разбудил в его душе жадность, которую почти невозможно было сдержать.

Он хотел что-то сказать, но в итоге молча завёл машину.

Нин Ань откинулся в кресле, повернув голову к окну.

Фонари за окном стремительно мелькали. Нин Ань щурился, думая о чём-то своем.

Фэн Юнь взглянул на него, разглядев лишь длинную шею и небольшой участок белой щеки, то освещённый уличным светом, то скрывающийся в тенях.

Он протянул руку и сжал расслабленную ладонь — она была ледяной.

Нин Ань повернулся и сам сплел свои пальцы с его.

Фэн Юнь улыбнулся:

- О чём думаешь?

Нин Ань докурил сигарету, потушил окурок в пепельнице и тихо проговорил:

- Я думаю о Чэн Цяне.

Фэн Юнь приподнял бровь, Нин Ань помолчал, а затем продолжил:

- И ещё о том, что, возможно, мне самому действительно повезло.

- Почему? — спросил Фэн Юнь. Его глаза остались холодными, но уголки губ тронула лёгкая улыбка.  – Стоит ли считать удачей то, что тебя оклеветали?

- Нет, — покачал головой Нин Ань. — Но ты веришь мне, учитель верит мне, Ли Ваньфэй и Инь Яо тоже верят мне, и, возможно, существует еще множество менее близких людей, которые тоже верят мне.

Нин Ань тихо проговорил:

- Это доверие бесценно.

Фэн Юнь сжал губы, кадык дрогнул — уже во второй раз за вечер он хотел что-то сказать, но вновь не смог выдавить из себя ни слова.

Нин Ань не заметил этой реакции. Он наклонился, достал пачку сигарет, вытащил одну и закурил:

- Сначала меня действительно объяла ненависть. Я ненавидел то, что они используют такие низкие, подлые методы. В тот момент я вдруг осознал то, о чём ты говорил мне раньше.

- Что именно? — спросил Фэн Юнь.

Нин Ань помолчал, но всё же произнёс:

- Я испытал то чувство, когда обстоятельства загоняют тебя в тупик, и тебя просто раздирает ярость, желание уничтожить всё…

Пальцы Фэн Юня на руле резко сжались, суставы побелели.

Он глубоко понимал эту боль и испугался, что Нин Ань тоже познал её.

- Не беспокойся, все не настолько серьёзно. Твои объятия – это идеальная терапия. — Нин Ань, будто что-то почувствовав, легонько сжал его ладонь и улыбнулся. — Я тогда подумал, что этот мир на самом деле ко мне довольно дружелюбен. У меня есть дом, есть ты. Пока ты со мной, что бы ни случилось, я всё смогу выдержать.

Глаза Фэн Юня потемнели, скрывая бурлящие в них сложные эмоции.

Машина свернула во двор и Фэн Юнь спросил глухим голосом:

- Так значит, ты считаешь, что Чэн Цяня тоже оклеветали?

- Скорее всего, — тихо ответил Нин Ань, глядя в окно. — Поэтому я только что думал, что, возможно, Чэн Цяню просто не так повезло, как мне. Тогда его вынудили уехать на чужбину.

Фэн Юнь ничего не сказал, лишь сжал узкую ладонь, и Нин Ань повернулся к нему с лёгкой улыбкой.

Вернувшись домой, они сразу направились в мастерскую Нин Аня.

Нин Ань всегда работал очень организованно. Все материалы были аккуратно систематизированы, поэтому найти нужное не составило труда.

От возникновения идеи и подготовительных работ до нескольких отбракованных эскизов, процесса создания и готового изделия, включая финальный образ — всё было зафиксировано.

Но не было ничего, что на сто процентов доказывало бы его невиновность.

К тому времени, когда они закончили поиски, была уже глубокая ночь. Фэн Юнь смотрел на серьёзное, очень бледное и озабоченное лицо Нин Аня.

Нин Ань курил сигареты одну за другой. Окурков в пепельнице становилось всё больше, и его брови невольно сходились всё теснее.

Несколько раз Фэн Юнь, казалось, хотел что-то сказать, но в конце концов смыкал губы.

Момент, когда Нин Ань бросился к нему в объятия, снова и снова проигрывался в голове Фэн Юня, становясь всё значимее.

Тогда Нин Ань полностью полагался на него, и это было так восхитительно…

Безоговорочная доверчивость юноши разбудила в душе Фэн Юня никогда не покидавшего его внутреннего дьявола, заставив его болезненную, доходящую до одержимости потребность владеть своим сокровищем бесконечно разрастаться, выходя из-под контроля.

У Фэн Юня были доказательства невиновности супруга, но демон по имени Жадность заставлял его хранить молчание и затягивать ситуацию.

Если Нин Ань откажется от профессии дизайнера, если перестанет так много работать, не станет уезжать то в Австралию, то в город Q, не будет пропадать на съёмочной площадке, тогда он будет принадлежать только ему…

Фэн Юнь не смел сам ломать Нин Аню крылья, но не к лучшему ли, если это сделает кто-то другой?…

Тогда он сможет видеть его дома каждый день, брать с собой в командировки, обнимать и целовать когда угодно и где угодно.

Какое искушение!..

Увы, но он сам лучше кого бы то ни было знал боль потери мечты, и не хотел, чтобы Нин Ань страдал.

Фэн Юнь закрыл глаза, крепко сжав кулаки, ногти впились в ладони.

С тех пор как они стали с Нин Анем одним целым, он каждый день жил в счастье и радости, почти забыв, что в нём живет и такая тёмная сторона.

Эти негативные, мрачные эмоции давно не появлялись, но, возможно, нынешние обстоятельства стали возможностью для проявления демона жадности в его сердце, а может, его жажда обладания уже стала ненормальной, так что в этот миг он снова оказался во власти своей тёмной сущности.

Ему так нравился вид Нин Аня, полагающегося только на него. Он так хотел быть целым миром для своего любимого…

Но если он поступит так, то чем он будет отличается от Фэн Жань, от женщины, которая родила его, но которую он бесконечно презирает?

Фэн Жань всегда стремилась контролировать его, руководствуясь лишь собственными желаниями. Разве это не уродливо? Разве не подло?

- Знаешь что? — вдруг произнёс Нин Ань немного хриплым голосом. — Именно потому, что я никому не показывал эту работу, у них появилась возможность меня оклеветать.

Юноша поднял голову, посмотрел на мужа и сказал:

- Ты мой близкий человек. Даже если ты будешь свидетельствовать за меня, то кто поверит?

Фэн Юня отвел глаза.

- Фэн Юнь? Что с тобой? -  Нин Ань положил бумаги, встал и заботливо прикоснулся прохладной ладонью к его лбу. - Ты устал? Плохо выглядишь.

- Нин Ань, — Фэн Юнь приоткрыл рот.

- Всё в порядке, — перебил его Нин Ань, утешая. — Не стоит слишком переживать, всё наладится.

Он взглянул на время и с болью в сердце поцеловал Фэн Юня:

- Сегодня вряд ли что-то прояснится, давай спать. Утром разберемся.

Возможно, Нин Ань слишком устал, а потому заснул довольно быстро, бессонницы не случилось.

Но спал он поверхностно, даже во сне его брови хмурились.

Фэн Юнь тихо встал, взял планшет с прикроватной тумбочки и зашёл в платный альбом с высокой степенью конфиденциальности.

Он не включал свет, свечение экрана падало на его лицо, делая черты резкими и холодными, как высеченные из камня, а глаза тёмными, словно грозовая туча.

С конца ноября прошлого года и до недавнего времени фотографии в этот альбом загружались регулярно.

И каждая из них была связана с Нин Анем.

Каждая работа Нин Аня, каждый этап прогресса, испорченная и разрезанная ткань, забракованные и разорванные в клочья чертежи, работа на манекене, превращающаяся из куска ткани в готовое изделие — всё было зафиксировано здесь.

Нин Ань спящий, Нин Ань погружённый в работу, с инструментом в зубах, Нин Ань со спины, в профиль… Здесь были даже моменты, когда он просто случайно поднимал глаза… А вот Нин Ань, утонувший в пучине страсти, с пунцовыми уголками глаз, распухшими губами и расфокусированным взглядом…

Здесь было всё о человеке, в которого он был влюблён. Влюблён в его целеустремленность, в его мягкость и нежность, в его восхитительную сексуальную чувственность…

Естественно, здесь были и чертежи его работ. Последнее фото готового дизайна Фэн Юнь загрузил в середине июля.

Время загрузки фотографий в облачное хранилище нельзя изменить, это было решающее доказательство.

Нин Ань дал ему прослушать запись разговора в кабинете Ван Жуна. Время загрузки фотографий свидетельствовало о невиновности Нин Аня: если Сяо Ди и Чжэн Вэньцзе действительно показывали чертежи Нин Аню в конце июля, то Нин Ань никак не мог работать с ними в начале июня.

Объяснение этому могло быть только одно: Чжэн Вэньцзе лгал.

Кончики пальцев Фэн Юня легко скользили по экрану, он снова и снова пересматривал фотографии, загруженные с начала июня по середину июля, его глаза становились всё острее.

Он задумался, когда вдруг Нин Ань потянулся к нему.

Фэн Юнь вздрогнул, повернулся и увидел, что Нин Ань все еще спит, рефлекторно ища его в постели.

На лице юноши застыла мука, дыхание стало частым, рука беспомощно хватала воздух. Ему явно снился кошмар.

Фэн Юнь поспешил отложить планшет, включил ночник, повернулся и обнял Нин Аня, нежно похлопывая по спине.

Задыхаясь, Нин Ань распахнул глаза.

На его висках выступил пот, взгляд был непонимающим. Фэн Юнь тихо позвал его по имени. Юноша с заметной задержкой отреагировал, прижавшись к его груди:

- Фэн Юнь, мне приснилось, будто я упал в глубокий омут, и водоворот вот-вот утянет меня.

Фэн Юнь вытер пот с его висков, целуя и обнимая.

Когда юноша успокоился, Фэн Юнь встал, налил стакан воды и подал ему. Нин Ань сел, прислонился к изголовью кровати и медленно выпил.

Фэн Юнь поставил стакан на тумбочку и уже собирался снова лечь, как вдруг Нин Ань поднялся, встал на колени на постели, обнял его за талию и прижал голову к груди.

Его губы прошептали:

- Фэн Юнь, я хочу тебя.

(************)

<п/п: Снова проклятая цензура…>

Когда все закончилось, Фэн Юнь наклонился, проведя пальцами по влажным от пота волосам на его лбу, и тихо прошептал:

- Ты слишком устал. Поспи, я буду держать тебя и не отпущу.

Нин Ань поднял на него глаза. Лицо было бледным, а глаза бездонными.

Фэн Юнь смотрел на него сверху вниз, дыхание его снова участилось.

Нин Ань хотел опустить голову, но Фэн Юнь взял его за подбородок и приподнял лицо.

- Не надо, — сказал он.

Затем наклонился и поцеловал его.

Он держал юношу в объятиях крепко, желая дать ему почувствовать хоть немного безопасности, и тот с вздохом задрожал у него на груди.

Фэн Юнь начал его целовать, и делал это долго-долго.

Нин Ань всхлипнул, упёрся лбом в его шею, задрожав.

Фэн Юнь тяжело дышал, но не двигался. Он приподнял любимое лицо и поцеловал в губы.

- Теперь есть чувство безопасности? — тихо спросил он.

Нин Ань кивнул.

- Так будет всегда, хорошо? — снова спросил он.

Нин Ань снова прижался головой к его плечу, слёзы намочили ключицу.

Фэн Юнь заставил его поднять голову.

Слёзы стекали с его заострённого подбородка и капали на щёку Фэн Юня.

- Опять плачешь? — спросил мужчина. - Сегодня в мастерской тоже плакал? Надо ли так лить слезы? Раньше ты всегда хорошо держался, как бы горько и больно ни было.

Нин Ань потянулся к его губам и прерывисто, с придыханием проговорил:

- Я могу себе это позволить, потому что теперь есть тот, кто меня любит.

Раньше не было никого, кто бы его любил, как бы горько и тяжело ни было, поэтому приходилось стискивать зубы, и, истекая кровью, идти вперёд.

Даже если он будет плакать, что с того? Слезы ребёнка, которого никто не ценит, не имеют значения.

К счастью, теперь есть кто-то, кто его любит, кто заботится о нем.

Только тот, кого любят, имеет право быть уязвимым, имеет право лить слёзы.

Фэн Юнь замер, сердце болезненно сжалось, будто истекая кровью.

Фэн Юнь вдруг вспомнил давний разговор с Ли Юаньшу, когда тот сказал ему, что бросает работу модели.

В глубине души Фэн Юнь хотел превратить Нин Аня в такого же избалованного маленького господина, как Ли Юаньшу, чтобы его любимый мог делать все, что пожелает, не думая о проблемах и деньгах.

А теперь? Чем он занимается? Загоняет Нин Аня в ловушку?

Фэн Юнь сглотнул и твердо произнес:

- Нин Ань, у меня есть доказательства.

Юноша отреагировал не сразу. Он был так эмоционально измотан, что не мог поднять веки.

Фэн Юнь поцеловал его в лоб, достал планшет и показал снимки.

Нин Ань с трудом сфокусировал взгляд и слегка вздрогнул, как будто его обдали холодной водой.

Там были почти тысячи фотографий, и все так или иначе касались его жизни. Нин Ань листал альбом, его ресницы слегка дрожали, и он долго не мог вымолвить ни слова.

Фэн Юнь держал его в объятиях крепко, не смея ослабить хватку. В душе он страдал, боясь, что юноша разочаруется в нем и решит уйти.

Признаваться в таком, не очень здоровом сталкерстве, было стыдно.

- Прости, — голос Фэн Юня стал хриплым. — Увидев это, будешь ли ты по-прежнему мне доверять?

Нин Ань опустил ресницы, замер, затем поднял голову и поцеловал его.

Он знал о Фэн Юне всё, в том числе и о его психологических проблемах. Совсем недавно его любимый тоже перенес боль безвыходной ситуации и предательства.

Нин Ань понимал, что сейчас Фэн Юнь хочет взять ситуацию в свои руки и все решить за него, так же, как в свое время сделала его мать. Но все же он другой. Даже если ему тяжело переломить себя, Фэн Юнь все равно позволит ему принимать решение самому.

Что может быть ценнее? Ничего.

Это не только любовь, но и уважение.

Нин Ань ценил, что тот, кого он любит, готов сражаться за него не только со всем миром, но даже с тьмой в глубине собственной души.

Нин Ань встретился с его горящим взглядом, его глаза покраснели:

- Разве такая мелочь может лишить тебя моего доверия?

Уголки губ Фэн Юня задрожали, глаза влажно заблестели, а затем в этих прекрасных глазах расцвела едва заметная улыбка.

- Как бы ни было трудно, ты всегда думаешь обо мне, — Нин Ань поднял руку, коснулся его бровей. — Кажется, я забыл сказать тебе одну вещь: как ты говорил, что ставишь меня на первое место, так и для меня ты самый важный человек в мире. Для меня нет никого и ничего важнее тебя.

Юноша прикрыл ладонью его губы, словно выпрашивая поцелуй:

- В будущем не беспокойся ни о чем и ничего не бойся, я принадлежу только тебе, в любое время буду так же всецело полагаться на тебя и верить тебе.

Его слова были прерваны поцелуем Фэн Юня. Брови Фэн Юня слегка нахмурились, словно сдерживал какую-то эмоцию.

В этот миг та тьма, что годами гнездилась в глубине его души, вдруг полностью рассеялась, и он вспомнил слова своего психолога: «Любовь может разрушить всё, но может и исцелить любую травму».

Он, Фэн Юнь, без сомнения, теперь был исцелён.

Глава 103. Контратака.

На завтрак была рисовая каша «восемь сокровищ», варёные яйца и две легких закуски.

Нин Ань и Фэн Юнь сидели друг напротив друга. При таком расположении их длинные ноги постоянно сталкивались под столом, но почему-то мужчинам нравилось сидеть именно так, а не бок-о-бок.

Обычно они находили в этом приятный элемент флирта, оживлявший скучный процесс поглощения пищи.

Но сегодня, хотя их ноги так же соприкасались, Фэн Юнь и Нин Ань не хотели затевать шаловливую игру, а просто сидели тихо, чувствуя тепло друг друга.

Сейчас было уже половина девятого утра. Вероятно, из-за слишком сильных вчерашних переживаний Нин Ань, успокоившись в объятиях Фэн Юня, сбил себе биологические часы, и встал поздно.

Фэн Юнь уже позавтракал, и теперь сидел на стуле, листая новости на телефоне и время от времени поглядывая на супруга.

Свет зимнего солнца был белым и холодным, но, проникая через окно, он всё же  обретал приятную иллюзию тепла.

Щеки Нин Аня в утренних лучах казались почти прозрачно-белыми, а выражение лица – бесстрастным и безразличным ко всему.

Однако тело его, вопреки этому, расслабленно обмякло на стуле. Юноша сидел, тихо опустив голову и спокойно ел, словно никак не подвергаясь внешнему влиянию.

Чёрные волосы на фоне окна будто излучали мягкое сияние, ресницы слегка увлажнились от пара из миски с кашей, а губы от еды приобрели влажную красноту...

Эти мелкие детали незаметно и удивительным образом смягчали серьезное и жесткое выражение лица, заставляли чувствовать, что этот человек просто холоден по природе и с ним нелегко сблизиться, но он все же вежлив и воспитан.

Только Фэн Юнь знал, насколько может быть послушен и мягок этот парень, скрывающий свою суть под ледяной маской.

Однако, если пойти еще глубже, под мягким слоем обнаружатся твердые кости и несгибаемая воля, которые в экстремальных ситуациях сразу выходят наружу, будто облачая Нин Аня в доспехи.

Всего за одну ночь эта глубинная сила вновь проявила себя.

Фэн Юнь смотрел на любимого. Сердце мужчины трепетало, в груди было тепло и щекотно, но от такого его вида он чувствовал ещё большее очарование и радость.

Нин Ань доел содержимое тарелки, и Фэн Юнь отложил телефон.

Сегодня Нин Ань решил не ехать в мастерскую, но после обеда ему всё равно надо посетить съёмочную площадку.

Когда Нин Ань еще не проснулся, совсем рано утром, звонил Ван Жун, и трубку взял Фэн Юнь.

Ван Жун очень беспокоился о своем ученике и просил Фэн Юня передать, что сегодня он сам заменит его на съемках, чтобы парень отдохнул дома денек и пока по возможности никуда не выходил, но после пробуждения Нин Ань перезвонил Ван Жуну и отказался от этого предложения.

У самого Ван Жуна тоже было много работы, а подготовка к показу как раз вступила в самую критичную фазу, поэтому, если он возьмёт на себя ещё и его работу, то Нин Ань боялся, что тот не выдержит.

К тому же, на данный момент всё уже прояснилось и появилась надежда на благоприятный исход дела.

Тьма не будет бесконечной, и Нин Ань уверен, что все это благополучно преодолеет.

Впрочем, он не стал рассказывать Ван Жуну о найденных доказательствах.

И вовсе не из-за недоверия к самому Ван Жуну, а потому что вокруг него много людей и глаз.

Нин Ань и Фэн Юнь поставили все на один точный удар, не желая оставлять противнику ни малейшей возможности выйти сухим из воды.

- Цинь Вэнью высказался в твою поддержку на Weibo, — улыбнулся Фэн Юнь. — Хэ И и Тянь Сяоши тоже сделали репост, выразив свою поддержку.

Брови Нин Аня нахмурились, губы медленно сжались, через секунду он спросил:

- Их будут ругать?

Фэн Юнь промолчал, и Нин Ань понял.

Среда шоу-бизнеса сложная, здесь полно конкурентов, фанатов и хейтеров, плюс обычный интернет-планктон легко вводится в заблуждение «мнением экспертов»...

В любой момент может разыграться большая драма.

Находясь в таком кругу, его друзьям следует избегать любых сомнительных ситуаций, но они всё равно сразу же высказались в его поддержку, что тронуло Нин Аня и одновременно вызвало беспокойство.

- Причиной всему этому являешься не ты, — Фэн Юнь щёлкнул юношу по лбу. — Не стоит слишком винить себя. И к тому же, — он взял его за руку, — если бы с ними что-то случилось, ты тоже высказался бы в их поддержку, верно?

Нин Ань кивнул:

- Конечно.

- Такая ситуация продлится недолго, и для них не должно быть никаких последствий, — Фэн Юнь сделал паузу, слегка улыбнувшись. — Когда настанет день и истина откроется, разве у них не увеличится количество фанатов и не возрастет их преданность?

В душе Нин Аня всё ещё были сомнения, но ему пришлось принять реальность.

После срыва вчера вечером он уже взял себя в руки и успокоился.

Потому что, как ни крути, ущерб уже нанесён.

Нужно быть сильным и действовать продуманно и решительно.

Поэтому, проснувшись утром, Нин Ань обнял Фэн Юня и улыбнулся ему так же, как и обычно.

Две маленькие ямочки, как всегда, заиграли в уголках его губ, излучая сладость, что заставило Фэн Юня, на душе которого лежал тяжёлый груз тревоги, на секунду замереть.

- Не плачешь больше? — осторожно спросил он с лёгким недоумением.

В тот миг он даже подумал, что Нин Ань еще спит и пока не вспомнил, что же произошло накануне.

- Не плачу, — Нин Ань протянул тонкую белую руку, обвил шею любимого и поднял на него глаза. — Когда ты рядом, у меня нет причин плакать.

- А вчера разве не ты говорил, что именно из-за меня позволил себе плакать, проявляя слабость? — Фэн Юнь сузил глаза с опасным выражением, затем по-детски укусил его за нос. - Ты опять меня обманываешь.

Нин Ань сжал губы в улыбке.

Фэн Юнь почувствовал беспомощность:

- Не надо храбриться и утешать меня…

Нин Ань поцеловал его в губы, затем отодвинулся, сказав с долей озорства:

- Из-за тебя я плачу, и из-за тебя не плачу, из-за тебя уязвим, и из-за тебя силён, рад?

В тот момент в его глазах Фэн Юнь не заметил никакой тени, они были ясными и яркими.

Взгляд Фэн Юня утонул в улыбающихся глазах супруга, и настроение быстро улучшилось.

Фэн Юня знал о силе характера своего спутника жизни, знал, что его нелегко сломить. Но он всё же не решался давать ему телефон, боясь, что, увидев высказывания в сети в свой адрес, Нин Ань снова расстроится.

Решив не оставлять Нин Аня сегодня одного, Фэн Юнь перенёс или отменил все встречи и совещания, оставшись работать дома.

Нин Ань попытался убедить мужа, что с ним всё в порядке, но поскольку Фэн Юнь настаивал, он мягко уступил.

В некоторых вопросах, не затрагивающих его принципы, он всегда был готов уступить.

К тому же, рядом с Фэн Юнем ему действительно спокойнее.

Как бы сильно Нин Ань ни старался казаться невозмутимым, при столкновении с подобной ситуацией никто не может оставаться совершенно спокойным.

Это замечательно, что близкие ему люди защищали его, стараясь построить для него стену, спасающую от бурных волн внешнего мира.

Даже Чу Юньхэ и Лю Цин сразу же позвонили, чтобы утешить его, велев не волноваться и обещая восстановить его репутацию.

Фэн Юнь рассказал им, что у них уже есть способ справиться, чтобы отец и его жена не слишком беспокоились.

Это согревало Нин Аня и давало понять, что он не одинок.

Так много людей поддерживали его, любили и защищали, будто он снова вернулся в свой мир.

Тот, прежний, мир был стабильным, тёплым и очень безопасным.

Оказывается, незаметно для себя он и в этом мире сумел создать личные связи, обрёл дом, семью, друзей и наставников.

Его жизненная сила была цепкой и выносливой. Он, как семя, унесенное ветром в неизвестность, нашел благодатную почву, укоренился и в конце концов расцвел.

Нин Ань отодвинул посуду, повернулся и пошёл на кухню за бутылочкой йогурта. Открутив крышку, он вернулся, отхлебывая напиток.

Фэн Юнь тихо фыркнул и сказал:

- Ло Сюдянь… Он…

- Что он ещё сделал? — равнодушно спросил Нин Ань.

- Шэнь Цинчуань сделал репост высказывания Тянь Сяоши, а Ло Сюдянь тут же сделал репост Шэнь Цинчуаня, — Фэн Юнь презрительно усмехнулся, с виду немного сердясь. — Какое он имеет к тебе отношение, что ещё использует это дело, чтобы угодить другим?

- Ты чего придираешься? — рассмеялся Нин Ань, медленно подходя. - Я к нему не испытываю никаких чувств. Нет ожиданий, значит, и разочарования не будет.

- Хочешь? – Нин Ань тронул бутылочкой губы Фэн Юня, и на его нижней губе остался белый след.

Юноша с мягкой улыбкой стёр его пальцем.

Фэн Юнь поймал его за запястье, поднял на него глаза и усадил рядом.

Мужчина с усмешкой спросил:

- Почему сегодня ешь больше, чем обычно?

- Мне нужно копить силы. Неизвестно, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем жизнь вернётся в нормальное русло, — полуправдиво-полушутливо сказал Нин Ань.

Потом приблизился и заглянул на экран его телефона:

- Что смотришь?

- Организаторы конкурса тоже запустили процедуру расследования. До выяснения всех обстоятельств церемония награждения, вероятно, проводиться не будет. — Фэн Юнь подвинул телефон к нему. — Мои люди уже связались с ними, результаты экспертизы материалов скоро будут, продержись три-пять дней, и можно будет обнародовать доказательства.

Нин Ань наклонился посмотреть на телефон. На экране было официальное заявление организаторов конкурса по поводу данного инцидента.

Фэн Юнь уже связался с организаторами и договорился об отправке эскизов Нин Аня в профессиональную экспертную организацию для проверки.

Данные о времени загрузки фотографий, связанных с работами, в онлайн-альбом также будут переданы профессиональным организациям для экспертизы и нотариального заверения.

Нин Ань, закончив читать, слегка нахмурил брови, помолчал немного и вдруг, повернувшись к нему, сказал:

- Я не хочу, чтобы это так быстро закончилось, Фэн Юнь.

- Что? — Фэн Юнь недоверчиво приподнял брови.

- Пусть они ещё немного меня поругают, ничего страшного, — Нин Ань улыбнулся, но улыбка его была холодной. — Чем больше дерьма на меня будут лить, тем сильнее будет отдача, когда откроется истина.

Фэн Юнь был немного удивлён и уже собирался что-то сказать, но Нин Ань сжал его ладонь:

- Не беспокойся, я выдержу.

- Знаешь, что я сказал Чжэн Вэньцзе? — глаза Нин Аня сузились. – Если хочешь свергнуть императора, надо быть готовым расстаться с жизнью. Если я в ответ хочу свалить этого подлого человека, чтобы он никогда не поднялся, нужно ведь чем-то пожертвовать?

- Ты серьёзно? — Фэн Юнь положил руку ему на плечо, внимательно глядя на юношу, чьи глаза сверкали. — Но я не хочу видеть ни единого ругательного слова в твой адрес.

Метод Нин Аня был подобен «убить тысячу, потеряв восемьсот своих» — жестоко к врагу, но и достаточно жестоко к себе.

- Это всего лишь ругань и презрительные взгляды — я могу это выдержать, но я не могу позволить Чжэн Вэньцзе дать шанс остаться в индустрии моды, — улыбнулся Нин Ань, играя пальцами Фэн Юня, словно говоря о чём-то незначительном.

Фэн Юнь в бизнесе тоже часто был жесток и точен в своих ударах, он понимал, что подход Нин Аня правильный, но, думая о тех обидах, которые любимому придётся перенести, всё равно с болью в сердце сжал губы.

- И к тому же, надеюсь, я стану последней его жертвой, потому что другим, возможно, не так повезёт, как мне, ведь у меня есть ты, — Нин Ань смотрел на Фэн Юня, и голос его звучал очень решительно. — Если ты не хочешь видеть, как меня ругают, тогда не заходи в интернет и не смотри.

Затем он взял телефон и написал в Weibo правдивый, но ещё более провоцирующий пост: «Я расскажу вам всю правду о произошедшем, но, пожалуйста, дайте мне ещё немного времени».

Такого рода расплывчатые и двусмысленные высказывания лили воду на мельницу врага, помогая тому найти повод сильнее разжечь хейт.

Фэн Юнь не остановил его, лишь тихо вздохнул и обнял:

- Если с Ван Цянем все пройдет хорошо, сможешь ли ты отказаться от этой идеи?

- Нет, — прошептал Нин Ань ему на ухо. — Более того, я ещё хочу съездить в Италию, поговорить с Чэн Цянем. Уродство и подлость Чжэн Вэньцзе должны быть разоблачены перед всем миром.

Глава 104. Принципы главы семьи Нин.

Нин Ань лежал на Фэн Юне без движения.

Мужчина повернул голову и увидел лишь нежно-белый кончик ушка, выглядывающий из-под темных волос.

Нин Ань мог выглядеть наивным и покорным, но принятое им решение было крайне жестоким.

Если Чэн Цянь сможет предоставить достаточно весомые улики, то два одинаковых случая плагиата, разделенные девятью годами, будучи обнародованными, станут для Чжэн Вэньцзе сокрушительным ударом.

И, как сказал Нин Ань, это действительно лишит его всякой возможности работать в модной индустрии дальше.

Однако, полностью уничтожить его будет непросто. Чжэн Вэньцзе – опытный интриган, и обычно у таких людей высокий уровень бдительности.

Фэн Юнь крепче обнял Нин Аня за талию и, склонив голову, сделал звонок, поручив выяснить местонахождение Чэн Цяня.

После звонка он приблизил губы к уху супруга и тихо сказал:

- Если придется ехать в Италию, возможно, я подойду для этого лучше.

Нин Ань медленно поднялся с его плеча.

Фэн Юнь поправил волосы на его лбу и продолжил:

- За тобой наверняка наблюдают. Как только станет известно о твоей поездке за границу, Чжэн Вэньцзе сразу поймет, что ты хочешь сделать. А у «ЧуХэ» в Италии много деловых партнеров, поэтому, если я поеду туда под предлогом необходимости деловых переговоров, никто ничего не заподозрит.

Нин Ань смотрел на него, сомкнув губы. Его темные глаза были мягкими и спокойными, затем он поцеловал мужа в щеку и снова лег на его плечо.

Поза юноши была зависимой и покорной.

Сердце Фэн Юня почти растаяло. Он ладонью погладил его затылок и нежно сказал:

- Я просто немного беспокоюсь о тебе.

- Со мной все будет хорошо, — тихо сказал Нин Ань. — Да, езжай ты.

Пока они разговаривали, зазвонил телефон Нин Аня.

Фэн Юнь взглянул на экран — это был звонок от Нин Шицю. Мужчина нахмурил брови и уже собирался сбросить вызов, но Нин Ань нажал на его руку, остановив действие, и сам потянулся, чтобы ответить на звонок.

Нин Шицю заговорил резким безапелляционным тоном, велев Нин Аню приехать домой к родителям.

С тех пор как Нин Ань начал работать в студии, из-за чрезвычайной загруженности работой, частых командировок и сверхурочных, он не часто бывал у них.

Более того, иногда он намеренно избегал Нин Шицю, приезжая повидаться, когда Сунь Ланьсинь была дома одна.

Если посчитать, то с Нин Шицю они не виделись уже около трех месяцев.

Фактический день рождения Нин Аня приходился на конец августа, и Фэн Юнь тайно отпраздновал его с ним, а день рождения Нин Аня этого мира был несколькими днями позже, в начале сентября.

В тот день Сунь Ланьсинь позвала его домой и приготовила домашнюю лапшу долголетия, выражая тем свою искреннюю материнскую любовь.

Именно тогда Нин Ань в последний раз встречался с Нин Шицю. И хотя это был его день рождения, Нин Шицю не сказал сыну ничего хорошего.

Пределом его расположения можно считать уже то, что он проявил особую снисходительность и не ругал его.

В тот же день Нин Аня поздравили Чу Юньхэ и Лю Цин, подарили ему очень ценные вещи и пригласили в дом Чу на ужин.

Вообще, со свекрами у Нин Аня сложились гораздо лучшие отношения, чем с «родителями». В доме семьи Нин он всегда чувствовал себя подавленным и беспомощным.

Нин Ань хотел бы полностью отдалиться от семьи Нин, но беспокоился о Сунь Ланьсинь.

Такие женщины, как Сунь Ланьсинь, тяжело трудятся всю жизнь, но так ничего за это и не получают.

Долгие годы она отдавала себя мужу и детям. Она не позволяла себе иметь собственное мнение, у нее не было осознания любви к себе, а иногда даже не было чувства собственного достоинства.

Нин Шицю Нин Ань откровенно не любил, но его чувства к Сунь Ланьсинь были довольно сложными.

Он и злился на нее за слабость, и очень переживал, понимая, что не может вытащить эту женщины из того болота, в которое она сама себя загнала. Но он не мог оставить ее на произвол судьбы.

Сунь Ланьсинь была всего на несколько лет старше Лю Цин и даже его собственной матери из другого мира, но на их фоне выглядела старухой.

В общении с людьми она была очень скромной, робкой и нерешительной.

Чу Юньхэ буквально держал Лю Цин на ладони, и точно так же огромной заботой окружал отец Нин Аня его мать в прошлом мире.

Обе женщины жили элегантно и комфортно, и хотя их финансовые условия сильно различались, они могли и умели наслаждаться жизнью в пределах своих возможностей.

Но Сунь Ланьсинь была другой. У нее даже не имелось приличной одежды, чтобы выйти на улицу.

Оставаясь дома одна, она могла обойтись остатками еды и солеными овощами, но когда возвращался Нин Шицю, ей приходилось накрывать полный стол свежеприготовленной едой, получая за свои труды постоянное недовольство и упреки.

О детях она тоже заботилась, всегда готовя для Нин Хао и Нин Аня их любимые блюда при каждом визите домой.

Казалось, все привыкли к ее жертвам. Казалось, ее жертвы были чем-то само собой разумеющимся.

Никто не считал, что эксплуатирует ее, даже у нее самой не было такого сознания.

Раньше Нин Ань не встречал подобных семей, у большинства его друзей и знакомых отношения больше походили на отношения между его родителями.

Он читал о подобном абьюзе в литературных произведениях, но просто не понимал, как такое вообще возможно.

Только встретив Сунь Ланьсинь, он ясно осознал, что на самом деле многие женщины живут всю свою жизнь именно так.

Обычно после визита в дом Нин ему потом долгое время было очень тяжело на душе.

Нин Ань думал, что в юности Сунь Ланьсинь, должно быть, была наивной и жизнерадостной девушкой, и имела мечты. С какого же момента ее жизнь стала беспросветной?

Наверное, со дня с замужества.

Счастливый брак может питать человека, делать его более счастливым и радостным, а несчастливый брак — может убить душу и загнать в могилу безнадежности еще при жизни.

Увы, Сунь Ланьсинь не была так удачлива, как его мать и Лю Цин, и, чего греха таить, он сам. Она попала в несчастливый брак.

У Нин Шицю не было особых способностей, но он любил сохранять лицо и был сильно подвержен мужскому шовинизму. С годами он незаметно почти поглотил все жизненное пространство Сунь Ланьсинь.

Она стала машиной, автоматически отдающей себя семье, мужу и детям, но никто из окружающих не видел в этом ничего плохого.

Даже Нин Хао считал это само собой разумеющимся.

Возможно, и первоначальный Нин Ань думал так же. В конце концов, с детства он рос в такой среде, и к подобному привык.

Но Нин Ань не мог закрыть глаза на то, как уничтожают эту женщину. Тот, кто видел цветущие цветы, при виде сухих ветвей и опавших листьев будет чувствовать сожаление и жалость.

Юноша очень переживал за нее и надеялся, что она сможет жить немного лучше.

Хотя в некоторых вещах Сунь Ланьсинь оставалась невежественна, ее любовь к детям была настоящей и глубокой.

Когда Нин Ань только попал сюда и не видел выхода, та наивная и простая любовь, которую дарила ему Сунь Ланьсинь, согревала его.

В то время он держался и смог пережить все удары судьбы во многом благодаря защите Сунь Ланьсинь.

Он всегда помнил это и не мог бросить ее в сложной ситуации.

С тех пор как Нин Ань стал экономически независимым, он начал покупать Сунь Ланьсинь одежду, средства по уходу за кожей и тайком давать ей деньги.

Но не слишком много, потому что в конечном итоге они все равно попадут в карман Нин Шицю.

Он до сих пор помнит, как Сунь Ланьсинь растерялась, когда он в первый раз купил ей одежду. Должно быть, она много лет не получала ни от кого подарков.

Нин Ань чувствовал горечь, глядя на нее, и утешал растрогавшуюся женщину, говоря, что, зарабатывая деньги, будет покупать ей еще больше хороших вещей.

Сунь Ланьсинь очень нервничала и беспокоилась за благополучие сына, прося его не тратить деньги зря.

Если бы не Сунь Ланьсинь, Нин Ань вообще вряд ли захотел бы возвращаться в тот дом.

Вот и теперь он согласился ради нее.

Когда машина была уже возле дома семьи Нин, телефон Нин Аня снова зазвонил. Это был звонок от Сунь Ланьсинь. Торопливо и невнятно она попросила его не приезжать.

Нин Ань почувствовал, что тон Сунь Ланьсинь был не совсем обычным. Формально согласившись с ней, он, тем не менее, вместе с Фэн Юнем продолжил путь.

Когда дверь открылась, Нин Ань был шокирован.

На пороге стояла растрепанная, заплаканная Сунь Ланьсинь. На ее лице явно виднелись следы от пальцев — очевидно, ее только что ударили.

Увидев Нин Аня, Сунь Ланьсинь испугалась и поспешно стала выталкивать его и Фэн Юня за дверь.

Пока они толкались, из комнаты вдруг раздался крик:

- Почему не пускаешь этого мерзавца? Защищаешь его? Тебе мало, что тебя побили?

Нин Ань взял Сунь Ланьсинь за руку, нежно обнял ее за плечи и вошел в комнату.

Нин Шицю поднял голову и, увидев следовавшего за ними Фэн Юня, на мгновение замер:

- Сяо Юнь, почему ты сегодня не на работе?

Фэн Юнь холодно, но вежливо ответил:

- Я немного беспокоюсь за Нин Аня, поэтому пришел с ним.

Затем, взглянув на Сунь Ланьсинь, он спросил:

- Что здесь произошло?

Нин Ань усадил Сунь Ланьсинь на диван и только потом уточнил:

- Это из-за меня?

Услышав холодный, лишенный даже следов уважения в свой адрес, голос, Нин Шицю разозлился, кровь ударила ему в голову:

- Ты, мерзавец, еще смеешь спрашивать? Еще смеешь переступать порог этого дома?

- Вы позвонили и попросили вернуться, — усмехнулся Нин Ань. В его тоне звучала явная ирония, — как я мог отказать?

Тон Нин Аня окончательно разозлил Нин Шицю. Он уже даже не помнил, как давно Нин Ань последний раз смел возражать ему.

Раньше, как бы он ни ругал и ни кричал на сына, тот всегда молча опускал голову, но сегодня юноша был словно еж, ощетинившийся колючками, и каждое слово неприятно нацеливалось именно в него.

- Ты... ты бесстыдник! Украл чужой дизайн, так еще и устроил скандал! Из-за тебя мне и в школе, и перед соседями стыдно показаться! Встань на колени!

Нин Ань знал, что его будут ругать. В интернете по-прежнему бушевала буря. Он и сам лишь мельком взглянул на происходящее, и был шокирован потоками льющейся на него грязи.

Нин Ань не исключал, что и в реальной жизни, выходя на улицу, он, может столкнуться с людьми с радикальными взглядами, которые будут обвинять и оскорблять его в лицо.

Но после вчерашнего дня он все обдумал, принял решение и психологически был готов ко всему.

Однако он не ожидал, что первым, кто будет так ругать его в лицо, окажется Нин Шицю.

Его так называемый «отец», даже не потрудился потратить хоть сколько-то времени, чтобы разобраться в истинной сути дела, и позвал его лишь потому, что сын «опозорил» его.

Впрочем, если подумать, в этом нет ничего удивительного.

Нин Ань достаточно хорошо понимал таких людей, как Нин Шицю, и его слова не задели его.

Он, конечно, не собирался становиться на колени, а лишь тихо спросил:

- Если бы не случился скандал, и вы не опозорились, то обвинение в плагиате не было бы важным, да?

- Что ты сказал? — Нин Шицю не понял.

- Я говорю, — переформулировал Нин Ань, — даже если я не крал чужой дизайн, но сам факт скандала опозорил вас, я все равно должен признать вину, так?

Юноша усмехнулся:

- А еще, даже если я не сделал ничего плохого, но вы «опозорились», я все равно должен позволить вам выместить свой гнев, это так?

- Ты... ты... ты, — Нин Шицю так разозлился, что его глаза вылезли из орбит.

Он поднял руку, чтобы ударить Нин Аня по лицу.

Но на этот раз его ладонь не коснулась лица юноши — Фэн Юнь схватил его за запястье.

Сила Фэн Юня была велика, его рука была тверда как сталь, и Нин Шицю не мог вырваться.

Теперь Фэн Юнь уже не назвал его «папой», как раньше. Голос мужчины стал ледяным:

- Дядя Нин, раз Нин Ань так вам неприятен, и вы ни капельки о нем не заботитесь, даже не интересуетесь, оклеветан ли он, может ли выдержать нападки, а только вымещаете на нем свою злость… - он взглянул на Нин Аня, а затем без колебаний продолжил: -Раз так, опубликуйте заявление с отречением от него в газете. Или мы вызовем нотариуса и вы разорвете отцовско-сыновьи отношения. Тогда с этого момента его жизнь, смерть, слава или позор больше не будут иметь к вам никакого отношения, и вам больше не придется из-за него краснеть. Разве это не хорошо?

- Что? — Нин Шицю был ошеломлен. - Как можно?

- А почему нельзя? — усмехнулся Фэн Юнь. - Если вы не можете принять его недостатки, то у вас, естественно, и нет права гордится приносимой им славой. С этого момента всё его будет принадлежать только мне и больше не будет имеет к вам никакого отношения, разве так не хорошо?

Взгляд Нин Шицю метался между лицами Нин Аня и Фэн Юня, и, увидев на обоих одинаковую холодную уверенность, он слегка задрожал.

Мужчина в изнеможении опустился на стул, словно постарев за мгновение на десять лет.

В этот момент Сунь Ланьсинь наконец пришла в себя и схватила Нин Аня за руку:

- Нельзя, Сяо Ань, нельзя, как это можно?

Нин Ань опустил глаза на нее. Холодность исчезла, и юноша очень нежно сказал:

- Мама, простите, вы всегда можете оставаться моей мамой, но он моим отцом — нет.

- Нельзя, нельзя, — бормотала Сунь Ланьсинь. Затем крикнула Нин Шицю: — Старик, нельзя так, быстро извинись перед Сяо Анем!

Нин Ань усмехнулся про себя: Нин Шицю, скорее предпочтет умереть, чем унизить себя извинением.

Юноша мягко утешил Сунь Ланьсинь:

- Мама, я уже сказал: вы всегда будете моей мамой. Пусть не здесь, но мы можем встречаться. Я обязательно буду находить время сопровождать вас ради покупок или развлечения. А если вы решите уйти из этого дома, у нас с Фэн Юнем есть свободные квартирки...

Он сжал ее ладонь:

- Я не оставлю вас без заботы. Но с ним, - юноша кивнул на отца, - не хочу иметь ничего общего.

От слов Нин Аня крик Нин Шицю застрял в горле, через мгновение он в отчаянии закрыл лицо руками.

……………………………………….

От автора: Извините, сцены встречи АньАня с Чэн Цянем, которую вы ждали, возможно, не будет, потому что, подумав, я решила, что Фэн Юнь для этого дела подходит больше (прикрываю лицо руками).

Хотя эта глава слишком заурядна, но когда мои герои били по лицу Нин Шицю, я была очень рада.

Глава 105. Бурление.

Нин Ань и Фэн Юнь вскоре покинули дом семьи Нин.

Сунь Ланьсинь, с глазами, покрасневшими от слёз, вцепилась в рукав сына и не хотела отпускать, но он всё равно решительно высвободился и ушёл, не оглянувшись.

Только когда они уже сели в машину, Нин Ань опустил голову, гладя свой рукав, и долго молчал.

Как и предполагал Нин Ань, Нин Шицю, немного повозмущавшись, согласился опубликовать в газете заявление о разрыве отношений с Нин Анем.

Потому что Фэн Юнь ясно дал понять: если он не сделает этого, то это сделают они сами.

А если за это возьмутся Фэн Юнь и Нин Ань, Нин Шицю не мог быть уверен, что их заявление не поставит его в еще более неловкое положение.

Так что, ради сохранения лица, даже если в душе он этого не хотел, ему пришлось отказаться от непутевого сына.

Ради лица? Нин Ань не мог сдержать горькую усмешку. Нин Шицю, вероятно, так никогда и не поймёт, что только те, у кого этого самого «лица» нет, цепляются за него так сильно.

Откинувшись на спинку сиденья, он опустил взгляд, закурил сигарету. В его глазах застыл лед.

Фэн Юнь наклонился, пристегнул его ремень безопасности и, выпрямляясь, обнял за плечи, оставив лёгкий поцелуй в уголке губ.

Нин Ань медленно выпустил дым прямо в губы мужа и слабо улыбнулся:

- Пойдём вкусно поедим?

Фэн Юнь согласно кивнул, завёл машину и повёз его есть рыбный хот-пот.

Раньше Нин Ань избегал посиделок с хот-потом, считая, что там много калорий.

Теперь, перестав выходить на подиум, он мог бы себе это позволить, но, поглощенные работой, за последние полгода супруги ни разу не выкроили времени на неторопливую трапезу.

В ресторане перед ними поставили котел с двумя отделениями: с одной стороны молочно-белый рыбный бульон, с другой — ярко-красный острый. Когда хот-пот закипел, тесную комнату будто затянуло вкусно пахнущим туманом.

Нин Ань, против обыкновения, ел из острого отдела. Его губы стали такими же ярко-красными, как бульон, глаза слезились от остроты, ресницы намокли и слиплись стрелками.

Фэн Юнь открыл бутылку вина, налил юноше бокал и наблюдал, как его настроение понемногу улучшается.

Вскоре поступила информация о местонахождении Чэн Цяня, и Фэн Юнь поручил секретарю забронировать для него билет до Рима.

Выслушав его распоряжения сотруднику, Нин Ань пересел с противоположной стороны стола поближе к мужу и плотно прижался к нему.

Фэн Юнь усмехнулся:

- Не хочешь меня отпускать?

- Угу, — в клубах пара кивнул Нин Ань.

Потом отложил палочки и повернулся к нему, чтобы поцеловать.

Фэн Юнь развернулся, обнял любимого, прижал за затылок, перебирая его волосы, впился в его губы долгим поцелуем, а потом отпустил, немного отстранился и посмотрел на алеющие лепестки:

- Всё ещё переживаешь из-за Сунь Ланьсинь?

- Нет, — покачал головой Нин Ань. — Не то чтобы сильно переживаю, просто я...

Он прикусил губу, на мгновение задумался и сказал:

- Просто я думаю, что она могла бы жить лучше, и у меня есть возможность обеспечить ей хорошую жизнь, но она всё равно выбрала остаться в этой яме.

Он поднял глаза на Фэн Юня:

- Я не расстроен, я просто чувствую себя обескураженным, чувствую своё бессилие.

Потом юноша тихо рассмеялся и добавил:

- Ладно, неважно.

Иногда приходится мириться с реальностью, никто не может избежать таких моментов.

Его белая стройная шея изящно изогнулась, в глазах читалось нежелание сдаваться, но в конечном счёте ему пришлось сказать: «Ладно, неважно».

Фэн Юнь посмотрел на него. Чистый, добрый, охотно прощающий чужие ошибки человек… Казалось, с каким бы ударом он ни столкнулся, Нин Ань всегда мог быстро восстановиться.

Мужчина провёл большим пальцем по изящной шее. Нин Ань с улыбкой повернулся к нему, и Фэн Юню вдруг захотелось спросить кое о чём, но он лишь улыбнулся, заметив:

- Ты правильно думаешь. Старайся изо всех сил, и, как ты сказал, сможешь встречаться с ней, быть рядом, поддерживать материально — для неё, возможно, это уже предел счастья. Ведь теперь хоть кто-то в этом мире думает о её чувствах и заботится о ней.

Нин Ань кивнул и, не говоря больше ни слова, взял шумовку и стал усердно вылавливать из кастрюли рыбные шарики.

А Фэн Юню очень захотелось спросить: если бы он тогда не принял Нин Аня, быстро ли бы он подавил сожаление в глубине души и перестал бы настаивать?

Если бы это был прежний Фэн Юнь, то непременно спросил бы и сильно рассердился бы на нежеланный ответ, устроив сцену. Но сейчас Фэн Юнь лишь на мгновение задумался и перестал углубляться в размышления, а уж тем более задавать вопросы.

Он получил того, кого полюбил, и теперь его задача — защищать любимого, дарить ему счастье, не давая ему ни единого шанса уйти. А остальное не важно.

Фэн Юнь взял Нин Аня за запястье и забрал у него шумовку:

- Дай мне.

Нин Ань улыбнулся и отпустил. Всё, за что брался Фэн Юнь, у него отлично получалось. Даже вылавливать еду из хот-пота он умел лучше Нин Аня.

После ужина Фэн Юнь отвёз Нин Аня в съёмочную группу. Нин Ань не позволил ему заходить внутрь, опасаясь привлечь лишнее внимание.

Тогда Фэн Юнь поехал в ближайшее кафе, заказал кофе и, занимаясь делами, стал ждать окончания работы супруга.

Атмосфера в съёмочной группе была такой же, как и раньше, работа кипела активно.

Но, хотя все были заняты, появление Нин Аня всё же привлекло определённое внимание.

Сторонние взгляды, конечно, были, но меньше, чем он ожидал.

Некоторые перешёптывались, увидев юношу, но никто не говорил ничего неприятного в лицо.

Сначала Нин Ань пошёл на совещание с костюмерами, гримёрами и реквизиторами, где все вместе скорректировали некоторые детали костюмов и сопутствующего реквизита.

Мнение Нина Аня по-прежнему слушали, и возражений было не слишком много.

В конце встречи Нин Ань поблагодарил их.

Несмотря на обвинения в сети, никто — ни старшие коллеги, ни те, кто моложе его, — не создавал намеренных трудностей в работе, за что Нин Ань был очень благодарен.

Когда он уже собирал вещи, готовясь уйти из переговорной на съёмочную площадку, кто-то вдруг окликнул его сзади.

Это был пожилой мастер из костюмерной группы, много лет работавший в сфере костюмов для кино, участвовавший в множестве проектов и имевший довольно высокую репутацию в кругах.

Он подошёл, похлопал Нина Аня по плечу и сказал:

- Считаю, мы должны верить в тебя.

Слово «должны» было использовано весьма тонко.

Но Нин Ань всё равно с улыбкой поблагодарил.

Мужчина продолжил:

- Если бы мы раньше не работали вместе, я бы на все сто процентов верил тому, что пишут в интернете, что ты скопировал работу Чжэн Вэньцзе. Но, — он сделал паузу, — мы сотрудничали. Не преувеличивая, скажу: твой уровень не ниже его, а стиль совершенно другой, и необходимости в плагиате нет. Мы несколько раз с коллегами обсуждали этот вопрос, и нам трудно сомневаться в тебе. Надеемся, ты найдёшь доказательства и скоро докажешь свою невиновность. Если нужна какая-то помощь, просто скажи. Ты молод и очень талантлив, будет огромной потерей, если всё рухнет из-за этого дела.

За несколько месяцев совместной работы они стали знакомы, но не близки.

Этот человек не сказал прямо: «Мы все полностью тебе верим», какая-то доля сомнений в его словах все равно осталась, но Нин Ань был тронут его искренними словами.

Юноша кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Съёмочный процесс шёл очень быстро.

Изначально, поскольку Тянь Сяоши был новичком без какого-либо актёрского опыта, а работа с костюмами была довольно сложной, не было уверенности, что удастся уложиться в график. Поэтому Чжан Ци изначально планировал завершить съёмки только после Праздника весны. Но Тянь Сяоши быстро вжился в роль, а скорость работы над костюмами опережала ожидания. К тому же съёмки шли одновременно в двух группах, А и Б, так что прогресс оказался значительно быстрее запланированного. Если всё пойдёт хорошо, возможно, фильм завершат уже к концу года.

Нин Ань вошёл в павильон, где как раз снимали интимную сцену.

Тянь Сяоши, вернее, герой фильма Мэн Сяоцюнь, лежал на кровати, придавленный мужчиной.

Его улыбка была соблазнительной и яркой, а во взгляде мужчины горело хищное желание обладания.

Этот мужчина по сценарию был возлюбленным единокровного брата Мэн Сяоцюня, и их отношения окончательно разрушились из-за вмешательства главного героя.

Сцена была довольно сложной в эмоциональном плане, и её переснимали четыре или пять раз, прежде чем добились нужного результата.

Хотя это была постельная сцена, по сути, оголённой оставалась только верхняя часть тела, нижняя же скрывалась под одеялом и на актёрах были пижамные брюки.

После съёмки Тянь Сяоши сотрудники съёмочной группы сразу же помогли ему переодеться.

Затем парень быстро подошёл к Нину Аню. Тот улыбнулся ему:

- Отлично получилось.

Во время съёмок Тянь Сяоши не смущался, но от слов друга его щёки раскраснелись, и он схватил Нин Аня за рукав:

- Брат Нин, как ты?

- Всё нормально, — кивнул Нин Ань. — Не переживай, всё наладится.

Тянь Сяоши, всё ещё выглядя озабоченным, с убеждённостью в голосе заверил:

- Мы с братом Ю верим тебе.

Нин Ань улыбнулся, кивнул и спросил, не замёрз ли он, а затем попросил одного из сотрудников принести пуховик юноши, чтобы тот его накинул.

У Тянь Сяоши нет контракта ни с одним агентством, он был независимым актёром, а потому у него не имелось ни ассистента, ни помощника. О нём заботились сотрудники съёмочной группы, но их внимание было не таким полным.

Впрочем, парень не придавал этому большого значения, он и сам мог о себе хорошо позаботиться.

Шэнь Цинчуань, узнав о роли в фильме, попытался пристроить к нему человека, но Тянь Сяоши непреклонно отказался от услуги.

Друзья ещё немного поговорили, затем Тянь Сяоши снова позвали на площадку, и Нин Ань пошёл попрощаться с Чжан Ци.

Режиссер Чжан Ци сидел за монитором, потягивая горячую воду с ягодами годжи. Они обменялись несколькими фразами о рабочих моментах, а когда Нин Ань собрался уходить, Чжан Ци вдруг сказал:

- Не волнуйся, у меня есть доказательства твоей невиновности.

Нин Ань опешил, однако в это время нужно было снимать очень важный кадр, и Чжан Ци уже подзывал актёров, так что подробно расспросить не получилось.

Нин Ань написал Фэн Юню, чтобы тот заехал за ним.

На следующее утро Фэн Юнь уехал в аэропорт, а Нин Ань поехал в студию.

В лифте кто-то, похоже, узнал его, и взгляд был очень недоброжелательным. Нин Ань почувствовал это, но в ответ лишь улыбнулся.

Тот человек тоже был молодым. В его глазах Нин Ань являлся бесстыдным плагиатором, а он сам — праведным гражданином, поэтому, по мнению правдолюбца, Нин Ань должен был испытывать страх и стыд, прячась от людей.

Однако, против ожиданий, Нин Ань не только не трусил, но и отвечал открытой, спокойной улыбкой.

Улыбка Нин Аня была очень приятной, отчего у молодого человека загорелись уши, и он растерянно отвёл взгляд, реагируя так, словно это он был плагиатором.

Когда молодой человек снова поднял голову, Нин Ань уже вышел из лифта.

В щель между закрывающимися дверями парень увидел его прямую спину и гордую осанку, без тени паники или тревоги. И почему-то это вызвало в нем странное чувство.

Атмосфера в студии хоть и отличалась от обычной, но незначительно.

В конце года работы всегда много, и перемывать чьи-то косточки было откровенно некогда.

Нин Ань последовал совету Фэн Юня: он не заглядывал в интернет, не следил за новостями, а с головой ушёл в работу, не имея времени даже выпить воды.

Во время обеденного перерыва все собрались за столом, и Нин Ань, как обычно, шутил и смеялся вместе со всеми, что ничем не отличалось от прошлого.

А вот Сяо Ди, непонятно почему, стал более молчаливым, и именно у него вдруг возникло ощущение, будто его изолировали.

Все ещё ели, когда одна девушка вдруг воскликнула от удивления:

- Брат Нин, режиссёр Чжан Ци высказался в вашу поддержку!

Эти слова сразу вызвали всеобщий интерес:

- Что он сказал? Что именно?

- Ещё не смотрела, только прочитала текстовое описание, — сказала девушка, одновременно открывая видео с интервью Чжан Ци и увеличивая громкость.

Скорее всего, это было интервью, данное во время визита СМИ на съёмочную площадку.

Обычно Чжан Ци не даёт таких интервью, но на этот раз, неизвестно, случайно или специально, он выступил в поддержку Нин Аня.

Чжан Ци с презрением отозвался о слухах о плагиате и дал Нин Аню очень высокую оценку.

Он сказал, что в подготовку одежды для фильма даже Ван Жун почти не вмешивался, и вся работа над костюмами и модными образами была полностью выполнена Нин Анем.

Он сказал о юном дизайнере:

- Этот парень, пожалуй, даже превзошёл своего учителя. Мы скоро опубликуем фотографии и рисунки некоторых костюмов, и тогда вы сами увидите, насколько высок уровень Нин Аня. А когда фильм выйдет, хм...

Эта оценка была чрезвычайно высокой, и на мгновение коллеги с невольным уважением посмотрели на Нин Аня.

А последующие слова Чжан Ци и вовсе ошеломили всех:

- Говорят, он хочет славы, что им движет тщеславие, и поэтому он пошёл на плагиат? Да это же просто смехотворно. Вы что, не понимаете? Изначально главную мужскую роль в моём фильме я предлагал Нин Аню. Скажите, есть ли способ стать знаменитым быстрее, чем сняться в фильме у меня, Чжан Ци? Ну, давайте, расскажите мне!

Журналист, очевидно, тоже был шокирован, он замялся от такого вопроса и не сразу нашёлся с ответом.

Чжан Ци продолжил самовосхваление:

- Я вам скажу, что это не только слава — если хочешь положения и денег, нет способа быстрее, чем сняться в моём фильме. А он мне отказал. Решил стать каким-то дизайнером одежды! Вот теперь сам себе ногу подставил! Сам виноват! Не надо было мне отказывать! — с негодованием добавил Чжан Ци.

Все с раскрытыми ртами смотрели на Нин Аня, словно на дурачка.

Путь дизайнера одежды очень труден, и никто не понимал этого лучше, чем сидящие здесь.

Из многих, кто начинает карьеру, лишь единицы действительно добиваются известности.

Не пойти по широкой дороге, а выбрать узкую тропинку — разве это не глупость? Все почувствовали, что Чжан Ци был прав.

Нин Ань моргнул. На мгновение ему стало неловко, и он, отложив палочки, вышел из столовой.

После его ухода журналист обнародовал аудиозапись.

Это была запись разговора, когда Ван Жун испытывал Нин Аня.

Голос Ван Жуна звучал мягко:

- Планируешь и дальше работать моделью?

- Нет, — раздался голос Нин Аня. — Я хочу заниматься дизайном одежды.

- Дизайн одежды — это непросто, у тебя есть база? — спросил Ван Жун.

- Я немного изучал профессию самостоятельно, — голос Нин Аня звучал сдержанно, но с ноткой скрытого напряжения. — И у меня есть несколько работ.

- Да? — Ван Жун отозвался несколько скептично.

Затем Нин Ань просил, найдёт ли Ван Жун время взглянуть на его работы, но Ван Жун сменил тему, предложив:

- У меня есть друг, Чжан Ци, режиссёр. Он просил меня узнать, не хочешь ли ты перейти в кино? У него есть крупный проект, он ищет актёра на главную роль. Тебе интересно?

Нин Ань промолчал.

Спустя мгновение Ван Жун снова спросил:

- Ты знаешь, что может дать тебе фильм Чжан Ци? Актёры, дебютировавшие с Чжан Ци, не испытывают недостатка в предложениях. Понимаешь, что это значит?

Все уговоры Ван Жуна в итоге разбились о слова Нина Аня:

- Простите, но я, пожалуй, откажусь. Я не планировал развиваться в шоу-бизнесе, спасибо за высокую оценку.

В тот момент Нин Ань думал, что держался достаточно сдержанно, но в записи его голос звучал крайне подавленно, даже жалко.

Эта запись была экспортирована из письма Чжан Ци. Журналист сфотографировал дату письма — апрель месяц. Тогда Ван Жун ещё даже не взял Нин Аня в ученики.

Передавая запись, Чжан Ци ворчал:

- Ван Жун просто хотел похвастаться, что заполучил хорошего и очень искреннего ученика.

В письме Ван Жун написал лишь одну фразу:

- Смотри, режиссёр Чжан, Нин Ань будет моим учеником, ты его не переманишь!

Сквозь строки читались заносчивость и гордость.

После публикации интервью Чжан Ци в сети поднялась буря.

Действительно, в глазах обывателей, мир моды — это очень замкнутое сообщество. В мире шоу-бизнеса сделать карьеру гораздо легче. Тем более, что это был фильм Чжан Ци, режиссёра, с которым мечтают работать даже обладатели «Оскара». Согласиться на такое предложение - это шанс сразу взлететь до небес!

Но Нин Ань отказался ради дизайна одежды. Он искренне любит эту профессию, а когда что-то искренне любишь, не станешь это осквернять.

Хотя интервью с Чжан Ци и переданные им материалы не доказывали напрямую, что Нин Ань не виновен в плагиате, но если человек, способный отказать Чжан Ци, ради славы пойдёт на кражу чужих работ — это само по себе противоречиво и почти невозможно.

С этого момента те, кто яростно обвинял Нин Аня в плагиате, перешли в выжидающую позицию.

А другая часть сразу же переметнулась, ожидая разворота событий.

Ван Жун сидел в офисе, когда вышло интервью Чжан Ци.

Посмотрев ролик, Ван Жун написал «спасибо» в диалоговое окно с Чжан Ци, но даже не успел отправить сообщение, как зазвонил телефон.

Ван Жун поднял трубку, звонил сам Чжан Ци:

- Смотрел интервью? Я всё сделал, как ты просил.

Ван Жун усмехнулся:

- Спасибо.

- Не за что, — сказал Чжан Ци. — В следующем фильме просто снова одолжи мне Сяо Нина.

Ван Жун улыбнулся:

- Это будет зависеть от его желания.

После публикации интервью Чжан Ци Сяо Ди взял два дня отпуска, а спустя эти два дня от Фэн Юня также поступили очень обнадёживающие новости.

Глава 106. История Чэн Цяня.

Фэн Юнь и Чэн Цянь договорились встретиться в маленькой римской кофейне.

Узкая и извилистая улочка за окнами заведения под тусклым светом старинных фонарей создавала ощущение искажения времени и пространства.

Под очередной звон колокольчика у входа Фэн Юнь оторвал взгляд от окна.

В поле его зрения появилась высокая худая фигура.

Чэн Цянь был в темном пальто, на плече у него висел рюкзак. Его брови, глаза и волосы были иссиня-чёрными, резко контрастируя с фарфорово-белой кожей.

Заметив Фэн Юня, мужчина направился прямо к нему.

Оранжевый свет ламп в маленькой кофейне создавал уютную атмосферу. Довольно много людей сидели или стояли, прихлебывая кофе и беседуя.

Фэн Юнь и Чэн Цянь устроились в углу, ощущая некоторую отстранённость от окружающих людей, которые холодным зимним вечером после напряжённого рабочего дня вышли насладиться жизнью.

Во взгляде Чэн Цяня читалась лёгкая усталость, кожа была бледной. Он выглядел совсем не таким, каким Нин Ань встретил его в Австралии.

Сейчас он казался очень спокойным, даже лишённым присущей его возрасту энергии.

В помещении было довольно жарко. Чэн Цянь снял пальто и рюкзак, и только тогда поднял взгляд на Фэн Юня:

- Господин Фэн, вы хотели меня видеть. Зачем?

Не дожидаясь ответа Фэн Юня, мужчина улыбнулся:

- А, вы же говорили по телефону…

Затем он спросил:

- Я видел в интернете ту историю. Можете сказать, ради кого вы пришли?

- Я пришёл ради Нин Аня, учитель Чэн, — тихо сказал Фэн Юнь, чётко выговаривая слова: - Я знаю, что с вами когда-то произошло нечто подобное, поэтому пришёл к вам от его имени за помощью.

Впечатление о Чэн Цяне у него сложилось хорошее. В этом человеке имелось что-то, смутно напоминающее прежнего Нин Аня.

Очень отдалённое, не слишком явное.

Потому что Нин Ань, возможно, был более устремлённым вперёд, а Чэн Цянь словно заключил себя в прозрачный кокон, до которого трудно дотронуться.

Но даже этого небольшого сходства оказалось достаточным, чтобы Фэн Юнь проникся к нему симпатией.

Чэн Цянь, держа в руках чашку, отпил глоток кофе.

Когда он услышал слова Фэн Юня, его руки едва заметно дрогнули, брызги кофе оставили заметное пятно на бежевом кашемировом свитере.

- Не стоит называть меня учителем, — сказал он, — зовите меня просто Чэн Цянь.

Фэн Юнь кивнул.

Его выражение лица было спокойным и мягким, взгляд искренним, он тщательно скрывал присущую ему резкость. Внешность Фэн Юня внушала доверие.

Заметив пролитое кофе, он предупредительно протянул Чэн Цяню салфетку, но тот, опустив взгляд на пятно на груди, покачал головой:

- Бесполезно.

Все еще не отводя взгляда от пятна кофе, Чэн Цянь сменил тему:

- Можете сказать, какие у вас отношения? Раз вы ради него готовы повсюду искать помощи, наверное, отношения очень близкие?

- Он мой любимый, — сказал Фэн Юнь.

- Да? — Чэн Цянь слегка опешил, на его лице медленно проступила искренняя и живая улыбка, взгляд постепенно стал ясным и мягким.

Затем он сказал:

- Так это он – тот, о ком вы говорили. Вы помолвлены? Кажется, я не видел сообщений на эту тему? А я-то думал...

Он вспомнил, что в тот вечер в Австралии Нин Ань и Ван Жун стояли вместе, словно две сияющих жемчужины, и невольно испытал лёгкое сожаление.

- Мы женаты уже больше года, но в связи с его карьерой пока не афишируем это, — тоже улыбнулся Фэн Юнь, большим пальцем правой руки бессознательно поглаживая обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.

Затем он спросил:

- Вы отслеживали информацию обо мне?

Чэн Цянь ничего не ответил. Его взгляд последовал за движением руки к обручальному кольцу, затем он растянул губы в улыбке:

- Это кольцо выбирал пожилой человек?

В то же время Фэн Юнь тоже спросил:

- Это из-за учителя Вана вы за мной наблюдали? Потому что я отчасти его босс?

Два вопроса прозвучали одновременно, получилось сумбурно, но оба друг друга услышали.

После мгновения тишины Фэн Юнь рассмеялся, первым отвечая:

- Я сам выбрал. В то время Нин Ань мне не нравился, и я хотел специально позлить его. Затем он сморщил нос: - Я был очень плохим.

- И что потом? — Чэн Цянь принял заинтересованный вид, не спеша отвечать на вопрос собеседника.

Неизвестно почему, но с тех пор, как Фэн Юнь сказал: «Он мой любимый», атмосфера между ними изменилась, став значительно искренней.

Их встреча стала напоминать встречу старых друзей.

Иногда судьба сводит людей очень странным образом. В тёплом свете жёлтых огней они смотрели друг на друга, и в их глазах мерцали лёгкие улыбки.

- А потом я довольно скоро понял, что на самом деле он мне очень нравится, но не решался в этом признаться и продолжал его дразнить, — улыбнулся Фэн Юнь. Он редко рассказывал кому-либо о своей личной жизни, но сейчас, вдали от дома, неожиданно найдя человека, которому можно излить душу, он с удивлением обнаружил, что у него появилось сильное желание выговориться. Счастье в его сердце, словно фейерверк, было таким ярким и прекрасным, что хотелось поделиться им со всем миром: -К счастью, у него хороший характер, он редко на меня сердится, всегда уступает.

Взгляд Фэн Юня был очень нежным, он снова взглянул на кольцо и тихо счастливо рассмеялся.

Чэн Цянь сидел напротив и спокойно смотрел на него сложным взглядом в уголках губ мужчины бродила улыбка.

Фэн Юнь внезапно замолчал, потому что в той улыбке были и зависть, и грусть, от которых на душе становилось немного горько.

Принесли еще одну кружку кофе, и струйка пара, словно лёгкий дымок, повисла между ними, будто разделяя их на два совершенно разных мира.

Чэн Цянь не комментировал, и, видя, что Фэн Юнь замолчал, не стал ничего спрашивать. Он опустил голову, сделал несколько глотков кофе и тихо вздохнул:

- Как хорошо…

Неизвестно, восхищался он кофе или чем-то ещё.

Поговорив немного на разные темы, они вернулись к сути.

Чэн Цянь подумал и сказал:

- Вообще, о тех событиях я уже давно стараюсь не вспоминать. Но и полностью забыть не могу. Иногда они снятся мне во сне.

Он опустил взгляд на часы:

- Завтра мне нужно лететь в Нью-Йорк, но сегодня я могу рассказать вам все детали, которые смогу вспомнить. Если позже вам понадобится что-то уточнить, можете позвонить мне.

Фэн Юнь кивнул:

- Вы не против, если я буду записывать?

Чэн Цянь на мгновение замер, затем утвердительно кивнул:

- Ничего страшного, можно записывать.

- До того случая мы втроем были очень близки. Чжэн Вэньцзе и Ван Жун учились в университете вместе, а я познакомился с ним через Ван Жуна. С тех пор прошло уже девять лет. В то время мы были очень молоды. Мне только исполнился 21 год, я был на два года младше их. Мы ещё не были знамениты, но у каждого уже имелись свои работы. Ван Жун тогда еще следовал за мистером Брэдом, а мы с  Чжэн Вэньцзе работали отдельно. У нас были общие интересы, мы часто обменивались идеями, даже свободно заходили в спальни друг друга без всяких опасений, пользовались компьютерами друг друга. Мы думали, что будем друзьями всю жизнь... Так продолжалось до того совместного небольшого показа дизайнеров, когда помощник Чжэн Вэньцзе, Ху Дун, публично обвинил меня в плагиате работ Чжэн Вэньцзе.

Фэн Юнь включил запись, и, не перебивая, спокойно слушал.

Чэн Цянь тихо вздохнул:

- Каждый раз, когда я во сне возвращаюсь в тот день, мне кажется, что, возможно, все случившееся - просто сон. Как такое могло произойти? Без всяких предзнаменований, всего за несколько минут до этого за кулисами, когда я поправлял одежду на моделях, Чжэн Вэньцзе обнял меня и сказал, что я молодец, что у нас обязательно всё получится... Я до сих пор не помню, как закончился тот показ. Помню лишь, какими глазами на меня смотрели присутствовавшие дизайнеры и персонал. В то время у меня ещё была надежда на справедливость, потому что на моём компьютере были кое-какие материалы, которые могли доказать мою невиновность. Но когда я вернулся, то обнаружил, что все ключевые доказательства были кем-то удалены, и я даже не знал, когда это произошло. Когда Ван Жун вернулся из США, Чжэн Вэньцзе объяснил ему, что это недоразумение, что во всём виноват его помощник. Но к тому времени об этом уже знали все в наших кругах, а я не мог доказать свою правоту. Я стал плагиатором, пережил предательство самого близкого друга. Никто не поверил мне безоговорочно…

Чэн Цянь улыбнулся. Возможно, он слишком много раз перебирал в памяти те события, и боль уже притупилась, поэтому на его лице не было страдания, лишь тоска. Он опустил взгляд и тихо сказал:

- В итоге мне пришлось уйти.

- Я провёл в США больше года, хотел начать всё заново, но мне было трудно оправиться от прошлого, я часто заглушал отчаянье алкоголем. Потом однажды, будучи пьяным, я случайно повредил руку, — он показал Фэн Юню правую руку.

С внешней стороны она выглядела длинной и стройной, очень красивой, но на ладони змеился ужасный шрам, который даже спустя столько лет всё ещё бросался в глаза. Чэн Цянь провёл по нему пальцем и тихо сказал:

- Были повреждены нервы.

Он помолчал некоторое время, прежде чем продолжить:

- Позже я понял, что, наверное, больше не смогу заниматься дизайном одежды. Я не тянул это ни морально, ни физически. Поэтому я решительно уехал из США, перебрался в Италию, снова пошёл учиться и начал жить заново.

Кожа Чэн Цяня была бледной, глаза — тёмными. Он излучал врождённую классическую элегантность и интеллигентность.

Возможно, потому что мужчина был еще и невероятно красив, слова Чэн Цяня сжали сердце Фэн Юня, вызвав горькое и щемящее чувство.

- А учитель Ван? — его голос стал хриплым, когда он невольно задал этот вопрос: - Неужели и он вам не верил?

Чэн Цянь замолчал. Фэн Юнь уже подумал, что тот не ответит, и почувствовал себя виноватым за свою бестактность:

- Простите…

- Ничего, — Чэн Цянь улыбнулся. Его брови сошлись, и спустя мгновение он с горькой усмешкой произнёс: - Я просто не знаю, как это объяснить. Наверное, он мне верил… — в этих словах сквозила неуверенность, словно вопрос и утверждение одновременно, после чего мужчина снова замолчал.

Казалось, он действительно размышлял, как правильно выразиться.

Затем Чэн Цянь широко раскрыл глаза, словно сдерживая слёзы:

- Но он ведь верил и Чжэн Вэньцзе.

- Он думал, что между нами недоразумение, потому что Чжэн Вэньцзе тоже постоянно твердил ему, что я ничего не крал. Но, — он глубоко вздохнул, — доказательства на моём компьютере Ван Жун удалить не мог. Вы с ним общались и, наверное, знаете — он настоящий благородный человек. А кроме меня и него, мой компьютер был доступен только Чжэн Вэньцзе. Если бы те доказательства не были удалены, возможно, я бы тоже поверил Чжэн Вэньцзе, но ведь их кто-то стер… Он нанёс мне удар в спину, а перед Ван Жуном разыгрывал добряка, свалив всё на своего ассистента. Чжэн Вэньцзе тогда даже сделал заявление, что я ничего не крал, что во всём виноват его ассистент, но никто не поверил. Все лишь решили, что Чжэн Вэньцзе — святой человек, который, из-за близких отношений проглотил обиду и выгораживает меня. Он так точно просчитал психологию людей. Разве такой простак, как Ван Жун, мог ему не поверить? В общем, он верил и мне, и ему. Ван Жун считал, что между нами произошло чистейшее недоразумение. У него даже были благие надежды — что, когда недоразумение рассеется, мы постепенно найдём доказательства моей невиновности и всё проясним.

Его речь стала сбивчивой. Чэн Цянь прикрыл ладонью брови, закрыл глаза, и видны были лишь плотно сжатые губы. Через мгновение он тихо произнёс:

- Ван Жун постоянно умолял меня вернуться, искал доказательства. Но если я сам их найти не мог, откуда им было взяться у него? Моя репутация была уничтожена, я даже не мог доказать свою невиновность, зачем мне возвращаться?

- Как я мог противостоять Чжэн Вэньцзе? Он вроде как согласился, что я ничего не крал. Я не мог сказать о нем ничего плохого. Стоило мне лишь открыть рот, я сразу становился тем, кто не ценит дружбу и хорошее отношение, понимаете?

Брови Фэн Юня сомкнулись, он кивнул. Этот ход Чжэн Вэньцзе был чертовски подл и жесток.

Именно поэтому Нин Ань, даже ценой невероятных усилий, должен был его низвергнуть.

- Я больше не мог смотреть ему в глаза — при виде него мне вспоминались все те унижения, что я испытал, — тихо сказал Чэн Цянь. - Позже я уехал из США, никому ничего сказав. Ван Жун... он меня не нашёл.

- Лишь в последнюю пару лет я стал довольно известен как организатор разного рода мероприятий. — Чэн Цянь горько улыбнулся.  - Поэтому вы и смогли меня найти.

Фэн Юнь долго молчал. Кофе в чашке совсем остыл. Ему было тяжело смотреть на лицо Чэн Цяня, пропитанное скорбью, и он отвернулся к окну.

За окном поднялся ветер, прохожие запахивались в пальто и поправляли волосы.

- А позже вы не пытались расследовать это дело? — после долгого молчания Фэн Юнь всё же задал вопрос.

- Нет. В то время я уже смирился. Какое-то время я хотел начать с Ху Дуна, но после того случая Чжэн Вэньцзе уволил его, и следы затерялись, — сказал Чэн Цянь.  – Как-то на одной из выставок я случайно узнал, что Ху Дун сменил имя и фамилию, и вся его семья эмигрировала в Канаду. Но к тому времени у меня уже не было ни сил, ни желания продолжать расследование. Впрочем… Не знаю, зачем, но я продолжал следить за ним, поэтому узнал, что пару лет назад он вернулся в Китай. Поселился в городе B, открыл сеть магазинов, — Чэн Цянь усмехнулся. - Но вскоре он обанкротился и сейчас живёт нелегко.

Когда Фэн Юнь и Чэн Цянь расставались, по местному времени было уже больше одиннадцати вечера.

У входа в кофейню Фэн Юнь остановил Чэн Цяня и сказал ему, что у них уже есть доказательства, способные напрямую подтвердить невиновность Нин Аня.

Причина, по которой он обратился к Чэн Цяню, была в том, чтобы окончательно низвергнуть Чжэн Вэньцзе и не позволить ему продолжать вредить другим.

Чэн Цянь на мгновение застыл, затем улыбнулся:

- Я согласился обнажить старые раны именно потому, что не хочу, чтобы кто-то ещё повторил мою трагедию.

- Этого не случится, — твёрдо сказал Фэн Юнь. - Невиновность будет доказана не только для Нин Аня, но и для вас.

Услышав это, Чэн Цянь лишь покачал головой, словно это действительно его больше не заботило.

Фэн Юнь опустил голову и замолчал. Чэн Цянь улыбнулся:

- До свидания, Фэн Юнь.

- Чэн Цянь, — остановил его Фэн Юнь, — вы планируете вернуться в Китай?

- Нет, наверное… — Чэн Цянь на мгновение замер, словно не ожидая такого вопроса. - Столько лет прошло. Хотя я знаю, что Ван Жуна тогда обманули, он иногда бывает немного простодушным, я всё равно не решаюсь вернуться. Потому что... Вы только что сказали, что вы плохой и вредный, помните? — он усмехнулся. - Это потому, что вы не видели, насколько плохим могу быть я. Если я вернусь, то, возможно, буду постоянно мучить Ван Жуна. Поэтому я не могу вернуться.

Помолчав он тихо добавил:

- Я слишком сильно сейчас его ненавижу!

Его голос прозвучал невесомо, почти неслышно, и исчез вместе с его удаляющейся фигурой за поворотом.

Фэн Юнь шел по узким улочкам Италии, глаза болели от ветра. Неизвестно почему, но он вдруг вспомнил пролитое кофе на свитере Чэн Цяня и его тихое: «Бесполезно».

Чем светлее и чище что-то, тем страшнее для него любое пятно. Любая мелочь может полностью нарушить эту чистоту.

Высокое легко ломается, белое легко пачкается — Чэн Цянь сочетал в себе и то, и другое. У него не было того, кто оберегал бы и лелеял его, а потому его жизнь стала полна страданий.

Вернувшись в отель, Фэн Юнь принял душ, смыв с себя усталость.

В Китае уже было раннее утро— около семи утра. Обычно в это время Нин Ань уже просыпался и завтракал.

Фэн Юнь, прислонившись к изголовью кровати, позвонил ему по видеосвязи и сказал, что забронировал билет на завтра и полетит прямо в город B, чтобы встретиться с Ху Дуном.

Расследование продвигалось гладко: и благодаря поддержке Нин Аня со стороны его друзей, и благодаря тому, что Чэн Цянь согласился разодрать свои старые раны, дав нужную информацию.

Перед тем как закончить разговор, Фэн Юнь снова окликнул Нин Аня по имени.

Телефон стоял на подставке, Нин Ань сидел в столовой и завтракал.

Солнечный свет падал на его профиль, длинные ресницы отбрасывали легкое сияние.

Весь он казался мягким и нежным, словно выросший в любви и неге ребенок, никогда не знавший страданий.

Фэн Юнь смотрел на него некоторое время. Нин Ань изредка поглядывал на него, шевеля надувшимися от еды щеками.

Фэн Юнь вспомнил каким был Нин Ань в их самые трудные времена, напряженное лицо при подсчете имеющихся денег, и глаза мужчины внезапно наполнились влагой. Он позвал его по имени и с глубоким чувством сказал:

- Нин Ань, что бы ни случилось в будущем, я всегда буду с тобой и мы пройдем через всё вместе. Даже если ты ошибешься, я буду защищать тебя, а не винить.

Нин Ань как раз взял в руки тарелку с яичницей и, услышав это, невольно приподнял ее еще выше. С этого ракурса тарелка закрывала половину его лица, видны были лишь темные глаза.

В этих глазах сначала появилось беспокойство, затем Нин Ань спросил:

- Что-то случилось?

Фэн Юнь покачал головой:

- Нет, я просто по тебе соскучился. Очень по тебе соскучился.

Глаза юноши изогнулись красивой дугой:

- Фэн Юнь, я тоже по тебе соскучился. Ты всегда поддерживал меня, а я хочу всегда поддерживать тебя.

Затем он приблизился к экрану и сказал:

- Я люблю тебя, Фэн Юнь.

Глава 107. Сожаления Ван Жуна

Когда Фэн Юнь позвонил, Нин Ань как раз был в кабинете Ван Жуна, обсуждая с ним детали предстоящего показа.

Юноша не стал отвечать, отклонил вызов и выбрал автоматический ответ «Перезвоню позже», после чего продолжил разговор.

В руках он держал блокнот и ручку. Молодой дизайнер был сосредоточен и что-то постоянно записывал.

В этом году Китайский Новый год выпадал на конец января, а сейчас шел последний день декабря.

Приближался календарный новый год, однако показ Ван Жуна назначили на середину января, всего через две недели, и эти две недели были ключевыми.

Хотя основные моменты, включая моделей, одежду, сцену и освещение, были уже определены, детали всё ещё нуждались в корректировке.

В последнее время Ван Жун сильно переутомился, его лицо выдавало глубокую усталость.

В отличие от прежних времён, когда даже уставший, он мог чётко и ясно справляться с работой, на этот раз его состояние было не из лучших.

С тех пор как произошла история с Нин Анем, его сон стал очень плохим. Мужчина стал рассеянным, иногда мог во время работы замереть и задуматься, уставившись в пустоту, неясно о чём размышляя.

Даже показ, к которому он относился почти что с болезненной скрупулёзностью, казалось, перестал его волновать.

Пока учитель и ученик обсуждали детали, на внутреннем телефоне загорелся номер Чжан Ло. Ван Жун, подперев голову рукой, рассеянно нажал на громкую связь.

Голос Чжан Ло звучал неуверенно и смущённо:

- Учитель, учитель Чжэн снова поднялся, ждёт в гостевой. Вы его примете?

Брови Ван Жуна нахмурились, на лице появилось выражение глубокого отвращения:

- Разве я не говорил, чтобы он больше не приходил?

Чжан Ло ничего не ответила, в трубке слышалось лишь негромкое потрескивание на линии, звучащее особенно выразительно в тихой комнате.

Все в студии знали, что Чжэн Вэньцзе уже несколько раз приходил к Ван Жуну, но тот так и не принял его.

Такое поведение Ван Жуна неявно подтверждало неоднозначность ситуации, отчего атмосфера в офисе становилась ещё более напряжённой.

В этой напряжённой обстановке Сяо Ди тоже стал беспокойным и очень чувствительным, у него уже произошло несколько конфликтов с коллегами.

Ван Жун постепенно перестал поручать ему работу и уведомил отдел кадров о скорейшем поиске нового ассистента.

Хотя Сяо Ди всё ещё оставался на своём месте, его планомерно отстраняли от дел, но пока Ван Жун не сообщал ему об увольнении.

Голос разговаривающей по телефону Чжан Ло донёсся до Сяо Ди, заставив его нервничать и злиться. Линейка, которую он держал в руке, с глухим стуком упала на стол, привлекая взгляд Чжан Ло.

Сяо Ди встретился с её взглядом и тут же виновато отвёл глаза.

- В следующий раз, когда он придёт, даже не сообщай, — голос Ван Жуна был спокоен, но полнился силой.

Чжан Ло отвела взгляд от Сяо Ди и ответила:

- Поняла.

Она уже собиралась положить трубку, когда из динамика снова донёсся голос Ван Жуна:

- Чжан Ло.

Девушка замерла и почтительно произнесла:

- Учитель?..

С той стороны на мгновение воцарилась тишина, затем Ван Жун дал указание:

- В ближайшее время посмотри, нет ли где подходящего места для студии. После праздников переедем из этого здания.

Чжан Ло явно опешила и осторожно сказала:

- Но мы заплатили аренду сразу за пять лет, а сейчас только второй год, не будет ли…

- Делай, что говорю, — Ван Жун резко оборвал ее, не дав возразить.

- Хорошо, — Чжан Ло положила трубку.

Ван Жун тоже повесил трубку и потер виски, затем посмотрел на Нин Аня и спросил:

- На чём мы остановились?

- В основном всё обсудили, — Нин Ань встал и налил ему стакан горячей воды. - Учитель, как вы себя чувствуете? Если слишком устали, оставшуюся работу можете поручить мне и пойти домой отдохнуть.

- Нин Ань, — Ван Жун посмотрел на него долгим взглядом. В душе мужчины зрел вопрос, ответ на который он уже знал, но всё же хотел услышать.

Однако, когда слова уже вертелись на кончике языка, он занервничал, словно боясь приблизиться к чему-то сокровенному.

Нин Ань стоял, внимательно глядя на учителя. Несмотря на переживаемую им бурю, юноша держался спокойно, в его глазах не было страха.

Он смело шёл навстречу трудностям, был прямодушен и естествен.

Хотя боль была неизбежна, он старался, чтобы его работа и жизнь не пострадали, и ни на кого не злился.

Словно сосна или кипарис, переживающие непогоду, он обладал поразительной стойкостью.

Ван Жун смотрел на ученика какое-то время, потом наконец спросил:

- Почему ты не паникуешь и не суетишься? Разве тебе не страшно?

На самом деле, когда всё только произошло, Ван Жун много раз думал, как помочь ему снова встать на ноги, как поддержать, как утешить…

Но в итоге всё это оказалось не нужным.

В глазах Нин Аня мелькнуло удивление, затем — нерешительность и боль. Он немного поколебался, но не сказал ни слова.

Ответ был прост: потому что человек, которого он любит, верит в него, даёт ему безграничную смелость и силы. Ван Жун не мог этого не понимать, но такой простой ответ Нин Ань не осмелился произнести вслух. Этот ответ причинил бы Ван Жуну ещё больше боли, сожалений, самоосуждения…

- Я… — Нин Ань сомкнул губы.

Ван Жун горько усмехнулся:

- Ты всё знаешь, да?

Нин Ань помедлил, но всё же кивнул и тихо сказал:

- Учитель, несколько дней назад Фэн Юнь улетел в Италию. Он поехал к Чэн Цяню.

Глаза Ван Жуна заморгали чаще, Нин Ань продолжил:

- Чэн Цянь рассказал Фэн Юню обо всём, что случилось, потому что не хочет, чтобы я повторил его судьбу.

Ван Жун крепко сжал губы, его глаза медленно наполнялись влагой.

-Учитель, — Нин Ань колебался, но всё же сказал, — после показа, может, вам съездить в Италию?

Ван Жун поднял на него глаза, ошеломлённый, словно не понимая его слов. Прошло довольно много времени, прежде чем мужчина тихо спросил:

- А я могу поехать?

Нин Ань приоткрыл рот, не понимая, почему он это спрашивает.

Ван Жун сам дал ему ответ, словно разговаривая с собой или сообщая Нину Аню:

- Я боюсь, что если я побеспокою его, он снова исчезнет. Я не смею его искать, не смею ему звонить… Боюсь, если он снова исчезнет, я не выдержу, — Ван Жун опустил глаза и горько усмехнулся. — По крайней мере сейчас у меня есть о нём вести, хоть и издалека. Изредка я могу его даже видеть.

С болью он закрыл лицо ладонями и через некоторое время произнёс:

- Он уже пропадал на несколько лет, я никак не мог его найти. Я действительно очень боюсь…

На Ван Жуне был идеально сидящий костюм, но из-за такой позы на рукавах образовались складки, и он уже не выглядел безупречным.

Но именно эти дефекты в его совершенстве демонстрировали особенно сильное потрясение и боль.

Взгляд Нина Аня постепенно наполнился состраданием.

Все эти годы ни Ван Жун, ни Чэн Цянь не знали ни минуты покоя.

Нин Ань не стал ничего говорить, тихо сидя и ожидая, пока Ван Жун успокоится.

Ван Жун лишь спустя долгое время поднял голову, взглянул на Нина Аня, словно надеясь, что тот расскажет ещё что-то о Чэн Цяне.

- Фэн Юнь ещё не вернулся, у нас не было времени подробно поговорить, — извиняющимся тоном сказал юноша. — Он приезжает завтра, я тогда его расспрошу.

Ван Жун кивнул и тихо сказал:

- Спасибо.

- Учитель, — Нин Ань собрал его вещи, — я попрошу кого-нибудь отвезти вас домой, вам нужно хорошенько отдохнуть.

Ван Жун не сопротивлялся, наблюдая, как тот собирает его сумку, затем Нин Ань снял с вешалки пальто и накинул ему на плечи.

Нин Ань иногда был очень внимателен, и хотя Ван Жун был на несколько лет старше, часто именно он о нём заботился.

Юноша проводил Ван Жуна до выхода, а когда тот вышел, вдруг снова окликнул его:

- Учитель!

Ван Жун остановился, выражение лица уже стало намного спокойнее. Мужчина молча посмотрел на ученика.

Нин Ань помедлил, затем сказал:

- Учитель, если хотите в Италию — поезжайте, не бойтесь. У Чэн Цяня теперь есть имя, карьера, он не может так легко всё бросить. Думаю, он больше не исчезнет.

Ван Жун на мгновение опешил, затем надолго замолчал, но в конце концов так ничего и не ответил.

Нин Ань понимал: в любви люди часто не видят даже самых простых вещей и легко впадают в постоянные сомнения и опасения.

Ван Жун уже терял любимого, и теперь в глубине его души жил страх перед тем временем, когда он не имел никаких известий о Чэн Цяне.

Прошлый травмирующий опыт не позволял ему снова легко рисковать.

Для него, возможно, достаточно было просто знать, что Чэн Цянь всё ещё где-то там, изредка получая о нём вести.

Чужие слова вряд ли могли легко развеять его тревоги.

Нин Ань понимал его, но он также знал, что такой умный человек, как Ван Жун, однажды всё же осознает это.

После того как Ван Жун ушёл, Нин Ань перезвонил Фэн Юню.

Фэн Юнь сказал, что дела идут очень хорошо, и он уже получил важные доказательства от Ху Дуна.

Сейчас он уже на борту самолёта и днём вернётся в город А.

Нин Ань был и удивлён, и обрадован:

- Я думал, ты вернёшься завтра.

- Завтра Новый год, — тихо рассмеялся Фэн Юнь, — я хочу встретить его с тобой.

- Хм, — Нин Ань улыбнулся, и его настроение сразу поднялось. — Когда вернёшься, сразу езжай домой. Я, возможно, приду немного попозже, нужно заниматься делами по показу.

Они ещё немного поболтали, пока из динамика не послышался голос стюардессы, напоминающей о необходимости выключить телефон.

Как ни торопился Нин Ань, когда он вечером вернулся домой, было уже почти половина девятого.

В гостиной на первом этаже ярко горел свет. Нин Ань вошёл, разулся в прихожей, прошёл в дом и увидел Фэн Юня, сидящего на диване в наушниках и разговаривающего по телефону.

На коленях у него лежал ноутбук. При виде Нин Аня его глаза загорелись, мужчина убрал ноутбук и поманил его к себе.

Нин Ань в три шага подбежал к мужу, и тот тут же втянул его в объятия, крепко прижав к себе.

В трубке всё слышался чей-то голос, Фэн Юнь время от времени мычал, показывая, что слушает, но его руки уже блуждали по телу любимого.

Мужчина откинул чёлку юноши и, улыбаясь, посмотрел на его лицо.

Нин Ань со счастливым выражением лица наклонился и поцеловал его в щёку. Фэн Юнь прижался лбом к его лбу, нос к носу, нежно потершись о него.

Оба улыбались, но не смели издавать ни малейшего звука.

Наконец Фэн Юнь сказал:

- Понял, договорись.

Затем он повесил трубку и, наконец, прижал Нина Аня, поцеловав его в губы.

Целуя его, он невнятно спросил:

- Знаешь, чей это был звонок?

Нин Ань, запыхавшись от его поцелуев, рассмеялся:

- Откуда мне знать? Может, ты кого-то завёл на стороне, дай угадаю…

Не успел он договорить, как Фэн Юнь, пощекотав его под мышками, повалил на диван и всей тяжестью навалился на юношу, тихо смеясь:

- Если сегодня ты меня не удовлетворишь, я ничего тебе не расскажу.

Нин Ань тут же взмолился, ерзая руками и ногами:

- Господин, я виноват, проявите великодушие…

Но его слова были заглушены поцелуем. Фэн Юнь тихо рассмеялся:

- Хороший мальчик, если господин будет доволен, он расскажет тебе обо всех своих успехах, ничего не утаив, всё до последней детали.

******

Лампочка над головой раскачивалась так сильно, что Нину Аню показалось, что началось землетрясение.

Голос Фэн Юня был тихим и хриплым, он нежно звал у него над ухом:

- Нин Ань, Нин Ань…

Нин Ань будто погрузился в горячий источник. Его сознание затуманилось от блаженства, осталась лишь последняя искра ясности, и он сквозь застилавший мозг туман подумал: неужели его господин наконец доволен?

Глава 108. Все, что пожелаешь.

Нин Ань лежал на животе. Половина его лица утопала в подушке, видно было лишь небольшую розовеющую часть щеки и слегка подрагивающие ресницы.

Кончики его волос всё ещё сохраняли лёгкую влажность — должно быть, он не так давно принял душ.

Фэн Юнь стоял рядом на коленях, одной рукой массируя любимому поясницу и ноги, а другой поддразнивая:

- Нин Ань, ты что, из глины слеплен? Одно удовольствие тебя месить…

Нин Ань не обращал внимания на подначивания, а Фэн Юнь, сжав губы, насмехался:

- Нет, разве бывает такая белая глина? Может, ты из нефрита вырезан? Тоже нет, разве нефрит бывает таким мягким? — мужчина слегка усилил нажим, голос его стал тихим, с лёгкой хрипотцой: - Так из чего же ты сделан? Скажи мне…

Нин Ань делал вид, что ничего не слышит, и зарывался лицом ещё глубже в подушку, но кончики его ушей предательски краснели.

Фэн Юнь смотрел на него, опустив глаза, и, видя, как румянец постепенно распространяется на тонкую белую шею, невольно тихо рассмеялся.

Ноги и поясница Нина Аня слегка онемели, но после того, как Фэн Юнь их помассировал, он наконец почувствовал себя лучше.

Фэн Юнь, видя, что юноша сильно смущён, перестал его дразнить, с молчаливой улыбкой любуясь своим мужем.

Нин Ань немного успокоился и, подсчитав, что время уже почти подошло, взял супруга за руку, повернулся на бок и, глядя на него, улыбнулся:

- Все хорошо.

Затем добавил:

- С Новым годом, Фэн Юнь.

Фэн Юнь наклонился и поцеловал его, губы скользнули по губам:

- Тебя тоже.

Губы Нина Аня были горячими и мягкими, отчего захотелось углубить поцелуй. Не отрываясь от сладких мягких губ, Фэн Юнь невнятно сказал:

- Если счастлив ты, то и я буду счастлив.

Нин Ань обхватил его шею руками и притянул вниз, чтобы тот лёг рядом с ним.

Фэн Юнь прижал юношу к груди, их лица оказались совсем рядом, лоб ко лбу, и они могли видеть друг у друга каждую ресничку.

- Пока меня не было несколько дней, тебе одному было страшно?

Нин Ань покачал головой:

- Не особенно.

Фэн Юнь крепче обнял его за талию:

- Значит, всё-таки страшно?

- Немного сначала, — Нин Ань улыбнулся. — Но потом я собрался с духом и вышел из дома, и тогда обнаружил, что люди на самом деле смеют ругать меня только за спиной, никто не бросался на меня с кулаками и не оскорблял в лицо, и мне стало полегче.

Фэн Юнь поцеловал парня в лоб, а тот прижался к его груди и тихо сказал:

- На самом деле, я и не ходил в людные места, только на работу и обратно, поэтому было не страшно.

Фэн Юнь успокаивающе погладил его гладкую спину:

- Не волнуйся, всему этому скоро придёт конец.

Когда Нин Ань вернулся, Фэн Юнь получил телефонный звонок от человека, которого он послал расследовать дела Ван Цянь.

За эти несколько дней уже удалось выяснить очень многое.

У Ван Цянь был парень, работавший за границей в Германии, и последние два года они постоянно летали туда-сюда, с трудом поддерживая отношения на расстоянии.

Судя по текущей ситуации, мужчина, скорее всего, останется в Германии на постоянное жительство из-за работы.

А Ван Цянь не может поехать туда, потому что не в силах отказаться от репутации и положения, которые ей обеспечил Чжэн Вэньцзе.

Но сейчас Чжэн Вэньцзе поставил её в очень опасное положение.

Она пошла за Чжэн Вэньцзе ради богатства и статуса, а не ради риска.

Но, поскольку он её учитель, как бы она ни хотела, у неё нет возможности отказать ему.

А отказ в таком деле означает разрыв отношений.

Женщина лучше кого бы то ни было понимала: если правда раскроется, Чжэн Вэньцзэ придет конец, а она, как мелкая сошка, и вовсе будет раздавлена.

Люди Фэн Юня, используя её психологическое состояние — постоянные сомнения и панику, — непрерывно расставляли ловушки, пока её нервы наконец не достигли критической точки.

И вот тогда ей предложили путь к отступлению.

Женщине намекнули, что если она выступит и расскажет правду, общественность поймёт, что её вынудили.

Возможно, её будут презирать, но также и посочувствуют, потому что в некотором смысле она тоже жертва.

Если она расскажет правду, извинится перед Нин Анем, признает ошибки перед общественностью, а затем уедет за границу на стажировку, чтобы переждать бурю, и вернется через несколько лет — у неё будет шанс начать всё заново.

Или, возможно, она могла бы вообще уехать жить в Германию. Там есть несколько неплохих дизайнеров, которые могли бы взять её в ученицы, и тогда не пострадают ни её личная жизнь, ни ее карьера.

Ван Цянь была очень умна, и после нескольких намеков решила ухватиться за эту спасительную соломинку.

Результаты экспертизы по эскизам, которые Нин Ань отправил в адрес организаторов конкурса одежды, тоже уже были готовы.

На эскизах обнаружились отпечатки пальцев двух людей: Нин Аня и Сяо Ди. Отпечатков Нин Аня много, а Сяо Ди  - всего три.

Этого достаточно, чтобы доказать, что Сяо Ди вскрывал посылку Нин Аня и украл его дизайн.

По наводке Чэн Цяня Фэн Юнь также нашёл в городе B прежнего ассистента Чжэн Вэньцзе Ху Дуна.

Ху Дун уже давно развёлся с женой и жил один с дочерью. Его дочери только исполнилось 19 лет, она училась в университете в городе B.

Когда Фэн Юнь дошёл в своем рассказе до этого момента, он с жалостью погладил губы Нина Аня:

- Она по возрасту почти как ты.

Нин Ань улыбнулся и спросил:

- А что потом?

- Когда я навещал его, его дочь тоже была дома. Он очень боялся, что дочь узнает о том, что он сделал, и отправил её в спальню. -  Фэн Юнь посмотрел на Нин Аня, и юноша кивнул, показывая, что понимает.

- Прошло столько лет, разве он не может признаться? — спросил Нин Ань.

- Нин Ань, как ты думаешь, что такое родительская любовь? — вдруг серьёзно спросил Фэн Юнь, глядя на него.

Нин Ань слегка приподнялся и взял лицо мужчины в ладони.

Немного подумав, он сказал:

- У каждой пары родителей свои способы выражения любви, но общее в том, что они уважают и защищают своих детей. Некоторые же готовы отдать за ребёнка всё.

Нин Ань улыбнулся и покачал головой:

- Вообще-то, мне трудно это объяснить, потому что я сам ещё не был родителем, но мои родители дали мне много-много чувства безопасности и счастья, так что и я, и Нин Кэ умеем радоваться жизни, довольствоваться малым и готовы дарить любовь.

Взгляд Фэн Юня наполнился завистью.

Нин Ань наклонился и поцеловал его:

- Если хочешь, я могу любить тебя, как любил бы ребёнка.

В глазах Фэн Юня мелькнули удивление и радость, он прижал его за талию, чтобы юноша лег на него, и наконец сказал:

- Не надо…

Фэн Юнь прижал юношу за затылок и поцеловал:

- Нин Ань, мне нужна именно такая любовь, как сейчас. Даже если чего-то не хватает, я всё равно счастлив. Очень счастлив.

-Хм, — Нин Ань улыбнулся. — Что бы ты ни попросил, я всё тебе дам.

Фэн Юнь с улыбкой смотрел на него, держа за плечи и прижимая к своей груди так близко, что между ними не оставалось ни малейшего зазора.

А зависть в его глазах постепенно сменилась счастьем и удовлетворением.

- Наверное, Ху Дун поступил так ради своей дочери, — через некоторое время продолжил Фэн Юнь. — Тогда Чжэн Вэньцзе дал ему крупную сумму денег. Сейчас она кажется не такой уж большой, но в то время это было целое состояние. Тогда в стране дела шли не очень хорошо, и чтобы дать ребёнку лучшее образование и условия жизни, а также навсегда скрыть ту историю с Чэн Цянем, по совету Чжэн Вэньцзе Ху Дун уехал в эмиграцию. Но жизнь за границей тоже была нелегка, и из-за проблем с женой ему все же пришлось вернуться с ребёнком обратно в страну. Специальность его дочери не очень перспективная, а пару лет назад он ещё и потерял кучу денег на открытии сети супермаркетов, так что он до сих пор в долгах и живётся им нелегко.

- Ты что, пообещал ему что-то? Дал денег? — Нин Ань слегка приподнял голову. — Фэн Юнь, такой человек этого не заслуживает.

- Нет, — Фэн Юнь усмехнулся. —Разве я стал бы делать то, что может дать повод для сплетен? Любые финансовые операции оставляют следы. Вдруг он потом заявит, что я подкупил его, чтобы оклеветать Чжэн Вэньцзе?

Только тогда Нин Ань понял, что поторопился сделать выводы, смущённо улыбнулся и замолчал, спокойно слушая дальше.

- Я пообещал ему, что если он согласится выступить свидетелем, то в будущем, если у его дочери возникнут трудности, я в пределах своих возможностей, не нарушая законов и принципов, помогу ей один раз.

- И он поверил? А вдруг ты потом не сдержишь слово?

- Как ты думаешь, у него есть выбор? — Фэн Юнь тихо рассмеялся и щипнул Нин Аня за нос. — У него сохранились записи о переводе денег от Чжэн Вэньцзе. Ту карту он так и не закрыл, и через внутреннюю сеть банка тоже можно проверить — это железное доказательство. Вероятно, тогда Чжэн Вэньцзе уничтожил все улики, доказывающие невиновность Чэн Цяня, и был полностью уверен, что ничего не всплывет, а Ху Дун уехал из страны, поэтому Чжэн Вэньцзе проявил беспечность.

Нин Ань кивнул.

- Когда я уходил, — снова заговорил Фэн Юнь, — его дочь выбежала за мной. Должно быть, она всё слышала.

Нин Ань кивнул, чувствуя некоторую горечь:

- Наверное, ей было тяжело?

- Не знаю, — Фэн Юнь помолчал. — Но она сказала, что не нуждается в моей помощи, однако уговорит отца искупить вину заслугами.

Нин Ань кивнул и больше ничего не сказал.

…………………..

На новый год многие строят новые планы и их жизнь полна надежд, но для некоторых всё было иначе.

В начале января «ЧуХэ» опубликовала уведомление об успешном поглощении «E.F», и в то же время официальный микроблог «E.F» объявил о вступлении Сун Фэйчжоу в должность.

Этот шумный полугодовой процесс поглощения наконец завершился, а несколько компаний по производству аксессуаров, которые давно приглашали Сун Фэйчжоу, ушли ни с чем.

Из-за этого шага «ЧуХэ» ландшафт ювелирного бизнеса изменился и на время воцарилась напряжённость.

Крупные компании-конкуренты уже начали перераспределять ресурсы, корректировать продуктовые линейки, стремясь занять лидирующие позиции и остаться непобеждёнными.

Это предопределило, что даже на Новый год нельзя было спокойно отдохнуть, и Сун Цю несколько раз звонила жаловаться.

Впрочем, она лишь делала вид, что жалуется, а на самом деле использовала возможность поддержать Нин Аня.

Но ажиотаж вокруг поглощения «E.F» компанией «ЧуХэ» длился недолго.

Десятого января, совершенно неожиданно, Ван Цянь опубликовала свой первый после случившегося пост в микроблоге.

В нём она принесла официальные извинения, заявив, что учитель вынудил ее оклеветать талантливого молодого дизайнера, обвинив его в плагиате.

Она сказала, что ей с трудом удалось стать ученицей известного мастера, и тогда, боясь потерять возможность продолжать учиться у него, она проявила слабость и совершила роковую ошибку.

Она снова и снова извинялась, говоря, что с момента случившегося не могла ни есть, ни спать спокойно, и глубоко страдала от угрызений совести.

После долгих раздумий она решила, что подлец больше не заслуживает быть её учителем, и, испытывая глубокий стыд за свои действия, решила выступить и раскрыть правду, чтобы восстановить репутацию пострадавшего молодого дизайнера и искупить свою вину.

В конце она написала, что решила временно покинуть отечественную фэшн-индустрию и уехать на стажировку за границу, чтобы вернуться, когда станет достаточно зрелой.

Это вызвало бурную реакцию, пост Ван Цянь быстро взлетел в топ поисковых запросов с пометкой «взрывной».

Те, кто ранее осуждали и оскорбляли Нин Аня, быстро переключились со своими оскорблениями на Чжэн Вэньцзе.

Некоторые выражали недоумение: разве в студии Ван Жуна не было свидетеля, подтверждавшего, что Нин Ань действительно совершил плагиат?

Эти люди были более рациональны и заявили, что пока не занимают чью-либо сторону и будут выжидать.

Вслед за этим организаторы конкурса также опубликовали результаты расследования дела о плагиате и подтвердили победу Нин Аня. Они сообщили, что на эскизах, отправленных Нин Анем, были обнаружены отпечатки пальцев другого человека, принадлежащие Сяо Ди из студии Ван Жуна.

Также были обнародованы частичные записи беседы организаторов с Нин Анем после случившегося.

А Нин Ань во время разговора неоднократно подчёркивал, что эти эскизы прошли только через его руки.

Он запечатал их дома и отнёс в офис, где попросил своего ассистента отправить их, и даже его преподаватель, господин Ван Жун, не видел содержимого работы.

Затем организаторы также опубликовали результаты опроса ассистента Нин Аня и некоторых коллег, которые подтвердили его слова и дополнили конкретными деталями ситуации на тот момент.

Таким образом, происхождение этих отпечатков пальцев стало весьма подозрительным.

К тому же Сяо Ди вдруг оказался свидетелем Чжэн Вэньцзе, что делало связь между ними ещё более загадочной.

Пользователи сети единодушно пришли к выводу, что Сяо Ди больше похож не на свидетеля, а на сообщника.

В то же время Нин Ань впервые публично отреагировал на эту ситуацию, но не стал говорить о своей невиновности, а лишь поделился источником вдохновения для спорной работы.

Он сказал, что эта работа была вдохновлена горой Юнгфрау в Швейцарии.

Она символизирует девушку, которая готовится выйти замуж и покинуть родной дом, отправившись в далёкие края, в новую жизнь.

Она чувствует нежелание покидать родных, но все же должна уйти, заставляя себя быть решительной и надеясь на будущее.

На самом деле, в этом была некоторая трагичность.

Поездка в Швейцарию для Нин Аня стала прощанием с родителями и близкими, а потому печаль, тоска и грусть, выраженные в работе, были переданы так искренне и трогательно, что становилось очевидно, что подобные эмоции мог выразить только человек с историей.

А решительность и стремление к будущему символизировали его готовность идти по новому пути.

Этот белый девичий газовый наряд, помимо того, что передавал изящную грацию девушки, каждым своим изгибом и складкой безмолвно рассказывал о сокровенных, никому не известных чувствах.

Чжэн Вэньцзе показал схожую работу со схожими эмоциями, но утверждал, что это был подарок на день рождения Ван Цянь.

Но такого рода эмоции не имеют никакой связи с пожеланиями счастья. И в качестве подарка на день рождения они тоже не очень уместны.

В панике, оказавшись в безвыходном положении, Чжэн Вэньцзе опубликовал заявление, в котором утверждал, что всё это проплаченная ложь.

Показания Ван Цянь абсолютно не заслуживают доверия, а отпечатки пальцев Сяо Ди на работе Нин Аня не доказывают, что тот не совершал плагиат.

Если Нин Ань хочет доказать свою невиновность, ему нужно предоставить веские доказательства, а не домыслы.

Из-за долгого молчания Нин Аня Чжэн Вэньцзе пришел к выводу, что у того нет прямых доказательств своей невиновности.

Обычный человек не выдержал бы и дня интенсивного интернет-насилия, и если бы у него действительно были доказательства, не было бы причин молчать так долго.

Именно поэтому Чжэн Вэньцзе ослабил бдительность.

Однако, именно в это время, Фэн Юнь со своего личного аккаунта наконец опубликовал скриншоты из облачного альбома, где была чётко видна хронология работ Нин Аня.

Одновременно он отправил аудиозапись, на которой Чжэн Вэньцзе и Сяо Ди в один голос утверждали, что Нин Ань увидел его чертежи в конце июля.

Но работа Нина Аня была создана задолго до этого.

Кто у кого украл, кто кого подставил, стало почти очевидно.

Бесчисленные пользователи сети требовали восстановить справедливость для Нин Аня, они извинялись перед ним и выплёскивали гнев от обмана на Чжэн Вэньцзе.

Организаторы конкурса также заявили, что награждение пройдёт в обычном режиме.

В то же время общественность начала задаваться вопросом, почему у Фэн Юня так много фотографий работы Нин Аня.

Фэн Юнь на это великодушно ответил в своём аккаунте в соцсети: «Потому что он мой возлюбленный, и у меня есть о нём всё».

Не говоря уже о том, как были шокированы, удивлены и испуганы любители сплетен, коллеги Нин Аня, сотрудники «ЧуХэ» и даже Ян Мяо, считавшая Нин Аня игрушкой, делающей карьеру через постель, больше всех потрясён был сам Чжэн Вэньцзе.

Когда Чжэн Вэньцзе увидел это сообщение, он буквально рухнул на стул.

Разве Сяо Ди не говорил, что Нин Ань в отношениях с Ван Жуном?

Как же так, оказалось, его любовник - Фэн Юнь?

Если бы Чжэн Вэньцзе знал об их отношениях с Фэн Юнем, он бы носил этого парня на руках… Как же он мог подставлять его?

Мир перед глазами постепенно становился серым, страх разрушения шаг за шагом сковывал сердце мужчины. Чжэн Вэньцзе был в панике, он боялся...

Но его личный ад только начинался.

Глава 109. Тайные чувства.

Если бы Чжэн Вэньцзе не встретил Ван Жуна в этой жизни, возможно, он пошёл бы по совершенно иному пути.

Может, он взял бы, как другие дизайнеры, множество учеников, чтобы зарабатывать лёгкие деньги, или, возможно, гнался бы за модой, создавая ажиотаж ради популярности и славы.

Он был докой в умении держать нос по ветру и умел извлекать из любого дела максимальную выгоду для себя, но ради Ван Жуна разыгрывал из себя сдержанного и дисциплинированного мастера.

Все эти годы он подавлял свою природу, притворяясь тем, кем не был, и даже действуя вопреки ей.

Он притворялся терпимым, бескорыстным, скромным, изо всех сил старался профессионально расти и карабкаться вверх только для того, чтобы быть наравне с Ван Жуном.

И даже так он не мог достичь его высот.

Чжэн Вэньцзе всё равно приходилось прибегать к не совсем честным и экстравагантным приёмам, чтобы поддерживать статус за счёт популярности и споров вокруг своих работ.

Никто не знал, как тяжело ему все эти годы было сохранять своё высокое положение.

Ещё со времён учёбы он искренне любил Ван Жуна, который стал для него первым и единственным идеальным возлюбленным, которого он стремился завоевать.

Ван Жун казался ему недостижимым лунным светом: из хорошей семьи, с хорошим характером и приятной внешностью. Терпимый и бескорыстный, скромный, искренний и безумно талантливый.

И даже люди вокруг него, казалось, становились другими.

Ван Жун никогда не был высокомерным или самодовольным. Он мягко и терпеливо помогал даже тем однокурсникам или коллегам, которых едва знал.

Ван Жун был как свет, а Чжэн Вэньцзе — как мотылёк. И этот мотылек жаждал свет исключительно для себя.

С самого начала, когда Чжэн Вэньцзе придумал такую метафору, он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет, но он не хотел думать на эту тему, предпочитая восхищаться мотыльком, который самонадеянно бросается в огонь.

Он любил Ван Жуна до безумия, но никогда не осмеливался сказать ему о своей любви.

Потому что сам чувствовал, что не достоин, и мог лишь молча оставаться рядом, стараясь изо всех сил и надеясь продержаться как можно дольше.

Но даже приложив все усилия, он не мог стоять вровень со своим идеалом — талант не купишь усердием.

К счастью, Чжэн Вэньцзе был тем, кто находился к Ван Жуну ближе всех.

Пока в их компании не появился Чэн Цянь.

Забота Ван Жуна о Чэн Цяне была такой, какой Чжэн Вэньцзе никогда раньше не видел.

Чэн Цяню приходилось труднее, чем им всем: он рос без родителей у дальних родственников и не получил такого хорошего образования, как они.

Его характер был мягким и застенчивым, но взгляд - ясным и чистым; казалось, ему было трудно полностью открыться людям, он хранил в душе свой собственный мир, но та часть, что была открыта, сияла чистой и искренностью.

Из-за этого временами Чэн Цянь казаться слегка отстранённым.

Юноша был сосредоточен и серьёзен в работе, и даже сталкиваясь с несправедливостью, молча компенсировал это усердием.

Сторонний наблюдатель счел бы этого парня совершенно обычным, заметив лишь  невероятно красивое лицо, однако, как позже выяснилось, Ван Цянь имел и превосходный дизайнерский талант, вероятно, даже превосходящий талант Ван Жуна.

Он страстно любил свою работу и у него всегда были необычные задумки, а ножницы в его руках могли превратить даже половую тряпку в дизайнерский шедевр.

Чжэн Вэньцзе никогда не видел, чтобы Ван Жун так кого-то любил: казалось, он готов был научить Чэн Цяня всему, что знал сам. Ван Жун всегда был в хорошем настроении, общаясь с Чэн Цянем, и даже с Чжэн Вэньцзе он постоянно говорил только о Чэн Цяне...

И когда он говорил о Чэн Цяне, в его глазах мерцала улыбка, тёплая и мягкая.

Со всеми он сохранял лёгкую отстранённость, но перед Чэн Цянем был как дитя.

Без защиты, без расчёта.

Чжэн Вэньцзе ревновал к Чэн Цяню, ревновал до безумия.

Но он не мог этого показывать; более того, он должен был хвалить его перед Ван Жуном, потому что тогда Ван Жун улыбался ему больше.

Эта улыбка резала ему глаза, но он всё равно хотел ее видеть.

Казалось, их троих связывала большая дружба, настолько близкая, что они были полностью открыты друг другу.

Сначала Чжэн Вэньцзе думал, что Ван Жун любит Чэн Цяня за его талант; в конце концов, уровень самого Ван Жуна достиг той высоты, когда трудно найти родственную душу. Возможность общаться с человека своего уровня, несомненно, радовала его.

Но однажды Ван Жун вернулся из Америки, и Чжэн Вэньцзе пошёл к нему домой.

За оградой виллы, увитой цветами, Чжэн Вэньцзе увидел, как Ван Жун и Чэн Цянь целуются в тени цветов.

Ван Жун держал Чэн Цяня за талию, прижимая к цветочной шпалере, и был преисполнен страсти.

В тот момент струна в сердце Чжэн Вэньцзе полностью порвалась.

Он бесшумно ушёл, а затем потратил более полугода на тщательное планирование, пока наконец сумел устранить Чэн Цяня.

До этого он думал, что достаточно просто быть рядом с Ван Жуном. Но после того дня он решил, что это должен быть он, и только он, тот, кто будет с ним. Даже если Чжэн Вэньцзе придется поступиться совестью или совершить преступление, у Ван Жуна не должно быть никого другого.

Он наблюдал за болью и отчаянием Ван Жуна, но ни разу не пожалел о содеянном.

Чжэн Вэньцзе видел, как его друг постепенно ожесточается, и между ними возник явный разрыв, но даже так он никогда не сожалел о подставе Чэн Цяня.

Пусть Ван Жун и относился к нему прохладно, главное — он оставался рядом.

Но потом появился Нин Ань, опять вызвав в его душе волнение и чувство ревности.

Нин Ань был слишком похож на Чэн Цяня в молодости.

Статная, как сосна, фигура, холодное, но красивое лицо, та же страсть и сосредоточенность на дизайне одежды, которым не мешало даже отсутствие систематического обучения. Даже в манере поведения и мелкой моторике Нин Ань неуловимо напоминал Чэн Цяня.

Нин Ань имел даже ту же привычку держать во время работы булавки в зубах.

Однажды в прошлом Чжэн Вэньцзе видел, как Чэн Цянь зажал во рту булавки, а Ван Жун, улыбаясь нежно и снисходительно, доставал их из его губ.

Это вызвало неприязнь к Нину Аню с первого взгляда.

И именно из-за этой предвзятости Чжэн Вэньцзе сразу поверил словам Сяо Ди.

Одно событие следовало за другим, подталкивая его, заставляя действовать.

От сходства Нина Аня с Чэн Цянем до снисходительности и заботы Ван Жуна о Нине Ане, от следов на теле Нина Аня до того, что Ван Жун взял его работы на показ — всё это заставляло его сходить с ума. Чжэн Вэньцзе не мог больше терпеть.

Вскоре особая конфиденциальность конкурсной работы Нин Аня дала ему шанс начать действовать.

Всё было сделано так же, как в прошлом. Риск заключался лишь в том, что, хотя Чжэн Вэньцзе старался сблизиться Нин Анем, и их отношения быстро укреплялись, это было далеко не так, как в старые времена, когда Чжэн Вэньцзе мог свободно входить в личное пространство Чэн Цяня.

Нин Ань, казалось, никогда не говорил о чём-либо, не связанном с работой, не рассказывал, где живёт, и не приглашал коллег в гости; он очень хорошо охранял свою личную жизнь.

Но Чжэн Вэньцзе больше не мог ждать. Если упустить этот шанс, неизвестно, будет ли ещё такая возможность. Стоило признать, что талант у парня был выдающимся. Если дать ему проявиться, вероятно, в будущем будет трудно действовать против него.

Поэтому Чжэн Вэньцзе пришлось пойти на риск.

Но, увы, Ван Жун, казалось, полностью перестал доверять Чжэн Вэньцзе и начал отказываться от любых встреч с ним, выражая таким образом своё отношение к происходящему.

Хотя в душе Чжэн Вэньцзе очень нервничал, но он всё же утешал себя надеждой на благоприятный для себя исход.

Если у Нин Аня не будет доказательств, то, как бы Ван Жун ни злился и ни подозревал подставы, со временем, благодаря заботе и вниманию Чжэн Вэньцзе, он все равно оттает и примет его точку зрения.

А что касается Нин Аня, даже если он притворяется, что всё в порядке, в узком кругу модельеров на него уже легло клеймо недобросовестности.

В конце концов, учитывая его положение в этой среде, любой здравомыслящий человек не поверит, что известный дизайнер Чжэн Вэньцзе без причины оклеветал младшего.

Естественно, ему нужно было сохранить образ старшего и не продолжать преследование — достаточно было посеять в душах людей семя сомнения.

Пока это семя есть, Нин Аню будет трудно закрепиться в модном кругу, и однажды он неизбежно отступит перед трудностями.

Прошёл день, прошло два, прошло больше половины месяца, а со стороны Нин Аня не было представлено никаких доказательств его невиновности.

Сердце Чжэн Вэньцзе понемногу успокоилось.

И вот когда он наконец вздохнул с облегчением, думая, что всё прошло гладко, что он снова устранил препятствие и может расслабиться, внезапное предательство Ван Цянь стало ударом в грудь.

Ученица, которую он растил годами, уже занявшая своё место в мире моды, без предупреждения предала его.

Чжэн Вэньцзе не мог в это поверить — ведь она была тем, кому он доверял больше всех.

В тот момент он ощутил те боль и страх, которые когда-то испытал Чэн Цянь, преданный самым близким другом — если даже она могла его предать, кому в этом мире вообще можно доверять?

Крах чувства безопасности сжал его сердце в тиски, наполнив мир неопределённостью и страхом.

Это была расплата? Кому он ещё мог верить?

Но всё было ещё далеко от завершения: одно за другим появлялись смертельные, безупречные доказательства, пригвождая его к позорному кресту без возможности спастись.

Чжэн Вэньцзе думал о риске, но ради Ван Жуна был готов на это пойти.

Все долгие годы, чтобы остаться с ним, он скрывал свои чувства, не смея признаться, но в конце концов стал тем, кого Ван Жун больше всего возненавидел.

Мысль о том, что он, возможно, больше никогда его не увидит, была невыносимой.

Чжэн Вэньцзе держался за Ван Жуна больше десяти лет, осторожно, скрывая свою истинную природу. Эта ложная маска уже вросла в его плоть, а теперь её отрывали живьём, с кожей и мясом.

Было слишком больно.

Чжэн Вэньцзе в отчаянии сидел на диване. Шторы в комнате были задернуты, и темнота давала ему немного приватности.

Он снова набрал номер Ван Жуна, но после двух гудков трубку положили.

Чжэн Вэньцзе уже собирался попробовать сделать вызов ещё раз, как зазвонил его телефон. Мужчина поспешно ответил, но это был всего лишь его ассистент.

Голос ассистента звучал взволнованно и неуверенно, он говорил, запинаясь:

- Учитель, вам лучше посмотреть интернет.

- Что случилось? — спросил Чжэн Вэньцзе, полный тревоги.

«На самом деле бояться уже нечего, потому что самое страшное уже случилось», -подумал он.

Но ассистент настаивал:

- Вам лучше посмотреть самому.

В интернете повсюду были оскорбления в его адрес — что там могло случиться еще?

Те, кто раньше ругали Нин Аня, обозлённые обманом, «встали под знамена справедливости» и обрушили на Чжэн Вэньцзе ещё большую ярость.

Разве недостаточно того, что его предала самая доверенная ученица и весь мир от него отвернулся? Что ещё они хотят ему показать?

Дрожащей рукой Чжэн Вэньцзе всё же открыл браузер, и первая строка в горячих темах Weibo заставила его зрачки сузиться: «Чжэн Вэньцзэ, Чэн Цянь».

Человек, о котором он даже не думал, выступил вперёд: Ху Дун.

Прошло так много лет, о нем давно не было вестей. Чжэн Вэньцзе почти забыл этого человека.

Почему он не мог спокойно оставаться погребённым в пыли истории, зачем снова появляться и поднимать бурю? Разве сейчас мало шума?

В висках Чжэн Вэньцзе запульсировало, голова начала раскалываться от боли, но он продолжил читать.

Ху Дун заявил, что узнав об истории с Нин Анем, повторяющей произошедшее с Чэн Цянем, он больше не может молчать.

Как и Ван Цянь, он под угрозами и посулами Чжэн Вэньцзе совершил непростительное.

Только его вина тяжелее — он лично уничтожил талантливого дизайнера.

Ху Дун раскрыл детали девятилетней давности, признавшись, что его все эти годы мучала совесть.

Сейчас он наконец собрался с духом, чтобы воспользоваться случаем рассказать правду и попросить прощения у Чэн Цяня.

К его признаниям прилагались записи о переводе денег от Чжэн Вэньцзе и пожелтевшая старая фотография.

На фото — трое молодых людей. Средний — высокий и статный, полный энергии, с мягкой улыбкой в глазах смотрит вперёд — это Ван Жун.

Слева — модно одетый, тоже слегка улыбающийся, с тонкими чертами лица, - в нем угадывался Чжэн Вэньцзе.

Справа — самый юный, стройный, очень красивый, с уголками губ, слегка поднятыми в улыбке, и глазами, изогнутыми от смеха, с тёмными, очень ясными глазами, которые сразу притягивают внимание, — это Чэн Цянь.

Ху Дун рассказал, что это фото он сделал сам девять лет назад, распечатал несколько экземпляров, и одну копию сохранил для себя.

Девять лет назад Чэн Цянь был совсем молодым, ослепительно красивым, а его улыбка сияла ярче солнца.

Такой прекрасный человек, такая славная дружба – и все оказалось жестоко разрушено.

Это тяжесть, которую не выдержать человеческому сердцу, достаточная, чтобы разжечь в ком угодно чувство возмущения и жажды справедливости.

Руку Чжэн Вэньцзе будто обожгло; он дёрнулся и отшвырнул телефон как можно дальше от себя.

……………………………

Сяо Ди уже уволили из студии; как сообщник Чжэн Вэньцзе он тоже не избежал наказания.

Ван Жун сидел в офисе, слушая аудиозапись, которую ему отправил Фэн Юнь.

Тело мужчины слегка дрожало, глаза покраснели, зубы были стиснуты, в лице не осталось ни кровинки.

Внутренняя боль почти лишила его слуха, он лишь чувствовал, как натянутые струны в мозгу вот-вот взорвутся, и слышал хаотичный шум, вызванный этой болью.

Нин Ань молча вышел, оставив его одного.

Его сердце, наконец, успокоилось. Он сумел стащить Чжэн Вэньцзе вниз, и его падение было куда грандиознее падения Нин Аня или Чэн Цяня, потому что Чжэн Вэньцзе стоял выше.

Но в радости победы всё же была примесь невыразимой горечи, потому что за нее некоторые заплатили слишком высокую цену.

Спустя долгое время в дверь мастерской постучали; Ван Жун стоял у порога.

Нин Ань поднял голову:

- Учитель?...

- Ты думал о том, чтобы привлечь Чжэн Вэньцзе к юридической ответственности? — голос Ван Жуна был хриплым, неприятным.

Нин Ань покачал головой:

- Фэн Юнь говорил по телефону с Чэн Цянем, он в курсе здешних событий; наши мнения совпадают — не привлекать.

Затем он объяснил:

- Если его и посадят в тюрьму, срок будет небольшим, если он вообще его получит. Проще оставить все как есть. Осуждение в профессиональном кругу и в сети, давление общественного мнения, странные взгляды... он должен вдвойне испытать ту боль, которую когда-то причинил другим; тюрьма же, наоборот, станет для него убежищем.

Ван Жун помолчал и наконец кивнул; его взгляд был тёмным и тяжёлым, тон твёрдым:

- Я хочу поехать в Италию.

Нин Ань посмотрел на него:

- Вы не боитесь?

- Боюсь, — Ван Жун помолчал. — Если он снова уйдёт, я тоже уйду из мира моды и буду преследовать его. Я готов следовать за ним всю жизнь.

Нин Ань больше ничего не сказал, сжал губы и улыбнулся.

- До большого показа осталось несколько дней, справишься? — спросил Ван Жун.

Нин Ань кивнул:

- Должно быть. Нет проблем.

Ван Жун подошёл, потрепал его по волосам и через мгновение глухо сказал:

- Спасибо.

Нин Ань не знал, о чём именно он говорит, и лишь кивнул:

- Учитель, я приложу все силы, не волнуйтесь.

Глава 110. Модный показ.

Ван Жун уехал внезапно, бросив все. Даже передача рабочих вопросов происходила через электронную почту и телефон.

К счастью, Чжан Ло прекрасно знала его рабочие планы и расписание, поэтому удалось избежать крупных проблем.

Последующие два дня Нин Ань и Чжан Ло вместе с ассистентами и другими сотрудниками работали до изнеможения, и лишь уже накануне большого показа всё, наконец, удалось привести в порядок.

Основной показ мод «Гордость и слава» должен был состояться вечером 17-го числа на первом этаже «Триумфа».

16-го числа сцена, декорации, звук, освещение, а также гримёрки, рабочие комнаты и комнаты отдыха для моделей были полностью подготовлены.

Одежду и аксессуары тоже начали перевозить.

Нин Ань несколько дней подряд почти не спал и понимал, что должен оставить работу, хорошо отдохнуть и набраться сил для завтрашнего показа.

Он работал до половины одиннадцатого вечера, и когда основной каркас мероприятия был готов, поручил оставшуюся работу сотрудникам, а сам пошёл домой.

Выйдя из «Триумфа», он увидел бушующую метель.

В свете фонарей крупные хлопья снега кружились и падали наискось под порывами ветра, напоминая пух одуванчиков, с которым Нин Ань играл в детстве.

Он улыбнулся, запрокинул голову и посмотрел на тёмное небо. Холодный воздух прояснил его сознание, затуманенное работой.

Машина Фэн Юня ждала снаружи. Увидев Нин Аня, мужчина немедленно вышел из машины, быстрыми шагами преодолел расстояние и оказался рядом.

Прежде чем холодный ветер и снежинки успели коснуться лица юноши, он уже оказался в теплых объятиях, укутанный в распахнутое пальто.

Он ощутил знакомый цитрусовый аромат — запах, который дарил ему уют и расслабление.

— Не замёрз? — голос Фэн Юня был низким и нежным.

Нин Ань покачал головой:

— Нет. Какой сильный снег… Он только что начался?

— Мм, — сказал Фэн Юнь. — Совсем недавно, землю ещё даже не успел покрыть.

Они стояли под навесом, где их не достигали снег и ветер, и, обнявшись, смотрели на снегопад.

Нин Ань протянул руку. Снежинки, упавшие на ладонь, быстро превратились в крошечные капельки воды, слились с его кожей, не оставив и следа.

— Хочешь поиграть? — Фэн Юнь крепче обнял его.

Конечно, ему хотелось, но Нин Ань с улыбкой покачал головой:

— Не стоит, завтра напряжённый рабочий день, потребуется высокая концентрация внимания. Лучше поедем домой.

Фэн Юнь рассмеялся, потрепал его по волосам, словно утешая, но тон его был беззаботным:

— В следующий раз, когда пойдёт снег, слепим в саду снеговика, хорошо?

Нин Ань перевёл взгляд с завесы падающего снега на его лицо и заметил, что уголки губ Фэн Юня слегка приподняты, а глаза сияют, полные предвкушения.

Он внезапно осознал, что Фэн Юнь, наверное, тоже мало играл со снегом в детстве и тоже мечтал это сделать, поэтому энергично кивнул и с улыбкой сказал:

- Хорошо. Мы наденем на него твою одежду.

- Договорились, — Фэн Юнь наклонился и потерся носом о его нос. — Тогда нам нужно слепить очень большого снеговика.

Нин Ань поднял голову и поцеловал мужа в губы, Фэн Юнь мгновенно перехватил инициативу, активно отвечая и направляя его.

- Знаешь, что? — спросил Нин Ань с улыбкой, - раньше я иногда представлял себе свою вторую половинку и всегда думал, что если бы я влюбился, целоваться в снегопад было бы очень романтично. А ты? Думал когда-нибудь о таком?

Фэн Юнь снова наклонился и поцеловал его, затем спросил:

- А сейчас чувствуешь романтику?

Нин Ань улыбнулся, сжал губы и опустил голову, через мгновение сказав:

- Довольно романтично.

Фэн Юнь взял его за руку:

- Я раньше никогда не думал о чувствах. Я всегда считал, что я...

Он замолчал, помолчал немного и снова улыбнулся:

- Тогда я думал, что, возможно, в моей жизни никогда не будет таких чувств, но теперь они есть, и это прекрасно.

Нин Ань обнял супруга за талию, прижался лицом к его груди, но Фэн Юнь снова поднял его лицо за подбородок, и прильнул к губам долгим поцелуем.

Хотя они и не стояли прямо на улице посреди снегопада, но даже под навесом смотреть на падающий снег было до головокружения романтично и сладко.

Обнявшись, они вышли в метель. Фэн Юнь, защищая юношу от ветра, спросил:

- Устал?

- Нормально, — Нин Ань сел на пассажирское сиденье, наклонился, пристёгивая ремень безопасности. — Устал, конечно, но терпимо.

- Тётя сегодня приготовила тушёную баранину. Поедим и пораньше ляжем спать, — Фэн Юнь завёл машину. — Если завтра будет совсем невмоготу, я могу выделить несколько опытных сотрудников, чтобы помочь тебе.

- Не надо, — Нин Ань рассмеялся. — "ЧуХэ" что, хочет выведать все секреты нашей студии?

-Ц-ц-ц… — Фэн Юнь тоже рассмеялся и свободной рукой ущипнул его за ладонь. — Не ценишь доброту.

С шутками и смехом они быстро доехали домой, перекусили на скорую руку и вместе поднялись наверх мыться.

Нин Ань лежал, опершись на край двухместной ванны, а Фэн Юнь сзади массировал ему плечи, шею и спину эфирным маслом.

Руки Фэн Юня были умелыми, силу он прикладывал в самый раз. Нин Аню было так приятно, что он почти заснул, лениво пробурчав:

- Как ты всё умеешь? Мне так хорошо… Ноги тоже, пожалуйста, помассируй.

- Раньше, когда бабушка болела, тётя регулярно делала ей массаж и я кое-чему научился, — Фэн Юнь тихо рассмеялся, его длинные густые ресницы стали влажными от пара, делая взгляд глубоким. — Потом я тоже часто массировал ей руки и ноги, и постепенно отточил навык.

Нин Ань ничего не сказал. Юноша лежал и думал о Фэн Юне в детстве. Он вспомнил, что многим навыкам тот научился ради бабушки, включая готовку.

Тогда он, должно быть, очень-очень хотел своими усилиями удержать её рядом.

Кожа Нин Аня покраснела от горячего пара, на ощупь она была тёплая и мягкая, и Фэн Юню не очень хотелось сильно давить на нее.

Взгляд мужчины был сосредоточен, он аккуратно работал ладонями, снимая усталость Нин Аня.

Вдруг юноша сказал:

- Когда будет время, пойдем навестим твою бабушку.

Последние пару лет Фэн Юнь был слишком занят, и у него давно не получалось выкроить время, чтобы вернуться в город, где он вырос.

- Мм, — мужчина сделал паузу, затем улыбнулся. — Ей ты точно очень понравишься. Увидев, что ты со мной, она успокоится.

- Мм. - Нин Ань повернулся к нему, его лицо было влажным и нежным. — Я скажу ей, что в этой жизни я за тебя в ответе, и пусть она больше о тебе не беспокоится.

Фэн Юнь улыбнулся, его рука скользнула вниз по гладкой спине и погрузилась в воду.

Неизвестно, куда он нажал, но в следующее мгновение Нин Ань вздрогнул от неожиданности и быстро отпрянул в сторону.

Фэн Юнь с удовлетворением поднял уголки губ, приподняв веки:

- Только в этой жизни?

Нин Ань оттолкнул его протянутую руку и, чтобы предотвратить новые внезапные атаки, зачерпнул воду и плеснул на него.

Оттеснив Фэн Юня и не дав ему возможности контратаковать, Нин Ань забился в угол:

- Нельзя быть таким жадным, разве одной жизни недостаточно?

Фэн Юнь снова приблизился, прижал его в углу, положил руку на плечо, наклонился и посмотрел прямо в глаза:

- Как одной жизни может хватить? А? У тебя вообще есть сердце?

Нин Ань попытался оттолкнуть его, но мужчина снова схватил его за запястье, и парню оставалось только с улыбкой спросить:

- А сколько жизней тебе нужно?

- Все, какие будут, — Фэн Юнь поцеловал его в макушку. Волосы были мокрыми, и он нежно провёл по ним губами. — Моя бабушка говорила, что люди перерождаются, и в каждой следующей жизни ты должен нести за меня ответственность.

Нин Ань чуть не расхохотался, он был представителем новой социалистической молодёжи, убеждённым материалистом, и естественно, не верил в перерождения.

Он не ожидал, что у Фэн Юня есть такая сторона, и потому он показался ему ещё милее, чем раньше. Нин Ань не удержался, обнял мужа за талию и с улыбкой сказал:

- Ладно.

Фэн Юнь почувствовал облегчение, положил руку ему на плечо, наклонился и поцеловал:

- Не забудь.

Нин Ань тут же стал ластиться, невнятно ответив:

- Мм, не забуду.

Уголки глаз и бровей Фэн Юня приподнялись от улыбки, его взгляд на Нин Аня был полон нежности.

Фэн Юнь только не сказал, что это были именно те слова, которые бабушка произнесла перед смертью.

Он слишком не хотел её отпускать, и поэтому она сказала ему, что у людей есть цикл перерождений, и в следующей жизни она снова станет его бабушкой.

Фэн Юнь тоже всё понимал, но, тем не менее, в глубине души хранил иллюзорную надежду. С Нин Анем было то же самое.

В ту ночь, возможно, благодаря массажу Фэн Юня, Нин Ань спал очень крепко, почти не ворочаясь, до самого утра. Проснувшись и увидев сугробы снега во дворе, он почувствовал себя бодрым и свежим.

В день показа Тянь Сяоши позвонил сообщить, что у него были ночные съёмки, и он не сможет прийти поддержать друга.

Зато приехал Цинь Вэнью.

Сейчас он был очень популярен, несколько его выпущенных песен стали хитами, их знали повсюду. Их пели в караоке не только молодые люди, но даже люди постарше легко их узнавали.

Его сотрудничество с Чэнь Мовань было чрезвычайно успешным: оно не только позволило ему самому делать качественные работы, но тексты и музыка Чэнь Мовань стали высоко цениться в музыкальных кругах.

Всё больше певцов обращались к Чэнь Мовань с просьбой написать им песни. Среди них были и звёзды, известные много лет, но Чэнь Мовань всегда ставила потребности Цинь Вэнью на первое место.

Вместе они проложили себе путь в шоу-бизнес. Они были партнёрами, прошедшими через борьбу, и их связывало нечто особенное.

Некоторые певцы, подписавшие контракт вместе с Цинь Вэнью, после выпуска нескольких песен, не добившись успеха, были вынуждены задуматься о смене деятельности.

Постепенно они начали повышать свою известность через телешоу и фильмы.

Что же касается Цинь Вэнью, многие, завидуя, связывали взлет его карьеры исключительно с возможностью исполнять песни Чэнь Мовань.

Цинь Вэнью не обращал на пересуды внимания, но когда эти разговоры дошли до самой Чэнь Мовань, она отреагировала очень резко.

Когда она начала сотрудничество с Цинь Вэнью, она ещё не была известна, её работы не ценились и никто не хотел их брать. Певцы предпочитали скорее ждать остатков от произведений мэтров, чем рисковать с её творениями.

Только Цинь Вэнью оценил её и был готов бороться вместе с ней, и в итоге они проложили себе дорогу к успеху.

Они помогли друг другу реализоваться, и речи о чьей-либо удаче здесь не шло.

После этих слов Чэнь Мовань слухи в музыкальных кругах постепенно исчезли, а положение Цинь Вэнью ещё больше укрепилось.

После того, как дело Нин Аня прояснилось, количество фанатов у него и Тянь Сяоши быстро выросло.

Ранее оба смело высказались в поддержку Нин Аня и были жестоко раскритикованы пользователями сети.

А затем, когда правда начала раскрываться, те самые пользователи и случайные наблюдатели, которые ругали их, наоборот, стали считать, что эти двое смелы и добры, и последовали за ними в качестве фанатов.

А многие старые фанаты, пройдя через бурю, стали ещё более преданными.

Популярность друзей Нин Аня стремительно росла.

Цинь Вэнью стали узнавать на улице. Многие полюбили его песни и восхищались талантом Чэнь Мовань.

Прибыв в «Триумф», Цинь Вэнью раздал несколько автографов фанатам, а затем отправился за кулисы.

Нин Ань и его команда были очень заняты, и друзья, торопливо обнявшись, были вынуждены расстаться.

Фэн Юнь тоже ненадолго зашёл за кулисы, но Нин Ань быстро его выпроводил.

После показа Нин Аня немедленно окружили партнёры и покупатели.

Он поднялся в VIP комнату для переговоров с крупными клиентами, а с мелкими покупателями оставил разговаривать Чжан Ло.

Весь вечер прошёл в напряжённой работе: относительно коллекции следующей весны-лета у каждого партнёра были разные предпочтения по массовому производству и различные требования к степени изменений.

Требования к деталям и тканям также различались.

Два дизайна, созданные лично Нин Анем для шоу, неожиданно оказались популярны и получили множество заказов.

Фактически, даже без Ван Жуна этот показ можно было назвать идеальным.

Представители модных журналов и блогеры оценили мероприятие очень высоко.

Работы Ван Жуна, как и всегда, стали ориентиром модных тенденций на следующий год и важным материалом для будущих дизайнов различных брендов.

Фотографии и репортажи с показа мгновенно распространились через интернет и печатные СМИ.

Среди них были и две работы Нин Аня, которые также получили высокую оценку в мире моды.

Нин Ань благодаря этому показу получил признание в профессиональных кругах.

Ранее у него была слава модели, но все же его знали немногие.

Став учеником Ван Жуна, Нин Ань старался не привлекать к себе внимания и быть как можно более незаметным.

Но скандал с плагиатом, а также его связь с такими известными личностями, как Ван Жун и Чжэн Вэньцзе, заставили многих говорить о нем.

Таким образом, вне зависимости от того, ругали его или хвалили, Нин Ань стал новой знаменитостью этого года.

А затем, по мере того как информация о нем постепенно раскрывалась, Нин Ань становился все более «горячим». Сначала всеобщий шок и недоумение вызвали откровения Чжан Ци о том, что Нин Ань отказался от главной роли в его фильме, но именно им был разработан большей частью дизайн костюмов для фильма «Модель». Потом во лжи в адрес Нин Аня был обвинен Чжэн Вэньцзе. И наконец, в любви к нему признался вице-президент «ЧуХэ» Фэн Юнь.

Всё происходило слишком быстро и драматично.

Ажиотаж, вызванный поцелуем Фэн Юнем кольца, был ещё свеж в памяти публики. И вот оказалось, что тот счастливчик, о котором говорил весь интернет, — это Нин Ань.

У него было много поводов для гордости и самолюбования, но он скромно и упорно трудился.

Когда всё это постепенно раскрылось перед людьми, Нин Ань в глазах публики перестал быть просто обычным дизайнером одежды, и тем более не просто обычным молодым человеком.

Для многих его история, скрытая завесой тайны, окутала его ореолом недосягаемости.

Но лишь после этого показа он по-настоящему прославился как талантливый модельер.

Глава 111. Жизнь налаживается.

После завершения показа весь коллектив студии несколько дней подряд задерживался на работе, чтобы окончательно упорядочить и распределить все последующие задачи.

Посоветовавшись с Ван Жуном, Нин Ань уведомил финансовый отдел о дополнительной выплате в размере месячной зарплаты каждому сотруднику поверх первоначально запланированной годовой премии.

В офисе сразу же воцарилось ликование. Все, забыв о накопившейся за эти дни усталости, с радостным видом добросовестно отработали последнюю смену.

Объем работы в студии был огромным. И хотя по большинству вопросов Нин Ань мог принимать решения самостоятельно, особенно важные моменты ему все же приходилось согласовывать с Ван Жуном, который и выносил окончательное решение.

Перед Новым годом Нин Ань с рабочими материалами полетел в Италию, чтобы встретиться со своим учителем.

Ван Жун уже приобрел недвижимость неподалеку от места проживания Чэн Цяня.

Дом был оформлен в классическом итальянском стиле — чистый, аккуратный, но с некоторой долей вычурности.

У Ван Жуна явно не было ни сил, ни времени на капитальный ремонт и переделку интерьера, поэтому он умело скорректировал общую атмосферу помещения с помощью мебели и текстиля.

На втором этаже для Нин Аня была подготовлена отдельная гостевая комната, поскольку в будущем, будь то по учебе или работе, ему, вероятно, часто придется приезжать сюда.

Повседневные предметы обихода в доме были в полном комплекте. На втором этаже также была обустроена мастерская, где уже установили практически все необходимое оборудование, закупили большое количество тканей и фурнитуры, аккуратно разложив их по полкам.

Нин Ань бегло осмотрел рабочее место Ван Жуна и понял, что тот за время отсутствия проделал не меньше работы, чем в Китае.

Нин Ань прилетел как раз в обеденное время по итальянскому времени, и Ван Жун отвез его в ресторан.

За едой они обсудили рабочие моменты и некоторые проблемы, возникшие в студии.

Затем Нин Ань спросил Ван Жуна, не планирует ли он вернуться на родину на Праздник Весны.

Этот вопрос, неизвестно почему, задел Ван Жуна. Он отложил столовые приборы, опустил глаза и начал тщательно вытирать пальцы.

По сравнению с тем временем, когда он жил в Китае, мужчина сильно похудел, но манеры его по-прежнему оставались сдержанными, улыбка — мягкой, и по выражению лица было трудно понять, рад он или огорчен.

- Посмотрим, — Ван Жун наконец поднял взгляд и отложил салфетку. — Скорее всего, нет, потому что Чэн Цянь вряд ли вернется.

Нин Ань кивнул и промолчал.

Ван Жун добавил:

- Возможно, я останусь жить в Италии.

- Учитель, — осторожно начал Нин Ань. — А как вообще сейчас ваши отношения с Чэн Цянем?

Побывав в новом доме Ван Жуна, он уже понял, что при таком объеме работы у того вряд ли оставалось много времени на свидания.

- Он не хочет меня видеть, мне редко удается с ним встретиться, — помолчав, сказал Ван Жун. — Он часто приводит домой разных людей.

Нин Ань замолк. Благородство и джентльменские манеры Ван Жуна не позволяли тому взять на себя инициативу в любовной борьбе.

А у Чэн Цяня такой строптивый характер...

Если не произойдет что-то особенное или не вмешается внешняя сила, неизвестно, сколько еще времени понадобится этим двоим, чтобы разобраться в своих чувствах.

Нин Ань тихо спросил:

- Вы не думали отказаться?

- Нет, — Ван Жун улыбнулся. — Если бы я хотел отказаться, то давно бы это сделал. Я уже давно определился с выбором: в этой жизни либо я буду с Чэн Цянем, либо останусь один.

Спустя мгновение он добавил:

- Я уже смирился с одиночеством, жаль только тебя.

Нин Ань с легким удивлением поднял на него глаза.

Ван Жуна его реакция рассмешила:

- В будущем тебе, наверное, часто придется летать туда-сюда, и Фэн Юну это может не понравиться.

- Ничего, — тут же ответил Нин Ань. — Хотя он иногда ведет себя по-детски, но понимает, что важно, а что нет.

Ван Жун с сомнением улыбнулся, попросил у официанта счет, расплатился, и они поехали домой.

Нин Ань устал после перелета, но хотел продержаться до вечера, поэтому выпил две большие чашки черного кофе и сразу же отправился в мастерскую Ван Жуна.

Весь день они обсуждали рабочие вопросы, Нин Ань также задавал много вопросов по профессиональной части.

К тому времени, как они закончили, уже стемнело. Ван Жун приготовил на ужин пасту и открыл бутылку красного вина.

Нин Ань, задумавшись о разном, незаметно выпил лишнего. Ван Жун с улыбкой спросил его:

- Здешнее вино тебе нравится?

Нин Ань наклонился вперед, подперев щеку, и улыбнулся:

- Учитель, я хочу сказать вам кое-что, но, возможно, это будет звучать неуважительно.

Ван Жун расслабленно откинулся на спинку стула, мягко улыбаясь; ему нравилось проводить время с Нин Анем. С этим парнем он чувствовал себя легко и непринужденно.

- Говори.

- Учитель, — Нин Ань сжал губы, внимательно глядя на него. — Вы не думали, что ваш способ вернуть Чэн Цяня немного... ошибочный?

Выражение лица Ван Жуна слегка застыло, и через мгновение он с недоумением спросил:

- А есть другой, более подходящий способ?

- Учитель, — сказал Нин Ань, — я могу предложить вам идею, но решать, делать это или нет, только вам.

Ван Жун с серьезным выражением лица посмотрел на Нин Аня:

- Говори.

- Учитель, — губы Нин Аня изогнулись, взгляд стал глубоким, темным, отчего Ван Жун невольно напрягся, внимательно слушая. — В следующий раз, когда Чэн Цянь снова приведет кого-то домой, вы оттолкните того человека и притяните Чэн Цяня к себе...

Он замолчал, прикрыв лицо рукой:

- Что делать после — обнять, поцеловать или что-то еще — решайте сами, но не забудьте заявить о своих правах, сказать тому человеку, что Чэн Цянь — ваш.

Юноша смотрел на широко раскрытые глаза Ван Жуна и не мог сдержать улыбки:

- Лучше всего, если тот человек разозлится и изобьет вас. Чем серьезней, тем лучше.

Ван Жун молчал довольно долго, и Нин Ань, беспокоясь, переспросил:

- Вы поняли?

Ван Жун опустил голову на руку и рассмеялся:

- Фэн Юн знает, что ты такой?

Нин Ань тоже рассмеялся, подмигнув:

- Наверное, нет. Он очень простой, не понимает таких вещей.

«Простой» и «по-детски» — сегодня Нин Ань использовал именно эти слова, описывая Фэн Юна.

Ван Жуну показалось, что юноша говорит совсем не о том Фэн Юне, которого знает он.

Но такой выбор слов помогал почувствовать, насколько счастливы они вместе.

Нин Ань смущенно объяснил:

- На самом деле, я научился этому, когда был в семье Чу и смотрел телесериалы с тетей Лю. Женщины в возрасте всегда любят такое.

-Но, — добавил он, — я не прошу вас обманывать Чэн Цяня, я просто думаю, что независимо от того, как сложатся ваши отношения в будущем, вам сейчас очень нужен повод, чтобы растопить лед. Только выйдя из тупика, можно двигаться дальше, а если все останется как есть, это может плохо кончиться для вас обоих.

Ван Жун с улыбкой кивнул и тихо сказал:

- Я попробую.

Нин Ань провел в Италии два дня, и после обсуждения всех вопросов с Ван Жуном, даже не успев ничего посмотреть, сразу полетел обратно.

Приближался китайский Новый год, к тому же съемки «Модели» подходили к концу.

В день завершения съемок Нин Ань и Цинь Вэнью вместе поехали в съемочную группу за Тянь Сяоши.

Когда Тянь Сяоши вышел с рюкзаком за плечами и чемоданом в руке, он не удержался и поднял глаза к небу.

Нин Ань и Цинь Вэнью подошли к нему с двух сторон и обняли. Обрадовавшись, Тянь Сяоши сказал:

- Я чувствую себя как заключенный, вышедший из тюрьмы.

Нин Ань рассмеялся, согнувшись от смеха, а Цинь Вэнью сильно хлопнул его по затылку:

- Что за глупости говоришь?

Тянь Сяоши снова серьезно повторил:

- Правда.

Нин Ань понимал, почему он так говорит, ведь с тех пор, как Тянь Сяоши попал в съемочную группу, он жил и ел там, практически не выходя наружу.

Во-первых, как у новичка, у него не было контрактов или рекламных соглашений, ему нужно было только сосредоточиться на съемках фильма, поэтому, в отличие от других артистов, ему не нужно было часто ездить на мероприятия.

Во-вторых, он сам боялся, что, часто выходя наружу, может потерять то состояние, в которое с трудом вошел.

И в-третьих, оставаясь в съемочной группе, он мог наиболее эффективно избегать Шэнь Цинчуаня.

Проведя на съемках несколько месяцев, и, внезапно вырвавшись оттуда, он, наверное, действительно чувствовал себя как вышедший из тюрьмы…

Нин Ань помог другу бросить чемодан в багажник и, положив руку ему на плечо, повел всех вкусно поесть.

Сейчас у всех троих уже была определенная известность, поэтому Нин Ань заранее заказал столик в частном ресторанчике с хорошей конфиденциальностью.

Друзья ели, болтали, и после еды им еще не хотелось расходиться, поэтому они пошли в «SOSO» выпить по бокалу.

Втроем, как воры, они прокрались через черный ход на второй этаж в отдельный кабинет, и только сев, наконец расслабились.

Считая, что просто болтают, они на самом деле обсудили многое.

Тянь Сяоши еще не вышел из роли, в нем до сих пор чувствовались следы Мэн Сяоцюня.

Несколько ведущих развлекательных компаний уже сделали ему предложения о сотрудничестве, предложив даже несколько сценариев фильмов. Кроме того, некоторые дальновидные бренды уже связались с ним для обсуждения рекламных контрактов.

Но Тянь Сяоши от всего отказался, потому что все же решил поехать учиться за границу.

Помимо мероприятий по промоушену фильма «Модель», он пока не планировал брать никакую другую работу.

А Цинь Вэнью отказался от участия в новогоднем гала-концерте телеканала. Хотя компания была очень недовольна, но у Хэ И на Новый год было всего три выходных дня, и они не хотели тратить это время на что-то другое.

Только Нин Ань и Фэн Юнь были заняты даже на Новый год. Вероятно, лишь на сам новый год и день накануне они смогут позволить себе короткий отдых.

Тянь Сяоши до сих пор не совсем понимал, на какой стадии отношения Нин Аня и Фэн Юня, и Нин Ань с улыбкой ответил, что на стадии «игра переросла в реальность».

Цинь Вэнью с усмешкой заметил:

- Скорее, на стадии, когда тебя уже без остатка «съели».

Тянь Сяоши приподнял губы в улыбке, его персиковые глаза изогнулись красивой дугой:

- Как хорошо, что все вокруг меня счастливы.

Они пробыли вместе недолго, потому что вечером у Цинь Вэнью была работа, а Тянь Сяоши беспокоился, что мама ждет его дома и не ложится спать.

Все трое выпили, поэтому Цинь Вэнью поехал на такси, а Нин Ань вызвал водителя. Сначала он отвез домой Тянь Сяоши домой, а затем вернулся сам.

В суматохе время летело особенно быстро, и в мгновение ока наступил конец года.

Двадцать девятого числа Нин Ань специально освободил время, чтобы побыть с Сунь Ланьсинь.

Он повел ее в кино, купил попкорн и мороженое. Вместе с матерью они посмотрели фильм.

Это была комедийная новогодняя картина, и Сунь Ланьсинь, сидя рядом с ним, смеялась от души.

Хотя фильм был не самым лучшим, Нин Ань, глядя на ее веселое лицо, тоже не мог сдержать улыбки.

После этого он повел ее по магазинам, купил ей одежду, косметику и биодобавки, а вечером поужинал с ней.

После ужина он довел маму до входа в жилой комплекс и собрался уходить.

Сунь Ланьсинь схватила его за руку и долго не отпускала. Ее глаза увлажнились, но Нин Ань стоял на своем, и в конце концов она сдалась и разжала пальцы.

У Нин Аня и Фэн Юна имелось всего два дня, которые, хотя все равно оказались наполнены множеством мелких дел, но все равно были невероятно ценными.

В канун Нового года они сами убрались дома, сходили в супермаркет за продуктами к празднику. Вернувшись, Фэн Юнь нашинковал начинку для пельменей, а Нин Ань приготовил обед.

Вечером они пошли ужинать в дом Чу. Чу Яянь вернулась на праздники и привезла им много подарков.

В доме Чу Нин Ань всегда чувствовал себя расслабленно. Лю Цин и Чу Юньхэ никогда не вмешивались в дела детей, позволяя им шуметь и веселиться как угодно.

После ужина они навестили Фэн Жань.

После курса психотерапии состояние Фэн Жань значительно улучшилось. Фэн Юн и Нин Ань немного поговорили с ней и ушли.

По дороге домой в небе начали взрываться фейерверки, огромные огненные цветы расцветали в вышине, озаряя все небо.

Фэн Юнь вдруг повернулся к Нин Аню и спросил:

- Ты знаешь, какое я загадал желание в прошлый Новый год?

Нин Ань не знал, поэтому покачал головой. Разноцветные огни фейерверков, отражаясь в окне машины, мерцали в его глазах, делая юношу похожим на эльфа из волшебной страны.

- О чем? — спросил он с улыбкой. — Это было связано со мной?

- Угу, — Фэн Юн тоже улыбнулся. — Тогда я загадал, чтобы в новом году ты стал моим.

Нин Ань удивился, приоткрыл рот и через мгновение с преувеличенным восторгом воскликнул:

-Вау! Надо же, сбылось!

Фэн Юнь подмигнул ему и рассмеялся:

- Тогда ты заснул на кресле-качалке, а я был пьян и очень хотел сделать что-то плохое, но боялся, что ты рассердишься. Поэтому я подумал — пусть это случится в следующем году. В следующем году я обязательно завоюю тебя, обязательно получу право делать плохие вещи.

Нин Ань отвернулся к окну, оставив ему на обозрение нежный белоснежный профиль и маленькие мочки ушей, и тихо смеялся, глядя в окно, так что плечи его вздрагивали.

Фэн Юнь свободной рукой взял его руку, сжал ладонь и спросил:

- Ты не устал?

- Нет, — с улыбкой ответил Нин Ань. — Я очень счастлив. Спасибо тебе, Фэн Юнь.

- За что спасибо? — уголки губ Фэн Юня поднялись. — Хочу послушать.

- Мы живем не в сказке. Конечно, есть несовершенства, но благодаря тебе эти несовершенства компенсируются, я так счастлив. -  Нин Ань приблизился к нему и поцеловал в щеку. – Потому, что я очень-очень счастлив, я хочу поблагодарить тебя.

Фэн Юнь вел машину, но даже плотно сжав губы, он не мог сдержать улыбку. Его глубокие глаза сияли, словно в них была вся галактика.

Через мгновение, глядя на взрывающиеся впереди фейерверки, он с чувством сказал:

- Какой сладкий у тебя язык, хочу поцеловать тебя.

Ямочки на щеках Нин Аня заиграли в уголках губ. В глазах Фэн Юня он весь был сладким, готовым истечь соком.

Кадык мужчины дрогнул, голос стал низким:

- Очень хочу поцеловать тебя.

С этими словами он припарковал машину у обочины, наклонился, расстегнул ремни безопасности и притянул Нин Аня себе.

Под бесчисленными фейерверками они нежно поцеловались.

- Знаешь, что? — сказал Фэн Юнь. — Я думаю, целоваться под фейерверками тоже очень романтично.

Влажные чувственные глаза Нин Аня смотрели на него, заставляя сердце гореть. Фэн Юнь не удержался и хрипло спросил:

- Знаешь, что я загадаю в этом году?

Нин Ань покачал головой и тихо спросил:

- Скажешь мне?

Фэн Юнь улыбнулся, снова наклонился и поцеловал его в глаза:

- Нет. Если скажу сейчас, не сбудется. Потом расскажу.

- Хорошо. - Нин Ань слегка подался вперед и оставил поцелуй на его кадыке…

………………

Этой ночью Фэн Юню приснился сон о том времени, когда игровая компания еще не переехала.

Он помнил, что это было 24 декабря, в канун Рождества. Нин Ань, закончив рождественский показ, пришел в игровую компанию к нему, и они собрались вместе поужинать.

Фэн Юнь спустился вниз и увидел Нин Аня, курящего, прислонившись к его подержанной машине.

На юноше было консервативное черное кашемировое пальто, под ним — красный свитер с небольшим V-образным вырезом, многослойные ожерелья, в ушах — маленькие серьги. Он выглядел невероятно красиво.

Увидев, что супруг спустился, Нин Ань потушил сигарету, поднял голову и мягко улыбнулся ему. На щеках слегка обозначились ямочки.

Теплый желтый свет уличного фонаря падал на него, делая его глаза, брови и улыбку теплыми и сладкими.

С той самой минуты весь мир Фэн Юня стал ласковей и уютней.

Фэн Юнь во сне улыбнулся, инстинктивно прижал человека в своих объятиях еще крепче и уткнулся носом в его черные волосы.

Даже во сне он знал, что с появлением Нин Аня его мир стал теплым и счастливым.

Чтобы ни случилось, ничто не заставит его разжать руку, держащую Нин Аня, ничто не отнимет у него его тепло и счастье.

КОНЕЦ

Экстра 1. (Глава 112) Ты самый лучший человек, которого я встречал в своей жизни

Съемки «Модели» завершились в конце года, а затем начался длительный процесс постпродакшена. Фильм должен был пройти одобрение соответствующих ведомств, прежде чем сможет быть официально выпущен. Релиз фильма предварительно наметили на лето третьего года, что было уже неплохо. К счастью, на все процедуры времени потребовалось значительно меньше.

С началом учебного года Тянь Сяоши, как и планировал, уехал учиться за границу. Поскольку его учеба была слишком напряженной, он с трудом выпросил недельный отпуск, чтобы вернуться к началу компании по продвижению. Мероприятий было очень много, а времени мало, поэтому, когда он вернулся из этой поездки, он, Нин Ань и Цинь Вэнью не смогли увидеться.

Возможно, из-за репутации Чжан Ци или, возможно, из-за специфики сюжета фильма, «Модель» вызвала всеобщий интерес и дала хорошие сборы. После показа все основные средства массовой информации и кинокритики хвалили фильм, ставя ему хорошие оценки. Фильм мог похвастаться и хорошо продуманной историей, и глубоким смыслом, скрытым за ней. В нем также присутствовали великолепные костюмы, яркий саундтрек и выразительная работа оператора. Буквально каждый кадр мог похвастаться некой завершенной изысканностью.

А выступление новичка Тянь Сяоши оказалось еще более примечательным, преподнеся зрителям большой сюрприз. Его выступление не только не выглядело натужным, но дарило ощущение легкости и естественности. Казалось, что он и был Мэн Сяоцюнем, а Мэн Сяоцюнь был им. Когда люди смотрели фильм, было трудно представить, что этот человек – всего лишь актер. Он действовал так, как будто в его теле жила душа его персонажа.

Поскольку Мэн Сяоцюнь оказался слишком реальным, многие люди еще долго не могли прийти в себя после того, как вышли из кинотеатра. Жизненная трагедия Мэн Сяоцюня хорошо резонировала с травмами в сердцах слишком многих современных людей, так же, как и его невыразимое одиночество. Как будто они и есть Мэн Сяоцюнь, и как будто Мэн Сяоцюнь действительно существует в этом мире. Будто это вы, а не он, идете по улице или, как в конце фильма, лежите на подоконнике, глядя на город у себя под ногами.

У фильма остался открытый финал. Ранним утром Мэн Сяоцюнь проснулся в постели своей спутницы. На нем надета хорошо сидящая рубашка, вырез которой небрежно расстегнут, обнажая половину изящной ключицы. А сзади стоит его подруга в великолепной одежде и с изысканным макияжем, похожая на нежный цветок. Она распылила духи на внутреннюю сторону запястья и кончики ушей, а потом, вдыхая сладкий аромат духов, похожего на кисею тумана, устремила свой страстный до одержимости взгляд на спину мужчины. Эти глаза, полные тоски и счастья, диссонировали с печальным взглядом Мэн Сяоцюня, устремленным вдаль.

В прекрасных персиковых глазах молодого мужчины пряталось одиночество, подобно дремлющей на дне моря огромной волне, которая не заметна, но может все смести, может все разрушить, или, оставшись в глубине, угаснуть, превратившись в жизнь без любви. Между пальцами у него была сигарета, но он не курил. Ветер трепал его длинную челку, открывая лицо, поражающее удивительной, потрясающей красотой. Наконец он отвел взгляд от чего-то, заинтересовавшего его вдалеке, и посмотрел вниз. С высоты здания машины выглядели размером с жука, а пешеходы - маленькими черными точками.

Нереальный, игрушечный мир…

На сигарете между пальцами мужчины сформировался длинный столбик пепла, и когда его сдуло ветром, на изломе вспыхнул алый огонек. Подобно беспокойному сердцу, которое вспыхивает, но рано или поздно превращается в золу. Когда пепел сорвался и начал падать легким облачком с высоты, уголки губ героя приподнялись, и он тихо сказал спутнице, стоявшей позади него: «До свидания». На этой фразе фильм резко оборвался, и камера, наконец, остановилась на полуприкрытых глазах Мэн Сяоцюня. В этих темных глазах жила легкая улыбка, под которой скрывалось бездонное бушующее море.

Почти без сомнения, фильм «Модель» добился большого успеха, как в художественном плане, так и в плане кассовых сборов. Множество хвалебных статей кинокритиков и блогеров подогревали интерес к фильму и кинотеатры продолжали собирать полные залы.

Тянь Сяоши, сыгравший главную роль, в одночасье стал популярным. В интернете обсуждали потрясающую внешность актера и бесконечное очарование его персонажа, Мэн Сяоцюня. Говорили об его особенном темпераменте: как будто этот человек - одинокая отчаявшаяся душа, неспособная найти свою гавань в бескрайнем людском море. Говорили о его карьере модели ... Тянь Сяоши каким-то образом стал одной из самых обсуждаемых личностей текущего сезона.

Костюмы в фильме также привлекли внимание и похвалу многих модных блогеров. Особенно им нравились выступления Мэн Сяоцюня на подиуме, когда модель, сохраняя бесстрастное лицо, телом раскрывала идею костюмов, среди которых были консервативные, публичные или, порой, просто странные. Смелая характерная цветовая гамма одежды и выразительность линий вызывали у людей радостное настроение, рассеивали уныние и печаль. Многие восхищались талантом дизайнера и коммерческой ценностью его одежды.

При обсуждении костюмов в фильме, естественно, всплыла история с обвинением Нин Аня в плагиате. Большинство людей говорили, что если бы этот фильм вышел в то время, никому даже в голову не пришло бы заподозрить молодого дизайнера в недобросовестности. Очевидно, уровень Чжэн Вэньцзе заметно уступает тому, что демонстрировал Нин Ань.

После скандала Чжэн Вэньцзе пришлось уволиться. Кто-то утверждал, что встретил его в ночном клубе, и этот человек уже успел там прославиться как завсегдатай, выпрашивающий у посетителей халявную выпивку. Из-за постоянных злоупотреблений спиртным он потерял всякий стыд, а тело его стало одутловатым и толстым. Кто-то этому обрадовался, кто-то его пожалел, но долго о нем говорить не стали. Судьба этого человека в действительности никого не волновала.

Прокат фильма в кинотеатрах закончился, но слава «Модели» только начиналась. На самом престижном кинофестивале Китая «Модель» одновременно получила награду за лучшую режиссуру и лучший игровой фильм, а Тянь Сяоши был признан достойным «Лучшей мужской роли» года.

Впрочем, ради получения награды Тянь Сяоши в Китай решил не возвращаться. Он лишь записал видео, в котором выражал свою благодарность. Его поклонники на сцене плакали и ничего не могли поделать с волнением.

Зима пролетела быстро, за ней последовала весна. После короткой новогодней паузы сотрудники студии снова приступили к напряженной работе, потому уже через три месяца надо было представить одежду для показов весенне-летнего сезона.

За последние два года компания Нин Аня поднималась все выше и выше в дизайнерских кругах, но он оставался таким же сдержанным, как и его учитель. Нин Ань всей душой отдавался своему творчеству, редко участвуя в публичных мероприятиях. От начала съемок фильма до выхода его в прокат прошло почти три года плюс несколько месяцев последующего периода славы, однако даже на настоящий момент каждый предмет одежды в фильме по-прежнему мог лидировать в трендах. На модной витрине некоторых малых и средних брендов уже появились некоторые элементы дизайна, присутствующие в костюмах из фильма, и именно они стали основой для наиболее успешный в плане продаваемости моделей одежды.

Именно из-за такого эффекта Чжан Ци в свое время решил сотрудничать именно со студией Ван Жуна, так как весь цикл съемок и постпродакшена занимает слишком много времени, а мода постоянно движется вперед. Таким образом, модели, представленные в фильме, должны были стать своего рода революционными, чтобы все еще иметь возможность трогать сердца людей, когда фильм выйдет в прокат.

Хотя Нин Ань очень молод, за последние два года он создал много интересных работ. Более того, они были весьма инновационными и отличались очень высоким качеством. Также многие из его моделей не выпускались серийно, а относились к разряду элитных.

Последние несколько лет Ван Жун начал учиться получать удовольствие от жизни, и публиковал все меньше и меньше работ. В результате его востребованность на рынке стала еще выше, так как заполучить контракт с ним стало практически невозможно. Если удавалось включить в свою линейку хоть одну из работ Ван Жуна, это было удачей, гарантирующей успех продаж.

Некоторые люксовые бренды потратили очень много денег, чтобы пригласить маститого дизайнера, однако он не принял приглашения ни от одной семьи. Даже приглашение «ЧуХэ» было им отклонено. Впрочем, Ван Жун все равно дарил «ЧуХэ» несколько эксклюзивных новинок каждый сезон. Большинство компаний очень завидовали «ЧуХэ», так как ранее на них работал Ван Жун, а теперь еще и Нин Ань, что делало «ЧуХэ» непобедимыми в сфере одежды в отечественной индустрии моды. Увы, но переманить Нин Аня не представлялось возможным, так как об его отношениях с Фэн Юнем было известно всем. Поэтому оставалось лишь с завистью грубовато шутить по этому поводу.

Вскоре после Весеннего фестиваля Нин Ань полетел в Италию. Обычно в это время года он в основном трудился в родной стране, но в этом году они с Ван Жуном получили приглашение на совместную Неделю моды в Милане, поэтому прилетели заранее. Пробыв у Ван Жуна несколько дней, они приняли участие в мероприятии, а после окончания недели моды вылетели из Милана в Нью-Йорк, где фильм "Модель“ был представлен на конкурс международного кинофестиваля. В конце концов он получил международную награду за лучший дизайн костюмов. В тот вечер модельеры вместе с актерами и съемочной командой собрались в театре для участия в церемонии награждения. Тянь Сяоши тоже участвовал в этой действе, потому что учился в Соединенных Штатах.

Фэн Юнь тоже хотел пойти, но Нин Ань остановил его. Реструктуризация «ЧуХэ» прошла успешно, и Фэн Юнь смог сформировать свою команду единомышленников, что позволило постепенно снизить нагрузку на него. Тем не менее, он руководил целой корпорацией, и расслабляться не приходилось. Впрочем, Фэн Юнь все равно находил время для своей компьютерной студии.  После запуска новой игры два года назад она также добилась большого успеха. Игровая компания продолжала расширяться. Хотя Лао Ло и Сунь Сян отвечали за управление и эксплуатацию игры, Фэн Юнь тоже не остался в стороне.

Как раз накануне вечером, после того как Фэн Юнь закончил международную видеоконференцию, он хотел примчаться к Нин Аню на награждение. Однако Нин Ань боялся, что тот слишком переутомился, поэтому остановил его, убедив, что он вскоре сам вернется домой сразу после окончания церемонии награждения. Даже если Фэн Юнь прилетит в Нью Йорк, придется почти сразу лететь обратно. В этом нет особого смысла. А если Фэн Юнь хочет увидеть его, он может сделать это из дома. Потому что церемония награждения будет транслироваться в прямом эфире более чем в 100 странах и регионах через Интернет или телевидение. Хотя Фэн Юнь был несколько недоволен ситуацией, в конце концов ему пришлось согласиться.

При получении награды Нин Ань стоял на сцене один. Хотя, вероятно, ему следовало разделить этот успех с Ван Жуном, но его учитель всегда держался в тени. На этот раз он приехал в Нью-Йорк в основном для того, чтобы помочь Нин Аню с работой и заодно встретился с Чжан Ци для обсуждения нового проекта. Из основных участников и организаторов кинофестиваля его никто не знал, поэтому Ван Жун легко затерялся среди зрителей.

Нин Ань надел костюм, сшитый для него Ван Жуном, и медленно вышел на сцену. Красивый молодой мужчина с тонкой талией и длинными ногами, в идеально сидящем костюме, сразу привлек внимание публики. Улыбка на его лице была легкой и благопристойной, а жемчужная брошь на груди мягко сияла на свету, почти сливаясь с его кожей. Каждое его движение было очень легким, а после получения награды он не проявил никаких ярких эмоций, но вся его фигура излучала спокойствие и уверенность в себе.

В традиционной речи после получения награды, помимо благодарности организаторам за признание их работы, он лишь кратко поблагодарил своего возлюбленного Фэн Юня и учителя Ван Жуна. Любимого  - за то, что тот терпеливо сносил чрезмерную загруженность своего супруга, а учителя – за безоговорочную поддержку во всех идеях и начинаниях. Затем Нин Ань слегка поклонился и под аплодисменты пошел на свое место.

Ведущая пошутила, что если бы она не знала, что Нин Ань - успешный модельер, то решила бы, что он модель. Большинство присутствующих не знали перипетий биографии Нин Аня, сочтя слова ведущей просто комплиментом за внешность и манеру держаться, однако команда «Модели» не смогла удержаться от смеха.

В тот вечер они вместе пошли выпить. Ван Жун и Чжан Ци сели в углу и начали обсуждать сотрудничество для съемок древней костюмированной драмы. Тянь Сяоши приобнял Нин Аня, они обменялись парой слов наедине, а затем присоединились к другим сотрудникам, чтобы выпить и поболтать вместе.

В середине вечера Тянь Сяоши ответил на чей-то телефонный звонок и ненадолго ушел. Когда он вернулся, на его лице сияла улыбка. Нин Ань не мог не задаваться вопросом, не произошло ли в жизни друга что-то хорошее в тот период, пока он учился за границей. Однако спрашивать Нин Ань не решался, боясь сказать что-нибудь лишнее, способное напомнить Тянь Сяоши о прошлых несчастьях.

Они выпили еще несколько бокалов вина, а когда Нин Ань почти созрел задать вопрос, Тянь Сяоши внезапно взял его за руку и отвел в угол. За круглым столом в углу никого не было. Тянь Сяоши предложил посидеть здесь и пошел за напитками. Нин Ань ждал его, глядя на огни дискотеки, когда в кармане вдруг завибрировал телефон. Взглянув на экран, Нин Ань обрадовался.

- Поздравляю, красавчик! – раздался в трубке веселый голос.

- Фэн Юнь… - юноша улыбнулся.

- Я смотрел прямую трансляцию, - Фэн Юнь тихо рассмеялся. На фоне шумной атмосферы его голос звучал как-то интимно и застенчиво. - Ты такой очаровашка!

Нин Ань засмеялся в ответ.

Фэн Юнь продолжил:

- Тебя долго не было, я так по тебе скучаю.

- Я вернусь завтра, - успокоил его Нин Ань. - Скоро увидимся.

- Да, - Фэн Юнь сделал небольшую паузу и счастливо добавил: - Скоро.

Нин Ань, улыбаясь, собирался еще что-то сказать, как вдруг кто-то за спиной вытянул руку и прикрыл ему глаза. Решив, что это Тянь Сяоши, Нин Ань со смехом попросил его перестать создавать проблемы, и хотел продолжить разговор с Фэн Юнем по телефону, но внезапно почувствовал знакомый цитрусовый аромат. Теплый, с небольшой горчинкой. Сердце Нин Аня бешено забилось от неожиданности.

Его глаза быстро заморгали под теплыми ладонями, щекоча их ресницами, а затем Нин Ань сказал тихо и уверенно:

- Фэн Юнь…

Приятный голос Фэн Юня раздался из телефона и одновременно позади него:

- Это я.

После того, как шаловливая рука отпустила его, Нин Ань повернул голову и его глаза загорелись радостью, засверкав, как звезды. Но прежде чем он смог ясно разглядеть лицо любимого человека, его поцеловали.

Приподняв подбородок юноши, Фэн Юнь, яростно впился в мягкие, сладкие губы. Нин Ань отреагировал несколько пассивно, боясь даже моргнуть. Ему казалось, что как только он закроет глаза, Фэн Юнь сразу исчезнет, и сон закончится. Это же ведь сон?

Мысли, которые Нин Ань долгое время подавлял, вырвались наружу в этот момент, и он понял, что действительно скучал. Он пристально посмотрел в полуприкрытые черные глаза Фэн Юня с густыми ресницами. Эти глаза излучали нежность и радость, которые заставляли трепетать его сердце.

Нин Ань протянул руку и обнял любимого за шею, подстраиваясь под его движения. Наконец требовательный поцелуй постепенно стал нежным, а затем закончился. Нин Ань поднял взгляд. Фэн Юнь потер его влажные губы большим пальцем, затем поцеловал в брови. Затем гордо сказал:

- Ты такой потрясающий, моя дорогой! Ты лучший человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

Фэн Юнь снял номер в том же отеле, где остановилась команда «Модели». Когда он узнал, что Нин Ань и Ван Жун живут не здесь, а в доме Ван Жуна, он был очень расстроен. Нин Ань утешал его:

- Это совсем не то же самое, что жить вместе.

- Все рано нехорошо, - ворчал Фэн Юнь. - Почему бы тебе не снять отдельную квартиру или номер в гостинице?

- Потому что это дешево и удобно, - рассмеялся Нин Ань. - В доме учителя мы все равно живем в соседних комнатах, так какая разница?

Фэн Юнь выпрямился и сказал срывающимся голосом:

- Мне это совсем не нравится. Я тоже забронировал номер, но ты не хочешь переселяться ко мне.

Фэн Юнь надел свитер, сел на террасе отеля и покровительственно посмотрел на юношу:

- Мне не нравится делить тебя с другими даже в такой ерунде.

Нин Ань с улыбкой обхватил его за шею, засунул руку в карман свитера и потер нижнюю часть живота. Поглаживая пресс, он уговаривал:

- Эта гостиница слишком далеко от дома учителя. Если я буду тратить время на дорогу, то мне придется задержаться в Америке на больший срок, а мне бы этого не хотелось. Я очень скучаю по тебе.

Фэн Юнь, чувствуя щекотку, постарался сдержать смех и сохранить серьезное выражение лица.

Нин Ань, продолжал поглаживать живот:

- К тому же, в доме учителя, в отличии от гостиницы, можно ходить в комфортной пижаме и тапочках…

Фэн Юнь поджал губы, в его глазах искрилась улыбка. Он искоса посмотрел на юношу. Внезапно Нин Ань опустил голову и поцеловал его улыбающиеся глаза:

- Учитель не может смотреть на меня как на сексуальный объект. Разве ты не знаешь, что у него есть кто-то, кто ему нравится?

Фэн Юнь, наконец, уловил прореху в его словах и холодно спросил:

- Он не может. А ты? Разве он тебе не нравится?

Нин Ань возмущенно ущипнула его, и Фэн Юнь ухмыльнулся, ущипнув его в ответ:

- О, значит, существует кто-то лучше меня? Кто-то, кто тебе нравится? Вот мне – нравишься только ты, и никто другой в этом мире.

Нин Ань рассмеялся и снова поцеловал его:

- Мне тоже нравишься только ты.

Фэн Юнь притянул юношу в свои объятия, прижал к себе и склонил голову, чтобы поцеловать его, жалуясь при этом:

- Нин Ань, у меня так давно не было возможности заняться с тобой кое-чем…

Нин Ань изобразил на лице улыбку:

- Если я скажу сотрудникам вашей компании, что вы такой, президент Фэн, угадайте, поверят ли они этому?

Фэн Юнь известен своим безразличием, резкостью и решительным поведением в компании, а также своей безжалостностью при решении сложных вопросов. Однако при Нин Ане его поведение отличается полной противоположностью.

Фэн Юнь не обратил внимания на эти слова и продолжал крепко обнимать мужа:

- Мне все равно, что они подумают.

Нин Ань потерся щекой о плечо Фэн Юня улыбнулся:

- Ты действительно такой же липкий, как ребенок, находящийся на грудном вскармливании и привязанный к своей матери.

Фэн Юнь поднял Нин Аня на руки и, несмотря на его крики и борьбу, потащил на кровать. Осторожно опустив его на одеяло, мужчина тут же яростно надавил на плечи супруга:

- Да, я грудной ребенок, и я очень хочу есть!

Две фигуры перекатились по постели, сражаясь и безудержно смеясь.

Постепенно голос Нин Аня начал меняться, становясь протяжным и страстным. Из-за плотных штор с перерывами доносился только этот звук, заставляя людей краснеть.

……………………

Вернувшись из Америки, они полетели в маленький приморский городок, где вырос Фэн Юнь, и еще раз навестили могилы его бабушки и дедушки.

Похоронены они были рядом друг с другом.

Лица на фотографиях выглядели добрыми и спокойными. Очевидно, при жизни они оба были очень мягкими людьми. Просто дедушка ушел раньше, и Фэн Юнь не очень-то его помнил.

Супруги поставили цветы, протерли надгробную плиту, а затем некоторое время тихо сидели, разговаривая.

В ту ночь они остались в отеле, но еще до рассвета Фэн Юнь разбудил Нин Аня и повел на улицу. Стояла ранняя весна, было еще холодно, поэтому они надели пальто, и Фэн Юнь обернул Нин Аня огненно-красным шарфом. Они вышли на берег моря, чтобы полюбоваться восходом солнца. Дул сильный ветер, и волны разбивались о скалистый берег, поднимая пену с мелким песком. Супруги спрятались за скалой, которая немного защищала их от холодных порывов, но не мешала смотреть на море.

Фэн Юнь ловко запрыгнул наверх и сел, в то время как Нин Ань прильнул к его рукам.

- Несколько лет назад, когда мои дедушка и бабушка были молоды, они часто приходили сюда посмотреть на восход солнца, - сказал Фэн Юнь с улыбкой.

- Госпожа Тянь такая романтичная. - Нин Ань поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Небо на горизонте уже окрасилось алым, вот-вот уже должно было взойти солнце.

- Позже моя бабушка однажды рассказала мне об их юности, - Фэн Юнь посмотрел на мужа сверху вниз и улыбнулся. – Тогда я решил, что если у меня в будущем появится любимый человек, я обязательно приведу его сюда.

Нин Ань рассмеялся:

- Так вот почему ты поднял меня в такую рань!

Фэн Юнь моргнул и с улыбкой кивнул.

Пока они разговаривали, на стыке воды и неба медленно появилась огненная дуга, в которой море отразилось большими красными полосами. Такими же, как огненный шарф на шее Нин Аня. На гребнях волн вдалеке блестели разноцветные языки пламени, и от этой красоты невозможно было отвести глаза. Солнце потихоньку поднималось над горизонтом, и небо и земля светлели. Алый диск солнца висело в небе и выглядел намного больше, чем обычно, но свет его был пока еще не таким ослепительным, как днем, поэтому Нин Ань и Фэн Юнь любовались им, не боясь повредить глаза.

Супруги обнялись, наблюдая, как солнце медленно выплыло из воды, а затем будто подпрыгнуло в воздух и выстрелило лучами во все стороны.

- Это так прекрасно... - Нин Ань вздохнул и поднял голову.

Фэн Юнь посмотрел на него сверху вниз и увидел, что глаза юноши стали золотисто-карими от золотого солнечного света, как будто он сам жил на солнце. Эти глаза были так прекрасны, что он не смог удержаться, чтобы не наклонить голову и не поцеловать их. В этих глазах он увидел себя: нежного, радостного и благочестивого.

На берегу моря, под лучами восходящего солнца и утренним ветром они были бесконечно счастливы.

Когда-то они были двумя одинокими душами. Они многое пережили, испытали множество ударов судьбы и множество потерь. Но все же они упрямо стремились к лучшему, не желая сдаваться на милость судьбы. Те, кто однажды пал на дно, барахтаясь в жизненной трясине, всегда живут усерднее и знают, как дорожить всем, что у них есть.

Их упорство и трудолюбие, их открытость миру, в конечном итоге позволили им получить все: карьеру, успех и личное счастье. Главное -  счастье...

Но они не остановились, продолжая идти вперед.

Фэн Юнь крепче обнял Нин Аня, целуя его в губы и ресницы.

Они наконец поняли, что в их мире при сложении один плюс один в конце концов все равно получается единица. Они давно стали одним целым, и они не расстанутся никогда.

Страница книги Выйдя замуж за состоятельного человека, я просто хочу начать карьеру [перерождение в книге]. в интернете

Table of Contents

Глава 1. Чужая жизнь в чужом мире.

Глава 2. Первая встреча.

Глава 3. После шоу.

Глава 4. Я женюсь!

Глава 5. Любовь и брак.

Глава 6. Давай потанцуем.

Глава 7. Ямочки на щеках.

Глава 8. Ты обидел Ли Юаньшу?

Глава 9. Что происходит?

Глава 10. Свадебные фотографии.

Глава 11. Свидетельство о браке.

Глава 12. Нин Ань ему даже не нравится.

Глава 13. Свадьба.

Глава 14. После свадьбы.

Глава 15. Шеньюань, дом 52.

Глава 16. Неужели повезло?

Глава 17. Я желаю вам сто лет плодотворного сотрудничества.

Глава 18. В гостях у свекрови.

Глава 19. Очень много работы.

Глава 20. Сказочный принц.

Глава 21. Компенсация.

Глава 22. «Мне нравится Ло Сюдянь»

Глава 23. Потерянное кольцо.

Глава 24. Блинчики.

Глава 25. Контроль.

Глава 26. Снежный день.

Глава 27. Заговор.

Глава 28. Свой путь.

Глава 29. «Ядовитые духи»

Глава 30. Немного о судьбе.

Глава 31. Потеря «SOSO».

Глава 32. Замерзшая русалка.

Глава 33. Неопределенность.

Глава 34. Нин Ань болеет.

Глава 35. Рождество.

Глава 36. Кризис.

Глава 37. Наглость.

Глава 38. «Как я тебя люблю...»

Глава 39. Очередной удар.

Глава 40. Новый вице-президент группы «ЧуХэ»

Глава 41. «Я возьму всё»

Глава 42. Дикая улыбка.

Глава 43. Забота.

Глава 44. Ужин с семьей Чу.

Глава 45. Планы на будущее.

Глава 46. «Не лишай меня своей улыбки...»

Глава 47. Выпивка.

Глава 48. Ван Жун.

Глава 49. Сплетни.

Глава 50. Отбор на шоу.

Глава 51. Конкурс.

Глава 52. Интерес Ван Жуна.

Глава 53. Останься со мной.

Глава 54. Лао Ло.

Глава 55. «Смогу ли я контролировать свои желания?»

Глава 56. Снова неудача.

Глава 57. Отчаяние.

Глава 58. Разве это любовь?

Глава 59. Признание.

Глава 60. Отчуждение.

Глава 61. Возвращение русалки.

Глава 62. Мечты Шань Ян.

Глава 63. Тепло.

Глава 64. Встреча с режиссером.

Глава 65. Тянь Сяоши заметили.

Глава 66. Предложение Ван Жуна.

Глава 67. Разочарование.

Глава 68. Тепло твоей души…

Глава 69. Дождь.

Глава 70. Чувства.

Глава 71. Ван Жун уже выбрал себе ученика.

Глава 72. Условия.

Глава 73. «Я хочу положить тебя к себе в карман…»

Глава 74. Принадлежать друг другу.

Глава 75. Вкус любви.

Глава 76. Начало карьеры дизайнера.

Глава 77. На крыше.

Глава 78. Обмен опытом с друзьями.

Глава 79. День рождения Фэн Юня.

Глава 80. Вместе.

Глава 81. Близость.

Глава 82. Прощание с прошлым.

Глава 83. Возвращение в Китай.

Глава 84. В новом коллективе.

Глава 85. Поручение Ван Жуна.

Глава 86. Поиск ассистента.

Глава 87. Десять минут.

Глава 88. Съемки.

Глава 89. Ты можешь быть только со мной.

Глава 90. Недопонимание.

Глава 91. Идем к мечте.

Глава 92. Откровенный разговор.

Глава 93. Критика Фэн Юня.

Глава 94. Выше неба, глубже моря.

Глава 95. Человек из прошлого Ван Жуна.

Глава 96. Возвращение из командировки.

Глава 97. Ревность.

Глава 98. Домашний кролик.

Глава 99. Обвинение в плагиате

Глава 100. Расследование.

Глава 101. «У тебя есть я…».

Глава 102. Темные мысли.

Глава 103. Контратака.

Глава 104. Принципы главы семьи Нин.

Глава 105. Бурление.

Глава 106. История Чэн Цяня.

Глава 107. Сожаления Ван Жуна

Глава 108. Все, что пожелаешь.

Глава 109. Тайные чувства.

Глава 110. Модный показ.

Глава 111. Жизнь налаживается.

Экстра 1. (Глава 112) Ты самый лучший человек, которого я встречал в своей жизни

О книге